*8627. ЦСКА

[ЦСКА. HISTORY]

https://cska.in/hockey/news/text/333...e-bil-ssilnim/

31 июля исполняется 50 лет замечательному хоккеисту, трехкратному чемпиону мира, заслуженному мастеру спорта Хелмуту Балдерису, которого когда-то знаменитый Всеволод Бобров назвал Рижской Ракетой.

В хоккей Хелмут начал играть в родной Риге, где выступал до 25 лет, а затем как игрок сборной СССР он был переведен в ЦСКА. Через три года Балдерис вернулся в рижское «Динамо» и провел в чемпионатах страны еще пять сезонов. После этого четыре года выступал в Японии и один сезон в Северной Америке — в клубе НХЛ «Миннесота Норт Старз». Сейчас Хелмут — директор рижского Дворца спорта, вице-президент Федерации хоккея Латвии и, по его словам, в хорошем настроении, в добром здравии готовится к 50-летию. «Советский спорт» присоединяется к поздравлениям Мастера, оставившего яркий след в советском и латвийском хоккее и, как подобает в таких случаях, желаетюбиляру новых успехов, крепкого здоровья.

РИГА ЖИВЕТ В МОЕМ СЕРДЦЕ

— Хелмут, сейчас, пожалуй, самый подходящий момент вспомнить важные эпизоды вашей жизни. С чего начнем?

— Зимой 70-го года в латвийском городке Елгава проходил зональный турнир юношеского чемпионата страны. В нашей команде были игроки, выступавшие уже под руководством Тихонова на более высоком уровне, и, казалось, мы без больших усилий займем первое место. Однако минчане опередили нас, и тогда я понял, что надо быть не только уверенным в достижении поставленной цели, но и все делать для того, чтобы ее добиться. Ведь можно прозевать момент, когда созревшее яблоко упадет не в протянутые руки, а на землю.

— Игра в ЦСКА была вашей мечтой или вы попали в армейский клуб только потому, что туда перешел ваш тренер Виктор Васильевич Тихонов?

— В 1977 году, когда это случилось, я был уже игроком сборной СССР, участвовал в двух чемпионатах мира. Тем не менее важную роль сыграл, конечно, и Тихонов, который добился, как тогда говорили и писали, моего перевода из рижского «Динамо» в ЦСКА ради интересов сборной. Кстати, та же история приключилась и с Сергеем Капустиным, который до этого играл в «Крыльях Советов», а в ЦСКА и сборной стал моим и Виктора Жлуктова партнером по звену. Не надо забывать, что перед этим сборная проиграла два подряд чемпионата мира и что-то надо было менять кардинально. Конечно, я был счастлив попасть в команду моей мечты, поскольку в ней тогда играли такие выдающиеся хоккеисты, как Харламов, Михайлов, Петров, в команду, которая была практически непобедимой. И дело не только в том, что в ЦСКА в отличие от рижского «Динамо» после каждого матча я покидал Дворец спорта после очередного выигрыша в прекрасном настроении, а еще и в том, что благодаря отличным одноклубникам можно было быстрее и полнее раскрыть свои способности. Словом, тогда игра в ЦСКА была не только моей мечтой. Попасть в прославленный клуб рвались многие, но далеко не все добивались этого. Одним не хватало мастерства, другие по разным причинам оставались просто незамеченными.

— Но к вам это не относится: и мастерство было высокое, и тренер Тихонов, долго работавший в Риге, знал все ваши слабые и сильные качества еще с юношей.

— Все это так. Однако тогда приглашение в ЦСКА еще не гарантировало места в основе. Конкуренция была острейшей, но это проявлялось только на льду, а в повседневной жизни у нас были прекрасные отношения. Могу смело назвать своими тогдашними друзьями Валерия Харламова, Бориса Михайлова, Владимира Петрова, Сергея Капустина, Виктора Жлуктова. Мне нравилось играть в ЦСКА, жить в Москве, о чем остались только хорошие воспоминания.

— Тем не менее через три года вы вернулись в Ригу, хотя из ЦСКА вас никто не освобождал.

— Отлично, особенно в материальном плане, мне жилось и игралось и в Японии, где я провел четыре года, и в США, где мог при желании остаться надолго. И все же, где бы я ни оказывался, любовь к родной Риге перевешивала. Меня всегда тянуло в город, в котором я родился, ходил в школу, научился играть в хоккей, где живут мои соотечественники. В свое время в ЦСКА я часто разговаривал на эту тему с ребятами, приехавшими в Москву из других городов, причем они выступали не только в ЦСКА, но и в «Спартаке», «Динамо», «Крыльях Советов», и их столица влекла не только возможностью играть в более сильных клубах. Это был отличный шанс уехать из провинции, где чаще всего кроме катков, в лучшем случае Дворцов спорта и ресторанов, ничего интересного для них не было. А Рига и в советское время оставалась западным городом, во многом отличавшимся если не от Москвы, то от Челябинска, Горького, не говоря уже об Ухте или Инте, где начинали играть мои партнеры в ЦСКА Жлуктов и Капустин. Кстати, не остался в Москве и Юрис Репс, хотя у него была прекрасная возможность продолжить службу во внутренних войсках, а теперь неплохо жить в российской столице. Во всяком случае, мне хорошо известно, что Виталий Семенович Давыдов много заботится о ветеранах: всех трудоустраивает, оказывает материальную помощь, а Репс все-таки выбрал Ригу.

ОБЩЕСТВЕННИКОМ РАБОТАТЬ НЕ НАМЕРЕН

— Как известно, кроме ЦСКА и рижского «Динамо» вы поиграли еще в Японии и НХЛ и снова вернулись домой. Чем сейчас занимаетесь?

— Я — вице-президент Федерации хоккея Латвии. Но это на общественных началах. А зарплату получаю как директор Акционерного общества «Дворец спорта».

— А тренером не захотели работать?

— Я два года возглавлял сборную Латвии, но в наших условиях этим может заниматься только очень богатый человек, не нуждающийся в зарплате, финансовой мотивации. У меня же условия были для работы не на профессиональном, а на любительском уровне, что только портило нервы.

— Как обстоят дела с хоккеем в Латвии?

— У нас есть две полупрофессиональные команды — в Риге и Лиепае. Они играют в Восточно-Европейской лиге вместе с клубами из Белоруссии, Украины, России. Но нас больше обнадеживает улучшение отношения к детско-юношескому хоккею в разных городах республики. Сейчас в Латвии построено уже десять дворцов спорта, в которых тренируются и играют мальчишки пятидесяти команд. В масштабности мы, конечно, уступаем России, но перспективы у нас, считаю, хорошие.

— Сборная России последний раз выиграла чемпионат мира в 1993 году. Как вы объясните такое отступление?

— Мне об этом трудно судить. Мало теперь вижу российских игроков в деле. Сказался, наверное, прежде всего развал СССР и, как следствие, выход из советской федерации Казахстана, Латвии, Белоруссии, Украины.

