*3365. 200 великих экономистов до Кейнса и после Кейнса

[Википедия]

https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9C...4_%D0%B4%D0%B5
Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Мандевиль, Бернард де
Bernard de Mandeville

Дата рождения:

1670
Место рождения:

Роттердам
Дата смерти:

21 января 1733
Место смерти:

Хакни
Страна:

Flag of the Netherlands.svg Нидерланды
Научная сфера:

экономика
Альма-матер:

Лейденский университет
Commons-logo.svg Мандевиль, Бернард де на Викискладе
В Википедии есть статьи о других людях с фамилией Мандевиль.

Бе́рнард де Ма́ндевиль (англ. Bernard de Mandeville; 1670, Роттердам — 21 января 1733, Хакни близ Лондона) — английский философ, сатирический писатель и экономист. Учился в Лейденском университете. Входит в список «ста великих экономистов до Кейнса» по версии М. Блауга.

Содержание

1 Басня о пчёлах
2 Идеи
3 Основные произведения
4 Литература
5 Ссылки

Басня о пчёлах

В художественной форме Мандевиль в сатире «Ропщущий улей, или Мошенники, ставшие честными» (The Grumbling Hive: Or knaves turn’d honest, 1705) выразил идею, что расточительность есть порок, способствующий торговле, а жадность, напротив, вредит коммерции. Сатира была переиздана под названием «Басня о пчёлах, или Частные пороки — общественные выгоды» (The Fable of the Bees: Or private vices, publick benefits, 1714, русский перевод 1924). В этом произведении доказывается в аллегорической форме, что общество, решившее ради сбережений расстаться с роскошью и сократить вооружения, ждет печальная участь. Решением суда присяжных английского графства Мидлсекс в 1723 году басня была признана вредной.

Идеи

Fable of the bees, 1924

Философия Мандевиля была камнем преткновения его времени и рассматривалась как ложь и цинизм, унижающие достоинство. Основной тезис Мандевиля состоит в том, что действия людей не могут быть разделены на низшие и высшие. Высокая жизнь людей является лишь фикцией, введенной мыслителями и правителями для упрощения отношений в обществе и управления. На самом деле добродетель — это ущерб коммерческому и интеллектуальному прогрессу государства. Добродетель он определяет как каждое действие, к которому человеку следовало бы стремиться для завоевания симпатий других людей, исходя из рациональных устремлений быть хорошим. Развитие государства происходит из пороков (эгоистические действия человека) одних, которые с помощью изобретений и циркуляции капитала стимулируют общество к действиям и прогрессу. Мандевиль приходит к выводу, что порок является необходимым условием для экономического процветания. И Смит и Мандевиль считают, что коллективные действия физических лиц приводят к общественному благу. Однако то, что отличает его от Смита, - это вопрос о катализаторе общественного блага.

Основные произведения

«Свободные мысли о религии, церкви и национальном счастье» (Free Thoughts on Religion, the Church and National Happiness, 1720).

Литература

Аникин А. В. Парадоксы доктора Мандевиля // Юность науки: Жизнь и идеи мыслителей-экономистов до Маркса. — 2-е изд. — М.: Политиздат, 1975. — С. 121-125. — 384 с. — 50 000 экз.
Блауг М. Мандевиль, Бернард // 100 великих экономистов до Кейнса = Great Economists before Keynes: An introduction to the lives & works of one hundred great economists of the past. — СПб.: Экономикус, 2008. — С. 198-199. — 352 с. — (Библиотека «Экономической школы», вып. 42). — 1 500 экз. — ISBN 978-5-903816-01-9.
Мандевиль Бернард // Ломбард — Мезитол. — М. : Советская энциклопедия, 1974. — (Большая советская энциклопедия : [в 30 т.] / гл. ред. А. М. Прохоров ; 1969—1978, т. 15).
Субботин А.Л. Бернард Мандевиль. М., 1986. 136 с.

Ссылки

Биография и библиография Б. де Мандевиля
Б. Мандевиль на русском

[Экономическая школа]

http://seinst.ru/page771/

Marx Karl Heinrich (1818 — 1883)

Карл Маркс родился в Трире, в Рейнленде, что в Пруссии (ныне — Западная Германия), в еврейской семье, которая обратилась в христианство по социальным соображениям. Он учился в университетах Бонна, Берлина и Йены, где получил степень доктора философии в возрасте 23 лет. Будучи студентом, он начал общаться с молодыми гегельянцами, группой интеллектуалов, которая превратила консервативную философию Гегеля в орудие жесткого социального критицизма. Статьи молодого Маркса вскоре лишили его шансов сделать академическую карьеру, и он обратился к журналистике. Вынужденный бежать из Германии в связи с закрытием издававшейся им газеты, он поселился сначала в Париже, затем в Брюсселе и, наконец, в 1848 году приехал в Лондон, где и провел всю оставшуюся жизнь. Он уже завязал дружбу с Фридрихом Энгельсом, сыном богатого немецкого фабриканта, производившего хлопок и имевшего деловые интересы в Манчестере. Эти два человека стали сотрудничать почти сразу после того, как встретились. Энгельс хорошо знал Адама Смита и Рикардо и убедил Маркса проявить интерес к теориям английских экономистов-классиков. Это привело к первой публикации Маркса в области экономической науки, «Нищета философии» (The Poverty of Philosophy, 1847). Эта публикация представляла собой критику имевших в то время влияние социалистических идей Прудона. В 1848 году Маркс и Энгельс опубликовали для недавно сформированного Лондонского комитета союза коммунистов «Манифест коммунистической партии» (The Communist Manifesto), возможно, самый влиятельный политический памфлет из всех когда-либо написанных памфлетов. Сильные фразы, открывающие и закрывающие этот памфлет, до сих пор отдаются эхом в нашей памяти: «Вся история прежде существовавшего общества есть история классовой борьбы... Пролетариям нечего терять, кроме своих цепей. Они должны освободить мир. Пролетарии всех стран, объединяйтесь!»

После 1848 года Маркс и Энгельс редко писали вместе, но продолжали общаться и сотрудничать вплоть до смерти Маркса в 1883 году. После переезда в Лондон Маркс не имел работы, и всю жизнь зависел от финансовой помощи и, в конечном счете, от ежегодных фиксированных денежных выплат Энгельса. Маркс так и не смог до самой смерти завершить свой великий шедевр, «Капитал»; лишь том I был опубликован прижизненно в 1867 году.

После смерти Маркса Энгельс потратил более 10 лет, готовя для публикации тома II и III (1885, 1894). Вследствие смерти Энгельса в 1895 году том IV, составлявший почти 1000 страниц, — история экономической мысли от Петти до Милля, — остался неотредактированным. Позднее он был опубликован Карлом Каутским, ведущим немецким марксистом. Короче говоря, дружба Энгельса с Марксом является одним из самых удивительных в истории социальной науки примеров бескорыстной интеллектуальной привязанности.

Маркс потратил свыше 20 лет, работая над публикацией «Капитала». Мы можем видеть, что еще до появления книги «Нищета философии», в не предназначавшихся для публикации «Экономических и философских рукописях» (Economic and Philosophical Manuscripts, 1844) и более поздней работе «Критика политической экономии» (Grundrisseder Kritikder Politischen Ökonomie; Foundations of a Critique of Political Economy), написанной в 1857-58 годах, но изданной только в наше время, он стал весьма глубоко изучать экономическую литературу своего времени. В этих ранних работах еще сильно влияние Гегеля, но даже здесь оно начинает уходить на задний план, а на первый план выходит влияние Рикардо. Все больше и больше Рикардо (и особенно его модификация трудовой теории ценности) начал определять задачу, поставленную Марксом для самого себя. Рикардо показал, что, поскольку капитал и труд комбинируются в неодинаковых пропорциях в различных отраслях, трудовая теория ценности верна лишь приблизительно: строго говоря, никогда нельзя придерживаться утверждения о том, что относительные цены товаров определяются рабочим временем, требуемым для их производства. Рикардо был удовлетворен степенью приближения, которую предоставляла его теория, но Маркс был полон решимости продемонстрировать, что трудовая теория ценности верна не для каждого отдельного товара, а для всей системы товаров, рассматриваемых вместе, т.е. на макроуровне, говоря современным языком. Отсюда следовало, думал Маркс, что прибыль как доход капиталиста представляет собой не что иное, как «неоплаченный труд» — часть совокупного выпуска, созданная живым трудом, но экспроприированная собственниками средств производства. В этом заключалось главное обвинение Маркса в отношении капиталистической системы, причем обвинение, основанное не просто на этике или нормах справедливости, но на, как он полагал, строгих научных принципах, заложенных английскими экономистами-классиками.

«Капитал» по своей структуре был специально предназначен для того, чтобы отобразить философское различие между лежащей в основе «сущностью» вещей и их поверхностными «явлениями». В томе I предполагается, что трудовая теория является верной на глубинном, сущностном уровне понимания. Однако тома II и III показывают, что реальный мир искажает эту «сущность», потому что общепринятый способ определения цен — суммирование издержек и прибыли. Маркс пытался доказать, что эти цены фактически представляют собой преобразованные трудовые ценности. К сожалению, он был не вполне удовлетворен своими собственными доказательствами, кроме того, прижизненно он так и не смог закончить эти поздние тома «Капитала». Неудивительно, что дебаты, посвященные выработке ясной точке зрения относительно того, что он хотел в действительности сделать, продолжались почти четверть столетия. Излишне говорить, что и сейчас не достигнуто согласия по поводу его научных достижений, даже если оценивать их при помощи его собственной терминологии.

С такой тщательностью продуманный и изощренный аппарат, сконструированный Марксом для доказательства своей правоты, в итоге никогда и никого так и не сделал социалистом. Что реально действовало на людей и убеждало, так это местами просто блестящая риторика на страницах, которые, вместо скучных абстракций, содержали живые описания нищеты рабочего класса при капитализме и апокалипсические предсказания неизбежного краха капитализма с той безапелляционной уверенностью, которая вообще свойственна предсказаниям из области естественных наук.

Стали популярными разговоры о том, что Маркс был не просто экономистом, но разносторонним специалистом в области общественных наук, который интегрировал экономическую теорию, социологию, политическую науку, историю и даже антропологию: о Марксе написаны сотни книг, в которых его экономические идеи едва упоминаются. Но Маркс написал не больше дюжины страниц о понятии общественного класса, теории государства и материалистической концепции истории. В то же время, им написаны едва ли не 10 000 страниц, посвященных чистой и фундаментальной экономической теории. Экономика была единственной общественной наукой, все аспекты которой он профессионально освоил. И пусть не будет сомнений в том, что он был действительно великим экономистом.

Даже если мы отвергаем фундаментальную марксистскую схему и большинство его основных заключений (если не все из них), все же надо признать, что три тома «Капитала», а особенно два последних, содержат множество замечательных образцов анализа, из которых современные экономисты еще многому могут научиться. Рост крупных предприятий, отделение собственности от контроля, к которому приводит такой рост, функциональная роль безработицы как метода дисциплинирования рабочих при капитализме, смысл изменений заработной платы в ходе делового цикла, периодичность делового цикла как его неотъемлемое свойство, влияние технического прогресса на норму прибыли, капиталосберегающая природа технического прогресса, — список можно продолжать бесконечно.

Мы даже можем найти нечто вроде современной теории роста, хотя и в простом варианте. Чтение Маркса все еще является полезным занятием. Да, он труден для восприятия, очень труден, но изучать его стоит, поскольку он развивал свои идеи исключительно ради них самих; в такие моменты он наслаждался, подобно Рикардо или Вальрасу, абстрактной мощью экономического мышления.

Литература

М. Rubel, Marx, Karl, International Encyclopedia of the Social Sciences, vol. 10, ed. D.L. Sills (Macmillan Free Press, 1968); D. McLellan. Karl Marx. His Life and Thought (Macmillan, 1973); L. Kolakowski. Main Currents of Marxism, 3 vols. (Oxford University Press, 1978); M. Blaug, Economic Theory in Retrospect (Cambridge University Press, 4th edn, 1985), Chapter 7.

Прибавочная ценность у К.Маркса (М.Блауг.Путеводитель по «Капиталу»)

Эндрю Глин. Марксистская экономическая теория (The New Palgrave)

[Экономическая школа]

http://seinst.ru/page676/

Marshall Alfred (1842 — 1924)

Из всех великих экономистов Альфред Маршалл — один из самых сложных для изучения. Начиная с 1890-х годов и вплоть до 1930-х он был доминирующей фигурой в британской экономической науке, а его книга «Принципы экономической науки» (Principles of Economics, 1890) до сих пор способна очаровывать и восхищать читателя. С другой стороны, его этический пыл и викторианское благочестие всегда отталкивали некоторых комментаторов, а его пренебрежительное отношение к Вальрасу, Менгеру и Бем-Баверку неизменно вызывало глубокое возмущение на континенте. Он был отличным математиком — в действительности, гораздо более сильным, чем такие общепризнанные математики-экономисты, как Джевонс, Вальрас и Бароне, но он скрывал свою математику в приложениях, и даже свои элегантные графики переносил в сноски, поскольку надеялся, что его будут читать бизнесмены. Он сделал большой оригинальный вклад в теорию статического равновесия, и всю свою жизнь страстно хотел разработать динамическую теорию, но был не способен сделать это, даже дойдя до декларации о том, что не механика, а биология является «Меккой экономиста». Одной из его основных тем было доказательство того, что цена всегда определяется спросом и предложением (работающими как «оба лезвия ножниц») и, несмотря на все свидетельства об обратном, утверждал, что это, разумеется, прекрасно понимали великие экономисты-классики до него — история экономической мысли была бесшовной сетью, и в ней никогда не было «маржинальной революции».

Он твердо верил в частную собственность и достоинства рыночной экономики, при этом открыл одни из самых лучших доводов против доктрины, согласно которой свободные рынки максимизируют экономическое благосостояние, он всегда тайно сочувствовал профсоюзам и даже социализму. Он никогда не выражал своего мнения, будь то в области чистой теории или по вопросам конкретных политических мер, не приводя почти бесконечного перечня оговорок. Короче говоря, это был очень сложный, противоречивый экономист и, возможно, именно в этом заключается тайна его устойчивой привлекательности.

Его жизнь была относительно небогата событиями даже для представителя академической среды. Он родился в Лондоне в 1842 году в семье со скромным достатком, относившейся к среднему классу, и воспитывался чрезвычайно строгим отцом в расчете на то, что станет священником. Однако он взбунтовался против этого плана и поступил в Колледж св. Джона в Кембридже для изучения математики, закончив его в 1865 году как «второй отличник на экзамене по математике», что соответствовало степени бакалавра с отличием. Он был немедленно избран на должность преподавателя математики в Колледже св. Джона, но вынужден был оставить ее в 1877 году, когда женился на Мэри Пейли, своей бывшей студентке (в те годы от сотрудников Оксфорда и Кембриджа требовалось соблюдение обряда безбрачия, как от священников). Затем в течение пяти лет был ректором и профессором политической экономии Юниверсити-колледжа в Бристоле (ныне Университет Бристоля), один год — сотрудником Бэллиол-колледжа в Оксфорде (оксбриджское требование безбрачия было к тому времени отменено), и вернулся в Кембридж в 1885 году как профессор политической экономии. Он оставался в Кембридже вплоть до ухода на пенсию в 1908 году, когда эту должность занял самый выдающийся его ученик Пигу.

Ко времени издания «Принципов экономической науки» ему было уже 48 лет. Не считая обзорных публикаций и некоторых статей, он печатался мало. В двух ранних трактатах «Чистая теория международной торговли» (The Pure Theory of Foreign Trade) и «Чистая теория внутренних цен» (The Риге Theory of Domestic Values), изданных в 1879 году, некоторые идеи Джона Стюарта Милля были переработаны в строгие графики. Эти работы показывали, что Маршалл овладел основами маржинализма, но без намека на теорию полезности. Небольшая книга, написанная совместно с женой, «Экономика промышленности» (The Economics of Industry, 1879), опять-таки содержала мало признаков новой экономической теории. Позднее он настойчиво утверждал, что работы Курно, Дюпюи и Тюнена привели его фактически к открытию предельной полезности и предельной производительности в 1860-е годы — задолго до опубликования работ Джевонса, Менгера и Вальраса. Хотя, подобное его утверждение нельзя назвать бесспорным. Тем не менее, благодаря столь длительной доработке «Принципов», он обеспечил авторитетность своего обобщения результатов «маржинальной революции» и, в то же время, смог определенным образом примирить старую классическую экономическую теорию с новой, «неоклассической».

За свою жизнь он опубликовал еще две большие книги: «Промышленность и торговля» (Industry and Trade, 1919) и «Деньги, кредит и торговля» (Money, Credit and Commerce, 1923), но ни одна из них не имела успеха Principles. Аналогично, его многочисленные официальные докладные записки и эмпирические данные, представленные Королевским комиссиям по исследованиям в 1880-е и 1890-е годы, были мало известны за пределами Кембриджа.

