*2281. Александр Сорокин

[Commentator40]

http://commentator40.livejournal.com/284908.html#cutid1

21 June 2011 @ 07:11 pm

Следователь решил, что следственные действия по моему уголовному делу проведены в полном объёме, официально известил меня об этом, прошнуровал все четыре тома и предъявил мне для ознакомления. Вот, хожу, знакомлюсь. Пока одолел лишь часть первого тома. Но уже много интересного и даже удивительного.

Во-первых, это внутренняя переписка правоохранительных структур. Во-вторых, сверхскоростной темп, который с первого дня (заявление поступило в облГУВД 22 июля 2010 г.) взяли дознаватели и следователи. В-третьих, в деле много документов, связанных с моей прошлогодней прославившейся "клеветнической" блогозаписью "Латиноамериканщина по-российски..." ( http://commentator40.livejournal.com/213323.html ), которых я прежде не видел и о существовании которых даже не подозревал.

Теперь расскажу по порядку. Чтобы не зашкаливал объём, сделаю это не в одном, а в нескольких постах. Итак, о внутренней переписке.

Я уже долго на свете живу, но под уголовные дела прежде не попадал, так что для меня это внове: кто, что и как у других запрашивает, как оформляются ответы, как обосновывается необходимость передачи дела из одного ведомства в другое, как мотивируется ходатайство о продлении сроков следствия и т.п. А там, в деле, все эти штучки собраны. И можно понять, например, каким чудесным образом угодило к следователю по особо важным делам СУ СК РФ по Кемеровской области пресловутое заявление Тулеева. Если бы с подобным заявлением о "клевете" обратился в облГУВД обычный гражданин, ему вообще-то должны были бы дать ответ, что, мол, иди-ка ты, дорогой заявитель, со своими обидками в суд, там и разбирайся непосредственно в судебном процессе, поскольку это дело частное, а не государственное.

По букве закона губернатор в этом смысле ничем не отличается от обычного гражданина. Особого порядка для такого рода его заявлений не предусмотрено (а, скажем, для министра, депутата, адвоката или судьи предусмотрен именно особый порядок, т.е. государство берёт их под защиту). Однако прокурор имеет право своим решением включить особый порядок, если сочтёт обиженного "пациента" нуждающимся в особой защите. Скажем, тот - глухой слепой инвалид, лишённый возможности защититься самостоятельно. Вот эта операция, как обнаружилось из материалов дела, и была проделана в ходе сложной переписки между ГУВД, СУ СК и областной прокуратурой. Приравняли к инвалиду. Лейтмотив обоснования особого порядка - "клеветник", т.е. я, обидел не просто какую-то частную персону, а публичного политика, осуществляющего важные государственные функции. Причём, "наклеветал" злодей именно в связи с осуществлением этих функций.

То есть, как обнаруживается, в деле прямым текстом зафиксировано, что всё личное как бы отринуто, на первый план выдвинута деятельность заявителя как должностного лица и публичного политика. Это важный момент. Почему он важен, ясно из нижеследующих цитат ( спасибо юзеру Александру Рудницкому за соответствующую ссылку в блоге http://www.taktaktak.ru/blog/posts/2...2277/#comments ):

Из Постановления пленума Верховного Суда РФ 24.02.2005 г., N 3 "О СУДЕБНОЙ ПРАКТИКЕ ПО ДЕЛАМ О ЗАЩИТЕ ЧЕСТИ И ДОСТОИНСТВА ГРАЖДАН, А ТАКЖЕ ДЕЛОВОЙ РЕПУТАЦИИ
ГРАЖДАН И ЮРИДИЧЕСКИХ ЛИЦ."

9.
Судам следует иметь в виду, что в соответствии со статьями 3 и 4 Декларации о свободе политической дискуссии в СМИ, принятой 12 февраля 2004 г. на 872-м заседании Комитета Министров Совета Европы, политические деятели, стремящиеся заручиться общественным мнением, тем самым соглашаются стать объектом общественной политической дискуссии и критики в СМИ. Государственные должностные лица могут быть подвергнуты критике в СМИ в отношении того, как они исполняют свои обязанности, поскольку это необходимо для обеспечения гласного и ответственного исполнения ими своих полномочий.

Из Декларации о свободе политической дискуссии в СМИ от 12 февраля 2004 г.

II. Свобода критики государства и общественных институтов.
Государство, правительство и любые другие институты исполнительной, законодательной и судебной власти могут подвергаться критике в СМИ. В связи с их господствующим положением, эти институты не должны быть защищены посредством уголовного законодательства от клеветнических и оскорбительных утверждений. Причем, в тех случаях, когда данные институты пользуются такой защитой, она должна применяться в ограниченной степени, чтобы ни коим образом не ущемлять свободу критики. Лица, представляющие эти институты, сохраняют право на индивидуальную защиту.

III. Общественная дискуссия и контроль за политическими деятелями.
Политические деятели решили заручиться общественным доверием и соглашаются стать объектом общественной политической дискуссии, а значит, общество может осуществлять за ними строгий контроль и энергично, жестко критиковать в СМИ то, как они выполняли или выполняют свои обязанности.

IV. Общественный контроль за государственными должностными лицами.
Государственные должностные лица должны согласиться стать объектом общественного контроля и критики, в частности посредством СМИ, в отношении того, как они исполняют или исполняли свои обязанности, поскольку это необходимо для обеспечения гласного и ответственного исполнения ими своих полномочий...

В общем, получается, что ежели чиновника "обидели" как частное лицо, то судиться он может в обычном порядке, не приплетая сюда своё должностное положение. А если он полагает, что его обидели как "должностное лицо" и "публичного политика", то применения юридических санкций к "обидчику" он вообще требовать не должен. Не делается так в цивилизованном мире, к которому Россия стремится приблизиться. И российский Верховный Суд с подобным международным подходом солидарен. Вот теперь и думаю: что, собственно, провозгласил Сыроватко В.В., заместитель прокурора Кемеровской области, в своём Постановлении от 23 августа 2010 г., которое имеется в деле?

Вот что он пишет, обосновывая особый порядок следствия:

"Учитывая, что преступление в отношении Губернатора Кемеровской области Тулеева А.М. совершено в связи с его профессиональной деятельностью и имеет большой общественный резонанс..." и т.п. Вроде, получается, что г-н Сыроватко либо не знаком с документами Верховного Суда РФ, либо плевать на них хотел в неудержимом стремлении угодить любимому губернатору...

[Commentator40]

http://commentator40.livejournal.com/285102.html#cutid1

21 June 2011 @ 11:54 pm

Начало здесь:
http://commentator40.livejournal.com/284908.html

Теперь о темпах работы наших правоохранителей. Я строил разные версии того, как, собственно, было инициировано уголовное дело о "клевете". Кому пришла в голову эта мысль? Кто мчался к губернатору, чтобы поспеть первым? Как он убеждал Тулеева, что дело против "клеветника" непременно нужно затеять...

Итак, запись "Латиноамериканщина по-российски..." в моём блоге (вот этом самом) возникла 16 июля, в пятницу. В тот же день её продублировало у себя на сайте "Эхо Москвы". Если верить имеющимся в деле показаниям адвоката Алексея Синицына (он с 2009 года уполномочен Тулеевым представлять разнообразные юридические губернаторские интересы), заявление - его инициатива. Якобы 19 июля он "случайно" принялся читать мой блог, обнаружил пресловутую злодейскую "Латиноамериканщину...", схватился в ужасе за голову и мигом принялся строчить бумагу милицейскому генералу Елину от имени Тулеева с просьбой прищучить клеветника.

