9000. Экономическая мысль. От Античности до Адама Смита

[Мюррей Ротбард]

(полисах), и некоторые из них оказались способны создать собственные
заморские империи. Крупнейший город-государство Афины занимал
территорию площадью всего около одной тысячи квадратных миль или
половину площади современного штата Делавэр. Ключевым аспектом
греческой политической жизни было то, что город-государство находил-
ся под властью жесткой олигархии привилегированных граждан, глав-
ным образом крупных землевладельцев. Большинство населения горо-
да-государства составляли рабы или осевшие здесь иностранцы, пер-
вые, как правило, занимались ручным трудом, вторые — коммерцией.
Гражданство было исключительной привилегией потомков граждан.
В то время как греческие города-государства колебались между прямой
тиранией и демократией, в почти «демократических» Афинах, напри-
мер, привилегии демократического правления были актуальны лишь
для 7% населения, все остальные были либо рабами, либо иностранца-
ми-поселенцами. (Так, в Афинах V в. до н.э. при населении в 400 тыс. че-
ловек число граждан составляло всего около 30 тыс.)
Будучи привилегированными землевладельцами, живущими за счет
налогов и продукции, производимой рабами, афинские граждане распо-
лагали досугом для проведения голосований, дискуссий, занятий искус-
ством и — для особо умных — философией.
Хотя философ Сократ сам был сыном каменотеса, его политические
взгляды отличались сверхэлитарностью. В 404 г. до н.э. деспотическое
государство Спарты завоевало Афины и установило господство тер-
рора, получившее известность как правление Тридцати тиранов. Ког-
да годом позже афиняне свергли этот недолговечный режим, восста-
новленная демократия казнила пребывавшего уже в преклонном возра-
сте Сократа, обвинив его в симпатиях к спартанскому правлению. Этот
опыт склонил Платона, блестящего молодого ученика Сократа, отпрыска
знатного афинского семейства к, как сегодня это можно было бы опреде-
лить, «ультраправой» приверженности аристократическому и деспоти-
ческому правлению.
Через десять лет на окраине Афин Платон основал собственную ака-
демию, мозговой центр, в котором не только учили абстрактной филосо-
фии и проводили исследования, но и разрабатывали политические про-
граммы социального деспотизма. Сам Платон трижды безуспешно пы-
тался установить деспотический режим в городе-государстве Сиракузы,
и при этом не менее девяти студентов Платона сумели утвердиться в ка-
честве тиранов в различных городах-государствах по всей Греции.
Хотя Аристотель был политически более умеренным, чем Платон, его
аристократическая приверженность полису была вполне очевидна. Ари-
стотель родился в прибрежном македонском городке Стагире, в аристо-
кратической семье, и в 367 г. до н.э. в 17-летнем возрасте поступил сту-
дентом в Академию Платона. Там он оставался до самой смерти Плато-
на, последовавшей 20 лет спустя, после чего покинул Афины и в конце
концов вернулся в Македонию, где был принят ко двору короля Филиппа

[Мюррей Ротбард]