— Но ведь, кроме вас и Ирбе, если не изменяет память, игроков из других советских республик в сборной тогда не было. Другое дело, футболисты: в сборной всегда, кроме русских, отлично играли и грузины, и украинцы, и белорусы.

— В сборной СССР по хоккею действительно было мало игроков из других республик, но ведь сейчас в НХЛ выступает не только Ирбе. Можно назвать немало воспитанников латвийского хоккея, которые, не сомневаюсь, могли бы достойно выступать в сборной России. Но есть и еще одна причина спада в игре вашей сборной — это отъезд лучших хоккеистов в НХЛ, их нежелание играть в национальной команде на чемпионатах мира. А многие из тех, кто откликается на приглашения тренеров сборной, видимо, не сильнее тех, кто выступает в России.

РАЗНЫЕ ПУТИ ОДНОКЛУБНИКОВ

— Как сложились судьбы ваших партнеров по рижскому «Динамо»?

— По-разному. Виктор Хатулев, подававший когда-то большие надежды, отлично игравший в юношеской сборной СССР, умер лет десять назад. Старший Васильев работает в Германии, а его брат открыл детскую хоккейную школу в Риге. С детьми работает и Юрис Репс. А как поживают мои друзья по ЦСКА? Как здоровье Виктора Жлуктова?

— Борис Михайлов работает в сборной России, Владимир Петров, отметивший недавно 55-летие, возглавляет Ассоциацию ветеранов, а Виктор Жлуктов по-прежнему в ЦСКА. Недавно я разговаривал с ними по телефону о вашем юбилее, и они просили передать поздравления.

— Спасибо. Передайте мои теплые слова и добрые пожелания бывшим одноклубникам.

— Семейные дела в порядке?

— Все хорошо. Я уже дедушка с семилетним стажем. Старшей дочери — 30 лет, а младшей — 27. С женой у нас по-прежнему отличные отношения. 25 лет назад она поддержала меня, согласившись поехать в Москву. Понятно, это была не ссылка, далеко не то, что делали многие латвийские женщины, которые 60 лет назад добровольно отправлялись с репрессированными мужьями на Север, в Сибирь. Но все равно совет жены не отказываться от игры в ЦСКА сыграл немаловажную роль в моей жизни, и 31 июля мы с ней обязательно вспомним, как нам три года хорошо жилось в Москве.

НАША СПРАВКА

Заслуженный мастер спорта. Родился 31 июля 1952 года в Риге. В команде мастеров «Динамо» (Рига) выступал с 1969-го по 1977-й и с 1980-го по 1985 г. Три сезона провел в ЦСКА — с 1977-го по 1980 г. С 1985-го по 1989 г. играл в Японии. Закончил карьеру в НХЛ — в клубе «Миннесота Норт Старз». В чемпионатах СССР сыграл 462 матча, забросил 333 шайбы. Чемпион СССР (1978, 1979, 1980), обладатель Кубка СССР (1977 и 1979). Чемпион мира и Европы (1978, 1979, 1983), серебряный призер ЧМ-1976, бронзовый призер ЧМ-1977, бронзовый призер чемпионатов Европы (1976 и 1977), серебряный призер Олимпиады-1980. В чемпионатах мира, Европы, Олимпийских играх провел 54 матча, забросил 33 шайбы.

[Мария Роговская]

https://www.championat.com/hockey/ar...ve-i-cska.html
Легендарный хоккеист Хельмут Балдерис — о том, как Виктор Тихонов лишил его двух золотых медалей Олимпиады и о своей жизни без хоккея.
1 ноября 2013, 14:00
Хоккей

Хельмут Балдерис – один из самых знаменитых игроков прошлого, лучший латвийский нападающий. Он играл за ЦСКА и сборную Советского Союза, в 37 лет уехал в НХЛ, пробовал найти себя в хоккее по завершении карьеры, но не смог. Сейчас его не встретишь на матчах рижского «Динамо». О своих непростых отношениях с Виктором Тихоновым, о силе прежнего ЦСКА, дружбе с Михайловым и работе в Японии он рассказал нам в интервью.

«УЗНАЮТ В ДОМЕ ПРЕСТАРЕЛЫХ»

– В Латвии есть хоккеист известнее вас?
– Конечно! Сейчас пришли новые спортсмены. И вообще поколение уже другое. Всем интересна современность.

– Но, скажем, на улице вас узнают?
– В доме престарелых узнают (смеётся). Хотя иногда и на улице тоже.

– Какое место в вашей жизни сейчас занимает хоккей?
– Раз в неделю тренируюсь, собираемся с ребятами, катаемся.

– В чём себе отказывали 20-30 лет назад, а сейчас можете позволить?
– Видите, как бывает. Тогда хотелось шампанское пить – было нельзя из-за режима. Хочется сейчас – уже не позволяет здоровье. Холестерин, сахар. Пиво тоже нельзя. Всё не вовремя происходит.

– Вы в детстве занимались фигурным катанием. Как перешли в хоккей?
– Сейчас дети с трёх лет тренируются, а раньше секций для таких маленьких не было. Поэтому папа отвёл меня на фигурное катание. Мне не особо нравилось, но приходилось кататься. А в 10 лет я перешёл в хоккей.

Хельмут Балдерис

«ТИХОНОВ СТОЛЬКО ВСЯКОЙ ЕРУНДЫ СДЕЛАЛ»

– Вы играли за команду вагоностроительного завода, когда вас увидел Тихонов. Чем вы ему приглянулись?
– Чем-то приглянулся. Но потом он столько всякой ерунды сделал, что хороших воспоминаний не осталось. Он меня заметил в 14 лет. Его отговаривали, говорили, что я трус. А он быстро поднял меня в команду мастеров.

– У Тихонова в рижском «Динамо» были такие же строгие порядки, как в ЦСКА?
– Всё то же самое. Сборы по 11 месяцев в году.

– И вёл он себя так же жёстко?
– Ко всем относился одинаково. Молодой ли, заслуженный ли – спрос был один.

– Читала историю, что в 1976 году он не отпустил вас на Олимпиаду.
– Я узнал об этом от самого Кулагина, тренера сборной, когда уже после Олимпиады он приехал с «Крыльями» на матч в Ригу. После игры он подошёл ко мне: «Почему вы не приехали в сборную? Мне сказали, вы тут пьянствуете, дебоширите и гуляете!».

– Не пытались прояснить ситуацию с тренером и руководством команды?
– А что это изменило бы? О письме о моём якобы плохом поведении я узнал потом от тестя, который работал в Спортивном Управлении. Оказывается, была телеграмма с вызовом, но Тихонов решил: «Нечего ему делать там».

– Кулагин вас в «Крылья» приглашал?
– Кулагин вообще очень человечный был. Он звал в «Крылья» после Приза «Известий» в 1975-м: «Ты не спеши, подумай. Я обещаю, в олимпийскую сборную тебя вызову». Но мне не хотелось уезжать из дома. Не готов был в то время менять обстановку.

