*2511. Марксизм

[Михаил Ломоносов]

Марксизм – идеология целостного функционального отрицания капитала.

Получается, что марксизм объективно есть идеология тех социальных групп, которые воплощают в своем бытии функциональные аспекты капитализма как противостоящие субстанциональным, и отрицают вторые с позиций первых. Маркс ошибочно посчитал персонификатором функционального отрицания капитализма пролетариат, с которым ошибочно же отождествил европейские, прежде всего английские, низы первой трети XIX в. Капиталистический же, формационный пролетариат на самом деле является персонификатором субстанции, агентом капитала как содержания и действует внутри него. Поэтому-то социал-демократическое движение лишь первоначально выступало против капиталистических порядков, а затем постепенно интегрировалось в них, поскольку противоречие, отрицание здесь имеет место в рамках одного качества – субстанции, а потому не может быть полным: это означало бы самоотрицание, социальное самоубийство рабочего класса.

Борьба рабочих ядра капиталистической системы против капитала под знаменем марксизма была не столько адекватным марксизму политическим движением, сколько результатом временного, обусловленного неразвитостью самого капитализма совпадением еще не полной обособленности, расчлененности двух принципиально различных форм социального отрицания – внутрикапиталистического, в рамках самого капитала (овеществленного труда) как субстанции, с одной стороны, и антикапиталистического – отрицания капитала как субстанции его социальной функцией – с другой. Можно сказать, что длительное время функциональное отрицание капитала внутри самого капитализма проявлялось в неадекватной ему содержательной форме и (или) совпадало с неадекватной формой. Однако по мере развития капитализма база для этого истончалась и исчезала. Вехи этого процесса – идеологический и организационный кризис социал-демократии и марксизма на рубеже XIX-XX вв. (ревизионизм против ортодоксии на Западе, меньшевизм против большевизма, особенно в его крайней, необольшевистской – ленинской – форме в Российской Федерации), крах II Интернационала во время первой мировой войны, австромарксизм и, наконец, Бад Годесберг (1959), который формально зафиксировал фактически уже наступившую смерть “ортодоксального марксизма” и антикапитализма “рабочих партий”. И.Валлерстайн “с подачи” Н.Элиаса верно называет эту разновидность “марксизмом партий”, но ошибочно смешивает в одну кучу Каутского, Ленина и Сталина, социал-демократические и коммунистические политической партии, демонстрируя непонимание непартийной природы коммунистической политической партии, их властного содержания и принимая форму за содержание.

В ядре, в центре капиталистической системы, где капитал силен прежде всего как субстанция, его функциональное отрицание вообще имеет крайне мало шансов на успех (Франция – 1871 г., Республика Германия – 1918, 1923 гг.) и может существовать лишь до поры как элемент внутрикапиталистических “стадиальных отрицаний”. Иное дело – полупериферия и периферия, где сильны функциональные аспекты капитала, а субстанционально он слаб; где капитал выступает, прежде всего, как функция, нередко – в некапиталистической или раннекапиталистической форме – и где сама капиталистическая эксплуатация носит функциональный характер и развивается на основе не столько местных доиндустриальных производительных сил, сколько мирового рынка и индустриальных производительных сил центра. В результате чего, несмотря на слабость или даже отсутствие местной капиталистической субстанции, противоречие между субстанцией и функцией капитала носит острый характер, а функция значительно более сильна и автономна, чем в центре. В такой ситуации принципиально возможен полный отрыв функции от субстанции, приобретение ею самостоятельности и создание адекватной ей структуры, отрицающей капитализм. Поскольку отрицание носит функциональный характер, исходное социальное содержание агента отрицания значения не имеет.

4.1 Плакат

4.2 Пирамида капитализма

В результате марксизм как идеология находит адекватную себе социальную ситуацию на полупериферии мировой капиталистической системы, не зависит жестко и непосредственно от социальной природы персонификатора отрицания и от уровня развития производительных сил данного общества (вспомним Ленина, Мао, Кастро и т.п.). Генетически марксизм становится идеологией захвата власти (государства), а функционально (или негативно содержательно) – идеологией обеспечения индустриального развития на антикапиталистической основе в национально ограниченных рамках (отрыв функции от субстанции в мировом масштабе в условиях промышленного капитализма, – а именно его противоречия и выражает исходно марксизм как идеология, – невозможен). При этом идеология утрачивает свои идеологические характеристики и превращается в отрицающую идеологию как явление власть-знание, универсалистские претензии которого становятся фактором легитимности существования этой власти в национально-ограниченном пространстве. Это и есть марксизм-ленинизм, т.е. Идеология марксизма, превратившаяся во власть-знание, утратившая черты идеологии и борющаяся с немарксистскими идеологиями уже не только как с немарксистскими, но и как с идеологиями, точнее как с Идеологией.

“Марксизм-ленинизм” отрицает либерализм, консерватизм и “неленинские формы марксизма” не по отдельности, не как рядоположенные, а в целом, как целое, как Идеологию. Будучи коррелятом коммунистического строя, т.е. всевластия власти, “власти власти” (кратократии), снявшим в себе, выражаясь марксистским же языком, “противоречие между базисом и надстройкой” и оказавшимся по ту сторону их дихотомии, “марксизм-ленинизм” не может терпеть и отрицает любую идеологическую форму, поскольку она автоматически, самим фактом своего существования подрывает основы его бытия. В то же время внешне, по форме “марксизм-ленинизм” должен был оставаться и остаться идеологией – так же, как негосударственная, отрицающая государственность структура СССР должна была внешне, по форме выступать как государство со всеми внешними атрибутами. Таковы правила игры – Большой игры – мировой капиталистической системы: любая суверенная политическая структура, чтобы быть допущенной в игру, должна выступать элементом межгосударственной системы, т.е. Государством, по крайней мере, внешне. Аналогичным образом любая идейная система Современности – “доидеологическая”, “антиидеологическая” или “неидеологическая” – должна выступать как идеология.

4.3 Маркс СССР

Это касается не только “марксизма-ленинизма”, но, например, таких форм, как национализм или исламизм. Сам по себе национализм идеологией не является. Однако в идеологизированном поле Современности он автоматически превращается в идеологию. Точнее, приобретает ее внешние атрибуты и претендует на идеологический статус.

Если национализм исторически возник на Западе в современную эпоху, т.е. в том месте и в том времени, с которыми исторически тесно связана идеология, и которые суть социокультурное “магнитное поле”, породившее идеологию как явление, то исламизм к этому всему не имеет никакого отношения. Его религиозный, интегралистский и антизападный характер не содержит в себе ничего идеологического. Однако поскольку исламизм возник как реакция на идеологическое и социокультурное давление Запада, капитализма, поскольку он выступает как идейно-политическое средство борьбы в современной мировой капиталистической системе, функционально, негативно и формально он приобретает идеологические черты. Западной универсалистской идеологии – будь то либерализм или марксизм, исламизм противостоит как идеология. Правда, по мере ухода Современности в прошлое и в связи если не с упадком, то с ослаблением универсалистских идеологий либерализма и марксизма антизападные идейные течения, по-видимому, все меньше будут примерять идеологические одежды и станут выступать в адекватной им этноцивилизационной или религиозной форме – этот процесс уже вполне различим. Иранская революция 1979 г. – тому пример и иллюстация.

В идеологизированном мире Современности идеологическую форму приобретали даже такие идейно-политические явления, структуры и институты, которые содержательно возникали как отрицание идеологии, как антиидеология. И это несовпадение было внутренним системообразующим противоречием указанных явлений, структур и институтов. Нетрудно заметить, что несовпадение и противоречие, о которых идет речь, повторно-зеркально воспроизводят внутри форм, возникших на основе несовпадения субстанции и функции капитала, на основе противоречия между субстанцией и функцией, эти самые несовпадение и противоречие, интериоризируют их, превращая во внутреннее противоречие негативно-функциональных форм. Но противоречие это уже выступает как таковое между содержанием (антикапиталистическим) и формой (капиталистической, буржуазной), которую они вынуждены принимать в соответствии с логикой функционирования мирового капиталистического целого, в которое они вписаны, хотя и со знаком “минус”. Это относится и к “марксизму-ленинизму”.

Именно в форме “марксизма-ленинизма”, трансформирующегося затем в “маоизм”, “чучхе” и т.п., марксизм успешно распространялся на полупериферии и периферии. Особенно в тех странах Азии, где идейные (“религиозно-этические”) системы фиксировали жесткое закрепление групповых социальных ролей и полномасштабную регуляцию их властью, т.е. были “власть-знанием” генетически, на “докапиталистической” основе, а не как отрицание капитализма и его идеологий. “Недоидеология”, если можно так выразиться, и “постидеология”, “гиперидеология” совпали по негативу – как “азиатские способы производства” и “реальный коммунизм”. Но это – далеко не единственная причина успеха “марксизма” (“марксизма-ленинизма”) в неевропейском мире.

