*68. Константин Сонин

[Константин Сонин]

https://www.vedomosti.ru/opinion/col...anie-realnosti
Статья опубликована в № 4344 от 19.06.2017 под заголовком: Правила игры: Отрицание реальности

Почему власти не слышат общественного возмущения коррупцией
18.06.2017

Два с половиной месяца назад, 26 марта, сотни тысяч людей вышли на улицы в десятках российских городов, протестуя против коррупции. Непосредственным поводом к этому стал фильм-расследование Алексея Навального, кандидата в президенты, про премьер-министра Дмитрия Медведева. Как и любое действие профессионального политика, фильм был «односторонним»: в судебных терминах, выступила только «сторона обвинения». У тех, кому обвинения были адресованы, – самого Медведева и его начальника президента Путина – была возможность ответить. Миллионы людей, посмотревших фильм в интернете (он собрал более 20 млн просмотров, огромный показатель), были бы очень заинтересованы в том, чтобы услышать «сторону защиты». Массовые демонстрации 12 июня, прошедшие несмотря на сильнейшее давление на организаторов и потенциальных участников, показали, что общество не считает, что на вопросы, заданные руководству страны, получены убедительные ответы.

По существу ответов и не было. По конкретным эпизодам, затронутым в фильме, высказались те, кто, судя по материалам Навального, занимается техническим обеспечением сделок, в которых обвиняется премьер. Неподготовленные и непродуманные высказывания только усилили, по существу, аргументы обвинителей. Абсурда добавило видеообращение Алишера Усманова, одного из богатейших людей страны, к Навальному. С моей точки зрения, оно только подтвердило сказанное в фильме. И оно было сделано в таком тоне, что заставило недоумевать даже привычных ко всему политических комментаторов. «Тьфу на тебя!» – это такая принятая в бизнесе форма угрозы? А то Навальный не знает, чем чревата борьба с коррупцией – и тем более серьезная борьба за власть. Или это сигнал нынешнему руководству, что Усманов будет с ними до конца? Как бы то ни было, такие видеообращения радуют комментаторов, но никак не помогают убедить граждан в отсутствии коррупции.

А что-то делать необходимо. И так уже количество полиции в центре Москвы в день праздника превысило все мыслимые нормы. И так уже количество «спецопераций» против оппозиции таково, что всерьез подрывает правоохранительную и судебную систему. Очередной приговор по очевидно фиктивному обвинению еще больше снижает уважение граждан к статьям закона – кто будет бояться статей, если по ним ты можешь сесть или быть оштрафован просто так? Тем временем другие бездумные попытки – наложить заплатки на котел с помощью контроля интернета – приводят ко все более заметным издержкам для бизнеса и, значит, для благосостояния граждан. Конечно, можно вдвое увеличить число омоновцев и утроить количество провокаций против оппозиционеров, можно вообще закрыть социальные сети и еще больше ограничить контакты с внешним миром (в котором коррупционеры уходят в отставку и садятся в тюрьму), посадить Навального на длительный срок и выдавить сторонников за границу.

Если, конечно, не признавать, что коррупция и недовольство граждан ею – это реальность, которая никуда не денется от того, что гражданам не дают это недовольство выражать.

Автор – профессор Чикагского университета и НИУ «Высшая школа экономики»

[Константин Сонин]

Идеальный кандидат

25 сентября 2017 года

Разговоры о том, что Ксения Собчак может принять участие в президентских выборах 2018 г., могли бы быть естественной частью избирательного цикла. В Америке, например, перед каждыми выборами идут разговоры о том, кто из деятелей индустрии развлечений, ток-шоу, эстрады, кино, спорта примет участие и в этот раз наконец окажется серьезным игроком. Раз в 10 лет кто-то с таким бэкграундом выигрывает выборы на уровне штата и становится губернатором или сенатором. Один раз за 200 лет – выигрывает на национальном уровне (Дональд Трамп, победивший в 2016-м, не имел ранее политического опыта и был известен в первую очередь как бизнесмен и автор телепроектов и книг).

