*1986. Михаил Сергеевич Горбачев

["Коммерсантъ"]

Отставка Михаила Горбачева с поста президента СССР

[Ирина Макеева]

27 лет назад (1990) была предпринята попытка покушения на президента СССР Михаила Горбачева.
Во время демонстрации по случаю годовщины Октябрьской революции слесарь Ижорского завода Александр Шмонов попытался выстрелить в Михаила Горбачева, стоящего на Мавзолеи, из охотничьего ружья. Он считал, что президент СССР повинен в падении уровня жизни в стране, а также в гибели людей во время разгона демонстрации в Тбилиси в апреле 1989 года и в Баку в январе 1990 года. Шмонов был обезоружен и задержан. Осенью 1991 года он был признан невменяемым и направлен на принудительное лечение.

[Известия]

Фото: ТАСС/Владимир Мусаэльян
7 ноября 1990 года произошло покушение на Михаила Горбачева — в него на праздничной демонстрации стрелял слесарь Александр Шмонов. На фото: 7 ноября 1988 года. Генеральный секретарь ЦК КПСС Михаил Горбачев на трибуне Мавзолея В.И. Ленина

[Александр Мельман]

https://www.mk.ru/social/2011/03/03/...pamyatnik.html
Леонид Парфенов и Николай Сванидзе сделали все что могли

03.03.2011 17:39
Весь вечер на арене Михаил Сергеевич Горбачев. На телевизионной арене. К чему бы это? Ну, конечно, не к дождю, а к юбилею. Вот он у Максимовской, вот у Познера… А три наших самых главных телеисторика — Млечин, Парфенов и Сванидзе — сделали о нем персональные фильмы. Какие же мы все-таки молодцы, помним Первого, отдаем должное. Сами на себя не нахвалимся.

Теперь Михаила Сергеевича не будет на экране как минимум ближайшие пять лет. До следующего юбилея, дай ему Бог здоровья. Конечно, это не только его участь, а всех более или менее медийных товарищей. Но Горбачев — отдельная песня. Он так неудобен, не нужен, не любим нашим телевидением. Оно его на дух не переносит. Выдает только по большим праздникам.


Действительно, скажет чего-то не то, неполиткорректное, а потом думай, что с этим делать. Как бы чего не вышло. Несколько лет назад его даже на ТЭФИ пригласили, он опять что-то против ветра сказанул, его и вырезали. Так лучше с ним вообще не связываться!

А вы видели, как он на своего коллегу Медведева смотрел, когда тот его в Кремле награждал, а потом книжку Витте подарил? Нет, такое лучше крупным планом не давать. А как Михаил Сергеевич про Путина высказывается, слышали? Только кто же его посадит, он же памятник.

Наверное, нынешняя элита над ним посмеивается в ладошку: вот мы бы так страну не раздербанили, к геополитической катастрофе не привели. Они все умны задним числом. Они сиюминутны, а он уже в истории.

Леонид Парфенов и Николай Сванидзе сделали все что могли. И как могли. Парфенов опять набрал форму, растерянную было в программе “Какие наши годы!”. Может, чуть переборщил со сверхоптимистичными собственными стендапами, но, цепляясь за перестроечные жаргонные горбачевские фразочки (не мышление, а мЫшление), родимое и временами смываемое с газетных полос пятно, лихую смену картинок и звуковых файлов, сделал фильм о времени в своем неповторимом стиле. Процесс пошел. И закончил на щемящей ноте: Михаил Сергеевич под аккомпанемент Макаревича поет романс в память о Раисе Максимовне.

Сванидзе был суше, строже. Все-таки его герой не Горбачев, а Ельцин. Зато с каким же смаком, кайфом рассказал о гласности, о толстых журналах, об “Огоньке” — Парфенову и не снилось. Наверное, это что-то очень личное.

А Леонид Млечин сделал свое кино просто о большой и чистой любви Михаила Сергеевича и Раисы Максимовны. Любовь как главное его достижение — выше страны, перестройки, выше всех его политических, но таких объяснимых грехопадений.

Фильмы этих мэтров совсем не для галочки. День Горбачева удался на славу. Один день Михаила Сергеевича. В стране, где одним он уже до лампочки, другие его просто тихо ненавидят. В этом смысле телевизор поднялся над обыденностью, над серой массой и совершил-таки свое благородное действо. Чтобы после забыть о нем.

