*117. Сага о выборах

[InoСМИ.Ru]

http://inosmi.ru/russia/20131121/214985355.html
("Sueddeutsche Zeitung Magazin", Германия)
Ларс Райхардт (Lars Reichardt)

Оппозиционер Гарри Каспаров
© РИА Новости Руслан Кривобок

21/11/2013

Когда-то он был чемпионом мира по шахматам, а сейчас является оппозиционным политиком. Гарри Каспаров покинул родину, но собирается и дальше нервировать Владимира Путина – насколько ему это удастся.

— На своей странице в Facebook вы написали, что на неопределенное время останетесь в Нью-Йорке. Как вы думаете, что могло бы произойти с вами в случае возвращения в Россию?

— Я не знаю точного сценария и не думаю, что мне действительно грозит арест. Люди Путина знают, что им это совершенно не нужно. Им вполне хватило бы отобрать мой заграничный паспорт. Так поступили со многими оппозиционными политиками, находящимися в Москве. Они говорят, что должны иметь возможность поговорить с тобой, что ты должен быть доступен для них и поэтому не имеешь права выехать за границу. Но без паспорта вся моя жизнь оказалась бы разрушенной. Я зарабатываю на жизнь, читая лекции по логике и проводя тренинги по личностному росту. За последние восемь лет я провел их больше сотни, и лишь три из них — в России. Все они были заказаны иностранными компаниями. В Россию же я вернусь только с целью борьбы против режима и за права человека.

— В России вы считаетесь членом непарламентской оппозиции и уже с 2005-го года не играете в шахматы. За минувшие восемь лет вы не пропустили, пожалуй, ни одной демонстрации защитников демократии и противников Путина в Москве или Петербурге, участвовали в различных объединениях, направленных против него. Почему вы решили, что у вас именно сейчас могут отобрать загранпаспорт?

— Вскоре после моего отъезда из России в феврале кто-то из Следственного комитета, который является аналогом американского ФБР, позвонил моей матери и велел передать мне, что меня вызывают на допрос. СКР занимается расследованием всего, чего угодно – связей оппозиционных политиков с Грузией и т.д., но я не хочу утомлять вас излишними подробностями. Поэтому я решил не возвращаться: Алексей Навальный, недавно участвовавший в выборах мэра Москвы, а до этого попавший в тюрьму, сказал как-то: «В здание СКР можно прийти свидетелем, а покинуть его — подозреваемым».

— Теперь вы живете в Нью-Йорке. Вы чувствуете себя там дома?

— Скажем так: мне удобно жить там. Я живу с женой Дашей и нашей маленькой дочерью в Верхнем Вест-Сайде. Аиде как раз исполнилось семь лет, и она пошла в школу. Она растет в двуязычной среде и является единственной из моих трех детей, кому нравятся шахматы. Старшая дочь от первого брака тоже живет в Нью-Йорке, и офис моего фонда также расположен там. Мой фонд спонсирует преподавание шахмат в школах по всему миру.

— Вы не испытываете тоски по родине?

— Конечно, испытываю. В обозримом будущем я не смогу навещать мать и сына, живущих в Москве. Мне также пришлось отмечать свой 50-летний юбилей вдали от родины, и это было больно. Моя мать по-прежнему здорова и может путешествовать, но ей уже 76 лет, а до Нью-Йорка лететь очень далеко. Мой день рождения мы отметили в Осло. Кроме того, мы часто встречаемся здесь, в Таллинне. Этот город – просто идеальное место для наших встреч. Он находится недалеко от России, и к тому же здесь многие говорят по-русски. В Нью-Йорке мне очень не хватает родного языка.

— Вы отказались от политической борьбы против Путина?

— Нет. Оставаясь в Нью-Йорке, я по-прежнему стараюсь участвовать в ней. Но я больше не хочу рисковать стать невыездным, приехав в Москву. Я ничего не боялся, пока был один, но в следующем году я собираюсь участвовать в выборах президента ФИДЕ, и в рамках предвыборной кампании мне предстоит множество поездок по миру и встреч с представителями национальных шахматных федераций. Поэтому с моей стороны было бы нечестно по отношению к спонсорам, поддерживающим мою кандидатуру на пост председателя Всемирной федерации шахмат, если бы я слишком рисковал, будучи политиком. Кроме того, из-за границы я могу гораздо сильнее навредить режиму, чем в Москве. Победа в процессе в Страсбургском суде поможет всем оппозиционным политикам гораздо больше, чем если бы я угодил в тюрьму в Москве.

— В октябре вы подали иск в Европейский суд по правам человека в Страсбурге на сумму в 10 тысяч евро против российского государства. О чем в данном случае идет речь?

— Об инциденте 14 апреля 2007 года, когда меня задержали в ходе демонстрации в Москве и впоследствии приговорили к штрафу в размере 1000 рублей. Все вокруг смеялись, потому что мне не стоило бы переживать по поводу 30 долларов. Но мне важны были не 30 долларов, для меня это было делом принципа: мы хотели провести мирную демонстрацию, которую власти запретили безо всяких причин, потом нас незаконно задержали, а наших свидетелей не допустили до участия в процессе, а судья принял во внимание только лживые показания одного полицейского, который даже не знал, где именно нас задержали. Но судья решил, что человеку в униформе можно и нужно верить.

— Вы действительно думаете, что решение суда в Страсбурге оказалось болезненным для Путина?

— Сумма в 10 тысяч евро ни для кого не может оказаться по-настоящему болезненной. Я сам тоже сразу перевел эти деньги в адрес фонда помощи жертвам юстиции. Но Страсбургский суд выявил сразу множество нарушений со стороны российской юстиции, в частности, запрет законной демонстрации, незаконное задержание и действия судьи, по сути, в качестве прокурора. Но это была символическая победа над российским государством и его «правосудием» — пусть даже Путину плевать на реакцию Запада, и он стал еще более дерзким. Тем не менее, я надеюсь, что это судебное решение когда-нибудь поможет многим узникам российских тюрем.

— Насколько часто вы сами подвергались аресту?

— В тюрьму я попал всего один раз, а вот задержаний было бесчисленное множество – почти на каждой демонстрации. В последний раз это произошло на акции протеста против приговора участницам группы Pussy Riot в августе 2012 года.

— Вас при этом избили?

— Ничего особенного не было – мне ничего не сломали, не выбили зубы, как одной сотруднице моего штаба. Во время последнего задержания меня просто толкали туда-сюда, так что у меня до сих пор болят локти, когда я пишу или когда в самолете поднимаю сумку, чтобы положить ее в отделение для ручной клади.

— Как выглядит российская тюрьма?

— Мне почти неудобно рассказывать о своих жалких пяти днях, проведенных в тюрьме – кого-то сейчас запросто могут отправить сразу на пять лет в Сибирь. Ходорковский сидит уже десять лет, и пока Путин остается у власти, похоже, он так и не выйдет на свободу.

— Вам разрешалось говорить с адвокатом?

— Нет, ни с кем не разрешалось говорить. В первый день мне даже не передали пакет с едой, который мне принесла мать. Где-то на третий день мне удалось поговорить с тюремной охраной. В 2007 году это было еще возможно – сегодня, пожалуй, уже нет. А в последний день охранники даже сфотографировались со мной. Сегодня это тоже невозможно.

— Когда Вы наняли телохранителей?