Что может показаться удивительным в кандидатуре Собчак – это то, что разговоры о ней слышны больше всего от тех, кто прямо или косвенно участвует в избирательной кампании другого, основного кандидата – президента Владимира Путина. Но это тоже правильно! Ксения Собчак, в сущности, прекрасный кандидат в вице-президенты для президента Путина. Ее качества – молодость, женственность, собственная харизма и большой опыт публичной деятельности – дополняют те, что есть у действующего президента. Она пользуется авторитетом именно у тех социальных групп, которые отвернулись от президента к концу 2010-х, участвовали в массовых протестах 2011–2012 гг. и которые негативно оценивают развитие последних лет, – москвичей и жителей других больших городов, образованной молодежи, интеллектуальной и культурной элиты и т. п. А происхождение делает ее приемлемой для высшего слоя лояльной путинской элиты (Собчак – дочь одного из лидеров перестройки 1980-х, мэра Санкт-Петербурга в первой половине 1990-х, «политического отца» президента Путина Анатолия Собчака).

Конечно, внимательный читатель скажет – о чем это? У нас в стране нет поста вице-президента! Это неудивительно: 100% вице-президентов в нашей стране участвовали в военных мятежах против своих президентов. Однако другого смысла придать идее участия Собчак в президентских выборах 2018 г. мне не удается. Она не может помешать Алексею Навальному в борьбе за президентство, потому что, чтобы стать президентом, ему нужна поддержка не 2–3 млн человек – тех самых, за которых с ним могла бы побороться Собчак, – а десятков миллионов. Тех, чьи голоса были засчитаны Путину и Геннадию Зюганову в 2012-м. Даже если Собчак получит все прохоровские голоса 2012 г., ничего не оставив Навальному, это ему не помешает – если он выполнит свою основную задачу стать новым лидером для десятков миллионов. А если не выполнит, какая разница, какова поддержка среди «креативного класса»?

А вот кому следует беспокоиться, так это премьер-министру Дмитрию Медведеву. Потому что Ксения Собчак – идеальный кандидат на место второго лица в российском государстве. Добавляющий популярности лицу первому и одновременно никак не претендующий на его место.
Читать этот же текст на сайте "Ведомостей"
Дополнительные материалы:

Биография Г.И.Янаева (вице-президента нашей страны в 1990-91 годах)

Биография А.В.Руцкого (вице-президента в 1991-1993 годах)

[Константин Сонин]

Про запрет соцсетей, поисковиков и других интернет-сервисов все написали и написали в основном правильном. Я хотел воспользоваться случаем и обратить внимание на следующую мысль. Очередному лидеру кажется, что проблема не в нём или в том, за что он отвечает, а в других. Проиграв на выборах или потеряв власть в ходе революции (если они не дают провести выборы), они будут потом думать, что вот только бы надо было ещё запретить что-то (телефон? одиночные пикеты? книги?) и оставались бы у власти вечно...

С больной головы...

22 мая 2017 года

Президент Украины Петр Порошенко 15 мая подписал указ о запрете на территории Украины интернет-сервисов «Яндекс» и Mail.ru и социальных сетей «В контакте» и «Одноклассники». Эти сети одни из самых используемых на территории Украины, и, значит, ущерб гражданам от того, что им придется переключаться на другие сервисы и сети, огромен.

Российские комментаторы отреагировали на решение украинских властей с разочарованием и злорадством. С разочарованием, потому что на протяжении 25 лет независимости украинская власть формировалась худо-бедно на конкурентных выборах, оппозиция не раз на этих выборах побеждала и, как следствие, свободы граждан подвергались куда меньшим ограничениям. Со злорадством, потому что шаг президента Порошенко делает украинские ограничения интернета более жесткими, чем российские, – есть любители искать, «где хуже». Нашлись и виртуозы, которые критиковали запрет Порошенко, несмотря на то что до этого хвалили аналогичные китайские или российские ограничения.

