*126. Профанация повестки

[Александр Рыклин]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=15283
28 ФЕВРАЛЯ 2006 г.
Глава внешнеполитического ведомства Великобритании, говоря о Березовском, назвал его высказывания о возможности "силового перехвата" власти в России "неприемлемыми". Дескать, негоже использовать Великобританию "в качестве базы для нагнетания беспорядков и терроризма в других странах". Совершенно очевидно, что словосочетание "силовой перехват" можно трактовать по-разному. Видимо, г-н Стро предпочитает ту трактовку, которая больше всего устраивает российские власти.

[Александр Рыклин]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=15288
28 ФЕВРАЛЯ 2006 г.
"Уголовный кодекс писали евреи и еврейская мафия", - заявил г-н Копцев. Это, разумеется, серьезное основание, чтобы не признать себя виновным в резне в синагоге на Большой Бронной. Ясно же, что, если бы Уголовный кодекс писали русские патриоты, в нем не было бы предусмотрено наказание за попытку убийства одного или нескольких евреев. Так, по крайней мере, полагает этот юный фашист. Хочется верить, что суд придерживается иной точки зрения, и погромщик получит сполна.

[Александр Рыклин]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=3155
2 МАРТА 2006 г.
Вроде бы заурядное событие: некий кремлевский клерк приехал в какое-то странное учебное заведение прочесть лекцию о текущем моменте. Лекция получилась длинная и скучная. И если бы клерка звали не Владислав Сурков, а заведение называлось не Центр партийной учебы и подготовки кадров «Единой России», то, скорее всего, к середине мероприятия оставшаяся часть зала мирно дремала бы в своих креслах. Но тут, конечно, никто не спал. Поди усни – и вся карьера коту под хвост, и не то что в центральный аппарат «Единой России» не возьмут, а даже помощником депутата в Заксобрание республики Марий Эл. Потому что Владислав Сурков – очень большой идеологический начальник. Да и не только идеологический. Он, говорят, вместе с Игорем Сечиным рулит всей внутренней политикой Кремля. То есть фактически является одной из правых рук президента Путина. (Левые руки президента Путина отвечают за внешнюю политику, но это гораздо менее престижное и прибыльное дело.) Но вернемся к лекции.

Вообще-то программные выступления перед аудиторией не есть повальное увлечение кремлевских чиновников. Скажем, Игорь Сечин или нынешний главный начальник путинской администрации Сергей Собянин не балуются лекторством. А жаль, кстати. Я бы, например, с удовольствием послушал лекцию Игоря Сечина на тему «Взятие под контроль финансовых потоков» или «Деприватизация как способ личного обогащения». Впрочем, я не настаиваю именно на лекции. Меня вполне устроил бы формат последнего слова.

Но Владислав Сурков – специалист совсем по другим вопросам. Ему, похоже, ни от ЮКОСА, ни даже от «Сибнефти» ничего не досталось. Если только самые крохи. Он, повторю, — идеолог. А идеологи, как известно, время от времени должны развлекать публику своими соображениями по актуальным политическим вопросам. Вот он и развлекает.

Отдадим должное кремлевскому аппарату – люди поработали на славу. (Или – на Славу. Но тогда надо вставить слово «отлично».) Текст буквально пестрит цитатами из разнообразных деятелей культуры, науки и политики, что, несомненно, должно было продемонстрировать широту интересов докладчика. Тут тебе и поэт Бродский, и мыслитель Бердяев, и даже рейгановский госсекретарь Шульц. А вот само содержание явно подкачало. Но, с другой стороны, и аудитория была все же не из МГУ, а, извините, из ВПШ «Единой России». Так что наверняка проглотили и не удивились.

Я не стану утомлять уважаемую публику комментарием вполне тривиальных мыслей и высосанных из пальца выводов кремлевского чиновника, которому однажды померещилось, что его интеллектуальный уровень позволяет ему складывать из слов предложения и даже формулировать основополагающие задачи. Я лишь остановлюсь на той части сурковской лекции, которая показалась мне особо циничной и потому требующей если не комментария, то, по крайней мере, отповеди.

В разделе, посвященном анализу ельцинского царствования (разумеется, критическому), Владислав Сурков вспоминает президентские выборы 1996 года. Вот что он говорит по этому поводу: «Мы помним выборы 1996 года, может быть, кто-то из присутствующих в ходе них уже и работал, как между турами вдруг в некоторых регионах сказочным образом вдруг поменялись предпочтения, причем самым радикальным образом. Комментировать, как это произошло, мы с вами не будем: понимаем как. Более того – это публично оправдывалось…»

Ну в то, что г-н Сурков понимает, как между турами «сказочным образом» меняются предпочтения, я верю сразу и безоговорочно. Еще бы – это с его-то опытом работы в избирательных кампаниях. А вот как у человека, который только и знаменит тем, что умеет лучше других манипулировать законодательством, последовательно разрушает российскую избирательную систему, фальсифицирует все выборы, к которым прикасается, — то есть самим своим присутствием в политике дискредитирует один из основополагающих институтов демократии, — хватает духу рассуждать о нечестных выборах, вот это, ей богу, у меня в голове не укладывается.

[Александр Рыклин]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=3181
4 МАРТА 2006 г.
архив ЕЖ
Неделя выдалась какая-то экстремистская, если не сказать – террористическая. И дело далеко не только в принятии закона «О противодействии терроризму», иные из положений которого вызывают разного рода сомнения.