— Вскоре после того, как в 2005 году началась моя другая жизнь в политике. Сначала я думал, что мне вполне хватило бы просто личного водителя. Но потом вдруг во время последнего мероприятия, посвященного шахматам, произошел инцидент: ко мне подошел человек с шахматной доской. Я сначала думал, что он попросит меня оставить на ней автограф, но потом я вдруг почувствовал неприятный запах – эта доска была совершенно новой – а кто покупает новую доску, чтобы получить автограф? Обычно люди приносят свои старые доски, причем без фигур. А этот человек нес их в коробке, стоящей на раскрытой доске, и ею он ударил меня по голове. Потом было сказано, что это было спонтанное нападение шахматного любителя, расстроенного моими политическими планами. Это был молодой человек, и они, наверное, надеялись, что я отвечу ударом на удар, и поэтому на нас были направлены две видеокамеры. Но этот инцидент стал для меня предупреждением, и уже на следующий день я нанял профессиональных телохранителей. Их также несколько раз арестовывали, а в ноябре 2007-го они также провели пять дней в тюрьме, правда, отдельно от меня — в общей камере. Но в 2007-м году это все было лишь «предупредительной» кампанией, все было еще не настолько серьезно. Над нами просто немного издевались.

— Вас как соперника не воспринимали достаточно серьезно?

— Это не так. Но тогда все еще хотелось сохранить видимость демократии. Медведев сменил Путина на посту президента. А сейчас Путин останется президентом до конца жизни. Он даже не боится арестовывать иностранцев в Арктике. Ему абсолютно все равно, что о нем думают. Раньше тоже нарушались права. Качество нарушений не изменилось, изменился только масштаб ухищрений и наказания – пять лет тюрьмы вместо пяти дней.

— Правда ли, что вы в последнее время не посещали рестораны в Москве из-за опасений, что вам что-то подмешают в еду?

— Скажем так: я не фанат ресторанов. И в Москве я всегда предпочитал есть дома. Или в местах, которые я хорошо знаю.

— А в самолет вы всегда брали свою еду?

— Да, какое-то время. А в полетах до трех часов я вообще не ем.

— Вы боялись, что вас отравят, как отравили Александр Литвиненко полонием?

— Я не хочу жить в страхе чего-то. Но когда доходит до этого, тогда я снижаю вероятность. Можно минимизировать риски, не изменяя коренным образом стиль жизни. Это я и сделал. До нуля их все равно невозможно снизить. Сейчас я чувствую себя снова более расслабленно. Если сегодня я откажусь от питания в самолете, то скорее из-за того, что от этого толстеешь.

— Как часто вы за последние семь месяцев были в Нью-Йорке?

— Нечасто. Из-за выборов президента ФИДЕ я лето провел в поездках по Африке, и до голосования в августе 2014 года буду жить, в основном, в самолете. Я уже на «автопилоте» прохожу проверки в аэропортах.

— Путину, возможно, понравится, что вы хотите стать президентом международной шахматной федерации.

— Понятия не имею, но он даст знать об этом. С одной стороны, он может быть рад тому, что я покинул страну, и ему больше не досаждаю. С другой стороны, ему может не понравиться, что я могу вскоре возглавить один из крупнейших спортивных союзов. Если он или его люди захотят бороться с моей кандидатурой, тогда им за границей придется обойтись без полиции. Я не стану недооценивать их возможности разбрасывать деньги, но надеюсь, что найду соратников, которые не захотят допустить, чтобы и крупный спортивный союз оказался под контролем КГБ. Я очень надеюсь на это. Выборы пройдут в следующем году в Осло, а не в Сибири.

— Президент федерации Кирсан Илюмжинов известен тем, что на его собраниях подаются икра и водка.

— Я доверяю делегатам. Летом я познакомился с молодыми руководителями союзов из Кении, Руанды или Малави, которых определенно не подкупить бесплатной икрой. Они хотят что-то изменить. А с президентом, который бравировал своей дружбой с Каддафи, спонсоров не найти. Многие концерны с удовольствием пожертвовали бы 5 тысяч долларов — столько стоят занятия по шахматам для 200 детей в Южной Африке.

— Вы выдвигаетесь на пост президента не по той причине, что уже не хотите воевать с Путиным?

— Нет, я и дальше буду бороться с несправедливостью. Многие люди заметили, что Путин – это не только российская проблема. Любой диктатор отравляет и соседние страны. Путин намного хуже, чем Лукашенко в Белоруссии. Путин - повсюду, он контролирует больше денег, чем кто-либо в истории человечества, и он не медлит в подкупе расположения предпринимателей и политиков. Он поддерживает самые жестокие режимы в мире. Без него Асаду не удалось бы уничтожить десятки тысяч своих соотечественников. Путин – это проблема, и эта проблема растет, потому что все диктаторы стремятся получить больше власти. Путин становится все более высокомерным, потому что он не видит никого, кто мог бы его остановить.

— Так кто же Путин — диктатор или гангстер?

— Любой диктатор является гангстером. Он самый богатый человек в мире. Посмотрите на суммы, которые он контролирует. Российский бюджет составляет 400 миллиардов долларов, прибавим сюда деньги олигархов, которые не могут сказать «нет», когда Путин требует деньги для Сочи или какой-либо другой цели. То есть речь идет о триллионе долларов, которые прямо или косвенно контролируются Путиным.

— Вы однажды сказали, что есть только один совет, который вы бы дали всем своим трем детям – «концентрируйтесь на одном деле». На чем вы сейчас сконцентрированы?

— Спасибо, что напомнили мне об этом. До 2005 года у меня действительно была только одна цель – победа. Я все в своей жизни подчинял победе на шахматной доске. С 2005 года речь больше не шла о победе. Я знал, что никогда не смогу стать президентом России. Речь была не о том, чтобы выиграть, а чтобы вообще добиться честных выборов в России. То есть я двигался в пространстве, в котором все было за пределами зоны досягаемости. Это инвестиция, которая, возможно, никогда не окупится, моральный императив.

— Вы считаете, что вы тем самым научились проигрывать?

— Я бы не назвал это поражением, иначе это означало бы, что я хотел выиграть. Я хочу сделать что-то хорошее для своей страны и хотел бы, чтобы в скором времени что-то изменилось. В любом случае, я еще писал книги и начал выступать за то, чтобы шахматы во всем мире стали школьным предметом. Возможно, я немного распылил свои силы. Но сейчас я снова сфокусировался. 12 августа я хочу стать президентом ФИДЕ, и я направил свою жизнь на достижение этой цели. Я борюсь за это и знаю, как проходит борьба, знаю правила. И у меня есть план на последующий период.

— Жизнь без борьбы слишком скучная?

— Когда хочешь что-либо изменить, борьба является частью этого процесса. Старое борется с новым, нужно бороться, чтобы добиться своего. Да, борьба – это часть моего характера.

Гарри Каспаров стал самым молодым чемпионом мира по шахматам, когда в 1985-м году в возрасте 22-х лет в легендарном поединке обыграл Анатолия Карпова. До 2000-го года он оставался чемпионом мира, и до своего ухода из профессионального спорта в марте 2005 – номером один в мировом списке. Он основал непарламентское оппозиционное движение «Солидарность» и союз «Другая Россия», который на основании того, что не является партией, не был допущен к парламентским выборам 2007-2008 года.

Выражаем благодарность гостинице Swissotel в Таллине за помощь в организации интервью.