и стал наставником молодого Александра Великого, будущего заво-
евателя мира. В 335 г. до н.э. после восшествия Александра на престол
Аристотель вернулся в Афины и основал собственную школу филосо-
фии в Лицее, откуда его великие произведения и дошли до нас в виде
лекций, составленных им самим или записанных его учениками. После
смерти Александра в 323 г. до н.э. афиняне почувствовали себя достаточ-
но свободными, чтобы выплеснуть весь свой гнев в адрес македонян и их
сторонников. Аристотель был изгнан из города и вскоре после этого умер.
Приверженность сократиков аристократии и сама жизнь в условиях
олигархического полиса оказали на них большее влияние, чем разно-
образные экскурсы Платона в область теоретических коллективист-
ских утопий правого толка или практические попытки его учеников
установить тиранию, поскольку именно социальный статус и политиче-
ские склонности сократиков обусловливали их этическую и политиче-
скую философию и их экономические взгляды. Так, согласно и Платону,
и Аристотелю «хорошо» для человека не то, чего человек добивается ин-
дивидуально, и не то, что каждый человек наделен правами, которые не
должны ущемляться или на которые не должно быть посягательств со
стороны ближнего. Для Платона и Аристотеля естественным было счи-
тать «хорошим» не то, что совершается индивидом, а что совершается
полисом. Понятия добродетели и хорошей жизни были ориентированы
скорее на полис, нежели на индивида. Все это означает, что идеи Плато-
на и Аристотеля были насквозь этатистскими и элитарными. К сожале-
нию, этим этатизмом пронизана вся «классическая» (древнегреческая
и древнеримская) философия; на христианскую и средневековую мысль
он оказал столь же сильное влияние. Поэтому классическая философия,
опирающаяся на «природный закон», сначала в Средние века, а затем
в XVII—XVIII вв. так и не получила дальнейшего развития на основе
«природных прав» личности, на которые не может посягать ни человек,
ни государство.
Непосредственно в экономической сфере этатизм греков означал
обычное для аристократов превозношение мнимых достоинств военно-
го искусства и сельского хозяйства, а также широко распространенное
презрение к труду и торговле и, следовательно, к стремлению зараба-
тывать деньги и искать возможности для получения прибыли. Так, Сок-
рат, открыто презирая труд как нездоровый и вульгарный, цитирует
высказывание царя Персии о том, что на сегодняшний день самые бла-
городные искусства — это сельское хозяйство и война. И Аристотель пи-
сал, что никаким достойным гражданам «не должно быть позволено осу-
ществлять никакую низкую механическую работу или перевозку в силу
ее подлости и разрушительности для добродетели»(1).
Более того, возвышение греческого полиса над личностью стало при-
чиной смутности представлений греков об экономических инновациях
и предпринимательстве. В конце концов, предприниматель, динамич-
ный новатор, есть воплощение индивидуального эго и творчества и, сле-

[Мюррей Ротбард]

довательно, предвестник не только экономического роста, но и зачастую
доставляющих беспокойство социальных изменений. Этический идеал
древних греков и Сократа в отношении индивида состоял не в раскрытии
и реализации внутренних возможностей, а в формировании публично-
го/политического существа, подогнанного под требования полиса. Этот
тип социального идеала создавался в целях пропаганды застывшего об-
щества людей с политически определенным статусом и, безусловно, не
общества творческих энергичных людей и новаторов.
1.3. ПЕРВЫЙ «ЭКОНОМИСТ»:
ГЕСИОД И ПРОБЛЕМА РЕДКОСТИ БЛАГ
Было бы заблуждением полагать, что древние греки были «экономиста-
ми» в современном понимании. Закладывая основы философии, они раз-
мышляли о человеке и его мире, и в их философствованиях попадаются
отдельные элементы политэкономических или даже строго экономиче-
ских мыслей и идей. Однако трактатов по экономике как таковой никто
не писал. Это правда, что термин «экономика» греческого происхожде-
ния и является производным от греческого oikonomia, однако oikonomia
означает не «экономика» в нашем понимании, а «искусство ведения до-
машнего хозяйства», и в трактатах по «экономике» обсуждалось то, что
сегодня можно было бы назвать технологией управления домашним хо-
зяйством — дело, наверное, полезное, однако это, безусловно, не то, что
мы считаем экономической наукой сегодня. Более того, есть опасность,
избежать которой, к сожалению, не удалось многим одаренным истори-
кам экономической мысли, усматривающим в обрывочных фразах древ-
них мудрецов знания, которые сегодня накопила экономическая наука.
Разумеется, мы не должны упустить из виду никого из гигантов прош-
лого, и в то же время также следует избегать «модернизации» — выхва-
тывания нескольких туманных фраз и прославления мнимых, но несу-
ществующих предтеч изощренных современных концепций.
Честь называться первым греческим мыслителем-экономистом при-
надлежит поэту Гесиоду из Беотии, жившему в очень ранней Древней
Греции в середине VIII в. до н.э. Гесиод крестьянствовал в маленькой,
самодостаточной сельскохозяйственной общине деревни Аскра, кото-
рую описывал как «тягостную летом, зимою плохую, никогда не прият-
ную»(2). Поэтому он не понаслышке был знаком с извечной проблемой
редкости, скудости ресурсов, которая так контрастирует с многообра-
зием целей и желаний человека. Большая поэма Гесиода «Труды и дни»,
содержащая сотни стихов, предназначалась для сольной декламации
с музыкальным сопровождением. Однако Гесиод не просто развлекал
публику, он был дидактическим поэтом и часто прерывал сюжетную ли-
нию, обучая свою публику традиционной мудрости или правилам чело-
веческого поведения. Из 828 стихов поэмы первые 383 посвящены фун-