Дело еще и в следующем. Будучи такой критической социальной теорией и идеологией, которая возникла на пересечении нескольких линий социального, экономического и идейно-политического развития и отразила взаимодействие (позитивное и негативное) между различными типами исторических систем (и между системами одного типа) – Европейской цивилизацией, буржуазным обществом и мировой капиталистической системой, марксизм объективно мог быть использован как средство идеологического отрицания и в его рамках – социального теоретического анализа любой из этих систем. Будучи антикапиталистическим, он мог стать основой и орудием критики европейского капитализма (капитализма “ядра”) и “изнутри”, и “извне”, с позиций мировой системы – как в целом, так и с “точки зрения” ее периферийных и полупериферийных элементов (докапиталистических и некапиталистических). В то же время без серьезного нарушения его внутренней логики марксизм может быть использован как средство критики мировой системы и капитализма с позиций как европейской цивилизации, так и неевропейских цивилизаций. Наконец, он мог быть использован для критики европейской цивилизации с позиций капиталистической системы в целом.

Иными словами, благодаря функциональному антикапитализму марксизм приобрел черты содержательного антизападничества (“антиимпериализма”), реализуемого посредством западной же по происхождению системы идей. Перефразируя К.Леонтьева, который охарактеризовал чехов как оружие, которое славяне отбили у немцев и против них же направили, можно сказать, что марксизм – это оружие, которое Не-Запад (прежде всего Россия, а затем Восток) отбил у Запада и против него же направил; это оружие, которое не-капитализм отбил у капитализма и против него же направил: “Ступай, отравленная сталь, по назначенью”. Но дело в том, что в ходе “отбития” и изменения направления удара серьезнейшие качественные перемены происходят с марксизмом и как с марксизмом, и как с идеологией. Во-первых, он перестает быть марксизмом, т.е. специфической, одной из трех идеологий Большого Идеологического Треугольника Современности, перестает быть чисто западной идейно-политической формой. Во-вторых, он, как уже говорилось, вообще перестает быть идеологией по содержанию, а в значительной степени и по функции; только форма осталась, да и то не во всем.

В то же время необходимо отметить, что такие трансформации оказались (были) возможны только с марксизмом, у марксизма. Создается впечатление, что только в ходе этих трансформаций, посредством их и на их основе и смогло реализоваться на практике полное тотальное отрицание капитализма, характерное для марксизма, смогло реализоваться заложенное в нем, его “генетическая” программа. Только так могла реализоваться на практике идеология марксизма, т.е. путем самоотрицания. Похоже, было нечто в марксизме, что для полной реализации его на практике в качестве марксизма требовало преодоления его идеологичности, что бы по этому поводу ни думал сам Маркс. По-видимому, в самом марксизме неидеологическое было очень важным, но непроявленным компонентом, представляло собой hidden transcript. Некоторые исследователи именно в этом видят идеологичность марксизма и ленинизма и противопоставляют его идеологию, в строгом смысле слова, либерализму и консерватизму. На мой взгляд, дело обстоит с точностью до наоборот. Именно либерализм и консерватизм были идеологиями, по крайней мере, с точки зрения их реализации на практике.

Либерализм и консерватизм реализовывали себя на практике, не переставая быть идеологиями, не исчезая как специфические качественные определенности. Это говорит не только об их специфике, но и о специфике самого марксизма и его места в Западной Системе или, более узко, в “цивилизации XIX в.”, и о специфике его роли в мировой капиталистической системе. Точнее говорить о спецификах. Одна из них заключается в том, что марксизм возник позже двух других идеологий. Ненамного позже, но в условиях бурного и динамичного XIX в. это “ненамного” – два десятка лет – дорогого стоит. Консерватизм и либерализм возникли “вглуби” революционной эпохи 1789-1848 гг., на них (даже на либерализме) лежит еще сильный отпечаток локального европеизма, они еще не так близки к краю, за которым начинается превращение, исторически почти моментальное, “локальной Европы” в “мировой Запад”, они сравнительно далеки от “точки бифуркации”, пройдя которую “европейский локус” превратился в центр “мирового глобуса”. Марксизм же находится не просто близко к этой точке, а по сути в ней. Или почти в ней. В этом (но только в этом!) смысле марксизм – это самая современная и мировая из современных идеологий, во многом – самая квинтэссенциальная, не говоря уже о том, что самая революционная идеология. Обладание таким количеством качеств сделало марксизм исключительно плотным, насыщенным, внутренне противоречивым – вплоть до возможности самоотрицания (в качестве идеологии) и придало ему исключительно динамичный характер, причем не только как идеологии, но и в еще большей степени как социальной теории и научной программе. Но прежде чем перейти к ним – последнее замечание, точнее, предположение о марксизме как идеологии.

По-видимому, именно “мировые” и “переломные” качества, помимо прочего, способствовали усилению неидеологического (гиперидеологического – марксизм исторически оказался не просто идеологией, но преодолением идеологии и идеологичности) компонента и потенциала в марксизме. Это лишний раз свидетельствует о том, что идеология – явление европейское; это такая же “европейская роскошь”, как политика. Можно сказать и так: буржуазная роскошь. И чем больше буржуазное европейское общество становилось капиталистической мировой системой, точнее – ядром этой системы, тем большее напряжение испытывала идеология, связанная с европейскими буржуазными ценностями. Принципиальных ответов на рост напряжения могло быть два.

Первый – самоконсервация на уровне и в качестве идеологии, что и продемонстрировали либерализм и консерватизм, оказавшиеся с этой точки зрения в “одной лиге”.

Второй – преодоление идеологии, трансидеологичнось, гиперидеологичность, “идеологический сюрреализм”. Это путь марксизма, превращающегося в “марксизм-ленинизм”, коммунизм. Но был еще и промежуточный вариант – социализм. Это та “часть” марксизма, которая, опершись на определенные структуры субстанции в ядре капиталистической системы и “зацепившись” за идеологию (главным образом – за либерализм), сохранила себя в качестве идеологии и начала свое историческое “болтание в проруби”. Но к марксизму это уже имеет лишь косвенное отношение.

Понятие марксистской социологии

В настоящее время социология марксизма подвергается основательной и порой справедливой критике. Но как бы к ней ни относиться, она является одним из течений современной социологической мысли и имеет своих сторонников во многих странах мира.

Социология марксизма - это теория социального развития общества, созданная К. Марксом и Ф. Энгельсом в середине - второй половине XIX века. Ее место и роль в истории социологической мысли определяются тем, что функционирование общества, сознание и поведение живущих в нем людей анализируются, прежде всего, через призму материальных условий их жизни, через противоречия и конфликты в реально существующем способе производства.

Это, прежде всего материалистическое понимание истории, выработанное на основе исследования реального содержания исторического процесса, его объективных закономерностей.

Следует, прежде всего, отметить две принципиальные концепции.

1. Идеи рассматриваются в контексте социокультурных ценностей того времени и пространства, где и когда они жили. Поэтому неправомерно отождествлять их воззрения с ленинизмом, сталинизмом, троцкизмом, маоизмом и т.д., где используются авторитет и отдельно взя-тые идеи марксизма как средство привести в жизнь полити-ческие идеи самого разного толка. Словом, есть социология марксизма и множество постмарксистских течений, школ, которые называются марксистскими.

2. Маркс и Энгельс одними из первых стали использовать эмпирические социологические исследования в своих теоретических работах -- “Анкета для рабочих”, “Положение рабочего класса в Англии” и др.

На становление социологии марксизма в той или иной степени оказали влияние диалектика Гегеля, а также политико-экономические и социологические воззрения таких мыслителей предшествующего периода, как А. Смит, Д. Рикардо, К.А. Сен-Симон и др. Созданное диалектико-материалистическое понимание истории дает свое объяснение материалистических основ жизни общества, характера взаимодействия его основных сторон, объективной направленности его развития и роли сознательной деятельности людей в историческом процессе.

Марксистская социология остается одной из наиболее влиятельных в настоящее время. Она противостоит многим классическим и современным социологическим теориям. Исторический материализм привел к появлению множества различных объяснительных версий исторического процесса, к формированию значительной совокупности достаточно плодотворных исследовательских программ. Многие из них демонстрируют всевозрастающие возможности в понимании социальных феноменов. В своей претензии описывать социальную жизнь как тотальность марксизма, видимо, не имеет себе равных и в конце XX столетия.

Вникая в ближайшие причины, положившие начало разработке социологии в так называемом материалистическом направлении, мы можем разделить их на две категории:

1) причины общего и необходимого характера и

2) причины частичные, более случайные.

К разряду первых следует отнести следующие три благоприятные условия:

1. Высокая степень развития, достигнутая экономическими отношениями за последнее столетие, и значение, которое они приобрели во всех областях общественной жизни. Расцвет этот совпал с заметным упадком таких господствующих прежде факторов эволюции, как религия и метафизическое учение, а также с крайней специализацией научных исследований. Не будучи объединены соответствующей философией, отдельные науки не могли открыто притязать на роль верховных руководительниц общественного прогресса; они влияли и действовали только, так сказать, за кулисами истории.

