*194. Из положения вне игры

[Александр Подрабинек]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=7265
23 ИЮЛЯ 2007 г.
архив ЕЖ

Уголовное право требует: преступник должен быть изобличен и наказан. Закон возражает: подозреваемого суду не выдадим. Эта странная коллизия, у которой богатое прошлое, драматическое настоящее и болезненное будущее, очень ярко проявилась в деле Андрея Лугового.

Институт защиты собственных граждан от иноземного суда известен с незапамятных времен. Основан он не на интересах правосудия, а на древнем праве хозяина единолично распоряжаться своим рабом. Только барин вправе казнить или миловать своего холопа. Вражда Дубровского старшего с Троекуровым, как мы помним, началась с того, что Кирила Петрович отказался выдать для наказания Андрею Гавриловичу оскорбившего его троекуровского холопа Парамошку.

Нынешняя ситуация, разумеется, серьезней, чем описанная Пушкиным, но конфликт между правовыми принципами и традиционным законодательством точно такой же. Статья 61 Конституции России запрещает выдачу российских граждан другим государствам. Европейская конвенции о выдаче 1957 года устанавливает, что «Договаривающаяся Сторона имеет право отказать в выдаче своих граждан» (ст.6, п.1а). Федеральный закон от 25.10.1999-го о ратификации этой конвенции подтверждает, что российские граждане не могут быть выданы другой стране. Таким образом, буква закона бесспорно соблюдена.

Остается вопрос: насколько буква закона соответствует его духу, принципам права и идее неотвратимости наказания? Речь уже не идет о выдаче Лугового британскому правосудию. Однако получается так, что любой российский гражданин, совершивший за границей даже самые страшные уголовные преступления и вернувшийся затем в Россию, не может предстать перед судом той страны, где он творил свои злодеяния. Любой убийца, маньяк или насильник, съездивший на гастроли за рубеж, у себя дома попадает под защиту российского закона, оберегающего его от правосудия по месту совершения преступления. Справедливо ли считать гражданство большей ценностью, чем правосудие?

Фактически государство выступает в роли укрывателя преступников. Можно было бы понять, если бы преступников не выдавали странам, где правосудие неэффективно, суды коррумпированы, а подследственных пытают. Таких стран немало, но Великобритания, например, к их числу не относится.

Защита преступников только потому, что они «свои» — правовой атавизм. Он свидетельствует о живучести идей изоляционизма, государственного патернализма и нежелании интегрироваться в международную правовую систему. Такой подход обрекает Россию на болезненное будущее. Мир неизбежно интегрируется. Уже сейчас между свободными странами стерты границы в сфере распространения информации, в бизнесе, культуре, спорте, науке. Стерты они и в сфере преступности. Именно поэтому правосудие постепенно теряет национальный характер и становится общим делом стран, выработавших единые принципы права.
Конституция России, при всех ее многочисленных достоинствах, имеет и очевидные недостатки. Защита граждан от зарубежного и международного правосудия – один из них. Преступника должно судить там, где он совершил преступление.

[Александр Подрабинек]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=7311
8 АВГУСТА 2007 г.
ya-chelovek.caucasus.ru

Не во всем мире все так безнадежно с правосудием, как в России. Это у нас сталинские палачи прожили в мире и благополучии до глубокой старости, получая персональные пенсии. Это у нас следователи, сажавшие диссидентов, занимают сейчас высокие государственные посты. Это у нас носители коммунистической идеологии, повергнувшей страну на 70 лет в хаос и террор, как ни в чем не бывало участвуют в политической жизни под флагом своей мечты о реставрации коммунизма.

А в маленькой Камбодже, пережившей 30 лет назад настоящий кошмар коммунистического террора, правосудие оказалось не пустым звуком и дымовой завесой для темных делишек власть имущих, а инструментом восстановления справедливости.

До 1975 года США пытались своим военным присутствием сдержать распространение коммунизма в Юго-Восточной Азии. Но в результате пацифистской кампании «миролюбивой общественности», поддержки коммунистических партизан Советским Союзом и Китаем и значительных военных потерь Соединенные Штаты ушли из Индокитая. Тогда и начался настоящий террор, о котором не любит говорить «миролюбивая общественность» и который может сравниться только с худшими годами сталинизма в СССР и нацизма в Германии.

В Камбодже пришли к власти «красные кхмеры» (кхмеры – основная этническая группа в стране) под предводительством Пол Пота и Иенг Сари. Террор обрушился сначала на жителей городов, интеллигенцию, буддистов, национальные и религиозные меньшинства, а затем и на всех «лишних», с точки зрения коммунистов, людей. Пытки, убийства без суда и насилие стали реальностью ежедневной жизни. За 4 года в 9-миллионной стране было истреблено по разным оценкам от 2 до 3-х млн. человек. Неизвестно, что бы произошло со страной и народом, если бы не возникшие распри между Вьетнамом и Камбоджей, которых поддерживали СССР и Китай.
В nashavlast.ru1979 году режим Пол Пота пал под натиском вьетнамских войск.