[Мюррей Ротбард]

даментальной экономической проблеме редкости ресурсов, необходи-
мых для достижения многочисленных и разнообразных человеческих
целей и желаний.
Гесиод тоже разделял широко распространенный религиозный или
племенной миф о «золотом веке», о предполагаемом исходном положе-
нии человека на земле, которое было подобно эдемскому, о райском без-
граничном изобилии. В том первоначальном Эдеме, конечно же, не было
никаких экономических проблем, никаких проблем редкости, поскольку
все желания человека исполнялись мгновенно. Но теперь все стало по-
другому, и «людям никогда не отдохнуть от трудов и горестей дневных
и от гибели ночной». Причина такого униженного положения — всеохва-
тывающая редкость, результат изгнания человека из рая. Ввиду редко-
сти, отмечает Гесиод, труд, материалы и время должны распределять-
ся эффективно. Более того, редкость может быть частично преодолена
только путем энергичного приложения труда и капитала. В частности,
решающее значение имеет труд (работа), и Гесиод анализирует жизнен-
ные факторы, которые могут побудить человека отказаться от богопо-
добного состояния праздности. Первая из этих сил — это, конечно, базо-
вые материальные потребности. Однако, к счастью, потребности подкре-
пляются социальным неодобрением праздности и желанием подражать
стандартам потребления, чтобы было «как у людей». По Гесиоду, подра-
жание приводит к развитию здорового духа соперничества, который он
называет «хорошим конфликтом», важнейшей силой, помогающей смяг-
чить фундаментальную проблему редкости благ.
Чтобы конкуренция оставалась честной и гармоничной, Гесиод энер-
гично отвергает такие несправедливые методы приобретения богатства,
как грабеж, и выступает за верховенство закона и уважение к правосу-
дию, чтобы в обществе установились гармония и порядок и чтобы конку-
ренция развивалась в согласии и справедливости. Совершенно очевид-
но, что Гесиод гораздо оптимистичнее смотрел на экономический рост,
труд и энергичную конкуренцию, чем это делали три с половиной столе-
тия спустя гораздо более изощренные философы Платон и Аристотель.
1.4. ДОСОКРАТИКИ
Человеку свойственно ошибаться и даже совершать глупости, и, следо-
вательно, история экономической мысли не может ограничиться опи-
санием одного только накопления и развития экономических истин.
Она также не должна оставлять без внимания ошибки, повлекшие за со-
бой серьезные последствия, т.е. ошибки мыслителей, к несчастью, ока-
завших большое влияние на последующее развитие дисциплины. Одним
из таких мыслителей был древнегреческий философ Пифагор Самос-
ский (ок. 570 — ок. 495 до н.э.), который спустя два столетия после Геси-

[Мюррей Ротбард]