2. Глубокие, хотя на первый, поверхностный взгляд и незаметные перемены, происшедшие в основных нравственных началах, в этических обобщениях, от новых, установившихся между людьми отношений, смутно выразившихся, например, в известной трехчленной формуле французской революции: свобода, равенство, братство. Этический процесс резко сказался в падении прежних, христианских, аскетических идеалов бедности, воздержания, лишений всякого рода и в замене их противоположными идеалами материалистического довольства, земного блаженства и счастья.

3. Быстрые успехи как наук о явлениях мира неорганического и органического, наиболее тесно связанных с экономической деятельностью человека, так и техники, основанной на этих отраслях знаний. Ускоренный и могучий рост этот выгодно контрастировал в течение всего XIX столетия с отсталостью наук о явлениях сверхорганического мира - самой социологии и производной от нее психологии. Такое положение вещей, в силу общего закона соотношения между развитием специальных наук и эволюцией философии, не могло не отразиться и на господствующих мировоззрениях.

Действительно, свое внутреннее обоснование современная философия, как в позитивизме, так в эволюционизме и неокритицизме и даже в учениях левого крыла гегельянства (не забудем, что из него вышли Герцен, Бакунин, Прудон и др.) получила от ряда более совершенных, так называемых естественных наук. В новейших философских системах, имевших влияние на массу умов, ясно чувствуется материалистическая или сенсуалистическая односторонность (соответствующая могуществу наук физико-химических и биологических). Идеализм, в строгом смысле слова, пользовался успехом лишь в небольших кружках; и успех его был преходящий, непрочный. Вообще, за исключением первой трети столетия, да и то только в Германии, идеализм в XIX веке был не глубок; он легко вырождался в спиритуализм, в мистицизм и играл роль, хотя бы, например, в Российской Федерации, временной реакции против крайних увлечений противоположными взглядами.

Если же принять во внимание, что на общий характер практической деятельности человека непосредственно влияет не специальное знание, а выразительница его, философия, то нельзя удивляться тому, что деятельность эта расположила умы к восприятию и усвоению социологических теорий преимущественно материалистического и сенсуалистического характера. Теми же влияниями объясняются и первоначальное смешение социологии с политической экономией (которая, кстати сказать, дала марксизму, чуть ли не две трети его содержания), и относительный успех биологической, антропогеографической и, в особенности, этнологической школ в социологии. Учение Маркса явилось логическим заключением всего предыдущего развития, выводом из совокупности распространенных в его время научных истин и заблуждений. Таким образом, вопрос о внутренней ценности экономического материализма неизбежно превращается в вопрос о ценности его теоретических, философских и социологических предпосылок.

Частные и уже более случайные причины, обусловившие сильный и быстрый рост экономического материализма, весьма многочисленны.

В своих ранних работах Маркс проявлял интерес к понятию отчуждения; эта тема в том или ином контексте проходит и через многие его последующие работы. Маркс широко известен своими взглядами на связь между экономической жизнью и другими социальными институтами. В основе его интересов лежал, прежде всего, анализ жизнедеятельности обществ, организованных в социальные классы. Теория социального изменения находит у Маркса выражение в теории гражданской войны, которая выступает, по его утверждению, "двигателем истории"; эта идея настолько глубоко пронизывает творчество Маркса, что марксистскую теорию в западной социологии именуют иногда просто "теорией конфликта".

Диалектический материализм и социология

Принципиальный вопрос, имеющий для социологии первостепенное значение, -- это вопрос о взаимодействии материальных и духовных ценностей в жизни общества.

Маркс выдвинул и обосновал ту независимую переменную, которая, по его мнению, играет решающую роль, -- способ материального производства. При этом он отстаивал положение о первичности бытия по отношению к общественному сознанию не в смысле появления во времени сначала первого, а затем второго, а в пла-не признания решающей роли первого в процессе взаимодействия. Отправным пунктом анализа всех обществ для Маркса являлось выяснение состояния производительных сил, научного и технического знания, материальных отно-шений между людьми. Идеи же, субъективные чаяния людей отражение, прежде всего этих отношений и поэтому не могут выступать в качестве главного, решающего фактора общественных перемен. “Способ производства материальной жизни, обусловливает социальный, политический и духовный процессы жизни вообще. Не сознание людей определяет их бытие, а, наоборот, их общественное бытие определяет их сознание”

Пожалуй, никакое другое положение, как это (и в прошлом, и ныне), не подвергается самой интенсивной критике, что Маркс исходит из экономического детерминизма, т.е. объясняет возникновение определенных социальных структур и отношений, политических и культурных институтов всецело из тенденции экономического развития, хотя в жизни сплошь и рядом можно наблюдать обратные связи, ибо отмеченные явления сами воздействуют на экономику, на характер реального производства.

Можно соглашаться или нет с оппонентами Маркса, однако очевидно, что резкое акцентирование роли способа производства материальной жизни вольно или невольно умаляет значимость культурных, духовных, религиозных ценностей в развитии общества. Следует заметить, что многие советские и другие последователи марксизма столь абсолютизировали эту марксову мысль, что вовсе игнорировали важную роль культурных ценностей. Вместе с тем в высказываниях самого Маркса, никак не просматривается стремление свести действие всех факторов общественной жизни лишь к одному -- экономическому, не отрицается их взаимодействие. Более того, при жизни сам Маркс всячески открещивался от экономического детерминизма, заявляя, что нельзя трактовать экономическую необходимость так, будто лишь она является активным фактором, а все остальное -- лишь пассивное следствие.

Маркс был первым социологом, который рассматривал общество как объективную саморазвивающуюся реальность. Источником этого саморазвития являются противоречия и конфликты, прежде всего в материальной жизни. “На известной ступени своего развития, -- пишет он, -- материальные производительные силы общества приходят в противоречия с существующими производственными отношениями, или - что является только юридическим выражением последних - с отношениями собственности, внутри которых они до сих пор развивались. Из форм развития производительных сил эти отношения превращаются в их оковы. Тогда наступает эпоха социальной революции... Сознание надо объяснять из противоречий материальной жизни, из существующего конфликта между общественными производительными силами и производственными отношениями.

Следует обратить внимание на три принципиальных. Движущей силой развития общества выступает противоречие между производительными силами и производственными отношениями. Социальная революция -- есть не политическая случайность, а закономерное проявление исторической необходимости. Сознание людей отражает реальные жизненные противоречия. Иными словами, независимо от субъективных желаний отдельных людей, правящих верхов массы думают и действуют в зависимости от характера противоречий, прежде всего в материальной жизни. Изменяются противоречия и конфликты -- соответственно изменяются формы мышления людей, происходит переоценка ценностей. Если постоянно не учитываются материальные интересы масс, если противоречия нарастают и углубляются, то возникает революционное сознание, приводящее массы в движение, и через социальную революцию происходит радикальное изменение, качественное обновление общественных отношений.

Такой взгляд на общество вошел в историю общественной мысли как диалектический материализм. Он был применен Марксом к конкретному анализу капитализма его времени. “Буржуазные производственные отношения, -- отмечал он, -- являются последней антагонистической формой общественного процесса производства, антагонистической не в смысле индивидуального антагонизма, а в смысле антагонизма, вырастающего из общественных условий жизни индивидуумов; но развивающиеся в недрах буржуазного общества производительные силы создают вместе с тем материальные условия для разрешения этого антагонизма. Поэтому буржуазной общественной формацией завершается предыстория человеческого общества”.

Итак, по Марксу, на определенном уровне развития производительных сил буржуазные отношения становятся препятствием на пути прогресса, которое устраняется в результате социальной революции. Вместе с тем, в последние годы жизни Маркс искал и альтернативные варианты, имеющие прямое отношение к социологическому анализу возникающих новых реалий капиталистического строя. Так в третьем томе “Капитала” он отмечал серьезные трансформации в самом способе производства капиталистического общества. Приведем некоторые, на наш взгляд, наиболее значимые выдержки, которые так и не были подвергнуты серьезному научному анализу в догматических версиях марксизма.

“Образование акционерных обществ. Благодаря этому:

1. Колоссальное расширение масштабов производства и возникновение предприятий, которые были невозможны для отдельного капиталиста. Вместе с тем такие предприятия, которые раньше были правительственными, становятся общественными.

2. Капитал, который сам по себе покоится на общественном способе производства и предполагает концентрацию средств производства и рабочей силы, получает здесь непосредственную форму общественного капитала (капитала непосредственно ассоциированных индивидуумов) в противоположность частному капиталу, а его предприятия выступают как общественные предприятия в противоположность частным предприятиям. Это -- упразднение капитала как частной собственности в рамках самого капиталистического способа производства.

3. Превращение действительно функционирующего капиталиста в простого управляющего, распоряжающегося чужими капиталами...” Осипов Г. В., Тульчинский М. Р., Кабыща А. В. и др. «Социология», учебник для высших учебных заведений - М.: Наука, 2002 - 105 с.

Проблемы эти Маркс успел лишь наметить. Но даже одно их упоминание свидетельствует, что социолог осознал возникновение качественно нового общества, к которому нельзя некритически применять характеристики традиционного капитализма. Отнюдь не случайно уже после смерти Маркса Энгельс с особой силой подчеркивал, что в социологии марксизма ценны не те или иные отдельно взятые положения, а диалектико-материалистический - подход к анализу общества.

