1979. Мифы о России, которую мы потеряли, большевиках, НЭПе, пролетариате, белой гвардии...

[El-murid]

http://el-murid.livejournal.com/12295.html

18-Фев-2010 10:10 am

Новая экономическая политика (НЭП) для большевиков изначально была вынужденной мерой. Существует представление, что большевики убедились, что нерыночные механизмы не работают, и согласились на возврат к товарно-денежным отношениям, как более эффективным.

Такое представление основано на слабом понимании обстановки, в которой такое решение было принято. В 1918 году была проведена тотальная национализация промышленности и экономики в целом, сформировано отраслевое управление. К 21 году стало понятно, что необходимо сконцентрировать усилия и ресурсы на наиболее важных направлениях реформы экономики – в первую очередь, в промышленности. Торговля, сфера услуг, мелкая промышленность, деятельность кооперативов были децентрализованы.

В сельском хозяйстве крестьяне, получив в собственность землю, совершенно естественно не могли дать товарное зерно просто потому, что большую часть крестьянских хозяйств составляли мелкие производители. Даже в современных Соединенных Штатах 80% занятых в сельском хозяйстве мелких фермеров в 1970-х годах давали только 6% производимой продукции, остальное производилось крупными агропроизводителями. Разруха в промышленности делала невозможным как реформирование сельского хозяйства, так и стимулирование его – для обменных операций попросту не было товаров.

В итоге задача была поставлена следующим образом – сконцентрировав усилия и ресурсы государства (а нужно понимать, что они были крайне ограниченными) на промышленности, довести уровень производства до довоенного. Затем – коренная реформа сельского хозяйства на основе укрупнения и механизации производителей. И уже после этого – переход к программе ускоренной индустриализации. При таком подходе государство контролировало стратегические отрасли экономики и могло в соответствии с обстановкой маневрировать ресурсами.

Наконец, следует также учитывать, что руководство большевиков не было единым – весьма существенное количество лидеров большевиков принципиально не хотели заниматься повседневной деятельностью и выводом страны из разрухи, спекулируя идеями Мировой революции. Уже поэтому темпы любых реформ вынужденно замедлялись. Именно это обстоятельство вынудило Ленина приостановить реформирование экономики и объявить о НЭПе. Есть иллюзия, что-де Тамбовское и Кронштадское восстания заставили твердолобых большевиков пересмотреть свои взгляды. НЭП не был импровизацией, его требовалось осмыслить и сформулировать – а это все-таки время. Кронштадское же восстание вспыхнуло и подавлялось уже в ходе съезда, на котором был объявлен НЭП, так что такое предположение логически хромает.

Вообще, для проведения любой модернизации мобилизационным путем требуется наличие ряда важнейших условий. Те страны, которые шли путем модернизации в ускоренном порядке (Германия 30-х годов, азиатские «тигры» 60-70-х, Китай 80-90 годов) вне зависимости от идеологии были вынуждены вначале создавать такие условия, а затем начинать реформирование.

Таких условий несколько – готовность населения к лишениям и жесткий контроль за потреблением. Наличие персонифицированного лидера. Жесткий государственный аппарат убеждения и принуждения. Наконец, высокая доля молодежи как наиболее мобильный людской ресурс.

Советская Россия 20-х годов во многом соответствовала этим условиям. Однако отсутствие единых взглядов в новой элите и весьма серьезные идеологические споры не позволяли начинать проводить реформы. Собственно, именно этим можно объяснить серьезную борьбу в руководстве ВКП(б). Возможно, в ней были и личные мотивы – но основным все-таки был мотив идеологический, выбора курса и согласие с ним всей элиты.

Таким образом, НЭП носил не только и не столько экономический характер. Это была пауза, необходимая для выработки единой экономической политики новой элиты страны. Следует отметить, что это было очень умное и грамотное решение – революционные методы решения проблем, которые и впоследствии были широко востребованы, были для руководства большевиков не целью, а инструментом. Нелепо предполагать, что обладая к 21 году колоссальным опытом подавления восстаний, имея контролируемую армию, ликвидировав внешние угрозы, руководство большевиков вдруг обеспокоилось возможным недовольством населения продолжением ускоренных преобразований.

Нужно понимать, что в мировой практике не существовало опыта демонтажа экономического механизма, основанного целиком на товарно-денежных отношениях. В мире не было опыта мобилизации экономики и населения для решения кардинальных задач по ускоренной модернизации с коренной ломкой существующей экономики – ведь целью большевиков был переход к индустриальному способу производства в стране, 80% населения которой составляли жители деревни – причем с опытом только архаичного ведения хозяйства. Именно поэтому такая пауза была тактически необходима.