Сегодняшняя Камбоджа с ужасом смотрит на свое недавнее прошлое. В июне 2003 года, после шести лет переговоров, Генеральная Ассамблея ООН одобрила соглашение о создании так называемых «чрезвычайных судебных палат» в рамках существующей судебной системы Камбоджи. В состав «чрезвычайных палат» вошли международные и местные судьи и прокуроры. Им и поручено вести расследование и судебные процессы над «красными кхмерами», уничтожавшими свой народ в период между 17 апреля 1975 года и 6 января 1979 года.
Несколько дней назад первое обвинительное заключение в преступлениях против человечества предъявлено бывшему начальнику политической тюрьмы «красных кхмеров» в Камбодже Канг Кек Леу по прозвищу Дач. Он стал первым обвиняемым, представшим перед специально созданным судом. В годы правления «красных кхмеров» Дач руководил тюрьмой S21 в столице страны Пномпене, где тысячи людей подверглись пыткам, а затем были убиты. После предъявления обвинений Канг Кек Леу был арестован.

На очереди другие вожди красного террора в Камбодже. Начавшийся судебный процесс в Камбодже – еще одно напоминание сегодняшним диктаторам, что возмездие возможно.

[Александр Подрабинек]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=7314
9 АВГУСТА 2007 г.
ЕЖ

Насильственное лечение Ларисы Арап продолжается. Чиновники от медицины и услужливые психиатры сознательно вводят людей в заблуждение. Людям, не знакомым с этой историей, они рассказывают о психическом заболевании и буйном поведении Ларисы во время госпитализации, о ее опасности для окружающих. Ее родным и друзьям они обещают скорую смену режима содержания, всяческие послабления, отмену лечения.

В прошлую пятницу главный врач обещал родным, что во вторник Ларису переведут в так называемый дневной стационар. Этот стационар даже показывали ее родным и приехавшим с ними французским журналистам. Лариса, не ведая еще об этих обещаниях, объявила голодовку. В понедельник друзья уговорили ее голодовку снять, чтобы назавтра ее могли перевести на более легкий режим. Она сняла. Ее обманули, никуда не перевели.

Лидер мурманского ОГФ Елена Васильева рассказала, что Облздравотдел распорядился Ларису Арап никуда не переводить и провести еще один суд для подтверждения необходимости дальнейшего содержания ее в психбольнице.

Ларисе не дают читать газеты, она не может смотреть телевизор и слушать радио. Душевнобольных настраивают против нее. Как подтвердила сама Лариса, в отделении объявили, что если она будет продолжать голодовку, то остальных больных не будут выпускать курить. Нетрудно догадаться, как поведут себя в такой ситуации и здоровые люди, что же можно ожидать от настоящих душевнобольных?

«Зам. главного нам сообщил, — говорит Елена Васильева, — что раньше у них принудительные госпитализации проходили по накатанной колее, без всяких там прав человека; что этот случай у них первый». Лиха беда начало. В Советском Союзе таких случаев были тысячи.

Сейчас, в отличие от коммунистических времен, в стране еще остается независимая пресса, есть легальные правозащитные организации и политические объединения. Благодаря этому случай с Ларисой Арап приобрел большую известность. Об этом деле пишут и говорят и в России, и за рубежом.

И только власть молчит, будто, по выражению Владимира Набокова, «крови в рот набрала». Угрюма и невозмутима. Ни словом не обмолвились ни прокуратура, ни правоохранительные органы, ни Министерство здравоохранения, ни главный гарант Конституции и его маленькие гарантики. Только Уполномоченный по правам человека отреагировал, да и то — не по собственной инициативе, а после обращений к нему «Объединенного гражданского фронта» и Независимой психиатрической ассоциации.

Поначалу еще можно было допустить, что случай в Мурманске – исключительно местная инициатива, которая у федеральной власти одобрения не вызовет. Но пошел уже второй месяц психиатрического заключения Ларисы Арап, и становится ясно – власть молчаливо одобряет использование психиатрии против политической оппозиции. Она испытывает на прочность новый метод расправы с неугодными, точнее – плохо забытый старый.

[Александр Подрабинек]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=7361
31 АВГУСТА 2007 г.

yuga.com
Кремлевские политтехнологи и имиджмейкеры не оставляют забот об улучшении имиджа России за рубежом. Подобно даме, не экономящей на косметике, Кремль решил не скупиться на внешний облик России. Соблазнить никого, может быть, и не удастся, но есть надежда быть допущенным в приличное общество. Особенно, если над скорбным обликом поработают заморские визажисты.