ода основал школу мысли, утверждавшую, что единственной значимой
реальностью является число.
Мир не только является числом, но всякое число есть воплощение
моральных качеств и других абстракций. Так, справедливость, соглас-
но учению Пифагора и его последователей, есть число 4, а другие числа
соответствуют различным моральным качествам. Хотя несомненно, что
Пифагор способствовал развитию греческой математики, его числовой
мистицизм гарвардский социолог XX в. Питирим Сорокин вполне мог бы
охарактеризовать как зачаточный пример «квантофрении» и «метрома-
нии»(3). Вряд ли будет сильным преувеличением, если мы увидим в уче-
нии Пифагора зародыш процветающих сегодня невероятно высокомер-
ных математической экономики и эконометрики.
Таким образом, вкладом Пифагора в философию и экономическую
мысль стал бесплодный тупик, тот самый, который позднее спровоци-
ровал Аристотеля на безнадежные попытки разработать математику
справедливости и экономического обмена.
Следующим, кто внес важный положительный вклад, был досокра-
тик (на самом деле современник Сократа) Демокрит (ок. 460 — ок. 370
до н.э.). Этот ученый, родом из городка Абдеры, оказал огромное влия-
ние на развитие науки, став основоположником «атомизма» в космоло-
гии, т.е. представления о том, что фундаментальная структура реаль-
ности состоит из взаимодействующих атомов. Демокрит способствовал
развитию экономической теории, обозначив два важнейших направле-
ния мысли. Во-первых, он заложил основы субъективной теории цен-
ности. Демокрит учил, что моральные ценности, этика, являются абсо-
лютными, но экономические ценности по необходимости субъективны.
«Одна и та же вещь, — писал Демокрит, — может быть “хорошей и пра-
вильной для всех людей, однако то, что приятно, — для всех людей раз-
ное”». Но не только оценка субъективна, Демокрит также увидел, что
полезность блага падает до нуля и становится отрицательной, если его
предложение сверхизбыточно.
Демокрит также отметил, что если люди ограничивают свои потреб-
ности и сдерживают желания, тогда с тем, чем они сейчас обладают, они
могут казаться относительно богаче, а не беднее. И здесь он признает от-
носительность природы субъективной полезности богатства. Кроме то-
го, Демокрит был первым, кто пришел к понятию (еще в зачаточной фор-
ме) временнóго предпочтения: идеи австрийской школы о том, что люди
предпочитают благо в настоящем перспективе получения блага в буду-
щем. Как объясняет Демокрит, «нет уверенности в том, что молодой че-
ловек когда-то достигнет преклонных годов; следовательно, имеющееся
благо превосходит благо, которого еще нет».
В дополнение к сделанным им первым наброскам субъективной тео-
рии полезности еще одним крупным вкладом Демокрита в экономиче-
скую науку стала его новаторская защита системы частной собственно-
сти. В отличие от восточных деспотий, в которых все имущество нахо-

[Мюррей Ротбард]

дилось в собственности или под контролем императора и подчиненной
ему бюрократии, общество и экономика Древней Греции основывались
на частной собственности. Демокрит, видя контраст между экономикой
Афин, базирующейся на частной собственности, и олигархическим кол-
лективизмом Спарты, пришел к выводу, что частная собственность яв-
ляется более высокой формой экономической организации. В отличие
от общественной собственности частная собственность поощряет труд
и усердие, поскольку «доход от общественной собственности доставляет
меньше удовольствия и расходы менее болезненны». «Труд, — заключа-
ет философ, — слаще безделья, когда люди получают то, ради чего они
трудятся или когда знают, что этим будут пользоваться они».
1.5. ПРАВАЯ КОЛЛЕКТИВИСТСКАЯ
УТОПИЯ ПЛАТОНА
Поиски Платоном иерархической, коллективистской утопии нашли свое
классическое выражение в его самой известной и оказавшей огромное
влияние работе «Государство». В ней — а позднее в «Законах» — Платон
в общих чертах описал свой идеальный город-государство: государство,
в котором олигархическое правление осуществляется царями-филосо-
фами и их учеными коллегами, тем самым предположительно гаран-
тируя правление лучших и самых мудрых из числа членов сообщества.
Уровнем ниже философов в этой иерархии принуждения располагаются
«стражи» — солдаты, чья роль состоит в том, чтобы совершать агрессии
по отношению к другим городам и землям и защищать свой полис от аг-
рессий извне. Под ними располагается основная масса народа, презрен-
ных производителей: рабочих, крестьян и торговцев, всех тех, кто про-
изводит материальные блага и благодаря которым как раз и благоден-
ствуют царствующие философы и их стражи. Предполагается, что эти
три широкие класса отражают то, каким должен быть шаткий и пагуб-
ный переход, если таковой возможен, — к правильному правлению ду-
шами людей. Согласно Платону, всякое человеческое существо состав-
ляют трое: «Тот, кто испытывает желания, тот, кто борется, и тот, кто
думает»; и правильная правящая иерархия в каждой душе должна быть
такой: сначала разум, потом борьба и, наконец, в самом низу — грязные
желания.
В идеальном государстве Платона два правящих класса — мыслите-
ли и стражи — будут жить при самом настоящем коммунизме. У элиты
вообще не будет никакой частной собственности; все должно быть в об-
щественной собственности, в том числе женщины и дети. Представители
элиты должны будут жить вместе, и у них будет общий стол. Поскольку,
согласно аристократу Платону, деньги и частное владение только раз-
вращают, в высших классах общества они должны быть исключены.
Брачных партнеров в элитарной среде должно определять только го-