Возьмем, к примеру, положение об уничтожении силами ПВО захваченных воздушных судов. Представим себе следующую ситуацию: террористы захватили самолет, следующий рейсом Минеральные воды – Москва, и требуют 10 млн долларов, а также освободить из тюрем своих сподвижников. Антитеррористический центр вступает в переговоры. Бандиты говорят: мы садимся во Внуково, до которого нам остался час лета. К этому времени на взлетной полосе должен стоять автомобиль с деньгами, а также освобожденные из Лефортово Иванов, Петров, Сидоров, Рабинович и Басаев. И что делать в такой ситуации? В тот момент, когда борт со стороны МКАД начнет заходить на посадку, ему по времени одинаково будет лететь что до Внуково, что до Кремля. И если он возьмет курс на Кремль, что, сбивать его потом над Профсоюзной улицей? Значит, не допускать в воздушное пространство? А как? Кто возьмет на себя смелость и ответственность оценить и предугадать истинные намерения бандитов? Вроде бы ответ на этот вопрос очевиден – профессионалы, конечно. А какие? Те самые, что так «блестяще» справились с ситуациями в Беслане и Москве? Ясное, дело – они, других-то у нас нет. Что-то подсказывает мне, что долго эти ребята разбираться не будут. А чего разбираться-то? Террористы есть? Есть. Самолет есть? Есть. Закон есть? Есть. А летит он куда? В Москву? А в Москве кто у нас живет? Так чего тут еще думать? Сбиваем, конечно, к чертовой матери… Словом, есть вопросы к новой инициативе властей.

Но на минувшей неделе, повторю, террористическая тема была актуальной не только из-за обсуждения и анализа разных статей этого закона. В нее как-то незаметно вплелась история с визитом в Москву двух делегаций – иранской и палестинской. Не хочу спровоцировать международный скандал, но что те, что другие имеют в мире вполне определенную репутацию. Взять того же главу палестинской делегации, одного из лидеров ХАМАС Халеда Машааля. Прямо скажем – не мать Тереза. Не у каждого человека хватит храбрости сесть с ним за стол переговоров. Да и за любой другой тоже. Но занятие международной политикой – удел смелых. Таких, например, как наш глава МИД Сергей Лавров. Главное, чтобы толк был. А вот с толком как раз далеко не все очевидно.

Наш главный атомщик Сергей Кириенко летал в Иран, потом иранцы прилетели к нам, обе стороны сделали ряд громких заявлений, вроде бы пообещали даже создать совместное предприятие, которое будет располагаться на российской территории. Ну и что? Может, иранцы наконец дали согласие отказаться от обогащения урана? Ничего подобного. Они просто тянули время, пока их бесноватый лидер продолжал сыпать угрозами в адрес американского империализма и международного сионизма. Значит, результат усилий нашей дипломатии нулевой? Ничего подобного. Как только стало очевидно, что российско-иранские переговоры фактически зашли в тупик, а досье по Ирану вот-вот окажется в Совбезе ООН, произошел очередной скачок цен на нефть. А что для нас с вами важнее: ядерная программа Ирана или цены на нефть? Ясно же, что цены, а с Ираном пусть американцы разбираются. Мы будем пересчитывать нефтедоллары (ну не все, конечно, но некоторые точно будут) и упрекать США в силовых методах решения международных проблем.

Примерно то же самое происходит и с палестинцами. Зачем их Путин позвал в Москву, одному Аллаху известно. Правда, сам он (то есть Путин) теперь вроде бы не собирается с ними встречаться. Я примерно могу себе представить, что им скажет все тот же неутомимый Лавров. Он, видимо, им скажет следующее: «Ребята, Израиль, как это не противно, надо признавать. Деваться некуда. Иначе – международная изоляция и санкции. А без финансовой помощи извне вы и месяца не протяните, поскольку сами зарабатывать деньги пока не научились – нет у вас там в Газе ни заводов, ни фабрик, а только мастерские по сборке ракет, которые вы потом запускаете в евреев. А мы вам денег не дадим – у нас национальные проекты и выборы на носу. Так что не будем тянуть, давайте делайте заявление. Да, и вот еще что… От террористической деятельности придется отказаться. И не надо кричать и размахивать руками, я знаю, что вы больше ничего не умеете, но выбора нет. Придется на время отказаться. Хотя бы на словах. Пусть теперь ФАТХ станет радикальной организацией, а ХАМАС, наоборот, — умеренной. А когда на следующих выборах победит ФАТХ, вы опять поменяетесь».

Впрочем, ждать от палестинцев быстрых и сенсационных заявлений уже в Москве, я думаю, не стоит. Они же неспешные восточные люди: послушают, что им тут скажут, вернутся домой, посоветуются с товарищами по борьбе и, глядишь, через несколько дней разродятся мирными инициативами. Но слишком долго они тоже тянуть не будут – деньги-то кончаются. А наш МИД немедленно заявит, что такой поворот событий – плод неустанных трудов российских дипломатов и стал возможен только благодаря мудрому решению президента Путина пригласить в Москву палестинскую делегацию. Но это все произойдет уже не на этой неделе.