В прошлом году перед встречей «большой восьмерки» в Петербурге для улучшения российского имиджа за рубежом была нанята международная компания «Кечум». Считается, что эксперимент прошел удачно. Проведена хорошая кампания, потрачены хорошие деньги. Правда, работа имиджмейкеров была смазана массовыми превентивными задержаниями оппозиционеров, о чем вредная независимая пресса раструбила по всему миру, но тут уж претензии не к компании «Кечум», а совсем к другому ведомству.

25 августа официальный представитель МИДа Михаил Камынин в интервью газете «Труд» объявил, что «репутация нынешней России заработана в немалой степени в советские времена». Конечно, Камынин имел ввиду не ГУЛАГ, диктат КПСС, преследования диссидентов, военную экспансию и стратегические ракеты. Он подразумевал положительную составляющую репутации – балет, спорт, космос и победу над Гитлером.

«В каком-то смысле сейчас мы этот бренд проедаем», — сказал Камынин. В то же время он обеспокоен «ужесточением антироссийской риторики в ряде западных печатных изданий». По его мнению, это вызвано тем, что «далеко не всем в мире хочется иметь дело с самостоятельной, динамично развивающейся Россией».

Найти недругов, завидующих России, – занятие для нас привычное. Списать на происки врагов собственные неудачи – дело нехитрое, и заранее можно сказать, что у значительной части общества оно встретит полное понимание. Однако надо либо самозабвенно верить во всемогущую силу пропаганды, либо считать всех малыми детьми, чтобы искренне рассчитывать на чудодейственный успех подобных пиар-кампаний.

Можно потратить миллиарды долларов на попытки улучшить имидж России, но все это будет перечеркнуто такими событиями, как суд над Ходорковским, убийство Политковской или даже простой фразой президента Путина о подлодке «Курск»: «Она утонула». Репутация и образ России складываются, прежде всего, из событий, а не из того, как их преподносят нанятые Кремлем комментаторы.

В том же интервью М. Камынин не удержался: «…немалая часть жесткой критики России там появляется из-под пера нашей оппозиции, которая в своих политических целях не гнушается порой переступать элементарные этические нормы. Откуда это странное и унизительное стремление приносить в жертву интересы своей страны ради личной выгоды?». О каком положительном образе страны можно говорить, если официальный представитель власти так отзывается об оппозиции, которая в нормальных демократических странах считается необходимой составляющей здоровой политической жизни?

Желание казаться хорошим, а не быть таковым на самом деле, выглядит очень наивным и детским. Попытки сделать хорошую рекламу дурному товару мало кого убедят. Особенно, если и рекламу сделать хорошей не получается, как во время встречи Владимира Путина с губернатором Краснодарского края Александром Ткачевым и мэром Сочи Виктором Колодяжным в минувшую пятницу. Желая потрафить сочинским жителям и произвести впечатление на российское общество своей заботой о «простых людях», президент Путин заявил: «Что касается сноса незаконного жилья, нужно очень аккуратно к этому подходить. Что такое законно, что незаконно – надо еще разобраться. Очень легко людей уличить в нарушении каких-то прежних правил, но я вас прошу подходить к решению этих вопросов не формально, а договариваться с людьми, удовлетворять их потребности». На этом бы и остановиться, но инерция командного стиля сильнее правил рекламы. «Все законные требования граждан должны быть удовлетворены», — добавил Путин, как бы забыв о том, что с законами тут полная неразбериха («надо еще разобраться») и имея в виду, что «незаконные» требования удовлетворению не подлежат. Разумеется, Ткачев и Колодяжный с сочинскими жителями разберутся, да так, что последним мало не покажется.

А улучшение и без того не безупречного имиджа президента опять дало сбой. Вот и остается компенсировать рекламные неудачи по улучшению своего и государственного имиджа легким стриптизом на фоне дикой природы. Хорошо еще, если примеру президента не последуют его подчиненные и соратники, особенно из числа депутатов Федерального Собрания и губернаторов крупных городов.

[Александр Подрабинек]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=7370
6 СЕНТЯБРЯ 2007 г.
nvsaratov.ru/ej.ru/на фото: Александр Ландо

Публикуя 31 августа в своей газете «Саратовский репортер» коллаж, на котором президент Путин и депутат Саратовской городской думы Михаил Исаев одеты в мундиры эсэсовцев, главный редактор этой газеты Сергей Михайлов не учел, что у «единороссов» ранимые души, холодные сердца и длинные руки.