Среди большого количества аспектов оригинального вклада Маршалла в экономическую науку, которые он скромно представлял в виде достижений прошлого, мы можем выделить: анализ частичного равновесия, проведение различий между рыночным периодом, коротким периодом и длительным периодом, улучшенный анализ кривых спроса, идею эластичности спроса по цене, понятие излишка потребителя и излишка производителя, анализ условий стабильности равновесия, проведение различий между отраслями с возрастающими и убывающими издержками и между внутренней и внешней экономией от масштаба, явное признание несовместимости конкуренции и долгосрочных убывающих кривых предложения, приведшее к утверждению о том, что совершенная конкуренция не максимизирует экономическое благосостояние, поскольку совокупное благосостояние можно всегда увеличить посредством фискальной политики налогообложения отраслей с возрастающими издержками для субсидирования отраслей с убывающими издержками, понятие квази-ренты, определение репрезентативной фирмы, и т.д., и т.п. Некоторые из этих идей стали основой основ учебников по экономике, тогда как другие идеи, например, его версия излишков потребителя и производителя, выводы о налогах и субсидиях, а также понятие репрезентативной фирмы были почти целиком отвергнуты. Еще один блок идей, таких, как проведение различий между отраслями с возрастающими и убывающими издержками и между внутренней и внешней экономией от масштаба, вошли в экономическую мысль, но были настолько изменены и усовершенствованы, что их собственно маршаллианское происхождение практически не признается.

Всем вышесказанным далеко не исчерпывается то бесчисленное множество идей, заложенных в его книге, которая является классической в двух смыслах этого слова: как сохраняющая ценность в течение длительного времени и как вмещающая лучшее из классической традиции политической экономии. Ведь большая часть работ Джевонса, Менгера и Вальраса основана на предпосылке, согласно которой предложение ресурсов в экономике фиксировано, и единственная проблема состоит в том, как разместить их между альтернативными способами использования. Однако Маршалл никогда не упускал из виду тот факт, что количество ресурсов также растет со временем, и поэтому рост населения и накопление капитала, не говоря уже о техническом прогрессе, являются реально значимыми экономическими проблемами. Аналогично, он нашел место для обсуждения «специфических характеристик труда» — тех динамических сил, действующих в сфере предложения труда, которые приводят к кумулятивному ослаблению позиции рабочих в переговорных процессах на рынках труда. Таким образом, был сделан, возможно, самый серьезный вклад в экономику труда со времен «Богатства народов» Смита.

Следует признать, что он почти ничего не писал о теории денег (по крайней мере, в «Принципах») или о деловых циклах и макроэкономике, и поэтому был ответствен за докейнсианскую точку зрения, согласно которой эти вопросы считались периферийными для экономической науки. Способ же, посредством которого он перемежал свой статический анализ обрывками динамики и даже анализа исторических процессов, сеял путаницу, на устранение которой были направлены огромные усилия целого поколения экономистов. Но это была цена, заплаченная не столько за величие, сколько за влияние: Маршалл, особенно в Британии, имел влияние большее, чем заслуживает любой из великих экономистов.

Литература

J.M. Keynes, Essays in Biography (Macmillan, 1933); В. Corry, Marshall, Alfred, International Encyclopedia of the Social Sciences, vol. 10, ed. D.L. Sills (Macmillan Free Press, 1968); D.P. O’Brien, A. Marshall. Pioneers of Modern Economics in Britain, D.P. O’Brien and J.R. Presley (eds.) (Macmillan, 1981); Alfred Marshall: Critical Assessments, ed. J.C. Wood (Croom Helm, 1983).

Дж. М. Кейнс. Альфред Маршалл, 1842-1924

Альфред Маршалл. Принципы экономической науки

Альфред Маршалл. Деньги, кредит и экономика (ВЕХИ, том 6)

Блауг М. Маршаллианская теория: полезность и спрос

Блауг М. Маршаллианская теория: издержки и предложение

[Бен Барух Селигмен]