– Но в ЦСКА-то через год вы поехали.
– Это была идея Спортуправления. Они хотели создать тройку с Капустиным и Жлуктовым. Сергей играл – в «Крыльях», Жлуктов – в ЦСКА.

– Вашим мнением поинтересовались?
– Сказали так: «Желательно, если ты поедешь в ЦСКА». Ну а почему бы не поехать? ЦСКА – сильнейшая в мире команда, в которой все мечтали играть. Тем составом могли бы выиграть Кубок Стэнли! Вот это я понимаю уровень!

– Многие игроки переходили в ЦСКА, потому что проходили там службу в армии.
– Никто не приходил, их именно забирали и комплектовали команду.

– Но вас-то не забрали.
– Я сказал, что не буду служить. Мне предлагали, но я был согласен только на звание полковника. Если нет – буду вольнонаемный. Всю жизнь был «белым воробьём».

– Так вы служили в армии?
– Когда в Риге играл, два года засчитали.

– На построения ходили?
– Нет, надо было лишь зачитать присягу с автоматом и свободен. Но это лишь для тех, кто хорошо играл. Тех, кто нарушал режим, отправляли в военную часть.

– В рижском «Динамо» вы были лидером. Не опасались переходить в ЦСКА, где в то время играли Михайлов, Петров, Харламов?
– Я хотел играть вместе с ними и доказать, что я тоже игрок их уровня.

– Слышала, что поначалу вы жили в Москве у Бориса Петровича. Вас к нему поселили?
– Он сам пригласил. Первую неделю мы с женой жили в общежитии ЦСКА. А с Борисом мы подружились на чемпионате мира 1976 года. Наши жены были уже хорошо знакомы. И Борис сказал: «Ну живите у нас!». Вот такие простые русские люди, очень дружелюбные.

– Как вас встречали в Риге, когда вы приезжали в составе ЦСКА?
– Хорошо! Меня никогда не освистывали, а вот других хоккеистов случалось. Всегда было так: желали побед Риге, но хотели, чтобы Балдерис забил. Помню, когда Юрис Репс перешёл в московское «Динамо», его не очень дружелюбно принимали в Риге.

«БОБРОВ СКАЗАЛ: „БАЛДЕРИС – ТОЖЕ ВЕЛИКИЙ“

– Поговорим об Олимпиаде-80. Тихонов сказал, что американцы в финале играли на допинге. Вы это не почувствовали?
– Такой же вопрос можно задать: „А русские что? Все чистые?“. Я не верю никому, отвечаю лишь за себя. Тогда никто не употреблял. Но третий период сильнее нас никто не мог играть. В таких физических кондициях, как мы, никто не был.

– До Олимпиады вы играли с американцами товарищеский матч и победили 10:3. Это расслабило в финале?
– А может, и другие обстоятельства были? Тихонов снял Третьяка. В первом периоде мы вели 2:0, а закончили 2:1. Он тоже ошибался.

– Вы видели фильм „Чудо на льду“, который сняли американцы?
– Это ерунда полная. И то, что русские сняли про Харламова, – тоже. Даже не хочу смотреть. Я знаю жизнь и знаю, что было. Зачем мне эти фильмы смотреть?

– После Олимпиады Тихонов обвинил вас в поражении.
– Я это хорошо помню. Мы были такие все друзья, Тихонов нам обещал, что после поражения будем держаться вместе. А потом я открыл „Комсомольскую правду“ и увидел: „Балдерис виноват в поражении“.

– И Голиков ещё.
– Да, и Голиков тоже.

– И как вы отреагировали?
– Ну а что ты сделаешь? В то время ты мог реагировать, как хочешь. У кого ты что спросишь? У КГБ?

– И вы ушли из ЦСКА. Если бы Тихонов повёл себя по-другому, могли бы остаться?
– Да он меня ещё упрашивал остаться. В ЦСКА ко мне хорошо относились, уважали в руководстве. Тоже уговаривали остаться. Но я решил, что от Тихонова надо уходить. К тому же, я обещал руководству Риги, что уеду в ЦСКА на три года, чтобы сыграть под Олимпиаду нашу тройку. Мы сидели с Капустиным: „Ты точно уходишь из ЦСКА? – Да, еду в Ригу. – Ну, тогда я тоже пойду в другой клуб“. И он ушел в „Спартак“.

– А партнёров по звену критиковали?
– Сергей тогда не играл из-за травмы. Со мной и Жлуктовым выходил Скворцов.

– Жлуктов сейчас сильно болеет. Общаетесь с ним?
– Не общаемся, но знаю ситуацию. Мы с ребятами собирали деньги ему в помощь, лифт строили специальный.

– Жлуктов как-то сказал: „У Тихонова были очень жёсткие порядки, но по-другому с командой управиться нельзя было“.
– Не знаю… Тогда Тихонов мог брать любых игроков. Хоккеист был никем. Харламов, Мальцев, Балдерис, Третьяк – незаменимых нет!

– Касатонов рассказывал, что вы единственный игрок из команды, кто легко справлялся с самым тяжёлым упражнением Тихонова – „Сантьяго“ (16 кругов по 400 метров).
– Это кажется, что легко. Все с трудом справлялись. А у Юрзинова было 12 по 400, а потом два по 800. Это упражнение было рассчитано на выносливость, на то, чтобы перебороть себя, пробежать „через не могу“.

– Вы играли почти до 40 лет, другие ваши партнеры – тоже. Эти упражнения помогли?
– Все, кто это проходил: Ларионов, Фетисов, Касатонов, Могильный, Федоров! Все получили хорошую подготовку.

– Сейчас игрокам такую нагрузку не дают.
– Сейчас все очень умные. Вот в ЦСКА десять травмированных игроков. От чего это может быть? Что, хоккей жестче стал? Нет!

Хельмут Балдерис и Вячеслав Анисин на Матче легенд

– А что тогда?
– Пьянки. Деньги миллионами считают, а работать не хотят.

– В ЦСКА были премии за победу?
– 70 рублей. Тихонов нам пробил.

– Жлуктов ещё рассказывал, что как-то игроки спросили у руководства про премию и им сказали: „Хотите премию? Можем дать танк на всю команду“.
– Это шутка была. Мне тоже говорили: „Давай тебе звание дадим в качестве премии“. Я тогда подумал, что с воинским званием из ЦСКА уже никуда не уеду, но ответил: „Если только полковника. – Нет, этого не можем“.

– А какое предлагали?
– Капитана.

– У вас была „Волга“ с номером 19?
– Нет, получить такой номер было очень сложно. У меня был номер 37 или 74. Даже у Валерки Харламова, кажется, не было… Хотя, нет, была „Волга“ с 17-м номером. „Волгу“ мне тоже не сразу дали. Встретил Боброва: „Как дела? Устроился? Машину выдали? – Обещали, но пока нет. – Как так? Я разберусь“. И через неделю „Волга“ была.