[Александр Рыклин]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=3197
7 МАРТА 2006 г.
lenta.ru
Это такая кремлевская задумка, хитроумный план – всех, кто протестует против политики Владимира Путина, записывать в фашисты. Наверное, Сурков придумал. Введение новой классификации предельно упростило жизнь прокремлевским марионеточным организациям и всяким государственным и государственническим СМИ. Теперь им можно не ломать голову над содержательной критикой в адрес противников режима – встал с утра, увидел, что кто-то опять покусился на святые устои, и повесил ярлычок. Причем ярлычок этот не надо ни расшифровывать, ни обосновывать – кто же у нас в стране не знает про фашистов. Фашист не бывает плохой или хороший, фашист он и есть фашист. Вот Гитлер был фашист. А еще Эдуард Лимонов – фашист, Ирина Хакамада – фашистка, Никита Белых – фашист. Ну и, конечно, лидер Объединенного гражданского фронта Гарри Каспаров – фашист из фашистов.

После того как неделю назад ОГФ провел в Москве конференцию, на которую съехались представители всех региональных отделений и где была принята программа движения, «Наши» сделали заявление. В заявлении прямо говорится: «В любом случае аллергия к фашизму Каспаровым уже успешно преодолена. С «коричневыми» он давно за одним столом и на одной трибуне».

Что обычно делает человек, когда его оскорбили? Можно, например, подать в суд, но, по-моему, лучше все-таки дать в морду. Однако с этим проблема – на близкий контакт «нашисты» почему-то не идут. Вот мне интересно: их что, нанимали тексты писать? Нет, конечно. Тексты и без них есть кому в Кремле писать. Их нанимали физически противостоять «оранжевой чуме». В этом, собственно говоря, и состояла идея Владислава Суркова – создать провокационную молодежную организацию, которая будет запугивать оппозицию – хоть левую, хоть правую. И начинали «Наши» неплохо: напали на Каспарова, подкараулив, избили нескольких представителей левых молодежных организаций, провели показательный марш по Ленинскому проспекту, но потом как-то стухли.

Ну кому, скажите, интересно их безграмотное, вульгарное и пошлое заявление по поводу конференции ОГФ? Вот если бы «Наши» попытались сорвать это мероприятие, которое открыто проходило в одной из московских гостиниц, закидали бы помидорами гостей или попытались опять ударить Каспарова шахматной доской по голове, то такую акцию уже можно было упомянуть в ежемесячном отчете. Тем более что на конференцию собрались чуть не все вышеперечисленные «фашисты», за исключением Гитлера и Белых. (Последний был в отъезде.) Словом, есть еще Суркову над чем работать с молодежью…

Да и подконтрольные СМИ тему оппозиции отрабатывают как-то вяло. По поводу все той же конференции ОГФ электронная газета Дни.ру разродилась не очень вразумительной заметкой, оригинально озаглавленной «Скелеты Гарри Каспарова». В конце заметки сказано: «Материал подготовила Елена Калашникова». Ну этот-то «скелет» никого не ввел в заблуждение: материал, конечно, готовили в Кремле. Об этом можно судить хотя бы по тому, какой из тезисов новой программы ОГФ привлек наибольшее внимание идеологических начальников – тот, в котором говорится о возврате внутреннего долга.

В своем выступлении на конференции Гарри Каспаров, в частности, сказал, что такому богатому государству, как Россия, пора бы подумать о том, чтобы вернуть деньги вкладчикам государственных кредитных организаций. Таких, например, как Сбербанк и Госстрах. Понятно, что нынешней власти не очень нравится выслушивать советы от Каспарова, как и на что ей тратить свои деньги. Но содержательно спорить с этим тезисом довольно сложно. Ну да, в начале девяностых, в период проведения первых реформ, наше государство было бедное, но теперь-то деньги действительно девать некуда. Я, кстати говоря, могу предположить, что тему эту собирались эксплуатировать какие-нибудь единороссы во время очередной предвыборной кампании, а Каспаров им, что называется, испортил всю обедню. Именно поэтому газета Дни.ру решила оспаривать не сам тезис, а источник. То есть подвергла сомнению право лидера ОГФ высказываться на тему «ответственности сегодняшних начальников за то, что происходит в стране». Дескать, не ему учить.

Во-первых, с точки зрения «Калашниковой», Каспаров сам ответственен за реформы, поскольку был в то время членом «Демвыбора России», а, во вторых, он виноват в банковском кризисе 1998 года, поскольку являлся в то время финансовым советником генерала Лебедя.

С такого рода аргументами полемизировать – одно удовольствие. Полемизирую: Каспаров никогда не был членом «Демвыбора России» и никогда не был финансовым советником Александра Лебедя.

Пожалуй, сегодня уже можно раскрыть истинные причины того чудовищного кризиса и настоящую роль Каспарова в этой темной истории. В 1997 году, в Нью-Йорке, Гарри Каспаров проиграл матч компьютеру, что совершенно выбило из колеи будущего председателя нашего правительства Сергея Кириенко. Только наивный человек может предположить, что Каспаров с его аналитическим складом ума заранее не просчитал все последствия своего поражения машине. Конечно, он понимал, что выбитый из колеи Кириенко будет не в состоянии в полную силу работать премьером и не сумеет предотвратить банковский кризис, а также последовавший за ним дефолт.

[Александр Рыклин]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=3205
8 МАРТА 2006 г.
коллаж ЕЖ
У вас есть гендерные проблемы? У меня лично – ни одной. А у России вроде есть. По крайней мере, так, видимо, полагают наши депутаты: вчера в Думе они собрали круглый стол, на котором обсуждали, какие бы изменения им внести в законопроект «О государственных гарантиях равных прав и свобод мужчин и женщин и равных возможностей для их реализации». Тут важно отметить, что свое первое чтение этот законопроект прошел еще три года назад, а затем благополучно лег на полку. Сейчас депутаты достали его с полки, стряхнули пыль и накануне 8 марта вернулись к обсуждению проблемы.