http://gallery.economicus.ru/cgi-bin...&name=marshall

Одно время было в моде списывать со счетов Альфреда Маршалла (1842-1924) как устарелого теоретика викторианской эпохи. Говорили, что внушительная система экономических идей, созданная мягким и доброжелательным кембриджским профессором, более не является жизненной. Казалось, что основные идеи Маршалла рассыпались под ударами различных современных теорий. Утвердилось мнение, что трудам Маршалла не хватает той утонченности, к которой привыкли современные экономисты. Говорили также, что его поиски ключа к проблеме стоимости бесполезны, так как они заводят теоретическое исследование в тупики, которых легко можно избежать 68. Однако практически в любом направлении современной экономической теории можно найти следы, ведущие к какому-нибудь намеку или мысли Маршалла. Это ощущается даже тогда, когда, ученый отталкивается от Маршалла в отрицательном смысле, как, например, Джон Мейнар, Кейнс. И экономист, занятый теорией благо состояния, и более нейтральный теоретик, работающий в области "позитивной" экономики могут найти в своей интеллектуальной генеалогии нечто от Маршалла. Очевидно, идеи прежнего сотрудника Баллиольского колледжа пустили весьма прочные корни.
Если бы отец Маршалла настоял на своем молодому Альфреду, который родился в район. Лондона Клэпхеме, пришлось бы отправить в Оксфорд для изучения классической литера туры и теологии. Уильям Маршалл служи; кассиром в Банке Англии и в семье был чем-то вроде тирана, который заставлял сына изучать древнееврейский язык и запрещал ему заниматься математикой, сильно привлекавшей юношу. К счастью, дядя помог ему сбежать в Кембридж, где он мог заняться тем, к чему его влекли природные склонности. В 1865 г. Маршалл занял на студенческом конкурсе по математике второе место, а первое досталось лорду Рейли; это было немалое достижение. Если в юности Маршалл и испытывал какие-либо религиозные чувства, то они скоро рассеялись под действием идей дарвинизма, получивших в то время широкое распространение, и он был легко обращен в агностицизм. Философский спор между Джоном Стюартом Миллем и Уильямом Гамильтоном привлек внимание Маршалла к философии, а затем и к политической экономии. Последняя скоро стала областью, в которой, по выражению Кейнса, "могут в полной мере проявиться высшие умственные способности человека". Читая "Политическую экономию" Милля, Маршалл одновременно обследовал городские трущобы и скоро пришел к выводу, что устранение этих ужасных явлений должно стать первоочередной задачей общества. Затем в 1868 г. он поехал в Германию и изучал там немецкий язык, стремясь читать Канта в оригинале. За два года, проведенных за границей, он близко познакомился как с гегельянцами, так и с представителями исторической школы в политической экономии. Эта всесторонняя подготовка сделала из Маршалла прототип такого экономиста, о каком писал Дж. Л. С. Шэкл; последний однажды заметил, что настоящий экономист должен быть "...математиком, философом, психологом, антропологом, историком, географом, специалистом в области политики, мастером литературного стиля, и притом еще человеком, знающим реальную жизнь, имеющим практический опыт в сфере бизнеса и финансов; он должен разбираться в проблемах государственного управления и хорошо знать четыре или пять языков" 69.
Как преподаватель университета, Маршалл видел свою задачу в том, чтобы изъять экономическую науку из рук популяризаторов и дилетантов, которые свели ее к набору удобных догм, и развить подлинно научный метод 70. В 70-х годах XIX в. он в тесном сотрудничестве с Генри Сиджвиком и Генри Фосеттом работал над тем, чтобы ввести политическую экономию как особый предмет, заслуживающий специального изучения. В 1879 г. он и его жена Мэри Пэйли, на которой он женился двумя годами раньше, выпустили небольшую книжку "Экономика промышленности". Позже он изрядно недолюбливал эту работу, но в ней уже наметилось направление, в котором позже развивались идеи Маршалла.
Нуждаясь теперь в более основательном заработке, Маршалл начал подыскивать себе подходящее место и вскоре занял пост принципала университетского колледжа в Бристоле. Маршалл всегда в какой-то мере страдал от ипохондрии, а в эти годы здоровье особенно стало беспокоить его. В результате в 1881 г. он отказался от своей должности и, чтобы поправить здоровье, на год отправился на континент-Маршалл страдал от плохого здоровья до конца своей долгой жизни. Кейнс, написавший о нем блестящий биографический очерк 71, отмечает, что Маршалла легко выводили из равновесия утомление, возбуждение или спор и что постоянная сосредоточенность во время работы давалась ему нелегко. В 1885 г., после короткого пребывания в Оксфорде, он переехал в Кембридж, где занял кафедру Фосетта, умершего годом ранее. Эту должность он занимал вплоть до своей отставки в 1908 г.
Болезненная чувствительность, которая мучила Маршалла, часто становилась серьезным препятствием для опубликования его идей. Критика легко выводила его из себя, и ему было трудно воздавать должное теоретическим противникам. Вместе с тем у него были филантропические склонности, заставлявшие его делать добрые дела. Он мог даже выслушивать доводы социалистов, но у них его привлекал только гуманистический элемент: он мог сочувствовать мотивам их действий, но их теория для него была неприемлема.
В Кембридже возник подлинный центр высшего экономического образования, и Маршалл притягивал к себе большинство самых лучших студентов. В результате здесь сложилась единственная в анналах экономической науки практика устного воздействия на умы. Кроме того, Маршалл так часто выступал в качестве эксперта перед правительственными комиссиями, что многие его идеи пронизывают различные официальные документы 72. Все это отражало его глубокое убеждение, что пристальное изучение экономической теории будет способствовать разрешению проблемы бедности и облегчит проникновение благородных чувств в мир чистогана. Маршалл надеялся, что Кембридж будет готовить людей, которые смогут повести мир к жизни, достойной лучших черт человеческого рода. В этих взглядах чувствуется явный интерес к прагматическим проблемам, ибо Маршалл рассчитывал на то, что настанет время, когда развитие экономического "рыцарства" приведет к улучшению общества 73. Он выступал против таких мер, как законодательство о минимальной заработной плате, но вместе с тем призывал бизнесменов быть скрупулезно честными в отношениях со своими рабочими и служащими, так как иначе неизбежно будут расти профсоюзы) В этом он, конечно, "резко отличался от своего учителя Милля, который высказывал взгляд, что социальные проблемы смогут быть решены только благодаря рабочему классу.
Маршалл начал работу в области экономики уже в 1867 г., в возрасте 25 лет, а полностью его главные идеи сложились к 1883 г. Но они увидели свет только в 1890 г., когда была опубликована книга "Принципы политической экономии". Свои концепции в области денег и кредита он сделал достоянием общественности только в 1923 г. В результате, когда экономическая теория Маршалла получила свое полное выражение в печатном виде, она уже казалась архаической. Он явно сам виноват в том, что его оригинальность не была признана немедленно. Основные элементы его теории, по крайней мере в черновом виде, были разработаны к 1870 г., но вместо того, чтобы сразу опубликовать свои идеи, как это сделал Джевонс, он предпочел их дорабатывать, переделывать и переписывать заново. Стремясь быть понятым всеми, Маршалл отправлял все новое и трудное для понимания в приложения и примечания. Ему казалось, что это обеспечит свободное течение мысли. Но континентальные авторы, не зная, что Маршалл развил понятие предельной полезности за двадцать лет до выхода "Принципов", удивлялись тому, что в Англии эта книга была расценена как крупнейшее научное событие своего времени.
Согласно евангелию от Джона Стюарта Милля, Маршалл предлагает начинать экономическую теорию с Давида Рикардо. В этой удобной схеме за основу стоимости принимается зависимость между конкуренцией и издержками производства. Заработная плата, рента и прибыль определяются не одними и теми же факторами, а находятся под влиянием соответственно роста населения, дифференциального плодородия почвы и туманного психологического понятия, называемого "воздержанием". Таким образом, распределение осуществляется через процесс остаточного деления (residual sharing). Гедонизм и утилитаризм представляют собой главные двигательные силы. Рабочих ожидает мрачное мальтузианское будущее, а землевладельцы неизбежно окажутся победителями в борьбе за львиную долю национального дивиденда. Такова суть общепринятой в то время политической экономии, а попытка Маршалла перевести все эти словесные утверждения на математический язык вытекала из его глубокого убеждения, что этой концепции не хватает научной точности.
Все же Рикардо и Милль оставались для Маршалла непревзойденными образцами экономического анализа. Хотя I том "Капитала" Маркса был опубликован в 1867 г., а экономико-математический труд Курно - в 1838 г., ни тот, ни другой не произвели особого впечатления на экономистов-профессионалов. Маршалл отвергал учение Маркса, так как, по его мнению, оно недооценивает исключительную трудность изменения экономических и социальных институтов. Кроме того, бедность может быть устранена в рамках прогрессивного капитализма. Любопытно, однако, признание Маршалла о том, что социалисты часто лучше понимают основные движущие силы человеческого знания, чем большинство специалистов академического направления. Он знал, что строго логическая трактовка экономических проблем может увести в сторону от трудностей экономического анализа, и потому рассматривал гуманистическую тенденцию социалистов как своего рода полезное противоядие.
Однако рикардианская доктрина вступала в это время в полосу упадка. Маркс использовал ее для революционных целей; Милль отверг понятие рабочего фонда (wages fund), в теорию стоимости вводились субъективные факторы, а немецкие экономисты исторической школы с нескрываемым ликованием подрывали самые основы рикардианской системы. Дарвин указал заманчиво новый путь эволюционного подхода в общественных науках. Профсоюзы смело игнорировали взгляд, будто они мало что могут сделать для повышения заработной платы, поскольку все давно предписано Адамом Смитом. Под влиянием суровых фактов действительности вера в экономистов серьезно поколебалась. Тем не менее представители "мрачной науки" продолжали утверждать, что человечество вечно обречено жить так, как оно жило раньше.
Однако Маршалла нельзя обвинять в жестокосердии, характерном для традиционалистов. Если от утилитаристов можно было ожидать утверждения, что правильные принципы важнее, чем благотворительность, то Маршалл наверняка попытался бы смягчить такую бесчувственность и подчеркнул бы важность доброжелательности 74. Так, бедность в старости простительна, если она является результатом затраты доходов на воспитание и образование детей. Маршалл, конечно, не был в полной мере последователем Бентама, так как он получил свой утилитаризм уже разбавленным от Милля. Однако, хотя он допускал, что привычна и иррациональное поведение лежат в основе многих человеческих действий 75, Маршалл оставался верен Бентамовой традиции в том отношении, что его построения исходят из природы человека как расчетливого и осмотрительного животного. Следовательно, осторожность должна быть важным фактором в экономическом потреблении, а это, в свою очередь, означает, что максимальная эффективность и повышение жизненного уровня могут быть обеспечены лишь в том случае, если рабочий будет строго следовать предписанным ему моральным принципам 76.
Аппарат кривых предложения и спроса Маршалл, видимо, заимствовал у Курно и Флиминга Дженкинса, а его маржиналистский анализ, очевидно, имеет своим источником фон Тюнена. Вероятно, Джевонс и Вальрас не были ему известны достаточно хорошо. Заслуживает внимания интересное утверждение Шумпетера, что между Маршаллом, Джевонсом и Вальрасом существует более тесное родство, чем Маршалл был склонен признавать 77. Шумпетер говорил, что беда профессора из Кембриджа заключалась лишь в том, что его теория была чрезмерно перегружена рикардианскими понятиями. Шумдетер, разумеется, стремился доказать приоритет своего кумира Вальраса в развитии определенных экономических доктрин. Но он признавал, что Маршалл не был только эклектиком, так как он очертил контуры своей теории сам, а не просто заимствовал их 78.
Маршалл был также в известной мере знаком с немецкой исторической школой, особенно с Вильгельмом Рошером. Но экономические взгляды последнего не удовлетворяли его полностью. Он допускал, что постоянно меняющийся характер предмета экономической науки требует к себе больше внимания, чем он может уделить. Но его главной заботой было развитие теории, и он довольно резко отвергал нападки исторической школы на теорию 79. Теоретический анализ - это ближайшая аналогия научным методам, которые применяют ученые-естественники, говорил он; ибо из фактов можно извлечь какие-то выводы лишь в том случае, если "они рассматриваются и интерпретируются с помощью разума" 80.
Тем не менее Маршалл был одним из первых современных традиционалистов, полностью и сознательно считавшим, что политическая экономия есть в известном смысле эволюционная наука; об этом свидетельствует его частое обращение к биологическим понятиям роста и распада 81. Экономическое развитие он хотел объяснить в категориях "органического" роста. Он полагал, что кривые, отображающие предложение и спрос в длительном аспекте, пригодны для предварительного анализа; но они не могут сколько-нибудь разумным образом использоваться для предсказания развития стоимости и производства в будущих динамических ситуациях. Вкусы, техника производства и склонности потребителей неизбежно подвержены изменению, а старые фирмы всегда находятся под угрозой вытеснения новыми. В этих условиях взгляды и психология людей должны постоянно меняться. Это требует от исследователя чувства истории, и Маршалл был великолепным историком. Нередко он проясняет смысл какого-либо теоретического положения эмпирическими деталями, почерпнутыми из исторических источников. Как однажды заметил Шумпетер, искусство Маршалла как историка не могло быть оценено людьми, воспитанными на разбавленном неоклассицизме. Но он не стремился полностью вторгаться в область историков и дискутировать с ними, что, возможно, связано с довольно резкими нападками на "Принципы", с которыми выступил известный историк экономической жизни Уильям Каннингэм.
Более специальные аспекты идей Маршалла глубоко уходят корнями в рикардианство 82. Рассматривая доктрину своих предшественников, Маршалл отмечал, что, поскольку предельные издержки колеблются под воздействием изменений в объеме производства, как цена, так и объем производства становятся элементами, определяющими стоимость. Между тем рикардианская система содержит только одно уравнение, что означает пробел в теории стоимости. Далее, о рикардианской доктрине можно сказать, что она рассматривает соотношения факторов производства в принципе как неизменные. Но в реальной жизни дело едва ли обстоит так, поскольку еще одно уравнение должно быть добавлено, чтобы отразить зависимость между комбинацией факторов, с одной стороны, и ценой и объемом производства - с другой. Это неизбежно ведет к проблеме распределения. Если Рикардо считал, что в длительном аспекте заработная плата будет складываться согласно некоему нормальному "железному закону", Маршалл понимал, что необходимо учесть довольно ощутимое повышение реальной заработной платы. Это означало, что в конечном счете в анализ придется ввести фактор совокупного спроса, что много лет спустя и сделал Кейнс.
"Принципы политической экономии" сразу же получили признание. Многих читателей привлек в книге упор на проблему благосостояния в экономической теории, что выгодно отличало ее от сурового индивидуализма предшествующих концепций. Далее казалось, что в "Принципах" дается решение острого и спорного вопроса об относительной роли спроса и издержек в определении стоимости. У Маршалла стоимость объявлялась продуктом обоих факторов, а введением понятия предельной взаимозаменяемости, казалось, была заложена основа строго научной теории распределения. Тем самым проблема национального дохода была выдвинута в центр экономической теории: распределение становилось лишь одним из аспектов теории стоимости и потому объявлялось подверженным идентичным влияниям предложения и спроса. Через понятия длительных и коротких периодов в экономику был введен фактор времени, а это открывало возможность анализа нормальной стоимости, различения внешней и внутренней экономии и четкого разграничения первичных и дополнительных (мы бы сказали - накладных) издержек. Далее через понятие квазиренты и фикцию представительной фирмы вводилась идея нормальной прибыли.
В "Принципах" проявилась характерная для англичан склонность к сдержанности. Благодаря исключительной плавности изложения даже у непосвященного появляется ощущение, что он без труда получил близкое знакомство с предметом. Именно на это и рассчитывал Маршалл. Живость изложению придает, по-видимому, хорошее распределение материала между этикой и экономикой, и, как однажды заметил Кейнс, читатель может перейти теорию вброд, даже не замочив ног. Не удивительно, что "Принципы" стали одной из самых популярных книг по политической экономии в истории этой науки. За пятьдесят лет, прошедших со времени опубликования книги, она разошлась в количестве 60 000 экземпляров, из них больше половины было продано после первой мировой войны 83.
Следующую большую работу Маршалл опубликовал лишь в 1919 г. Эта книга, озаглавленная "Промышленность и торговля", носит совсем иной характер и представляет собой описательный и исторический труд о подъеме западного индустриализма. В ней, к сожалению, отсутствуют компактность и ясность, характерные для "Принципов". Опять-таки здесь много интересных мыслей и намеков, полезных для будущих претендентов на ученую степень, а изысканность изложения и блеск стиля по-прежнему обманчивы. Может быть, лучшая характеристика трудов Маршалла содержится в следующей фразе: "Читатель, который сумеет проникнуть за тщательно отполированную поверхность, где все мысли выглядят как общие места, будет прежде всего поражен, увидев невероятно искусного наставника, которому, видимо, никогда не приходило в голову, что ничто не может сделать книгу более трудной чем стремление сделать ее легкой" 84.
В течение долгого времени изучение экономической теории в Англии и США состояло главным образом в том, чтобы научиться отрыгивать хорошо переваренным Маршаллом. Его толковали, обсуждали, разъясняли, анатомировали и опровергали. "Принципы" стали для студентов своего рода библией, к которой надлежало составлять комментарии и примечания, да и сам Маршалл занимался тем же, выпуская все новые и новые издания, из которых каждое немного отличалось от предыдущих и было еще более совершенным. К. Гийебо писал, что при тщательном сравнении различных изданий "Принципов" невозможно обнаружить какие-либо серьезные изменения в идеях Маршалла 85. Как отмечал Гийебо, многие годы, затраченные на шлифовку и исправления, могли бы более разумно быть использованы для работы над другими книгами, которые так и остались ненаписанными.
Маршалл определял политическую экономию как науку о деятельности людей, связанной с их повседневными хозяйственными делами, но говорил, что в сферу ее исследования входят лишь такие действия, которые имеют отношение к "материальным предпосылкам благосостояния". Таким путем он определял содержание предмета и ставил ему границы. Признавая, что на поведение людей влияют не только экономические, но и религиозные факторы, он все же считал, что первые играют решающую роль в формировании характера существующих институтов. Но поскольку общественные институты, с которыми имеет дело экономическая наука, непрерывно претерпевают изменения, трудно делать какие-либо специфические обобщения относительно поведения человека в обществе. Маршалл не питал иллюзий насчет всеобщей, вневременной истинности положений экономической науки и преследовал возвышенную, хотя и практическую цель: выработать способы решения социальных проблем 86. Он поставил такие вопросы: такими факторами определяется производство, распределение и потребление богатства? Как организована промышленность? Какова роль внешней торговли и денежного рынка? Как рост богатства способствует улучшению жизни людей? Насколько реальна и широка экономическая свобода? Как изменения в экономике влияют на положение трудящихся? Все это были не только практические вопросы, но и вопросы благосостояния. А от того, какой ответ на них дает теоретик, зависит характер выдвигаемой им экономической теории.
Основным институтом у Маршалла была объявлена не конкуренция, а свобода предпринимательства. По Маршаллу, последнее понятие заслуживает предпочтения, потому что оно скорее подразумевает независимость и свободу выбора, а не соперничество, скрывающееся в понятии конкуренции. Примечательно, что Маршалл полностью сознавал неосуществимость экономической гармонии. В книге "Промышленность и торговля" он писал: "Нет такого общего экономического принципа, который служил бы доказательством положения о том, что промышленность будет непременно лучше всего процветать или что жизнь будет самой счастливой и здоровой в том случае, если каждому человеку будет позволено заниматься своими делами так, как он считает лучшим" 87. Тем не менее система свободного предпринимательства у Маршалла прочно опирается на конкуренцию, поскольку в основе ее лежит рынок, где действует много мелких предпринимательских единиц, каждая из которых сама по себе не способна оказывать влияние на общий спрос или на рыночную цену. В этом смысле свободное предпринимательство отличается от монополии лишь по степени, а не в принципе, так как оно представляет собой лишь один край в спектре рыночных форм. Иначе говоря, элемент монополии неизбежно имеется в любой конкурентной системе, тем самым у Маршалла закладывалась основа развитой позже теории монополистической конкуренции 88. Но сам Маршалл либо не был склонен, либо не сумел сделать переход к такой теории. Хотя все орудия для этого были, он оставил невозделанным все поле рыночных структур, лежащее между чистой конкуренцией и монополией. Вполне возможно, что определение стоимости в условиях несовершенной конкуренции представлялось ему слишком неточным, чтобы сделать его предметом серьезного теоретического анализа.
Аналитический метод Маршалла лучше всего назвать методом частичного равновесия. В каждой данной ситуации он принимает за постоянные все элементы, кроме одного, и тщательно исследует последствия изменений этого одного элемента. Другие авторы указывали, что этот подход подвержен ограничениям, вытекающим из анализа общего равновесия, в том смысле, что первое является по существу частным случаем второго. Очевидно, Маршалл видел эту методологическую проблему, когда признавал, что изменения факторов, которые надо считать постоянными, неизбежно окажут влияние и на переменный фактор. Это ясно видно из его анализа сопряженных продуктов, комбинированного (composite) спроса и явления взаимодополняемости 89. Но он не смог построить логичную схему общей взаимозависимости. Нетрудно составить простую систему уравнений, описывающих сирое и предложение для одного товара, взятого в отдельности, если считать все остальные цены неизменными. Ведь при наличии соответствующих графиков предложения и спроса стоимость определяется как точка равновесия этих двух сил. Но при этом игнорируются влияния на цену со сторон изменений в потреблении, вытекающих из изменений дохода. Эти факторы отодвигаются в сторону как изменения "второго порядка". Проблема еще более усложняется, когда этот метод применяется к распределению, потому что в этом случае необходимо сделать допущение, что предложение факторов производства относительно фиксировано и непосредственно не реагирует на рыночные изменения.
Несмотря на это, Маршалл добился успеха в той мере, в какой метод частичного равновесия вообще применим. Он удовлетворительно сформулировал практические проблемы отдельной отрасли и фирмы, а такие категории, как первичные издержки и квазирента, стали полезными орудиями анализа, так как они могут быть использованы для выяснения общих соотношений в экономике, которая характеризуется взаимозависимостью элементов. Как отметил Шумпетер, с точки зрения здравого смысла метод частичного равновесия удобен, поскольку для ограниченных целей незачем исследовать все разветвления экономических сдвигов. Но значение этого метода ограничено, и он не пригоден для достаточно широкого круга исследований.
Если взглянуть на подход Маршалла с другой стороны, то его можно назвать статическим. Дело не в том, что он игнорировал процесс исторического развития: он стремился раскрыть; повторяющиеся черты экономической жизни, а для этого он должен был прибегнуть к методу ceteris paribus 90. Поскольку представительные фирмы надо было наблюдать в действии, приходилось исключать возможность существенных изменений в технике производства, населении или склонностях потребителей. Все это, конечно, требовало определенных допущений: свободное предпринимательство, устойчивость прав собственности, постепенность изменений населения и капитала, прибыль как единственный мотив экономических действий и полная осведомленность всех участников экономической игры. В такой модели игнорируется проблема роста и накопления, ибо не всегда, например, можно понять, относится ли цена предложения к данному фонду капитала или к какой-то норме чистого накопления. Хотя у Маршалла уже имелось понятие ожидания, которое позволяло перейти к динамическому анализу, он построил свою теорию стоимости и распределения в основном на статических исходных посылках; на них же покоится созданный им мир викторианской нормальности.
Это не была, однако, абсолютно статическая система в духе Джона Бейтса Кларка. Введя понятия периодов времени, Маршалл сумел перебросить мост между статическими ситуациями в краткосрочном аспекте и длительными процессами изменений. Но эти изменения едва ли были чем-то большим, нежели тенденциями в сторону "нормальности", и после этих разделов книги Маршалла у читателя оставалось ощущение, что в конечном счете автор стоит на месте 91. Суть дела в том, как отметил даже Хикс 92, что, хотя статический анализ является крайним случаем общего динамического подхода, в общем и целом такая теория означает уход от действительности: динамическое общество требует динамической теории.
Если до Маршалла математика не так уж часто употреблялась в обычных экономических трудах, то теперь практически ни одна книга или статья по экономической теории не обходится без изрядного количества математических формул. Сам Маршалл мог со знанием дела применять математику, но он всегда старался закутать свои математические выражения в пеленки словесных формулировок, опасаясь, что некоторые читатели "Принципов" подумают, будто они все поняли, тогда как дело будет обстоять отнюдь не так 93. Он сознательно избегал чрезмерного употребления формул на том основании, что они не дают необходимого представления о сложности соответствующего экономического отношения. В письме к крупному статистику А. Л. Баули он замечает, что хорошее математическое изложение экономических явлений вполне может оказаться хорошей математикой, но плохой экономикой 94. Он объяснял, что использование математики - это лишь род стенографии, а сделанные с ее помощью записи всегда должны быть переведены на английский язык. Если данное положение по-прежнему не ясно, говорил он, то надо сжечь его математическое выражение; если же и это не помогает прояснению вопроса, то надо выбросить и перевод. Главным недостатком математического метода в экономике он считал его механистичность; в отличие от органических, биологических понятий, он не способен выразить ту идею, что экономика - это в сущности процесс.
Экономическая наука должна опираться на факты, указывал Маршалл, ибо факты - это кирпичи, из которых складывается знание. Правда, статистика дает определенную сумму фактов, но они должны дополняться из других источников. В сущности он считал, что экономическая наука находится на правильном пути, если статистика и математика подчинены более общим принципам исследования. Ограниченные возможности применения математики в экономике объясняются не только сложностью проблем, но и тем, что число переменных, пригодных для теоретической обработки, все еще недостаточно. Кроме того, невозможность проведения контролируемых экспериментов и присутствие личного фактора в экономических исследованиях делают эту область несколько отличной от области точных наук. Таким образом, словесное изложение может быть более близким к реальности и более гибким, чем математическое, которое не в состоянии отразить сложности, вытекающие из исторических и социологических элементов. Но Маршалл, конечно, видел, какие огромные возможности имеются для применения математики в современной экономической науке.
Он утверждал, что источником важных наблюдений в социальной и экономической областях являются не итоговые и агрегатные величины, а единицы и приращения, за счет которых происходят изменения этих агрегатных величин. Это значит, что спрос на данный продукт может рассматриваться как непрерывная функция, где спрос на предельную единицу следует сопоставлять с издержками ее производства. Сделав это открытие, Маршалл затем развил графический метод анализа. Хотя другие уже применяли графики, именно Маршалл сделал их поистине мощными орудиями анализа. Но он скрыл их в примечаниях и приложениях, так как он не хотел превращать экономику в своего рода математическое применение гедонистического исчисления. Экономический анализ достаточно сложен сам по себе, и математика вовсе не обязательно повышает его жизнеспособность. Но самое главное, экономическая теория должна служить практике, а для этого необходимо, чтобы эту теорию понимали 95.
Важнейшим атрибутом современной экономики, порождающим измеримость явлений, служат, конечно, деньги. Это - центр, говорил Маршалл, к которому в сущности тяготеют все человеческие действия. Он допускал, что могут быть и мотивы, не связанные с деньгами, но в основном его интересовали последние. Прежде всего измеримость мотивов, связанных с деньгами, позволяет охарактеризовать политическую экономию как научную дисциплину. По крайней мере в этом отношении она идет впереди других общественных наук.
Экономисты подробно обсуждали вопрос, что именно подразумевал Маршалл, излагая эти взгляды. Имел ли он в виду, что с помощью денег прямо измеряются мотивы к действию, или же он полагал, что они позволяют измерять лишь силу мотива? 96 Если он имел в виду последнее, то денежные явления, очевидно, коренятся в каких-то более глубоких, "реальных" факторах, на которые деньги лишь набрасывают покров, и, чтобы открыть истину, этот покров необходимо снять. С другой стороны, если считать деньги прямым мерилом, то получается, что они сами являются целью, к которой стремятся люди, и что степени удовлетворения и желания могут быть прямо увязаны с денежным доходом и расходом 97. Тогда при распределении ресурсов основным принципом, которому надо следовать, будет равенство предельных полезностей расходов по всем линиями В этом смысле деньги являются центром комплекса элементов и исходной точкой экономических действий. Тем не менее "Принципы" часто оставляют впечатление, что экономикой управляют скорее "реальные" силы, а не денежные элементы. При этом Маршалл, конечно, хорошо понимал центральную роль денег. Система цен не только тесно связана с деньгами, но, поскольку она стала определяющим фактором, дело уже не сводится просто к вопросу соотношений между различными товарами 98.
Хотя идеи Маршалла по вопросу о деньгах были опубликованы довольно поздно, их плодотворная роль начала сказываться раньше. Ибо надо учитывать кембриджскую традицию устного воздействия. Его выступления перед королевскими комиссиями и статьи по этим вопросам показывают, что он предвосхитил многие современные понятия 99. Маршалл стремился сделать количественную теорию денег частью общей теории стоимости, и своей трактовкой он заложил основу метода наличных остатков (cash balance approach). Он успешно сформулировал различие между "реальной" и денежной ставкой процента. Хотя теория паритета покупательной силы в международном обмене обычно связывается с именем Густава Касселя, в действительности именно Маршалл заложил основу этой концепции еще в 1888 г. Он интересовался также выработкой предложений о стабилизации долгосрочных контрактных обязательств посредством такого орудия, как "Табулярный стандарт" (Tabular Standard) 100.
Из этого видно, какую важную роль придавал Маршалл системе цен. В это понятие он включал все отношения и взаимодействия, определяющие, какие товары должны производиться и какое вознаграждение должны получать те, кто участвует в их производстве. В результате у него получалась унифицированная экономическая теория, поскольку с помощью системы цен он развивал единый метод анализа как стоимости, так и распределения. Маршалл находился под влиянием характерных для XIX в. поисков порядка и регулярности и полагал, что, разрабатывая свою общую теорию, он в то же время открывает некую нормальность в экономике. Эту нормальность он, правда, определял не как что-то неизменное, а как состояние, которого можно ожидать при данных обстоятельствах. Но он, очевидно, совершенно игнорировал тот факт, что вследствие различий в уровне дохода система цен для разных людей означает разные вещи. Выражаясь его собственным языком, предельная полезность денег различна для богатого и бедного; люди приходят на рынок с разным количеством долларов, и поэтому рынок представляет собой нечто отличное от того общего места встречи, которое изображают, скажем, Хайек или Мизес 101.
Когда Маршалл подходил к анализу полезности, который лежал в основе теории денег и цен, лед под ним становился опасно тонок, так как он молчаливо предполагал, что желание и удовлетворение могут быть измерены. Пигу высказал предположение, будто Маршалл лишь намекал, что когда-нибудь наука, может быть, найдет способ делать это 102. Во всяком случае, он стремился глубже заглянуть в рыночный механизм и исследовать, каким образом уравновешиваются удовлетворение и неудовлетворение. Он полагал, что путем измерения коренных мотивов поведения экономическая теория может достичь самой широкой степени всеобщности. Например, если бы сравнение степени экономического удовлетворения отдельных лиц, давало возможность обнаруживать, выигрывают или проигрывают потребители от вмешательства) государства, то можно было бы судить о намерениях правительства. Для Маршалла в этом подходе не было ничего гедонистического, но можно сказать, что он так и не смог полностью освободиться от гедонистического образа мыслей. Пока он трудился над этими довольно абстрактными идеями, Джевонс опубликовал свою "Теорию политической экономии", в которой он ввел понятие предельной полезности, или, как он называл ее, конечной полезности. Поспешность, с которой Джевонс обнародовал свои мысли, вызвала у Маршалла раздражение, так как он считал их не совсем зрелыми. Рецензируя книгу Джевонса, Маршалл высказался о ней довольно холодно, причем указал на несколько якобы обнаруженных им ошибок 103. Эти новые труды с применением маржиналистского метода мало что могли дать Маршаллу. Он разрабатывал свою собственную теорию предельной полезности, вдохновляясь прежде всего Лурно, фон Тюненом и Рикардо.