Казалось бы, действия Порошенко можно объяснить желанием удержать власть. Всегда находится кто-то, кому попытки политика, в данный момент являющегося президентом, укрепить собственную власть кажутся стремлением укрепить государство. Но власти угрожают вовсе не социальные сети, электронная почта и поисковики. Власти угрожают прежде всего коррупция, воровство и некомпетентность чиновников и неэффективность государственных органов. Революции возникают из-за куда более глубоких причин, чем наличие интернета, – они возникали и тогда, когда никаких современных средств коммуникации не было. Конечно, социальные сети облегчают координацию каких-то конкретных мероприятий оппозиции, но именно облегчают, и борьба с ними не является решением проблемы.

Во время кризиса 2013–2014 гг. президент Виктор Янукович потерял власть не потому, что о нем плохо писали в соцсетях и выдачах «Яндекса», а потому, что он, заигравшись в геополитику, сначала утратил поддержку граждан, а после того как силовые структуры начали стрелять – и поддержку политической элиты. Точно так же за три года до этого украинский избиратель проголосовал за него не потому, что что-то прочитал в социальных сетях, а потому, что президент Виктор Ющенко потратил пять лет, не улучшив положения страны, а другой кандидат – Юлия Тимошенко продемонстрировала, работая премьер-министром, что как бы ни был плох (тогда) Янукович, за нее голосовать не стоит. Да и Крым в 2014 г. был потерян не из-за того, что в соцсетях распространялась какая-то информация, а из-за того, что части украинской армии и флота перешли с оружием в руках на российскую сторону.

Логика всех режимов, пытающихся остановить политическую активность оппозиции с помощью ограничений, накладываемых на социальные сети, порочна. Власть разрушается тогда, когда взяточник остается на высоком посту, а не тогда, когда об этом пишут в интернете.
Читать этот же текст на сайте "Ведомостей".

[Константин Сонин]

http://www.ng.ru/blogs/sonin/boryas-...roz-bezopa.php
13:13 29.06.2016

Как обычно, нелегко признаваться в собственной глупости, но надо. На днях мне пишут продюсеры с "Эха", приглашающие на передачу на тему "Открытый диалог" в Петербургской библиотеке имени Маяковского как подрывная площадка для дискуссий?" Я весело и, особенно не задумываясь, отвечаю, что благодарен за приглашение на "Эхо" (конечно), но ничего не знаю по теме, хотя фамилия Маяковский звучит, определенно, знакомо и приглашайте, лучше, говорить про экономику.

Ответ был мой, конечно, глупым. Потому что я знаю площадку "Открытый диалог" и даже участвовал в дискуссии полтора года - вместе с Дмитрием Бутриным - на тему "Новая экономическая реальность". Было во всех отношениях прекрасно - организация (спасибо Екатерине Гордеевой и Николаю Солодовникову) и аудитория (как всегда в Петербурге). Я выступал на экономические темы в самых разных городах, местах и форматах и это выступление было одним из самых, по внутреннему ощущению, успешных.

Так вот почему меня позвали на "Эхо" говорить о том, что ФСБ что-то расследует по поводу "Открытых диалогов"! Впрочем, о чём было бы говорить? Понятно, что расследовать там нечего - и это я могу сказать с уверенностью, не глядя на список тех, кто ещё там выступал. Публичные форумы, популярные лекции и дискуссии ни при каких реальных обстоятельствах не могут представлять никакой угрозы обществу. Тут нечего "расследовать".

То, что от подобной деятельности может быть какая-то угроза безопасности - болезненная фантазия. И было бы этой фантазии там и место, среди других фантазий - если бы в погоне за такими же фантазиями полвека назад тогдашние спецслужбы (КГБ) не упустили бы реальных угроз безопасности. Тысячи (если не десятки тысяч) людей следили за Сахаровым и Алексеевой, не давали работать Каллистратовой и Каминской, выдавливали из страны Бродского и Солженицына - при том, что угроз безопасности страны они не представляли вообще никакой. И менее известные тысячи других правозащитников и просто недовольных советской властью, и сотни тысяч "молчаливых читателей". Может, они представляли какую-то опасность - Солженицын уж наверняка - для каких-то деятелей из политбюро, но какое-то имеет отношение к безопасности страны?

