*1434. "Известия"

[Леонид Плешаков]

— Иван Дмитриевич, а бывают случаи, когда пытаются опровергнуть что-нибудь из напечатанного в «Известиях» через суд?

[И. Д. Лаптев]

— Случается. До сих пор продолжается уже
почти двухлетняя история с публикацией газетой
одного фельетона. Ситуация тогда возникла любопытнейшая.
Наши корреспонденты приехали
по делу, которое в свое время было передано
в народный суд, и тот уже вынес по нему решение.
У журналистов возникли некоторые вопросы,
и они обратились к судье за разъяснением.
И вдруг судья стал на все помещение кричать:
вы пьяны, сейчас мы вызовем милицию и отправим
вас в вытрезвитель! Поскольку корреспондентов
было трое и ни один из них не был, что
называется, грешен, они настояли, чтобы в суд
вызвали секретаря райкома партии. Секретарь
райкома пришел и прекратил конфликт. Однако,
когда позже, разобравшись во всей ситуации, товарищи
написали фельетон, то «наш» судья подал
на них в суд. Дело неоднократно рассматривалось,
иск был признан несостоятельным. Мы
об этом сообщили, и наш «герой» снова подал
в суд. Короче говоря, попытка опровержения
может принимать даже такие формы.

[Леонид Плешаков]

— А если вдруг вы ошиблись, опровержения даете?

[И. Д. Лаптев]

— Если мы допускаем ошибки, то, понятно, мы
и опровержения публикуем. И наказываем корреспондентов,
допустивших неточность, несем
моральные потери. Тут вопросов нет, мы такой
же объект критики и гласности, как все. Другое
дело, что мы стараемся не давать повода для
опровержений. Хотя они и возникают первоначально
в той или иной сфере на многие критические
публикации газеты: «Выступление тенденциозно,
односторонне, и мы об этом уже давно
забыли». Иногда начинают интересоваться, где
мы добыли информацию, каким образом она
стала нам известна, кто нам сказал. Такие вещи
бывают. Наивно было бы рассчитывать, что их не
будет. Наверное, будут еще долго.
Но я бы хотел отметить другое. Одна из коренных
сегодняшних проблем гласности состоит
в том, что некоторые пытаются использовать
гласность как рычаг, как таран для достижения
своих целей, сведения личных счетов, для определенного
реванша. Сразу оговорюсь: есть немало
несправедливых дел, к которым мы возвращаемся
и будем еще долго возвращаться —
и журналисты, и работники правоохранительных
органов,— требуя их пересмотра. Это не подлежит
обсуждению. Но я говорю о случаях, когда
пытаются вернуться к совершенно очевидным делам,
и снять с себя заслуженное наказание, и, наоборот,
поставить под удар честных людей. Подобных
обращений, к сожалению, много.
По-моему, это большая проблема. Когда мы
говорим об отношении к критике районного, областного
или ведомственного руководства,— это
полдела. Самое главное дело в том, как воспринимают
нашу работу, нашу деятельность, всю политику
гласности в целом широкие слои населения.
Ибо гласность не рычаг, с помощью которого
можно оградить свои интересы, а средство,
которое позволит всем нам двинуться вперед,
средство утверждения и защиты нашей р е волюционной
перестройки.

[Леонид Плешаков]

— Ну и, если можно, последний вопрос: какой вы видите перспективу журналистской работы?

[И. Д. Лаптев]

— Здесь можно начинать новую беседу. Коротко
я бы ответил так: мы, по-моему, прошли
или проходим пик интереса наших соотечественников
к такому отражению процесса перестройки,
как Слово, пусть самое острое, критическое,
смелое. Словом сегодня уже никого не
удивишь, все ждут, что за ним последует. Интерес
людей все больше и больше сосредоточивается
на Деле.
Показать, что делается, какие перемены происходят,
что и кто конкретно двигает перемены,
что и кто им мешает, как утверждаются на практи
к е — подчеркну особо: на практике! — элементы
новых хозяйственных отношений, что изменилось
в жизни, в труде людей, то есть отразить
реальный ход перестройки,— вот наша перспектива.