Читал ли блогозапись Тулеев, вообще из материалов дела остаётся не ясным. Г-н Синицын в своих показаниях об этом факте и о каких-либо консультациях на этот счёт с Тулеевым не упоминает ни единым словом. Губернатор в своих показаниях (в деле имеется "Протокол допроса потерпевшего Тулеева А.-Г. М." от 23 мая 2011 г.) об этом также не сообщает. Если сравнить два протокола, то выходит, что губернатор воспроизводит случившиеся более полугода назад показания г-на Синицына почти слово в слово, теми же фразами, вплоть до текстуальной идентичности целых абзацев. И в заключение сообщает следователю, что знакомиться с ходом уголовного дела вообще отказывается, как и с материалами дела по его окончании. Дескать, уполномочил я Синицына Алексея Владимировича, вот пусть он и читает всю эту ерундистику. Пусть действует от моего имени, как считает нужным, а мне, мол, недосуг...

Полагаю, у любого, кто с протоколами этих двух допросов ознакомится, может возникнуть впечатление, что, во-первых, сам губернатор "клеветническую" статейку даже не читал, а во-вторых, никакого собственного мнения о ней не имеет, озвучивая, наподобие граммофона, ровно ту пластинку, которую преподнёс ему в готовом виде демонический г-н Синицын. Я вот думаю: а что если Тулеев не только в этом случае полагается на референтов и помощников, то есть не вполне в курсе того, что приближённые делают от его имени, управляя различными процессами в регионе?

Вообще-то к показаниям г-на Синицина приходится отнестись с осторожностью, ибо не всё так просто. 19 июля С САМОГО УТРА в областном радиоэфире уже буйствовала мадам Неворотова, председатель чего-то областного ветеранского. Она развенчивала "журналистишку", посмевшего упрекать губернатора в том, что тот раздаёт необоснованные социальные льготы. Преподносилось это прямым текстом так, будто пресловутый злодей, "выступив в эфире одной из радиостанций", требует отобрать всё подчистую, до копейки, у 800 тысяч кузбасских ветеранов, пенсионеров и льготников.

Почитайте сами "Латиноамериканщину..." Есть ли ли там что-то подобное? Откуда взялась фантазия про моё выступление в эфире? То бишь, судя по всему, Нина Неворотова действовала с чьего-то голоса, а сама блогозапись не читала. Если верить, что г-н Синицын обнаружил пресловутый текст 19-го, то это был явно не его голос. Кто-то подсуетился раньше, в выходные, загодя выдав всем действующим лицам расписание ролей и обеспечив для ветеранской председательши радиоэфир. Возможно, и г-н Синицин лукавит в своих показаниях, умалчивая о том, что ознакомился с текстом не случайно, а по чьей-то настоятельной просьбе.

Как бы то ни было, 22 июля Кемеровское областное ГУВД было осчастливлено заявлением о "клевете" за подписью губернатора. Не исключено, что текст заявления, сочинённого адвокатом, Тулеев не читал, как и саму блогозапись. Первая страница оригинала этого документа очень интересна. На ней в течение ДВУХ ДНЕЙ возникло то ли пять, то ли шесть штампов и штампиков о стремительном перемещении заявления по правоохранительным инстанциям. Уже 23-го улетели птахами запросы в УФСБ и милицейский отдел "К" об установлении личности клеветника и местонахождения его компьютера. Было произведено при участии понятых полное сканирование и описание всех моих блогов вместе с комментариями. Были кропотливо отысканы на разных ресурсах 6 фотографий мужчины с усами, предположительно являющегося злодеем Сорокиным. В тот же день возникло поручение о проведении лингвистической экспертизы. Молодой угодливый лингвист из КемГУ пыхтел в субботу и воскресенье (24-25 июля), плюнув, вероятно, на дачку и барбекю, однако ожидания оправдал - к понедельнику, 26 июля, выложил 20-страничное (!) "заключение специалиста", полностью подтверждающее мерзопакостный характер 20-строчного (!) фрагмента моей блогозаписи, который касался персонально Тулеева... В общем, сами видите, никакие убийства и грабежи в таком темпе не расследуются.

Я, когда читал дело, даже подумал, не написать ли мне комическую пьеску под названием "Заявление". У меня уже есть одна комедия с незримым присутствием губернатора, которую ни один театр ставить не хочет. Ну, вот и соорудить ещё одну. Гибрид тыняновского "Киже", кафкианских мотивов и наших нынешних реалий. Может, ещё напишу, когда в деле будет поставлена точка...

[Commentator40]

http://commentator40.livejournal.com/285319.html#cutid1

22 June 2011 @ 03:52 am

Предыдущие записи:
http://commentator40.livejournal.com/284908.html
http://commentator40.livejournal.com/285102.html

Что меня, пожалуй, более всего удивило в той части уголовного дела, с которой я успел ознакомиться, это категорическое утверждение нашего губернатора, что он со мной не знаком. Следователю он заявил: "Сорокин Александр Владимирович мне ранее не знаком. Отношений с последним я никаких не поддерживаю. Неприязненных отношений между нами нет и ранее не было." В нижней части листа личная тулеевская подпись чёрными чернилами. Не факсимильный оттиск, бумага вдавлена пером.

Я понимаю, конечно, такая величественная государственная фигура, упомнить ли ей множество мелких людишек, с которыми в разные годы случались контакты. Подумаешь, раз пять некий журналист приходил брать интервью. Подумаешь, пару раз получал областные наградные знаки и грамоты прямиком из тулеевских рук. Подумаешь, конкурировали на выборах народных депутатов СССР ещё в 1989 году и буквально друг за другом выступали со своими программами перед делегатами окружного собрания избирателей в переполненном зале Кемеровского театра музкомедии. Кстати, оба тогда не победили. Народным депутатом СССР, обойдя конкурентов, стал доцент-юрист из Кемеровского госуниверситета Юрий Голик. Подумаешь, в 2003 году вздумал наш "публичный политик" подать к пресловутому журналисту судебный иск о защите чести и достоинства, поскольку тот в газете назвал первое лицо региона лжецом. Были для такого утверждения серьёзные основания. Но если нынче, как выясняется, доверенный адвокат самочинно инициирует от имени губернатора уголовные дела, то, конечно, таков же мог быть тогда и механизм возникновения искового заявления. Словом, это всё вполне могло из перегруженной важными заботами головы большого политика выветриться.

Ну, не знаком, так не знаком. Ни на что это не влияет, и в знакомцы ему я не напрашиваюсь. Однако, полагаю, есть основания констатировать большие проблемы с памятью, если человек в упор не помнит того, кто почти три года еженедельно сидел напротив него на исполкомовских планёрках и на заседаниях малого Совета. Там не так-то много собиралось людей, человек 20-25. Дело в том, что в 1990-92 гг., когда Тулеев был председателем облсовета депутатов (а до августа 1991 года совмещал это ещё и с должностью председателя облисполкома), я был главным редактором официальной газеты этого самого Совета. Основной темой газеты были, естественно, деяния исполнительной и представительной ветвей областной власти. Сами понимаете, контакты были очень частые и развёрнутые, в том числе и тет-а-тет...

Закончился этот период нашего общения печально. Тулеев понимал газету областного Совета исключительно как газету председателя областного Совета. А в тогдашнем Совете были разные фракции. У сподвижников Тулеева там даже не было большинства, поскольку самая сильная и многолюдная из фракций председателю Совета постоянно оппонировала. Основу её составляли лидеры шахтёрских забастовочных комитетов, сложившихся ещё в 1989 году. Я в газете старался давать слово всем депутатским группам и показывать разные точки зрения. И отступать с этой позиции не собирался. Тогда недовольный председатель включил административный ресурс: по своему произволу обрубил газете законно предусмотренное финансирование, а чуть погодя инициировал тотальную финансовую проверку. Ничего особенно плохого проверка в итоге не выявила, однако деятельность редакции очень осложнила. Коллектив сидел без зарплаты, росли долги перед типографией, а засланные "казачки" намекали журналистам, что, мол, газетка у вас хорошая, только вот редактор никудышний. А кабы Сорокина не стало, так Тулеев денег бы дал, и жизнь расцвела бы чудесными цветами... Ну, что делать, против лома нет приёма, пришлось мне написать заявление и уйти. Однако, согласитесь, история не настолько пустячная, чтобы её инициатор, в течение полугода многотрудно прессовавший непослушного редактора, напрочь всё забыл.