[Следует отметить, что реформы Гайдара 90-х годов существенно отличались по методологии от подходов большевиков в 20-е годы. Они были проведены без всякой паузы и приведения к консенсусу новой российской элиты. Возражения, что страна стояла на пороге катастрофы, нельзя считать убедительными – лекарство в итоге оказалось опаснее болезни. Лишившись контроля и управления собственностью в ключевых отраслях, Россия 90-х не сумела сконцентрировать ресурсы и не сумела выработать стратегию модернизации. Уже поэтому реформы Гайдара-Ельцина были голой тактикой – ни малейших следов стратегии. Для того же, чтобы насытить рынок товарами потребления, вполне было достаточно на первом этапе децентрализовать управление мелкой промышленностью, торговлей и сферой услуг, оставив за государством всю тяжелую индустрию. Это была сугубо тактическая задача, не требовавшая глобальных и революционных изменений. Нельзя забывать, что проблемы снабжения как товарами, так и сырьем были вызваны не сколько спадом в промышленности, сколько развалом системы управления. Требовалось децентрализовать именно управление и именно в этих отраслях – задача сложная, но далеко не революционная.]

Процесс согласования позиций в элите всегда происходит долго – только в июле 28 года Сталин выдвинул поддержанное Пленумом ЦК предложение «об индустриализации и хлебной проблеме». Фактически 7 лет среди руководства партией шла серьезная борьба по вопросу стратегии. Существовали три основных течения – сторонники продолжения Мировой революции, сторонники консервации существующего положения и сторонники перехода к модернизационному рывку. Сторонники первых двух точек зрения совершенно не учитывали геополитическое положение России. Геополитика – это борьба за ресурсы, поэтому Россия всегда была и будет объектом геополитических конфликтов. Географическое положение России делает ее также неизбежным участником геоэкономических конфликтов, которые исходят из контроля за инфраструктурой. Экономическое, военное, интеллектуальное отставание России от ведущих стран мира неизбежно ведет к опасности либо расчленения страны, либо утраты суверенитета при сохранении территории.

Последствия Первой мировой войны неизбежно вели ко второму раунду столкновения в Европе. Советская Россия 20-х годов с трудом противостояла даже пограничным конфликтам. Серьезный конфликт с индустриальной армией ее экономика попросту не вытягивала. Именно поэтому тяжелая борьба в руководстве большевиков вела к потере темпов реформ, что в конечном итоге и привело к необходимости проводить модернизационный рывок в ускоренном порядке.

НЭП, если брать его как этап перехода к модернизации экономики, на самом деле практически ничего не дал собственно для модернизации. Психология участников новой экономической политики великолепно описана в романах Ильфа и Петрова. Организовывались липовые общества, брались кредиты, во множестве действовали разнообразные допотопные деривативы, «бронзовые» векселя – но к производству такая деятельность не имела никакого отношения. Без существования мощной индустрии малый бизнес неспособен создавать и тем более концентрировать ресурсы на модернизационных мероприятиях. Другое дело, что советский опыт в итоге доказал, что отсутствие малого бизнеса пагубно влияет на решение повседневных задач. Однако в 20-е годы страна находилась в совершенно иной ситуации, к которой сложно применять логику и реалии сегодняшнего времени.

Говоря иначе, новая экономическая политика 20-х годов не может рассматриваться именно с точки зрения экономики. Это была оперативная пауза, взятая руководством партии большевиков для создания условий модернизационного рывка. Она решала ряд текущих чисто тактических задач – как-то насыщение товарами потребления, создания стимулов – но эта политика находилась целиком в логике существования доиндустриального способа производства и была ликвидирована совершенно естественным образом, как только было принято решение и созданы условия для проведения кардинальных реформ.

К сожалению, опыт НЭПа не был востребован в 1990-2000 годы. Сегодня мы находимся в ситуации необходимости нового модернизационного рывка, однако в течение 20 лет современная элита так и не подошла к консенсусу относительно стратегии его проведения, не созданы условия, продолжается консервация архаичного по современным меркам Четвертого экономического уклада, когда на повестке дня стоит ускоренный переход в Шестой. Есть все шансы на то, что упущенное сейчас время выльется в очень тяжелый переход, где за высокий темп придется платить и высокую цену.
376