*87. Александр Скобов

[Александр Скобов]

http://www.kasparov.ru/material.php?id=587A549E86FAD
14-01-2017 (19:52)
Захват церковью культурных учреждений - часть наступления на светское государство

! Орфография и стилистика автора сохранены

Когда Александр Невзоров в эфире "Эха" свел историю с Исаакиевским собором к стремлению церковной номенклатуры заполучить побольше средств на новые "Лексусы", он повторил распространеннейшую ошибку либералов (хотя сам Невзоров, конечно, никак не либерал). Эта ошибка состоит в отрицании наличия у господствующего класса РФ какой бы то ни было идеологии. Война, которую ведет против России ее господствующий класс, сводится либералами к борьбе за распил бабла. А проталкиваемую сейчас через Госдуму (кстати, при активной поддержке церковных иерархов) декриминализацию семейных побоев часто сводят к чисто ведомственной интриге, к желанию полиции избавиться от необходимости разбираться в хитросплетениях семейных конфликтов.

Что реально изменится в Исаакиевском соборе, если он перейдет под контроль РПЦ МП? Творческий союз музейных работников Петербурга не сомневается, что музей погибнет, "так как работа любого музея — это работа его коллектива, а понятно, что далеко не все сотрудники государственного учреждения культуры готовы стать работниками религиозной организации".

Давайте договаривать до конца. Чего опасаются "сотрудники государственного учреждения культуры", почему они "не готовы стать работниками религиозной организации"? Вот глава отдела культуры ЦК РПЦ епископ Егорьевский Тихон уже поспешил заявить, что никаких "атеистических экскурсий" в Исаакиевском соборе не будут. Так и видишь, как он потирает руки, делая это заявление.

Государственное учреждение культуры в светском государстве должно в равной степени служить всем: и религиозным фундаменталистам, и цивилизованным православным, и людям, вообще безразличным к религии (а таковых на самом деле большинство), и воинствующим атеистам. РПЦ стремится превратить государственное учреждение культуры в инструмент воспитания общества в духе собственной идеологии. Причем она не скрывает намерения перекрывать возможности ей оппонировать всюду, где это только возможно. Захват церковью культурных учреждений есть часть ее наступления на светское плюралистическое государство, часть ее борьбы за превращение России в государство идеократическое, тоталитарное.

При переходе культурного учреждения под контроль РПЦ его сотрудники неизбежно превращаются в работников церковного агитпропа. Каковым должно быть идеологическое содержание их просветительской работы, а каковым оно быть категорически не должно, будут диктовать церковные кураторы. Вот эта перспектива превращения в "бойцов идеологического фронта" и вызывает отторжение у значительной части музейной интеллигенции. Причем в бойцов на службе у организации откровенно мракобесной, толкающей страну в средневековье.

Формирующееся сейчас движение против передачи Исаакиевского собора РПЦ объективно есть сопротивление наступлению религиозного мракобесия, наступлению на светское государство, активно поддерживаемому Кремлем. Наступлению, которое уже привело к фактическому возрождению цензуры, введению чисто идеологических запретов, репрессиям против инакомыслящих. Движение в защиту собора — это сопротивление всей политике путинского режима, самому этому режиму. Однако в нем неизбежно развернется борьба за выбор тактики. Борьба между умеренными и радикалами.

Радикалы будут стремиться выявить принципиально оппозиционный режиму характер движения и расширить его программу с тем, чтобы мобилизовать всех недовольных, в настоящее время пребывающих в апатии, деморализованных и разобщенных. Повторить мобилизацию оппозиции, которая произошла во время борьбы петербуржцев против "Кукурузины". Умеренные, напротив, будут стараться движение "деполитизировать" и ограничить лишь одним конкретным вопросом защиты музея. Их ставка — расширение базы движения за счет тех, кто пока не готов открыто выступить против Кремля и РПЦ, требовать отмены репрессивных законов, защищать преследуемых за акции протеста.

Главная слабость позиции умеренных в том, что реализовать их тактическую концепцию им будет активно мешать "вся прокремлевская рать". Она будет атаковать движение за Исаакий как очередные происки пятой колонны национал-предателей. Именно лоялисты-охранители не дадут движению деполитизироваться. Однако если у умеренных и радикалов хватит ума не отмежеваться сразу друг от друга, движение сможет обрести поступательную динамику.

Встанет в движении и еще один весьма болезненный вопрос. Умеренные не только "не против Путина, а всего лишь за сохранение музея". Они еще и "не против религии как таковой, а просто против чрезмерных аппетитов церковных иерархов". Они будут стремиться исключить из повестки защиту права на атеистическую критику религии, а от самих атеистов требовать от такой критики воздержаться. Дабы не отталкивать "цивилизованных верующих". Тех верующих, которые выступают против средневекового мракобесия, за светское государство, разделяют демократические ценности.

Между тем именно атеисты являются наиболее принципиальными и последовательными противниками идеологической монополии церкви. Вытеснение на информационную периферию спора между носителями религиозного и атеистического мировоззрений как раз и позволило РПЦ непомерно расширить свой контроль над обществом. По тоталитарному характеру и своей организационной структуры, и своего вероучения она мало отличается от большевистской партии. Поэтому, оттеснив в гетто внешних оппонентов, она неизбежно задавит и внутренних вольнодумцев. Так что "прогрессивные православные" должны быть заинтересованы в поддержании открытой и свободной дискуссии с атеистами.

Защищать светское государство, свободу совести невозможно, обходя вопрос о праве отвергнуть религию вообще. Недоговоренности всегда обрекают на слабую позицию. Движение за Исаакий только тогда сможет разбудить пребывающее в спячке общество, если открыто заявит, что РПЦ является его противником. Что это реакционная и крайне вредная структура не только потому, что она срослась с государством и погрязла в корысти. И не только потому, что она стремится к идеологической монополии. Но еще и потому, что сама ее идеология крайне реакционна. Что это идеология "Домостроя" и имперства, тюрьмы и цензуры, идеология, освящающая и государственное, и семейное насилие как норму отношений между людьми. И в этом движении должен явственно звучать голос атеистических критиков религии и церкви.

В подоплеке происходящей борьбы — противостояние идеологий защищаемого церковниками традиционализма и светского рационалистического гуманизма. Попытки не заметить, затушевать эту глубинную идеологическую суть конфликта вряд ли облегчат "прогрессивным верующим" правильный выбор собственной позиции.