[Бен Барух Селигмен]

Идея выгоды потребителей (consumers' surplus), которой Маршалл придавал большое значение, в основном представляла собой способ измерения полезности. Маршалл считал, что если совокупная полезность равна площади под индивидуальной кривой спроса (от нуля до купленного количества), то выгода потребителя, очевидно, представляет собой разность между всей площадью и площадью под линией цены. Индивидуум получает выгоду, поскольку он способен воспользоваться возможностями, представляемыми обстановкой. Неясно, однако, полагал ли Маршалл, что эта рента представляет собой некое абсолютное количество или что она проистекает лишь из относительных изменений цен 104. Фактически в его анализе смешаны обе идеи, причем рядом с выгодой потребителя существует выгода "работника" и "сберегателя". С аналитической точки зрения эта проблема может создать крайние осложнения, ибо, несмотря на то, что продукт полностью поглощается суммой выплат факторам производства в пределе, каждый фактор получает еще какую-то выгоду. Один выход из этой дилеммы состоит в том, чтобы свести выгоды к психологической категории, но это означает отказ от абсолютной интерпретации и трактовку выгоды лишь в относительном смысле. Эта идея Маршалла была принята плохо, потому что возможности ее применения для экономического анализа представлялись довольно ограниченными. Франк Найт обрушился на эту идею с такой критикой, что ее не могли спасти даже героические усилия Джона Р. Хикса 105. Более полезной оказалась мысль, что равновесие предложения и спроса обеспечивает максимум удовлетворения 106.
В центре "Принципов" стоит теория стоимости. Все что предшествует пятой книге этого труда - лишь прелюдия к основной теме. Рассмотрение вопросов богатства, потребностей и факторов производства подводит к проблеме формирования стоимости. Распределение представляет собой лишь применение теории стоимости к различным классам общества, причем их доходы подвержены также действию законов предложения и спроса. Стоимость выражает отношения, в которых обмениваются товары. Денежная система превращает эти стоимости в цены, которые в своей основе представляют собой отражение сил предложения и спроса. Последние толкают цены в сторону равновесия, которое в конечном счете совпадает с издержками производства. Любое отклонение от этой нормы приводит в действие корректирующие силы. Таким образом, стоимость вообще может быть объяснена лишь в свете длительных процессов. В основе закона спроса у Маршалла лежит идея убывающей полезности, согласно которой увеличение количества данного блага понижает полезность его предельной, или конечной, единицы. Это позволяет экономисту составить график спроса, который затем сопоставляется с графиком предложения. Таким образом, получается подобие ножниц, которые режут, потому что у них два лезвия. Полезность является важнейшим фактором в кратковременном аспекте, а реальные издержки производства играют преобладающую роль в долгосрочном аспекте. Если производитель не возмещает свои издержки, это вызовет сокращение предложения, пока не установится новое равновесие; чрезмерная прибыль, наоборот, вызовет приток новых производителей в данную отрасль. Интересно, что Маршалл отказался расширить понятие предельной полезности до общественной предельной полезности. Ведь в руках Джона Бейтса Кларка подобный подход превратился в важное орудие оправдания статус-кво. Но в этом вопросе Маршалл проявил больше чувства реализма, чем его американский собрат.
Анализируя категории спроса, Маршалл сделал большой вклад в развитие экономического анализа - он в явном виде ввел понятие эластичности спроса 107. Правда, следы идеи эластичности можно найти уже у Курно. Маршалл попытался представить зависимость между малыми изменениями цены и обусловленными ими малыми изменениями в объеме спроса на товар. Говоря более специальным языком, его интересовало частное от деления относительного изменения объема на относительное изменение цены 108. Эту проблему, писал он, можно проиллюстрировать путем сравнения потребностей лиц среднего класса и богачей. Потребности последних в общем не эластичны; иначе говоря, спрос не имеет тенденции реагировать на изменения цен. Напротив, спрос лиц среднего класса определенно реагирует на изменения цен на товары, которые они рассматривают как предметы роскоши. Рабочий класс, полагал он, потребляет лишь необходимые товары, и его спрос на них не эластичен. Однако Маршаллова трактовка эластичности была ограничена лишь малыми изменениями, так что трудно было говорить о дискретных величинах, характеризующих движение вдоль кривой спроса. Но хотя это было лишь понятие точечной (point) эластичности, в нем были уже заключены другие типы: дуговая (arc), перекрестная (cross) и все виды эластичности функций издержек и взаимозаменяемости товаров. Маршалл не был склонен распространять идею эластичности на другую сторону уравнения - предложение, так как изменения в его объеме требуют времени, а возможно, и дополнительных инвестиций. Более поздние авторы были менее сдержанными в этом отношении.
Значительную часть своего исследования экономических явлений Маршалл посвятил предложению товаров. Это позволило ему уйти от скользкого вопроса о потребностях, желаниях и степенях удовлетворения и встать на более твердую почву издержек производства. Ему представлялось, что проблема вполне может быть решена. В "рыночной" ситуации предположение есть просто данный запас товаров, а спрос есть активный фактор; изменяя цену, можно создать спрос, достаточный для того, чтобы поглотить все имеющиеся на рынке товары. Но при введении элемента времени предложение как запас превращается в предложение как поток. Это создает некоторые новые трудности, которые Маршалл пытался разрешить с помощью своего хитроумного приема - введения понятия периодов времени. Он различал три периода: короткий, в течение которого производственные мощности не меняются; длительный, в течение которого мыслится возможным изменение объема продукции путем вовлечения новых производственных факторов; весьма длительный, когда могут произойти изменения в населении, капитале, склонностях потребителей, технике производства и т. д.. Конечно, время здесь понимается в экономическом смысле, то есть под углом зрения функционального приспособления факторов производства. В "Принципах" Маршалл основное внимание уделил второму случаю, ибо это тот период, когда устанавливается нормальная цена, определяемая издержками производства. В длительном аспекте цена имеет тенденцию колебаться вокруг издержек, но мере того как до конца развертывается игра спроса и предложения. В кратковременном аспекте цены не должны упасть ниже первичных издержек; в длительном аспекте цены должны возмещать как первичные, так и дополнительные (накладные) издержки. Таким образом, в кратковременном аспекте важным элементом издержек являются переменные издержки, тогда как накладные статьи, проистекающие из фиксированных факторов производства, по своей сущности связаны с явлением квазиренты. Последнее понятие, говорил Маршалл, применимо к любому фактору производства. Это краткосрочный, определяемый уровнем цен доход, обусловленный фиксированным характером данного фактора, он может проявляться в виде излишка сверх нормальной ставки процента или в виде чрезвычайно больших заработков отдельных лиц. Однако при таком подходе квазирента оказывается, собственно, вне сферы обычного распределения. Она становится чем-то совершенно случайным, зависящим от определенной ситуации на рынке, которая допускает получение некоторыми факторами дохода выше нормального уровня. Вероятно, именно в связи с таким случайным характером этого явления лишь немногие теоретики после Маршалла использовали его идею.
Немало экономистов на собственном горьком опыте убедилось, что издержки - это коварная штука. Маршалл довольно хитро подошел к этой проблеме, постулировав "представительную фирму" нормальной эффективности; издержки такой фирмы в длительном аспекте играют роль в определении нормальной цены. Как заметил Джекоб Вайнер 109, это те самые издержки, которые считаются определяющими для развития всей отрасли. Но Маршалл не указал, каким образом можно обнаружить "представительную фирму", ограничившись замечанием, что это такая фирма, у которой издержки, включая нормальную прибыль, равны цене. Это дает основание обвинить его в том, что он оставался в порочном кругу, ибо цена анализируется на основе издержек фирмы, которые можно обнаружить путем уравнивания издержек и цены! Более того, возникает такой вопрос: если различия в производительности земли и труда выравниваются посредством конкуренции, то почему дело так не обстоит в отношении предпринимателя? По выражению Лайонела Роббинса, почему для разных факторов должны быть разные теории? 110
Равновесие, которое Маршалл выводил на основе предшествующего анализа, является, конечно, устойчивым. Если цена повышается, спрос уменьшается, и все возвращается в нормальное состояние. Он стремился разработать идею взаимного влияния цены, спроса и предложения. Конечно, теперь все это выглядит крайне нереалистично, но следует спросить себя, так ли уж фантастично в условиях викторианской Англии было предположение, что медленное взаимное приспособление этих факторов и есть тот нормальный путь, по которому развивается экономика.
В связи с проблемой предложения возникает ряд побочных вопросов, относящихся к совместному предложению, первичным издержкам и внутренней экономии. Ведь в реальном мире спрос на многие товары тесно связан со спросом на дополняющие их товары. То же самое относится к предложению. Все эти вопросы Маршалл считал настолько важными, что уделил им специальные главы в "Принципах" 111, где признается, что ценообразование для совместных продуктов может определяться требованиями рынка. Но это краткосрочная проблема: что же произойдет с предложением в длительном аспекте? Некоторые комментаторы полагали, что такой аспект у Маршалла просто исчез и превратился в серию малых краткосрочных аспектов. Если признать эту критику основательной, то вполне можно утверждать, что весь временной анализ Маршалла рухнул окончательно.
Основой снижения средних издержек по мере увеличения размеров предприятий у Маршалла является внутренняя и внешняя экономия. Эти изменения связаны или с прогрессом техники, или со сдвигами в соотношении затрат и продукции, что известно под названием производственной функции. Такие изменения являются источником внутренней экономии, то есть понижения издержек, обусловленного усовершенствованиями внутри фирмы. Если же выигрыш имеет место в результате улучшения транспортных условий или, может быть, большей доступности одного из факторов производства, например рабочей силы, то это называется внешней экономией. Маршалл полагал, что значение внутренней экономии меньше, чем внешней 112, ибо по мере роста фирмы она хотя и добивается экономии, но одновременно начинает страдать от различных проявлений внутренней "неэкономичности" ("diseconomies"). Поэтому маловероятно, чтобы промышленный гигантизм развился просто вследствие процесса роста или накопления капитала: экономия будет всегда уравновешиваться проявлениями неэкономичности. Конечно, Маршалл просто уходил от проблемы; последовательное развитие идеи внутренней экономии в конце концов наверняка привело бы к реалистической теории монополии.
Не удивительно, что трактовка Маршаллом явления внешней экономии позже подверглась резкой критике 113. У него эта экономия связывается с выгодным местоположением, что включает развитие вспомогательных отраслей и наличие резервов квалифицированной рабочей силы. Однако, когда понятие внешней экономии применяется к статическому состоянию, возникают концептуальные затруднения; дело в том, что надо тогда распространи на все отрасли, а не только на немногие. Как указывали критики, это ограничивает анализ Маршалла такими ситуациями, при экономия является внешней для фирмы, но внутренней для отрасли. Но если это конкретное понятие, введенное Маршаллом, и не удовлетворяло требованиям чистой теории, оно, несомненно, бросало свет на процесс экономического роста. Пожалуй, оно носило слишком динамический характер, чтобы его могла с готовностью использовать статическая теория.
Связанные с этими идеями явления в области издержек имеют определенное отношение и к законам доходности. На протяжении XIX в. экономисты придерживались того взгляда, что сельское хозяйство подчиняется закону убывающей доходности, тогда как в промышленности; действует тенденция возрастающей доходности. Несмотря на тот факт, что индустриализация продолжалась быстрыми темпами, Маршалл разделял эти несколько странные взгляды 114. Но в отличие от своего современника Дж. Б. Кларка он не пояснил, что "доходность" - это в своей основе вопрос пропорциональности. Поскольку Маршалл лишь едва затронул вопрос об избыточных производственных мощностях, он проглядел тот факт, что при таких условиях рост продукции может вполне сопровождаться тенденцией к сохранению постоянных издержек. С другой стороны, если исходить из наличия внешней экономии и повышающейся доходности, то вполне логично перейти к вопросу об избыточных мощностях и ожесточенной конкуренции (обычное явление до второй мировой войны) и утверждать, что действительно наблюдается тенденция к замене конкуренции монополией, поскольку фирмы делают все возможное, чтобы в длительном аспекте возместить неокупаемые издержки (sunk costs).
Чтобы иметь возможно более низкие издержки, разумный производитель будет стремиться к самому эффективному сочетанию факторов, производства. Взаимозаменяемость факторов будет иметь место в пределе, пока не станет безразлично, приращение какого именно фактора использовать. Поэтому факторы должны оцениваться в соответствии с тем, какой эффект для производства дает последняя, или предельная, единица. Тем самым Маршалл очень близко подошел к теории предельной производительности, согласно которой доля каждого фактора при распределении продукта стремится к стоимости продукта предельной единицы. Но производительность в пределе не создает стоимость, так как это лишь точка, в которой могут изучаться силы, определяющие стоимость. 115 Трудно отделаться от впечатления, что в конечном итоге Маршалл предпочитал оставаться рикардианцем.
Но если цена в длительном аспекте определяется издержками производства, а последние представляют собой определенную сумму цен, то получается, что экономический анализ не выходит из замкнутого круга. Маршалл вынужден был обратиться к своим "реальным силам"- к факторам желания благ и тягости труда, необходимого для их получения. Так читатель опять возвращается к основным пружинам человеческих действий и к тому самому гедонистическому расчету, которого Маршалл стремился избежать. Хотя он сомневался в возможности непосредственного соотнесения денежных издержек с реальными, он полагал, что в конечном счете последние влияют на предложение факторов производства. Предложение и спрос в свою очередь влияют на выплаты факторам. Если говорить, например, о таком факторе, как "труд", работник будет работать до тех пор, пока предельная тягость труда не сравняется с предельной полезностью заработка; таким образом, предельная тягость труда есть важный фактор при установлении заработной платы. Сомнительно, однако, чтобы введение этих "реальных сил" позволило Маршаллу избежать обвинения, что он оставался в порочном кругу: его аргументация недостаточно убедительна. Далее, попытка использовать в анализе неуловимые психологические элементы требовала введения такого понятия, как ожидание. Тогда как для Рикардо труд есть созидательный фактор и издержки производства данного блага коренятся в акте созидательного труда, у Маршалла все это превратилось в субъективные жертвы. Но это уже совершенно иное исследование, где объектом становится микрокосмическое состояние духа индивидуумов и где предполагается возможным выразить математические связи между малыми приращениями данного блага и малыми приращениями цены. Насколько реалистичен такой подход и какова его практическая ценность - это совсем другой вопрос.
Теория распределения Маршалла - это своего рода приложение теории стоимости. Говоря в общей форме, в ней рассмотрены условия предложения и спроса, которыми определяется нормальная цена каждого из факторов производства. Земля, труд и капитал получают то, что они могут получить на рынке. К этой знаменитой троице Маршалл добавил фактор организации, в результате доходы соответствующих факторов получили у него форму ренты, заработной платы, процента и прибыли. В сумме эти доходы составляют национальный дивиденд. Поэтому задача теории распределения заключается в том, чтобы обнаружить силы, которые определяют предложение каждого фактора и спрос на него. Предприниматель предъявляет спрос на факторы в соответствии с теми услугами, которые они способны оказать в процессе производства. Если предложение фиксировано, как это имеет место в кратковременном аспекте, то цена определяется спросом; в длительном аспекте она определяется издержками включения в производство дополнительных факторов. Таким образом, мы вновь приходим к условиям нормальности, где действительные цены факторов несколько беспорядочно колеблются вокруг центра долгосрочного равновесия.
Маршалл особенно настаивал на непригодности предельной производительности как основы для теории заработной платы 116. Он не был согласен с мнением, что можно измерить чистый продукт предельной единицы; еще менее вероятной он считал возможность использования предельной производительности в качестве орудия для анализа проблемы общего уровня заработной платы. Однако вопреки его возражениям не может быть сомнения, что он оказался очень близко к позиции предельной производительности. Но он был бы немало смущен общепринятым в настоящее время различением макроэкономических и микроэкономических проблем: очевидно, что идея предельной производительности не может быть использована для того, чтобы дать ответ на главные, всеохватывающие вопросы, поставленные Рикардо и Марксом. По-видимому, Маршалл вновь попадал в своего рода логический тупик, из которого он пытался выбраться с помощью знаменитой аналогии с ножницами и путем утверждения, что заработная плата подвержена действию закона предложения и спроса 117. Следовательно, с его точки зрения было вполне разумно полагать, что такого понятия, как общий уровень заработной платы, вообще не существует: скорее имеется ряд категорий труда, для каждой из которых действует свое сочетание сил предложения и спроса. Опять-таки спрос играет решающую роль в кратковременном аспекте, и заработная плата приобретает характер "квазиренты". Маршалл, однако, допускал, что в проблеме заработной платы имеются другие элементы: рост населения, квалификация, мобильность, предвидение и т. п. Маршалл не уклонялся также от проблемы бедности: он признавал, что с доходом от труда связаны необычайно сложные экономические отношения. В этом, может быть, более, чем в чем-либо другом, проявилась его подлинно гуманная заинтересованность в благополучии человеческого рода.
Но Маршалл не мог уйти от логики его собственной теории, потому что в длительном аспекте заработная плата каждой категории рабочих устанавливается, по Маршаллу, на каком-то нормальном уровне. Таким образом, если предположить возможность приспособления предложения, теория заработной платы может очень легко быть сведена к пресловутому "железному закону", и в результате получается доктрина заработной платы, вполне соответствующая статическому состоянию. В ней признается известная связь между высокой заработной платой и производительностью, а в качестве эффективного средства повышения заработной платы намечается растущий дефицит низших категорий труда на рынке. Призывая к проявлению экономического рыцарства, Маршалл, однако, не делал никаких конкретных предложений в отношении таких позитивных мер, как социальное страхование или пенсионное обеспечение в старости. Возможно, говорил он, что участие правительства в жилищном строительстве было бы полезно, но всегда будет существовать угроза бюрократизации 118. Поэтому остается впечатление, что Маршалл смотрел на эти вопросы в основном с благотворительной точки зрения.