[Мюррей Ротбард]

сударство, которое, как предполагается, будет действовать в соответст-
вии с принципами научной селекции, уже известными в животноводст-
ве. Если кто-либо из философов или стражей окажется недоволен таким
порядком вещей, то ему объяснят, что его личное счастье ничто по срав-
нению со счастьем полиса в целом, — концепция, согласитесь, в лучшем
случае весьма сомнительная. Однако те, кто не соблазнился теорией
Платона о сущностной реальности идей, не поверит, что полис действи-
тельно существует как реальная живая сущность. Наоборот, город-го-
сударство или сообщество составляют только живые, осуществляющие
выбор индивиды.
Чтобы держать элиты и массы подданных в узде, Платон советует
правителям-философам распространять «благородную» ложь о том, что
сами они — потомки богов, а другие классы — более низкого происхож-
дения. Вполне ожидаемо свободу слова и исследований Платон считал
проклятьем. На исскусство он смотрел косо, а жизнь граждан призывал
контролировать, чтобы подавлять опасные мысли и идеи, которые могли
выйти в публичное пространство.
Примечательно, что, выстраивая классическую апологию тоталита-
ризма, Платон поспособствовал развитию настоящей экономической
науки, став первым, кто изложил и проанализировал важность общест-
венного разделения труда. Поскольку его социальная философия осно-
вывалась на необходимом классовом делении, Платон попытался пока-
зать, что в основе такой специализации лежит базовая человеческая
природа, в частности ее разнообразие и неравенство. В Платоновом «Го-
сударстве» Сократ говорит, что специализация возникает потому, что
«сначала люди рождаются не слишком похожими друг на друга, их при-
рода бывает различна, да и способности к тому или иному делу также»
<370a>.
Поскольку люди производят разные вещи, блага естественным обра-
зом меняются друг на друга, и, таким образом, специализация по необхо-
димости ведет к обмену. Платон также отмечает, что разделение труда
увеличивает производство всех благ. Однако Платон не видит проблемы
в моральном ранжировании профессий, где философия, разумеется, за-
нимает самое высокое место, а труд и торговля считаются уделом гряз-
ных и подлых.
С изобретением чеканки монет в Лидии в начале VII в. до н.э. значи-
тельно ускоряется использование золота и серебра в качестве денег, и по
Греции быстро распространяются отчеканенные монеты. Испытывая от-
вращение к стяжательству, торговле и частной собственности, Платон
стал, пожалуй, первым теоретиком, осудившим использование золота
и серебра в качестве денег. Он не любил золото и серебро еще и потому,
что они служили в качестве международной валюты, принятой всеми
народами. Поскольку эти драгоценные металлы повсеместно принима-
лись и существовали отдельно от того, что было санкционировано пра-
вительством, золото и серебро представляли потенциальную угрозу для

[Мюррей Ротбард]