Оригинал публикации: „Ich kann im Ausland viel mehr Schaden anrichten als in Moskau“

Опубликовано: 20/11/2013 19:35

Читать далее: http://inosmi.ru/russia/20131121/214...#ixzz2neeCXmCA
Follow us: @inosmi on Twitter | InoSMI on Facebook

[Гарри Каспаров]

http://www.kasparov.ru/material.php?id=52B7614AE7FA6
Теперь для ограничения доступа к любому сайту будет достаточно заявления генерального прокурора
23-12-2013 (02:06)

20 декабря, в день освобождения Михаила Ходорковского, Госдума приняла закон о досудебной блокировке сайтов, распространяющих призывы к массовым беспорядкам. Теперь для ограничения доступа к любому сайту будет достаточно заявления генерального прокурора или его заместителей. Что в сегодняшней России попадает под определение "массовые беспорядки", нам наглядно продемонстрировал "Болотный процесс": любая мирная антипутинская акция протеста может быть подведена под эту статью.

Примечательно, что одним из соавторов этого законопроекта выступил депутат Андрей Луговой, накопивший, судя по всему, большой опыт по нейтрализации критиков путинского режима.

[Гарри Каспаров]

http://www.kasparov.ru/material.php?id=531F1B3B1972A
Россия пересекла тот рубеж, после которого "мягкий" сценарий выхода из диктатуры уже невозможен
11-03-2014 (19:40)

Еще совсем недавно регулярно появляющиеся в текстах оппозиционных публицистов аналогии между Олимпиадой 2014 года в Сочи и Олимпиадой 1936 года в Берлине воспринимались многими как эмоциональное преувеличение. Сейчас, когда российские вооруженные силы де-факто оккупировали Крым, сравнение Путина с Гитлером уже не кажется натянутым. Наиболее очевидное сходство — использование риторики о "защите соотечественников" с целью получения контроля над территориями сопредельных государств: Судетской области и других областей, населенных этническими немцами, — в случае Гитлера, Крыма (и, весьма вероятно, других территорий Восточной Украины) — в случае Путина.

У диктаторских режимов имеется общая логика их внутренней эволюции, наглядно проследить которую можно на примере современной России и Германии 30-х годов. Ход этой эволюции оказался предопределен тем, что оба режима являются персоналистскими диктатурами, выстроенными вокруг вождей, получивших власть в результате внутриэлитного сговора.

И Гитлер, и Путин пришли к власти на фоне ощутимых социально-экономических трудностей, оседлав уязвленное потерей имперского величия и утратой геополитического влияния самолюбие народов своих стран. На ранней стадии существования режимов действия диктаторов в значительной степени совпадали с запросами большинства населения. Экономический рост, пусть даже причиной его являлись не действия диктаторов, а благоприятная внешнеэкономическая конъюнктура и (или) естественные циклические процессы в экономике, способствовали высокой популярности режимов. Национальному самосознанию льстила популистская риторика на тему "вставания с колен" и "возвращения утраченного величия".

Однако очень скоро дало о себе знать отсутствие механизма обратной связи, которого диктатуры, в отличие от демократий, лишены. Популярность диктатора в такой ситуации начинает падать, а в условиях персоналистской диктатуры это угрожает устойчивости режима в целом. Чтобы поддержать популярность и сохранить власть, диктаторы начинают проводить авантюрно-агрессивную внешнюю политику. Немаловажное значение имеет здесь то обстоятельство, что социальная база режима, возбужденная державно-патриотической риторикой, сама начинает требовать реальных шагов по восстановлению утраченной империи.

После того, как режим переходит к экспансионистской внешней политике, огромное значение для дальнейшего развития событий имеет реакция мирового сообщества. Увы, что в случае с Гитлером, что в случае с Путиным, реакция эта, выразившаяся в попытках "умиротворения" агрессора, оказалась абсолютно неадекватной.

Версальский мирный договор накладывал на Германию, как на государство, развязавшее Первую мировую войну, ряд ограничений, призванных сделать невозможным повторение агрессии. В частности, Германии было запрещено размещать свои вооруженные силы на территории Рейнской демилитаризованной зоны. В 1936 году германские войска заняли Рейнскую зону. Либеральные демократии Запада не предприняли никаких ответных шагов, хотя в то время Германия в военном отношении все еще была несопоставимо слабее Великобритании и Франции. Гитлер понял, что международно-правовые обязательства в условиях отсутствия политической воли у оппонентов можно спокойно игнорировать.

Следующим шагом был аншлюс Австрии в 1938 году, вновь без какого-либо противодействия со стороны демократических государств. Затем, когда Гитлер предъявил претензии на Судетскую область, западные лидеры наконец-то возмутились, но лишь для того, чтобы вновь спасовать перед Гитлером в жалкой попытке купить мир за счет отторжения Судет от Чехословакии. При подписании печально знаменитого Мюнхенского соглашения предполагалось, что после присоединения Судетской области у Германии более не будет территориальных претензий к Чехословакии, однако Гитлер, прекрасно к тому моменту понимавший, какова цена политических деклараций западных лидеров, таких как Чемберлен и Даладье, уже ощутил в полной мере свою безнаказанность, а потому принял решение "проглотить" Чехословакию целиком.

Как известно, следующим этапом стало нападение на Польшу и начало Второй мировой войны.

На протяжении 1936-1938 годов Гитлера можно было остановить сравнительно малой кровью, предотвратив тем самым крупнейшую бойню в человеческой истории. Нерешительность и политическая близорукость лидеров либеральных демократий дали возможность Гитлеру нарастить военную мощь настолько, что он смог захватить почти всю Европу. Все это время едва ли ни единственным человеком, адекватно оценивавшим ситуацию, оставался Уинстон Черчилль, неустанно твердивший об угрозе со стороны нацистской Германии, однако благодушная и высокомерная политическая элита предпочитала не воспринимать его утверждения всерьез. Человечество заплатило слишком дорогую цену за то, что премьер-министром Великобритании в 1938 году был Чемберлен, а не Черчилль.

Подобную же закономерность можно проследить и в поведении Путина. Поначалу он действовал весьма осторожно, избегая прямых конфликтов с международным сообществом, однако,

наблюдая за реакцией западных лидеров, Путин очень быстро понял, что последние предпочитают брать пример с Чемберлена, а не с Черчилля.

Важным переломным моментом стала абсолютно "беззубая" реакция либеральных демократий Запада на российское вторжение в Грузию. Путин истолковал эту реакцию таким образом, что на постсоветском пространстве он может делать все, что пожелает — Запад, если и будет недоволен, ограничится лишь словесными декларациями. Отсутствие жесткой реакции Запада на вторжение в Грузию — одна из главных причин того, что сегодня российские войска находятся в Крыму.

Внешнеполитические успехи ведут к быстрой утрате адекватности как самим диктатором, так и режимом в целом. Поначалу многие немецкие генералы понимали все опасности войны на два фронта и прекрасно отдавали себе отчет в том, что Германия не может в одиночку противостоять едва ли не всему миру. Однако легкость, с которой были сделаны первоначальные территориальные приобретения, и готовность демократических лидеров идти на уступки привели к тому, что голоса скептиков-реалистов никто не воспринимал всерьез, да они и сами начали опасаться высказывать свою точку зрения, дабы — в атмосфере охватившей правящую верхушку эйфории — не быть обвиненными в пораженчестве. Нечто подобное произошло и в российской правящей верхушке после успеха грузинской авантюры 2008 года: даже те ее представители, что изначально боялись вторжения в Грузию из-за непредсказуемости последствий такого шага, приобрели абсолютно иррациональную веру в путинский "фарт", благодаря которому ему все будет сходить с рук.

Подобная эйфория охватывает, наряду с "элитой", и большинство населения, превращаясь в массовый психоз, коллективное безумие.

В Германии тридцатых это безумие вылилось в поддержку физического истребления евреев и развязанной Гитлером мировой войны, в современной России — в абсолютно иррациональную готовность воевать с Украиной из-за Крыма.