– А Тихонов хотел все постепенно.
– Да, а Бобров сказал: „Ты тоже великий игрок“.

– Когда играли за ЦСКА, с Брежневым встречались?
– Лично – нет. Но у нас было выступление в „Лужниках“, он сидел в ложе и смотрел, как мы шайбы бросаем. Кто? Лучшие игроки Якушев, Харламов, Васильев, Третьяк, Сидельников, Мальцев. Это было представление для Брежнева.

– Буллит забили?
– Только Третьяку, Сидельникову – нет. Помню, ещё фигуристы выступали. Такое ледовое шоу в честь ноябрьских праздников.

– Раз уж речь зашла про праздники. Ветераны рассказывали, что Тихонов не приходил на командные праздники. Мог прийти, скажем, на свадьбу, выпить бокал и быстро уйти, чтобы не провоцировать конфликт. А то вдруг кто-то в нетрезвом виде начнет ему высказывать.
– Так и было. Ко мне он точно не приходил.

"ТИХОНОВ ЗВАЛ В СБОРНУЮ, ЧТОБЫ ПОПУДРИТЬ МНЕ МОЗГИ"

– Вернёмся к вашей карьере. Вы поехали в Ригу, где работал тренером Юрзинов. Порядки были такие же жёсткие?
– Это была общая система. Но я сказал Юрзинову, что хочу жить дома. И Тихонову, кстати, тоже говорил. Из-за этого с ним конфликт вышел. Вторая сборная играла в Риге, и я был капитаном команды. После игры я сказал, что пойду домой. «Нет, не пойдешь. – Я пойду и точка! – Тогда забудь про капитанскую повязку. И вообще, больше не будешь играть!». На этом мое участие в турнире закончилось.

– Юрзинов кажется более мягким человеком. Наверное, он разрешил вам жить дома?
– Он, конечно, возмущался: «Как же так? Тут порядки другие». Но я сказал, что хочу жить дома и всё. Он уступил.

– Вы в Риге играли с молодым Олегом Знарком. Каким он был игроком?
– Мы в одной тройке выходили. Молодой, задиристый парнишка. Всегда был готов защитить кого-то, заступиться за партнера.

– Тихонов считал, что в Риге вы играете «на одном коньке», но все равно приглашал вас на сборы.
– А в последний день говорил, что я не нахожусь в нужной кондиции, благодарил за работу и отправлял домой.

– Тогда зачем было приглашать?
– Чтобы мне мозги попудрить. Давал надежду и отцеплял! Ну и смотрите, я стал лучшим бомбардиром чемпионата. Ну, куда ты денешься? Надо приглашать. В Москве у него потом всё равно спросят: «А где же Балдерис? Почему не в составе?» А он всегда мог ответить: «Он прошел медицинский осмотр, который показал, что Балдерис не в форме». Я даже как-то у врачей спрашивал после таких заявлений. Они говорили, что мои показатели – лучшие.

– Он вас оставил вне состава на Олимпиаду-1984, которая тоже стала «золотой» для сборной СССР.
– Ну а что я мог сделать?

– Неужели вы ни разу не хотели с ним поговорить «по душам»?
– Нет, не хотелось. Я его видеть не хотел.

– А в последние годы встречали Тихонова?
– Поздоровались и все. Что я буду ему говорить? Он старый человек. Столько лет прошло. Что вспоминать прошлое?

«МИННЕСОТА» ЗАДРАФТОВАЛА ТРЕНЕРА «ДИНАМО»

– Поговорим о том, как вы оказались в Японии и работали там играющим тренером. Как это произошло?
– Мы считались играющими тренерами, но нам не разрешали выходить на лёд в матчах. Мы могли лишь тренироваться с командой. А на играх мы стояли за бортом или сидели на трибунах. В Японии не принято, чтобы иностранцы чем-то руководили и подсказывали. Как я там оказался? Спорткомитет сначала не отпустил меня в Финляндию, потом не разрешил поехать в Швейцарию и решил, что лучше отправить меня в Японию. Боялись, что я убегу в Америку из Европы.

– Вы посчитали, что лучше поехать туда, чем оставаться в Риге?
– А какой смысл играть дальше? Снова забью 35 голов. А в сборную всё равно не возьмут. В 1984 году Тихонову звонили из спортивного руководства Латвии, и он обещал, что Балдерис будет играть в сборной. Но слова не держал. Так же нас с Харламовым на Кубок Канады в последний день не взял. Харламов, оказывается, тоже был не в такой форме, чтобы играть за сборную на хорошем уровне.

– Хоккей в Японии полулюбительский?
– Да, игры шли 3-4 месяца. В остальное время года игроки работали.

– Ваша команда ещё и чемпионами стала.
– Два или три раза. С руководством выпили саке и сходили в суши. Вот так и отпраздновали. Общались мы через переводчика, первые два года я работал вместе с Юрием Федоровым, а потом два года с Иреком Гимаевым.

– После Японии вы попали на драфт НХЛ. Как получилось, что в 37 лет вас выбрала «Миннесота»?
– В клубе работал доктор из Латвии. Время от времени мы с ним переписывались. Он предложил попробовать поиграть еще. Я был не против. Он переговорил с клубом, и они выбрали меня на драфте. Мне прислали приглашение в тренировочный лагерь. Было непросто, но визу мне удалось получить.

– Вы ехали в полную неизвестность! Вас это не пугало?
– Захотелось ещё поиграть. Я в тот момент уже был старшим тренером рижского «Динамо».

– Клуб НХЛ задрафтовал тренера рижского «Динамо». Сложно представить.
– Да, так и получилось. Мне хотелось пробиться в НХЛ, самому себе доказать, что могу.

– Генеральный менеджер «Миннесоты Норд Старз», комментируя ситуацию, сказал, что видел вас на каком-то турнире. Вы с ним были знакомы лично?
– Знакомы мы не были, но он видел меня в 1976 году в Польше. Тогда он ещё сам играл. Увидел меня на льду и сказал: «Было бы хорошо иметь такого игрока в команде». Хотя, знаете, про многих наших игроков так говорили.

– И вот вы приехали в НХЛ и после паузы в четыре года снова стали играть.
– И обнаружил там нормальный хоккей, такой же, как здесь. Конечно, непросто было сразу включиться. Ты привык тут играть одним образом, а там говорят: «Ты должен быть на этой точке, потом на другой». Всё было четко по схеме. Хотя звёздам там свободнее. Им позволено импровизировать.

– Если бы запрета на выезд не было, когда бы вы могли поехать?
– Сразу бы в 1976 году после чемпионата мира.

– В НХЛ вы провели 26 матчей, набрали девять очков. Смогли почувствовать лигу за это время?
– Трудно сказать, я был уже не в той кондиции. Играл скорее для души и самоутверждения, что я хоть пару месяцев, но поиграю в НХЛ. Хотя, знаете, вот сейчас там молодые играют и не забивают столько голов, сколько я в 37 лет.