А вот реальные риски - те, самые, которые привели к экономической катастрофе и распаду страны - были полностью проигнорированы. Вместо тысяч томов отчётов о передвижении Елены Боннэр по маршруту Москва-Горький, кто-нибудь написал хотя бы две странички аналитики о том, какую угрозу для страны представляет низкая мобильность на самом верху управления? Вместо выдавливания диссидентов за границу, подумал о том, что в мире, где темпы роста развитых стран Запада опережают темпы роста советсткой экономике "железный занавес" из инструмента поддержания безопасности превращается в мину замедленного действия? Вместо преследования несчастных "цеховиков", кто-нибудь написал как срочно необходима приватизация мелких предприятий? Вместо преследования Амальрика, кто-нибудь прочитал его десять страничек про угрозу развала СССР, написанные в 1969-ом году? (Наряду с совершенно неоправдавшимися страхами, там содержится отличный - потому что, как оказалось, правильный - прогноз про то, как сращивание национальных и коммунистических элит на периферии ускорит центробежные тенденции.) Не говоря уж про письмо Сахарова-Медведева-Турчина про опасности "утраты обратной связи"... Так же и сейчас - вместо того, чтобы заниматься тем, что в принципе не может иметь отношения к безопасности страны, надо смотреть на реальные риски.

[Константин Сонин]

Кстати, об Эрдогане и его последствиях. Два года назад Андраник Мигранян, интеллектуальный шустряк, каких немало всплыло на поверхность в 1990-е, написал в «Известиях» статью про то, что если бы Гитлер остановился в 1938-ом году, то он был бы «хорошим лидером для Германии». Тут же было справедливо указано, что значительная часть преступлений против человечности – например, преследование евреев, цыган, коммунистов, гомосексуалов и т.п. – началась задолго до 1938-го года. Понятно, ответить что, по его мнению, это было хорошо для Германии, Мигранян не решился, но, даже если бы такая мысль появилась, она была бы просто глупой. К 1938-му Гитлер уже погубил немецкую науку, прервав двухсотлетнее мировое доминирование. (В известной статье Фабиана Вальдингера из Уорика есть и краткое описание гитлеровского разрушения, и оценка прямых последствий для тогдашних студентов.)

Надо понимать, чем была Германия для мировой математики, физики, химии, инженерии, общественных и гуманитарных наук к началу 1930-х. Больше, возможно, чем США сейчас – то есть больше, чем любая страна со времени Римской империи. Важнейшие мировые журналы и монографии выходили впервые на немецком. Ученые всего мира мечтали о работе в германских университетах. Степень из немецкого университета была верхом престижности и знаком качества. Гитлеровская политика покончила со всем этим за несколько лет. Если бы Гитлер умер в 1938-ом, он уже нанёс бы своей стране ущерб, который не нанесли за десятилетия иностранные вторжения. Не исключено, что закрывая университеты, смещая деканов и ограничивая права профессоров Эрдоган наносит в 2016 году удар по турецкой науке и образованию, прерывая три десятилетия ее стремительного развития. Конечно, Турция, в научном плане, совсем не Германия 1930-х (да и Эрдоган – пока что совсем не Гитлер), но во многих областях они построили факультеты, о которых могли бы мечтать не только развивающиеся страны, но и страны Западной Европы. И все это отправляется в унитаз ради укрепления личной власти нынешнего лидера. Возможно, июль 2016-го уже перечеркнул все его немалые экономические достижения.

[Константин Сонин]

Несколько комментаторов – и один из самых выдающихся комментаторов современной российской политики Сергей Медведев, и не менее выдающийся политик-публицист Лев Шлосберг – написали о том, что победа над путчистами, пытавшимися захватить власть, в августе 1991-го, не была превращена в что-то более мощное, долгосрочное, поставившее страну на другой путь долгосрочного развития. Если бы была проведена люстрация, реституция, «правоопреемство от Российской империи», то многое – если не всё, было бы по-другому… На это возражают – невозможно было сделать больше, а я бы хотел сказать – главное, что много было сделано. Последствия победы граждан в августе 1991-го – это большие, ощутимые, позитивные последствия. Та победа не решила всех проблем – конечно, не решила. И не могла решить.