Земля, однако, явно представляет собой фактор производства, предложение которого фиксировано. Рента определяется у Маршалла как доход от земли, включая произведенные в ней улучшения. Форма использования земли диктуется возможностями получения прибыли на рынке, где спрос является активным элементом. На этом этапе, однако, в анализ включаются дифференциальные соображения, некоторым образом в духе Рикардо. Поскольку стоимость продукции с лучших земель превышает стоимость продукции с худших участков, то разность между доходами остальных факторов и стоимостью продукции образует излишек, обусловленный качеством самой земли. Более того, этот излишек в длительном аспекте не исчезает, так как предложение земли фиксировано. Земля, таким образом,- это единственный фактор производства, стоимость которого базируется не на издержках производства, а на капитализации стоимостей годовых излишков.
Конечно, с точки зрения собственника, земля настолько похожа на обычный капитал, что рента представляется родом издержек. Но с общественной точки зрения рента не может рассматриваться в качестве издержек, ибо в своей основе она представляет собой излишек, вытекающий из общественного процесса оценки. Очевидно, что такая теория не могла удовлетворить собственника - земледельца. Но путем различения общественных и частнопредпринимательских аспектов Маршалл смог что-то противопоставить враждебной критике теории ренты Рикардо, которая началась с Т. Э. Клиффа Лесли. Такая трактовка подкрепила позицию Маршалла в отношении земли как особого экономического фактора, отличного от капитала.
Маршаллов анализ капитала начинается с исторического обзора 119. На более примитивных стадиях экономического развития было меньше необходимости вооружать рабочего капитальным оборудованием, но с накоплением богатства потребности расширялись и вместе с тем увеличивалась необходимость применения орудий производства. Это была история, какой ее видел англичанин XIX в.: по мере роста населения увеличивалась способность сберегать, а обеспечение безопасности инвестиций еще более способствовало сбережению. Если бы процентная ставка понизилась, то это отрицательно повлияло бы на сбережение и задержало бы необходимое накопление капитала.
Процент в системе Маршалла представляет собой просто плату за капитал, которая обусловлена тем, что использование капитала дает прибыль. Эта несколько примитивная доктрина включает также элемент редкости: человеку, несомненно, свойственно предпочтение настоящих благ по сравнению с будущими, откуда вытекает, что владелец капитала должен быть вознагражен за его готовность отказаться от благ в настоящем. Следовательно, спрос на капитал вытекает из его производительности, а предложение определяется сбережением. Однако в короткие периоды времени возможна полная независимость уровня процента от прибыли на капитал, между ставками процента и реальной прибылью образуется разрыв. В сущности, доход данного фактора здесь опять принимает характер "квазиренты", так как на протяжении этого короткого периода количество капитала фиксировано, вследствие чего цена капитала в основном определяется спросом. В долгосрочном аспекте, однако, денежная ставка процента и реальная норма имеют тенденцию к сближению 120. С этим связано утверждение Маршалла, что ставка процента по краткосрочным ссудам колеблется вокруг нормы прибыли на инвестиции в основной капитал 121.
Ставка процента выполняет также функцию уравновешивания предложения и спроса на инвестиции. Однако эта идея не очень плодотворна, так как новые инвестиции в значительной мере зависят от реального дохода, который в свою очередь определяется уровнем использования людских и материальных ресурсов. Таким образом, утверждение, что анализ Mapшалла приемлем в качестве характеристики длительной тенденции, неубедительно, так как очевидно, что, по его мнению, процентная ставка является центром равновесия также и в кратковременном аспекте 122.
По Маршаллу, прибыль распадается на заработную плату управления, процент на капитал и плату за риск. Чтобы объяснить последний компонент и включить его в свою теорию распределения, Маршалл изобрел новый фактор производства - организацию, за которым стоит институциональная надстройка общества. С ростом корпораций и последующим рассеиванием владения акциями функция управления попадает в руки профессиональных управляющих. В этих условиях вознаграждение бизнесмена оказывается подчиненным тем же законам, которые управляют оплатой труда, то есть оно должно быть достаточным, чтобы побуждать человека к предложению необходимых услуг. Любая величина сверх этого принимает характер квазиренты. Здесь присутствует элемент "случайной стоимости" ("opportunity value") 123, которая в конкурентной ситуации легко может исчезнуть. Следовательно, при совершенной конкуренции прибыль может опуститься до нуля, а организация, как фактор производства, может быть низведена до положения особого рода труда. "Квазирента" может существовать лишь на протяжении коротких периодов, а в долговременном аспекте доход предприятия должен распределиться между нормальными выплатами, достаточными для того, чтобы вызвать предложение факторов производства, и рентой, возникающей в связи с фиксированным предложением. Для прибыли в строгом смысле слова в этой модели нет места.
Хотя Маршалл полагал, что в экономической системе преобладают конкурентные силы, он не игнорировал полностью давление монополии. С помощью своего графического анализа он показывал, каким образом монополист может ограничивать предложение и устанавливать цену товара. Но он задавался вопросом, не сочтут ли некоторые монополисты увеличение выгоды для потребителя столь же желательным, как монопольную прибыль! 124 Это означает, что могут быть случаи, когда монополистам выгодно продавать по ценам более низким, чем они могли бы диктовать, опираясь на свое положение на рынке. Так, для железнодорожной компании может оказаться разумным субсидировать строительство какого-либо населенного пункта, имея в виду будущую клиентуру. Это не вопрос альтруизма; скорее это дальновидный расчет. Далее, жадность может вызвать враждебность общественности и судебные иски. Но в общем Маршалл был склонен преуменьшать роль монополии. Признавая, что возрастающая доходность способна ускорить промышленную концентрацию, он вместе с тем полагал, что это может дать определенные организационные преимущества 125. Во всяком случае, монополистические факторы не казались ему особенно сильными. Рассматривая вопрос о соотношении накладных и первичных издержек в некоторых отраслях, Маршалл приблизился к идее монополистической конкуренции, но он так и не ввел это понятие; теоретически развить эту идею предстояло его наследникам 126.
Не удивительно поэтому, что проблема экономичесих кризисов, которая занимала столь многих экономистов в течение десятилетий после опубликования "Принципов", не играла особенно большой роли в системе Маршалла. Он считал, что факторы, нарушающие ровный ход механизма конкурентной экономики, коренятся в сфере коммерческих и психологических явлений. Он говорил, что пирамидирование кредита и увеличение издержек могут вызвать напряженные условия и понижение нормы прибыли. Но как только доверие восстанавливается, кризис отступает. Маршалл не рассматривал проблему в категориях сбережений и инвестиций; это было тогда еще делом будущего. Но он признавал, что экономические колебания могут стать проблемой для отраслей с большим основным капиталом. Если не считать этих безапелляционных замечаний, Маршалл не обнаруживает в "Принципах" глубокого интереса к вопросам депрессий и экономических кризисов. Большая часть его мыслей по этим вопросам содержится в ответах королевской комиссии по вопросам депрессии в торговле и промышленности (1886 г.), в статье о средствах борьбы с экономическими колебаниями, в основном посвященной вопросу о постоянной покупательной способности, и в заявлениях перед Комиссией по золоту и серебру в 1887-1888 гг.
Теория Маршалла - это в основном теория цен в конкурентных условиях. Но проблемы, вытекающие из всеобщей взаимозависимости, не были у него разработаны столь основательно и детально, как у Вальраса. Как писал сам Маршалл 127, он пытался в "Принципах" развить концепцию условий равновесия для различных периодов экономического времени таким образом, чтобы установить коренное единство материальных и человеческих факторов производства. В известном смысле это- была та же проблема, которой занимались Рикардо и Маркс, так как они тоже интересовались распределением стоимости между классами общества. Но, как сказала Джоан Робинсон, этот большой вопрос Маршалл превратил в маленький. Его чрезвычайно занимало, почему яйцо может стоить дороже чашки чаю. Ответ на такой вопрос требовал много времени и основательного знания математики, и над ним немало потрудились его ученики на протяжении многих лет. Короче говоря, Альфред Маршалл представлял собой тип викторианского либерала, не очень решительно поддерживающего меры, направленные на улучшение тяжелых условий жизни. Но если эти меры могли хоть кому-нибудь нанести ущерб, тогда лозунгом становились предусмотрительность и осторожность. Очевидно, что основные положения его экономической доктрины были по своему характеру статичны, ибо ключевой элемент капиталистической динамики - накопление капитала - играл в ней второстепенную роль. Для обеспечения плавного движения общества необходимо лишь поддерживать нормальность в длительном аспекте; кто станет отрицать, что это было характерной чертой века королевы Виктории?
И все же влияние Маршалла на экономическую теорию значительно: мало кто из теоретиков оказал столь же сильное воздействие на образ мышления экономистов. Несмотря на критику, которой часто подвергались такие понятия, как полезность, равновесие, реальные силы, нормальность и экономическое время, современная теория в значительной своей части исходит из разработанных им идей. И даже теперь, спустя семьдесят лет, развитие экономической теории часто идет по путям, первый намек на которые содержится в "Принципах". Характерным примером служит теория монополистической конкуренции. Ее часто связывают с именем Пьеро Сраффа, который в знаменитой статье "Законы доходности в конкурентных условиях" 128, опубликованной в 1926 г., показал, что долговременный анализ Маршалла недостаточен для объяснения явлений внешней и внутренней экономии. Тем не менее эта теория уходит корнями в трактовку Маршаллом проблемы доходности при различных типах производства 129 и в высказанное им замечание, что большинство фирм способно создать особые рынки для своих продуктов 130.
Маршаллу удалось сделать то, что удавалось лишь очень немногим экономистам: своим учением и через свое личное влияние он создал подлинно национальную школу экономической науки, которая получила полное преобладание, во всяком случае в англосаксонских странах. Через его преемника А. С. Пигу можно проследить влияние Маршалла на Денниса Робертсона и даже на Кейнса, который был связан с кембриджской доктриной более тесно, чем он склонен был признавать.
Теперь, однако, Маршаллова система кажется довольно архаичной. Проблему монополии она игнорировала, можно сказать, бесцеремонным образом; бросается в глаза отсутствие в ней трактовки коренных вопросов современного индустриализма. Видимо, Маршалл сознавал, что при монополии цена станет неопределённой, а это поколебало бы его чувство порядка и совершенства. Далее, для современного человека деньги есть нечто большее, чем только numeraire, бухгалтерский прием; они - фокус экономического существования. Вопреки его уверениям в обратном он все же, очевидно, понимал деньги с бухгалтерских позиций. Если все это могло быть удовлетворительным для периода до первой мировой войны, то теперь экономическая теория Маршалла, по общему мнению, недостаточна для трактовки таких коренных проблем, как производство, инвестиции и занятость.
68CМ Gustav Cassel, Quantitative Thinking in Economics, London, 1935, и его "Theory of Social Economy", New York, 1924.
69 G. L. S. Shackle, Uncertainty in Economics, Cambridge, 1955, p. 241.
70 Ср. статью Маршалла "Современное состояние экономической науки" в "Memorials of Alfred Marshall", А. С. Pigou, ed., London, 1925, p. 152.
71 К e у n e s. Essays in Biography, p. 150. Этот очерк помещен в "Memorials...".
72 "Official Papers of Alfred Marshall", London, 1936.
73 "Memorials...", pp. 323ff. В понятии экономического рыцарства подразумевалось, конечно, что практика филантропии является главным орудием развития и прогресса.
74 См. Jacob Viner, Marshall's Economics: The Man and his Times, American Economic Review, June, 1951, p. 228.
75 "Principles of Economics", London, 8th ed., 1920, p. 20. Читатель, возможно, пожелает ознакомиться с недавно вышедшим в свет полным изданием "Принципов", где указаны редакционные и существенные изменения, внесенные в текст начиная с первого издания, а также воспроизведены другие связанные с книгой материалы. См. "Principles of Economics", ninth (variorum) edition, 2 volumes, ed. by C. W. Guillebaud, London, 1961.
76 См. W. A. W e i s k о р f, The Psychology of Economics, London, 1956, pp. 161ff. Вайскопф стремится превратить Маршалла в некоего проповедника. Хотя в "Принципах..." имеется действительно сильный элемент морализирования, Вайскопф преувеличивает его в своей аргументации. См. "Principles...", р. 70, см. также G. F. Shove, The Place of Marshall's Principles in the Development of Economic Theory, Economic Journal, December, 1942, перепечатано в Essays on Economic Thought, J J. Spengler and W. R. Alien, eds, Chicago, 1960, pp. 762H.
77 S с h um p e t e r, op. cit., p. 837.
78 Теренс У. Хатчисон в своей книге "Обзор экономических доктрин, 1870-1929" (Оксфорд, 1953, стр. 64) задается вопросом, не заимствовал ли Маршалл значительную часть своего математического аппарата у Уильяма Уэйвелла, чьи сложные работы по математической экономике печатались с 1833 по 1850 г. в Transactions of the Cambridge Philosophical Society.
79 "Memorials...", pp. 165ff.
80 Ibid., p. 168.
81 "Principles...", pp. 723ff. Джордж Стиглер выражает мнение, что Маршалл утрировал эволюционную точку зрения в ущерб понятию стационарной экономики. Но последнее анализируется Маршаллом столь подробно, что это способно удовлетворить самого крайнего сторонника экономической статики. См. Stigler, op.cit., pp. 62-63.
82 См. Shove, op. cit., p. 713.
83 Economic Journal, December, 1942, p. 293.
84 S с h u m p e t e r, op. cit., p. 835.
85 Economic Journal, op. cit., p. 349.
86 "Principles...", p. 42.
87 Industry and Trade, London, 1919, p. 736.
88 Ibid., p. 397.
89 "Principles...", pp. 381H.
90 Критика этого метода имеется в недавно изданной книге: Sidney Schoeffer, The Failures of Economics, Cambridge, 1955.
91 Leo Rogin, The Meaning and Validity of Economic Theory, New York, 1956, pp. 576-577, 612. Джоан Робинсон делает аналогичное замечание в своей лекции, прочитанной в Оксфорде в 1953 г. См. ее работу "On Re-reading Marx", Cambridge, 1958, р. 117.
92 J. R. Hicks, Value and Capital, Oxford, 1939, p. 117.
93 См. его "Чистую теорию", которая стала отправным пунктом для многих позднейших экономистов математического направления.
94 См. "Memorials...", pp. 419, 417.
95 "Principles...", p. 459n.
96 Маршалл говорил о деньгах как "о центре, вокруг которого вращается вся экономическая наука". См. там же, стр. 22.
97 См. анализ соотношения между "реальным" и "денежным" подходами ниже в главе о Кейнсе.
98 Дон Патинкин в своей работе "Деньги, процент и цены" (Эванстон, 1956) утверждает, что Маршаллу не удалось создать удовлетворительную денежную теорию, поскольку он не перенес достаточно успешно на денежный анализ условия стабильности ценности (stability conditions of value). Патинкин полагает, что в Марталловом анализе ценности денег имеется известная путаница, которую но могут прояснить даже знаменитые графики. Конечно, Маршалл хотел лишь показать, каким образом ценность денег может определяться с помощью обычных кривых предложения и спроса. Это совершенно очевидно, когда рассматриваешь Маршаллов вариант количественного уравнения, известного под названием уравнения наличных остатков (cost - balance equation), которое составляло элемент традиции в Кембридже. Коэффициент ликвидности, или величина желаемых наличных остатков, в формуле Маршалла М - kPT является функцией как реального дохода, так и процентной ставки. Отношение М к Р представляет собой предложение реальных остатков, a kT - спрос на такие остатки, который может быть разделен на спрос для сделок и для удовлетворения возможных чрезвычайных нужд в будущем. См. Marshall, Money, Credit and Commerce, London, 1923, pp. 44ff. и D e n n i s Robertson, Money, 1922, переиздание: Chicago, 1959, pp. 23ff.
99 См. "Official Papers...", pp. 3ff.
100 Ibid., pp. 17ff. Маршалл предлагал табулярный стандарт для сохранения покупательной способности долгосрочных контрактов. Правительство должно было бы публиковать таблицы, показывающие изменения покупательной способности золота, так чтобы долгосрочные контракты можно было бы заключать в единицах твердой покупательной способности. Такой порядок, полагал Маршалл, мог бы применяться к ссудам, процентам, ренте и даже к заработной плате. Эта идея была впервые выдвинута в 1885 г.
101 См. выше, стр. 205.
102 А. С. Р i g о u, Alfred Marshall and Current Thought, London, 1953, pp. 37rf.
103 См. "Memorials...", pp. 93П.
104 См. "Principles...", pp. 126fr; p. 830, Appendix K.
105 См. F. H. К n i g h t, Risk, Uncertainty and Profit, Boston, 1921, переиздание: 1948, pp. 69ff; Hicks, Rehabilitation of Consumer's Surplus, Review of Economic Studies, February, 1941, pp. 108ff.
106 "Principles...", pp. 470П.
107 Ibid., pp. 102H.
108 Отличный современный анализ математического истолкования этого понятия см. в: Kenneth E. Boulding, Economic Analysis, New York, 1941, Revised ed., p. 137.
109 Jacob V i n e r. Costs, "Encyclopedia of the Social Sciences", New York, 1931, IV, p. 472.
110 L i о n e 1 R о b b i n s, The Representative Firm, Economic Journal, September, 1928, pp. 387ff.
111 "Principles...", Book V, chaps. 6 and 7, pp. 381ff.
112 Ibid., p. 441.
113 См. Frank H. К n i g h t, Fallacies in the Interpretation of Social Costs, "The Ethics of Competition", New York, 1935, pp. 229ff; P i e r о S r a f f a, The Laws of Return under Competitive Conditions, Economic Journal, 1926, перепечатано в "Readings in Price Theory", G. J. Stigler andK. E. Boulding, eds., Homewood, 1952, pp. 180ff.
114 "Principles...", pp. 150, 318.
115 Ibid., p. 410.
116 Ibid., p. 518.
117 Ibid., p. 532. H. Калдор утверждает, что теория распределения Маршалла в том виде, в каком она у него имеется, применима лишь к краткосрочному аспекту. Поскольку прибыль толкуется как "квазирента", определяемая как разность между предельными и средними первичными (prime) издержками, а цены считаются равными предельным первичным издержкам, то имеют значение только соображения краткосрочного аспекта, ибо соответствующие цены труда и капитала относятся к ближайшему прошлому. См. N. К а 1 d о r. Alternative Theories of Distribution, Review of Economic Studies, 1955-1956, перепечатано в сборнике трудов Калдора "Essays on Value and Distribution", New York, 1960, pp. 209ff.
118 "Principles...", pp. 717ff.
119 Ibid., p. 220.
120 Ibid., p. 594. ,
121 "Official Papers...", p. 272.
122 P i g о u, op. cit., p. 31.
123 "principles...", p. 625.
124 Ibid., p. 487.
125 "Memorials...", pp. 256П.
126 "Principles...", pp. 455ff.
127 Ibid., p. 660.
128 Economic Journal, vol. 36, 1926, перепечатано в "Readings in Price Theory".
129 "Principles...", pp. 458-459.
130 Industry and Trade, p. 182.