А если реально забыл (в его возрасте прогрессирующая забывчивость - не редкость), то тогда вот какой вопрос возникает: много ли стоят его заявления, что он никогда не был причастен к долгам по программе "ФАТА", к происходившим на территории области рейдерским акциям, попилу федеральных средств, манипулированию земельными ставками и всему прочему, упоминаемому мною в 20 строчках, ставших поводом для уголовного дела? Может, всё оно было, но точно так же из головы его чудесным образом улетучилось?

[Commentator40]

http://tuleev-10000162.livejournal.com/4321.html
Уголовное дело №10000162

tuleev_10000162
August 3rd, 7:07

Завтра у моего уголовного дела № 10000162 первая годовщина (возбуждено оно было 4 августа 2010 г.). Насколько я понимаю, затейники, которые дело о моей "клевете" на кемеровского губернатора инициировали, рассчитывали месяца за три-четыре закатать меня в асфальт, быстренько закончив следствие, передав дело в суд и добившись моего осуждения.

Но вот, пока не очень у них получается. Сначала (вероятно, к их удивлению) оказалось, что у меня реально имеются кое-какие материалы и документы, подтверждающие те мнения, которые я высказал в блогозаписи «Латиноамериканщина по-российски…» 16 июля 2010 г. И следователю поневоле пришлось писать множество запросов для проверки и уточнения той фактуры, которую я ему постепенно предъявлял в процессе допросов. Писал он в дирекцию ЖЖ, в правоохранительные органы Тисульского района, запрашивал в Кемерове и Новосибирске материалы прежних уголовных дел по программе «FATA», запрашивал в информценте Кемеровского ГУВД материалы о возможной причастности замгубернатора Сибиля и сына облпрокурора Халезина к рейдерству, выяснял, отчего Кемеровский облсовет депутатов вместе с губернатором много лет нарушали закон, присваивая почётные звания сверх всяких норм, просил г-на Шатилова (председатель облсовета депутатов) объяснить, на каком основании множество блёклых придворных личностей вдруг заделалось «Почётными гражданами Кемеровской области» и т.п. Следователь, представьте, даже запрашивал из архива двухлетней давности дело кемеровского блогера Дмитрия Соловьёва, которого безуспешно пытались подвести под 282-ю статью УК РФ, да так и не сумели. Какие-то оттуда копировал сведения.

Потом – вторая неожиданность. Проведённая по поручению следствия судебно-лингвистическая экспертиза констатировала, что в моей блогозаписи никаких порочащих сведений про губернатора не имеется. Мол, хоть и видно по тексту, что этот парень критично относится к Тулееву, однако в тексте – лишь мнения, предположения и авторские оценки, а это дело неподсудное. Пришлось следствию вместе с поверенным губернатора адвокатом Синицыным выискивать эксперта, который написал бы «правильное» лингвистические заключение. Отыскали. Это оказался московский доктор филологических наук Баранов, который в своё время прославился экспертным заключением по поводу Филиппа Киркорова, оскорбившего в Ростове-на-Дону журналистку Ирину Ароян. Так называемое «дело о розовой кофточке». Филипп заказал Баранову экспертизу, и тот, ничуть не смущаясь, написал в лингвистическом заключении, что оскорбления Киркорова – это никакие не оскорбления, а всего лишь «игра слов». Ну, типа «звезда» – «п**да», экая невинная шалость! Текст этого опуса г-на Баранова до сей поры по сети гуляет, порождая весёлые комментарии.

В данном случае г-н Баранов тоже оправдал ожидания, оказался на высоте: покопавшись, выискал в моём тексте семь так называемых «скрытых» порочащих утверждений в отношении Тулеева. Следователь радостно принялся строчить обвинение на основе экспертизы г-на Баранова, но тут – третья неожиданность: Дм. Медведев вдруг внёс в Госдуму проект поправок в Уголовный кодекс РФ, предлагая вовсе отменить статью 129 «Клевета». До летних каникул дума принять эти поправки не успела, но, полагаю, едва ли откажет любимому президенту и, скорее всего, примет эти поправки осенью, что немедленно приведёт к закрытию моего дела, вопреки желаниям обвинителей.

В общем, вышел цугцванг, говоря шахматным языком. Обидеть сиятельного заявителя и закрыть дело о «клевете» ввиду его бесперспективности следователь не рискует. Но и тянуть следствие далее не хочет, поскольку, во-первых, истекает годичный срок (если следователь в него не сумел уложиться, это ему минус по служебной линии), а во-вторых, у него и без «клеветника» Сорокина дел – выше головы. Сейчас его сильно напрягает начальство, торопя с завершением расследования по скандальному делу бывшего новокузнецкого мэра Сергея Мартина. А на начальство, поторапливая его, давит тоже, между прочим, всё та же сиятельная персона, которая поспешила публично объявить Мартина преступником, хотя доказательства этого пока весьма зыбкие.

В итоге следователь, помаявшись, принял решение за годичный срок не перешагивать, следствие официально завершить и спихнуть путающегося под ногами «клеветника» прокурору. И пусть у того голова болит, передавать неперспективное дело в суд или поступить с ним как-либо иначе. Мне, как полагается по закону, была предоставлена возможность полностью ознакомиться со всеми накопившимися за год пятью томами. Там очень много любопытного, и, полагаю, я некоторые из документов позднее здесь подробненько прокомментирую.

А пока, в минувшую пятницу, расписался я официально, что с делом ознакомился. И напоследок решил воспользоваться своим правом, заявил последнее ходатайство, с текстом которого можно ознакомиться ниже. Оно длинное, но вдруг кому-нибудь любопытно и не лень читать. Я написал полегче и попроще, но мой адвокат Наталья Борисова переписала текст более громоздким юридическим языком и добавила впереди совершенно зубодробительный абзац со ссылками на Евросуд и международные конвенции. Наталья Геннадьевна сочла, что так будет правильнее. Это, мол, не для массовой публики. И даже, скорее, не для следователя, а для прокурора, к которому переместится дело. Пусть будет в конце пятого тома. Известно ведь, что прокуроры читают дела с конца, а не с начала.

Вот такой на данный момент расклад. Посмотрим, как дальше станут развиваться события. Постараюсь информировать…

***
Следователю по ОВД второго отдела по расследованию особо важных дел (л преступлениях против государственной власти и в сфере экономики) следственного управления Следственного комитета РФ по Кемеровской области майору юстиции Шлегелю Р.И.

От Сорокина Александра Владимировича,
обвиняемого по ч. 2 ст. 129 УК РФ, уголовное дело № 10000162.

ХОДАТАЙСТВО
в порядке ст. 217 УПК РФ.

В производстве СУ СК РФ по КО находится уголовное дело № 10000162, возбужденное в отношении меня, Сорокина Александра Владимировича, по признакам ч. 1 ст. 129 «Клевета – распространение заведомо ложных сведений, порочащих честь и достоинство другого лица или подрывающих его репутацию» УК РФ. В ходе следствия переквалифицировано на ч. 2 ст. 129 УК РФ – клевета, содержащаяся в публично демонстрируемом произведении. Полагаю, согласно п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, необходимо прекратить данное уголовное дело за отсутствием в моих действиях состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 129 УК РФ, по следующим основаниям:

Согласно п. 9 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24. 02. 2005 г. №3 «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц», в соответствии со статьёй 10 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и статьёй 29 Конституции Российской Федерации, гарантирующими каждому право на свободу мысли и слова, а также на свободу массовой информации, позицией Европейского Суда по правам человека при рассмотрении дел о защите чести, достоинства и деловой репутации (а соответственно, и по уголовным делам по ст. 129, 130 УК РФ, поскольку действие данного Постановления распространяется и на данные споры), судам (соответственно, и следственным органам) следует различать имеющие место утверждения о фактах, соответствие действительности которых можно проверить, и оценочные суждения, мнения, убеждения, которые не являются предметом судебной защиты в порядке статьи 152 ГК РФ (соответственно, и ст. 129, 130 УК РФ), поскольку, являясь выражением субъективного мнения и взглядов ответчика (обвиняемого), не могут быть проверены на предмет соответствия их действительности.