[Александр Скобов]

http://anonymouse.org/cgi-bin/anon-w...es/247596.html
10.01.2016

Олег Кашин написал статью о том, что многие деятели оппозиции недалеко ушли от Путина и его режима. В частности, он подвергает резкой критике создателей проекта «Санация права» за нежелание включить в список подлежащих немедленной отмене законов печально знаменитую 282-ю статью УК и другие завязанные на нее же положения так называемого антиэкстремистского законодательства. Достается и Гарри Каспарову за его утверждение, что первым свободным выборам после ликвидации путинского режима должен предшествовать некий «период очищения», в ходе которого общество должно осознать собственную ответственность за попустительство преступлениям путинской клики.

С упреками Олега Кашина по адресу Гарри Каспарова я категорически не согласен. Это не стремление заменить «плохую диктатуру» на хорошую и правильную. Коль скоро мы вынуждены признать, что существующий режим не может быть сменен в рамках установленных им псевдовыборных процедур, мы должны признать и неизбежность периода «перерыва в праве» после его падения. Можно спорить о сроках проведения свободных выборов. Но невозможно отрицать, что вплоть до их проведения переходная власть должна обладать экстраординарными полномочиями по упразднению старой легитимности и учреждению новой. Власть такого типа исторически принято называть революционной диктатурой. Этих слов не надо бояться. В Португалии после свержения фашистского режима Каэтану возник фактически самоназначенный надзорный контролирующий орган, который продолжал играть роль высшего арбитра в течение ряда лет даже после избрания Учредительного собрания и принятия конституции. Переходу Португалии к демократии он не помешал.

А вот в том, что Олег Кашин написал про 282-ю статью, я хочу его полностью поддержать. Владимир Ашурков обстоятельно ответил Кашину. Объяснил, что основатели проекта «Санация права» решили первоначально внести в свой список только те законы, необходимость отмены которых не вызывает возражений ни у кого из них. А уже затем двигаться дальше и обсуждать законы, вызывающие разногласия. Ашурков пообещал, что, поскольку вопрос о 282-й статье действительно встал весьма остро и болезненно, он обязательно будет обсужден публично.

Аргументы как противников 282-й статьи, так и сторонников ее сохранения в «уточненном» виде приводились уже не раз, в том числе и мной. Я не буду повторять их сейчас, потому что уверен: Владимир Ашурков, Борис Акунин, Ирина Ясина и другие не менее достойные инициаторы проекта «Санация права» способны обеспечить самый высокий теоретический уровень дискуссии по допустимости идеологических запретов и уголовного преследования за «мыслепреступления». Я лишь хочу обратиться к ним с просьбой рассмотреть один совсем не теоретический вопрос. Вопрос о судьбе одного конкретного человека. Несомненного политзаключенного, хотя и не признанного таковым ни одной солидной правозащитной организацией. Это Борис Стомахин.

Он уже отсидел пять лет и почти сразу был посажен еще на шесть. За то, что выступал против войны в Чечне и требовал признать ее независимость. За то, что выражал поддержку чеченскому сопротивлению. За то, что утверждал: государство, граждане которого готовы оправдывать любую жестокость своей власти хоть по отношению к другим, хоть по отношению к себе, есть несомненное зло. И он прямо выражал вражду и ненависть по отношению к этому злу. Прямо по 282-й статье.

Да, он говорил и писал ужасные вещи. Оправдывал террористические атаки на российские гражданские объекты. Утверждал, что за войну в Чечне Россию следует подвергнуть атомной бомбардировке. Потому что он отказывался понимать, почему Грозный бомбить можно, а Москву нельзя. Он говорил, что Москву бомбить тоже можно. Потому что он пытался хотя бы так объяснить своим соотечественникам, что Грозный бомбить тоже нельзя.

Когда-то он выходил на Пушкинскую площадь с плакатом «Я - чеченец. Дави меня танком». Фактически он и лег под танк. Под танк путинской репрессивной машины. И этот танк ездит по нему уже второй лагерный срок. Я хочу спросить уважаемых организаторов проекта «Санация права»: считают ли они, что Борис Стомахин должен сидеть больше десяти лет за свои очень злые и жестокие слова? Лично я считаю это вопиющей несправедливостью. И еще я считаю, что одобрять это может только изверг. «Мемориал», отказавшийся признать Стомахина политзаключенным, поскольку тот таки призывал к насилию, тем не менее протестовал против неадекватной жестокости приговора. Может ли Владимир Ашурков предложить такие «уточнения» к 282-й статье, которые позволят Борису Стомахину выйти на свободу?

Спор о допустимости запрета так называемых «речей ненависти» и преследования за них не вчера начался и не завтра закончится. Впрочем, я человек мирный и готовый к поиску компромисса со своими оппонентами. И вот мое предложение компромисса: в качестве первого шага согласиться хотя бы с тем, что никакие высказывания, даже самые отвратительные, не могут наказываться лишением свободы. За слова нельзя сажать в тюрьму.

[Александр Скобов]

http://www.kasparov.ru.prx.zazor.org...=56992D82779C7
15-01-2016 (20:44)

Вы не сожалеете о своих прежних словах, Юлия Леонидовна?

! Орфография и стилистика автора сохранены

До сих пор я считал неуместными сравнения нынешней ситуации с 37-м годом. Но, похоже, время пришло. Мой вечный оппонент Юлия Латынина написала очень правильную статью в "Новой газете". Про то, что жители Чечни, осмелившиеся критиковать Кадырова, ведут себя как фигуранты процессов 37-го года и китайцы времен культурной революции. Про кадыровские угрозы российской оппозиции, полностью воспроизводящие терминологию 37-го года. Сравнивая их с кельнскими безобразиями, Латынина пишет: "И пусть в Кремле не думают, что это щупают российскую оппозицию. Это щупают Россию". Опять уповаем на Кремль? Да там так и не думают. Респектабельные либералы недолго гадали, отмолчится ли Кремль по поводу кадыровских угроз. Кремль ответил. Покаяние красноярского депутата Сенченко – это ответ Кремля на ваши ожидания. И это уже не угрозы, а их осязаемая реализация. Это уже 37-й год.

