*2546. Космонавтика

[Огонек]

Очерк написан для журнала «Огонек
» специальными корреспондентами
«Правды».
этом пути каждому из них пришлось
одолеть немало препятствий.
Но сила воли и тр уд— упорный,
настойчивый, самозабвенный,—
поддержка товарищей, всего
партийного коллектива космонавтов
помогли прийти к заветной
цели.
...Павел Беляев, командир нового
космического корабля. Какой
титанической силой воли, какой огромной
верой в свои силы надо
было обладать, чтобы так стойко
воспринять неожиданный удар
судьбы, который постиг этого человека
в самом начале тренировок,
проводившихся группой космонавтов!
Среди них он был и годами
постарше и опытом летной
службы обладал большим, чем
др у ги е. Комэск, авиатор, прослуживший
на Тихоокеанском флоте
свыше д есятка лет, офицер, с отличием
закончивший Военно-воздушную
академию, он как старший
брат был любим молодежью.
Часто и Юрий Гагарин, и Валерий
Быковский, и Алексей Леонов да
и другие товарищи делились с
ним своими мечтами, сомнениями,
радостями, тревогами. В этом
всегда собранном офицере, коммунисте
с немалым партийным
стажем они видели доброго, отзывчивого
и принципиального человека.
И тут вдруг такое несчастье:
стояла ветреная погода, и во
время парашютного прыжка, в момент
приземления, Павел Иванович
сломал ногу. Перелом оказался
сложный — двухсторонний.
Инструктор, чемпион мира по парашютным
прыжкам Николай Константинович
Никитин, схватился за
голову: из немногочисленной
группы космонавтов выбывал один
из самых надежных, и, пожалуй,
выбывал навсегда.
В госпиталь к больному приехали
товарищи, привезли фрукты,
свежие журналы и последние
«космические» новости. Алексей
Леонов принес новое издание
«Повести о настоящем человеке
». Явно не без умысла: читай
и думай. Это тоже «лекарство»,
преотличнейшее. Но у врача была
своя точка зрения насчет всяких
лекарств. Когда космонавты
уходили, он сокрушенно покачал
седой головой и сказал:
— Буду откровенен. Пожалуй,
навсегда отлетался Павел Иванович...
Не видать ему больше истребителей...
И тут встрепенулись др у зь я , даже
как-то ополчились на доктора,
будто это он виноват во всем.
— То есть как это отлетался? А
Маресьев... А Захар Сорокин?
А полковник Грисенко? — зашумели
ребята, называя известные имена
летчиков-истребителей, которым
ни тяжелейшие ранения ног,
ни перенесенные операции, ни
протезы не помешали вернуться
в боевой строй, чтобы сражаться
с врагом до полной победы.
— Так ведь это было в дни войны!—
возразил врач.
— Ну, а мы сейчас тоже, как на
фронте,— загадочно улыбаясь, заметил
один из космонавтов.
Доктор не знал тогда, что это
за особый фронт и какие такие
«особые» летчики приехали навестить
своего потерпевшего др у га.
Не знал он и того, что его пациент
принадлежит к людям особого
склада, особого характера,
к людям, для которых, кажется,
не существует преград, преодоление
коих зависит прежде всего от
них самих. И доктор лишь пожал
плечами и удивленно посмотрел
вслед шумным дру зьям его пациента.
Ему придется не раз удивляться,
милому, доброму доктору.
Он видел много упорных пациентов,
боровшихся с недугом силой
своей воли. Но таких, как Павел
Беляев... Это уже рекордсмен в
своем классе. Так стойко, так
упорно «держать оборону» и даже
переходить в наступление!
Летчик не желал стать инвалидом,
не хотел оставаться калекой.
Все в нем протестовало, все его
усилия были подчинены одной
цели — остаться в строю космонавтов.
Хирурги утверждали: нужна
операция, только она спасет ногу,
но летать уже не придется.