Проведённые в ходе следствия лингвистические экспертизы должны были указать, имеются ли в исследуемом тексте «Латиноамериканщина по-российски…», написанном мною, высказывания, порочащие честь, достоинство и деловую репутацию губернатора Кемеровской области Тулеева А.Г. Поскольку, если таких высказываний нет, а есть лишь мнения, предположения и оценочные суждения, то признаки уголовного преступления по ст. 129 УК РФ отсутствуют, так как суждения, мнения и предположения – законное право журналиста, и обосновывать их фактами закон не требует.

В уголовном деле № 10000162 содержатся две лингвистические судебные экспертизы, выводы которых противоречат друг другу. В основу постановления о привлечении меня в качестве обвиняемого, а в дальнейшем и обвинительного заключения, предъявленного мне, следствием безосновательно положены выводы лишь повторной экспертизы, а выводы первой экспертизы проигнорированы, хотя они указывают на полное отсутствие в моих действиях состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 129 УК РФ – клевета, содержащаяся в публично выступлении. В связи с такой позицией следствия мною были дважды заявлены ходатайства о проведении ещё одной (комиссионной) лингвистической экспертизы (том 3, л. 261-266, док. 71; том 4, л. 263, док. 58), в которых указаны недостатки и противоречия, содержащиеся в повторной лингвистической экспертизе. Но в проведении такой экспертизы следствием было дважды отказано.

Первая экспертиза (том 3, л. 188-196, док. 54), указывающая на отсутствие в тексте «Латиноамериканщина по-российски…», написанном мной, высказываний, порочащих честь и достоинство Тулеева А.Г., проведена экспертом государственного учреждения – Уральского регионального центра судебной экспертизы Минюста России доктором филологических наук Плотниковой А.М.

Повторная экспертиза (том 3, л. 234-258, док. 68) проведена частным лицом, сотрудником Института русского языка им. В.В. Виноградова РАН доктором филологических наук Барановым А.Н. Научная организация, в которой он работает, на момент проведения экспертизы вообще не имела разрешения, дающего ей право выступать в качестве экспертного учреждения (письмо Баранова А.Н., том 3, л. 205, док. 59).

Сопоставление экспертных заключений показывает, что противоречия между оценками экспертов-лингвистов содержатся в семи пунктах, анализирующих отдельные фрагменты моего текста «Латиноамериканщина по-российски…» В оценке остальной части текста эксперты не расходятся во мнениях и не усматривают там признаков негатива в отношении заявителя, Тулеева А.Г.

Эксперт Плотникова А.М. не обнаружила ни в одном из этих семи фрагментов таких высказываний, которые были бы направлены на унижение чести, достоинства и умаление деловой репутации Тулеева А.Г. Эксперт Баранов А.Н., проводивший повторную экспертизу, также не усмотрел в них ни одного ЯВНОГО порочащего утверждения, указав лишь наличествующие по его мнению СКРЫТЫЕ порочащие утверждения. Однако при изучении экспертного заключения Баранова А.Н. становится очевидным, что основой для его выводов явился не мой авторский текст, а интерпретации этого текста, которые дал сам эксперт Баранов А.Н.. Спорность этих интерпретаций вполне подтверждается тем, что первый эксперт, Плотникова А.М., интерпретировала и квалифицировала те же самые мои авторские фразы совершенно иначе. Таким образом, указания эксперта Баранова на будто бы наличествующие в тексте скрытые порочащие утверждения по каждому из семи пунктов не однозначны. Они являются лишь его субъективным и недостаточно обоснованным мнением.

Вот сравнительный анализ противоречивых экспертных оценок по всем семи фрагментам:

1. АВТОРСКИЙ ТЕКСТ СОРОКИНА А.В. «Хоть сейчас можно поднимать его деяния за последний десяток лет и одно за другим возбуждать дела».
БАРАНОВ А.Н. обнаруживает в этом фрагменте скрытое утверждение: «Тулеев А.Г. совершил за последний десяток лет что-то, что нарушает действующее законодательство.»
ПЛОТНИКОВА А.М. «В представленном фрагменте содержится оценочная информация о возможности возбуждения дел в будущем. Эта информация не может быть проверена на её соответствие действительности, не содержит утверждений о имевших место фактах.»

2. АВТОРСКИЙ ТЕКСТ СОРОКИНА А.В. «…Разобраться, скажем, с рейдерским перераспределением крупной собственности на территории Кемеровской области и ролью в этих операциях лично Тулеева».
БАРАНОВ А.Н. Скрытое утверждение: «Лично Тулеев А.Г. причастен к операциям с рейдерским перераспределением крупной собственности на территории Кемеровской области.»
ПЛОТНИКОВА А.М. «…Сообщается о том, что на территории Кемеровской области осуществлялось рейдерское перераспределение, и в этих операциях мог принимать участие Тулеев. Автор не утверждает, что именно Тулеев А.Г. принимал непосредственное участие в рейдерском перераспределении, он лишь намекает на возможную причастность…»

3. АВТОРСКИЙ ТЕКСТ СОРОКИНА А.В. «[Разобраться]… со степенью его административного участия в конкурентной борьбе на стороне «своих» людей».
БАРАНОВ А.Н. Скрытое утверждение: «Тулеев А.Г. административно участвовал в конкурентной борьбе на стороне «своих людей».
ПЛОТНИКОВА А.М. «…Автор говорит о возможности узнать степень его участия».

4. АВТОРСКИЙ ТЕКСТ СОРОКИНА А.В. «Поднять множество эпизодов, где просматривается наглый попил федеральных денег».
БАРАНОВ А.Н. Скрытое утверждение: «Тулеев А.Г. причастен к попилу федеральных денег.»
ПЛОТНИКОВА А.М. «Совершение данных действий и участие в них (в «попиле» федеральных денег) непосредственно не связывается с личностью А.Г.Тулеева.»

5. АВТОРСКИЙ ТЕКСТ СОРОКИНА А.В. «Проанализировать системную деятельность по нанесению урона областному бюджету. К примеру, накрученные долги по программе «FATA»…»
БАРАНОВ А.Н. Скрытое утверждение: «Тулеев А.Г. причастен к системной деятельности по нанесению урона областному бюджету – к накрученным долгам по программе «FATA».
ПЛОТНИКОВА А.М. «Фрагмент… содержит сведения о нарушениях закона и норм морали в Кемеровской области. Совершение данных действий также непосредственно не связывается с личностью А.Г.Тулеева.»

6. АВТОРСКИЙ ТЕКСТ СОРОКИНА А.В. «…Игры (при помощи послушного облсовета депутатов) с земельными ставками в пользу «любимчиков».
БАРАНОВ А.Н. Скрытое утверждение: «Тулеев А.Г. причастен к играм с земельными ставками в пользу «любимчиков».
ПЛОТНИКОВА А.М. «Фрагмент… содержит сведения о нарушениях закона и норм морали в Кемеровской области. Совершение данных действий также непосредственно не связывается с личностью А.Г.Тулеева.»