Я понимаю, что это очень неудачное время для того, чтобы поминать прошлое. Я готов забыть все что угодно любому, кто будет готов до конца противостоять террору кремлевско-кадыровской сволочи. И все-таки я хочу спросить Юлию Леонидовну: она не сожалеет о своих прежних словах про Кадырова? Про то, методы подавления противников, использовавшиеся этим палачом в Чечне, - единственно возможные в чеченских условиях. Ей тогда не приходило в голову, что со временем чеченский капо распространит эти методы на Россию? Не хотели отпустить Чечню по-хорошему? Получите, распишитесь.

[Александр Скобов]

http://www.kasparov.ru.prx.zazor.org...=56B054A1AF89A
02-02-2016 (10:12)

Качественно меняет политику не выходка Кадырова, а комментарий главы СПЧ Михаила Федотова

! Орфография и стилистика автора сохранены

Соглашусь с Навальным. Фразу "это качественное изменение российской политики" принято у нас говорить слишком часто, но здесь именно такой случай. Только качественно меняет российскую политику не очередная выходка Кадырова. Ее меняет комментарий к этой выходке, с которым выступил глава СПЧ Михаил Федотов.

Функции "придворных либералов" при людоедских режимах всегда и везде сводились, примерно сказать, к ходатайствам сжигать приговоренного к сожжению не на медленном огне, а на быстром. Потому что он примерный семьянин и у него хорошие характеристики с работы. При этом верноподданническая форма обращенных к правителям просьб и советов соблюдать их собственные законы и правила для их же пользы иногда позволяла кое-что и отхлопотать. Позволяла чрезмерно увлекшимся тиранам в чем-то и уступить, не теряя лица. Все это, конечно, работало в первую очередь на стабилизацию режима, придание ему некоторого благообразия, но кому-то иногда и облегчение выходило. А кого-то и удержать удавалось от откровенного зверства.

Комментарий г-на Федотова означает полное и окончательно банкротство придворного либерализма в РФ. Полный его отказ выполнять даже эту условно полезную функцию. Еще совсем недавно г-н Федотов был озабочен лингвистической экспертизой высказываний Кадырова и его тонтон-макутов на предмет разжигания всевозможной вражды. А ведь они тогда развлекались всего лишь требованиями к федеральной власти задействовать против оппозиции федеральное же антиэкстремистское законодательство. В соответствующей, правда, трактовке. Вот бы "законник" Федотов и спорил бы с ними относительно трактовки законов. Так нет, он их самих на экстремизм захотел проверить.

Теперь же по поводу "шутки" Кадырова с прицелом он лопочет что-то о метафорах, которые нельзя воспринимать буквально. Это Рамзан Ахматович просто шутить изволят.

Что ж, поговорим о метафорах. Есть текст и есть контекст. А этот контекст – созданный чеченским Квислингом режим террористической тоталитарной диктатуры, за которым тянется длинный шлейф похищений, пыток и убийств. Беззакония, произвола и расправ.

Этот контекст – громкие политические убийства в России, нити которых теряются среди верных подручных Кадырова. И его шутки не могут рассматриваться, не будучи вставлены в этот контекст. Между тем г-н Федотов не только отказывается сам видеть этот контекст, он публично оскорбляет всех тех, кто этот контекст видит. Именно их он назвал психически неуравновешенными людьми.

В отличие от меня, "законник" и "государственник" Федотов не только поддерживает всевозможные уголовные статьи "за разжигание". В отличие от меня, г-н Федотов еще и признает Чечню частью Российской Федерации. В отличие от меня, он еще и признает всю сложившуюся в этой фиктивной "федерации" неоимперскую "вертикаль власти". То есть он признает, что Кадыров – глава российского региона, назначаемый и смещаемый из Москвы. Так вот, как сторонник "соблюдения властью ее собственных законов и правил" он обязан был сказать: государственный служащий позволил себе непотребную шутку, нарушающую все нормы этики государственной службы. Он должен быть немедленно уволен за непотребное поведение, неподобающее статусу и порочащее государственную власть. Совершенно независимо от того, есть ли в этой шутке формально-юридические признаки разжигания ненависти, угрозы убийства, подстрекательства к убийству.

Г-н Федотов этого не сделал. Это значит, что придворного либерализма в России больше нет. А бывшие придворные либералы – это люди, с которыми не стоит фотографироваться.

[Александр Скобов]

http://anonymouse.org/cgi-bin/anon-w.../m.247853.html
20.01.2016

Российская прогрессивная общественность в очередной раз озабочена проверкой на экстремизм очередных высказываний. На этот раз это высказывания Рамзана Кадырова и ряда его приспешников. Но давайте разберемся. Что, собственно, такого сказали Кадыров и его подручные?

Статусные либералы чаще всего обвиняют их в том, что они якобы угрожали оппозиционерам внесудебными расправами либо по крайней мере призывали к ним. Но где? Где призывы Кадырова и его абреков отстреливать оппозиционеров в подъездах? Где призывы их похищать, увозить в неизвестном направлении на внедорожниках с тонированными стеклами, а потом выбрасывать их обезображенные трупы в придорожные канавы?

Кадыров и его люди не призывали к бессудным расправам. Они всего лишь потребовали привлекать несистемных оппозиционеров к судебной ответственности за их высказывания в соответствии с российскими законами. То есть они призывали к судебным расправам. Чувствуете разницу? Они даже не призывали выдвигать против оппозиционеров заведомо сфабрикованные обвинения и фальсифицировать доказательства. Они лишь настаивают на том, что закон должен карать оппозиционеров за их высказывания.

И невозможно не согласиться с Кадыровым, когда он упрекает российских либералов в недостатке терпимости к иным взглядам, в неспособности слышать и понимать оппонента. Скажу больше. Российские либералы совершенно неспособны оценить глубину мысли и красоту концепции своих оппонентов. Между тем в своей нашумевшей статье Кадыров выступает как крупный политический мыслитель. Скупыми, но умелыми мазками он рисует тот идеальный общественный строй, к которому, по его мнению, следует стремиться. Это всеобъемлющий проект будущего, альтернативный тому, который предлагают либералы. И он требует серьезной дискуссии.

