*310. Вторая мировая война-2

[Степан Чаушьян]

http://www.aif.ru/sport/football/zhi..._campaign=main
14:21 27/01/2014

АиФ.ru вспоминает футбольный матч 31 мая 1942 года в Ленинграде, доказавший, что «город мёртвых» жив и даже играет в футбол.

Команды ленинградского «Динамо» и ЛМЗ (Ленинградского металлического завода) в выстовочном матче в блокадном Ленинграде. © / ФК "Шинник"

Число погибших в результате блокады Ленинграда идёт на сотни тысяч, выжить в том городе было большим чудом. И если бы не надежда, которую всеми силами поддерживали в себе жители города, умерших от голода и холода было бы гораздо больше. Но надежда жила, её поддерживали всеми возможными способами. Даже футболом.
Футбол в блокадном Ленинграде. Кинохроника, 1942 год. Футбол как оружие. 6 мая 1942 года блокадный Ленинград напомнил, что он жив

Когда почти невозможно было стоять на ногах, под бесконечную канонаду бомбардировок, несмотря на листовки немецкой пропаганды, говорящие о том, что Ленинград — это город мёртвых, который сравняли с землей, ленинградцы играли в футбол. Именно в футбол.

Матч

Идея самой игры возникла в самый разгар блокады Ленинграда фашистскими войсками — в апреле 1942 года. Уже 6 мая 1942 года Ленгорисполком принял решение о проведении футбольного матча на стадионе «Динамо». Когда пришло время начинать игру (31 мая 1942 года), стало понятно, что на самом стадионе «Динамо», поле которого было усеяно воронками разорвавшихся снарядов, играть было невозможно. Очень кстати рядом оказалось запасное поле, вполне пригодное для проведения матча.

https://youtu.be/BWrvMMnWMz4
В матче участвовали команды ленинградского «Динамо» и ЛМЗ — команда Ленинградского металлического завода, которая тогда во всех хрониках была зашифрована, как «Команда Н-ского завода». Всего в игре принимали участие 22 футболиста.

За «Динамо» играли футболисты этой команды: кого забрали с передовой и тем самым, возможно, спасли жизнь, кого выписали из госпиталя... У ЛМЗ своего сосоявшегося коллектива не было, поэтому в команду вошли все, кто просто умел играть в футбол и к тому моменту мог стоять на ногах. Многим даже это давалось с большим трудом. Известна история Анатолия Мишука, выступавшего до блокады за ленинградский «Зенит». Его ради игры выписали из госпиталя с диагнозом «дистрофия». Он всё-таки смог выйти на поле и даже попытался в первые минуты забить гол, сыграв в штрафной головой. По привычке некогда могучий высокий форвард выпрыгнул в борьбе за подачу, выиграл её и попытался пробить по воротам. Но после соприкосновения головы с мячом он упал. Встать удалось лишь с помощью товарищей по команде.

За игрой наблюдали пациенты госпиталя и ученики военной академии. Из-за общего истощения было принято решение играть не полный матч (два тайма по 45 минут с 15-минутным перерывом), а сокращённый — два тайма по полчаса с небольшим перерывом, чтобы перевести дух. Но даже в таком формате матч мог и не завершиться. По ходу второго тайма в районе запасного поля стадиона «Динамо» начались бомбёжки и артиллерийские обстрелы. Судья вынужден был прервать игру и увести всех зрителей (более 300 человек) и футболистов в бомбоубежище.

Но волю ленинградцев в тот день, как и ни в один из последующих, было не сломить ни листовками, ни пулями, ни бомбами... Матч продолжился.

В итоге «Динамо» выиграло у ЛМЗ с крупным счетом 6:0. Тогда не старались соорудить никому не нужной искусственной ничьей, играли по-настоящему, даже в этом, показательном матче. Да, именно показательном. Ленинград показал фашистам, советским людям за пределами города, а главное — самим себе, что «город мёртвых» — это не более чем миф. Город живых — вот реальность.

С поля все футболисты уходили, обнявшись. Они понимали, что эти шесть голов принадлежали не футболистам «Динамо», они принадлежали всем им, всему Ленинграду. Да и идти истощённым футболистам, которые в критический момент ещё и всех себя оставили на поле, так было легче.
Зенитчики на страже Ленинградского неба. «Слепая ярость». Блокадный Ленинград от налётов защищали незрячие

Память

С тех пор прошло более 70-ти лет. Последний участник матча, форвард ленинградского «Динамо» Евгений Улитин ушёл из жизни в 2002 году. И, несмотря на ставшее популярным высказывание «один город — одна команда», память о той игре жива. Все мы помним, что в Ленинграде, в нынешнем Санкт-Петербурге, есть ещё как минимум две команды, «Динамо» и ЛМЗ. Что бы не происходило, они навсегда останутся в истории, в сердцах болельщиков и даже людей, далёких от спорта.