Собственно говоря, основной спор развернулся вокруг тезиса о квотах. Другими словами, законодатели задались непростым вопросом: надо ли ввести норму минимального представительства «лиц женского пола» в тех или иных органах власти? Судя по всему, никаких квот не будет – как сообщает «Независимая», Владимир Путин категорически против. С точки зрения президента, введение квот для женщин нарушает права мужчин, что, в свою очередь, противоречит Конституции России.

Надо сказать, что забота Владимира Путина о Конституции России трогает до слез, но давайте сами себе честно зададим простой вопрос: а хотели бы мы видеть больше женщин в различных органах нашей власти? Для меня ответ очевиден: смотря каких. Ой, чувствую, не удастся мне удержаться в рамках политкорректности. Удержаться бы в рамках приличий…

Вообще-то женщины мне нравятся давно и гораздо больше мужчин. Причем самые разные. Мне нравится, как они ходят, говорят, улыбаются. Среди них попадаются те, что не читают регулярно «Ежедневный Журнал» и даже вообще ничего не читают. Конечно, я хотел бы всех их видеть в Думе или, скажем, в правительстве. Но в том-то и проблема, что вкусы у людей разные. У меня одни, а у Путина, судя по всему, совершенно другие. Но женщин в органы власти будет назначать он, а не я.

Скажем, Владимиру Владимировичу нравится Любовь Слиска. А мне, как ни стыдно в этом признаться (но сердцу-то не прикажешь), совершенно не нравится. Хочу ли я, чтобы в Думе было сто слисок? Вряд ли. Впрочем, иногда мы с Владимиром Владимировичем сходимся. Скажем, выдвижение им в Общественную палату Алины Кабаевой могу только приветствовать. Правда, я люблю смотреть на Кабаеву, когда она молча управляется с мячом или с булавой. Поэтому я бы посоветовал ей брать на заседания Общественной палаты какой-нибудь спортивный снаряд. Но, в любом случае, она гораздо лучше Слиски и ни в какое сравнение не идет с другой известной депутатшей-русофилкой, женщиной полит-вамп Натальей Нарочницкой.

Понятно же, что все дело в критериях оценки. Скажем, общеизвестный факт: российское правительство очень непопулярно у населения. А если бы премьером стала женщина, улучшило бы это имидж важного исполнительного органа в глазах людей? Несомненно. Если, к примеру, назначить главой Кабинета Ксюшу Собчак, рейтинги репортажей из Белого дома побьют все рекорды. Представляете себе заседание правительства, на котором г-жа Собчак строго выговаривает Герману Грефу: «Герман Оскарович, вашим прогнозам не хватает амбициозности. А ведь задачу удвоения ВВП к 2010 году никто не отменял». А потом обращается к Алексею Кудрину: «Странно, Алексей Леонидович, что вы, либеральный экономист, выступаете против снижения НДС». Затем Ксения Анатольевна обводит взглядом все правительство и глубокомысленно замечает: «Не будем забывать, господа, что наша главная забота – инфляция. Не обуздаем инфляцию, все экономические достижения коту под хвост».

Ну неужели Ксения Собчак не сможет выучить несколько нехитрых фраз? Да легко выучит. А эффект представляете себе? Людей от телевизоров не оторвешь – Петросян отдыхает. Да и терапевтическое значение такого кадрового решения трудно переоценить. От кого пенсионеру будет легче услышать об изменениях тарифов ЖКХ, от Фрадкова или от Собчак?
А знаете, какая странная мысль пришла мне только что в голову: ведь если назначить Ксению президентом России, то проблема преемственности власти решится сама собой. Потому что когда она, отбыв два срока, призовет людей проголосовать за Жанну Фриске, то кто же будет против? Я так двумя руками проголосую.

[Александр Рыклин]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=3221
10 МАРТА 2006 г.
russia-today.ru
Разбалансированность нынешнего российского правительства до последнего времени зеркально отображала ситуацию в президентской администрации. Причем очевидно, что традиционные подходы для определения видов и подвидов ближайших соратников Владимира Путина в данном случае совершенно не работают. Это на заре постельцинской эры аналитики еще пытались сгруппировать чиновничьи особи из высшего эшелона в стаи, поделить их на «ястребов» и «голубей», на «ретроградов» и «прогрессистов». Но очень скоро стало ясно, что такого рода классификация не отражает реального положения дел – голуби довольно быстро мутировали, узнали вкус свежей падали и теперь почти ничем не отличаются от ястребов. Но в том-то и дело, что почти. Внешне-то они все еще другие.

Эволюция – процесс не быстрый. Алексею Кудрину казалось, что достаточно кровью расписаться на приговоре ЮКОСу, и все эти бесконечные ивановы, фрадковы и устиновы признают его своим. Но проблема оказалась куда сложней – оказывается, дело не только в том, что ты говоришь, но и в том, какие слова при этом произносишь, что за книжки стоят на полке в твоем кабинете и как ты проводишь свободное время. А по всем этим показателям Кудрин еще, конечно, далек от идеала – печать интеллекта с лица ему стереть не удалось до сих пор. Понятно, что это дело времени, что если сын Кудрина будет работать с сыном Устинова, а потом внук Кудрина будет работать с внуком Устинова, то природа в конце концов свое возьмет. Однако сегодняшние проблемы российского министра финансов выглядят неразрешимыми – он никогда не сможет договориться с Фрадковым.