В государстве, которое предлагает Кадыров, существует "законная" оппозиция, которая "находясь в выстроенной государством системе, пытается найти пути решения по насущным проблемам в различных сферах - здравоохранение, ЖКХ, дороги и т.д.". Выход же за пределы этих задач грозит государству разрушением и потому оказывается вне рамок допустимой легальности. Что-то вроде славянофильской "земско-самодержавной монархии", в которой можно просить царя-батюшку несколько скорректировать политику в области ЖКХ, но нельзя ставить под сомнение основы "выстроенной государством системы". Само собой, "оппозиция" в таком государстве не может ставить вопрос о смене власти.

Дотошный либерал, конечно, спросит: а как и по каким критериям будут определять, что вредно и опасно для государства, а потому выходит за рамки дозволенного? Кадыров четко указывает такой критерий: это попытка навязать чуждые нам западные ценности. В чем он их усматривает, также очевидно: в отрицании составляющего самую суть русского духа государствопоклонничества, превращающего каждого в "пехотинца государя".

И в самих этих предложениях нет ничего противозаконного - во всяком случае, с точки зрения американской Первой поправки. Повторю в который раз: любой Кадыров вправе в установленном порядке вносить любые предложения по изменению законодательства и государственного устройства. Вправе предлагать хоть сталинские "тройки" вновь учредить, хоть самодержавную монархию восстановить. Просто в здоровом обществе подобные предложения отвергаются подавляющим большинством граждан. А что в российском обществе они находят поддержку - это проблема не Кадырова, а российского общества, которое страдает дурной болезнью государствопоклонничества. И на самом деле для реализации "проекта Кадырова" и законодательство особенно менять не надо. Достаточно придать чуть более расширительное толкование действующим антиэкстремистским статьям, чтобы три четверти несистемных оппозиционеров оказались на нарах. К этому на практике и сводятся призывы Кадырова и его головорезов. Так что их реформаторские предложения в высшей степени скромны и умеренны.

Требование представителей демократической общественности проверить высказывания лидеров чеченского государства на экстремизм означает ровно такой же призыв к расширительному толкованию антиэкстремистского законодательства. Да, они прямо не призывали к бессудным расправам, но мы-то знаем, что имели в виду именно это. Все же знают, что бессудные расправы, беззаконие и произвол являются повседневной практикой кадыровской Чечни. Все же знают, что чеченское государство, построенное Рамзаном Кадыровым, - это государство эскадронов смерти и тонтон-макутов, абсолютно, кстати, немыслимых в сталинском государстве. Там людей конвейерно уничтожали в полном соответствии с буквой и духом действовавших тогда законов. Насилие и произвол творили только официально уполномоченные на это органы, созданные по всем формальным процедурам.

Да, государство Кадырова - это даже не государство Сталина. Это государство "Дока" Дювалье. И оно все более распространяет свою практику на Россию. И чтобы противостоять этому, надо, наконец, решительно расстаться с надеждами на то, что Путин защитит нас от Кадырова. Что проблему Чечни можно решить привлечением Кадырова к ответственности за экстремистские высказывания. Или хотя бы отстранением его от должности за высказывания явно неприличные.

Проблема Чечни в том, что она не Россия и никогда уже ею не станет. Последние чеченские войны нанесли сосуществованию чеченцев и русских в общем государстве травмы, несовместимые с жизнью. Нынешнее их как бы сосуществование в как бы общем государстве - это жизнь после смерти. Она возможна лишь в уродливой, отвратительной форме кадыровщины, отравляющей трупным ядом фашизма все тело России. Путин и кадыровщина неразделимы.

Кадыровщина - это прямое порождение российской оккупации Чечни. Это единственно возможный способ формального удержания Чечни в составе России. Потому что это форма выживания чеченского народа в условиях российской оккупации.

Чтобы прекратилась кадыровщина, должна прекратиться ее первопричина - российская оккупация Чечни. Россия, конечно, может формально отстранить Кадырова от власти. Для этого не надо проверять его высказывания на экстремизм. Для этого достаточно того, что под его властью в Чечне продолжаются похищения, пытки и убийства. Но отстранения от власти Кадырова недостаточно для прекращения кадыровщины. Как минимум необходимы разоружение и расформирование всего его воинства, образующего единый организм беззакония и террора. А это наверняка новая война.

Может ли она быть оправдана? Только в одном случае. Если она не будет войной за удержание Чечни под российской властью. Иначе она только породит новую кадыровщину. Необходима готовность после разгрома кадыровской военной машины предоставить Чечне независимость. Это все, что Россия может сделать для чеченского народа.

[Александр Скобов]

http://www.kasparov.ru.prx.zazor.org...=56A25C20F0501
22-01-2016 (19:48)
Не дайте Путину стать нужным прогрессивной общественности

В своей последней статье на "Гранях" я уже пытался обратить внимание на то, что ругань и угрозы Кадырова и кадыровцев в адрес российской оппозиции и немногих оставшихся независимых СМИ – это не просто ругань и угрозы. Это по-своему целостная политическая программа для России. Программа решительного завершения вялотекущего процесса фашизации путинского режима. Мне не раз приходилось говорить, что до сих пор Путин пытался не переходить последнюю черту, отделяющую его режим от классических фашистских образцов. Для перехода этой черты осталось только поставить публичную критику режима вне рамок допускаемой легальности в принципе. Во всяком случае, если эта критика касается вопросов, выходящих за рамки обсуждения устройства детских площадок во дворах, то есть вопросов, которые сам режим считает для себя важными и болезненными. Это и будет означать упразднение оппозиции как института. К этому и толкают Путина изо всех сил кадыровцы.

Еще раз повторю:

не надо пытаться подловить кадыровцев на призывах к несанкционированному государством насилию.

Они достаточно аккуратны, чтобы таких призывов избегать. Они требуют насилия именно государственного, официального. Опасность выступлений кадыровцев не в том, что они нагнетают атмосферу вражды и ненависти, в которой любой раздухарившийся опричник может учинить бессудную расправу. Каждая такая расправа – страшная трагедия, но все же отдельные, "штучные" убийства не меняют характера политического режима в стране качественно. А вот претворение в жизнь кадыровской "программы" будет означать качественное изменение политического режима.

В этом же направлении давно толкает Путина околокремлевская сталинистско-фашистская "партия большой зачистки", окопавшаяся на главных телеканалах, в Госдуме, в федеральных силовых структурах.