Но для первого и последнего президента СССР все это как укус комара. Он уже собирается в Англию, в город Лондон. Туда, где его обожают и готовы показывать по ТВ хоть каждый божий день.

[Максим Соколов]

https://www.kommersant.ru/doc/266956

Узелки на 1990 год были завязаны в декабре 1989 года на II Съезде народных
депутатов СССР.

20 декабря 1989 года Съезд одобрил экономическую программу Рыжкова -
Маслюкова, не дававшую, по оценкам экономистов, никакого шанса выйти из
кризиса; спустя год экономическая разруха - и экономические интересы
противоборствующих групп - стали важнейшим фактором и внутренней, и внешней
политики СССР.

20-го же декабря КП Литвы вышла из состава КПСС - прелюдии к состоявшемуся
11 марта 1990 гида восстановлению независимости Литовской Республики. А
само 11 марта вызнало "эффект домино": следом потянулись другие республики
и кризис Империи приобрел обвальный характер. За год практически
сформировалась новая республиканская политическая элита, не замедлившая
вступить с центром в схватку за власть.

22 декабря Юрий Афанасьев объявил Съезду о создании оппозиции. Это событие
осталось почти незамеченным - оппозиция насчитывала всего около 150
депутатов. Между тем оно сигнализировало о том, что процесс политического
структурирования общества входит в фазу организационного оформления. В
феврале была отменена 6-я статья Конституции СССР, что узаконило
многопартийность, в феврале-марте прошли выборы в республиканские
парламенты - de facto по партийным спискам. В течение первой половины 1990
года левые и правые прекратили вынужденное сожительство под крышей КПСС, и
к декабрю как левый, опирающийся на движение "Демократическая Россия", так
и правый (КПСС, группа "Союз", российские патриоты) блоки окончательно
укрепились в противостоянии.

А Горбачев, всю жизнь руководивший аморфными "массами", оказался перед
необходимостью искать себе места в складывающемся гражданском обществе.

Горбачев и левые не поделили трофеи победы

Говорить о добрых отношениях Горбачева с левыми давно уже может только
неисправимый оптимист; можно говорить лишь о моментах, когда эти отношения
были но из руг. ион плохи. Таких моментов было два. Февраль, когда после
полумиллионной манифестации в Москве (против которой, по слухам, Горбачев
решительно ничего не имел) была отменяя 6-я статья Конституции. Тогда левые
получили многопартийность, а Горбачев - президентство.

Июнь-июль, когда на съездах КП РСФСР и КПСС правые чрезвычайно
активизировались, Горбачев оказывал им сопротивление и в глазах левых
выглядел явно меньшим злом.

С осени Горбачев разошелся с левыми, и похоже, отнюдь не по причине
какого-то прискорбного недоразумения (вроде крайней взаимной нелюбви
Михаила Сергеевича и Бориса Николаевича). До лета 1990 года и левые и
Горбачев имели, одну общую цель: вывести из игры партийную власть. XXVIII
съезд КПСС, по сути дела, похоронил прежнюю КПСС, но от свежей могилки было
как минимум два пути:

- попытаться сформировать структуры гражданской власти, базирующиеся на
коалиции общественного доверия, - для чего необходимо было придать
"демократов" равноправными партнерами и поделиться с ними частью власти;

- воскресить андроповскую идею "наведения порядка": коррумпированный
партаппарат делается козлом отпущения и выводится из игры, а кормило власти
переходит к военно-чекистской коалиции, пытающейся железной рукой
остановить нарастающий развал и - в перспективном плане - железной же рукой
совершить технологический рывок, возвращающий стране теряемый статус
сверхдержавы.

Публичные угрожающие речи Крючкова и Язова (произносимые, как сообщил
Горбачев, с его благословения); конкретные действия военных в странах
Балтии;

обнародованные майором Лопатиным "Предложения о чрезвычайных мерах по
борьбе с нарушениями правопорядка" (см. N 49); кадровые перестановки
(больше нет Шеварднадзе и Бакатина, зато есть Громов и Пуго) и очередные
чрезвычайные полномочия Президента СССР, - все это склоняет к мысли, что
избран второй путь.