Последняя яростная атака премьера на одного из ближайших друзей Владимира Путина, человека, которому президент обязан своим первым постом в столице, как нельзя лучше иллюстрирует этот тезис.

Формальный повод выглядит безупречным. Президент приказал обуздать инфляцию. Обуздать явно не получается – за два месяца она составила больше 4 процентов. Уже очевидно, что и в запланированных годовых параметрах – 8,5 процентов – инфляцию удержать тоже не удастся. Кто виноват? Так ясно кто – ЦБ и Минфин. То есть ведомства, отвечающие за монетарную политику государства. Но ЦБ от Фрадкова далеко и ему совершенно не интересен, поскольку глава ЦБ Сергей Игнатьев, во-первых, против премьера не злоумышляет, а, во-вторых, к президенту в кабинет дверь ногой не открывает. А Кудрин только тем и занимается, что критикует правительство. Чистая правда. Как правда и то, что подобная позиция Алексея Кудрина, с моей точки зрения, не больше чем попытка сохранить лицо или то, что от него осталось.

Можно, конечно, стоя у полностью сгоревшего дома, убиваться из-за тапочек, оставленных под кроватью. Но поверит ли кто-нибудь в искренность таких эмоций? Вот спрашивается: какой смысл был «наезжать» на Фрадкова по поводу инфляции? (Вчерашний демарш премьера в отношении Кудрина был только ответным шагом.) Это что, Фрадков виноват в том, что в стране не проводятся структурные реформы, что экономика не диверсифицируется? Или, может, это он инициировал так называемые национальные проекты? А где же был Алексей Леонидович, когда верстался бюджет 2006 года, расходная часть которого велика, как никогда, и по определению не может не разогнать инфляцию? А цену отсечения экспортной нефти в 27 долларов тоже Фрадков придумал? Нет, конечно. Все эти меры призваны обеспечить социальную политику Владимира Путина накануне очередного выборного цикла. То есть решают стратегическую задачу. А вы тут, Алексей Леонидович, про какую-то инфляцию. Тоже мне – хранитель стабфонда… Придет час, и весь ваш этот фонд пустят под нож на зарплаты учителям и врачам. Ну и украдут чего-нибудь, конечно. А как без этого?

Если у кого-то сложилось впечатление, что я пытаюсь защитить Фрадкова, то это совершенно не так. Просто Фрадков, как функция, в предложенных обстоятельствах ведет себя абсолютно адекватно. Он своим чиновничьим нутром почуял серьезную угрозу, принял оборонительную стойку и ощетинился. Он понимает, что в ближайшем будущем высший эшелон российской политической власти подвергнется серьезной перетряске. Он не знает, что именно произойдет: то ли Думу распустят, то ли его правительство отправят в отставку. А может – и то, и другое. Он просто хочет не утонуть в этом водовороте. А Кудрин его топит. Любой бы на месте Фрадкова брыкался.

На первый взгляд может показаться, что кавалерийская атака Фрадкова на Кудрина, состоявшаяся в тот момент, когда последний лежал дома с температурой, – это такой предупредительный выстрел. «Дескать, видишь, Алексей Леонидович, я не случайно стреляю в пустоту. У тебя до следующего заседания правительства, на котором мы будем рассматривать вопрос «по существу», есть время, чтобы попытаться уладить со мной этот конфликт». На самом деле все обстоит совершенно иначе. Фрадков ждет реакции со стороны совсем другого человека. Премьер понимает, что он в некотором смысле - камикадзе, что до него на Кудрина никто не замахивался, даже – Касьянов. Но видно, премьер решил идти ва-банк. Что называется, либо – пан…

Несомненно, грызня в Кабинете министров безмерно раздражает Владимира Путина, как раздражают его любые самостоятельные проявления жизнедеятельности в подвластных ему структурах. То ли дело – Дума. Как застыла несколько лет назад этаким вязким киселем, так с тех пор никаких волнений на поверхности и не наблюдается. Один Владимир Рыжков время от времени выныривает со своими глупостями, только, кто ж на это обращает внимание. А тут такой ужасный скандал прямо в сердцевине властной вертикали.

«Барин, Парашка с Феклой подрались в людской, орут, за волосья друг дружку таскают». - «А из-за чего»? - «Так это… Из-за вас, барин, и подрались». - «Из-за меня? Вот дуры, прости господи. Выпороть обеих…» - «Так, может, их того… на полевые работы?» - «Дурак, ты братец…»

Сегодня все гадают, на чью сторону встанет Владимир Путин. А я думаю, никого он сейчас не уволит. Не барское это дело прилюдно влезать в драку холопов.

[Александр Рыклин]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=3239
13 МАРТА 2006 г.
коллаж ЕЖ
Я прямо вижу, как страшной темной ночью по узким сырым коридорам гаагской тюрьмы крадется зловещая тень. Вот она остановилась возле одной из дверей каземата, отодвинула массивный засов и юркнула внутрь. В тесной убогой камере, освещенной лучиной, мирно спит Слободан Милошевич. Его одухотворенное лицо излучает благородство и покой, а над головой, словно ангел, порхает неизвестно как залетевшая сюда маленькая белая бабочка. Возле кровати на грубо сколоченной табуретке стоит стакан с водой. Из-под складок черного плаща появляется тонкая рука. Она тянется к стакану — и в то же мгновение вода закипает, растворяя таблетку, а бабочка замертво падает на подушку. В этот момент капюшон чуть приподнимается, луч света падает на лицо коварного отравителя, и мы с ужасом видим, что это… Но я думаю, что вы уже и сами догадались… Конечно — главный прокурор гаагского трибунала Карла дель Понте собственной персоной.