Таким образом, Маркс устанавливает довольно однозначную и убедительно трактуемую связь между экономической жизнью общества и всеми другими социальными институтами. Со времен Маркса в социологии само понятие "материализм" имеет специфический смысл отношения к тем теориям, в которых базовой причиной всех социальных явлений выступают экономические отношения.

Социология классов и гражданской войны

Первыми попытались объяснить природу социальной стратификации Карл Маркс и Макс Вебер. Социологическая теория марксизма включает в себя системный анализ классов, социальных отношения и гражданской войны. По Марксу, принадлежность человека к классу, его социальные интересы обусловлены, прежде всего, экономическими отношениями.

Маркс считал, что в капиталистических обществах причиной социального расслоения является разделение на тех, кто владеет и управляет важнейшими средствами производства, - класс капиталистов-угнетателей, или буржуазия, и тех, кто может продавать только свой труд, - угнетенный рабочий класс, или пролетариат. По мнению Маркса, эти две группы и их несовпадающие интересы служат основой расслоения. Во всех известных ему обществах характер этих отношений был таков, что социальное положение подавляющего большинства индивидов довольно жестко регламентировалось от момента их рождения и до самой смерти. Такое положение вещей в принципе не исключало определенную социальную мобильность. Но она ограничивалась лишь отдельными индивидами, что не оказывало существенного влияния на социальную жизнь в целом. Классовое деление приводило к тому, что одни группы людей благодаря своему социальному положению имели материальные, политические и иные привилегии, другие, напротив, лишались необходимого для существования и выживания. В социальной поляризации Маркс видел источник антагонизма классов, глубинную причину гражданской войны. Таким образом, по Марксу, люди являются товаром общества и, прежде всего объективного положения в процессе производства. Но, будучи вовлеченными в гражданскую войну, они становятся сами творцами общества. Таков общий взгляд на классы и гражданскую войну, который, однако, для Маркса никогда не был догмой и существенно корректировался сообразно изменению социальных реалий.

В работах начального периода Маркс акцентирует жесткую социальную дифференциацию, характер которой приводил к рельефно выраженному делению всех людей на две группы -- угнетателей и угнетаемых, а гражданская война трактуется им не иначе как сердцевина исторического процесса. С этих позиций социолог характеризует современное ему капиталистическое общество как общество антагонистическое - буржуазия и пролетариат являются основными силами, которые вступают в непримиримую борьбу друг с другом. Кроме указанных классов, в капиталистическом обществе есть еще много промежуточных групп - ремесленники, торговцы, крестьяне и другие.

В последующих работах - “гражданская война во Франции” “Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта” - Маркс более обстоятельно анализирует социальную структуру капиталистического общества, выделяя промышленную, финансовую, торговую, мелкую буржуазию, крестьянство, пролетариат и люмпен-пролетариат. При этом он вводит уточняющие критерии класса, отмечая не только отношение к средствам производства, но и общность деятельности, способов мышления и образа жизни. Особенно важно для вычленения класса, по мнению Маркса, -- осознание принадлежности к социальному единству, ощущение отличных интересов от интересов других групп, наличие воли к совместным действиям. Он подчеркивал, что различие классовых интересов проистекает не из субъективного мышления индивидов, а из их объективного положения в обществе и, прежде всего в процессе производства. Люди могут не осознавать своих классовых интересов и, тем не менее, руководствоваться ими в своих действиях.

Социология революции

Маркс допускал разные формы гражданской войны. Он не отрицал значимость мирных форм борьбы в рамках профсоюзного движения, но считал, что реформистская борьба, по крайней мере, в ранний период развития капитализма, не разрешит проблему антагонизма, не приведет к преодолению отчуждения трудящихся от средств производства. Кардинальное решение проблемы он усматривал в социальной революции.

Взгляды Маркса на эту проблему, особенно их эволюция до сих пор глубоко не проанализированы и не изучены. Широко известны его слова “революции -- локомотивы истории” Уин Ф. «Карл Маркс.» - М.: АСТ (Историческая библиотека)., 2003 - 322 с. и в то же время не востребованы его мысли о том, что революционную борьбу трудно регулировать, что ее конечные результаты зачастую оказываются мало похожими на декларировавшиеся революционерами цели. А Энгельс прямо указывал, что “во всякой революции неизбежно делается множество глупостей”.

[Михаил Ломоносов]

Главным вопросом революции Маркс считал вопрос о власти. Это очень многогранная проблема, которая отнюдь не сводилась социологом к идее диктатуры пролетариата, как это представлялось в “советском” марксизме. Прежде всего, следует коснуться того, какие элементы политической реальности марксистская социология относит к власти. В ранних работах Маркс и Энгельс -жизнедеятельность гражданского общества характеризовали как “истинный очаг и арену всей истории”. А в более зрелых работах, подчеркивая единство гражданского общества и государства, они прямо указывали, что первое выступает как содержание, а второе -- как форма: “По крайней мере, в новейшей истории, государство, политический строй, является подчиненным, а гражданское общество, царство экономических отношений, -- решающим элементом. По старому взгляду на государство... оно считалось, наоборот, определяющим, а гражданское общество -- определяемым элементом”

При этом Маркс и Энгельс отмечали, что собственно государственная власть, ее монополия никогда не обеспечит свободу; напротив, подлинная свобода возможна лишь там, где есть эмансипированное гражданское общество, способное диктовать свою волю государству. “Свобода состоит в том, -- говорилось в “Критике Готской программы”, -- чтобы превратить государство из органа, стоящего над обществом, в орган, этому обществу всецело подчиненный”. И еще: “Все потребности гражданского общества -- независимо от того, какой класс в данное время господствует, -- неизбежно проходили через волю государства, чтобы в форме законов получить всеобщее значение... Государст-венная воля, в общем и целом, определяется изменяющи-мися потребностями гражданского общества” Каутский К. «К критике теории и практики марксизма»

Весьма противоречивы и односторонни интерпретации идей Маркса о “сломе” буржуазного государства в процессе революции. В работах начала 50-х гг. Маркс безоговорочно отстаивал идею “слома” и, в частности, писал: “Все перевороты усовершенствовали эту маину вместо того, чтобы сломать ее”. Однако позднее Маркс и Энгельс отметили весь значимый для характеристики власти “поворотный пункт”, с которого возникает и получает развитие тенденция отделения государства от экономически господствующего класса: буржуазия “теряет способность к исключительному политическому владычеству; она ищет себе союзников, с которыми, смотря по обстоятельствам, она или делит свое господство, или уступает его целиком”. Такое государство уже надо не “ломать”, а “переделывать”: “Речь идет просто об указании на то, что победивший пролетариат должен заново переделать бюрократический, административно - централизованный аппарат, прежде чем сможет использовать его для своих целей”

Важное место в марксистской социологии революции занимает идея об “отмирании” государства, которая постоянно корректировалась и шлифовалась. По Марксу, необходимым этапом на пути к безгосударственному самоуправлению является установление политической власти рабочего класса в виде диктатуры пролетариата. Однако на основе анализа конкретного революционного опыта Парижской Коммуны Маркс осознал многие отрицательные стороны весьма короткой практики диктатуры пролетариата, существенно пересмотрев ряд своих прежних соображений. Так, в работе “классовая борьба во Франции” он сделал выводы о том, что насилие каких бы то ни было социальных групп над другими, в конечном счете, оборачивается несвободой для всех; что рабочему классу впредь необходимо вести борьбу “наиболее рациональным и гуманным путем”. При этом для Маркса было важно то, что государственная власть имеет сложную, по край-ней мере, двойственную природу: это не только инструмент, с помощью которого экономически господствующий класс становится также и политически господствующим классом, но и механизм для выполнения общих управленческих задач, вытекающих из природы всякого общества.

Таким образом, если посмотреть на марксову социологию революции из разных временных координат, то в ней можно найти и противоречия, и двусмысленности, и просто ошибки. Часть из них, сообразуясь с меняющейся жизненной практикой, исправил сам Маркс; что-то скорректировал после его смерти Энгельс, а что-то просто не выдержало испытание временем -- абсолютизация социально-классовых антагонизмов своего времени, умаление роли формального демократизма, трактовка народовластия как исторически преходящего явления и др.

Философия марксизма

Общее понятие марксистской философии

Марксистская философия была создана совместно двумя немецкими учеными Карлом Марксом и Фридрихом Энгельсом во второй половине XIX в. и является составной частью более широкого учения – марксизма, который наряду с философией включает в себя экономику (политэкономию) и социально-политическую проблематику (научный коммунизм).

Философия марксизма дала ответы на многие жгучие вопросы своего времени. Она получила широкое распространение (вышла за рамки Германии, стала интернациональной) в мире и завоевала большую популярность в конце XIX – первой половине ХХ вв.

В ряде стран (СССР, социалистические страны Восточной Европы, Азии и Африки) марксистская философия была возведена в ранг официальной государственной идеологии и была превращена в догму.