В этом же направлении Путина толкают непреложные законы естественной эволюции его режима.

Режим, систематически фальсифицирующий выборы и судебные дела, рано или поздно запретит говорить об этом открыто. Требования кадыровцев звучат полностью в унисон с мечтами секретаря СКР по публичному вранью Маркина о запрете подрывать авторитет людей со статусом, в погонах и мантиях, поскольку это подрывает авторитет государственной власти как таковой.

Так что не стоит переоценивать остроту противоречий между федеральными силовиками и кадыровцами.

В стране происходит политическая поляризация. А это значит, что основные противостоящие лагеря будут внутренне консолидироваться, а не раскалываться. Федеральные силовики вряд ли будут сильно недовольны, когда, как предупреждает Александр Рыклин, кадыровские "следственные органы" будут возбуждать уголовные дела по российским антиэкстремистским законам против московских оппозиционеров, а кадыровские тонтон-макуты будут вывозить их в Чечню "для производства следственных действий".

В государстве, в котором запрещена критика людей в погонах и мантиях, суды, прокуратуры и прочие надзорные и контрольные ведомства всегда будут в упор не видеть "степени устрашения", применяемые "следственными органами".

Кадыров искренен, когда грудью встает на защиту Путина. Он кровно заинтересован в сохранении путинской власти. Путинский Кремль в неограниченном количестве снабжает его деньгами и оружием. Деньгами для подкупа одной части населения Чечни, оружием для устрашения и подавления другой его части. И Алексей Навальный прав, когда пишет, что недовольные кадыровским режимом в Чечне есть, потому что кадыровская "элита" нагло обирает собственных соотечественников. Ситуация достаточно стандартная для колониальных и постколониальных стран.

Но не все так просто. Да, режимы дювальистского типа, к коим относится и режим доктора Кадырова в Чечне, всегда любили рисовать себе 99, а то и 149 процентов всенародной поддержки. Понятно, что это туфта.

Но невозможно не замечать, что кадыровский режим пользуется значительной поддержкой не только среди нынешних чеченских "элит", но и среди обираемых ими соотечественников.

Для чеченского общества, измученного и замордованного беспорядочным оккупационным террором с бомбежками, обстрелами и зачистками, Кадыров – человек, который смог этот террор прекратить, договорившись с оккупантами. В обмен на это Кадыров получил от большинства санкцию на неограниченный террор против своих противников, кем бы они ни были.

Так кадыровщина стала формой выживания чеченского народа в условиях российской оккупации.

Вот почему Кадыров кровно заинтересован в сохранении режима оккупации. Пока сохраняется конструкция, насильственно включающая раздавленную оккупационным террором Чечню в имперско-авторитарную Россию, Кадыров нужен чеченцам как защитник от всегда возможного возобновления оккупационного террора. Поэтому Кадырову нужно сохранение угрозы возобновления оккупационного террора. Поэтому "Чечня в составе России" всегда будет оплотом и ударным отрядом сил самой мрачной имперско-авторитарной реакции в России.

До недавнего времени Кадыров обращал мало внимания на московских оппозиционеров, журналистов и правозащитников. За исключением случаев, когда они слишком далеко совали нос в его следственные подвалы.

Нынешние яростные нападки на оппозицию могут объясняться неуверенностью в прочности путинского режима, в прочности стремительно вспухшего на дрожжах крымнашистского скотства "нового путинского большинства".

Кадыров вполне мог почувствовать, что духоподъемный ресурс, позволяющий демонстрировать все новые успехи в деле "нагибания пиндосов", передела мира и навязывания ему своих правил, близок к исчерпанию. А значит и пресловутое "путинское большинство" может столь же стремительно сдуться. Вот Кадыров и требует закатать оппозицию в асфальт, пока не поздно.

Оппозиции же остается только надеяться на феноменальное чутье Рамзана Ахматовича. Ей не следует пытаться играть на противоречиях между кадыровцами и федеральными силовиками.

Это не наши разборки. Оба хуже, чума на оба ваши дома.

Совершенно недопустимо пытаться сыграть на античеченских, а фактически на ксенофобских, имперско-шовинистических настроениях. Это значит подбирать за Кремлем его блевотину. Гнусно, когда Кадырову припоминают его участие в войне за независимость Чечни. Тогда он сражался против российского империализма и колониализма. Тогда он был героем национально-освободительного движения. Это потом он стал приспешником оккупантов, племенным варварским царьком, фашистским диктатором. Такие превращения в истории бывают (бывают и обратные, но реже).

Наконец, не надо позорно взывать к Путину, чтобы он защитил журналистов, активистов, российских граждан, российскую Конституцию. Вы обращаетесь к человеку, который по вашим же словам, давно эту Конституцию растоптал и выбросил. Не дайте Путину стать нужным прогрессивной общественности для защиты от Кадырова, так же как Кадыров стал нужным чеченцам для защиты от Путина.

Вместо всего этого, на обвинения со стороны кадыровцев в стремлении разрушить российскую имперско-авторитарную государственность путем революции, следует ответить словами "Манифеста коммунистической партии" 1847 года: да, мы действительно хотим это сделать.

[Александр Скобов]

http://www.kasparov.ru.prx.zazor.org...=56ACA95419075
30-01-2016 (15:24)

О фото Ходорковского, Валерии и Пригожина

! Орфография и стилистика автора сохранены

С запозданием откликаюсь на самое значительное политическое событие уходящей недели. До меня вообще как до жирафа доходит. Я о скандально нашумевшей фотке продьюсера Пригожина с женой. Не ожидал от Божены Рынской столь четкой постановки вопроса. Про то, что все понарошку. Вот вам и гламурная львица. Уважуха.

Обсуждение пошло весьма интересное. Текст журналистки "Эха Москвы" Карины Орловой, может быть, и не самый внятный. Но та отповедь, которую попытался ей дать Андрей Белькевич, вообще за гранью по степени подмены понятий.

А еще мой друг Егор Седов вопрос задал: если с Валерией можно, то и с Гиркиным можно? Отвечаю: Гиркин может быть вполне себе важным партнером по переговорам. А вот Валерия – сомневаюсь. Сразу возникает вопрос, поставленный в свое время Иосифом Джугашвили: а сколько у нее дивизий?