Глава контрольно-ревизионной комиссии саратовского отделения «Единой России» Александр Ландо (на фото) обратился к прокурору Саратовской области с просьбой возбудить уголовное дело по ст. 319 УК РФ — «оскорбление представителя власти». Нежная душа партийного чиновника не вынесла надругательства распоясавшихся журналистов над его неформальным вождем. Нарисовали самого президента, да в виде штандартенфюрера СС Штирлица из популярного советского сериала «17 мгновений весны»! Да еще подпись под коллажом: «Только человек по фамилии Исаев мог выступить с инициативой о продлении полномочий лучшего Штирлица всех времен и народов на посту президента России». Сплоховал г-н Ландо, просто-таки дал маху – по нынешним временам это тянет не на оскорбление, а на экстремизм!

Давали же когда-то по ст.58-8 УК РСФСР за террор до 10 лет за пририсованные на портрете Сталина рожки или выцарапанные глаза. И разве «единороссы» любят Владимира Владимировича меньше, чем весь советский народ любил Иосифа Виссарионовича?

Конечно, в нормальном правовом государстве любой оскорбленный может предъявить иск оскорбителю и дальше разбираться с ним уже в гражданском суде. Но, во-первых, это скучно и серьезного наказания не сулит. Во-вторых, это как-то несолидно – служитель власти и рядовой гражданин, да на равных, в открытом суде и состязательном процессе. То ли дело, когда за спиной обиженного чиновника стоит Уголовный кодекс, а сам обидчик сидит на скамье подсудимых в железной клетке!

В Орловской области те же вопросы решаются жестче, чем в Саратовской. 4 августа там начался суд над 71-летнем пенсионером Петром Гагариным, оскорбившим губернатора Орловской области Егора Строева в январе этого года на митинге против роста цен на услуги ЖКХ. Гагарина обвиняют не только в оскорблении госслужащего, но и в экстремизме. Потому что обидеть чиновника, это, по мнению прокуратуры, все равно, что подорвать основы государственной власти.

Возможно и Петр Гагарин, и «Саратовский репортер» оскорбили чиновников. Но почему чиновники не предъявляют им иски в гражданском суде, а науськивают на них прокуратуру? А потому, что Уголовный кодекс предусматривает ответственность за «Оскорбление представителя власти». За оскорбление врача, шофера, фермера или журналиста – нет, а за чиновника – до 1 года исправительных работ. Закон, таким образом, ясно говорит, что правосудие защищает чиновников тщательнее, чем обычных граждан. Хотя все они, включая президента Путина и губернатора Строева, не более чем менеджеры, нанятые обществом управлять государственными делами. Они получают свои зарплаты из тех денег, которые в качестве подоходного налога платят в бюджет те же врачи, шоферы, фермеры или журналисты, но претендуют на особое значение, возвышающее их над обществом.

Бюрократия, в разумных размерах необходимая государству, стала самостоятельной силой, защищенной специальными законами и лишенной ответственности перед обществом. Ничего нового в этой модели нет. Олигархии, будь то сословные, религиозные, финансовые или идеологические, существовали испокон веков. Новое и весьма печальное здесь только одно: цивилизованный мир худо-бедно движется к равноправию граждан, а Россия – в обратную сторону.