Что касается реакции общества на расправы с неугодными, то и здесь мы видим поразительное сходство между гитлеровской Германией и путинской Россией. Когда молот политических репрессий обрушился на лидера Левого фронта Сергея Удальцова и националиста Даниила Константинова, очень многие приличные люди в России поступили в полном соответствии с известными на весь мир строками бывшего узника Дахау Мартина Нимеллера и промолчали, ведь они не были ни левыми, ни националистами.

Разумеется, массовый психоз, о котором шла речь выше, не может сохраняться вечно — рано или поздно общество очнется и осознает всю гибельность ситуации, в которую завели Россию Путин и его клика.

Равным образом я убежден, что и Запад освободится от того неуместного благодушия, в котором он находится сегодня, и сменит нынешних слабых и безвольных политиков на новых лидеров, подобных Черчиллю и Рейгану. В конце концов одно из главных достоинств демократии в том и заключается, что она приводит к власти людей, востребованных обществом в конкретной исторической ситуации. Вот только со временем цена, которую придется уплатить, чтобы остановить зарвавшегося диктатора, возрастает.

Трагизм происходящего в том, что

Россия, скорее всего, уже пересекла тот рубеж, после которого "мягкий" сценарий выхода из диктатуры уже невозможен.

Мне бы очень хотелось ошибаться, но все происходящее свидетельствует о том, что революция, которая освободит Россию от Путина, будет совсем не "бархатной", и каждый день пребывания Путина у власти делает перспективы России все более и более удручающими.

[Каспаров.ру]

http://anonymouse.org/cgi-bin/anon-w...=537F5E7C3A0CD
Европа имеет дело со стареющим параноидальным диктатором
23-05-2014 (18:53)

Председатель Фонда защиты прав человека Гарри Каспаров 18 мая 2014 года побывал в студии программы “Sunday Morning Futures” канала Fox News, чтобы обсудить действия российского президента Владимира Путина и кризис на Украине. Беседу вела Maria Bartiromo.

– На прошлой неделе Путин сказал, что Россия продолжит поставку газа на Украину в единственном случае – если Украина оплатит его заранее. То есть они используют газ как рычаг давления и как оружие.

– Это не удивительно, они всегда так делали. Путин никогда не считал Украину отдельным государством. Из его многочисленных выступлений, еще до аннексии Крыма, было совершенно понятно, что он планирует расколоть Украину и создать вокруг России пояс из псевдонезависимых государств под российским протекторатом.

– США ввели санкции. Как Вы считаете, что думает об этом сам Путин и Россия в целом? Введенных санкций недостаточно?

– Введенных санкций меньше чем необходимо, но больше, чем ожидалось. Я думаю, США заняли очень скромную позицию и пытаются найти золотую середину. Проблема этих санкций в том, что они распространяются лишь на самого Путина, а могли бы повлиять на его окружение, которое должно поверить в их серьезность и продолжительность. К сожалению, все происходящее говорит им обо обратном. Буквально сегодня министр иностранных дел Германии Штайнмайер в своем выступлении сказал, что "мы должны быть осторожны в применении санкций", "нельзя упускать возможность дипломатического решения ситуации". А (бывший) российский министр финансов Алексей Кудрин заявил, что Россия не будет изолирована и изоляция не предвидится. Учитывая все перечисленное, я не думаю, что Путин воспринимает санкции серьезно.

– В этом вся суть. Европа не хочет расширять санкции и никогда не принимала никаких решительных действий против Путина потому, что Путин, Россия обеспечивает поставку 35% газа в Европу.

– Да, но в этом то и проблема. Потому что Европа имеет дело со стареющим параноидальным диктатором. Он не стесняется использовать газ в качестве инструмента экономики или внешней политики с целью шантажа соседних стран. Сейчас он доводит ситуацию до того состояния, в котором мир находился после Второй мировой войны. Он уже присоединил часть Украины и хочет пойти еще дальше, в его планах Молдавия. Он будет продолжать присоединять новые территории. Если его не остановить сейчас, в дальнейшем за прекращение массового раздела Европы придется заплатить гораздо большую цену. Он как раковая опухоль. Необходимо сделать операцию на ранней стадии, в противном случае в дальнейшем придется удалить гораздо больше.

– Что, по-вашему, мы должны сейчас сделать? Нам необходимо участие Европы.

– Я так не думаю. Да, было бы не плохо, если бы Европа приняла участие, но Америка может многое сделать самостоятельно. Я думаю, пришло время дать понять Путину, а также его окружению, что им стоит обратить внимание на то, что говорит Америка, а главное на то, что она делает. Я также думаю, что позиция европейцев является результатом неуверенных действий американского руководства. Европа ожидала не этого. Белому Дому пора восстановить кредит доверия. Если он это сделает, то, я думаю, позиция Европы тоже изменится.

– Считаете что мы сможем это сделать?

– Я не думаю, что есть другой выбор. И мне кажется, что руководство США постепенно начинает осознавать тот факт, что если Путина не остановить на Украине, он со временем может начать делить мир. Если в Эстонии или Латвии произойдет нечто подобное кризису на Украине, Америка вынуждена будет оправить туда своих солдат.

– Что вы думаете по поводу высокого рейтинга Путина? Правда ли что его поддерживают около 80% россиян?

– Говорить о поддержке, о голосовании в таких странах, как Россия не совсем корректно. Телефонные опросы, цель которых узнать общественное мнение, в таких странах, как сегодняшняя Россия, не являются честными, поскольку люди испытывают страх. Представьте себе анонимный телефонный звонок, в котором вас спрашиваю, что вы думаете о Владимире Путине. Я сомневаюсь, что всего лишь двадцати процентам населения не нравится то, что он делает. Телефонные опросы являются эффективным инструментом лишь в демократическом обществе. Использование их в России, стране с жесткой диктатурой, дает совершенно искаженный результат.

– Что, по-вашему, Путин собирается делать сейчас?

– Я не думаю, что он осознает, стоит ли остановится на восточной или западной Украине, или пойти дальше. Проблема в том, что национализм стал его легендой, его методикой. Единственным условием его легитимности. Как только он прекратит делать то, что он делает сейчас, россияне попросят его уйти, потому что он больше ничего не сможет им предложить. К сожалению, Путин сжег за собой все мосты. И наш единственный шанс – это изолировать его от его окружения, убедив их, что сотрудничество с Путиным будет стоить им очень дорого.

– На следующей неделе в Санкт-Петербурге пройдет экономический форум. Некоторые американские представители решили не присутствовать на нем. Это имеет какое-то значение?

– Это не имеет значения. Потому что этого недостаточно. Путин слышит слова г-на Дадли, главы компании BP, о прочных отношениях с Россией или о том, что акционеры возобновляют переговоры по сахалинскому нефтяному проекту. Его волнует лишь тот, факт, что ухудшение неизбежно. Следует убедить его и его приближенных, что этот проект никуда не пройдет. Как только они осознают, что санкции продолжатся, я уверен, они изменят свое поведение.

– Каковы ваши ближайшие планы? Вы, в рамках деятельности вашего шахматного фонда, путешествовали по всему миру с образовательной целью.

– Я продвигаю шахматы в образовании, поскольку считаю их идеальным инструментом для развития критического мышления у детей, особенно в развивающихся странах. Сейчас я пошел дальше. Я претендую на пост президента Международной шахматной организации ФИДЕ. И мы пытаемся обойти человека, тоже россиянина, возглавлявшего эту организацию в течение 19и лет, благодаря которому она превратилась в элемент политической власти. Голосуют 176 стран, по одному голосу от каждой страны. Я езжу по миру, так как уверен, что у меня есть возможность превратить эту политизированную и тотально контролируемую систему в новую всемирную организацию. Не вертикальную, а скорее горизонтальную сеть, способную заинтересовать людей, особенно детей, в школьном обучении.