[Александр Скобов]

http://www.kasparov.ru.prx.zazor.org...=56ADEE613062A
31-01-2016 (14:27)

Прежде чем наводить мосты, надо решительно размежеваться

Когда человек оказывается способен подняться над уровнем общественного сознания своего класса, это всегда впечатляет. Снимаю шляпу перед Боженой Рынской. Даже самые блистательные публицисты, включившиеся позже в обсуждение поставленного ей вопроса, не смогли сформулировать его суть точнее:

"Не надо размывать линию фронта. Когда вы “фоткаетесь” с негодяями, подлецами, вы показываете всем, что и они это понарошку, и вы – понарошку. Это мол, на сцене мы – Монтекки и Капулетти, а в жизни-то мы щас пиво вместе пить отправимся. И кровь вовсе не кровь, а клюквенный сок, не плачьте, детки. И те, кто верит вам, нам и принимает все это за чистую монету, а не читку пьесы по ролям, от таких фотографий себя чувствует оплеванным".

Удивительно, что это пишет яркий представитель того общественного слоя, одна из важнейших отличительных черт которого – нежелание отличать кровь от клюквенного сока. Слоя, который и задал культурный тренд: жить понарошку во всем. Именно за это свирепо ненавидят гламурную "элиту", как "либеральную", так и "патриотическую" те, кого сама эта "элита" считает быдломассой. И мечтают о том, что придет простой русский богатырь Безлер и разгонит и тех и других. Потому что вы все ненастоящие. Потому что у вас все – клюквенный сок. Но даже самый тупой "ватник" смутно догадывается: вполне может получиться так, что за "их" клюквенный сок на сцене ему придется расплачиваться своей настоящей кровью.

Когда вы говорите, что существующий режим фальсифицирует выборы, а выражаясь проще – крадет у людей голоса – это всерьез или понарошку? Когда вы говорите, что существующий режим беззаконно бросает людей в тюрьмы в результате сфабрикованных уголовных дел – это всерьез или понарошку? Когда вы говорите, что существующий режим превратил СМИ в инструмент растления народа ненавистью при помощи тотальной лжи – это всерьез или понарошку? Наконец, когда вы говорите, что существующий режим подталкивает планету к ядерной войне, в которой две трети человечества погибнет, а оставшаяся треть узрит мир глазами "безумного Макса" из известного киношедевра – это всерьез или понарошку?

После всех этих обвинений вы идете душевно тусить с теми, кто существующий режим оправдывает и поддерживает.

Вы относитесь к этому по человечески, снисходительно. И "ватник", снисходительно относящийся к тому, что его тетка, сидящая в избиркоме, "подправляет" результаты голосования несознательных граждан во имя высших государственных интересов, не может понять, на каком основании вы пытаетесь учить его жизни.

Учить жизни либералов пытается Андрей Белькевич: суть современного демократического общества – это умение разговаривать друг с другом. С теми, чьи взгляды не разделяешь, и даже с теми, кто неприятен тебе лично. Можно спорить, кричать, обвинять, но потом все-таки садиться и разговаривать. И любой, кто не признан судом преступником, достоин, как минимум, рукопожатия, пишет Белькевич.

Политические оппоненты могут пожимать друг другу руки и даже иметь дружеские отношения там, где предметом спора между ними являются налоговая и социальная политика или даже допустимость регистрации однополых браков.

Это становится невозможным, когда спор ведется о допустимости фальсификации выборов и политических расправ. Не всякий человек, который сам не является преступником, достоин рукопожатия. Человек, оправдывающий фальсификацию выборов и политические расправы рукопожатия не достоин. Тот, кто оправдывает режим лжи, подлости и насилия, рукопожатия не достоин.

Один из важнейших факторов, на которые опирается нынешний режим лжи, подлости и насилия, это инфантилизация населения.

Массовому сознанию навязывается стереотип: от нас ничего не зависит. А значит мы ни за что не отвечаем.

Любое наше действие или бездействие в общественно-политической сфере не имеет никакого значения.

Член избиркома соглашается подменить протокол, потому что "они все равно сделают так, как им нужно". И он не чувствует личной ответственности за это. Известная медиа-фигура соглашается сделать публичное заявление в поддержку действующей власти. И не важно, ради чего: ради собственного благополучия или ради получения денег для архинужного людям благотворительного фонда. Важно, что эта фигура не чувствует ответственности за то, что поддержанная ею власть лжет, подличает, убивает. Не связывает свой гражданский акт с его последствиями.

Певица Валерия несколько лет тому назад с удовольствием снималась в антипутинских сатирических клипах вместе с "Мурзилками-Интернешнл". Для прикола. Потом стала поддерживать Путина. И то и другое для нее – понарошку. Клюквенный сок. Третьестепенная по значению сфера жизни. Что может заставить ее понять, что это не так? Что это серьезно? Теплые дружеские отношения или отказ в них? И не тот ли это случай, когда проявление снисходительности – это работа на понижение планки гражданской ответственности, то есть на ту же инфантилизацию населения?

При режиме лжи, подлости и насилия жесткое разделение на "мы" и "они" неизбежно и необходимо.

Разговаривать и договариваться о компромиссах, если это поможет избежать хотя бы одной человеческой трагедии, можно и нужно с кем угодно. С путинистами, фашистами, террористами, бандитами, подлецами. Говорить и договариваться о вполне конкретных вещах: о судьбе их собственности, о минимизации наказания за совершенные преступления. Но только человеческие отношения тут не при чем. И никто ни на каких переговорах не сможет пообещать пособниками путинского режима, что с ними будут дружить.

Наведение мостов внутри расколотого общества, о котором пишет Михаил Ходорковский в ответе Божене Рынской – благородная задача. Вот только наведение мостов и размывание линии фронта – разные вещи. Чтобы наводить мосты, должна быть четко обозначенная линия фронта. Иначе мостам будет просто не на что опираться. Прежде чем наводить мосты, надо решительно размежеваться.

[Александр Скобов]

http://anonymouse.org/cgi-bin/anon-w...es/249009.html

26.02.2016

В докладе Ильи Яшина "Угроза национальной безопасности" собраны и систематизированы в основном давно известные факты. Разумеется, чтобы собрать и систематизировать эти факты, необходимо было проделать большую кропотливую работу. Результат этой работы - в докладе ярко и убедительно показано, что режим Рамзана Кадырова в Чеченской Республике чудовищен. И не только потому, что он основан на кумовстве и коррупции невиданных масштабов. Страшнее то, что он основан на беззаконии, произволе и насилии, на жестоких расправах с неугодными, на подавлении любой оппозиции, на агрессивной тоталитарной идеологии, в принципе отрицающей право оппозиции на существование.