Лев Шлосберг прямо перечислил те беды, которых можно было бы избежать – «обвал экономики, бандитский капитализм, расстрел парламента, залоговые аукционы, криминальная приватизация, Чеченские войны, воровские выборы, дефолт, произвол судов, цензура, страх, ложь, насилие, несвобода, отставка Ельцина, Путин, «Курск», ЮКОС, «Норд-Ост», Беслан, местоблюститель, Болотная и Сахарова, закон подлецов, бешеный принтер, Крым, Донбасс, Сирия.» Можно было бы избежать, если бы «люстрация, реституция, реставрация»…

Во-первых, «люстрация». Не самая важная вещь, но была применена в некоторых странах и её, кажется, просто осуществить – принял закон и исполняй его. Но 1991-й год сменил политическую элиту так, как меняла только кровавая революция. Десятки людей «на самом верху» и тысячи «под ними» отправились в политическое небытие, на пенсию или в советы ветеранов. Персональные изменения во власти – в том числе и в спецслужбах, и в армии – были близки к тем, которые произошли в Германии по итогам Второй мировой войны! При том, что персональная ответственность тех, кто был у власти в 1980-1990е за «преступления коммунистического режима» была несравнимо меньше, чем у гитлеровского руководство. Да, преступления сталинского руководства – такие же по масштабу и бесчеловечности, как преступления гитлеровского, но в 1991-году у руля стояли вовсе не Молотов с Берией. «Коммунисты» российского периода – это не те, кто стоял у руля в 1920-1950-е, время преступлений против человечности, и не те, кто стоял у руля в 1980-е.

Какой должна была быть люстрация, чтобы она могла предотвратить приход к власти – через десятилетие! – людей, которые в 1991 были на низовых (Бог с ними, средними) уровнями власти, партии, армии, спецслужб? Что это должна была быть за люстрация, чтобы она предотвратила то, что произошло в 2000-е? Что-то типа «великого перелома», но как бы наоборот? Я могу понять (с трудом – см. ниже) люстрацию в бывших «сателлитах СССР», но там в основном пытались предотвратить пребывание во власти тех, кто сотрудничал с иностранным государством, осуществлявшим военный контроль на территории. У нас-то не было таких людей…

Да и вообще – люстрация – странная идея для тех, кто считает себя демократом. Демократия – это возможность для граждан избирать тех, кто им (а не комментаторам) нравится. Мне лично Василий Стародубцев всегда казался эдаким мужичком, косящим под простачка, но ловко выдаивающим всё у «хозяина» (государства в СССР), ну и что с того? Я бы ему кошелёк не дал подержать на пять минут. Но мало ли что я думаю, если другие думают по-другому. Избиратели Тульской области захотели выбрать его губернатором, зная про его прошлое – это и есть демократия.

То же самое относится к тем бывшим сотрудникам КГБ, которые потом избирались - президентами, губернаторами, депутатами. Если граждане знали, что это сотрудники КГБ и решили, что они голосуют за них, что тут неправильного? Запрет занимать избираемые должности полностью противоречит демократическим принципам. (Да, важным демократическим принципом является согласие с результатом выборов даже если ты голосовал по другому. Выборы бывают нечестными или просто фальшивыми - и это преступление против демократии, но заведомо записывать в нечестные выборы те, где тебя не устраивает результат - недемократично.)

Во-вторых, наказание. Да, я лично считаю, что генералы, направившие танки и бронетранспортёры против мирных граждан – это то же самое, если не хуже, чем «власовцы». То, что Варенников и Язов воевали против Гитлера во время Второй мировой оправдывает их действия в 1991-ом точно так же как то, что Власов воевал против Гитлера. То есть не оправдывает вовсе. Так они и понесли наказание – их военные карьеры закончились позором, они, немолодые люди, провели какое-то время в тюрьме (Язов был амнистирован, Варенников, начальник сухопутных войск СССР, был оправдан судом – как выполнявший приказ военного начальства). А что нужно было сделать, четвертовать их на Красной площади? Мне их наказание кажется адекватным, а то, что избиратели коммунистов, зная предысторию Варенникова, избирали его в Госдуму - ну что ж, см. выше, это их право.