7. АВТОРСКИЙ ТЕКСТ СОРОКИНА А.В. «…Раздача немотивированных крупных льгот».
БАРАНОВ А.Н. Скрытое утверждение: «Тулеев А.Г. причастен к раздаче немотивированных крупных льгот.»
ПЛОТНИКОВА А.М. «Фрагмент… содержит сведения о нарушениях закона и норм морали в Кемеровской области. Совершение данных действий также непосредственно не связывается с личностью А.Г.Тулеева.»

Эксперты делают следующие итоговые выводы:

ПЛОТНИКОВА А.М.: «…Отсутствуют высказывания, направленные на унижение чести, достоинства и умаление деловой репутации Губернатора Кемеровской области А.Г. Тулеева».

БАРАНОВ А.Н.: «Негативные сведения… в случае их несоответствия действительности могут считаться унижающими и порочащими честь, достоинство и деловую репутацию губернатора Кемеровской области Тулеева А.Г.».

Опираясь при предъявлении обвинения на экспертизу Баранова А.Н., следователь не принял во внимание, что эксперт Плотникова А.М. однозначно и категорично указывает в своих итоговых выводах на полное отсутствие в моем тексте «Латиноамериканщина по-российски…» порочащих высказываний. А эксперт Баранов А.Н., хотя и противоречит Плотниковой А.М., однако тоже не делает однозначного вывода о наличии таких высказываний в тексте. Он, как видно из цитаты приведённой выше, лишь допускает возможность подобного прочтения. Поскольку раз сведения кем-то «могут считаться» унижающими и порочащими, то кем-то другим могут и не считаться таковыми. То есть, повторная экспертиза безосновательно положена следователем в основу обвинения, поскольку она не указывает однозначно на наличие в моих действиях признаков преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 129 УК РФ. А первая экспертиза, проведенная экспертом Плотниковой А.М., эти признаки вообще категорически отрицает.

Вышеизложенное доказывает, что содержание двух имеющихся в уголовном деле судебно-лингвистических экспертиз препятствует выводу о наличии в моих действиях (написание и размещение в сети Интернет записи «Латиноамериканщина по-российски…») состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 129 УК РФ «Клевета, содержащаяся в публично демонстрируемом произведении». Таким образом, предъявленное мне следствием обвинение не имеет под собой реальной почвы, что даёт основание для прекращения дела №10000162 за отсутствием в моих действиях инкриминируемого мне состава преступления.

На основании изложенного, руководствуясь п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ,

ПРОШУ:

Уголовное дело № 10000162, возбужденное 04.08.2010 г. в отношении меня, Сорокина Александра Владимировича, по признакам ч. 1 ст. 129 «Клевета – распространение заведомо ложных сведений, порочащих честь и достоинство другого лица или подрывающих его репутацию» УК РФ (в ходе следствия переквалифицировано на ч. 2 ст. 129 УК РФ – клевета, содержащаяся в публично демонстрируемом произведении), прекратить за отсутствием в моих действиях состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 129 УК РФ.

Сорокин А.В.

2 августа 2011 г.

[Commentator40]

http://tuleev-10000162.livejournal.com/4542.html

tuleev_10000162
August 23rd, 11:35

Вчера посетил следователя и под роспись получил у него обвинительное заключение по моему уголовному делу №10000162. Судя по всему, на этом наше с ним долгое общение закончилось. То есть в деле поворотный момент - оно переходит из следственной фазы в судебную.

Обвинительное заключение - довольно громоздкий документ. В данном случае следователь наваял 69 страниц, но, говорят, бывает и больше. Там просуммировано, в чём состоит обвинение, какие доказательства собраны и т.п. Как бы концентрат из полутора тысяч страниц, собранных следствием за год в пяти томах. На первой странице обвинительного заключения виза прокурора, означающая, что он труды следствия одобряет, огрехов в них не видит и убеждён в возможности отстоять сформулированное обвинение в суде.

Перед судом то, что наворотил следователь, будет отстаивать не он сам, а работник прокуратуры. Как бы от лица государства, дающего отпор злодею, посягнувшему на государственное благополучие и спокойствие. Так полагается.

Но тут возникает забавный расклад. Комичность ситуации в том, что дело должен рассматривать мировой суд. Никаких серьёзных статей обвинения, которые в российской практике часто пытаются припаять блогерам, изыскать в рамках данного дела не удалось. Скажем, экстремизма, разжигания какой-нибудь розни, выдачи государственных секретов гондурасской разведке и т.п. Остаётся в чистом виде статья 129 УК РФ ("Клевета"). Годичными усилиями следствию удалось всего лишь переквалифицировать обвинение с ч.1 этой статьи на ч.2, чуть-чуть более тяжёлую. Штраф побольше, исправительные работы (если суд сочтёт их необходимыми, что вряд ли) подольше. Для такой переквалификации пришлось хитромудрыми следственными и экспертными трюками доказывать, что моя запись в блоге является "публично демонстрирующимся произведением". Вот вы пишете в своих бложиках просто записи, а у меня, как установил следователь, что ни запись - то "произведение". Типа с Диккенсом и Тургеневым в одном ряду.

Но даже в своей части 2 статья о клевете остаётся малозначительной. Мировой суд и был создан для того, чтобы быстренько рассматривать дела по вот таким малозначительным статьям, где нет большой общественной угрозы, не фигурируют значительные суммы и не предусмотрены большие наказания. Ну там, делёжка холодильника мужем и женой при разводе. Или сосед соседа по пьяни обматерил. По закону нельзя возвысить уровень дела до районного или, скажем, областного суда, если статья обвинения отнесена к компетенции мирового суда, самого нижнего в российской юридической иерархии.

То есть, смотрите, что получается. Целый год делом занимается следователь по ОСОБО ВАЖНЫМ делам о преступлениях ПРОТИВ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ВЛАСТИ г-н Шлегель. Контролирует его труды не какой-нибудь там мелкий районный прокурор, а лично заместитель прокурора ОБЛАСТИ г-н Сыроватко. Это ж не каждому убийце или похитителю миллиардных сумм такая честь. А на моём обвинительном заключении подпись именно Владимира Сыроватко. Да и прежде (на этапе возбуждения дела прошлым летом) как раз он старательно обосновывал, почему "оклеветанный" губернатор никак не может предъявлять по поводу своих обидок на блогера обычный иск в обычный суд, как делают все граждане. Но необходим именно особый порядок рассмотрения этих обидок с участием следователя по особо важным делам. И вот, в итоге вся эта танковая колонна приезжает в кабинет мелкого мирового судьи. И тот рассматривает столь эпохальное государственное преступление между пресловутыми делами о спорном холодильнике и пьяном домашнем дебошире. И никак это переменить нельзя.

Я не обольщаюсь насчёт российской судебной системы, но всё же нужно признать, что не все судьи в нашем Отечестве продажные и коррумпированные. Случаются и приличные люди, которые судят по закону, а не по указаниям свыше или интересам собственного кармана. В обычных судах, насколько я знаю, дела, по которым нужно изобрести возможность не законного, а заданного сверху решения, к порядочным судьям просто не попадают. Председатель суда отправляет такие дела на рассмотрение тем судьям с мутноватой репутацией, которые заведомо "не подведут". В каждом суде такие имеются. И всё, что нужно власти, проводится через них.

Но в мировом суде конфигурация иная. Территория города разделёна на участки, каждый участок обслуживается определённым мировым судьёй. И если я живу на участке, относящемся к компетенции такого-то мирового судьи, то рассматривать моё дело должен именно он. И тут уж как кому повезёт - либо мне, если судья окажется объективным, либо заявителю, который желает меня низвести и наказать. Я прежде со "своим" мировым судьёй не сталкивался, справки пока не наводил, ничего не могу про него сказать хорошего или плохого. То есть, как у Пушкина, "судьба с неведомым известьем как с запечатанным письмом..."