В докладе также ярко и убедительно показано, что этот чудовищный режим сложился при прямом попустительстве Кремля, что также при прямом попустительстве Кремля он все в больших масштабах распространяет свою уголовно-террористическую практику на территорию России. И чтобы лишний раз привлечь внимание общественности ко всему этому, безусловно стоило затратить усилия, что были затрачены на подготовку доклада.

Но ложка дегтя портит бочку меда. В конце доклада Илья Яшин ставит академику Кадырову 20 вопросов, некоторые из которых вызвали целый ряд вопросов у меня. Пусть и не все 20, но все-таки.

В частности, в вопросе №3 Илья Яшин спрашивает Кадырова, чувствует ли тот раскаяние в связи с тем, что воевал против России. В этой связи я хочу спросить уважаемого Илью Яшина: считает ли он, что чеченцы, воевавшие против российских интервентов и карателей, с кровавым насилием со стороны которых сталкивалось каждое поколение в Чечне за последние как минимум 200 лет, -считает ли Илья Яшин, что чеченцы, воевавшие против этих интервентов и карателей, должны в этом раскаиваться? Считает ли он также, что французские "маки" или белорусские партизаны должны раскаиваться в том. что они воевали против гитлеровского оккупационного режима?

Можно ли считать ответом на эти мои вопросы шестой вопрос Яшина к Кадырову, в котором чеченцы, воевавшие против России, названы бандитами? Считает ли Илья Яшин всех чеченцев, воевавших против России, бандитами? Считает ли Илья Яшин бандитами всех, кто борется с оружием в руках против российской власти, - например, украинцев, сражающихся с российскими интервентами в Донбассе? Считает ли Илья Яшин бандитами всех, кто восстает с оружием в руках против завоевателей, - например, греков, сражавшихся против турецкого владычества в XIX веке?

Ну а вопрос №9 заслуживает того, чтобы процитировать его полностью:
Отдаете ли вы себе отчет, что проводимая вами политика фактического неподчинения Конституции и попрания российских законов - это прямой путь к выходу Чечни из состава России? Является ли это вашей целью? Вы понимаете последствия такой политики для своего народа и для себя лично? Вы не боитесь последствий?

Этот вопрос вызвал у меня целый ряд встречных вопросов. Прежде всего - считает ли Илья Яшин, что у чеченцев нет никаких оснований стремиться к выходу из состава России? Какими последствиями новой попытки для чеченского народа он пугает? Значит ли это, что когда Илья Яшин и его товарищи придут к власти (а у них есть шансы прийти к власти после того, как Россия потерпит поражение в развязанной Путиным гибридной войне против Запада), они намерены препятствовать попыткам чеченского народа обрести независимость так же, как это делали генерал Шаманов и полковник Буданов? Илья Яшин готов отдать приказ о новой зачистке в Новых Алдах, о новом ракетном обстреле грозненского рынка, о бомбардировках колонн беженцев, поскольку среди беженцев могут скрываться боевики?

Боится ли Илья Яшин признать, что чудовищный кадыровский режим порожден не просто попустительством родственного ему путинского авторитарного режима, а самой попыткой насильственно удержать Чеченскую Республику под имперской российской властью? Что кадыровщина (неважно, с Кадыровым или с кем-то еще) - единственно возможная форма номинального удержания Чечни в составе России? Что кадыровщина - это форма выживания чеченского народа в условиях иностранного завоевания?

Известно, что во многих странах в ходе борьбы за освобождение от колониальной зависимости, возникли диктаторские режимы, не менее отвратительные, чем кадыровский. Режимы, сочетающие "дикарский" колорит с новейшими достижениями цивилизации. Считает ли Илья Яшин, что европейские колониальные империи должны были вести войну за свои владения "до последнего африканца"? Считает ли Илья Яшин президента Франции Шарля де Голля, признавшего независимость Алжира, предателем французского народа? Считает ли Илья Яшин президента Португалии Антониу ди Спинолу, признавшего независимость Анголы и Мозамбика, предателем португальского народа?

Не являются ли акценты, изящно расставленные Ильей Яшиным, заигрыванием с людьми, считающими, что чеченцев мало бомбили, давили танками и зачищали? И наконец, понимает ли Илья Яшин последствия такого заигрывания, равно как и самих исторически обреченных попыток воспрепятствовать исторически неизбежной независимости Чеченской Республики, для народа России? Он не боится этих последствий?

[Александр Скобов]

http://www.kasparov.ru.prx.zazor.org...=56ED98FB840E9
19-03-2016 (21:28)
надо исходить из сегодняшней ситуации, а не из позавчерашней

Лично для меня наиболее интересным моментом прошедшего в Вильнюсе Форума свободной России была возобновившаяся дискуссия между "левыми" и "правыми" в российской демократической оппозиции. Возобновившаяся, потому что с 2014 г. левосоциалистический фланг у российской демократической оппозиции практически отсутствует. С началом агрессии против Украины он пережил крах, сравнимый с воспетым В. Лениным "крахом II Интернационала" в начале Первой мировой войны. Если описывать этот крах в ленинской терминологии, то можно сказать, что подавляющее большинство тех, кто позиционировал себя в качестве "левых", скатилось к самому оголтелому великодержавному шовинизму и перестало быть оппозицией.

Можно сказать и по-другому. Эти "левые" никогда и не были левыми.

Они всегда были имперскими шовинистами, "красными" лишь снаружи и густо коричневыми внутри.

И это, увы, относится не только к неосталинистам, давно превратившимся в навоз, удобряющий поляну ультраправых. Недаром большинство их поддержало откровенно фашистский мятеж на Донбассе. Война лишь выявила факт отсутствия в России левосоциалистического движения как политической силы, зияющую пустоту на том месте, где наиболее дальновидные либералы искали "партнера слева". Нет, есть, конечно, "Левое социалистическое действие" и ряд близких к нему групп, которые остались на последовательно демократических, интернационалистских позициях. Но все они микроскопические.