– Партнеры о СССР вас расспрашивали?
– Они думали, что в Латвия и СССР находятся на крайнем севере, и у нас белые медведи по улицам ходят. Что русские – большая нация, что – американцы. Но если русские образованные, то американцы – совсем «деревянные». Обо мне говорили: «Что это за странный ветеран приехал». Но уважали все-таки, раз в команду пробился из 50 претендентов.

Вячеслав Фетисов и Хельмут Балдерис на Матче легенд

«ХОККЕЙ – БОЛЬШЕ НЕ МОЁ»

– Получив травму, решили закончить?
– Пришел новый генеральный менеджер. Начался тренировочный сбор, мы поговорили с ним и решили, что надо заканчивать. Сначала хотели отправить меня в Швейцарию тренером. Но у меня дети лишь год в школе в США отучились. Я подумал, пусть лучше они еще годик поучатся. И тогда решили, что я останусь там, потренирую детей.

– А потом вы вернулись в Ригу.
– Да, хотя у меня было предложение поиграть в Германии. Уже был готов контракт. Но тогда без разрешения Спорткомитета нельзя было. Они запросили у клуба 100 тысяч долларов. Ну и где клуб такие деньги возьмет?

– А «Миннесота» тоже за вас платила?
– Нет, там я проскочил просто так. В НХЛ ты мог играть без этого. А в Германии уже нет. Пришлось собрать вещи и ехать в Ригу. На этом наступил конец игровой карьеры.

– Чем стали заниматься?
– Была организована команда «Пардаугава». Хозяин клуба позвал меня генеральным менеджером. Я еще тренировался и играл в течение года во второй лиге в команде «Расмус». На выезды в Россию не ездил, играл лишь в домашних матчах. А потом меня назначили директором дворца спорта.

– Вы и с национальной сборной поработали в 1993 году.
– Меня тренер уговорил. Я был капитаном, и мы попали в группу Б на чемпионате мира. Но я оставил тренерскую работу.

– Поняли, что это не ваше?
– Да, и денег не платили. Зачем мне это надо? Было время, из-за любви к хоккею работал, играл, тренировал. Мы с ребятами ничего не получали. Никто не платил. Когда я был тренером, мои ребята играли из уважения ко мне и к стране.

– Вы и в политике себя провали. Многие спортсмены идут по этому пути. Как вы туда попали?
– Затащили, несколько лет проработал и понял, что это не мое.

– Вы принимали активное участие в возрождении рижского «Динамо», ездили в Москву, разговаривали с Медведевым, Фетисовым и Третьяком. Почему не получилось остаться работать в клубе?
– Я хотел связать свою дальнейшую жизнь с хоккеем, но не сложилось. Сейчас вообще не хожу на матчи рижского «Динамо». Что я, пойду билет покупать? Или ложу за 20 тысяч? На что я буду там смотреть? Что я не видел?

– И вы решили заняться бизнесом. Сначала у вас был фармакологический?
– Да, но потом я продал акции и сейчас вместе с крестником занимаюсь сельскохозяйственным бизнесом. Выращиваем овощи в теплицах, занимаемся животноводством.

– Существует такая легенда о римском императоре Диоклетиане. Он вывел империю из кризиса, привел к новому периоду процветания, а потом неожиданно оставил Рим и уехал жить в свое имение в провинции. И когда сенаторы приехали к нему с просьбой вернуться, то Диоклетиан отказался: «Вы что, какой Рим! Посмотрите лучше, какую капусту я вырастил!». Возможно ли ваше возвращение в хоккей?
– Нет. Это больше не моё. Как мне жена говорит: «Хватит».

Хельмут Балдерис и Александр Якушев

Источник: «Чемпионат»

Заглавное фото: Федерация хоккея Латвии

Подробнее на «Чемпионате»:
https://www.championat.com/hockey/ar...urce=copypaste

[ЦСКА. HISTORY]

Армейцы

Зайцев Олег Алексеевич

Зайцев Олег Алексеевич родился 4 августа 1939 года — советский хоккеист. Защитник. Заслуженный мастер спорта.

Выступал за ЦСКА с 1962 по 1969 годы.

Чемпион СССР 1963 — 1966 и 1968
Чемпион мира и Европы 1964 и 1966 — 1968.
Олимпийский чемпион 1964, 1968.

Кузнецы славы. Олег Зайцев
Умер Олег Алексеевич Зайцев 1 марта 1993 года.

[ЦСКА. HISTORY]

Дни рождения
Фамилия и имя Спорт Д.Р.

Сорокин Илья Хоккей 4 августа 1995
Болдырев Григорий Хоккей 4 августа 1989

[ЦСКА. HISTORY]

Дни рождения
Фамилия и имя Спорт Д.Р.

Фефелов Игорь Хоккей 3 августа 1993
Сорокин Илья Хоккей 4 августа 1995

[Советский хоккей (Хоккей СССР)]

ЦСКА - "Броктон" США 12-3. 1959г.
№8 В.Александров.

[ЦСКА. HISTORY]

Армейцы

Ионов Анатолий Семёнович

6 августа 1939 года родился Ионов Анатолий Семёнович — советский хоккеист. Нападающий.

Выступал за ЦСКА с 1963 по 1970 годы.

Чемпион СССР 1964−1966, 1968, 1970 годов
Обладатель Кубка СССР 1966−1969 годов
Чемпион мира и Европы 1965, 1966, 1968 годов
Чемпион Олимпийских Игр 1968 года

[ЦСКА. HISTORY]

https://cska.in/day/38234/06-08/

Дни рождения
Фамилия и имя Спорт Д.Р.

Логинов Андрей Хоккей 6 августа 1972

[Дмитрий Тарасов]

https://cska.in/hockey/news/text/334...ikogo-trenera/

Просторная по советским меркам «трешка” в подмосковной Электростали. Мебель как мебель. Без роскоши. Хозяин приглашает в залу. На журнальном столике появляются бутерброды, фрукты, рюмка чая. Хозяин извлекает из шкафа старые альбомы с фотографиями, папки с газетными вырезками. Недовольно хмурится, завидев пыль. Смахивает ее тряпочкой. И после этого мы удобно устраиваемся на диване, пододвинув к себе старые снимки… Рядом — человек из хоккейной легенды страны. Анатолий Ионов.

ИЗ ДОСЬЕ «МК»

Анатолий Ионов, родился 6 августа 1939 года.
Заслуженный мастер спорта по хоккею с шайбой.
Олимпийский чемпион-68, трехкратный победитель первенств мира и Европы (1965, 1967, 1968), пятикратный чемпион СССР (1964—1966, 1968, 1970), четырехкратный обладатель Кубка страны (1966—1969).
Выступал в чемпионатах СССР за «Электросталь” и «Кристалл” (Электросталь), «Крылья Советов” (Москва), ЦСКА.
Работал в Электростали главным тренером и начальником «Кристалла”, тренером СДЮШОР.
Награжден медалью «За трудовое отличие”.