Есть ещё одно обстоятельство, придающее делу забавный оттенок. Я уже как-то писал о том, что в российской думе лежит предложенный Дм. Медведевым проект поправок в УК РФ. Предлагается статьи 129 ("Клевета") и 130 ("Оскорбление") вовсе отменить. Представьте, начнётся рассмотрение дела в суде, а тут как раз дума вернётся с летних каникул, примет и введёт в действие эти поправки. Суд придётся на полпути прекращать и дело закрывать ввиду исчезновения статьи, по которой "клеветника" можно было бы обвинить. То есть пресловутая танковая колонна со всеми своими пятью томами, изобличающими антигосударственного злодея, попросту рухнет в овраг, возникший на её победоносном пути.

Не знаю, так выйдет или как-либо иначе. Нынче возникла ситуация некоторой неопределённости. Если поправки не будут приняты или задержатся, что ж, буду отбиваться дальше. У меня есть что сказать суду. И я постараюсь придать этому дополнительный общественный резонанс. Не думаю, что заявителю оно будет приятно, особенно когда наложится на разворачивающуюся в стране предвыборную кампанию.

[Commentator40]

http://tuleev-10000162.livejournal.com/5286.html

September 25th, 1:32

22 сентября началось рассмотрение моего уголовного дела. Напомню, поводом стали 20 строчек записи в моём блоге commentator40 (16 июля 2010 г., «Латиноамериканщина по-росссийски…»), которые обидели кемеровского губернатора. Дело слушается в Мировом суде Центрального района г. Кемерово (ул. Дарвина, 4), участок 4, судья Полуэктова Т.Ю.

Естественно, одним заседанием ограничиться не получилось (и не планировалось). Заседали часа два или около того. Продолжение назначено на 4 октября, начало в 14-30.

Трудно пока сказать, сколько потребуется заседаний. Г-н Синицын, представитель потерпевшего Тулеева, после первого заседания бодро сообщил РИА «Новости», что, мол, «еще опросят специалистов. Если больше ни у кого ничего не будет, то всё, на этом заканчиваем". То ли он уже с судом обо всём договорился, то ли сам за суд всё решил. Он уверен в обвинительном приговоре. ( http://sibir.ria.ru/society/20110922/82145066.html ).

1. Ходатайства.

Впечатления у меня такие. Кабинет небольшой, поместились участники процесса (судья, секретарь суда, прокурор, представитель потерпевшего, я, мой адвокат) и три журналиста. Два пишущих и один снимающий ( [info]oknechin ), которому видеокамеру задействовать не разрешили под предлогом, что в кабинете тесно, и съёмка будет мешать работе суда. Он во время рассмотрения дела находился в кабинете со всеми, а наснимался всласть в перерывах, до и после заседания. В коридоре суда его никто не ограничивал, а уж на улице перед зданием – подавно.

В целом судья к прессе отнёсся (отнеслась) лояльно, но если вдруг на следующее заседание журналисты явятся в большем числе, то, наверное, могут возникнуть проблемы с местом для них. Насколько я понял, в суде нет более просторных помещений, куда можно было бы переместить заседания.

Поначалу сторонами было заявлено несколько ходатайств. Представитель потерпевшего ходатайствовал о рассмотрении дела без участия самого потерпевшего (т.е. губернатора Тулеева). Дескать, шибко занят. Лингвистический специалист, числящийся в списке свидетелей, письменно сообщил, что отбывает в важную командировку, поэтому просит просто зачитать имеющиеся в деле показания, которые он дал прежде следователю. Я ходатайствовал о том, чтобы прекратить дело за отсутствием в моих действиях состава преступления.

По лингвисту решили быстро: суд заслушает его на одном из следующих заседаний, когда тот из командировки вернётся. На явке потерпевшего мы с адвокатом настаивали, сторона обвинения возражала. Присутствие Тулеева необходимо не из моих пустых амбиций, а потому, что его представитель, видимо, не сможет ответить на ряд вопросов, если до рассмотрения этих вопросов суд доберётся. К примеру: чем руководствовался губернатор, подписывая семь лет назад «маятниковые» областные законы об изменении цен на земельные участки? Следствие не смогло внятно прояснить эту ситуацию, несмотря на сделанные запросы в облсовет депутатов и в обладминистрацию. В деле – отписки, но нет ответа. А от такого ответа зависит, являются ли высказанные мною мнения об «играх с земельными ставками» клеветническими или отражают реальный факт.

Я показал судье публикацию, в которой сообщается о том, что бывший глава Татарстана Минтимер Шаймиев счёл возможным прибыть в суд, где слушалось дело по его заявлению (в отношении Ирека Муртазина), и лично дал показания. Почему бы и Тулееву не явиться? Кроме того, я напомнил суду те слова, которые были сказаны чуть ранее мне. Когда я просил перенести судебное заседание на другой день (с 9 на 22 сентября, что и было в итоге сделано), объясняя это занятостью своей и адвоката, мне заявили, что «занятость» – не аргумент для суда. Мол, по вызову нужно являться, иначе приставы осуществят принудительный привод. В итоге вопрос с явкой Тулеева остался открытым. Суд обещал к этому вернуться позднее, да так до конца заседания и не вернулся.

Кроме того, отложено было принятие решения и по моему ходатайству о прекращении дела. Речь в ходатайстве идёт о лингвистических экспертизах (в деле их две, противоречащих друг другу). Но это довольно громоздкие документы, мгновенно оценить степень состоятельности моих доводов и соотнести их с текстами экспертных заключений у судьи и участников процесса, конечно, не было возможности. Так что к ходатайству решено вернуться позднее, когда суд перейдёт к изучению имеющихся в деле письменных материалов. Полный текст ходатайства с двумя к нему приложениями есть здесь:

http://tuleev-10000162.livejournal.com/4848.html
http://tuleev-10000162.livejournal.com/5093.html

2. Свидетели.

В списке свидетелей, подлежащих вызову в судебное заседание, следователь указал пять человек. Четверо (кроме лингвиста) явились и были допрошены. От моих домочадцев допытывались, что они знают о написании и размещении мною записи «Латиноамериканщина по-российски…» Возможно, это имело бы смысл, кабы я отрицал своё авторство, и его нужно было бы доказывать. Но я летом прошлого года сразу же пояснил дознавателю, что автор записи – я, что разместил её с домашнего компьютера, что содержащиеся там мнения – это мои мнения, которых я продолжаю придерживаться. Затем я многократно повторял это в ходе следствия. Что, собственно, к этому могли добавить домочадцы, и зачем их понадобилось тащить в суд – не ясно.

У моего заведующего кафедрой пытались выяснить, во-первых, какой я работник. Во-вторых, что он думает о блогозаписи, ставшей предметом уголовного дела. Он пояснил, что преподаватель я хороший, а что-либо о блогозаписи сказать затруднился, поскольку её в деталях, спустя год, не помнит. Я был бы, конечно, польщён, если бы всякое утро профессор начинал с чтения моего блога и помнил все записи наизусть. Но это не так. Много ли любой из нас помнит статеек, прочитанных год назад? Свидетель сообщил лишь, что в целом у него не осталось впечатления об этой записи как о чём-то клеветническом и сокрушительно обидном. Впечатление, скорее, нейтральное.

По инициативе обвинения был вызван и допрошен свидетель Василий Попок, известный в Интернете под многими именами. В ЖЖ он присутствует под ником [info]vas_pop. На вопрос судьи, не испытывает ли Попок личную неприязнь к подсудимому Сорокину, свидетель, помявшись, ответил, что нет, не испытывает. Я предложил суду ознакомиться со списком оскорбительных публикаций, нацеленных в мою персону и размещённых в журнале «vas-pop» в течение последнего года. За 54 недели (с 1 сентября 2010 г. по середину сентября 2011 г.) – ровно 54 публикации. Когда я стал озвучивать некоторые из заголовков, судья Полуэктова меня прервала, сочтя, что такие непристойные слова в суде произносить нельзя. Ну, не я ведь их выдумал, а Попок. То есть человек системно, ритмично и последовательно выполняет некую трудовую повинность по обличению нехорошего Сорокина в Интернете.