экономической и нравственной власти правителей полиса. Платон был
сторонником декретных государственных денег, крупных штрафов за
импорт золота из-за пределов города-государства и лишения граждан-
ства всех торговцев и работников, имевших дело с деньгами.
Чтобы оставаться упорядоченной и управляемой, взыскуемая Пла-
тоном упорядоченная утопия должна поддерживаться относитель-
но статичной. А это означает, что переменам, инновациям и экономи-
ческому росту места практически нет. Платон стал предтечей тех со-
временных интеллектуалов, которым не по душе экономический рост,
причем по тем же самым причинам: в частности, из опасения краха го-
сударства, в котором господствует правящая элита. Особенно трудной
проблемой, при такой попытке заморозить общество в статическом со-
стоянии, является рост населения. Поэтому Платон был довольно после-
дователен, когда призвал зафиксировать размер населения города-го-
сударства, ограничив количество его граждан числом не более 5 тыс. се-
мей землевладельцев.
1.6. КСЕНОФОНТ О ВЕДЕНИИ
ДОМАШНЕГО ХОЗЯЙСТВА
Современником и учеником Платона был представитель афинской зе-
мельной аристократии и полководец Ксенофонт (430—354 до н.э.). Эконо-
мические идеи Ксенофонта разбросаны по всем его произведениям, та-
ким как рассказ о воспитании персидского царя, трактат о том, как уве-
личить доходы государства, и книга по «экономике», в которой ведется
речь о технологии управления домашним хозяйством и поместьем. Идеи
Ксенофонта пропитаны обычным для Древней Греции презрением к ре-
месленному труду и торговле и восхвалением сельского хозяйства и во-
енного искусства, в сочетании с призывом к значительному увеличению
роли государства и вмешательству в экономику. Среди них предложе-
ния по совершенствованию порта Афин, по строительству рынков и го-
стиниц, по созданию государственного торгового флота и по значитель-
ному расширению числа государственных рабов.
Однако в этом ворохе обычных банальностей содержались некото-
рые интересные с точки зрения экономической теории идеи. В трактате
по управлению домашним хозяйством Ксенофонт отметил, что понятие
«богатство» должно определяться как ресурс, который человек может
использовать и знает, как использовать. Таким образом, то, что владе-
лец не имеет возможности использовать и не имеет знаний о том, как это
использовать, не может считаться частью его богатства.
Еще одним озарением Ксенофонта стало предвосхищение им зна-
менитого изречения Адама Смита о том, что глубина разделения тру-
да в обществе неизбежно ограничивается размерами рынка продукции.
В важном дополнении идеи Платона о разделении труда, написанном че-
13

[Мюррей Ротбард]

рез 20 лет после «Государства», Ксенофонт говорит, что «в небольших
городах один и тот же мастер делает ложе, дверь, плуг, стол, а нередко
тот же человек сооружает и дом...», тогда как в крупных городах «в ка-
ждом предмете нужду испытывают многие» и, следовательно, «каждо-
му мастеру довольно для своего пропитания и одного ремесла. А нередко
довольно даже части этого ремесла». В крупных городах «один мастер
шьет мужскую обувь, а другой — женскую. <А иногда даже> человек
зарабатывает себе на жизнь единственно тем, что шьет заготовки для
башмаков, другой <— тем, что вырезает подошвы, третий — только тем,
что выкраивает передки, а четвертый — не делая ничего из этого, а>
только сшивая все вместе» <Киропедия VIII, 2.5>.
В другом месте Ксенофонт в общем виде вводит важное понятие об-
щего равновесия как динамической тенденции рыночной экономики.
Так, он утверждает, что, когда медников становится слишком много,
медь становится дешевой и кузнецы разоряются и обращаются к дру-
гим видам деятельности, как это происходит в сельском хозяйстве или
в любой другой отрасли. Он также вполне понимал, что рост предложе-
ния товара ведет к падению его цены.
1.7. АРИСТОТЕЛЬ:
ЧАСТНАЯ СОБСТВЕННОСТЬ И ДЕНЬГИ
Взгляды великого философа Аристотеля особенно важны, потому что
вся структура его мышления оказала огромное и даже определяющее
влияние на экономическую и общественную мысль раннего и позднего
Средневековья, которое считается эпохой Аристотеля.
Хотя, следуя греческой традиции, Аристотель презирал тех, кто за-
рабатывает деньги, и едва был сторонником laissez faire, он сформули-
ровал четкий и ясный аргумент в пользу частной собственности. Вероят-
но под влиянием Демокрита и его аргументов в пользу частной собствен-
ности, Аристотель выступил с убедительной критикой того коммунизма
правящего класса, за который ратовал Платон. Он отверг цель Плато-
на — совершенное коммунистическое единое государство, — указав,
что такое крайнее единство идет вразрез с человеческим разнообразием
и теми взаимными преимуществами, которые получает каждый при ры-
ночном обмене. Затем Аристотель по пунктам показал различия между
частной собственностью и общественной. Во-первых, частная собствен-
ность более производительна и, следовательно, ведет к прогрессу. Бла-
гам, находящимся в общем владении большого количества людей, уде-
ляется мало внимания, поскольку люди в основном преследуют собст-
венные интересы, избегая ответственности и стараясь переложить ее
на других. И наоборот, к своей собственности люди проявляют величай-
шую заботу и интерес.