— Анатолий Семенович, в 45-м в День Победы вам почти шесть годков было. Что-то осталось в памяти?

— Помню, люди радостные забегали, кричали: «Победа! Победа!” Доставали бутылки с самогонкой, прямо на улице собирались компании, выпивали, обнимались, пели… А до этого что-то такое тревожное витало вокруг. Родители, соседи часто были хмурые, мало улыбались. Слова взрослые все часто говорили такие: «война”, «наши”, «фашисты”, «Гитлер”.

— Не голодали?

— Не могу сказать, что голодал, но крапивку поесть довелось. У родителей нас, детей, семеро росло. На полу под столом спали. Отец — мастер такелажников на металлургическом заводе — один кормилец был, маме работать-то некогда было, орава такая на ней висела. Правда, два брата воевать ушли. Но все равно пятеро мальцов осталось. Из лакомств одно — кусок сахарку облизать. В лесу собирали грибы, чернику. А наелся досыта, когда вскоре после войны брат Феоктист, вернувшись с фронта, устроился работать шофером. Взял меня однажды на хлебозавод. Увидел я ряды буханок черного хлеба, слюнки потекли и подумал: «Сожру ведь сейчас все!” Вынесли мне полбуханки. Ох, и давился я горячим хлебушком… А немцев, между прочим, видел. Их, пленных, в город пригнали, и они неподалеку от нашего дома дорогу асфальтировали. Испугался их, хоть и пленных. Вдруг еще застрелят?! Побежал домой…

Большая семья у нас была, дружная. Из семи детей в живых сейчас я, Феоктист и сестра Валентина…

— А в хоккей с шайбой как играть начали?

— Про хоккей узнали в конце 40-х, на стадионе «Металлург” стали лед заливать. Находили в лесу палки изогнутые, из дома набирали консервные банки и шли на каток. На коньках пацаны кататься учились таким образом: привязывали полозья к валенкам и крюком цеплялись за задний борт грузовика-пятитонки. Опасно, но весело. На настоящих же коньках мне дал покататься старший знакомый Алексей Иванов, он играл уже за детскую команду «Металлурга” по классу «Б”. Ух, и полетел я на конечках, после валенок-то. В «колдунчики” играли на катке, и я догонял еще одного «настоящего” хоккеиста Лелика Солдатова. Он и привел меня в команду к известному тренеру Дмитрию Васильевичу Рыжкову. Сразу поставили в нападение. В 56-м играл за «Металлург” на первенство области, ездили играть далеко — в Клин, Загорск и в другую даль. Известный в 50-х годах хоккеист и тренер Юрий Мурашкин позвал меня в «Команду г. Электростали”, игравшую в первенстве СССР, электриком оформили на 12-й завод (ныне «Машиностроительный”). После одного матча с ЦСКА подходит ко мне незнакомый полковник. Так, мол, и так, тренеру Тарасову ты понравился, надо к нам переходить. Я обомлел. В ЦСКА?! К Тарасову?! Испугался, честно скажу. Отказался переходить. После сезона уже сам Анатолий Владимирович сказал: «Я в отпуск уезжаю. Вернусь, смотри мне, чтоб приехал к нам на тренировку”. Я ни в какую, молчу уперто. А тут мои электростальские друзья Виктор Пряжников и Евгений Ёркин, перешедшие раньше в «Крылья Советов”, стали меня уговаривать: «Давай, Толь, к нам. Кузьмич (тренер Владимир Кузьмич Егоров. — Д. Т.) тебя возьмет с удовольствием”. И в шутку добавляли: «Будем вместе в электричке мотаться, на троих соображать”. Я и согласился. Думал, от Тарасова таким образом убегу. «Крылья” тогда гремели. В 57-м чемпионами страны были. А в мой сезон там стали третьими.

— Но от Тарасова убежать все-таки не удалось. Как же попали в ЦСКА?

— В «Крыльях” не стало брони от армии. Пришлось мне вернуться в Электросталь, здесь на заводе ядерном бронь действовала. Отыграл еще три года, и тут Мурашкин говорит: «Все, Толя, надо ехать в ЦСКА. Тарасов меня за горло взял. Вдруг еще какие-то неприятности устроит? Да и вообще, надо все-таки тебе попробовать у него поиграть”. Так и поехал я в ЦСКА. Но сначала отправили меня на курсы молодого бойца в часть под Смоленск, в Дорогобужские леса. Наверное, чтоб почувствовать разницу между хоккеем и казармой. Красота кругом! А как баланду мне налили из котла, изжогой измучился. Думал, как бы скорее в команду вызвали. Дождался. И начался труд «по Тарасову”. Страшный труд. На предсезонке Черное море буквально шипело от нашего пота, когда после тренировки плюхались в воду у берега. Представь себе, как тащишь вверх по лестнице в 300 ступенек на горбу Сашу Рагулина весом в центнер, проклинаешь все на свете. А Анатолий Владимирович рядышком шлепает и приговаривает: «Ты его не просто неси, а подтанцовывай на ходу. Слышь, поиграй, поиграй с ним, будто на льду соперника обводишь…” Или заставлял со второго этажа базы прыгать из окна, да чтобы приземляться на мысочки. Зачем это надо было? Не пойму. Некоторые не выдерживали нагрузок. Сломались, например, Еремин, Смолин и другие перспективные игроки.

— Незадолго до своей кончины Анатолий Владимирович вспоминал о вас в беседе со мной. «Ионов — из породы русских богатырей, которые необходимы команде. Он чрезвычайно силен в силовой борьбе, в нацеленности на ворота, у него стойкий характер. Когда ситуация на площадке была такой, что требовалось дать сдачи задиристым канадцам, здесь Ионов всегда был необходим. При этом Толя очень отзывчивый и добрый человек, прекрасно поет русские песни”. Любил он вас, чувствуется. Давно хочу спросить, правда ли, что вы зятем его побыли? Слух об этом устойчивый ходил.

— У Анатолия Владимировича две дочери — Галя и Таня. И ни на ком из них я не был женат. Не знаю, откуда чушь эта про «зятя Тарасова” взялась. Раздражала ужасно! Когда в ЦСКА играл, уже был женат первым браком, дочь росла. Но об этом не хочу вспоминать, не сложились ни с первой женой отношения, ни с дочкой. А второй брак — счастливый. С Тамарой Александровной взаимопонимание полное.

— В сборной СССР вас поставили в тройку к Борису Майорову и Вячеславу Старшинову. В 65-м с ними играли на чемпионате мира. Читал в прессе, что они забастовку даже устраивали из-за того, что Евгения Майорова не взяли в сборную и с вами играть не хотели…

— Да они меня даже до слез доводили! То пас не дадут, то пробросят шайбу специально мимо. Вне катка даже не разговаривали. Славка Старшинов, тот помягче был, хотя бы здоровался, а Борис не замечал меня вообще. Тогда я Тарасову заявил, что не поеду на чемпионат мира. У него брови взметнулись: «Что-о-о-о?!” «Ничего, Анатолий Владимирович, берите кого хотите, а я не поеду”. Пришлось Тарасову и Чернышеву со Старшиновым и Майоровым переговорить, как-то они вразумили их, и после этого мы втроем дали клятву, что сыграем на чемпионате. Играли, забивали. После чемпионата сразу три звания получил — лейтенанта, мастера спорта международного класса и заслуженного мастера спорта. Да-да, МСМК и ЗМС одновременно присвоили.