Откуда возникла эта трудовая обязанность, в общем-то можно догадываться. Попок не стал отрицать, что работает на контракте «консультантом» в Главном управлении по работе со СМИ кемеровской обладминистрации, назвал даже сумму, которую ему там ежемесячно выплачивают (8 тыс. рублей). Эта структура – основной пропагандистский инструмент Тулеева, нахваливающий губернатора и развенчивающий его «врагов». От ответа на вопрос, в чём именно там заключаются его трудовые обязанности, г-н Попок уклонился. Мол, «консультирую». После этого, поразмыслив, он вдруг удивил присутствующих сообщением, что «vas-pop» – это выдуманный персонаж, который живёт в сети и вытворяет, что хочет, а журналист Василий Попок – совсем другое дело. Мол, нужно ещё доказать их связь друг с другом.

Затем Попок стал излагать одну из своих любимых баек: Сорокин, мол, на рубеже 80-90-х годов прошлого века был главным редактором газеты «Явь». Хотя газета издавалась облсоветом депутатов, она позволяла себе критиковать тогдашнего председателя облсовета Тулеева. Тот терпел-терпел, а потом отрубил газете финансирование и добился ухода Сорокина из редакторов. И Сорокин с той поры, уже 20 лет, Тулееву за это мстит, постоянно его критикуя. Попок воспроизвёл якобы сказанные тогда Тулеевым слова. Дескать, есть «Наша газета», которая меня критикует, но она живёт на свои деньги. И потому терпеть критику от газеты «Явь», которая получает деньги от облсовета, я не намерен…

Тут нужно пояснить, что «Явь» критиковала Тулеева в достаточно спокойном тоне, а рабочкомовская «Наша газета» – совершенно отвязно и оскорбительно. Но с «Нашей газетой» председатель облсовета в ту пору ничего поделать не мог, а с газетой «Явь» расправиться имел полную возможность, что и сделал. В связи с этим к свидетелю Попку возник вопрос: где он сам работал в то время, когда подсудимый Сорокин возглавлял газету «Явь»? Свидетель вынужден был признать, что сам он в тот период работал как раз-таки в «Нашей газете» и был одним из трёх её соучредителей. Вроде, получается, что я как критиковал Тулеева вполне умеренно 20 лет назад, в пору существования «Яви», так и продолжаю это делать до сей поры, когда «Яви» не стало. И почему нынешнюю критику нужно мотивировать именно исчезновением «Яви» – не понятно. Затто сам свидетель Попок за тот же период проделал удивительный путь от оголтелого обличения Тулеева до восторженного вылизывания, И вот теперь, обласканный и проплаченный тулеевской обладминистрацией, считает возможным распространять свои измышления не только в блоге, но и в суде.

Заготовленная свидетелем речь по поводу программы «ФАТА» (один из пунктов обвинения против меня) не задалась. Попок, надувая щёки, уже год рассказывает в своём блоге, что он – крупный знаток обстоятельств, связанных с «ФАТОЙ». Однако в суде выяснилось, что он ни одной цифры по «ФАТЕ» не помнит и никакими документами не располагает, кроме собственных давних публикаций (ещё кислюковского периода) и неких старинных проектов решений непонятно кого непонятно о чём. Если учесть, что в моей публикации речь идёт о «накручивании долгов» по «ФАТЕ» в период после Кислюка, ценность показаний свидетеля выглядела нулевой. Попок, ободряемый стороной обвинения, может, приврал бы для судебного протокола, но на заседании, как назло, присутствовал кемеровский журналист Игорь Лавренков, который про «ФАТУ» знает больше, чем мы с Попком вместе взятые. Выдавать себя за знатока при таком слушателе было бы рискованно. Свидетель Попок этого делать не стал, обличительный пыл его как-то быстро притух.

3. Альтруист...

Последним в рамках первого судебного заседания был допрошен представитель потерпевшего Алексей Синицын, молодой кемеровский адвокат. Из его ответов на вопросы выяснилось, что сам Тулеев ничего непосредственно в Интернете не читает. О записи «Латиноамериканщина по-российски…» губернатору рассказал г-н Синицын (хотя, возможно, он не был в этом деле первым). Он же предложил Тулееву возбудить дело против блогера, составил заявление на имя главного кузбасского милиционера генерал-лейтенанта Елина и доставил это заявление в ГУВД Кемеровской области. Моральные страдания у потерпевшего Тулеева возникли именно после пересказа ему содержания злосчастной блогозаписи г-ном Синицыным.

Из заявления в ГУВД, а также имеющихся в деле протоколов допроса Тулеева и Синицына так и не ясно, читал ли вообще сам губернатор текст записи «Латиноамериканщина по-российски…» Не прояснилось это и после допроса г-на Синицына в суде. Все фразы выстраиваются примерно так: тогда-то там-то была размещена такая-то запись, Тулеев считает её клеветнической, она причинила ему моральные страдания… И т.п.

Я прямо спросил г-на Синицына, имеется ли у него личная материальная заинтересованность в том, чтобы судебных исков и уголовных дел по заявлениям «оскорблённого» Тулеева было больше и чтобы тянулись эти дела подольше? То есть не возникают ли бесчисленные дела о клевете (против меня, против КПРФ и др.) не из обид Тулеева, а попросту из материальных интересов самого г-на Синицына? Синицын, похоже, обидется и в суде это категорически отрицал, раза три повторив одну и ту же фразу, что материальной заинтересованности у него нет. Вот такой, представьте, альтруист…

Высказывая своё мнение о том, как следует поступить с подсудимым Сорокиным, представитель потерпевшего сказал, что подсудимый очевидным образом не раскаялся и потому не заслуживает никакого снисхождения. Ни тени сомнения, что Сорокин будет в итоге осуждён, у г-на Синицына не имеется.

На этом первое заседание и завершилось.

Вот впечатления журналистов, которые присутствовали:
http://oknechin.livejournal.com/51932.html
http://www.kommersant.ru/doc-y/1779066

[Commentator40]

http://tuleev-10000162.livejournal.com/5535.html

October 6th, 3:24

4 октября состоялось второе судебное заседание по моему уголовному делу. Было довольно много журналистов, двое просили разрешить видеосъёмку. Судья Татьяна Полуэктова реагировала на это спокойно. Однако сторона обвинения, как и на первом судебном заседании, взвилась и принялась резко протестовать. Уж не знаю, чего они боятся. Адвокат Алексей Синицын, представитель губернатора, довольно смешно заявил, что, мол, сегодня он «не в форме», чтобы попадать в кадр. То ли не приоделся должным образом, то ли не посетил парикмахерскую – никто так и не понял, что он имел в виду. В итоге эти протесты привели к запрету на съёмку и изгнанию в коридор «лишних» журналистов.

Не знаю, отчего пресса ведёт себя робко. Процесс открытый, присутствовать имеет право не только журналист, но и вообще любой гражданин. Если суд не может или не хочет обеспечить условия, то это уже проблема суда, а не граждан. Пусть суд ищет более просторное помещение и переносит заседания туда, тем паче, что журналисты свои заявки на присутствие и съёмку принесли заранее, неожиданностью это не было. Такое в принципе практикуется, когда процесс привлекает повышенное общественное внимание. Будь я в деле не обвиняемым, а представителем прессы, напустил бы на судью правозащитников и устроил бы скандал в связи с грубым нарушением гражданских прав.