[Википедия]

https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9C...80%D0%B5%D0%B4
Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Альфред Маршалл
Дата рождения:

26 июля 1842[1][2]
Место рождения:

Лондон, Великобритания
Дата смерти:

13 июля 1924[3][2] (81 год)
Место смерти:

Кембридж, Великобритания
Страна:

Flag of the United Kingdom.svg Великобритания
Научная сфера:

экономика
Место работы:

Кембриджский университет
Альма-матер:

Кембриджский университет
Известные ученики:

Артур Пигу, Джон Кейнс
Известен как:

объединил классическую теорию и маржинализм
Награды и премии:

премия Адама Смита

Альфред Маршалл (англ. Alfred Marshall; 1842—1924) — английский экономист, основоположник неоклассического направления в экономической науке, представляет кембриджскую школу экономики.

Содержание

1 Биография
2 Научная деятельность
3 Общество имени Маршалла
4 Литература
4.1 Список произведений
4.2 Библиография
5 См. также
6 Примечания
7 Ссылки

Биография

Маршалл родился 26 июля 1842 года в лондонском районе Бермондси. Учился в Итоне и Кембриджском университете, который окончил в 1865 году; преподавал математику в Кембридже, политическую экономию в университетском колледже Бристоля, с 1885 по 1908 годы возглавлял кафедру политэкономии в своем родном университете.

Учёный скончался у себя дома в Кембридже 13 июля 1924 года, на 82 году жизни. Похоронен на приходском кладбище кембриджской церкви Вознесения.

Научная деятельность

Elements of economics of industry, 1892

Большую часть жизни преподавал экономическую теорию в Кембриджском университете. В 1890 году вышел его главный труд «Принципы экономической науки», который выдержал много изданий и в течение нескольких десятилетий служил основным учебником в США, Англии и других странах.

Главным вкладом Маршалла в экономическую науку является соединение воедино классической теории и маржинализма. А. Маршалл известен, прежде всего, как автор теории рыночного ценообразования. Он считал, что рыночная ценность товара определяется равновесием предельной полезности товара и предельных издержек на его производство. Графическим эквивалентом данного положения является знаменитый график, именуемый «крест Маршалла» или «ножницы» Маршалла. Маршалл ввёл в экономическую теорию категории: «эластичность спроса», «потребительский излишек».

А. Маршалл считал необходимой государственную заботу о «сторонах жизни бедных рабочих, в которых им трудно обеспечить себя самим», иное он расценивал как «ошибочное и безнравственное» с т. з. «общих» интересов[4].

Общество имени Маршалла

В 1927 году сотрудниками Кембриджского университета для изучения творчества А. Маршалла было создано Маршаллианское общество. В числе первых членов общества были известные английские экономисты: Дж. М. Кейнс, Н. Калдор, Дж. Робинсон.

В настоящее время членами общества являются как преподаватели, так и студенты Кембриджа. Общество ежегодно проводит ряд мероприятий, включающих лекции, встречи с иностранными экспертами, а также ежегодный благотворительный обед (Marshall Society Charity Dinner).[5]

Общество публикует журнал «The Cambridge Economist».

Литература
Список произведений

The pure theory of foreign trade and the pure theory of domestic values, L., 1879,
«Экономика промышленности» (The Economics of Industry,1879, в соавторстве с женой Мэри Пэйли (Paley)),
«Принципы экономической науки» (Principles of Economics, 1890—1891),
«Элементы экономики промышленности» (Elements of the Economics of Industry, 1892),
«Промышленность и торговля» (Industry and Trade, 1919),
«Деньги, кредит и торговля» (Money, Credit and Commerce, 1922).

Библиография

Блауг М. Маршалл, Альфред // 100 великих экономистов до Кейнса = Great Economists before Keynes: An introduction to the lives & works of one hundred great economists of the past. — СПб.: Экономикус, 2008. — С. 205-209. — 352 с. — (Библиотека «Экономической школы», вып. 42). — 1 500 экз. — ISBN 978-5-903816-01-9.
Блауг М. Маршаллианская экономическая теория // Экономическая мысль в ретроспективе = Economic Theory in Retrospect. — М.: Дело, 1994. — С. 306-394. — XVII, 627 с. — ISBN 5-86461-151-4.
Блюмин И. Г. Теория Маршалла // Критика буржуазной политической экономии: В 3 томах. — М.: Изд-во АН СССР, 1962. — Т. I. Субъективная школа в буржуазной политической экономии. — С. 152-227. — VIII, 872 с. — 3 200 экз.
Маршалл Альфред // Ломбард — Мезитол. — М. : Советская энциклопедия, 1974. — (Большая советская энциклопедия : [в 30 т.] / гл. ред. А. М. Прохоров ; 1969—1978, т. 15).
Маршалль, Альфред // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
Шумпетер Й. Глава 4. Альфред Маршалл (1842—1924) // Десять великих экономистов от Маркса до Кейнса = Ten Great Economists: From Marx to Keynes. — М.: Институт Гайдара, 2011. — С. 138-161. — 400 с. — 1 000 экз. — ISBN 978-5-91129-075-7.

См. также

Библиотека экономической литературы Маршалла

Примечания

↑ Record #118782126 // Gemeinsame Normdatei — 2012—2016.

Bibliothèque nationale de France: open data platform — 2011.
↑ Маршалл Альфред — 3-е изд. — М.: Советская энциклопедия, 1969.
↑ http://www.imemo.ru/ru/publ/2009/09016.pdf с. 12
↑ Сайт общества Маршаллианцев

Ссылки

Биография А. Маршалла (англ.)

[Википедия]

https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9C...B0%D1%80%D0%BB
Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Менгер, Карл
Carl Menger

Дата рождения:

23 февраля 1840
Место рождения:

Новы-Сонч, Австрийская империя
Дата смерти:

27 февраля 1921 (81 год)
Место смерти:

Вена, Австрия
Страна:

Flag of the Habsburg Monarchy.svg Австрийская империя→

Civil ensign of Austria-Hungary (1869-1918).svg Австро-Венгрия→

Flag of Austria.svg Австрия
Научная сфера:

экономика
Место работы:

Венский университет
Альма-матер:

Венский университет, Карлов университет
Известные ученики:

Ойген фон Бём-Баверк[1], Фридрих фон Визер[1]
Известен как:

основатель австрийской экономической школы

Часть либертарианской философии
Либертарианство
Происхождение

Теория и идеалы

Основные течения

Люди

Дискуссии

Похожие темы

Портал:Либертарианство

Карл Ме́нгер (нем. Carl Menger; 23 февраля 1840, Нёй-Сандец, Галиция, Австрийская империя (ныне Новы-Сонч, Польша) — 27 февраля 1921, Вена, Австрия) — австрийский экономист, основатель австрийской школы.

Содержание

1 Биография
2 Научный вклад Карла Менгера
2.1 Основные элементы экономического учения Карла Менгера
2.1.1 Концепция субъективной ценности
2.1.2 Учение о благах
2.1.3 Потребительная и меновая ценность
2.1.4 Учение о товаре
2.1.5 Теория денег
3 Спор о методах
4 Отзывы об учёном
4.1 Положительные
4.2 Критика
5 Основные работы
6 Цитаты
7 Примечания
8 Литература
8.1 Список произведений
8.2 Библиография
9 Ссылки

Биография

Родился в небольшом городе Галиции, которая тогда входила в состав Австрийской империи. Отец Антон Менгер работал юристом, а мать Каролина была дочерью богатого купца из Богемии. У Карла было два брата, которые также стали известными. Старший Макс (нем.)русск. стал политиком, а младший Антон — юристом. Детские годы Менгер провёл в сельской местности Западной Галиции, в которой продолжали существовать феодальные отношения[2][3]. Во времена Третьего рейха считалось, что все представители австрийской школы, включая её основателя Менгера, являются евреями. Фридрих фон Хайек выразил свой протест. 13 октября 1936 года Frankfurter Zeitung (нем.)русск. опубликовала заметку[1]:

Профессор Ф. А. фон Хайек, профессор экономики Лондонского университета, сообщает нам по поводу отчёта, опубликованного в номере 511/12 6 октября относительно конференции Hochschule национал-социалистической «Rechtswahrerbund», что в прочитанной там лекции было сделано ложное сообщение о еврейском происхождении, помимо всех других ведущих членов «австрийской школы» экономической теории, даже её лидера Карла Менгера. Из полученного нами письма следует, что профессор Хайек, занимаясь по заказу Лондонской школы экономической теории подготовкой к публикации собрания сочинений Карла Менгера, собирал материалы для биографической справки и установил на основе документов, принадлежащих сыну Менгера, что Карл Менгер как по отцовской, так и по материнской линии происходил из семей, живших в немецкой Богемии, что может быть прослежено по церковным записям вплоть до XVII и XVIII веков.

Карл Менгер изучал юриспруденцию в венском и пражском университетах, а затем в 1867 году занялся экономической теорией[2]. Защитил докторскую диссертацию в Ягеллонском университете в Кракове[4]. В 1871 году опубликовал «Основания политической экономии» (нем. Grundsätze der Volkswirtschaftslehre) — книгу, которая принесла ему известность и стала основой для формирования австрийской экономической школы. В 1873 году становится профессором Венского университета, где он преподавал в течение 30 лет, до 1903 года. Ф. А. фон Хайек утверждает, что «копии его лекций по государственным финансам студенты пытались раздобыть для подготовки к экзаменам ещё двадцать лет спустя после его отставки»[2].

В 1876—1878 годах являлся наставником наследника австрийского престола кронпринца Рудольфа, впоследствии покончившего жизнь самоубийством (сопровождал его в путешествиях по Европе, включивших посещение Англии, Шотландии, Ирландии, Франции и Германии). В 1879 году стал заведующим кафедрой политэкономии в Вене. В последующие годы, кроме научной деятельности участвовал в реформировании государственной денежной системы. Был назначен членом Верхней палаты парламента Австро-Венгерской империи[4].

Передав кафедру своему ученику Фридриху фон Визеру, Менгер сосредоточился на научной работе. Умерев в 1921 году он так и не завершил запланированного второго издания «Оснований политической экономии». Составленная из рукописей книга была опубликована его сыном в 1923 году[5].

Сын Карла Менгера, также Карл, получил известность как математик[3], именем которого названа теорема Менгера.
Научный вклад Карла Менгера

Карл Менгер внёс вклад в экономическую теорию[1][6], методологию экономических исследований[7] и политическую философию[7].

Карла Менгера заслуженно считают основателем Австрийской школы в экономической теории[1][6].

Основной работой по экономической теории является «Основания политической экономии» (нем. «Grundsätze der Volkswirtschaftslehre», 1871).

Менгер наряду с Уильямом Стенли Джевонсом и Леоном Вальрасом считается творцом маржиналистской революции в экономике.
Основные элементы экономического учения Карла Менгера
Концепция субъективной ценности

К. Менгер отвергал трудовую теорию стоимости и считал, что ценность имеет субъективный характер и не существует вне сознания человека, а труд, затраченный на производство блага, не является ни источником, ни мерилом его ценности[8].

Особое внимание Менгер уделял парадоксу ценности Адама Смита (известен также как «парадокс воды и алмазов»), суть которого заключается в вопросе: «Почему, несмотря на то, что вода для человека намного полезнее, чем алмазы, цена алмазов намного выше цены воды?». Классическая политическая экономия (А. Смит, Д. Рикардо, К. Маркс) объясняет это противоречие тем, что стоимость товара если и не совсем идентична затраченному на его производство труду, то напрямую от него зависит. Карл Менгер утверждал, что не имеет никакого значения, был ли найден алмаз случайно, или для его добычи понадобился труд тысячи рабочих на рудниках. Более того, в практической жизни никто не задаётся историей происхождения того или иного блага[9]. Из этого Менгер делает вывод, что ценность зависит от субъективной оценки людей, которые наиболее высоко ценят относительно редкие товары и услуги. Так, картина Леонардо да Винчи и картина современного посредственного художника, на написание которых был затрачен одинаковый труд, будут иметь различную ценность. Это противоречит трудовой теории стоимости, что дало основание представителям австрийской школы отрицать её. При этом они игнорировали существенное условие — трудовая теория стоимости рассматривает условия массового товарного производства с применением (или возможностью применения) машин и автоматов. Ценообразование произведений искусства, антиквариата, опытных образцов классическая политэкономия обычно не рассматривает или делает это лишь косвенно.

Менгер считал, что ценность не является объективным свойством вещи. Ценность — это суждение индивида о благе. Поэтому одно и то же благо может обладать разной ценностью для разных индивидов. Необходимыми условиями для обладания блага ценностью являются следующие[8]:

его полезность для данного индивида;
редкость.

Субъективная ценность блага определяется полезностью последней единицы потребляемого блага. В теории К. Менгера ценность дана через идею убывающей предельной полезности блага[10].

« Изолированно-хозяйствующий земледелец после жатвы располагает двумястами мер зерна. Одна часть этого количества обеспечивает ему сохранение его жизни и жизни его семьи до следующей жатвы, другая — сохранение здоровья, третья служит материалом для посева на следующий год, четвёртая может быть употреблена на производство пива, спирта и других предметов роскоши, пятая — на вскармливание скота; оставшиеся же меры, которые он уже более не в состоянии употребить ни на какие важные удовлетворения потребностей, предназначаются им на вскармливание животных, составляющих предмет роскоши, чтобы всё же как-нибудь извлечь и из этого зерна пользу. »

На основании подхода к ценности с позиции убывающей предельной полезности каждой следующей единицы блага учёный предложил шкалу полезностей, которая получила название «таблиц Менгера»[11]

Таблица Менгера

I II III IV V VI VII VIII IX X
10 9 8 7 6 5 4 3 2 1
9 8 7 6 5 4 3 2 1 0
8 7 6 5 4 3 2 1 0
7 6 5 4 3 2 1 0
6 5 4 3 2 1 0
5 4 3 2 1 0
4 3 2 1 0
3 2 1 0
2 1 0
1 0

Если взять за благо I еду, то первая единица блага имеет максимальную ценность, так как необходима для сохранения жизни, вторая — поддержания здоровья, и т. д. Однако, когда человек пресытился любая следующая единица этого блага имеет для него нулевую ценность. На примере вышеприведённой таблицы, под благом V Менгер привёл табак. До тех пор, пока потребность человека в еде не удовлетворена, табак имеет меньшую ценность для индивида. Однако на определённом этапе наступает момент, когда дальнейшие акты удовлетворения потребности в пище будут представлять для индивида уже меньшее значение, нежели первые акты удовлетворения менее важной, но ещё совершенно неудовлетворённой потребности в табаке[12].

На основании концепции субъективной ценности учёный подвергает критике теорию обмена классической школы политической экономии: «Исследователи цены приложили усилия для определения проблемы сведением предполагаемой равности между двумя количествами благ к её причинам. Одни искали эти причины в затратах одинакового количества труда на эти блага, другие — в равных затратах производства, возник даже спор относительно того, обмениваются ли блага потому, что они эквивалентны, или блага потому эквивалентны, что в акте обмена отдаются одно за другое». В действительности, согласно Менгеру, происходит обмен менее ценного для конкретного индивида блага, на более ценное[13].

Учение о благах

Исходным пунктом экономического анализа К. Менгера является исследование соотношений между человеческими потребностями и способностями предметов удовлетворять эти потребности. К. Менгер выделяет ряд условий превращения предмета в благо[14]:

существование человеческой потребности;
наличие у данной вещи потенциальных свойств, позволяющих ей удовлетворить эту потребность;
знание человеком указанных потенциальных свойств вещи;
обладание вещью, позволяющее использовать вышеперечисленные свойства.