В-третьих, «правопреемство от Российской империи». Не хочется вдаваться в эту тему – она огромна, но правопреемство от империи как раз расцвело в 2000-е, и духовное, и какое угодно. Август 1991-го был «антиимперским» во всех отношениях и обеспечил отсутствие имперскости на несколько лет. (Она вернулась ещё при Ельцине – помните миротворческий танк с российским флагом в Сербии?) Однако я сейчас думаю, что несколько лет без империи и имперских мечт – это уже для России огромный успех в ХХI веке, это уже долго и спасибо победе в августе 1991-го за то, что самые тяжёлые годы были свободны хотя бы от имперской заразы. То, что она вернулась во всей красе к концу 2010-х – не вина августа 1991-го.

Я специально не стали писать про экономику – чуть ли не половина того, «чего не должно было бы быть, если бы мы всё сделали правильно» в списке Льва Шлосберга относится к экономике. Я уже много раз про это писал – неудачные реформы шли уже шестой год, а стагнация, приведшая к спаду и катастрофе – уже почти двадцать. Невозможно обвинять первые ельцинские правительства (1991-1993) в том, что они медлили – они всегда и во всём двигались так быстро, как только было политически (а иногда даже физически) возможно.

Да, я знаю, что мечты – в том числе мои собственные – в августе 1991-го заметно выходили за пределы реальности. Но сейчас-то мы можем спокойно разобрать, что тогда было на самом деле, что было в головах у людей, на что тогда можно было надеяться, а что и тогда – не задним умом, а с большим пониманием – было бесплодными фантазиями.

Да, лидер у страны был новый, а граждане, заметим, остались теми же самыми. Можно изменить законы (как они и были изменены), но невозможно в одночасье создать новый корпус судей и прокуроров. Можно принять законы о частной собственности и провести приватизацию (как и было сделано), но невозможно сделать так, чтобы появились институты, процедуры, практика обращения с собственностью. Можно ослабить власть спецслужб (как и было сделано), но невозможно по мановению волшебной палочки вычеркнуть из населения миллион бывших сотрудников. Можно уменьшить бессмысленно раздутую армию (как и было сделано), но куда денется миллион человек, ничего, кроме обращения с оружием не умеющего и не желающего делать. Можно закрыть военное производство (как и было сделано), но никуда не исчезнут люди, работающие в этой области – считающие её самой ценной и важной. Можно ввести новые методики в среднем и высшем образовании (что и было сделано), но невозможно мгновенно натренировать миллион новых учителей. И так буквально с любой областью – многое можно сделать, но большая часть жизни людей не управляется решениями политического руководства, даже если они приняты на волне всенародного подъёма.

К слову, это я не только про август 1991-го пишу: это про все надежды на изменения при новом политическом руководстве, в том числе и про будущие надежды. Многое можно сделать, но в одночасье поставить всё на новые рельсы и застраховать себя от неудачи и рисков – и, главное, от необходимости ежедневно эти неудачи преодолевать – на двадцать пять лет вперёд невозможно.

[Константин Сонин]

https://www.vedomosti.ru/opinion/col...vibori-vivodov
Статья опубликована в № 4168 от 26.09.2016 под заголовком: Правила игры: Выборы без выводов

Итоги голосования мало что меняют в наших представлениях о настроениях общества
25.09.2016

Экспресс-анализ результатов выборов в Государственную думу показал, что по масштабу фальсификаций они мало отличались от выборов-2011. С учетом того, как проходила регистрация кандидатов и избирательная кампания, можно сказать, что назначение председателем Центризбиркома Эллы Памфиловой вместо Владимира Чурова ничего не изменило. Статистический анализ показывает множество аномалий в результатах 18 сентября; полученные цифры никак не совместимы с предположением о том, что голоса были подсчитаны честно. (Те, кому интересны не статистические, т. е. косвенные, доказательства вбросов, могут посмотреть на доказательства прямые: в сеть выложено множество видеосвидетельств.)