– Гарри, мы будем наблюдать за вашим успехами. Большое спасибо!

– Спасибо!

[Гарри Каспаров]

http://anonymouse.org/cgi-bin/anon-w...=540459036307F
После каждой задержки цена возрастает
01-09-2014 (18:45)

Перевод статьи на сайте журнала Time

Российские войска и танковые колонны продвигаются вглубь восточной Украины. Правительство Украины просит защиты у свободного мира, который, как они надеются, примет и защитит их как своих. Лидеры свободного мира, тем временем, изо всех сил пытаются подобрать правильную формулировку для того, чтобы освободить себя от моральной обязанности предоставить эту помощь. Кровавое вторжение Путина в суверенную европейскую страну становится "вмешательством", так же, как Крым – помните, был такой Крым? – был "не встретившим сопротивления присоединением", а не аншлюсом. Всего шесть недель назад был сбит гражданский авиалайнер – помните, был такой МН 17? – и хотя более 100 жертв до сих пор не опознаны, гнев уже растворился в вежливых обсуждениях того, стоит ли расследовать это как преступление, как военное преступление или вообще не расследовать.

Трусливые реплики Берлина и Вашингтона так же позорны, как пропаганда путинского режима, но при этом гораздо более опасны. Вряд ли нужны московские дымовые завесы при наличии столь сознательной слепоты. Ложь Путина очевидна и ожидаема. Европейские лидеры и Белый Дом даже больше Кремля желают сделать вид, будто это внутренний конфликт, не требующий ничего, кроме расплывчатых обещаний – да и то на безопасном расстоянии. Как писал в 1946 году Джордж Оруэлл в своем эссе о языке (прим. переводчика: эссе "Политика и английский язык") прямо перед началом его работы над романом "1984" (едва ли это совпадение): "Но если мысль извращает язык, язык тоже может извратить мысль". Западная риторика создает растущий порочный круг умственного и морального разложения. Сказать правду сейчас означает признаться во многих месяцах лжи, так же, как западным лидерам понадобились годы, чтобы наконец признать, что Путину нет места в G-7 – клубе индустриальных демократических держав.

Президент Украины Петр Порошенко недавно встретился с президентом Обамой в Вашингтоне, но последовавшее заявление Обамы не показало никаких признаков того, что он желает признать реальность. Общие пожелания о "мобилизации международного сообщества" никуда не годились уже шесть месяцев назад. Слышать их вновь, в то время как российские войска берут украинские города, просто смешно. (Если Обаме нужна легитимность, то Россия явно нарушает практически каждый пункт резолюции ООН 3314 от 1974 года "определение агрессии".) Возможно, Порошенко следовало в тон повседневной одежде Обамы надеть футболку с надписью "Это война, идиот!" В то время как российские танки и артиллерия отбрасывают немногочисленные украинские войска, постоянные утверждения Обамы, что военное решение конфликта в Украине отсутствует, звучат все более оторванными от реальности. Нет времени учить тонущего плавать.

Соединенные Штаты, Канада и даже Европа ответили на путинскую агрессию – это верно. Но они всегда на несколько шагов отстают от Путина, всегда предпринимают действия, когда их сдерживающий потенциал уже исчерпан. Немедленные жесткие санкции и явная демонстрация поддержки территориальной целостности Украины (как я рекомендовал тогда) оказали бы реальное влияние, когда Путин оккупировал Крым в феврале-марте. Дав понять, что будут реальные последствия, можно было расколоть его элиты, беспокоящиеся о потере драгоценных активов в Нью-Йорке и Лондоне.

Затем в апреле и мае поставки оборонительной боевой техники предотвратили бы идущее сейчас вторжение, или, по крайней мере, значительно подняли бы ее цену – что сделало бы российское общество фактором в принятии Кремлем решений гораздо раньше. Тогда людей, как я, призывавших к такой помощи, называли "поджигателями войны", а западные лидеры вновь искали диалога с Путиным. И все же война началась, несмотря на все их усилия. Так всегда бывает, когда есть место слабости.

Как один из пионеров этой аналогии, я вижу иронию в том, как быстро сравнение Путина с Гитлером превратилось из скандала в клише – не знаю, к лучшему это или к худшему. Разумеется, самоуверенность и стиль речи Путина все больше напоминают нам Гитлера, равно как и то, как много он благодаря им приобрел. Этим он обязан многочисленным Чемберленам в эшелонах власти – и отсутствию кандидата в Черчилли.

Пока Путин может без сопротивления идти от победы к победе, его поддержка растет. Он взял Крым практически без единого выстрела. Он наводнил восток Украины агентами и оружием на фоне смятения европейцев. Олигархи, которые могли оказать давление на Путина в начале его украинской авантюры, теперь военные преступники без путей отхода. До точек давления теперь сложнее добраться.

Российские военные командиры на передовой – не дураки. Они в курсе, что НАТО наблюдает за ними и может разнести их на кусочки в любой момент. Они полагаются на путинскую ауру неуязвимости, усиливающуюся каждый день, пока Запад отказывается предоставить Украине военную поддержку. Этим командирам следует дать понять, что они противостоят превосходящим силам, что их жизни в огромной опасности и что они могут быть и будут пленены и осуждены. Чтобы эта угроза стала реальной, необходима немедленная военная помощь или даже "ввод войск", которого желают избежать все, кроме Путина. Если страны НАТО откажутся направить летальную помощь Украине, это станет новым зеленым светом для Путина.

Санкции – по-прежнему важный инструмент, и те, кто непосредственно ответственен за ведение войны, например, министр обороны Сергей Шойгу, должны понести ответственность. Санкции также должны быть расширены. Возможности ограничиться только влиятельными лицами и компаниями больше нет. Граждане России могут изменить курс Путина, но у них мало стимулов для того, чтобы идти на огромный риск, делая это в текущих обстоятельствах. Сейчас влияние могут оказать только санкции, которые заставят россиян почувствовать цену путинской войны. Это всегда было последним средством, и этого бы не понадобилось, если бы Запад не реагировал так мягко на каждом шагу. (Другой фактор, уже снижающий энтузиазм россиян – российские военные потери, которые кремлевская пропагандистская машина так старательно пытается замолчать.)

Как всегда бывает с попытками остановить диктатора – после каждой задержки цена возрастает. Западные лидеры протестовали против возможной цены действий на Украине на каждом шагу, но в итоге столкнулись с известным историческим фактом, что цена бездействия всегда выше. Сейчас остались лишь рискованные и сложные варианты, и все же их следует испробовать. Лучшее обоснование для действий, призванных остановить Путина, предельно очевидно: завтра сделать это будет еще сложнее.

Каспаров занимает пост Председателя в Фонде защиты прав человека в Нью-Йорке

[Гарри Каспаров]

01-10-2015 (15:22)

http://www.kasparov.ru.prx.zazor.org...=560D24C4D0F2E
С Белых, конечно, все уже давно понятно...
! Орфография и стилистика автора сохранены
01-10-2015 (17:17)
В дни, когда Путин был занят развязыванием войны на Ближнем Востоке, его подчиненный, гауляйтер Кировской области Белых, посетил с официальным визитом аннексированный Крым для подписания договора о сотрудничестве между Вяткой и Симферополем. Подобные действия, означающие вхождение в один ряд с военными преступниками путинского режима, стали закономерным итогом политического пути бывшего лидера СПС, в свое время присягнувшего на верность Путину.