Согласно Менгеру, благом является то, что удовлетворяет человеческие потребности. Учению о благах посвящены первые три главы «Оснований политической экономии». Он разделял их на несколько типов: низшего порядка — предназначены для удовлетворения непосредственных потребностей; высшего порядка — для производства благ низшего порядка; комплименты — взаимодополняемые, субституты — взаимозаменяемые; экономические — потребность в которых не превышает их доступное на данный момент количество, неэкономические — количество которых превышает потребность[15].

Он утверждал, что не ценность и цена зависят от издержек производства, а наоборот, благодаря существованию ценности потребительских благ возникает оценка факторов производства, которая и формирует его издержки. Ценность блага высшего порядка, согласно учёному, определяется ожидаемой ценностью благ низшего порядка. Это указывает на то, что ценность благ высшего порядка носит ожидаемый характер. Утверждение о том, что существование временно́го интервала, который необходим для превращения благ производственного назначения в потребительные, порождает неопределённость и неуверенность субъектов хозяйствования относительно конечных результатов их деятельности. В дальнейшем эта идея нашла отображение в экономических теориях риска, неопределённости и ожиданий[16]. К. Менгеру принадлежит также идея о взаимозаменяемости и взаимодополняемости благ высшего порядка. Эта идея получила дальнейшее развитие в современной микроэкономике.

Потребительная и меновая ценность

Потребительной и меновой ценностям посвящена 6 глава «Оснований о политической экономии». При этом он не пытался измерить предельную полезность и субъективную ценность, считая возможным лишь определение порядка потребностей по принципу «от большего к меньшему» (т. н. ординалистский подход)[8][1].

Учение о товаре

Учению о товаре посвящена 7 глава «Оснований о политической экономии». Менгер различает товар и экономическое благо. Определяя товар, как экономическое благо, предназначенное для продажи, и теряющее свойства товара при попадании к конечному потребителю, он впервые разграничивает эти два важных экономических понятия[8]. Также приводится описание основных свойств товаров, как экономической категории — границы способности товаров к сбыту, степени способности к сбыту и способность товара к обращению. Под границами способности товара к сбыту понимается суммарный потребительский спрос. Так, согласно Менгеру, спрос на сочинение о языке индейцев Латинской Америки тупи не превысит 600 экземпляров при минимальной цене, в то время как граница способности к сбыту произведений Шекспира превышает сотни тысяч[17]. Степень способности товара к сбыту важна для товаров, которые не имеют самостоятельного значения, а нужны лишь как составные части других. Менгер приводит пример пружин для механических часов и манометров. Какова бы ни была их цена, количество продаваемых пружин будет зависеть только от производства часов и манометров. В то же время золото и серебро практически не имеют пределов способности к сбыту[18].

Нет сомнения, что и в тысячу раз большее количество золота и в сто раз большее количество серебра, чем имеется теперь, всё ещё нашли бы на рынке покупателей. Правда, в таком случае эти металлы сильно упали бы в цене, и даже менее состоятельные люди стали бы употреблять их в виде посуды и домашней утвари, а бедные — в виде украшения, но всё же и при таком из ряда вон выходящем увеличении их количеств, они поступили бы на рынок не напрасно, но, по-прежнему, находили бы себе сбыт, тогда как такое же увеличение количества лучших научных произведений, прекраснейших оптических инструментов, даже таких необходимых товаров, как хлеб и мясо, вызвало бы невозможность продать эти товары. Отсюда видно, что для владельца золота и серебра очень легко всегда найти сбыт любому количеству своего товара, в крайнем случае с небольшой потерей в цене, тогда как в случае внезапного увеличения количества других товаров, потери в цене бывают гораздо большими, а некоторые из них при таких обстоятельствах и совсем не могут быть проданы.

Способность товара к обращению предполагает лёгкость его циркулирования. Некоторые товары имеют одинаковую почти способность к сбыту в руках любого человека. Крупица золота «найденная грязным семиградским цыганом в песках реки Араньош», обладает одинаковой способностью к сбыту, как и в руках владельца рудника. В то же время предметы одежды, постельное бельё и др. товары подобного рода из рук этого же человека потеряют способность к сбыту, даже если бы он им и не пользовался, а приобрёл для перепродажи[19].

Теория денег

В основу теории Менгера легло понятие способности товаров к продаже, которое впоследствии было исследовано Мизесом[2]. Учению о деньгах посвящена 8-я глава «Оснований политической экономии»[20]. Глава состоит из четырёх частей. В первой описывается сущность и происхождение денег. Он указывает на возникающие сложности при обмене продуктов труда в первобытном обществе. В результате интерес людей приводит к тому, что «индивиды отдают свои товары в обмен на другие, обладающие большей способностью к сбыту, несмотря на то, что для непосредственных целей потребления они в них не нуждаются»[21]. Во второй части он описывает особые для каждого народа и эпохи деньги. В ранние периоды развития большинства народов Старого Света ими стал скот. Развитие культуры и образование городов приводит к тому, что способность скота к сбыту падает в такой же пропорции, в какой она увеличивается у полезных металлов[22]. Забота и содержание животных не представляет сколь-либо значимых экономических трудностей лишь до тех пор, пока индивид обладает неограниченным количеством пастбищ. С развитием общества средством обмена становятся металлы[23].

Согласно Менгеру, первым металлом, который стал использоваться в качестве денег, вследствие наибольшей способности к сбыту была медь. Затем, при расширении торгового оборота медь потеряла свою пригодность к функционированию в качестве денег, уступив эти свойства серебру и золоту[24]. Изучив историю Америки до её завоевания европейцами, он находит подтверждение своей теории о приобретении наиболее лёгкими к сбыту товарами функции денег. Так, в доколумбовой Мексике ими служили зёрна какао, бумажные ткани, медь и олово[25]. Использование звериных шкур у охотничьих народов, соли и рабов в Центральной Африке и т. д., согласно Менгеру, доказывает верность выдвигаемых им утверждений[26].

Научной заслугой стало исследование ценообразования и введения в обиход понятий «цена спроса» и «цена предложения»[27]. В четвёртой части он описывает особенности возникновения монет. Обычный обмен товара на слитки металла, который обладает свойствами лёгкого к сбыту товара, предполагает возникновение трудностей при определении пробы. Чеканка монет со строго определённым содержанием металла является наилучшей гарантией полновесности и качества содержащегося в ней металла[28].

Эта идея о спонтанном возникновении денег оказала огромное влияние на формирование взглядов Ф. А. фон Хайека, Л. фон Мизеса и других представителей австрийской школы.

Спор о методах

Густав фон Шмоллер — оппонент Менгера в споре о методах

В последней трети XIX ст. между К. Менгером и Г. фон Шмоллером развернулась многолетняя полемика относительно методологии развития экономической науки, получившая название «спор о методах» (нем. Methodenstreit)[29].

Основатель т. н. «молодой» исторической экономической школы Густав фон Шмоллер выступил против индивидуализма представителей классической школы. Он утверждал, что экономика должна быть исторической, основанной на эмпирических и индуктивных исследованиях (то есть логических выводов на основе перехода от частных выводов к общим), этично и практически ориентированной, направленной на междисциплинарный подход и изучение институциональной (комплекса исследований различных объединений людей) динамики[29].

В противовес «историкам» Менгер считал, что экономическая наука не зависит от исторических обстоятельств и национальной специфики. Он утверждал, что задача учёного-экономиста состоит в том, чтобы свести явления народного хозяйства к простейшим элементам[29]. Также он считал, что изучение экономики с помощью методов истории противоречит самой сути данной науки[30]:

« Политическая экономия есть наука теоретико-практическая, и считать её наукой исторической – столь же ошибочно, как если бы пожелали историю или статистику народного хозяйства подчинить методологическим точкам зрения теоретических или практических наук. »

В своём труде «Исследование метода социальных наук и политической экономии в частности» Менгер подчёркивает, что экономическая наука должна создавать и изучать законы общие для всех времён и народов[31]. Одновременно он пишет об упрёках со стороны оппонентов в «атомизме»[32] (изучении экономической теории вне зависимости от исторической эпохи, влияния общества на конкретные действия отдельного человека) и «космополитизме»[33].

Отзывы об учёном
Положительные

Лауреат нобелевской премии по экономике 1974 года Фридрих фон Хайек так охарактеризовал научный вклад Карла Менгера[1]:

Но ни в экономической теории, ни в любой другой отрасли знаний не может быть много историй, когда бы работы автора, революционизировавшего уже сложившуюся науку и получившего признание как новатор, оставались бы столь же мало известными, как работы Карла Менгера. Трудно представить другую ситуацию, когда работа вроде Grundsätze, которая сумела оказать устойчивое и сильное воздействие, оставалась, в силу чисто случайных совпадений, столь мало известной.

Согласно другому известному экономисту Кнуту Викселлю «После „Principles“ Рикардо не было книги …, которая оказала столь же большое влияние на развитие экономической теории, как Grundsätze Менгера»[1]. Ф. фон Визер пошёл дальше и назвал этот труд «архимедовой точкой опоры, с помощью которой можно переделать существовавшую систему экономической мысли»[1].

Критика

Карл Менгер и представители австрийской школы были убеждены, что сложные общественные явления могут быть объяснены как следствие действий конкретных индивидов, которые в своей хозяйственной деятельностью следуют определённым экономическим законам. В сочинениях Менгера многие процессы объясняются на примере человека на необитаемом острове, индивида изолированного от окружающего общества. Строгий методологический индивидуализм привёл к тому, что по образному выражению «австрийцы населили экономическую теорию своими робинзонами»[34]. Изначальная установка, что экономические законы должны быть универсальными, а политическая экономия не может описывать и выделять характерные для определённого общества экономические теории, привела его к конфронтации с представителями немецкой исторической школы[29]. Они инкриминировали Менгеру, как её основателю, «атомизм»[32] и «космополитизм»[33].

При всём своём восторженном отношении Ф. фон Хайек отмечает, что в одном месте учение Менгера характеризуется неполнотой. Он пишет, что теория ценности, предложенная австрийским учёным, не учитывает влияния издержек производства в формировании относительной ценности различных товаров, что делает её неполной[1].

Основные работы

Исследование метода социальных наук и политической экономии в частности

нем. Grundsätze der Volkswirtschaftslehre, 1871;

русск пер.: «Основания политической экономии»,

издания:

— Австрийская школа в политической экономии. К. Менгер, Е. Бём-Баверк, Ф. Визер. — М.: Экономика, 1992. — ISBN 5-282-01471-8.
— Менгер К. Избранные работы. — М.: Территория будущего, 2005. — С. 59−288. — ISBN 5-7333-0175-9.

нем. Untersuchungen über die Methode der Sozialwissenschaften und der politischen Ökonomie insbesondere, 1883;

русск пер.: «Исследование метода социальных наук и политической экономии в частности».

издания:

— Менгер К. Избранные работы. — М.: Территория будущего, 2005. — С. 289—450. — ISBN 5-7333-0175-9.

нем. Die Irrthümer des Historismus in der deutschen Nationalökonomie, 1884. (рус. Ошибки историцизма в немецекой национальной экономике)[35]
нем. Zur Kritik der Politischen Oekonomie, 1887 (рус. К критике политической экономии)[36]
нем. Zur Theorie des Kapitals, 1888 (рус. К теории капитала)[37]
нем. Grundzüge einer Klassifikation der Wirtschaftwissenschaften, 1889 (рус. Основы классификации экономической науки)[38]

Цитаты

« Люди — коммунисты везде, где это возможно, в зависимости от существующих естественных условий.[39] »

Примечания

Хайек, 2009
Селигмен, 1968
Salerno J. T. Biography of Carl Menger: The Founder of the Austrian School (1840-1921) (англ.). сайт института Людвига фон Мизеса. Проверено 9 июня 2012. Архивировано из первоисточника 25 июня 2012.
Злупко, 2005
↑ Базилевич, 2006, с. 449
Блауг М. 100 великих экономистов до Кейнса / пер. с англ. — СПб., 2008.
Кубедду Р. Политическая философия австрийской школы: К. Менгер, Л. Мизес, Ф. Хайек / пер. с англ. — М., 2008.
Базилевич, 2006, с. 453
↑ Менгер, 2005, с. 158
↑ Менгер, 2005, с. 139
↑ Базилевич, 2006, с. 454
↑ Менгер, 2005, с. 137—138
↑ Базилевич, 2006, с. 455
↑ Менгер, 2005, с. 66
↑ Базилевич, 2006, с. 449—451
↑ Базилевич, 2006, с. 450—451
↑ Менгер, 2005, с. 248
↑ Менгер, 2005, с. 253
↑ Менгер, 2005, с. 254—257
↑ Менгер, 2005, с. 257—284
↑ Менгер, 2005, с. 259
↑ Менгер, 2005, с. 268
↑ Менгер, 2005, с. 269
↑ Менгер, 2005, с. 271
↑ Менгер, 2005, с. 272
↑ Менгер, 2005, с. 273—274
↑ Базилевич, 2006, с. 456
↑ Менгер, 2005, с. 283
Базилевич, 2006, с. 452
↑ Менгер, 2005, с. 358
↑ Менгер, 2005, с. 365
Менгер, 2005, с. 398

Менгер, 2005, с. 371
↑ Базилевич, 2006, с. 447
↑ Карл Менгер. Die Irrthümer des Historismus in der deutschen Nationalökonomie (нем.). oll.libertyfund.org. Проверено 13 июня 2012. Архивировано из первоисточника 25 июня 2012.
↑ Карл Менгер. Zur Kritik der Politischen Oekonomie (нем.). oll.libertyfund.org. Проверено 13 июня 2012. Архивировано из первоисточника 25 июня 2012.
↑ Карл Менгер. Zur Theorie des Kapitals (нем.). oll.libertyfund.org. Проверено 13 июня 2012. Архивировано из первоисточника 25 июня 2012.
↑ Карл Менгер. Grundzüge einer Klassifikation der Wirtschaftwissenschaften (нем.). oll.libertyfund.org. Проверено 13 июня 2012. Архивировано из первоисточника 25 июня 2012.
↑ Менгер, 2005, с. 111

Литература
Список произведений

Менгер К. Избранные работы. — М.: Издательский дом "Территория будущего", 2005. — 496 с. — (Экономика). — ISBN 5-7330-0175-9.

Библиография

Базилевич В. Д., Гражевська Н. І., Гайдай Т. В. та ін. Австрійська школа граничної корисності // Історія економічних учень: Підручник: У 2 ч. / Під редакцією В. Д. Базилевича. — К.: Знання, 2006. — Т. 1. — С. 447—470. — 582 с. — ISBN 966-346-149-7.
Блауг М. Менгер, Карл // 100 великих экономистов до Кейнса = Great Economists before Keynes: An introduction to the lives & works of one hundred great economists of the past. — СПб.: Экономикус, 2008. — С. 210-213. — 352 с. — (Библиотека «Экономической школы», вып. 42). — 1 500 экз. — ISBN 978-5-903816-01-9.
Злупко С. Н. Карл Менгер // Історія економічної теорії. — К.: Знання, 2005. — С. 422—427. — 719 с. — ISBN 966-346-000-8.
Кубедду Р. Политическая философия австрийской школы: К. Менгер, Л. Мизес, Ф. Хайек / пер. с англ. — М.: ИРИСЭН, Мысль; Челябинск: Социум, 2008. — 406 с. — ISBN 978-5-91066-025-4, ISBN 978-5-91603-009-9.
Менгер Карл / Незнанов В. И. // Мёзия — Моршанск. — М. : Советская энциклопедия, 1974. — (Большая советская энциклопедия : [в 30 т.] / гл. ред. А. М. Прохоров ; 1969—1978, т. 16).
Селигмен Б. Менгер, фон Визер и возникновение австрийской школы // Основные течения современной экономической мысли. — М.: Прогресс, 1968. — 600 с.
Туган-Барановский М. И. Менгер, Карл // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
Хайек Ф. А. Глава 2. Карл Менгер (1840-1921) // Судьбы либерализма в XX веке. — М.: ИРИСЭН, 2009. — С. 79—118. — 337 с. — 1000 экз. — ISBN 978-5-91066-028-5.
Шумпетер Й. Глава 3. Карл Менгер (1840—1920) // Десять великих экономистов от Маркса до Кейнса = Ten Great Economists: From Marx to Keynes. — М.: Институт Гайдара, 2011. — С. 125-137. — 400 с. — 1 000 экз. — ISBN 978-5-91129-075-7.
Ядгаров Я. С. 13.1. Экономическое учение К. Менгера // История экономических учений. Учебник для вузов. — 3-е. — М.: ИНФРА-М, 2000. — 320 с. — ISBN 5-86225-779-9.
Salerno J. T. Biography of Carl Menger: The Founder of the Austrian School (1840—1921) // The Ludwig von Mises Institute web-site. (англ.) — 19.05.2010.