[Александр Подрабинек]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=7401
19 СЕНТЯБРЯ 2007 г.
childrenofrussia.ru
Вряд ли в России сыщется здравый человек, считающий, что смена Кабинета министров приведет у нас к смене приоритетов во внутренней и внешней политике. Это в каких-то других, далеких от нас странах новый премьер – это новые и ясно обозначенные цели, не всегда бесспорные, не всеми поддержанные, но публично обсуждаемые и представителями власти, и оппозицией. У нас же смена Кабинета министров – это грызня за министерские кресла, кадровый вопрос и, как сказал президент Путин, необходимость «расставить все административные акценты». Таким образом, смена министров, надо полагать, расставит нужные президенту акценты, но не изменит тональность.
Пока непонятно, кто именно возглавит Министерство иностранных дел, но очень трудно представить, что новый министр (если он действительно будет новым) станет проводником иного внешнеполитического курса.
«Какая внешняя политика нужна России, и какая Россия нужна миру?» — задался вопросом министр иностранных дел России Сергей Лавров, выступая в начале сентября перед студентами и преподавателями МГИМО. Демонстрируя блестящее дипломатическое умение говорить много ни о чем и вскользь – о главном, Лавров, тем не менее, обозначил приоритеты внешней российской политики, какими они видятся со Смоленской площади и из Кремля.
В основе внешней политики, по Лаврову, лежит величие России, которая не может быть рядовой страной, пусть даже успешной и процветающей. Ее миссия – играть свою «уравновешивающую роль в глобальных делах», ее ответственность — «поддержание стратегической стабильности».
Посетовав на бесцельно прожитые Россией годы, Лавров сообщил собравшимся, что «потребовалось немало времени и сил, чтобы преодолеть издержки глубокой и неоднозначной перестройки страны». Зато, начиная с 2000 годов, в России «стал закладываться фундамент, позволивший… восстановить дееспособность государственной власти, укрепить территориальную целостность страны». Так, не называя своими именами «вертикаль власти» и «войну в Чечне», Лавров изящно вписал возрождение авторитаризма в контекст российской истории. «Россия уже 300 лет несет на себе немалую долю бремени поддержания равновесия в европейской и мировой политике», — говорит Лавров, как бы забыв и о российской экспансии самодержавных времен, и о войне с Финляндией, и о роли СССР в развязывании Второй мировой войны, и о последовавшем за ее окончанием военном покорении Восточной Европы, и об Афганистане, и обо многих других эпизодах дестабилизации мирной жизни в Юго-Восточной Азии, Африке и Латинской Америке. С другой стороны, как же удобно решать проблемы, которые сам и создаешь.
Действительно, чтобы утвердиться в качестве мирового лидера в решении глобальных конфликтов, необходимо как минимум наличие таковых. Сергей Лавров ясно дает понять, что почва для конфликтов, которые потом придется решать, уже подготовлена. К их числу относятся «планы размещения баз глобальной системы ПРО США в Европе и урегулирование в Косово», «расширение НАТО и тупиковая ситуация с ДОВСЕ». Чтобы всем была понятна серьезность наших намерений, Лавров уточнил: «Россия не торгуется – и это должны понять наши международные партнеры». Они должны раз и навсегда осознать, что без России никакие серьезные международные проблемы разрешены быть не могут, а если на серьезные проблемы обнаружится дефицит, то они будут созданы на пустом месте и выращены до размеров предвоенного конфликта.
www.G8RUSSIA.ruВ такой игре нетрудно и заиграться, а настоящая военная конфронтация едва ли нужна даже кремлевским силовикам. Поэтому Лавров тут же находит и выход: необходимо «коллективное лидерство ведущих государств мира». Он даже назвал это «концертом держав XXI века». Уже определены и главные исполнители этого концерта – Россия, США и Евросоюз. Такое «тройственное взаимопонимание» соответствовало бы необходимости поиска «новых, гибких форм коллективного лидерства». Такая “тройка” — по замыслу Лаврова — могла бы “направлять мировую лодку в спокойные воды”.
Уже почувствовав себя если не капитаном, то, по крайней мере, штурманом «мировой лодки», министр великодушно предлагает западным партнерам рулить вместе: «Возможно, пора подумать о новом определении атлантизма, не исключающем Россию». Однако же исключительно «на основе равноправия, учета интересов друг друга, взаимной выгоды, отказа от идеологии и мессианства как внешнеполитических инструментов». «У нас нет системных противоречий, — уговаривает Лавров западных партнеров. — Мы более не противники с США, а значит, не может быть никаких оснований для новой “холодной войны”».
Требование уважительного равноправия в международных отношениях выглядит вполне здраво, однако понимается оно по-разному. Россия может рассчитывать на уважение других стран только в том случае, если ее политическая система будет хотя бы в минимальной степени соответствовать современным требованиям демократии. Западным партнерам России будет трудно относиться с уважением и считать равноправной страну, в которой власть фактически несменяема, выборы низведены до уровня фарса, мирные шествия разгоняются милицией, частный бизнес отбирается самыми откровенными способами, а судебная и законодательные власти стали придатками исполнительной. Лавров предлагает игнорировать эти мелочи, «уйти от всего наносного и несущественного», не спешить «принимать решения, которые зададут конфронтационный характер развитию событий».
В качестве иллюстрации Лавров ссылается на российско-английские отношения и позицию Лондона, который сделал на деле Литвиненко «пропагандистский спектакль», предоставляет «политубежища одиозным персонажам» и стал «соучастником интриг и провокаций против России».
Возможно, воспитанники советской партийной и дипломатической школы искренне не понимают, что облик страны и отношение к ней складываются не столько из программных заявлений ее министров и президента, сколько из таких «мелочей», как убийство политического оппозиционера за границей или независимого журналиста внутри страны. Капитан, ведущий свой корабль в светлое будущее, просто недоумевает, как такие досадные недоразумения могут сказаться на оценке правильности выбранного им курса.
Именно поэтому идея Лаврова о том, что «миру нужна дееспособная Россия, которая была бы поставщиком безопасности», может красиво искриться в воображении кремлевских стратегов, но не воспринимается сегодня в окружающем нас мире.