В 70-е годы югославский исследователь коммунизма Милован Джилас
предсказывал, что к 1984 году КПСС будет лежать в развалинах, а во главе
государства будут стоять военные, - с опозданием на семь лет его прогноз
может сбыться. Вызвав у левых соответствующие чувства.

"И МАРШАЛЫ ЗОВА НЕ СЛЫШАТ..."

Привязанность правых к Горбачеву также весьма относительна. Серьезные
уступки, которые он сделал им за последние месяцы (отказ от программы "500
дней", выдача головой Бакатина и Шеварднадзе, ужесточение позиции по
отношению к республикам, фактическое президентское veto, наложенное на
российскую аграрную реформу) пока что только разжигают аппетит "сторонников
фундаментальных ценностей".

Нынешнее поправение Президента более относится к области благих намерений -
ни один республиканский ВС еще не разогнан, ни один президентский наместник
в мятежных республиках еще не назначен, альтернативная экономика еще не
подверглась серьезному погрому, а раскрытые генералом Крючковым и
полковником Петрушенко агенты ЦРУ (они же - демократы) еще не сидят в
Лефортове. Пока что, по сути дела, идет лишь глухая блокировка политических
и экономических реформ: требуя воспроизвести в 1991 году хозяйственные
связи 1990 года, центр фактически отменяет вновь заключенные горизонтальные
хозяйственные соглашения, президентский референдум по частной собственности
на землю означает для России - если он будет проведен - потерю еще и 1991
сельскохозяйственного года, министерская чехарда достигает такой
интенсивности, что железную руку являть попросту недосуг. Наконец,
всяческие преобразования приходится делать с оглядкой на Запад, а там
далеко не все жаждут видеть на кремлевском троне Андропова номер 2.

В приватных беседах нынешние "делатели королей" полковники Алкснис и
Петрушенко не проявляют особого оптимизма по поводу сотрудничества с
Горбачевым. Похоже, внешне лояльное отношение правых к Президенту связано с
тем, что пока он им еще нужен для придания определенного флера законности
чаемому наведению порядка. В длительной же перспективе Горбачеву придется
выбирать между правыми и Западом, а правым, в свою очередь, решать, сделал
мавр свое дело или еще не сделал.

ЦЕНТРИЗМ И ЦЕНТРИЗМ

Уже несколько лет Горбачева принято хвалить за разумный центризм. Фраза
Солженицына "труднее всего прочерчивать среднюю линию" сделалась любимым
для обозревателей. Между тем слово "центризм" может иметь по меньшей мере
два значения.

Центризм как попытка органически соединить достойные того положения
различных программ (чем занимался любезный Солженицыну премьер Столыпин). И
центризм, понимаемый чисто геометрически: левее правых, но правее левых. В
реальной жизни центризм второго рода обыкновенно сводится к чрезвычайной
эклектике по-принципу "ни нашим, ни вашим".

Иногда центристов второго рода смешивают с центристами первого рода, что .
Является плодом логической ошибки. В самом деле, центристов типа Столыпина
критикуют и справа и слева, однако далеко не всякий человек, критикуемый и
справа и слева, является центристом типа Столыпина, - иногда накал критики
бывает связан не с тем, что ее объект "прочерчивает среднюю линию", а с
тем, что он не прочерчивает никакой.

Пока что центризм по-горбачевски воспринимался участниками политической
борьбы относительно терпимо, более того, аморфная позиция Горбачева в
известной степени соответствовала аморфному состоянию общества. В 1990 же
году стремительно оформлялись протопартии (условно - "Союз" и
"Демократическая Россия") и протогосударства (бывшие союзные республики),
решительно заговорили о своих интересах различные сословия
(торгово-промышленный класс, военные, наемные рабочие, крестьяне и т. д.),
позиция же Горбачева в основном по-прежнему характеризовалась отсутствием
позиции. И если тем не менее предложение депутата от КПСС Сажи Умалатовой
вынести Президенту вотум недоверия было поддержано лишь 426 депутатами IV
Съезда, это объясняется в основном тем, что и левые и правый видят в нем
меньшее зло (а возможно также и тем, что голосовали кнопками, а не
бюллетенями: у депутатов остается боязнь того, что электронное голосование
- не совсем тайное).