Слободан Милошевич — кровавый диктатор, на чьей совести гибель тысяч людей и исковерканные судьбы целых народов. В том числе — сербского. В течение многих лет он был ужасом Балкан, поскольку избрал геноцид главным инструментом своей внутренней и внешней политики. Суд над этим страшным преступником должен был продемонстрировать всему человечеству, что в XXI веке подобного рода деяния не остаются безнаказанными. Вот, на мой взгляд, в чем состоит главный смысл гаагского трибунала. Конечно, печально, что этот процесс не будет завершен. Тем важнее, мне кажется, чтобы на скамье подсудимых в Гааге как можно быстрее оказались ближайшие сподвижники Милошевича – Радован Караджич и Ратка Младич. Однако российский политический бомонд, судя по всему, испытывает совсем другие чувства.

То, что в среде наших ярых государственников и радетелей за славянское братство начнется сущая истерика, было вполне предсказуемо. Поразительно, что она совершенно очевидно подогревается СМИ, а следовательно – властями. Всем понятно, что по поводу этой смерти могли сказать Владимир Жириновский, Геннадий Зюганов или Леонид Ивашов. Но других-то голосов мы не слышим — только их негодующий ор и доносится сегодня до российского обывателя. Дескать, замучили гады выдающегося общественного деятеля. Максимум, что позволяют себе ведущие теленовостей, – называют Милошевича «неоднозначной исторической личностью». А тут еще члены этой милой семьи вылезают на всех телеканалах со своими версиями: «отравили», «не так лечили», «в Москву не отпустили», «результатам вскрытия не доверяем»… Подспудно нам внушается мысль: убили, потому что этот неправедный суд так и не смог собрать доказательств виновности некогда самого могущественного правителя на Балканах. Не смог, потому что он и не был ни в чем виноват. А вся эта комедия с трибуналом – политический заказ НАТО и США, которые раскинули свои империалистические сети…. Ну и так далее…

Попробуем разобраться в том, почему режим Владимира Путина встал на сторону одного из самых кровавых диктаторов современности – готов был предоставить ему убежище (пусть никого не обманывает история с вызовом на лечение), укрывает на территории России жену и сына Милошевича. То есть людей, на которых в Сербии заведено уголовное дело и выдан ордер на арест. С одной стороны, это, конечно, демонстрация приверженности традиции – со времен турецкого ига Россия играла на Балканах роль защитника славян, а в новейшее время российская власть осудила бомбардировки Югославии и сквозь пальцы смотрела на формирование на нашей территории добровольческих отрядов, отправлявшихся на помощь южным братьям. Но все же это – не главная причина.

Дискредитация Гаагского трибунала как международного судебного института, под чью юрисдикцию теоретически могут попасть далеко не только политические лидеры и военачальники из бывшей Югославии, – вот основная цель кремлевских идеологов. Потому как это сегодня он называется Международный трибунал по бывшей Югославии. Но ведь вполне можно себе представить, что когда-нибудь мировое сообщество сочтет необходимым созвать трибунал, предметом рассмотрения которого станут преступления российской армии в Чечне и на всем Северном Кавказе.

[Александр Рыклин]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=3257
14 МАРТА 2006 г.
Давненько мы с г-ном Радзиховским не баловали уважаемую публику легкой перебранкой. Но нынче случай совершенно иной. В своей весьма эмоциональной статье, посвященной анализу итогов последних региональных выборов, мой вечный оппонент явил столь высокую и искреннюю озабоченность состоянием нашего общества, что я считаю своим долгом ответить ему с полной серьезностью. То есть безо всякой ругани и глумления.
Итак, что же на самом деле продемонстрировали прошедшие выборы (впервые такие всеохватные и потому особенно наглядные)? Снежный ком «Единой России» прокатился по стране, вобрав в себя большинство голосов тех, кто в этот воскресный день счел необходимым поучаствовать в демократическом мероприятии. А в единственном регионе (в Алтайском крае), где почему-то не сняли с выборов «Родину», та заняла почетное 2-ое место. Этот печальный итог народного волеизъявления поверг в ужас г-на Радзиховского (вполне, впрочем, оправданный) и заставил его задаться традиционным для этих широт вопросом — что делать? Печальный вывод, к которому приходит автор: дело далеко не только в пресловутом административном ресурсе. Основная проблема в самом, так сказать, субъекте процедуры и главном источнике власти в России (так, между прочим, в Конституции записано) — российском народе. Автор прямо так и пишет: «Демократии требовать можно. Где бы потребовать другой народ?»

Не вдаваясь в терминологическую дискуссию по поводу того, что мы называем «административным ресурсом», сразу хочу согласиться с Радзиховским — я думаю, что на этих выборах не было повальных фальсификаций. Более того, я думаю, что чем дальше, тем больше наши выборы чисто внешне будут отвечать международным стандартам — времена всеобщего досрочного голосования и автобусов с солдатами, курсирующих между избирательными участками, уходят в прошлое. Народ наш уже вроде бы сам знает, за кого голосовать. Межпартийная борьба плавно сменяется интригами внутри «Единой России», где потихоньку начинает концентрироваться вся политическая жизнь России. Так, по крайней мере, задумано в Кремле.