С Белых, конечно, все уже давно понятно, и в контексте этой постыдной истории в очередной раз вспоминается, как на разнообразных либеральных площадках на протяжении многих лет нам пытались представить "либералов" во власти как реальную альтернативу "силовому" крылу путинского режима.

На самом деле сложно переоценить вклад так называемых "системных либералов" в формирование путинской диктатуры в ее нынешнем фашизированном виде. Кудрин, Чубайс, Греф, Набиуллина и им подобные годами работали на укрепление режима, и здесь они продолжают играть значительно более важную роль, нежели ничтожества из Совета Федерации, единогласно одобрившие сегодня спущенное из Кремля решение о начале военной операции в Сирии.

[Гарри Каспаров]

http://www.kasparov.ru.prx.zazor.org...=560D8E4A4D582
01-10-2015 (22:58)

У Путина есть танки в Украине, истребители в Сирии и Барак Обама в Белом доме

В момент, когда Ближний Восток погружается в состояние хаоса, а сорвавшаяся с катушек российская власть заливает пожар бензином, Барак Обама и Владимир Путин соревнуются между собой в софистике во время выступления в ООН. Все, что увидел мир, оказалось вполне предсказуемо.

Обама последовательно проводит курс на минимизацию американского присутствия на Ближнем Востоке, и в зале Генеральной Ассамблеи ООН прозвучали его банальности о сотрудничестве и правопорядке. По поводу конфликта в Сирии он сказал: "Мы должны признать, что после стольких кровопролитий и резни не может быть возврата к довоенному статус-кво". И все слушатели осознали, что Обама вовсе не намерен подкреплять свои слова делами.

Путин, выступая примерно через час в том же зале, использовал свои обычные нападки на НАТО и наглую ложь. "Считаем огромной ошибкой отказ от сотрудничества с сирийскими властями, правительственной армией, с теми, кто мужественно сражается с террором", — сказал Путин. Он говорил о национальном суверенитете, который крайне важен для Путина. За исключением суверенитетов Грузии, Украины или любой другой страны, куда он пожелает вторгнуться.

Речь Обамы была рутинной, потому что он знает, что не будет действовать. А речь Путина была рутинной, потому что он знает, что в любом случае будет действовать.

Содержание речи не имело никакого значения для Путина уже до того, как он открыл рот.

Путин, выступавший в ООН впервые за последние 10 лет, считает имидж "крутого парня" на международной арене главным аргументом, который остался у него для сохранения его власти в России. Негласный путинский контракт с российским народом пятнадцатилетней давности предусматривал стабильное повышение жизненного уровня в обмен на права человека и демократию. Но сегодня прославлять экономические достижения России не под силу даже кремлевской пропагандистской машине. И легитимизация диктаторского правления Путина базируется только на тезисе о его незаменимости в тот исторический момент, когда крепость "Русского мира" оказалась в окружении врагов, в создании которых он является экспертом. Когда стало очевидным, что дальнейшие боевые действия в Украине чреваты серьезными политическими издержками в виде нескончаемого потока "груза 200", Путину понадобились новые фронты. И он нашел их в Сирии и в ООН.

В этом свете разрекламированная встреча Обамы и Путина оказалась утешительным призом. А единственным официальным результатом встречи стало заявление, что США и Россия будут рассматривать возможность совместной борьбы с "Исламским государством".

Но за разглагольствованиями Путина о сотрудничестве скрывается его главная цель — сохранить кровожадный режим Башара Асада, являющийся главным дестабилизирующим фактором в регионе.

Совместные фотографии двух лидеров были, естественно, преподнесены в российских СМИ как огромный триумф Путина. Как только появилось объявление о прошедшей встрече, в прокремлевских СМИ стали обсуждать то, как "доблестный Путин не просто противостоял и обличал слабого Обаму и дьявольские Соединенные Штаты, но и делал это в Нью-Йорке, в самом логове зверя". Как только появились первые кадры, стало очевидным, что встреча явилась огромным успехом для Путина и очередным поражением для американской внешней политики. А также для стабильности и демократии на Ближнем Востоке.

Неважно, насколько благими и популярными были намерения США выйти из Ирака и как Белый дом изворачивался, идя на уступки Асаду в 2013 году. Результаты были явно катастрофическими. Взгляд на карту Ирака и Сирии показывает, что рост ИГИЛ был логичным следствием того, что США бросили иракских и сирийских суннитов на произвол судьбы. ИГИЛ не могло бы добиться таких успехов без поддержки местного населения, в данном случае суннитов, которые не видят другой защиты от смертельной угрозы, исходящей от доминирующих в этом регионе проиранских шиитских сил.

В международных делах, как и в шахматах, необходимо разыгрывать ту позицию, которая сложилась на доске в данный момент.

Критикуя Джорджа Буша за начало войны в Ираке в 2003 году, нельзя не отметить того факта, что в 2008 году не было массового кризиса беженцев и огромной армии ИГИЛ. Поддержка "Аль-Каиды" была подорвана благодаря договоренностям, достигнутым с суннитскими группировками в провинции Анбар. Это было переломным моментом в политической игре, который, наравне с наращиванием американской группировки войск, способствовал снижению насилия.

Уход США и отказ Обамы сдерживать Асада свели на нет все шансы на сохранение мира. Люди вынуждены были сражаться, бежать или умирать, и все это происходило в ужасающих масштабах.

Важно помнить, что волны беженцев, настигающих Европу, бегут не столько от ИГИЛ, сколько от Асада, который, опираясь на активную поддержку со стороны Ирана и России, ведет безжалостную войну против собственного народа.

Дальнейшая резня суннитов в регионе повлечет за собой рост поддержки ИГИЛ со стороны саудитов и приток новых боевиков из Пакистана, Афганистана и России.

Ситуация пустит метастазы, точно раковая опухоль, что вполне устраивает Путина. Война и хаос порождают больше врагов и дают ему больше шансов выглядеть "крепким орешком" на российском государственном телевидении.

Иранский режим нуждается в конфликте по сходным причинам, а потому никогда не сможет отказаться от лозунга "Смерть Америке". Вдобавок расширение военных действий повлечет за собой рост цен на нефть, что является мечтой для Тегерана и Москвы.

Даже если Обама готов внутренне смириться с подобными последствиями, он не может притворяться, что никак не причастен к их возникновению. Я тоже хотел бы жить в мире дипломатии и права, в котором, по мнению Обамы, мы уже живем. Но, к сожалению, это не так.

Сила и реальные действия по-прежнему играют важную роль в международных отношениях, а в таких местах, как Сирия и Ирак, бездействие является гарантией потери всякого влияния.

Путин не сказал в ООН ничего нового, так как ему это и не нужно. У него есть нечто более эффективное, чем просто слова — у него есть танки в Украине, истребители в Сирии и Барак Обама в Белом доме.

[Гарри Каспаров]

http://www.kasparov.ru.prx.zazor.org...=561B79CF77436

12-10-2015 (12:17)

Попытки выдать желаемое за действительное

! Орфография и стилистика автора сохранены

Несмотря на очевидный внешнеполитический провал Обамы на Ближнем Востоке, некоторые российские комментаторы пытаются в действиях Белого дома разглядеть какую-то хитро продуманную стратегию. Весьма типичными в этой связи, например, являются тезисы Евгения Ихлова, по словам которого "Путина заманили в сирийскую западню", а "президент Обама продолжает вести свою метастратегию".