Есть, однако, и другая основа относительной прочности горбачевской позиции:
ни одна из политических сил до сих пор все еще не выдвинула лидера,
сопоставимого с Горбачевым по "технологическим навыкам", аппаратной
квалификации, тактическому искусству и чутью. Горбачев по-прежнему остается
единственным политиком, в котором и аппарат и либералы видят отчасти
"своего". А в отсутствие фигуры альтернативного лидера того же плана
(причем общесоюзного масштаба) любая критика Горбачева не будет означать
серьезной угрозы его положению. Если, конечно, не произойдет катастрофы.

Трудно, однако, ожидать, что такая ситуация будет длиться до бесконечности:
скандальная отставка Эдуарда Шеварднадзе показала, сколь, в сущности,
хрупко нынешнее равновесие. А конституционный срок полномочий Президента
СССР кончается только в 1995 году.

"Сколь веревочка ни вейся, все равно свернешься в плеть - таков наиболее
часто предлагаемый ответ на вопрос, чего ждать от будущего. Можно только
надеяться на то, что Горбачев в очередной раз остановится в миллиметре от
края пропасти, ибо вывести достаточно уже разложившуюся армию из казарм -
дело нехитрое, но последствия такого решения могут быть совершенно
неожиданными. В том числе и для того, кто его принял.

Менее апокалиптические прогнозы бывают двух родов: исходящие из того, что
Союз ССР обречен, и исходящие из того, что, может быть, он уцелеет.

Прогнозы первого рода исходят из экстраполяции тенденций, существовавших
летом 1990 года: республики укрепляют свою суверенную государственность,
вступают между собой в горизонтальные связи, а "сильный центр",
периодически разражаясь грозными посланиями, ничего серьезного этому
процессу не противопоставляет. В этом случае - впрочем, после длительного
процесса выяснения отношений и при очень большом запасе доброй воли - можно
ожидать, что роль Президента СССР Михаила Горбачева будет аналогична,
например, роли президента ФРГ Рихарда фон Вайцзеккера.

Если же верх возьмут центростремительные тенденции, может возникнуть
феномен, аналогичный нынешнему процессу становления межреспубликанских
связей. Если столь разные лидеры, как Борис Ельцин, Нурсултан Назарбаев и
Арнольд Рюйтель, по необходимости находят между собою общий язык, минуя
Горбачева-посредника, не исключено, что левые и правые попытаются - также в
обход Горбачева - отыскать какие-то точки соприкосновения, довершив тем
самым его изоляцию.

Идея же левого центра, столь ревностно отстаиваемая либералами,
представляется наиболее сомнительной версией будущего: составляя прогнозы,
можно экстраполировать хоть как-то проявившиеся в последнее время тенденции
- но отнюдь не святочные истории.

Специальное ежемесячное обозрение

[Историк. РФ]

http://историк.рф/history_day/11-%D0...0%D0%B2%D0%B8/

На внеочередном пленуме ЦК КПСС Михаила Горбачёва единогласно избирают генеральным секретарём. Кандидатуру Горбачёва пленуму представил министр иностранных дел Андрей Громыко — один из наиболее авторитетных политиков того времени. Партийный ареопаг собрали по случаю смерти предыдущего генсека — Константина Черненко. За три года это была третья смерть вождя КПСС…

54-летний Горбачёв стал самым молодым членом Политбюро. За его плечами — опыт работы в Ставропольском крае и почти семилетняя работа в Секретариате ЦК, где он отвечал за сельское хозяйство, а в последние месяцы, когда болел Черненко, нередко председательствовал на заседаниях высшего партийного органа. Весь Советский Союз, да и весь мир приглядывался к новому главе сверхдержавы.

Первым впечатлением было знаменитое горбачёвское красноречие. Да, он умел подолгу говорить «без бумажки», чем отличался от предшественников. Он заявлял о продолжении курса, о миролюбивой внешней политике… Первые признаки обновления политики проявятся через месяц, на апрельском пленуме.

General Secretary of Central Committee of CPSU Mikhail Gorbachev, 1985Фото Эдуарда Песова и Виктора Кошевого — ТАСС

["Коммерсантъ"]

1990 год. Михаил Горбачев принес присягу в качестве Президента СССР Фото: Фотоархив журнала «Огонек».