Приучить родное народонаселение к безальтернативности выбора — важнейшая идеологическая задача. И она не решается в одночасье. Конечно, проще всего просто оставлять в бюллетене всего одну партию. Но это, по понятным причинам, невозможно. Значит, остальные партии необходимо максимально дискредитировать и маргинализовать. Идеальный вариант — это когда избиратель берет в руки бюллетень и у него складывается впечатление, что все названия, кроме «Единой России», он видит первый раз в жизни. Что это за партия такая «Вишневый сад», про что она? А «Дети солнца» кого представляют? А вот «Яблоко»… это вроде что-то знакомое… Достигается этот результат простым способом — неравными условиями предвыборной агитации, что вообще уже не воспринимается населением как какие-то там нарушения демократических принципов. Я просто уверен, что если все так пойдет и дальше, то уже на следующих выборах никакую «Родину» ниоткуда снимать не придется — про нее все забудут. И она примет участие в выборах и наберет свои 4 процента. И эти выборы пройдут без грубых и очевидных нарушений. Но выборы без грубых и очевидных нарушений не становятся, по определению, честными, а тем более свободными.

Впрочем, есть одно немаловажное обстоятельство, которое может помешать воплощению в жизнь этого страшненького сценария — рост протестных настроений. И с этой проблемой властям не удается справиться, несмотря даже на фантастически удачную внешнеэкономическую конъюнктуру. И не удастся в силу ряда причин — власти не смогут в обозримом будущем добиться такой степени дебилизации общества, когда это общество можно только изредка кормить — российский народ, собака, все еще хочет жить хорошо. Он, наш народ, в немалой своей части успел за эти годы поездить за разные границы, поглядеть что почем, подышать воздухом благополучия. (А воздух благополучия гораздо живительнее воздуха свободы.) Он хочет жить нормальной жизнью. А нормальной жизни эта власть обеспечить не может по определению — уровень управления чудовищно низок, а уровень коррупции чудовищно высок. И никакие «национальные проекты», никакая показушная борьба с инфляцией не спасут. И победное шествие по стране «Единой России» очень скоро начнет вызывать не усмешки, а раздражение. А что произойдет, если вдруг обрушатся цены на нефть, даже страшно себе представить.

Но такой сценарий сулит социальный взрыв, что еще больше пугает моего уважаемого оппонента. Потому что если социальный взрыв, то все ведь побегут не в СПС и «Яблоко», а на улицу жечь машины и бить витрины. Безвластие в России страшней любой власти.

И в этой связи вопрос «что делать?» приобретает еще большую актуальность. Сразу оговорюсь: я не склонен поддерживать разговор о качестве российского народа. И даже не потому, что такая дискуссия между двумя его представителями выглядит, мягко говоря, странно. Я просто не вижу смысла в такой дискуссии, она мне видится контрпродуктивной. Другое дело — порассуждать на тему, а возможно ли в этой ситуации избежать социальных бурь?
Только законченный оптимист может надеяться, что крах путинского режима, обрушение этой системы власти пройдет так же гладко и безболезненно, как, скажем, падение коммунизма. Но постараться минимизировать риски сползания страны во мрак и хаос — гражданский долг каждого демократического политика, осознающего свою ответственность и готового проявить храбрость и волю. И главное, что для этого придется сделать, как это ни банально звучит, — попытаться завоевать доверие людей. Может быть, впервые за всю постсоветскую историю России.
Это к вопросу о том, «что делать?» Кстати, ответ на него давным-давно сформулирован — что должно, то и делать.

[Александр Рыклин]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=3282
16 МАРТА 2006 г.
newizv.ru
Начну, чтобы не затягивать, без вступления. Так что, если кто из уважаемых читателей не ознакомился еще со статьей Леонида Радзиховского «Нефть и ложь», настоятельно рекомендую это сделать. Просто чтобы понимать контекст.

Итак, г-н Радзиховский ждет от меня рецептов, как «завоевать доверие избирателей», чтобы осуществить смену власти. Извольте, но с рядом оговорок.

Начну с того, что сама постановка вопроса мне видится в корне неверной. Не надо завоевывать никакого доверия никаких «избирателей». По одной простой причине – в России больше нет избирателей. Избиратель – это ответственный гражданин, реализующий свое конституционное право на свободное волеизъявление. Но нынешняя власть не обеспечивает свободного волеизъявления. Следовательно, народ в России больше не является источником власти. Власть сама воспроизводит себя. Отсюда очевидный вывод – смена власти в России не может произойти на выборах. Но означает ли данный факт, что оппозиция теперь должна игнорировать эти самые выборы? Вопрос дискуссионный. Но мне думается, что выборы по-прежнему можно использовать, с одной стороны, как инструмент для «раскачивания лодки» и дальнейшей дискредитации власти, а с другой — как механизм консолидации протестных настроений, окрашивания их в приемлемые идеологические тона, помогающий к тому же удерживать их под контролем. Думаю, не надо объяснять, что я рисую «идеальную» картину и ставлю почти невыполнимые задачи. Понятно, что в час «Х» что-нибудь непременно пойдет не так. Но задача демократических политиков в том и состоит, чтобы это «что-нибудь» ограничилось, условно говоря, парой сожженных машин возле американского посольства, а не обернулось массовыми погромами.