К сожалению, этим простым фактом – «результаты проведенных 18 сентября выборов не представляют мнения российских граждан» – всё и исчерпывается. Свидетельствуют ли результаты «выборов» 18 сентября о популярности Путина, его партии и правительства? Нет. Если бы «Единая Россия» и ее лидеры были популярны, не понадобились бы масштабные вбросы бюллетеней. Есть ли в результатах выборов свидетельства того, что Путин непопулярен и его пребывание у власти близится к концу? Они есть, только если пользоваться принципом «отсутствие свидетельств поддержки есть свидетельство отсутствия поддержки», но это принцип и вообще спорный, а в данном случае есть другие показатели устойчивости режима. Например, в 1991 г., в ситуации, изрядно напоминающей ту, к которой мы идем в последние годы, наблюдалось значительно большее количество проявлений нелояльности к лидеру внутри политической элиты, местных администраций и силовых органов.

Прошедшие выборы ничего не меняют в оценке политической поддержки Путина. Они ничего не добавляют и к тому, что мы знаем о популярности лидеров оппозиции. Если вычесть из результатов «Единой России» те проценты, которые получены с помощью вбросов, доля поддержки оппозиционных партий, конечно, вырастет. Однако комбинация низкой явки и размазанности голосов за оппонентов Путина не дает возможности что-то увидеть здесь. Даже вывод о том, что граждане разочарованы в выборах и не интересуются политикой, сделать, по-хорошему, невозможно. То, что граждане считают бессмысленным участвовать в таких выборах, вовсе не означает, что они не хотят участвовать в настоящих, на которых власть может смениться.

Обидно, что выборы ничего не дали, потому что во многих странах это мощный и тонкий инструмент государственного управления. Он стоит дорого – и дело не в прямых затратах на проведение; настоящие выборы отнимают силы и время и у тех, кто у власти, и у тех, кто хочет их сменить. Однако и выигрыш, по опыту стран – лидеров мирового развития, огромен. А так получается, что мы как будто купили смартфон, но используем его только в качестве будильника. Или фонарика. Конечно, смартфон звенит и светится, но у него есть множество других полезных функций.

Автор – профессор Чикагского университета и НИУ «Высшая школа экономики»

[Константин Сонин]

Через час буду на "Эхе Москвы" в программе "Полный Альбац" разговаривать на тему "Страна-изгой: что нас ждёт?". Кроме вопроса, я не знаю, о чём будет разговор - Андрей Нечаев - экономист, Александр Гольц - специались по военной тематике, а сама Евгения Альбац - политолог по образованию (PhD из Гарварда). Это не политические дебаты, так что я решил, готовясь к эфиру, записать несколько очевидных соображений.

1. "Страной-изгоем" может, действительно, стать и страна с такими длительными интеллектуальными и культурными связями с миром, как Россия. Понятно, что наша наука и культура - часть европейской на протяжении столетий и наш вклад - не меньше итальянского, испанского или французкого. Однако и настоящим "изгоем" стать можно - в советский период страна была, фактически, изгоем в научном и культурном плане - несмотря на контакты и выдающиеся достижения во многих областях науки и искусства - и отставание, вызванные полувековым разрывом, чувствуется во многих областях деятельности. Во франксистской Испании всё то же самое, хотя и в меньшей степени, было несколько десятилетий.

2. Как мы наблюдали последние годы и как можно увидеть сейчас, "изоляция" - продукт не столько внешнего воздействия, сколько внутреннего. У "изоляции" всегда есть мощное внутренее лобби - что агрохолдинги в случае контрсанкций, что "патриотические интернетчики" когда речь идёт о запрете заграничного софта, что генералы отечественной науки - в случае, когда говорится и внутренних рейтингах и необходимости публиковаться в собственных журналах. Все остальные - настоящие предприниматели и настоящие учёные - от изоляции в основном проигрывают. А в случае "потребителей" (граждан в случае контрсанкции, студентов - в науке) - от изоляции проигрывают всегда. Однако голоса "бенефициаров изоляции" часто слышны сильнее - потому что их выгода от изоляции очень велика.