[Forum.msk.ru]

https://forum-msk.org/material/news/8485.html
Опубликовано 02.03.2006

Первый и последний президент СССР Михаил Горбачев празднует сегодня свой юбилей. Ему исполняется 75 лет. Личность, безусловно, историческая, и юбилей тоже исторический - страны нет уже 15 лет, а президент жив-здоров и неплохо упитан. Не мудрено, что сограждане пока не оценили вклад экс-президента СССР в историю. По данным социологов, только один из шести опрошенных относится к нему положительно и почти половина отрицательно.

Зато давно оценили вклад друзья экс-президента. Скажи мне, кто твой друг... По словам юбиляра, никаких пышных торжеств не будет. Это будет вечер друзей. Ужин пройдет в одном из московских ресторанов. На юбилей к Михаилу Горбачеву приедет бывший канцлер Германии Гельмут Коль и экс-министр иностранных дел ФРГ Ганс-Дитрих Геншер. Джордж Буш старший прислал поздравительное видеообращение.

Представим себе - гитлеровская Германия победила в войне. СССР ликвидирован, раздроблен на "княжества", кругом "власовские" флаги, вернулись монархисты и капиталисты. Большевиков судят за зверства, деникинцев объявляют героями. А на этом фоне Сталин справляет свой юбилей, и ему шлет поздравления Гитлер, а Хорти и Муссолини даже лично приезжают засвидетельствовать почтение...

А у нас вот так.

Хотя, конечно, Горбачев - личность неоднозначная, и сравнение не вполне корректное. Реформы, которые начал Горби, назрели и даже перезрели, и проводить демократизацию режима, обеспечивать свободу слова и альтернативность выборов было необходимо. Как необходимо было освободить экономическую инициативу граждан, провести конверсию оборонных отраслей промышленности, открыть страну для мирового сообщества, добиться нового качества управления и ускорить темпы экономического развития.

В общем, сделать все то, что было проделано Китаем и Вьетнамом.

Что получилось у нас, рассказывать не нужно. Знаем. И причина не в последнюю очередь в таком явлении, как Михаил Сергеевич Горбачев и его окружение. Они оказались неспособны решить ту величественную задачу, которую перед ними поставила история. Совсем как старом анекдоте про мавзолей, в который ломился очередной генсек со своей раскладушкой.

Безусловно, Горбачев историческая личность. Как последний император Рима, доживавший свой век на вилле, оставленной ему варварами. Жалкий, никому не интересный старик.

["Коммерсантъ"]

1989 год. Президент СССР Михаил Горбачев (слева) прибыл на Кубу для встречи с Фиделем Кастро Фото: АР

[Максим Соколов]

Журнал "Коммерсантъ Власть" №50 от 30.12.1991

Борис Николаевич таки въехал в Кремль на белом коне Провластвовав шесть лет, девять месяцев и две недели, Михаил Горбачев вечером 25 декабря отрекся от власти, передав российскому президенту кремлевскую резиденцию и ядерную кнопку. Достойное отречение последнего президента СССР дает ему серьезные шансы остаться влиятельной политической фигурой. Тем временем наследник отрекшегося властителя, Борис Ельцин, начинает свое самодержавное правление на фоне непрерывных внутри- и внешнеполитических конфликтов.
Проблемы, порожденные сменой династии, анализирует парламентский обозреватель Ъ МАКСИМ СОКОЛОВ.