Такие попытки выдать желаемое за действительное, основанные на почти религиозном преклонении перед Западом, — классическая позиция советского интеллигента, исходящего из того, что "там все знают точно". В таком же ключе можно было рассказывать, что Чемберлен заманил Гитлера в Польшу или Картер заманил Советский Союз в Афганистан — очевидно, это не имеет никакого отношения к реальности. Известно множество примеров, свидетельствующих о серьезном преувеличении способности Запада оценивать ситуацию и влиять на нее, будь то история с приглашением советского министра иностранных дел Шеварнадзе в Вашингтон за 5 недель до крушения Советского Союза или относительно недавний пример в Египте, когда за несколько дней до начала восстания на площади Тахрир американская разведка не разглядела признаков приближающейся революции.

На самом деле ситуация выглядит весьма грустно: Обама отступает по всем фронтам, поддерживая у Путина ощущение вседозволенности, что неизбежно повышает для мира цену избавления от агрессивного российского диктатора. Единственная же "метастратегия" Обамы сводится к тому, чтобы досидеть до конца своего президентского срока, оставив США в стороне от ответа на возрастающие глобальные вызовы. Сложно сказать определенно, чем обусловлена пораженческая позиция американского президента, однако это похоже на обыкновенную слабость, помноженную на некомпетентность.

К тому же история дает основания для осторожного оптимизма: на смену Чемберлену пришел Черчилль, вслед за Картером — Рейган. Сегодня весьма высоки шансы, что разочарованные нерешительностью Обамы американцы в 2016-м году изберут себе президента, обладающего всеми необходимыми качествами, чтобы адекватно ответить на исторические вызовы, с которыми сталкивается сегодня Запад.

[Гарри Каспаров]

http://www.kasparov.ru.prx.zazor.org...=562244138F195
17-10-2015 (15:58)
выступление в Аспенском институте на Второй Трансатлантической конференции

Благодарю вас и моя благодарность Руди Ленцу и всем организаторам конференции, пригласившим меня на это важное событие в столь критический момент.

Берлин много раз становился связующим звеном мировой истории. В этом городе было произнесено много замечательных речей. Именно в Берлине некоторые американские президенты произносили свои самые выдающиеся слова. Слова, которые остаются актуальными по сей день.

Не нужно много слов, чтобы изменить мир. Иногда достаточно всего четырех слов.

В 1987 году Рональд Рейган приехал в Берлин, чтобы сказать Михаилу Горбачеву “tear down this wall”(“снесите эту стену”). Четыре слова попали точно в нервный узел "холодной войны". Джон Кеннеди приехал сюда в 1963 году чтобы выразить солидарность словами “ich bin ein Berliner”("Я – берлинец"). Четыре слова показавшие американскую приверженность свободе. В 1948 году, столкнувшись с таким врагом*, как Иосиф Сталин, президент Гарри Трумэн – человек немногословный – произнес, в тот раз, из Вашингтона, четыре слова, которые спасли Западный Берлин: “We shall stay. Period.” ("Мы должны остаться. Точка.")

В 2008 году другой американский президент использовал уже единый Берлин, чтобы выступить со своим посланием надежды и перемен. Барак Обама приехал сюда не только ради своей президентской кампании, но и чтобы поделиться своим видением мира без воин, и мира, в котором падут как можно больше стен. И хотя Обама произнес, как обычно, большую речь, в его выступлении также были ключевые "четыре слова": “This is our time” ("Это наше время") и “America cannot turn inward” (“Америка не может замкнуться в себе”). В мечтах Обамы, Америка исправит свои ошибки, помирится с каждым врагом, и мир продолжит поступательное движение к "Концу истории", трагически прерванное нападением 11 сентября и вторжением в Афганистан и Ирак администрацией Джорджа Буша младшего. Это были оптимистичные речи от оптимистичного человека в оптимистичное время. К сожалению, времена с 2008 года изменились, а Обама и его речи – нет.

Уже тогда я не был столь оптимистично настроен в отношении кандидатуры Обамы. Он говорил отсюда, из Германии, о необходимости помочь тем, кто противостоит диктатурам в Бирме и в Зимбабве. Но это совсем не то о чем говорили Трумэн, Кеннеди, и Рейган, которым приходилось сталкиваться с могучим Советским Союзом! Хорошо протягивать руку бывшему врагу в знак примирения, если "история заканчивается" и движется к демократии. Но либерализм и свобода – это именно то, с чем борются сегодня некоторые силы в мире, и ничего хорошего не выйдет из попыток обменяться дружеским рукопожатием со злом.

Я отдаю себе отчет, что “зло” – это немодное сегодня слово, как и “враг”. Но вы должны простить бывшего шахматиста за мысли о том, что некоторые вещи в реальном мире тоже делятся на "черные" и "белые"! Нас характеризует то, какое значение мы придаем свободе личности и ценности человеческой жизни. Мы не можем убеждать окружающих в том, что наш путь правильный и лучший, если сами не верим в это. Мы не можем защитить наши ценности, если сами не верим, что их стоит защищать.

История не движется сама по себе. Ее двигают решения людей, одно за другим, каждый день и каждый час. Мы сами выбираем что говорить и говорить ли вообще. Вы принимаете решение – действовать ли вообще и как именно действовать. Очевидно, что не каждое мгновение и не каждое решение равнозначны. В шахматном лексиконе есть понятия спокойных и острых позиции. В очень острой позиции на результат может повлиять каждый ход. Волнение увеличивается и вероятность сделать ошибку возрастает, последствия любой ошибки также увеличиваются. Выигрышная позиция может стать проигрышной лишь из-за одной ошибки, и тактические нюансы имеют первостепенное значение. В спокойной позиции, требуется мыслить стратегически на долгосрочную перспективу и находить лучшее расположение для ваших фигур, постепенно готовясь к прямому столкновению сторон. Многое из этого является истиной и в реальном мире, а сегодня мир находится в очень острой позиции.

Конечно, реальный мир – политика, бизнес, война – гораздо сложнее, чем шахматы. И в реальном мире есть "ход", не существующий в шахматах: не двигаться вообще. Но ничего не делать – это тоже выбор, и отказ от действий может оказать столь же сильное влияние, как и любое резкое движение. Мир нас не ждет; он не остановится, если мы не будем двигаться. Вы можете либо участвовать в формировании мира, либо это сделают без вас.

У истории нет строгих законов. Нет способа предугадать точные последствия наших действий или нашего бездействия. Но, исходя из опыта, мы можем работать с тем, что можно назвать бесспорными законами физики. Один закон гласит, что власть, как и природа, не терпит пустоты. Если мы отказываемся от своей роли, от своего места, то его быстро занимают другие. Сегодня мы можем четко увидеть это на Ближнем Востоке, где вакуум, образовавшийся после сокращения американских и натовских сил, быстро заполнился силами "Исламского государства" и Ираном, а теперь и путинской России. Нельзя точно предугадать, к чему приведут эти перемены, никто точно не знает, сколько жизней будет потеряно, и сколько беженцев еще появится. Но мы знаем, что новые силы, пришедшие туда, не разделяют наши ценности и их цели очень сильно отличаются от наших.

Имеет ли это значение? Я скажу: "Да". Мы должны бороться с моральным релятивизмом, который уверяет, что нет различий, нет правильного и неправильного, нет добра или зла. Мы должны различать тех, для кого попадание бомбы в больницу – это трагедия, и тех, для кого это стратегия. Мы не можем отказаться от борьбы за свои ценности перед лицом трагедии, иначе это приведет к еще большему числу невинных жертв. Вместо того чтобы сдаваться, мы должны научится действовать эффективнее.