Актуальной задачей для сегодняшнего марксизма является освобождение от догм и приспособление к современной эпохе, учет результатов научно-технической революции и реальности постиндустриального общества.

Предпосылки возникновения марксизма и марксистской философии

Возникновению марксизма и марксистской философии способствовали:

предшествующая материалистическая философия (Демокрита, Эпикура, английских материалистов XVII в. – Бэкона, Гоббса и Локка, французских просветителей XVIII в., и особенно атеистическо-материалистическая философия Людвига Фейербаха середины XIXв.);

бурный рост открытий в науке и технике (открытие законов сохранения материи и энергии, эволюционная теория Ч. Дарвина, открытие клеточного строения живых организмов, изобретение проволочного телеграфа, паровоза, парохода, автомобиля, фотографии, многочисленные открытия в сфере производства, механизация труда);

крушение идеалов Великой французской революции (свобода, равенство, братство, идеи французского Просвещения), их невозможность воплощения в реальной жизни;

нарастание социально-классовых противоречий и конфликтов (революция 1848 – 1849 гг., реакция, войны, Парижская коммуна 1871 г.);

Кризис традиционных буржуазных ценностей (превращение буржуазии из революционной в консервативную силу, кризис буржуазного брака и нравственности).

Источники марксистской философии

5.1 Книга

Главными произведениями учредителей марксизма являются:

«Тезисы о Фейербахе» К. Маркса;

«капитал» К. Маркса;

5.2 Капитал

«Экономическо-философские рукописи 1844 г.» К. Маркса;

«Манифест Коммунистической политической партии» К. Маркса и Ф. Энгельса;

«Святое семейство» и «Немецкая идеология» К. Маркса и Ф. Энгельса;

«Диалектика природы» Ф. Энгельса;

«Анти-Дюринг» Ф. Энгельса;

«Роль труда в процессе превращения обезьяны в человека» Ф. Энгельса;

«Происхождение семьи, частной собственности и государства» Ф. Энгельса.

Диалектический и исторический материализм – основные направления марксистской философии.

Марксистская философия материалистична по своему характеру и состоит из двух больших разделов – диалектического материализма и исторического материализма (нередко исторический материализм рассматривается как часть диалектического).

Материалистическое понимание истории. Общественно-экономические формации.

Философским новаторством К. Маркса и Ф. Энгельса стало материалистическое понимание истории (исторической материализм). Суть исторического материализма в следующем:

на каждом этапе общественного развития люди для обеспечения своей жизнедеятельности вступают в особые, объективные, не зависящие от их воли производственные отношения (продажа собственного труда, материальное производство, распределение);

производственные отношения, уровень производительных сил образуют экономическую систему, которая является базисом для институтов государства и общества, общественных отношений;

указанные государственные и общественные институты, общественные отношения выступают в качестве надстройки по отношению к экономическому базису;

базис и надстройка взаимно влияют друг на друга;

в зависимости от уровня развития производительных сил и производственных отношений, определенного типа базиса и надстройки выделяются общественно-экономические формации – первобытнообщинный строй (низкий уровень производственных сил и производственных отношений, зачатки общества); рабовладельческое общество (экономика основана на рабстве); азиатский способ производства – особая общественно-экономическая формация, экономика которой основана на массовом, коллективном, жестко управляемом государством труде свободных людей – земледельцев в долинах крупных рек (Древний Египет, Месопотамия, Китай); феодализм (экономика основана на крупной земельной собственности и труде зависимых крестьян); капитализм (промышленное производство, основанное на труде свободных, но не являющихся собственниками средств производства наемных рабочих); социалистическое (коммунистическое) общество – общество будущего, основанное на свободном труде равных людей при государственной (общественной) собственности на средства производства;

рост уровня производственных сил приводит к изменению производственных отношений и смене общественно-экономических формаций и общественно-политического строя;

уровень экономики, материальное производство, производственные отношения определяют судьбу государства и общества, ход истории.

Экономическое направление марксистской философии.

Также Марксом и Энгельсом выделяются и разрабатываются следующие понятия:

средства производства;

отчуждение;

прибавочная стоимость;

эксплуатация человека человеком.

Средства производства – уникальный продукт, функция труда высшего уровня, позволяющие производить новый продукт. Для производства нового продукта помимо средств производства необходима сила, обслуживающая их, - так называемая «рабочая сила».

В ходе эволюции капитализма происходит процесс отчуждения основной работающей массы от средств производства и, следовательно, от результатов труда. Основной продукт – средства производства – сосредоточиваются в руках немногих собственников, а основная масса трудящихся, не имеющая средств производства и самостоятельных источников заработка, в целях обеспечения своих насущных потребностей вынуждена обращаться к собственникам средств производства в качестве наемной рабочей силы за заработную плату.

Стоимость производственного наемной рабочей силой товара выше стоимости их труда (в виде зарплаты), разница между ними, по Марксу, является прибавочной стоимостью, часть которой идет в карман капиталисту, а часть вкладывается в новые средства производства для получения в будущем еще большей прибавочной стоимости.

Выход из данного положения основоположники марксистской философии видели в установлении новых, социалистических (коммунистических) общественно-экономических отношений, при которых:

будет ликвидирована частная собственность на средства производства;

будет ликвидирована эксплуатация человека человеком и присвоение результатов чужого труда (прибавочного товара) узкой группой лиц;

частная собственность на средства производства будет замена общественной (государственной);

производственный товар, результаты труда будут делиться между всеми членами общества благодаря справедливому распределению.

Диалектический материализм

В основу диалектического материализма Маркса и Энгельса была положена диалектика Гегеля, но на совершенно иных, материалистических (а не идеалистических) принципах. По выражению Энгельса, диалектика Гегеля была поставлена марксистами с «головы на ноги». Можно выделить следующие основные положения диалектического материализма:

основной вопрос философии решается в пользу бытия (бытие определяет сознание);

сознание понимается не как самостоятельная сущность, а как свойство материи отражать саму себя;

материя находится в постоянном движении и развитии;

Бога нет, Он является идеальным образом, плодом человеческой фантазии для объяснения явлений, непонятных человечеству, и дает человечеству (особенно его невежественной части) утешение и надежду; Бог не оказывает никакого влияния на окружающую действительность;

материя вечна и бесконечна, периодически принимает новые формы своего существования;

важным фактором развития является практика – преобразование человеком окружающей действительности и приобретение человеком самого человека;

развитие происходит по законам диалектики – единства и борьбы противоположностей, перехода количества в качество, отрицания отрицания.

Философские школы марксизма

Учение К. Маркса и Ф. Энгельса, как система взглядов о революционной борьбе рабочего класса против капитализма в целях построения коммунизма, нашло в XX веке своих ревностных сторонников и продолжателей.

Исходя из формулировки Ф. Энгельса, гласящей, что миропонимание К. Маркса — это не доктрина, а метод, необходимо четко различать метод — учение самих основоположников марксизма — от его последующих интерпретаций и развития В. И. Лениным, а также маоистами, еврокоммунистами и последователями других течений общественной мысли.

Идеи К. Маркса как мыслителя принадлежат как XIX, так и XX веку, и в этом — истинная причина сегодняшних противоречий марксизма. Несомненно, определенная абсолютизация позитивистских подходов в социальном анализе, предвидение исчезновения средних классов, как впрочем и целый ряд других положений марксизма, ныне явно устарели. Однако взгляды К. Маркса на социальные законы как на законы-тенденции, на свободу как освобождение человека; на общественную науку как на критическую социальную теорию; на практику, а также на отчужденный труд и отчужденную политику сегодня даже более актуальны, чем при его жизни. Именно поэтому нельзя не согласиться с французским философом-марксистом Л. Альтюсером, который еще в 70-х гг. XX в. писал, что кризисная ситуация в любой теории — предвестник качественного скачка в ее развитии.

Ленинский этап философии марксизма. Марксизм в XX веке обычно называют ленинским этапом Данное обстоятельство подчеркивается названием "марксизм-ленинизм". Действительно, В. И. Ленин (1870—1924) постоянно говорил о своей верности марксистскому анализу исторического процесса Вместе с тем, он, как и все его последователи, неизменно подчеркивал необходимость творческой разработки теории К. Маркса в неразрывной связи с насущными практическими задачами, которые выдвигает история перед рабочим классом и коммунистической политической партией Рассматривая учение марксизма в качестве методологии познания и изменения социальной действительности, В И. Ленин и его соратники исходили из всех основных его принципов как единственно верной революционной теории трудящихся масс. Наиглавнейшим из этих принципов В И. Ленин рассматривал материалистический подход к действительности, который представляет собой: максимально полный охват событий, исключающий односторонность; изучение тех явлений и процессов, которые имеют особую важность для деятельности широких трудящихся масс: необходимость при изучении любых процессов вскрывать материальную основу — производственные, экономические отношения; уметь видеть за движением отдельных людей и небольших коллективов положение и интересы больших общественных групп — классов; понимать и оценивать развитие общества с их позиций.