[Александр Подрабинек]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=7415
26 СЕНТЯБРЯ 2007 г.
vasnetsov.info

И что это разнокалиберные политики и идеологи государственности с таким упорством ищут национальную идею для России? На выбор предложены и особый российский путь, и клерикальное государство, и общество потребления, и правовое государство, и рыночная экономика с жесткой властью, и жесткая власть с государственной экономикой, и Бог знает что еще. Между тем, национальная идея давно существует и, более того, торжествует в умах и делах россиян. Идея эта – имитация того, что сегодня модно или очень понравилось.

Киевские князья в X-XI веках силой насаждали на Руси христианство и жестоко расправлялись с язычниками. Хотя что может быть более противно христианству, чем принуждение к вере силой? Петр Первый имитировал западное просвещение в Российской империи, гнобя при этом всех, кто высказывал ему свое неодобрение. Николай Второй имитировал конституционную монархию, но, искренне презирая либеральные идеи, так и не дал широкую дорогу российскому парламентаризму, чем довел страну до точки революционного кипения. При коммунистах искусство имитации потеряло в качестве, но приобрело в количестве, став основной чертой всех общественных и государственных институтов, как и должно быть при тоталитарной системе.

После крушения коммунизма и недолгого времени более или менее свободного поиска собственного пути, зуд имитации снова дал о себе знать. Нам понадобилась великая держава, и мы стараемся создать атрибуты великой страны – мощную армию, эффективное государственное управление, преуспевающую экономику, экспансивную внешнюю политику. Пусть все это только видимость, но нам-то и нужно именно выглядеть, а не быть. Допотопные стратегические бомбардировщики гордо бороздят воздушное пространство возле чужих границ, надеясь произвести впечатление военным могуществом России. Государственное управление выстраивается в форме «вертикали власти» в наивной надежде достичь эффективности путем строгих команд и жесткой подчиненности. Успешность экономики недальновидно основана на экспорте сырьевых ресурсов и подчинении бизнеса государству. Самоутверждение в международных делах достигается с помощью упрямого противодействия любым предложениям западных партнеров и опасным для России заигрыванием с деспотическими режимами.

Болезнь имитации заразна и скоротечна. Подражательными, не настоящими становятся один за другим институты общества и государства. Суды перестают судить, вынося приговоры и решения по звонку свыше или сообразно занесенной судье сумме. Сотрудники правоохранительных органов занимаются не столько борьбой с преступностью, сколько личным обогащением на ниве злоупотребления служебным положением, взяточничества и крышевания оргпреступных группировок. Парламент перестал быть местом для дискуссий и послушно штампует законы, представленные правительством и президентом. Многопартийность ограничена только теми партиями, которые устраивают исполнительную власть. На выборах избирателям дают возможность выбирать только из тех, кто доказал свою лояльность нынешнему политическому курсу.

Вроде бы все есть – суды, милиция, парламент, политические партии и регулярные выборы – но все это не настоящее. Имитация — наша национальная идея. Это и «потемкинские деревни», построенные по случаю поездки Екатерины II в Крым; и царь-колокол, который никогда не звонил; и царь-пушка, из которой выстрелили всего один раз. Это и «открытые» судебные процессы над «врагами народа» в 1937 году; и воодушевление масс на праздничных советских демонстрациях; и сегодняшние новости на центральных каналах телевидения. Имитация новостей.

Имитация увлекает не только власть, но и оппозицию. Не стоит говорить о тех, кто изначально создан для того, чтобы имитировать оппозицию, речь не о них. Но как могут принимать участие в парламентских выборах «Яблоко» и СПС, лидеры которых и частным образом, и публично говорят о том, что нынешняя избирательная система и Закон о политических партиях превращают выборы в фарс? Участвуя в фарсе, они тоже имитируют демократические выборы.

Два лидера молодежного «Яблока», протестуя против несправедливых выборов, имитировали недавно самосожжение; при этом они были одеты в защитную одежду, рядом стояли друзья с огнетушителями и «скорая помощь». Возможно, им даже не пришло в голову, что это выглядело как насмешка над чехом Яном Паллахом, литовцем Ромасом Калантой или крымским татарином Мусой Мамутом, поджегшими себя по-настоящему и погибшими в своей личной борьбе с коммунистическим режимом.

А сколько раз имитировались «смертельные» голодовки до победного конца, которые прекращались, как только появлялись первые признаки истощения или ухудшалось здоровье! Сколько правозащитников имитируют правозащитную деятельность, заседая в экспертных и общественных советах при министерствах и в президентских комиссиях! Имитация – вот наша национальная идея, она объединяет и власть, и оппозицию.

Правда, будем честными, не всю оппозицию. Есть и непримиримые. Но большинство считает их маргиналами, «внесистемными», идеалистами и крутят пальцем у виска. Так всегда в России относились к тем, кто не разделяет великую национальную идею. Между тем, этим людям и не нужна своя особая национальная идея. Они живут или жертвуют своей жизнью ради общечеловеческой идеи свободы.

