*2890. Публикации Егора Гайдара

[Егор Гайдар]

То, что было доступно в советских научных библиотеках на русском и английском языках по экономике. Был гриф «для научных библиотек». Кроме того немало интересного было в спецхранах, правда в основном в Москве, в Питере с этим было сложнее.

Стояла задача, которая не имела аналогий в мировой экономической истории. Кроме трудов по социалистической экономике Я. Корнаи, которые, на мой взгляд, были самыми сильными работами, описывающими реальные механизмы функционирования этих систем, обсуждали работы по Нэпу. Аналогии предстоящих преобразований с переходом от военного коммунизма к рынку, при всем различии исходных условий, напрашивались. Упоминались работы по стабилизационным программам, по послевоенной стабилизации после Первой и Второй мировых войн. Работы, в которых анализировались либерально-ориентированные экономические реформы, типа тэтчеровских и рейгановских. Важной базой была литература, посвященная экономическому либерализму. Фон Хайек был для нас авторитетным автором. На все это накладывался набор работ отечественных и зарубежных экономистов, посвященных советской экономике.

[Виталий Лейбин]

А насколько вам были близки ведущие советские экономисты, например, Ю.В. Яременко?

[Егор Гайдар]

Я работал в одном институте с Ю. Яременко, вместе с руководителем моего отдела академиком С. Шаталиным. Отношусь к нему с уважением, считаю его работы не всегда правильными, но блестящими. Методология, которую он разработал для анализа социалистической экономики, интересна. Для исследования переходных процессов, понимания того, что происходит, когда эта экономика рушится, она, на мой взгляд, малоприменима. Но это был интересный, серьезный экономист.

[Виталий Лейбин]

https://polit.ru/article/2006/09/06/gaidar/
Знали ли вы о существовании других кружков, семинаров, групп, почему именно ваш круг смог принять на себя ответственность в 1991 году?

[Егор Гайдар]

По нашим сведениям их не было. Мы пытались искать их по всему Совестному Союзу, системно, на протяжении многих лет. Причем с энергией и тщательностью Анатолия Борисовича Чубайса.

Была группа молодых толковых экономистов, которую с течением времени возглавлял Григорий Алексеевич Явлинский, но она была значительно меньше. У нас были нормальные отношения, мы пересекались. Дальше уже пошли политические разногласия. Григорий Алексеевич, на мой взгляд, был не готов принять на себя руководство экономическими реформами на их ранней, самой болезненной стадии. Он, как умный человек, хорошо понимал политические последствия для тех, кто примет на себя ответственность за них. Это был его выбор.

[Виталий Лейбин]

Вы можете припомнить тот момент, когда вы поняли, что СССР ждет крах, понимали ли, что будет его пусковым механизмом?

[Егор Гайдар]

Первый раз эта тема начала обсуждать на семинаре под Ленинградом в 1988 году. Один из наших коллег сформулировал тезис, что крах Советского Союза неизбежен. Большинство участников семинара с ним не согласилось.

Для меня неизбежность краха Советского Союза стала очевидной в начале осени 1990 года, после того, как советская политическая элита сорвала возможность союза М. Горбачева и Б. Ельцина, основой которого могла стать программа 500 дней. Сама программа была документом не экономическим, а политическим, в том виде, в котором была написана, шансов на реализацию не имела. Но было важно то, что она давала шанс преобразовать СССР в конфедерацию и реализовать набор стабилизационных мер, позволяющих избежать экономическую катастрофу. Союз теряющего популярность М. Горбачева с Б. Ельциным, получившим в Москве 90% голосов, самым популярным политиком России, давал шанс решить эти задачи.

После того, как этот вариант развития событий под давлением руководства правительства, КГБ и армии, был заблокирован, стало ясно, что крах неизбежен. Написал об этом в журнале «Коммунист», в последнем из своих регулярных годовых экономических обзоров в январе 1991 года. Дальше вопрос стоял о форме краха – насколько он будет кровавым. Российская история давала мало оснований для оптимизма.