— А есть ли другие пути?
— Да, есть. Но это рискованно,
и нельзя поручиться за результаты.
— Тогда пойдем на риск,— решительно
заявил Павел Беляев. В
этих словах чувствовался твердый
характер человека, с детства
прошедшего суровую школу жизни,
выросшего в вологодских лесах,
среди девственной природы.
— Ну что же, попробуем, — согласился
врач.— Попытка не пытка...
Но это была самая настоящая
пытка. Сломанные кости срастались
под нагрузкой. Так, помнилось
Павлу, давным-давно отец
его Иван Парменович, деревенский
фельдшер , лечил своих односельчан.
Сначала поврежденная нога испытывала
нагрузку тела, а затем
все возрастающий вес гимнастических
гантелей. Процесс заживления
проходил медленно, и Беляеву
так и не удалось побывать на
старте «Востока», проводить в
космос Юрия Гагарина, встретить
его в час приземления. Но когда
в полет пошел «Восток-2», он вместе
с Алексеем Леоновым уже
был на космодроме и пожелал
счастливой орбиты Герману Титову.
Шло время. Приближались дни
группового полета Андрияна Николаева
и Павла Поповича, а
главный вопрос — быть или не
быть Павлу Беляеву космонавтом
— все еще оставался открытым.
И дру зь я и Главный конструктор
верили в Беляева, но медицина
все еще сомневалась.
Нет, теперь уже не хирурги. Они-
то — за, а вот коллеги их... Когда
кости срослись и окрепли, когда
многочисленные рентгеновские
снимки убедительно подтвердили
успех эксперимента, стали раздаваться
возражения врачей-психо-
логов: человек-де травмирован и
не сможет прыгать с парашютом
— побоится.
Больше всех верил в товарища
Юрий Гагарин. Он вместе с Беляевым
отправлялся на парашютные
прыжки. Вместе поднялись они
на самолете. Был ветер и облака
— все, как в тот памятно-несчастливый
д ля Беляева день. Но
Юрий Гагарин не заметил на лице
дру га и тени сомнения или беспокойства,
когда они вдвоем подошли
к раскрытой двери самолета.
Он положил руку на перетянутое
парашютной лямкой плечо
Беляева и скомандовал ему, словно
перворазряднику:
— Пошел!
Прыжок опрокинул все прогнозы
маловеров. И парашют раскрылся
в заданные секунды, и
приземление было точным, мягким.
Отныне Павел Беляев вновь
вступал в первый ряд космонавтов.
А вскоре его, как полноправного
члена этой дружной семьи,
избрали секретарем партийной
организации.
Таков всего один эпизод в большой
биографии коммуниста Павла
Беляева. Но в нем, в одном
этом эпизоде, на наш взгляд, глубоко
раскрываются черты характера
человека волевого и целеустремленного.
Этот характер
начал складываться еще с д е т ских
лет, когда Павел подростком
вместе с отцом ходил на
медведя в вологодских лесах,
когда в начале Великой Отечественной
войны на заводе точил артиллерийские
снаряды для фронта,
когда в 1943 году добровольно
вступил в ряды Советской А р мии,
попросив направить его в
летное училище; когда, будучи
курсантом Ейского училища морских
летчиков, готовился стать в
боевой строй защитников советского
неба.
Он стал лейтенантом морской
авиации двадцать лет тому назад,
в День Победы над германским
фашизмом, а первое боевое
крещение получил над водами
Тихого океана в борьбе с
японскими самураями. А потом
ему, авиатору Тихоокеанского
флота, довелось охранять наши
воздушные границы.
У Павла Ивановича Беляева, человека
собранного и на первый
взгляд несколько суховатого, тонкая
и отзывчивая душа. Рассказывая
о своих полетах, в которых
случалось всякое, о беспокойной
службе в истребительном полку,
он говорит о самолетах, как о
живых существах, с большой сердечностью
вспоминает товарищей