Пока же, кого ни спросишь: «Когда было лучше жить: при социализме или сейчас?», все начинают рассуждать о ценах, зарплатах, пустых или полных прилавках и пенсиях. И, может быть, один из десяти вспомнит о свободе. Потому что, по общему пониманию, лучше – значит сытнее, а не свободнее.

Так и будем мы жить в мире имитаций, среди фальши и подделок, в надеждах и разочарованиях, пока идея свободы не станет и нашей национальной идеей.

[Александр Подрабинек]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=29696
19 МАЯ 2016 г.

ТАСС

Прокуратура потребовала признать художника Петра Павленского виновным в «повреждении объекта культурного наследия». Подожженная им дверь здания ФСБ на Лубянке, по мнению представителя обвинения, имеет культурную ценность, поскольку за ней в 1930-е годы содержались выдающиеся деятели науки и культуры.

По-моему, представителю обвинения следует пройти психиатрическую экспертизу. Я бы даже посоветовал Независимую психиатрическую ассоциацию, там будет объективный подход и никаких злоупотреблений.

Ну не может же человек в здравом рассудке так аргументировать культурную ценность предмета! Ведь следуя этой логике, культурной ценностью надо признать чекистский наган, из которого расстреливали деятелей культуры, да и пули, выпущенные из этого нагана. Культурной ценностью надо признать грузовик, раздавивший Соломона Михоэлса, или воронок, на котором везли в тюрьму арестованного Осипа Мандельштама.

А может быть объектом культурной ценности надо признать могилы убийц из НКВД и МГБ, поскольку они убивали выдающихся деятелей науки и культуры? А также и прокурора с процесса Павленского – ведь он заботится о сохранности культурного наследия!

Чем хороша антиутопия – никогда не угадаешь, какой идиотизм подстерегает нас завтра!

Правда, в данном случае – с дверью ФСБ, у защитников культурных ценностей вышла накладка: дверь эта была изготовлена в 2008 году и в силу этого на статус «наследия» претендовать не может. Впрочем, ни логика, ни здравый смысл в этих краях не ночевали.

Фото: Россия. Москва. 18 мая 2016. Художник Петр Павленский, обвиняемый в поджоге двери в здании ФСБ, во время рассмотрения дела в Мещанском районном суде. Александр Щербак/ТАСС

[Александр Подрабинек]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=7443
5 ОКТЯБРЯ 2007 г.

edinross.ru/ej.ru

Путин – премьер-министр? Это было бы смешно, если бы не было так грустно. Смешно смотреть, как вкусивший власти президент любыми способами старается сохранить свое влияние. Грустно оттого, что старания его могут увенчаться успехом.

На виду у всего мира, не стесняясь, власть демонстрирует свою главную цель – сохранить сложившуюся расстановку политических сил. Власть называет это стабильностью.

Дело не в названиях. Республика может быть президентской, может – парламентской. Сегодня даже деятели «Единой России» дружно заговорили о том, что парламентская республика с правительством, подотчетным парламенту, предпочтительнее президентской. И это было бы верно при одном условии — при сохранении всех остальных институтов демократии. Советский Союз по форме тоже был парламентской республикой, по сути – тоталитарным режимом.

Содержание нашего государства определяет ст.1 Конституции – «Россия есть демократическое федеративное правовое государство». Все три составляющие на сегодняшний день выхолощены из нашей жизни. Перестановка кресел, должностей и функций по сути ничего не меняет. Ожесточение подковерной борьбы никак не отражается на том, что составляет основу демократического правового государства – независимая судебная власть, свободная пресса, конкуренция политических идей, эффективная оппозиция, справедливые выборы.

Можно с политологическим жаром рассматривать возможные варианты нового распределения властных полномочий, прогнозировать персональные назначения, но не надо забывать, что все эти изменения существенны для политической элиты, но не имеют никакого отношения к подлинным интересам страны. Политический вектор от перестановки кресел не меняется.

Очень может быть, что Путин, заняв кресло премьера, не удержится на нем и полгода и будет заменен новым президентом на своего человека. Возможно, парламент начнет менять президентов, как президенты до сих пор меняли премьер-министров. В распределении полномочий между правительством, парламентом и президентом возможны самые причудливые комбинации. Все это не повод ни для радости, ни для огорчения. «Короля делает двор». И если двор остается прежним, то и новый самодержец будет не лучше предыдущего.