Диктаторские режимы России и Ирана, кровавый режим Башара Асада и ИГИЛ – структурно они совершенно разные, но их объединяет страх и ненависть к современности. Я использую термин “современность”, вместо, хорошо знакомых, “западных ценностей”, потому, что значение этой фразы устарело. Свобода личности, демократия и ценность человеческой жизни имеют столь же большую ценность в десятках стран на востоке и на юге. Эти ценности в той же степени и бразильские, и японские, в коей американские и германские.

Распространение ценностей демократии по всему миру – это большое достижение человечества. Но мы не можем почивать на лаврах достигнутого человечеством. Враги свободного мира хотят повернуть ход истории вспять, потому, что это угрожает их образу жизни. Они используют насилие и ненависть, ибо без этого не способны состязаться за умы и души своих граждан. Эти “путешественники во времени”, как я их называю, хотят повернуть историю вспять, чтобы сохранить власть. Радикальные исламисты хотят вернуть средневековое мракобесие, умело используя, при этом, самые современные технологии, придуманные в свободном мире, который они пытаются уничтожить. Владимир Путин хочет вернуть великодержавную эру регионального господства с помощью силы, используя как современные инструменты пропаганды, так и старомодные бомбы. В прошлом, эти злобные силы могли существовать в своем собственном невежестве и изоляции. Но в сегодняшнем глобализованном мире, они постоянно контактируют со Свободным обществом, что ставит их существование под угрозу. "Путешественники во времени" не могут конкурировать с инновационными идеями и процветающим свободным миром, поэтому они используют то оружие, которое у них есть: радикальные идеологии и насилие.

Как Европа и Америка, весь остальной мир осознал, что этот тип оружия очень эффективен, если не встречает сопротивления. Народ Украины героически сражается за свою свободу, но Европа, тем не менее, продолжает рассматривать украинское государство как буфер против путинской агрессии. Народу Сирии "предоставлен выбор" – сражаться, бежать, или безропотно умереть в своих домах. Подавляющее большинство жителей Северной Кореи не имеют ни какого представления о внешнем мире. И все же, несмотря на эти ужасы, которые существуют сегодня, прямо сейчас, в 21 веке, гораздо легче критиковать тех, кто говорит о необходимости действовать, чем критиковать тех, кто не делает ничего.

Несмотря на то, что Свободный мир сегодня обладает огромным преимуществом в экономическом и военном отношении, именно его открытый и мирный характер является его ахиллесовой пятой. Легко выставить критиков почти любого дипломатического процесса, как поджигателей войны. Язык мира и дипломатии – крайне успокаивающий и позитивный. Если мы просто поговорим немного дольше, если мы еще немного задержимся с принятием решения, если мы сделаем еще большие уступки... Легко говорить, что ситуация слишком сложная, чтобы действовать, ровно до тех пор, пока действовать становится невозможно. Каждую вспышку насилия, большую или маленькую, можно оправдать провалом дипломатических переговоров, или недостаточной уступкой.

Лексика переговоров – приятна и утешительна, особенно для тех, кто утомлен войной. Трудно отрицать столь цивилизованное понятие, как дипломатия и взаимодействие. В отличие от сдерживания и жесткой изоляции, негативных тем, которые пробуждают в памяти времена холодной войны и ее постоянной тени ядерного противостояния. Я и все, кто родился и вырос за железным занавесом, совершенно не хотим вернуться в те времена. Вопрос в том, как лучше всего избежать этого возврата.

Любимым аргументом “торговцев миром” является то, что единственной альтернативой умиротворения агрессора, является война. Аргумент, который не имеет смысла, если эскалация войны прогрессирует. Бессмысленно говорить что альтернативой дипломатии является война, если сам дипломатический процесс продлевает или усугубляет существующие конфликты и развязывает руки разжигателям войны. Из истории мы знаем что политика умиротворения погубила гораздо больше людей, нежели устрашение. Никто не начинает войну, если не верит, что может ее выиграть, поэтому худшее, что мы можем сделать – это дать агрессору, путем уступок, уверенность в себе. Я бы хотел жить в мире дипломатии и верховенства закона, в котором, по мнению канцлера Меркель и президента Обамы, мы живем, но, к сожалению, это не так. Если мы хотим мира, то для этого нужно большее, чем просто говорить о мире. Сила и действие все еще важны, и в таких местах, как Украина, Сирия и Ирак. Сила без действия невозможна.

К сожалению, для поддержания стабильности мы полагаемся на механизмы, неэффективные против примитивных действий. Россия обладает правом вето в Совете Безопасности ООН во время своего вторжения на территорию европейского государства и аннексии его территории. Саудовская Аравия была только что избрана председателем совета ООН по правам человека, в то время, как там продолжают казнить диссидентов. Если мы хотим защитить наши ценности, нашу территорию и наши жизни, мы нуждаемся в дееспособных институтах.

За последние два года, Владимир Путин продемонстрировал ООН, как устарела эта организация для поддержания глобальной стабильности. Во время своего недавнего выступления на Генеральной Ассамблее, он показал, что ООН стала ярко освещенной сценой с которой диктаторы могут извергать ненависть и ложь. ООН была создана для поддержания баланса сил после Второй Мировой Войны и в процессе холодной войны. Она не способна реагировать на новые угрозы. Нам нужна новая коалиция, лига демократических государств, которая будет защищать наши самые заветные ценности. Германия и Япония стали одними из важнейших опор глобального мира и процветания во второй половине 20-го века. Настало их время, чтобы сделать шаг вперед и принять самое активное участие в создании геополитической инфраструктуры 21ого века.

Наибольшая опасность сегодня заключается не в борьбе с Асадом, Путиным или "Исламским Государством". Страшнее всего праздное ожидание того момента, когда ставки будут намного выше. Эти люди не уйдут сами по себе. Если есть что-то, что мы знаем наверняка об агрессивных диктатурах, то это то, что если их не остановить, цена противостояния неминуемо возрастет. Мы должны начать действовать уже сейчас, потому что завтра цена будет выше. Альтернатива не в том, чтобы избегать конфликта. Конфликт неизбежен. Он уже здесь. Это битва за наши ценности. Этот бой современного мира, который был построен на этих ценностях.

Четыре слова. Четыре слова могут перевернуть мир, но не всегда в лучшую сторону. Столь же известные как “tear down this wall” (“снесите эту стену”) и “ich bin ein Berliner” (я – берлинец), есть печально известная фраза “peace for our time” (“мир нашему времени”). Отчаянная мольба Невилла Чемберлена о мире и гармонии перед абсолютным злом после возвращения из Мюнхена в 1938 году стала синонимом слабости и попустительства. В каком-то смысле эти обвинения не совсем справедливы, так как, по крайней мере, Чемберлен никак не мог знать, что будет дальше.

Но сегодня мы знаем. Сегодня мы знаем, что агрессивная диктатура, захватывающая территории не остановится сама по себе; она остановится, лишь если ее остановят. Сегодня мы знаем, что людоедские идеологии не остановятся после того, как попробуют крови. И зная это, мы должны действовать. Крайне опасно забывать эти уроки истории – уроки, за которые мы заплатили столь высокую цену. Мы должны помнить, что просто социум не имеет ценности, а ценны люди. Если мы хотим торжества наших ценностей, то мы должны защитить людей которые эти ценности разделают где бы они ни находились, кто бы они не были.

И завершиться сегодняшнее выступление я хотел бы своими четырьмя словами: "fight – for – our – values" ("бороться – за – наши – ценности!").

Берлин 14 октября 2015 года

*Речь шла о создании воздушного моста в заблокированный Западный Берлин. В течении 11 месяцев американские и английские самолеты снабжали всем необходимым Западный Берлин.