[Мюррей Ротбард]

Во-вторых, одним из аргументов Платона в защиту общественной
собственности было то, что она ведет к социальному миру, поскольку
никто не будет завидовать или пытаться захватить имущество дру-
гого. Аристотель ответил, что общественная собственность приведет
к непрекращающимся и яростным конфликтам, поскольку каждый бу-
дет утверждать, что он работал больше и получил меньше, чем дру-
гие, которые сделали меньше, зато получили из общественных закро-
мов больше. Кроме того, заявил Аристотель, не все преступления или
революции обусловлены экономическими мотивами. Как он язвитель-
но выразился, «люди становятся тиранами не для того, чтобы не мерз-
нуть от холода».
В-третьих, частная собственность очевидно присуща природе чело-
века: его любовь к себе, к деньгам и имуществу связаны воедино в его ес-
тественной любви к исключительной собственности. В-четвертых, Ари-
стотель, великий наблюдатель прошлого и настоящего, отметил, что
частная собственность существовала всегда и везде. Внедрение общест-
венной собственности в общество игнорировало бы человеческий опыт
и стало бы прыжком в новое и неведомое. Отмена частной собственно-
сти, вероятно, породила бы больше проблем, чем сумела бы разрешить.
Наконец, Аристотель, соединив свои экономическую и этическую тео-
рии, продемонстрировал блестящее понимание того, что только частная
собственность дает людям возможность поступать нравственно, т.е. ре-
ализовать на практике ценности благотворительности и любви к ближ-
нему. Принуждение к общественной собственности уничтожает такую
возможность.
Хотя Аристотель критикует страсть к наживе, он по-прежнему вы-
ступает против каких-либо ограничений — тех самых, за которые рато-
вал Платон, — на накопление индивидом частной собственности. Вме-
сто этого образование должно научить людей добровольно ограничивать
свои необузданные желания и, таким образом, вести их к ограничению
накопления богатств.
Несмотря на выдвинутые им неоспоримые аргументы в защиту част-
ной собственности и выступление против принудительного ограни-
чения накопления богатств, аристократ Аристотель относился к тру-
ду и торговле столь же пренебрежительно, как и его предшественники.
К сожалению, Аристотель стал источником проблемы для последую-
щих веков, провозгласив ложное, протогэлбрейтовское различие между
«естественными» нуждами, которые удовлетворять необходимо, и «не-
естественными» желаниями, которые безграничны и от которых следу-
ет отказаться(4).
Нет аргументов, убедительно показывающих, почему, как полагал
Аристотель, желания, которые можно удовлетворить малопроизводи-
тельным трудом, обеспечивающим лишь только средства к существова-
нию, или бартером, являются «естественными», в то время как желания,
которые могут быть удовлетворены более производительными денеж-
14