Красивые слова и демонстративные жесты не должны вводить в заблуждение. Можно заявить, как это сделал Путин на VIII съезде «Единой России», что в борьбе с коррупцией многое удалось сделать, но коррупция как была, так и остается основой государственного управления. Можно ввести в Общественную палату двух правозащитников, чтобы они «защищали права человека вместе с государством», но государство как было, так и остается источником нарушений прав человека. Настоящий страх перед демократией и гражданской свободой озвучил Путин, комментируя недавние массовые демонстрации в Грузии: «Упаси Боже, нам следовать таким примерам». Так же российская власть воспринимает и события на Украине, где формирование правительства напрямую зависит, прежде всего, от воли избирателей, а приватные договоренности между политиками отходят на второй план. Путину и его окру
жению видится в такой демократии хаос, излишняя доверчивость к избирателям и, как следствие, невозможность жесткого управления страной по своим собственным хорошо продуманным планам. Поэтому живую политическую жизнь в обществе они подменяют аппаратными интригами в Кремле, предлагая всем остальным быть не участниками событий, а наблюдателями. В лучшем случае — комментаторами подковерной грызни, которую они считают политической жизнью, достойной внимания российского общества.

[Александр Подрабинек]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=7499
26 ОКТЯБРЯ 2007 г.
ЕЖ

«В России нет открытых и справедливых выборов», — сказал Григорий Явлинский. «Это точно», — подумал я и решил написать заявление о вступлении в партию «Яблоко». Но Явлинский продолжал: «И, тем не менее, участвовать в выборах нужно. И обязательно! Именно для того, чтобы гражданам все это объяснить и, победив, все это исправить когда-нибудь». Тут я отложил бумагу с ручкой, чтобы подумать.

Как можно победить на выборах, которые НЕ открытые и НЕ честные? Только, если ты сам не честен и не открыт, то есть, если ты – «Единая Россия». Но «Яблоко» – не ЕдРо, стало быть, «Яблоко» проиграет. Вместо того чтобы победить на честных выборах, оно проиграет на нечестных! И что после этого оно будет объяснять гражданам?

А Явлинский, между тем, продолжал: «…чтобы Россия стала однажды современной быстроразвивающейся страной, входящей в группу лидеров, а граждане России были свободны, верили в свои силы и уважали сами себя». От этих слов мне стало так хорошо, что я чуть было снова ни взялся за ручку писать заявление, но вовремя остановился, потому что вспомнил историю.

Советский Интеллигент вечерами шепотом, но остро критиковал на кухне коммунистическую власть, а днем сидел на партсобрании в своем институте, размеренно поднимая для голосования руку, когда этого требовал ведущий. «Понимаете, — говорил он потом своим приближенным ученикам, снисходительно сочувствуя их молодости и наивности, — конечно, выборы – фарс, партия – дерьмо, социализм – бред, но если меня все-таки выберут в Верховный Совет, я смогу помогать нашему институту, нашей науке, вам, в конце концов». Ученики подавленно молчали, сраженные героизмом их учителя, готового окунувшись в дерьмо, принять участие в фарсе и жить в бреду ради прогресса науки и стипендий его студентов.

Добросовестный Германский Бюргер, чуждый расизма, юдофобии и желания владеть миром, все-таки решил вступить в национал-социалистическую партию, чтобы хоть как-то смягчить своим присутствием жестокость гитлеровского режима. Правда, потом его призвали в армию, и он служил в СС, охраняя заключенных лагеря смерти, но ему каждый раз было мучительно больно стрелять в невиновных и отправлять детей в газовую камеру. Он даже однажды поплакал по этому поводу, когда никто не видел, и, почувствовав облегчение, в который раз стал мечтать о том, как он изменит нацистскую политику, когда пройдет весь путь до фюрера и получит власть.

Человек с Большой Головой в каннибальском племени не завидовал своим собратьям с большими челюстями и острыми зубами. Когда они жевали, он думал. И решил, что есть людей из соседнего леса не очень хорошо. И не только потому, что они не слишком вкусные, но и потому, что они очень похожи на его соплеменников. Но сказать все это своим собратьям Большая Голова не мог. Во-первых, они бы его не поняли, сочли больным и отвели бы, как положено, вниз по течению ручья, где и прикончили бы камнем, чтобы не портил генофонд. Во-вторых, он не мог им этого объяснить, потому что выражать свою мысль словами он еще не научился. Поэтому интеллигентный каннибал иногда все-таки принимал участие в общих трапезах и, обгладывая ключицу, мечтал о смягчении нравов и о временах, когда людей из соседнего леса будут поджаривать на обед, по крайней мере, не живьем.

Так что «Яблоко» вполне может принять участие в парламентских выборах, сыграв понятную роль в шулерской игре и всласть мечтая о тех временах, когда Россия станет современной страной, а кремлевские каннибалы перестанут жрать оппозицию.