— Так с Борисом Майоровым и до сих пор не здороваетесь?

— Ну почему же?! Мы после Тампере еще не раз в сборной пересекались. Сейчас, если встретимся, Борис Александрович тепло руку пожмет, поинтересуется, как дела, здоровье.

— А в ЦСКА как с великими общались? С Локтевым, Александровым, Альметовым?

— Нормально. Я еще Николая Михайловича Сологубова успел застать. Он, бывало, говорит мне: «Пошли, деревня, за мясом”. «Деревня” — это он так меня любовно называл. Электросталь-то городок маленький был в 60-х. Я не обижался на прозвища. Еще меня звали Федором Иванычем в честь Шаляпина, поскольку петь я любил, и Мотором с ударением на первый слог, когда «пятерку-систему” Тарасов создал. Так вот, в гастрономе на площади Восстания в высотке у Сологубова знакомый мясник работал, туда и водил меня Николай Михайлович. Кусочки оставляли нам самые лакомые, свеженькие.

Зазнаек в ЦСКА не было, такие и не прижились бы в коллективе. Молодых не обижали. Молодые сами понимали, что баул не зазорно в автобус погрузить за тем же Сологубовым. А Вениамин Александров, тот, когда квартиру новую получал, старую свою просил Тарасова мне отдать. Тот не возражал. Но я отказался.

— Почему?!

— Не полюбил я Москву. Большая, шумная, незнакомая. В ней, чтобы нормально жить, везде блат иметь надо. Я к Электростали привык, это мой город.

— Значит, на цээсковской базе все время квартировали?

— Зачем? Если в Архангельском сборов не было, на электричке ехал домой после игр и тренировок. Машины у меня тоже не было.

— Ну, а расслабляться со стаканчиком после игры со «стариками” приходилось?

— Редко. Разве что на официальных банкетах. После окончания сезона, например. За победу в чемпионате СССР пять тысяч рублей премии давали. Сначала вместе с тренерами на базе посидим, выпьем, так, немного, чопорно, а потом срываемся продолжать гулять в ресторан. Помню, хорошо нас в «Арагви” встречали. Кухня шикарная! А по части подзадержаться после матча у нас компания была из тех, кто помоложе. Ну, Толя Фирсов по молодости не выпивал. Володя Викулов тоже. А вот с Сашей Рагулиным, Витей Кузькиным, Женей Мишаковым можно было, когда болельщики разойдутся, подняться на второй этаж в буфет «Лужников”. Нас, естественно, там все буфетчицы знали, наливали коньячок, бутербродик клали на закуску или пирожок. Граммов по 150 выпьем, стресс снимем и по домам. Анатолий Владимирович, конечно, был в курсе всего этого, но не ловил, не мешал. Да мы и не заводились, пока сезон шел. Норму знали. Это Витя Полупанов мог сорваться. Потому и закончил быстро. Жалко мне его. Мастер был великий. Непонятно мне то, что в отпуске Тарасов нас мог ловить на «нарушении режима”. Да какое дело, как мы отдыхаем?! Отпуск все-таки! Доносили все про нас Анатолию Владимировичу. Помню, приезжаем с Кузькиным в Гурзуф, в санаторий. Тут же делегация из какого-то совхоза подкатывает, мол, выступите, пожалуйста, перед народом, расскажите о победе на чемпионате мира. Ну что делать? Едем к народу. После «лекции” нам в машину ящики с марочным вином ставят. А в Херсоне еще и рыбой затарили… Тарасов отдыхает, бывало, где-то неподалеку, в другом санатории, тут же нас вызывает, костерит, со ставок снимает. Начинается сезон, мы, значит, должны обратно эти ставки заслужить. Понятно, что прощал нас Анатолий Владимирович быстро.

— А в 68-м на Олимпиаде играла необычная пятерка, так называемая система. В защите — Ромишевский и Зайцев, в полузащите — Ионов, в нападении — Моисеев и Мишаков. Если откровенно, как сами-то считаете, была эта «система” каким-то шагом вперед?

— Откровенно ответить? Чудачество это было со стороны Тарасова! Заставлял нас играть в непонятный хоккей. Не нравилась игра нам самим. Но что ты сделаешь против Тарасова? Приходилось мучиться. Корпели, пахали. У нас в пятерке вообще все большие трудяги были. По технике мы уступали, например, Викулову или Фирсову, но зато крепкие, быстрые, с броском. А на Олимпиаде наша «система” всего-то одну шайбу забила. Правда, переломную — канадцам. За день до этого мы чехам «влетели” — 4:5. Но шведы, которым ничего уже не светило, нас выручили. Хотя и приняли изрядно накануне на грудь. Шведы чехов не любили, обещали нам, что постараются победить. Чехи, кстати, тоже после победы над нами стали пиво пить за обедом в открытую. Так, матч с Канадой стал «золотым”.

— От чехов в играх подлянок натерпелись? Часто исподтишка досаждали?

— Да мне-то зачем досаждать? Нет, ко мне особо не лезли. Знали, если тычок получу в спину — про плевок в лицо уж и не говорю, — так потом у борта локтем врежу, что ребра хрустнут. Со мной шутить опасно.

— Закончили в ЦСКА в 31 год. Проводили хорошо? Работу предлагали?

— Тарасов со мной расставаться не хотел, но в 70-м он уступил на время свое место главного Борису Павловичу Кулагину. Тот и начал мне вопросы в начале сезона задавать, как, мол, настроение, поиграешь ли… Я его понимал. Хотелось Кулагину освежить кровь в команде, Анисина подтянуть к основе, Лебедева, Бодунова. Нет, я к Борису Павловичу без обид, сам уже подумывать начал об уходе. Усталость накопилась физическая и нервная. Ну и решил, что хватит, написал заявление. Тарасов узнал, попытался отговорить: «Не спеши. Еще поработаем вместе”. Да я уже переговорил с электростальцами насчет работы. Мне в детской школе место тренера обещали, а самое главное, жилье новое давали. В ЦСКА тоже варианты трудоустройства предлагали — тренером в ДЮСШ, в армейских командах на периферии. Поблагодарил за все, проставился ребятам и — на родину. А там «Кристалл” в первой лиге выступал, меня попросили в защите поиграть. Ну, ладно, давайте поиграю. Перед одним из матчей Толя Фирсов приехал меня почествовать, проводить, вроде как от ЦСКА официально. Привез от армейцев радиолу «Сакта”, по тем временам дорогой подарок, клюшки с автографами армейцев.