В. И. Ленин считал необходимым последовательно придерживаться диалектико-материалистического подхода к явлениям жизни. Он полагал, что конкретный анализ конкретной ситуации — коренное условие научного анализа и практической деятельности. Как и основоположники марксизма, В. И. Ленин считал, что, анализируя любой социальный процесс, необходимо ознакомиться со всеми выводами, накопленными наукой, и с оценкой этого процесса представителями различных классов. Только определив социльную природу и классовое содержание процесса, только выявив его противоречия и основные политические тенденции можно успешно двигаться вперед.

Всемерная политизация учения К. Маркса и Ф. Энгельса, свойственная В. И. Ленину и его последователям, была характерна и для теоретиков Социнтерна, еврокоммунизма, революционной народоправства, маоизма и др. Эти направления не признавались как подлинно марксистские на том основании, что в большинстве своем они отрицали положение о диктатуре пролетариата, которое В. И. Ленин, и его последователи считали стержневым положением теории и практики марксизма.

В свою очередь, сами теоретики, "отлученные" ленинистами от марксизма, критиковали КПСС и мировое коммунистическое движение за приверженность догматическому марксизму и ленинским принципам.

Демократический социализм. Один из лидеров и теоретиков Социнтерна (Социалистического интернационала) — Майкл Харрингтон (1928—1989), отвергая "несоциалистический социализм", который сложился в СССР и других странах Восточной Европы, защищал основы демократического социализма, который принципиально сочетаем с властью народа и демократическим контролем во всех сферах жизни. М. Харрингтон видит корни такого социализма в работах Маркса. При этом он убежден, что большое количество вновь возникающих проблем нельзя было предвидеть ни Марксу, ни даже сотням самых смелых социальных мыслителей. Ратуя за "новое" прочтение Маркса, американский мыслитель считает, что лейтмотив марксова освобождения труда как обеспечения долга всеобщего освобождения, остался. Более того, такое освобождение, по мнению Харрингтона, представляется сегодня самым важным условием сохранения среды обитания человечества. Свобода для теоретиков Социнтерна — это принятие повышенной ответственности за судьбу мира.

Развитые Социнтерном идеи демократического социализма, или социализма с человеческим лицом, в последнее время все чаще берут за основу многие политической партии и движения, переосмысливая и адаптируя их к новым условиям. Представляет интерес, в частности, видение роли рынка как инструмента подлинной максимизации свободы выбора индивидов и сообществ в условиях социализма. Совмещение рынка с социализмом будет оправданным, считают теоретики демократического социализма, если рынок не будет рассматриваться как некий автоматический и безошибочный механизм выбора, исключающий допустимые средства его регуляции в интересах больших групп людей. Ратуя за демократический социализм, его теоретики уверены, что коллапс социалистической идеи в том виде, как это характерно для бывшего СССР и стран Восточной Европы, будет преодолен, ибо без социалистической перспективы в новом ее оформлении будущее человечества во многом проблематично.

Еврокоммунизм. Идеологи еврокоммунизма (А. Лебль,Фетчер и др.) в поисках новых форм марксизма пересмотрели тезис Маркса о всемирно-исторической роли пролетариата как могильщика капитализма. Обосновывая положение о депролетаризации современного населения, об утрате пролетариатом революционной роли, идеологи евророкоммунизма отводили главенствующую роль в общественном развитии интеллигенции.

Важным моментом идеологии еврокоммунизма следует считать и теорию плюрализма и полицентризма марксизма. Еврокоммунисты доказывали, что марксистское учение не должно иметь какого-либо единого центра, выступающего единственным пророком социализма. Они полагали, что марксизм должен самостоятельно разрабатываться там, где он применяется. Соответственно, есть смысл говорить о национальных моделях социализма и национальных вариантах марксистского учения. Так, ленинизм —русский вариант марксизма, но есть и французский, и африканский, и китайский и многие другие.

Национально-освободительные политической партии Африки и Азии тоже часто объявляли себя марксистскими. Одним из выдающихся представителей этого направления движения в Африке был Франц Фанон (1925—1962). Вместе с национализмом во взглядах Ф. Фанона имеет место отчетливо выраженное антиимпериалистическое содержание, где главным является борьба за освобождение от империалистического гнета, за утверждение человеческого достоинства, попираемого колониализмом. Ф. Фанон выступает сторонником ориентации на социализм, открывающей, как он полагал, широкие возможности для создания новой системы ценностей, в которой человек, свободный эксплуатации, от расовых предрассудков становится социально активным творцом истории.

К марксизму относили свое учение и маоисты. Вообще маоизм претендовал на роль единственно верного учения о национально-освободительном движении и построении социализма в промышленно отсталых странах. Маоизм постоянно подчеркивал, что учитывает национальние особенности общественного развития — китайскую специфику борьбы. Для маоизма особенно характерны идеи о централизации и авторитаризме управления, о приоритете политики над экономикой, абсолютизации роли армии в жизни общества, о делении всех стран на бедных и богатых и их современной борьбе.

Таким образом, в рамках марксистского направления общественной мысли возникло и развивалось несколько конкурирующих друг с другом за идейное влияние и лидерство течений. При всех идейно-политических разногласиях, они были в целом едины в своих представлениях о сущности и роли человека

Марксизм нередко упрекают в том, что он концентрирует внимание на рассмотрении развития больших социальных систем — классов, наций, государств, общества в целом, игнорируя значение их личностного компонента. Такие упреки не являются вполне справедливыми. Однако ни сами основоположники марксизма, ни В. И. Ленин, ни тем более теоретики демократического социализма ни в коей мере не преуменьшали реального значения человеческих личностей, поскольку за любым общественным отношением явственно выступают конкретные лица (индивиды и группы). Рассматривая человека деятельным, социально-активным существом, марксизм понимает под человеческим "Я" не что-то особое, изолированное страдательное и рефлектирующее, а только то, что находится в единстве с коллективным, общественным "Мы". В этой связи нельзя не видеть, что подчеркивание социального (коллективного) в марксистском определении человека, на практике приводило и приводит к тому, что целью развития чаще всего объявляется социум — коллектив, класс, иная общность общественной системы Человек же чаще всего становится средством, даже "игрушкой" созданной им социальной среды Такого рода концепция, прежде всего, на руку современной приоритетей цивилизации.

Проблема человека в марксизме-ленинизме решается только в связи с обществом и только на его основе. При этом общество здесь строго конкретная общественно-экономическая формация, закономерная смена которой в ходе естественноисторического процесса приводит к изменению и общества, и самого человека. Согласно марксистам, родовая сущность человека не заключена в нем как отдельном, обособленном существе, а является "совокупностью (ансамблем) общественных отношений", имеющей свое объективное содержание, несводимое к содержанию деятельности индивидов. Соответственно, каждый человек — не частичный носитель своей социальной сущности. Он воплощает в себе социальную сущность в целом. Согласно марксистской теории, общественные отношения, существуют как предметно-деятельные отношения. Только в деятельности и общении человека с другими людьми осуществляется объективирование его сил и способностей и присвоение или овладение силами и способностями других. С точки зрения марксистов, сущность человека определяется теми социальными условиями, в которых он находится. Человек таков, какова окружающая его общественная среда. понимаемая в широком плане как историческая эпоха, социальный строй, классовые и групповые интересы, и в узком плане — как индивидуальные условия и особенности его развития. Соответственно, социальная сущность человека не может быть постоянной. Изменение ее — это диалектический процесс человек не только товар обстоятельств и воспитания, он и сам изменяет общественную среду и себя. Другими словами, в какой мере человек изменяет природу и социальную среду, приспосабливая их я себя, в такой мере меняется и сам человек. Признание общественного характера (социальной сущности) человека в марксизме не исключает, как уже отмечалось, индивидуального (личностного) измерения им человеческого бытия. Правда в этом случае внимание не концентрируется на личности самой по себе Марксисты показывают неразрывную связь между сознанием общественного богатства и развитием богатой человеческой индивидуальности, про которую В. И. Ленин сказал, что это такая личность, которая должна "все уметь делать и всем интересоваться". Кроме того, марксизм подчеркивает, что все личности так или иначе, в той или иной степени субъекты деятельности — труда, познания, общения. Однако личность выступает субъектом деятельности не изолированно, сама по себе, а лишь как часть социального коллектива (нации, государства, политической партии, класса, производственной бригады). Поэтому ее индивидуальное развитие возможно только в коллективе и на его основе. Конкретная же роль личности всегда зависит от того, как она самa воспринимает и оценивает свое положение в коллективе, какие выводы и практические шаги она делает. По Ленину, человек, гражданин тот, кто умеет возвышаться до понимания общих интересов своего класса и отстаивать эти интересы весьма умно. Именно поэтому для него человек, сознающий своего рабства я прозябающий в молчаливой и бессознательной покорности, есть просто раб. Человек, сознающий свое рабство и примирившийся с ним, восторгающийся своей жизнью и своими добрым и хорошим господином, есть холоп, хам. Но человек, осознавший свое положение и борющийся против него, — это революционер.