Le roi est mort Когда стало ясно, что президента не позовут в Алма-Ату, исчезли последние основания для иллюзий. Оставалась, правда, еще одна: президент надеялся, что будет исполнено его последнее желание — упразднить Союз с приличествующей случаю торжественностью и официально передать полномочия ВС СССР новому Содружеству. Вероятно, именно поэтому он и тянул с неизбежным отречением, рассчитывая, что итоговое заседание ВС СССР все же будет проведено. ВС СССР (точнее, единственная сохранившаяся его палата — Совет Республик) тоже тянул, считая, что сдавать полномочия следует после ратификации алма-атинских соглашений республиканскими парламентами. Но Ельцин расставил точки над i. 23 декабря он повстречался с Горбачевым и обговорил условия капитуляции: пенсия, дача, машина и уменьшенная охрана. Дату отречения вдруг окатоличившийся Борис Николаевич юмористически связал с католическим Рождеством: "Делать заявление об отставке в сочельник было бы не в традициях, а вот когда подается гусь с яблоками..." Кроме гуся на дату отречения, вероятно, повлияли еще два обстоятельства. Во-первых, Ельцин, судя по всему, жал на Горбачева — и жал напористо. Переговоры между участниками Содружества шли далеко не гладко, а безоговорочная капитуляция Горбачева и трофей в виде ядерного чемоданчика существенно усиливают позицию Ельцина на текущих и предстоящих консультациях. Во-вторых, когда стало ясно, что уходить придется, главная задача Горбачева состояла в том, чтобы уйти достойно. Тянуть с неизбежной отставкой значило бы для него уподобиться мэру Попову, который, объявив об уходе, теперь то уходит, то не уходит. Президент почувствовал, что дальнейшая оттяжка может придать драме балаганный привкус, и в католический сочельник, 24-го, он попрощался с сотрудниками, а 25-го обратился к нации: "Я прекращаю свою деятельность на посту президента СССР". Отчасти это было прощание, отчасти — защитительная речь: впервые президент с такой жесткостью говорил о разваленном им режиме — "тоталитарная система, лишившая страну возможности давно стать благополучной и процветающей", "безумная милитаризация страны, изуродовавшая нашу экономику, мораль и общественное сознание". Президент сказал, что верит в своих сограждан, пожелал им всего доброго и спустя десять минут в присутствии маршала Шапошникова передал Ельцину чемоданчик с кодами ядерной атаки.

Vive le roi 27 декабря, когда Горбачев зашел в Кремль, Ельцин уже сидел в его кабинете. Поспешность, с которой Ельцин овладел горбачевскими покоями, вероятно, будет стоить ему немалых проблем. Смысл беловежского заявления и алма-атинской декларации заключался как раз в том, что СССР больше нет и Россия — не более чем первая среди равных. Поспешность, с которой даже чисто символические атрибуты союзной власти срочно берутся властью российской, может породить далеко не символическую реакцию со стороны соседей, в первую очередь — Украины, которая уже заняла весьма независимую позицию в ходе экономических и военных консультаций: либерализация цен со 2 января подвергается ею серьезной критике, а российский морской флаг на Черном море она видеть не желает. Не исключено, что российско-украинские отношения быстро вернутся к добеловежскому состоянию и придется снова искать пути к детанту.
Внутренние проблемы не менее остры. 23 декабря в ходе восьмичасовой беседы с Горбачевым Ельцину открылось, по его словам, "немало чудес". Причем чудеса были такого свойства, что Борису Николаевичу захотелось срочно взять душ и отмыться. Возможно, конечно, что предъявленные секретные документы относились к категории "теперь об этом можно рассказать" и объясняли некоторые несообразности в былом поведении Михаила Сергеевича. Но возможен и другой вариант: Борис Николаевич сумел узнать много нового и интересного про свое ближайшее окружение. Так что резкие кадровые перемены на российском верху в ближайшее время не исключены.
Но и без тайн кремлевского двора российское руководство подходит к очередному кризису. Вице-президент Руцкой раздал ряд интервью, из которых следует, что великая держава погибла, в стране царит омерзительная диктатура улицы, необходимо наведение порядка, и обнадежил, что "скоро это кончится". Между тем после 25 декабря расстояние между Руцким и чемоданчиком с кодами сократилось ровно вдвое. И хотя 27 декабря Ельцин отобрал у Руцкого пять подведомственных ему госкомитетов, дистанция от этого не выросла.
С другой стороны, указ об учреждении "НКВД", кажется, переполнил чашу терпения парламента, который начал откровенно фрондировать. К делу подключился и доселе безмолвствовавший Конституционный суд, от которого досталось и президенту (за "НКВД") и парламенту (за Закон о печати). До либерализации цен осталось менее недели, и такой раздрай в стане триумфаторов, мягко говоря, не совсем кстати. Так что, еще толком не успев въехать в Кремль на белом коне, Борис Николаевич уже успел в полной мере осознать заботы прежнего хозяина кремлевского кабинета.