Тем не менее, выборы в России (и тут не надо выдумывать велосипед) призваны сыграть решающую роль в падении нынешнего режима. Только, разумеется, не их формальный результат. Результаты больше никого не интересуют.

Смена власти в России произойдет после неприятия некоторой значительной частью населения крупных российских городов (не исключено, кстати, что достаточно будет и одной Москвы, если оппозиция сможет обеспечить приезд людей из регионов) каких-нибудь очередных федеральных выборов. Скорее всего, все-таки – президентских. (Радзиховской в своей статье пишет: «Как ни крути, а демократия – это все равно власть большинства». Да кто же спорит? Вот только осознает необходимость драться за демократию, и в конечном итоге дерется, всегда меньшинство. Чаще всего – абсолютное меньшинство.)

Слово «неприятие» я выделил не случайно. Потому что речь идет не о локальном непризнании локального результата, как это было, скажем, на Украине. В России нам никто не даст вырастить единого оппозиционного кандидата и довести его до дня голосования. Но это не означает, что такой кандидат не нужен. Наоборот, он абсолютно необходим.

Дискриминация со стороны власти по отношению к единому согласованному кандидату от объединенной оппозиции (объединенной в смысле – лево-правой) – а именно: отказ в регистрации, снятие с «пробега», арест и т.д. – должна стать поводом для эскалации народного протеста. То есть заставить наиболее активную часть общества, ведомую демократическими политиками, начать осуществлять непосредственные меры для защиты своих конституционных прав. (Понятно, что речь идет о Майдане в той или иной его форме.)

И тут мы подошли к весьма существенному вопросу: а можно ли считать подобного рода действия и призывы к таким действиям законными? Вопрос абсолютно принципиальный, поскольку я, разумеется, говорю не о мятеже, упаси бог, а о возращении наших политических процессов в конституционное поле, из которого они были выкорчеваны режимом Владимира Путина.

Понятно, что нынешняя власть может принять любые законы (как это уже не раз было), внести любые поправки в Конституцию, ограничивающие даже формальные права и свободы граждан. С моей точки зрения, законы, противоречащие не только букве, но и духу Конституции, объединенная оппозиция вправе игнорировать хотя бы потому, что они принимаются с одной целью – связать ей руки. В принципе, любые законотворческие инициативы нынешнего режима не следует признавать — в силу весьма условной и ограниченной легитимности самого режима. А нелегитимность (ну или условная легитимность, если хотите) его очевидна по двум главным причинам: режим Владимира Путина, во-первых, установился незаконно – президентские выборы 2000 года невозможно считать ни честными, ни свободными (чего стоит одно использование второй чеченской войны в качестве главного пиар-хода), а во-вторых, совершил ряд действий, бесспорно и очевидно противоречащих Конституции РФ.

Словом, моральных терзаний и боязни преступить закон у оппозиции быть не должно. Более того – вышеперечисленные обстоятельства позволяют лидерам оппозиции смело апеллировать к самым широким народным массам без оглядки на их идеологические пристрастия.

Теперь, собственно говоря, ключевой вопрос, поднятый Леонидом Радзиховским, – кто эти лидеры, где эти народные массы и как они найдут друг друга?
А как это происходило раньше в сотнях случаев в разных странах?

Просто появляется человек, который говорит: «Мне противно и невыносимо жить в стране, которой управляет отставной подполковник КГБ, потому что все, что он делает, – мерзость, гнусность и преступление. Это оскорбляет мое человеческое достоинство. И я не хочу, чтобы мои дети жили в такой стране. И я многим готов жертвовать, чтобы изменить данную ситуацию». А десять человек вокруг вдруг тоже осознают, что им невозможно это далее терпеть. А уезжать они никуда не хотят, потому что они здесь родились и выросли. А когда таких людей собираются тысячи, сотни тысяч, отставной подполковник КГБ просто исчезает, как будто его никогда и не было.

Москва должна заразиться вирусом свободы и заразить им всю страну. (Хотя все может произойти и наоборот.) И не надо думать, что этот вирус еще в пробирке. Более того, я уверен, что он уже начал гулять по стране, что серое вязкое болото общественного мнения уже волнуется. Просто процесс еще не принял форму пандемии. А вот когда он наберет ход, когда закипят молодежные кафе, когда имя Путина у всех будет вызывать чувство брезгливости и возмущения, когда в осознанном протесте по тем или иным основаниям сольются разные возрастные и социальные группы — тогда этот процесс станет необратимым.
И дело не в бездарной социальной политике власти, не в бессовестном манипулировании Конституцией, не в повальной коррупции чиновничества и даже не в совокупности этих факторов. Они только служат быстрейшему распространению вируса. Дело в нас самих, в нашем отношении к собственной жизни.

А в ситуации всеобщего неприятия власти лидеры появятся быстро. Я, кстати, думаю, что они уже есть. Просто еще не смогли до конца осознать ни меру своей ответственности, ни потолка своих возможностей.
И я знаю людей, которые покончат с этим режимом. Когда-то я уже стоял с ними на Манежной площади. И не колбасы мы тогда требовали, а именно свободы. И нас было не двести человек, а миллион. И не надо мне врать, что этих людей больше нет. Наоборот, нас стало больше — успели вырасти дети. И мы не били тогда ни витрин, ни инородцев. И на этот раз не будем этого делать. Мы просто встанем, и будем стоять, пока они не уйдут. Все до последнего человека. А потом приберемся и решим, как нам жить дальше в нашей стране.