Г-н Синицын заявил ходатайство с просьбой ограничиться зачтением имеющегося в деле протокола допроса «потерпевшего» губернатора, а самого его в суд не вызывать. Прокурор Юрий Харчиков эту просьбу поддержал, мы с моим адвокатом Натальей Борисовой решительно протестовали. Судьёй ходатайство было отклонено, так что вопрос с возможным прибытием губернатора вновь (как и на первом судебном заседании) остался открытым.

1. Лингвист.

Затем допросили свидетеля Михаила Осадчего. Это молодой успешный лингвист, выпускник Кемеровского госуниверситета, кандидат наук. Прошлым летом, на этапе дознания, именно ему было поручено лингвистическое исследование двадцати строчек моего блоготекста «Латиноамериканщина по-российски…», обидевших губернатора. В деле имеются «заключение специалиста» Осадчего, а также протокол его допроса следователем Романом Шлегелем.

Специалист Осадчий был элегантен, давал пояснения и отвечал на вопросы так, что чувствовался опыт его участия в судебных заседаниях. Он пояснил, что за четыре года после окончания университета (кстати, кандидатскую он защитил в том же 2007 году, спустя всего несколько месяцев после получения диплома о высшем образовании) выполнил около ста лингвистических исследований, написал много статей, брошюр и книг на эту тему.

Прокурор пытался подтолкнуть эксперта на высказывание каких-нибудь обличительных мнений о моём тексте «своими словами», однако Михаил Андреевич спокойно брал соответствующий том дела и зачитывал сухие безэмоциональные фрагменты собственного экспертного заключения, ни на какие «свои слова» не сбиваясь. В целом эксперт мне понравился. Хотя с выводами его я не согласен, однако он последовательно и логично проводил свою линию и не отступал от своих оценок (на что, конечно, имеет полное право). От ответов на, возможно, не совсем приятные вопросы не уклонялся, даже когда сторона обвинения против моих вопросов пыталась бурно протестовать.

Интересная коллизия возникла со словом «попил». В моём тексте упоминается «попил средств». Один из лингвистических экспертов (доктор наук Анна Плотникова, Екатеринбург) не увидела в соответствующей фразе утверждения каких-либо фактов. Другой эксперт (доктор наук Баранов, Москва) распознал тут скрытое утверждение, порочащее губернатора. А в заключении кандидата наук Осадчего утверждается, что поскольку слово «попил» в своём переносно-жаргонном значении отсутствует в современных словарях, оно вообще не может быть предметом рассмотрения лингвистического эксперта.

Я спросил: как так, отчего такие расхождения, связано это с несовершенством методик, недостаточной квалификацией или субъективностью экспертов? Харчиков и Синицын тут же подпрыгнули с протестами против моего вопроса. Но г-н Осадчий спокойно подождал, пока протестные эмоции улягутся, а потом высказал предположение, что эксперт Баранов, работая в «центровом» академическом институте русского языка им. Виноградова, возможно, располагает особыми словарями, которых в распоряжении кемеровского эксперта не имеется…

2. Урок литературы.

Оставшаяся часть судебного заседания была посвящена оглашению письменных документов. Насколько я понимаю, идея этого судебного этапа в том, что обе стороны (обвинение и защита) выбирают из томов дела то, что могло бы свидетельствовать в их пользу. И предъявляют судье, прочим участникам процесса (к примеру, присяжным) и публике, если таковая присутствует. То есть прокурор, потрясая выбранными документами, как бы говорит: «Глядите, люди добрые, каков мерзавец! Вот эти материалы его полностью уличают.» А защита, соответственно, мечет на стол судьи то, что подкрепляет позицию обвиняемого и показывает, что он чист перед законом аки агнец или, по крайней мере, не столь провинился, как представляется обвинителям.

И вот прокурор Юрий Семёнович Харчиков, советник юстиции (в подполковничьих погонах), перечислил длинный ряд документов, которыми он намеревается подкрепить позицию обвинения. У тех, кто не знаком с конкретным содержанием этих документов, могло бы, наверное, сложиться впечатление, что все пять томов дела только и наполнены материалами, меня обличающими. Но поскольку я с материалами дела заранее знакомился, мне оставалось только удивляться. В перечне названных документов было довольно много таких, которые я сам предоставил следствию в ходе допросов, полагая, что они подкрепляют позицию не обвинителей, а, наоборот, мою собственную.

Ну, коли так, сказал я, давайте перечисленные документы зачитывать. Вдруг я что-то забыл, вдруг в своих прежних оценках этих материалов заблуждался. Вот и восстановим в памяти. Тем более, что для присутствующей общественности, которая, естественно, материалы дела не читала, это будет внове. Пусть у неё сложится полноценное впечатление о том, что имеется в документах на самом деле.

Юрий Семёнович маленько занервничал. Но деваться некуда. Раз он эти документы назвал, то обязан огласить. Иначе я могу накатать жалобу, что прокурор отказался выполнять свои процессуальные обязанности. В общем, прокурор вынужден был начать читку. А я время от времени поправлял его, если слова были названы неточно или какие-то фрагменты текста чтец пытался пропустить. Мол, нет уж, пожалуйста, зачитайте, что означает глагол «представлять» в седьмом нормативном значении. Раз эксперт это указал, оно, наверное, очень важно для интерпретации моего текста.

Там к каждому из многих значений каждого из слов – масса примеров из Льва Толстого, Лермонтова, забытого писателя Замойского, малоизвестного нынче Эренбурга и тому подобных. Следом за примерами в экспертном тексте оказалась совершенно убойная фраза, после которой даже адвокат Синицын перестал зевать и стал прикрывать лицо рукой, чтобы не видно было, как его разбирает смех. Фраза такая: «Однако ни одно из перечисленных значений не актуально…» И дальше начинается разбор глагола «представлять» в переносных смыслах. Тоже с литературными примерами. Затем мы разобрали аналогичным способом слово «игра», у которого также обнаружилась масса значений (вроде, тоже семь), подкреплённых литературными цитатами. И так далее. В общем, 20-страничное заключение специалиста Осадчего прокурор читал вслух ровно 45 минут. Было бы больше, но Юрий Семёнович всё же кое-что в тексте пропустил. Ладно, я уж не стал настаивать…

3. Прокурор о прокуроре.

Видя, что прокурор притомился, адвокат Синицын выступил с инициативой: давайте, мол, я буду читать. В самом деле, человек пожилой, трудно ему. Мы с моим адвокатом не возражали. Но Юрий Семёнович оказался дядькой стойким. Насупившись, решительно заявил, что это – его обязанность, в помощниках он не нуждается. И продолжал читать.

Ещё один объёмистый документ, который я попросил непременно озвучить, это текст под названием «Коррупция в Кемеровской области». Суть его вот в чём. Немецкий предприниматель, у которого кузбасские рейдеры отобрали бизнес (крупная автодилерская фирма в Кемерово), пожаловался на это российскому генпрокурору Юрию Чайке, а копию направил губернатору Аману Тулееву.

Отчего Юрий Семёнович решил, что этот текст подкрепляет позицию обвинения против меня, – загадка. Там речь о том, как сын кемеровского облпрокурора Халезина в паре с одним из нынешних заместителей губернатора осуществили рейдерский захват фирмы под прикрытием авторитета могущественного папаши. Сплошь по тексту – фрагменты переговоров пострадавшего немца с нашим областным прокурором. И в этих фрагментах прокурор Халезин выглядит, прямо скажем, скверно.

Что же делать, пришлось Юрию Харчикову выразительно озвучивать пикантные подробности про своего начальника. Журналисты, откровенно засыпавшие при читке лингвистического текста, тут проснулись, включили диктофоны, весело застрочили перьями в блокнотах В общем, кажется, не были разочарованы… Как раз рабочий день подошёл к концу, читку прервали примерно на середине второго тома (из пяти). Продолжение – 12-го октября. Начало в 10-00.