Проблемы свободы. Важным вопросом, который ставится и решается марксистской теорией, является вопрос о свободе в деятельности людей, об условиях ее осуществления для каждого человека. Марксистские ученые связывают свободу личности с целеустремленной деятельностыо. При этом в своем понимании личной свободы они следуют марксову положению о том, что именно в деятельности человек осуществляет "свою сознательную цель, которая как закон определяет способ и характер его действий и которой он должен подчинять свою волю". Свобода личности определяется марксизмом как способность человека достичь, реализовать свои цели. Марксистские ученые показывает, что любой сознательный поступок человека осуществляется на основе овладения знаниями, умениями, навыками исполнения той или иной конкретной деятельности. только на основе этих его знаний и опыта формируются цели человека, которые выступают звеном, связывающие прошлое с настоящим и через него с будущим. Цели человека одновременно и обусловлены существующим положением вещей и представляют собой выход за его пределы, что создает для человека известное многообразие, набор возможностей. Выбор из этого многообразия и есть условие свободы человека, но, еще не сама его свобода.

С точки зрения марксизма, выбор еще не является показателем свободы человека, он сам должен быть свободным. И чем полнее и точнее оцениваются действительные возможности общественного развития, средства, предоставляемые обществом в распоряжение человека, тем свободнее он в своем выборе, тем больший простор открывается для выдвижения целей и нахождения необходимых средств, тем значительнее перспективы его стать свободным. Следовательно, свобода личности в марксизме неотделимо от свободы общества. Человек в той мере свободен, в какой свободно общество, в котором он живет.

Обосновывая положение о взаимосвязи свободы личности с объективными условиями жизни людей в обществе, марксизм считает, что подлинной основой всех свобод является "свобода жить", свобода от нужды, свобода от эксплуатации и от неуверенности в завтрашнем дне. Они характеризуют историю как процесс осуществления свободы, человечество становится все более свободным по отношению к природным и общественным закономерностям, познает их, используя эти знания для реализации своих целей, но в условиях могущества частной собственности и эксплуатации человека человеком — рост свободы для общества оборачивается утратой ее большинством людей. Причину этого марксизм видит в отчуждении людей.

Теория отчуждения. Понятие "отчуждение" миогозначно. В марксистской литературе это понятие употребляется. по меньшей мере, в трех основных значениях:

во-первых, под отчуждением чаще всего понимают любое опредмечивание человеческой деятельности, когда всякое проявление деятельности человека, любой результат труда принимает некую материальную форму и, следовательно, отделяется, отчуждается от него как творца;

во-вторых, под отчуждением понимают овеществление суъекта, ограничение его активно-творческого начала, порабощение человека продуктами его же собственной деятельности;

в-третьих, отчуждение обозначает психическое состояние человека, не чувствующего себя свободным в своих действиях, сознающего себя объектом манипуляции каких-либо внешних сил.

Все эти значения взаимосвязаны и в то же время существенно различаются, что позволяет применять их в довольно широком плане.

Так, например, многие сторонники идеи демократического социализма усматривают в отчуждении один из основных атрибутов человеческого предметного существования, истолковывают отчуждение как внеисторическую категорию, считая, что отчуждение неустранимо, и социум отнюдь не приводит к ликвидации отчуждения. В то же время, В. И. Ленин вслед за К. Марксом утверждает, что единственная причина, порождающая отчуждение, — частная собственность на средства производства. Первая форма отчуждения — это отчуждение продуктов труда, которые, будучи произведены человеком, ему уже не принадлежат. Вторая форма отчуждения — отчуждение трудовой деятельности. Это так называемое самоотчуждение. Поскольку продукты труда отчуждаются, они не принадлежат рабочему, то и труд человека обретает значение принудительного труда. Труд становится не удовлетворением потребности в труде, а только средством для удовлетворения других потребностей в сохранении физического существования (еда. питье, одежда, др.), т. е. функций, которые присущи и животным. Значит, вместе с отчуждением труда отчуждается и родовая жизнь человека. Третья формa отчуждения — следствие отчуждения товара труда и родовой сущности человека — отчуждение человека от человека. С точки зрения марксистов, в условиях капитализма не создается основ для коллективных форм жизни человека, поскольку капитализм порождает лишь суррогаты коллективности, "мнимую коллективность" Только упразднение частной собственности и замена ее общественной, устраняют основную причину отчуждения В результате возникает подлинная коллективность и человек впервые получает возможность для созидательной творческой деятельности, которая устанавливается при социализме

Социализм как снятие антагонизмов общества. С точки зрения марксистов, социализм в основном ликвидирует антагонизм между личностью и обществом, хотя единство общества и личности еще не является полным, а противоречия между личностью и обществом неантагонистический характер. Именно социализм, считают марксисты, закладывает основы для формирования подлинной коллективности. Однако только с полной победой коммунизма можно будет говорить о подлинной коллективности всех групп и организаций.

Согласно марксистской теории, с построением коммунизма складывается неразрывное единство общества и личности. Коммунизм уже не подавляет свободу, не нивелирует индивидуальное развитие своих членов. Единство общественных и личных интересов позволяет превратить объективные требования общественного движения во внутренние побуждения личности. Это значит, что человек самостоятельно ставит себе цели и начинает действовать свободно, становится непосредственным творцом общественной жизни. В результате — открывается простор для безграничной реализации всех способностей человека в его свободном развитии. Теоретики марксизма пытаются заверить, что только коммунизм может обеспечить проведение в жизнь принципа "все во имя человека, все для блага человека". То есть, впервые в истории общества человек вместо средства станет целью общественного развития.

Таким образом, можно видеть, что марксизм и в XX веке в своем анализе проблем человека исходит из социоцентрической установки. Для марксистской теории значим общий план истории, большие социальные общности — классы, нации, государства. Человек же как бы получает свою ценность целиком от общества. Именно поэтому для марксизма отдельный человек есть лишь соотносительное с социальным коллективом существо, где он — центр пересечения общественных отношений, в которых он формируется и живет. Правда, теоретики демократического социализма, подчеркивая приоритет коллектива над человеческим индивидом, в то же время ратовали и за усиление индивидуальных прав и свобод личности в обществе В марксизме обосновывается идея о том, что основание подлинной человеческой жизни образует коллективная практическая деятельность, а поэтому коллективность есть аутентично-родовой способ такой жизни людей. Теоретически эти положения исключительно самоценны и гуманны и вряд ли могут вызвать серьезные возражения. Однако опыт практического претворения этих идей в СССР и других странах так называемого реального социализма покавал, что вместо коллектива как формы фирмы жизнедеятельности, средства развития и возвышения человека, возникли коллективы как средства подавления всякой индивидуальности, как формы обезличивания и усреднения человека. Если в теории марксизма целью развития объявлялся человек, а наиболее подходящим средством этого развития — коллектив, то на практике все было наоборот высшей целью становился коллектив, а человек был его средством, объектом воспитания и того, что стояло за этим коллективом — системы партийно-государственной бюрократии.

Понятно, что такая "практика" отношения к человеческой личности не прибавляла авторитета ни социализму, ни, обосновывающему его, учению марксизма-ленинизма вместе с тем, нельзя не видеть, что свойственное марксизму постоянство в утверждении идеала социализма занимает достойное место в системе идейных устремлений XX века.

Марксизм и его сторонники "с другого берега". Тем, кто будет изучать историю философии XX века предстоит проанализировать действительное влияние марксизма на философские школы и направления, развивавшиеся в этот период. О влиянии философии К. Маркса на становление взглядов заявляли пприоритети многие авторы. Одни начинали как сторонники марксизма, другие — как его противники, но все выразили свое отношение к марксизму, особенно когда это касалось политических доктрин марксизма-ленинизма Знаменательно, что отношение к марксизму у одного и того же автора нередко на протяжении десятилетий менялось на противоположное. Особенно ярко это прослеживается на современной католической философии, которая начинала с проклятий в адрес безбожного коммунизма и его авторов, а в конце века обратилась к марксову решению таких проблем как снятие отчуждения, анализу родовой сущности человека и другим, не менее значимым. Наиболее характерный тому пример — работы Римского папы Иоанна-Павла II.

Однако, настоящая драма идей в соединении с трагическими человеческими судьбами начинается не здесь, где свое отношение к марксизму выявляют философские школы и направления, весьма далекие от него, будь то экзистенциализм, персонализм, интуитивизм или прагматизм Идеи марксизма с первых дней его существования пытались монопольно присвоить определенные политические круги, представлявшие конкретные политической партии. Вначале это была германская социал-демократия, потом ВКП(б), позже Компартия Китайской Республики, а также ряд других политических партий, называющих себя ленинскими или политическими партиями нового типа. Сложилось мнение, что только они вправе решать, чьи труды представляют собой "дальнейшее плодотворное развитие идей К. Маркса", а кто является оппортунистом или, что еще хуже, "ревизионистом бессмертных идей". Борьба "за чистоту марксизма-ленинизма" была удобной формой, прикрывавшей вульгарную борьбу за власть и влияние в партийных рядах. Догматизированный марксизм, который характеризовал философские основы политических программ большинства компартий ленинского типа, дал историкам философии много материала, убедительно свидетельствующего о том, что преследовались любые взгляды, казавшиеся партийной элите угрожающими для их безраздельного владычества.