— С тренерской карьерой у вас не получилось. Мало в «Кристалле” главным побыли. Почему?

— При мне, между прочим, «Кристалл” после долгого барахтанья во второй лиге вышел в первую. А уж там задержаться не хватило ресурсов — людских и финансовых. Сезон начали неплохо, но вскоре начали наших ребят звать в клубы Высшей лиги на куда большую зарплату. Ушли лучшие молодые ребята Коржилов, Соколов, Мурашов, Агулин, Парфилов. И покатились мы вниз…

Приезжает в Электросталь Женя Мишаков, он в СКА МВО тренером работал: «Ну, что, Семеныч, хреново дело? Денег нет?” «Да, Жень, хреново. Болельщики вон освистывают”. Пошли с ним в тренерскую, поговорили по душам, договорились, что один матч мы выигрываем, другой — СКА. Чтоб как-то электростальским болельщикам настроение поднять…

— В конце 80-х «Кристалл” пару раз очень здорово выглядел в переходных турнирах. Вопрос выхода в «вышку” опять в деньги уперся?

— Не только в деньгах дело. Даже если у электростальского «Машиностроительного завода”, читай, ядерного, деньги были, то у руководства области выход «Кристалла” в высшую лигу вряд ли обрадовал. Все-таки в обкоме КПСС здорово поддерживали воскресенский «Химик”. А вдруг вторая областная команда в «вышку” войдет? Ведь наверняка денег начнет просить. Зачем такая конкуренция в своем доме? Или такой момент. В союзной федерации хоккея нам прямо намекали: «На судей у вас денег не хватит. Да и установка есть — не дать вылететь из высшей лиги «Трактору” и горьковскому «Торпедо”. Мол, Челябинск с Горьким много сделали для советского хоккея, сильных игроков у них забирают каждый год, надо поддержать традиции и так далее.

А у нас-то команда собралась в конце 80-х крепкая, красиво играла. Главный тренер, динамовский воспитанник Валентин Михайлович Григорьев, умел договариваться с игроками, вдохновлять их. Он в Устинке неплохо поработал, связи были. Хоккеисты к нам сильные поехали — Варнавский, Панин, Мисенко, Голошумов и другие. И свои ребята у нас были хорошие. В четвертую пятерку, кстати, Григорьев подтягивал 18-летних пацанов Лешу Кудашова, Андрея Скопинцева, Сашу Прокопьева. Первые двое и сейчас еще играют!

Сами игроки относились к Григорьеву с уважением, видели, как он за хоккей переживает. Подсаживается, например, в купе поезда к первой тройке, там играли Сергей Никоноров, Володя Леонов и Александр Иванов. Игры в первой лиге спаренные были. «Мужики, — говорит, — надо с выезда хотя бы очко привезти. От вашей тройки почти все зависит. Денег на премию на заводе не дадут, но я вам выходной дам”. Они ему: «А если два очка привезем, два выходных получим?” Григорьев вздохнул, покачал головой и улыбается: «Ладно, два выходных дам”. И, как бы упреждая следующий вопрос, поднимает ладонь: «Но три выходных дать не могу, уж извините…”

Кстати, мы в 89-м не побоялись Славу Фетисова взять на предсезонку в «Кристалл”. Он тогда в НХЛ хотел уехать, а Тихонов не отпускал. И в ЦСКА тренироваться не разрешили, когда Фетисов погоны снял, уволившись из армии. Против системы пошел человек. Могли, в принципе, и нас как пособников «предателя” взгреть. Но мы держались. Слава приезжал к нам тренироваться, даже на турнире предсезонном сыграл за Электросталь. Мне в тот год как раз в августе полтинник стукнул, и Слава тепло поздравил меня на чествовании во Дворце спорта. И Григорьева благодарил за возможность набрать форму перед Америкой.

— Сейчас «Кристалл” в первую лигу откатился…

— У города денег нет на содержание клуба, да и по закону не имеет права бюджетные деньги на хоккей палить. А завод уже скоро как лет десять перестал финансировать. Спонсоров с серьезными вливаниями тоже не сыскать. Так, детская школа еще живет, играют пацаны ради своей перспективы. Глядишь, может, в сильную команду пригласят. Редко уже сам на хоккей выбираюсь. Нет былого интереса. Не игра — слезы.

— Как на пенсии поживается, Анатолий Семенович?

— Нормально. Есть дачка в деревне Пяткино в Тверской губернии, участок в 6 соток. Кушаем свои огурчики, помидорчики, лучок, свеколку. Рыбалку люблю. В месяц пенсия набегает со всеми надбавками — от президента, губернатора, ЦСКА, Машзавода — тысяч 50 рублей. К 70-летнему юбилею присвоили звание почетного ветерана Электростали. Только не знаю, что оно дает, кроме морального удовлетворения. Да ладно, я не жалуюсь. Мне хватает того, что есть. Ноги вот только сильно болят от хоккея.

— Может, теперь спустя годы жалеете, что пришлось по молодости адские нагрузки в ЦСКА переносить?

— Ни в коем случае! Да, мое поколение в хоккее подорвало здоровье. Но не сомневайтесь, что никто из нас не жалел, что прошел такой путь. Горжусь, что играл в великой команде у великого тренера.

[ЦСКА. HISTORY]

Памятные события

8 августа 1981 года в итальянском городе Валь-Гардена завершился финальный турнир Кубка европейских чемпионов по хоккею. Хоккеисты ЦСКА, уверенно выиграв у чемпионов ЧССР, Финляндии и Швеции с общим счетом 28:3, в одиннадцатый раз завоевали звание сильнейшего клуба Европы.

Путь к Победе:

05.08.81. ЦСКА (Москва, СССР) — «Брюнес» (Евле, Швеция) — 10:1 (5:0, 3:0, 2:1).
06.08. 81. ЦСКА (Москва, СССР) — ХИФК (Хельсинки, Финляндия) — 6:0 (2:0, 1:0, 3:0)
08.08.81. ЦСКА (Москва, СССР) — «Польди-СОНП» (Кладно, Чехословакия) — 12:2 (5:0, 6:1 1:1)

Лучшими игроками турнира признаны только хоккеисты ЦСКА:

вратарь — Владислав Третьяк
защитник — Вячеслав Фетисов
нападающий — Валерий Харламов.

Состав победителей Кубка европейских чемпионов 1980—1981 годов

Вратари: Александр Тыжных, Владислав Третьяк.
Защитники: Вячеслав Фетисов, Сергей Стариков, Сергей Бабинов, Алексей Касатонов, Алексей Волченков, Ирек Гимаев.
Нападающие: Игорь Ларионов, Владимир Крутов, Александр Лобанов, Николай Дроздецкий, Александр Герасимов, Михаил Панин, Андрей Хомутов, Валерий Харламов, Геннадий Курдин, Виктор Жлуктов, Сергей Макаров, Александр Зыбин.

Тренерский состав:
Виктор Тихонов, Юрий Моисеев, Виктор Кузькин