Этот печальный факт проявился уже в составе Форума. Из известных фигур левосоциалистическое крыло демократической оппозиции на нем представлял в единственном числе беглый депутат Госдумы Илья Пономарев. Кстати, единственный, проголосовавший против аннексии Крыма. Совсем как Карл Либкнехт, проголосовавший в рейхстаге Германской империи против ассигнований на войну.

Дискуссия началась уже с вопроса о самой концепции программы демократической оппозиции. Большинство выступивших либералов настаивало на том, что эта программа должна описывать преобразование лишь политической системы и не пытаться сформулировать общий социально-экономический идеал, потому что он у всех разный. То есть, сегодня мы можем определить лишь общие правила, по которым будем жестко конкурировать друг с другом после победы над путинизмом. Доезжаем вместе до станции "Свержение Путина" и немедленно разбегаемся.

Илья Пономарев попытался убедить собравшихся в том, что либеральное и левосоциалистическое виденье социально-экономической политики сегодня различаются не столь уж сильно. Так, например, опровергая расхожее представление о том, что социалисты обещают всем бесплатную халяву, он заявил, что по части того же образования и медицины для левых важно не столько то, чтобы они были бесплатными, сколько то, чтобы они были общедоступными. А уж в какой конкретной форме эта общедоступность будет обеспечиваться – дело техники.

Говорил Илья Пономарев и о близости конечных целей либералов и социалистов:

устранить влияние государства на жизнь людей, привести его к самоликвидации.

Если кому-то это заявление показалось сенсационным (отождествление "левизны" и этатизма – излюбленный штамп праволибералов), то он просто не читал Маркса. Именно Маркс обещал отмирание государства.

Почти сенсационным было заявление Пономарева по вопросу о пересмотре итогов воровской приватизации 90-х. Этот вопрос всегда был одним из наиболее болезненных в дискуссиях между левыми и либералами. Требование восстановления попранной откровенным обманом справедливости всегда считалось обязательным атрибутом "левой" позиции. Либералов такая постановка вопроса приводила в ужас. Они ссылались на невозможность выработать правовой механизм восстановления справедливости, и на то, что любой передел собственности создаст гораздо больше новых проблем, чем решит старых.

Так вот, Пономарев заявил, что не видит смысла в пересмотре итогов приватизации 90-х. Почти все олигархи, рожденные залоговыми аукционами, уже раскулачены "друзьями Путина", всевозможными "силовыми олигархами". Ну, раскулачим мы еще одного Потанина – и что это изменит?

Надо исходить из сегодняшней ситуации, а не из позавчерашней.

И в этой связи я не могу не отметить, что недавно мне несколько раз приходилось слышать от людей ультралиберальных взглядов: последнее десятилетие существования бизнеса в агрессивной среде коррупции и государственного рэкета, созданной путинским неофеодализмом, криминализировало почти любую крупную собственность в России, сделало ее нелегитимной. Это порождает такой "гордиев узел" проблем, который, вполне возможно, придется разрубать национализацией. Разумеется, не с целью увеличения государственного сектора экономики. А с целью переприватизации.

Было бы ошибкой объяснять продемонстрированную Ильей Пономаревым готовность к совместному с либералами поиску новых решений исключительно российской политической конъюнктурой, а именно резким уменьшением роли социалистов в протестном движении. Поиск левыми новых решений – явление общемировое.

Любой левый, способный критически мыслить, понимает исчерпанность всей триады, на которой основывалась левая политика на Западе в XX веке: сильный госсектор, регулирование рынка и система компенсирующего "социального" перераспределения (которую праволибералы примитивно сводят к пособиям для халявщиков).

Сильный госсектор – порождение "эпохи угля и стали", индустриальной эры с ее концентрацией и централизацией капитала, заводами-гигантами и суперкорпорациями-монополиями. Однако новый, "постиндустриальный" виток технологической революции привел к экономической децентрализации, в условиях которой сильный госсектор оказывается ископаемым динозавром. А новый виток глобализации делает неэффективным госрегулирование рынка.

Очевиден и кризис системы перераспределения, которая, как минимум, требует серьезного реформирования. Конечно, распространяемые праволибералами слухи о неработающем большинстве, сидящем на шее работающего меньшинства, сильно преувеличены.

Во всем мире работает все-таки большинство. Однако система перераспределения в том виде, в котором она сложилась в наиболее развитых странах, больше не справляется со своей главной задачей – сдерживанием роста социального неравенства.

С другой стороны, наращивать ее дальше – это совсем застопорить экономику. И путь решения этой проблемы пока не найден. Так может, стоит поискать этот путь вместе?

К сожалению, некоторые выступавшие праволиберальные оппоненты Ильи Пономарева стремления к такому совместному поиску не проявили. Ослабление левого фланга оппозиции их явно окрылило. В отдельных речах звучали откровенные нотки "социального реваншизма". Какая разница, бесплатные образование и медицина или "общедоступные"? Главное, чтобы "успешные" не оплачивали образование и медицину "нищебродов". А Альфред Кох, которому тихо простили его печальную роль в уничтожении НТВ (мы же не звери, чтобы требовать от человека, а не сталиниста, публичных покаяний), даже предложил ввести имущественный ценз на выборах.

Праволибералы как бы подтверждали известную сталинскую мысль о том, что в нашем грешном мире все определяется количеством дивизий. Когда левосоциалистические силы составляли заметный отряд протестного движения, никто из либеральных лидеров таких высказываний себе не позволял. Конечно, это и сейчас позволяют себе далеко не все. Но даже вполне вменяемые либералы не скрывают удовлетворения по поводу того, что "на левой грядке все засохло". И добавляют: "Зачем тогда ее поливать? Это уж точно не наше дело".

Разумеется, либералы не могут выполнить за социалистов их работу по отстраиванию собственного политического фланга. Но иногда все же стоит поделиться с соседом водой для поливки.

Стоит вспомнить, что глобальный модернизационный проект открытого, единого мира, живущего по общим гуманным правилам – это общий проект либералов и социалистов.

А избавившись от "оппонентов слева", либералы окажутся один на один с мощными силами традиционалистской реакции, всеми этими путиными, ле пенами и трампами, беспощадными противниками ренессансно-просвещенческого проекта как такового. И я не поручусь за исход их поединка.