Ссылки

Основания политической экономии

[Марк Блауг]

http://gallery.economicus.ru/cgi-bin...pg&name=menger

Карл Менгер издал свои "Принципы экономической науки" (Principles of Economics) в 1871 году — в том же самом году, в котором Джевонс издал "Теорию политической экономии" (The Theory of Political Economy). Тремя годами позже появились в печати "Элементы чистой экономики" (Elements of Pure Economics, 1874) Вальраса. Все три автора отвергали теории ценности на основе затрат производства, и каждый использовал принцип убывающей предельной полезности как краеугольный камень нового стиля экономической теории. Приблизительно к 1900 году стало стандартной практикой объединять этих трех авторов в одну группу как основателей "маржиналистской революции". Но тот факт, что Джевонс, Менгер и Вальрас издали свои труды одновременно, является чисто случайным, потому что никто из них не знал о работах другого, и все они вдохновлялись совершенно различной литературой. Кроме того, их различия почти так же заметны, как их подобия. С одной стороны, Вальрас выделяется тем, что сделал последовательный акцент на концепцию общего, мультирыночного равновесия, которая полностью отсутствует как у Джевонса, так и у Менгера. С другой стороны, Менгер выделяется последовательным подчеркиванием субъективных элементов экономической деятельности, сомнениями относительно самой концепции равновесия — он настаивал, что многие наблюдаемые экономические явления нужно объяснять в терминах нарушения равновесия — и своими опасениями по поводу использования математики в экономическом анализе. Джевонс не сумел основать английскую школу последователей. Вальрас вскоре привлек несколько учеников, но в Италии, а не во Франции или Швейцарии. Однако Менгер привлек не просто учеников, но активных учеников — таких как Бем-Баверк и Визер, которые построили свои теории на его идеях и развили эти идеи в различных направлениях, основав объединенную австрийскую школу экономики, которая в течение 50 лет боролась за первое место в мире с кембриджской школой Маршалла и лозаннской школой Вальраса.
Менгер родился в 1840 году в Галиции, в южной Польше (тогда была частью Австро-Венгерской империи). Он был одним из трех сыновей в преуспевающем профессиональном семействе. В доме была такая атмосфера, что не только Карл (Carl), но и два его брата, Антон и Карл (Karl) достигли академической известности (Антон Менгер стал философом права и историком социализма, а Карл Менгер стал знаменитым математиком). Карл Менгер изучал право в университетах Вены, Праги и Кракова, получив степень доктора права в Краковском университете в 1867 году. Его первый пост был в отделе печати при канцелярии премьер-министра в Вене, и здесь он начал серьезно изучать экономику. После написания "Принципов экономики" он получил возможность читать лекции в Венском университете, а в 1873 году стал профессором этого университета. В 1876 году, подобно Адаму Смиту, он стал частным учителем эрцгерцога Рудольфа, австрийского наследного принца, и много путешествовал с ним по Германии, Франции и Англии. В 1879 году он возвратился в Венский университет и начал "Битву методов" (Methodenstreit), опубликовав работу "Проблемы экономики и социологии" (Problems of Economics and Sociology), которая была атакой на более молодую немецкую историческую школу. Когда Шмоллер ответил на его критику, Менгер усилил свою атаку острым памфлетом "Ошибки историзма в немецкой политической экономии" (Die Irrthumer des Historisms in der deatschen Nationaldkonomie; The Fallacies of Historicism in German Political Economy, 1884). Эта работа обострила отношения с обеих сторон и произвела глубокий раскол между немецкой и австрийской экономической наукой, который сохранялся почти до современной эпохи. В начале 1890-х годов он написал множество статей по монетарной экономике, которые легли в основу более поздних австрийских работ о ценности денег, особенно работ Людвига фон Мизеса (1881-1973). В 1903 году он оставил кафедру в Вене, чтобы полностью посвятить себя написанию большого труда, который должен был привести его первую работу в соответствие с современностью. Но он не дожил до завершения этой задачи. Некоторые фрагменты рукописи, которые перешли к его сыну по завещанию после его смерти в 1921 году, были изданы впоследствии только частично.
Первая половина "Принципов" Менгера посвящена теории ценности, особенно первые три главы, что являет поразительный контраст с работой Джевонса "Теория политической экономии". В отличие от Джевонса, Менгер развивал свои аргументы не в терминах максимизации удовольствия, а в терминах удовлетворения субъективно-чувственных потребностей, избегая использования диаграмм и математических формул. С самого начала оценка производительных товаров ("товаров более высокого порядка", как Менгер их назвал) трактуется таким же образом, как и оценка конечных потребительских товаров ("товары первого порядка"), и единственное различие заключается в том, что последние удовлетворяют потребности непосредственно, в то время как первые удовлетворяют потребности косвенно. Менгер настоятельно подчеркивал взаимозависимость между производительными и потребительскими товарами, и заложил основание для представления структуры производства как ряда последовательных слоев или стадий производства промежуточных товаров и услуг, которое Бем-Баверк позднее переработал в законченную теорию капитала и процента. Менгер считал, что потребности бывают различных видов, и попытка их удовлетворения может быть оценена только по гипотетической шкале, начинающейся с жизненно важных потребностей и убывающей к потребностям меньшей важности, до достижения полного насыщения. Его хорошо известная таблица, иллюстрирующая этот аргумент, подразумевала, что полезность измерима, но не предлагала способа этого измерения, лишь демонстрируя убывание предельной полезности — принцип, которому Менгер даже не позаботился дать определение.
Далее он перешел к выражению ценности производительных товаров в терминах принципа "потери": их ценность зависит от потребительских товаров, которые могли бы быть произведены при изъятии наиболее продуктивной единицы этих производительных товаров, которая в настоящий момент используется. Таким образом, согласно этому принципу "вменения", ценность потребительских товаров не определяется ценностью производительных товаров, используемых при их производстве, как считали классические экономисты; напротив, ценность производительных товаров всегда определяется ожидаемой ценностью потребительских товаров, для производства которых используются первые.
Это было тем пунктом, до которого дошел Менгер, анализируя роль затрат производства в определении ценности; он продвинулся намного меньше, чем даже Джевонс. Резко отвергая теорию ценности классических экономистов, оба разрабатывали свои аргументы на основе предположения о заданном запасе товаров, затраты производства которых, понесенные в прошлом, не имеют значения в настоящий момент.

Литература
J.A. Schumpeter, Carl Menger, 1840-1921, Ten Great Economists from Marx to Keynes (Oxford University Press, 1951);
F.A. Hayek, Menger, Carl, International Encyclopedia of the Social Sciences, vol. 10, ed. D.L. Sills (Macmillan Free Press, 1968).

[Экономическая школа]

http://seinst.ru/page568/

Mill John Stuart (1806 — 1873)

На протяжении второй половины XIX столетия, в течение почти всей викторианской эпохи вплоть до публикации «Принципов» Маршалла в 1890 году, книга «Принципы политической экономии, с некоторыми их применениями к социальной философии» (Principles of Political Economy, With Some of Their Applications to Social Philosophy, 1848) Джона Стюарта Милля была основным экономическим учебником англоговорящего мира. Книга привлекала широким охватом экономических проблем той эпохи, разумным смешиванием экономического анализа и исторических иллюстраций, мастерским синтезом теории Рикардо с многими из ее модификаций, представленными критиками Рикардо, радикальным тоном в рамках ортодоксальной системы, элегантным стилем, а также благодаря репутации Милля как логика, философа, политического теоретика и беллетриста. Он был не просто экономистом, но выдающимся бентамианцем, «святым от либерализма», его фигура возвышалась среди величайших интеллектуалов того времени при обсуждении практически любых тем общественной науки.

Он родился в Лондоне, был старшим сыном Джеймса Милля, ведущего ученика и друга Рикардо и Джереми Бентама. Его образование взял в свои руки отец, начиная с греческого языка в трехлетнем возрасте, латыни в восьмилетием и политической экономии в десятилетнем. Все это весьма трогательно описано в его замечательной «Автобиографии» (Autobiography, 1873). Такое воспитание было призвано проиллюстрировать радикальные идеи Бентама об образовании, хотя на самом деле, как представляется, оно показало, что Милль действительно был одаренным человеком. Естественно, он скоро стал убежденным бентамианцем. Однако к тому времени, когда ему исполнилось 20 лет и он последовал за отцом на службу в Ост-Индскую компанию, у него начали появляться сомнения относительно идей Бентама. Будучи не в состоянии избавиться от серьезной умственной депрессии, он обратился к поэзии Вордсворта и Колриджа, и к возрасту 25 лет стал настоящим критиком Бентама, который стремился объединить британскую эмпирическую традицию социальной и политической философии с систематизированной исторической традицией таких французских писателей, как Сен-Симон и Огюст Конт. Также в то время он встретил Гарриет Тейлор, жену лондонского бизнесмена, на которой впоследствии женился после 20-летнего ожидания, пока она станет вдовой. Эти отношения, в конечном счете, стали центральным событием его жизни: снова и снова он признавал не только ее непревзойденную способность к личным чувствам, но и выдающийся интеллект, и по сути объяснял все свои оригинальные научные достижения ее влиянием. Само собой разумеется, комментаторы с тех пор были разделены на тех, кто принимал высокое мнение Милля относительно таланта Гарриет Тейлор, и тех, кто видел в этом еще один пример старой пословицы, что любовь слепа.

Первой серьезной работой Милля была «Система логики» (А System of Logic, 1843). Кроме того, были и более ранние эссе «Дух эпохи» (The Spirit of the Age, 1831), «Об определении политической экономии и надлежащем ей методе исследования» (On the Definition of Political Economy and on the Method of Investigation Proper to It, 1836), «Бентам» (Bentham, 1838) и «Колридж» (Coleridge, 1840), которые уже утвердили его репутацию как зрелого мыслителя. «Принципы политической экономии» (The Principles of Political Economy, 1848) сопровождались выходом его самого известного произведения — тонкой книжки, озаглавленной «О свободе» (On Liberty, 1859), в которой он дал выход одной из своих главных тем: рост массового конформизма в социальных соглашениях и политических мнениях, которые имели тенденцию все более и более подавлять свободу индивидуума. Следующие работы по политической теории появились в 1861 году, а именно — «Соображения по поводу представительского правительства и утилитаризма» (Considerations on Representative Government and Utilitarianism), и далее «Угнетение женщин» (The Subjection of Women, 1869), замечательный ранний трактат о феминизме, а также «Огюст Конт и позитивизм» (August Comte and Positivism, 1865) и «Автобиография» (Autobiography, 1873). Кроме того, буквально сотни работ по логике, этике, метафизике, психологии и социологии. Университет Торонто уже издал 15 томов «Собраний сочинений Джона Стюарта Милля», и до конца этой серии еще далеко.

«Принципы политической экономии» Милля, как и «Принципы» Маршалла, написаны настолько хорошо, что незаурядные особенности на первый взгляд не выделяются, и в результате книга часто не имеет успеха под предлогом, что она повторяет Рикардо. Но, хотя Милль представил себя смиренным учеником Рикардо, книга полна подлинных теоретических новшеств, из которых наиболее долго сохранявшим свое значение было расширение теории сравнительных затрат Рикардо с принятием во внимание влияния перекрестного спроса на условия торговли при международном обмене. Кроме того, он уточнил теорию относительной заработной платы Смита введением концепции не конкурирующих групп на рынках труда; иначе сформулировал “закон спроса и предложения” как алгебраическое уравнение, а не как тождество; распознал проблемы, которые создавало совместное производство для трудовой теории ценности; продемонстрировал понимание того, что все затраты являются по существу затратами упущенных возможностей; отметил появление экономии от масштаба в промышленном производстве — список его изысканий мог бы быть продлен почти до бесконечности. Но еще более поразительными были политические выводы, которые он делал в своих работах, остававшихся по существу в рамках рикардианской системы экономических идей. Он был энергичным защитником налогообложения наследования, прав собственности крестьян, разделения прибылей кооперативов потребителей и производителей. В ранней главе, называющейся «О собственности», он дал удивительно одобрительный обзор социалистических доктрин, воплощенных в работах Оуэна, Сен-Симона и Чарльза Фурье (ни тогда, ни позже он не показал своей осведомленности о работах Маркса, чей «Манифест Коммунистической партии» вышел на английском языке в том же самом году), и в более поздних главах, посвященных вопросам надлежащих границ государственного вмешательства, он поддерживал протекционизм в пользу молодых отраслей промышленности, регулирование продолжительности рабочего дня на фабриках, обязательное образование (но не обязательное платное обучение в школе) для детей, вместе с системой государственных экзаменов для проверки достижения минимального уровня знаний.

Но в одном важном отношении «Принципы» Милля безнадежно устарели, а именно, в упорном настаивании на том, что каждая возможная политическая мера должна быть оценена в терминах ее влияния на темпы роста населения. Милль был горячим, даже маниакальным защитником теории народонаселения Мальтуса. Но он избежал почти всех мрачных истолкований доктрины Мальтуса благодаря оптимистической вере, столь отличной от воззрений самого Мальтуса, в способность рабочего класса к добровольному ограничению размера своих семейств. Он никогда открыто не говорил, как это добровольное ограничение размера семейства должно было возникнуть. Однако, хотя он не осмеливался защищать это публично, мы знаем фактически, что он одобрял использование мер контроля над рождаемостью среди бедных.

Литература

V.W. Bladen, Mill, John Stuart: Economic Considerations, International Encyclopedia of the Social Sciences, vol. 10, ed. D.L. Sills (Macmillan Free Press, 1968); J.M. Robson, The Improvement of Mankind: The Social and Political Thought of J.S. Mill (University of Toronto Press, 1968); P. Schwartz, The New Political Economy of J.S. Mill (Weidenfeld & Nicholson, 1972). Дж. Ст. Милль. Биографический очерк М. Туган-Барановского

[Хронос]

http://www.hrono.ru/biograf/bio_m/mill_ds.php

Джон Стюарт Милль.

Милль Джон Стюарт (Mill) (1806—1873), английский философ и экономист, идеолог либерализма. Сын Дж. Милля. Основатель английского позитивизма, последователь О. Конта. В «Системе логики» (т. 1—2, 1843) разработал индуктивную логику, которую трактовал как общую методологию наук. В этике соединял принцип эгоизма (утилитаризм) с альтруизмом. В сочинении «Основания политической экономии» (т. 1—2, 1848) положения классической политэкономии объединял со взглядами Ж. Б. Сея и Т. Р. Мальтуса.

Другие биографические материалы:

Бирюков Б.В. Методологические труды Милля (Новая философская энциклопедия. В четырех томах. / Ин-т философии РАН. Научно-ред. совет: В.С. Степин, А.А. Гусейнов, Г.Ю. Семигин. М., Мысль, 2010).

Борисова И.В. Экономист, публицист и общественный деятель (Новая философская энциклопедия. В четырех томах. / Ин-т философии РАН. Научно-ред. совет: В.С. Степин, А.А. Гусейнов, Г.Ю. Семигин. М., Мысль, 2010).

Субботин А.Л. Философ-позитивист (Большая советская энциклопедия в 30 томах. Гл. ред. А.М. Прохоров. Изд. 3-е. Т. 16. Мёзия – Моршанск. – М., Советская энциклопедия. – 1974).

Фролов И.Т. Буржуазный философ (Философский словарь. Под ред. И.Т. Фролова. М., 1991).

Кондаков И.М. Представитель ассоциативной психологии (Кондаков И.М. Психология. Иллюстрированный словарь. // И.М. Кондаков. – 2-е изд. доп. и перераб. – СПб., 2007).

Английский философ и экономист (Энциклопедия "Мир вокруг нас").
Далее читайте:

Милль. О свободе (Статья И.В. Борисовой об очерке Дж. С. Милля).

Милль Дж. С. Система логики силлогистической и индуктивной (Статья И.В. Борисовой о труде Дж.С. Милля)

Милль Дж. С. Утилитаризм. (Статья Р. Г. Апресян о работе Милля).

Жид Ш., Рист Ш. Апогей и упадок классической школы. Стюарт Милль.
Сочинения:

Автобиография. М., 1896

О свободе. СПб, 1906

Система логики, тт. 1–2. М., 1914

Основы политической экономии, тт. 1–3. М., 1980–1981

The Collected Works of John Stuart Mill, v. 1–25. Toronto – L., 1963;

Система логики силлогистической и индуктивной. Изложение принципов доказательства в связи с методами научного исследования, 2-е изд. СПб., 1914;

О подчинении женщины. СПб., 1896;

Утилитарианизм. О свободе. СПб., 1866–1869;

Обзор философии сэра Вильяма Гамильтона и главных философских вопросов, обсужденных в его творениях. СПб., 1869;

Основания политической экономии. СПб., 1909;

Представительное правление. СПб., 1897;

Автобиография. М., 1896;

Огюст Конт и позитивизм. СПб., 1906.
Литература:

Зенгер С. Дж.Ст.Милль, его жизнь и произведения. СПб., 1903;

Туган-Барановский М.И. Дж.Ст.Милль. Его жизнь и учено-литературная деятельность. СПб., 1892;

Чернышевский Н. Г., Очерки из политической экономии (по Миллю), Полн. собр. соч., т. 9, М., 1949;

Трахтенберг О. В., Очерки по истории философии и социологии Англии XIX в., М., 1959;

Ивановский В.Н. Джон Стюарт Милль (1806–1873) и его «Система логики». – В кн.: Милль Д.С. Система логики силлогистической и индуктивной... СПб., 1914;

Россель Ю., Д. С. Милль и его школа, "Вестник Европы", 1874, Jslb 5, 6, 7, 10, 12;

Рождественский Н.Н. О значении Джона Стюарта Милля в ряду современных экономистов. СПб., 1867;

Ярошевский М. Г. История психологии: От античности до середины XX века. М.: Академия, 1996.

Bain A. John Stuart Mill: A Criticism with Personal Recollections. L., 1882;

Becher S. Erkenntnistheoretische Untersuchungen zu J.S.Mills Theorie der Kausalität. Halle, 1909;

Jackson R. An Examination of the Deductive Logic of J.S.Mill. L., 1941;

Packe M. The Life of John Stuart Mill. L., 1954;

De Long, The Semantics of J.S.Mill. Dordrecht – Boston – L., 1982.

Ansсhutz R. P., The philosophy of J. S. Mill, Oxf., 1953;

Britton K., J. S. Mill, L., 1953;

Р а с k e M.S., The life of J. St. Mill, N. Y., 1954;

R у a n A., The philosophy of J. S. Mill, L., 1970;

М с С 1 о s k е у H. J., J. S. Mill, N. Y., 1971.