Так, в самом начале XX века в число "оппортунистов, дураков и старых баб II Интернационала" (цитируются слова В. И. Ленина) попали ученики и душеприказчики Маркса и Энгельса К. Каутский и Э. Бернштейн, резко критиковавшие тактику большевиков на форсирование пролетарской революции в Российской Федерации в 1905—1907 гг. Потом ревизионистом становится немецкий социал-демократ Г. Кунов, сомневавшийся в правильности ленинского вывода о том, что диктатура пролетариата может быть определена как особая форма классового союза горстки промышленных рабочих и огромной крестьянской массы. Несколько позже РКП (б) и политической партии Коминтерна определили, что главную опасность представляет ревизионизм, покушавшийся на вывод о необходимости установления диктатуры пролетариата и монопольном положении политической партии в период перехода к социализму. Всех, сомневавшихся в надобности диктатуры пролетариата, устанавливаемой после победоносной пролетарской революции, относили к ревизионистам или оппортунистам. Поэтому подавляющее большинство социалистических политических партий Европы, добившихся реализации реальных социальных программ, улучшавших положение трудящихся масс, были объявлены немарксистскими.

На основе борьбы с ревизионизмом были сфабрикованы дела Троцкого и Бухарина, Рыкова и Каменева, равно как и многих других партийных лидеров в Европе и других странах мира В 20-е гг, когда складывался клан "верных ленинцев" в борьбе с философской группой Деборина, названного "меньшевиствующим идеалистом", за то, что он последовал философскому завету Ленина и стал всерьез изучать Гегеля, вместе с ним от философии были отлучены на многие годы наиболее эрудированные и талантливые молодые исследователи, не отличающиеся лояльностью по отношению к "генералам от философии", создававшим на протяжении десятилетий в философии жесткий режим казармы, с его всеобщим доносительством и восторгом по поводу любого решения, принятого властями. Пожалуй, одной из наиболее интересных фигур является Антонио Грамши (1891—1937) — видный деятель международного рабочего движения и учредитель итальянской коммунистической политической партии, заключенный в тюрьму режимом Муссолини и оставивший в своем творческом наследстве кроме знаменитых "Тюремных дневников" много философских и публицистических произведений Грамши известен как интерпретатор философии К. Маркса — как философии практики. Он считал, что марксизм — не только руководство к действию для переделки мира рабочими, но и особый тип мировоззрения и, одновременно с тем, основа для формирования новой духовной культуры. Рассматривая под этим углом зрения деятельность политической партии в СССР в первые годы после Октября, он критически оценивает многое из того, что происходит в СССР. Поэтому работы Грамши смогли увидеть свет и стали известны марксистским читателям и исследователям только в период оттепели (конец 50 начало 60-х гг.), когда вышел в свет трехтомник его произведений. Однако подлинное исследование творчества Грамши еще впереди, ибо большая часть работ, где анализировалось его наследие, тесно связана с политической коньюктурой, а не с непредвзятым научно-философским анализом.

Немалый интерес представляет творческий путь Георга (Дьёрдь) Лукача (1865—1971), которого называли ревизионистом не один раз и за разные "прегрешения": сначала за то, что он считал К. Маркса гегельянцем больше чем материалистом. Несколько позже он начал выражать взгляды на эстетику, весьма далекие от вульгарного социологизма и ленинской трактовки духовной культуры как особой формы классовых битв. В последний период жизни он стал ревизионистом, потому что принял сторону И. Надя и вошел в состав его правительства в Венгрии 1956 г. Так один из талантливых исследователей-марксистов, обладающий огромной эрудицией и высокой философской культурой практически весь свой творческий путь проделал под знаком ревизионизма.

Роже Гароди, деятель французской коммунистической политической партии, один из немногих, умевший на равных полемизировать с эрудированными философскими мэтрами вроде Ж.-П. Сартра, Г. Марселя и других, создавший не одну блестящую философскую работу (вспомним хотя бы переведенную на русский язык "Грамматику свободы", 1952) также оказался ревизионистом и лжемарксистом как только усомнился в непогрешимости политического курса КПСС.

К числу ревизионистов послевоенных лет необходимо отнести Милована Джиласа, Леона Колаковского, Эдварда Карделя. Джилас одним из первых среди марксистов нового поколения исследовал новый паразитический класс — партократию. Напомним, что он написал свою работу примерно на 10—12 лет раньше, чем Р. Миллс "Властвующую элиту", поднимающую эти же проблемы, но на материалах западного мира. Работа Миллса имела огромную популярность во всем мире, в том числе и в СССР. Работа же Джиласа до сих пор неизвестна большинству гуманитариев. Э. Кардель усомнился в выводе Ленина о неизбежности боевых действий и революций в эпоху перехода к социализму, поэтому была запрещена во всем коммунистическом мире его работа "социализм и война", однако затем на практике тезис о мирном сосуществовании стран с разными социальными режимами достаточно успешно проводился в жизнь всеми социалистическими странами. Л. Колаковский считал, что "учение о диктатуре пролетариата представляет собой чудовищный нарост на философии марксизма я никоим образом логично не вытекает из самого духа этого течения".

Особое недовольство официальной философии марксизма-ленинизма в 60—70 годы вызывали работы тех исследователей, в которых комментировались ранние труды К. Маркса, в частности "Экономическо-философские рукописи 1844 г.", вошедшие в научный оборот спустя сто с лишним лет после их написания. В этих работах рассматривались проблемы отчуждения человека от его родовой сущности, вызванные, прежде всего, разделением труда и превращением человека в продукт "рабочая сила", а также проблемы практики, так, как это понимал ранний К.Маркс, а не поздний В. И. Ленин. Особенно драматична судьба целой группы исследователей философии, сплотив-шейся вокруг философского и общественно-политического журнала "Праксис". Они рассматривали практическую деятельность людей не в ее грубо овеществленной форме, приносящей определенный утилитарный эффект, так, как это было характерно для прагматизма, а затем, в более позднее время и для марксизма-ленинизма, а как деятельность свободной творческой самопознающей личности, что, по их мнению, и являлось единственной формой реальности.

Поколение за поколением в рядах марксистско-ленинской философии проходило через жесткое сито партийно-номенклатурной селекции и к вершинам пирамиды философского Олимпа допускались лишь наиболее проверенные, доказавшие свою преданность и верность знамени. Не зря одна из наиболее известных работ А. Зиновьева, уже не ревизиониста, а одного из первых диссидентов-философов, называлась "Зияющие вершины" и в ней рассказывалось о жизни и деятельности в Институте Философии АН СССР.

Парадоксально, но факт, что наиболее способные и смелые исследователи, горевшие желанием сделать марксизм аутентичным и отвечающим практическим задачам современности, неукоснительно выбрасывались из рядов КПСС, делая ее в философском отношении все более догматичной, начетнической и консервативной организацией, замкнутой на себе и своем существовании, что и предопределило впоследствии ее мгновенную гибель. В число неугодных попадали, чаще всего, труды молодых исследователей, обращавшихся при написании своих диссертаций к работам К. Маркса, как это, например, было с работами Б. А. Грушина и Э. В. Ильенкова. Так было и с и, кто начинал заниматься новыми областями философского знания, будь то социология, социальная психология, теория деятельности, не говоря уж о философском осмыслении кибернетики, семантики, генетики или биологии. Ожесточенная борьба велась с теми, кто осмеливался выступать против политического курса КПСС, а также осуждать вмешательство СССР в дела Венгрии в 1956 или Чехословакии в 1968 гг. Однако молодые исследователи, несмотря на ожидаемые репрессии, пытались осмыслить причины многих неудач реформирования советского общества

В творческом наследии одного из наиболее талантливых публицистов Л В Карпинского, жизнь и творческий путь которого нуждаются в серьезном исследовании, имеются знаменательные слова о роли политической партии она "разрешает нам работать, отпускает средства и определяет цели труда преследуя свою прибыль в форме места в идеально-управленческом звене общества Трудовые коллективы работают на основе подаяния ее резолюция"

Даже такой неполный обзор развития марксизма в XX веке выявляет не только действительный вес, авторитетность и значимость философии марксизма, оказавшей несомненное и многостороннее влияние на развитие философского знания современности, но и дает возможность предостеречься от повторения ошибок, результатом которых вначале произошло перерождение власти, а затем бесславно завершен социальный эксперимент "построения социализма в одной отдельно взятой стране"

Источники

http://www.vuzlib.net/ Экономическо правовая библиотека

http://ru.wikipedia.org ВикипедиЯ - свободная энциклопедия

http://www.ateismy.net Атеизму-нет

http://novchronic.ru Новые хроники

http://revolution.allbest.ru Революция

http://www.nuru.ru Студентческий портал

Источник: http://forexaw.com/

[Огородников В.П., профессор]

[Огородников В.П., профессор]

[Огородников В.П., профессор]

[Огородников В.П., профессор]

[Огородников В.П., профессор]