В 1991 году на стадионе «Динамо» была открыта мемориальная доска с перечнем участников блокадного матча. Снимал покрывало именно Евгений Аркадьевич Улитин — последний на тот момент оставшийся в живых участник памятного матча. Надпись на мемориале гласит: «Здесь, на стадионе "Динамо", в самые тяжёлые дни блокады 31 мая 1942 года ленинградские динамовцы провели исторический блокадный матч с командой Металлического завода». В 2012 году, в память о 70-й годовщине той игры, на стадионе «Динамо» был открыт памятник.

Есть информация о целой серии подобных игр в блокадном Ленинграде, но достоверных данных ни об одном из них, кроме матча, состоявшегося 31 мая 1942 года, нет.

[Мария Позднякова]

http://www.aif.ru/society/people/dne...chalis_chudesa
00:02 27/01/2014

Статья из газеты: АиФ №4 22/01/2014

О том, какую цену заплатил Ленинград за то, чтобы выжить в блокаде, которая окончилась 70 лет назад 27 января, стоит судить прежде всего по письменным свидетельствам самих блокадников, среди которых было немало детей.

Таня Вассоевич. © / Фото из архива профессора Андрея Вассоевича / АиФ

На всю страну известен лишь дневник Тани Савичевой, который содержит девять страшных строк. Каждая посвящена смерти одного из близких. Последняя запись: «Осталась одна Таня». «АиФ» разыскал блокадный дневник другой ленинградской школьницы, Тани Вассоевич. Они обе жили на Васильевском острове. Таня Савичева сначала ослепла, потом сошла с ума от пережитого и умерла в эвакуации. Скупые строки её дневника стали обвинительным документом на Нюрнбергском процессе. Таня Вассоевич выжила и ушла из жизни два года назад — в январе 2012 г.

Дневники двух Тань — как две стороны медали. Тёмная сторона — трагическая смерть, светлая — победа выживших.

Подвиг Тани

Дневник Тани Вассоевич хранится в доме её сына, профессора Санкт-Петербургского государственного университета Андрея Вассоевича. Таня начала делать записи 22 июня 1941 г. Здесь и первые бомбардировки Ленинграда, и 18 июля 1941 г., когда кольцо вокруг города ещё не сомкнулось, но уже были введены карточки на продукты. В сентябре — первое занятие в художественной школе, которое не состоялось: «Наш преподаватель, сложив мольберт, сказал, что идёт добровольцем на фронт». Занятия в средней школе начались в ноябре: «Наш класс был почти в полном составе» (потом в классе их останется двое мальчиков и девять девочек из сорока). Таня описывает бесконечное стояние в очередях за порцией хлеба, которая для детей и неработающих за несколько месяцев ужалась с 400 г в день до 125. Они варили столярный клей и ели его.

Страница из дневника Тани Вассоевич. Фото из архива профессора Андрея Вассоевича

Как великое счастье Таня описывает случай, когда они стояли в очереди за продуктами вместе с одноклассником и им досталась дуранда (спресcованная плитка из шелухи подсолнуха. — Ред.). Для покупки продуктов по карточкам были нужны деньги, а в их семье средств катастрофически не хватало. И старший брат, вместо того чтобы съесть свою порцию хлеба, продавал её на рынке, а деньги отдавал маме, чтобы она могла отоварить новые карточки. Он делал это, пока мама не догадалась и не запретила так поступать.

Старший брат девочки, 15-летний Володя, умер от голода 23 января 1942 г. в 6.28 — записано в дневнике. А Таниной мамы, Ксении Платоновны, не стало 17 февраля 1942 г. в 11.45. «Той зимой в городе умирало более 4 тысяч человек в день. Трупы собирали и хоронили в братских могилах. На Пискарёвском кладбище в братских могилах похоронено более полумиллиона человек, — говорит профессор Вассоевич. — Таня, будучи 13-летней девочкой, на оставшиеся деньги купила для брата гроб. Её мама этим заниматься уже не могла, она от слабости не вставала». Смоленское кладбище города было закрыто, там не принимали покойников, однако Таня уговорила сторожа вырыть могилы. Из дневника: «На похоронах брата была тётя Люся, я и Толя Таквелин — Вовин лучший друг и одноклассник. Толя плакал — это растрогало меня больше всего. На похоронах мамы была я и Люся. Вова и мама похоронены в настоящих гробах, которые я покупала на Среднем проспекте у второй линии. Худяков (сторож на кладбище. — Ред.) вырыл могилы за крупу и хлеб. Он хороший и был добр ко мне».

Когда умерла Танина мама, её тело лежало в квартире 9 дней, прежде чем девочка смогла организовать новые похороны. В дневнике она нарисовала план участка (см. рисунок Тани. — Ред.) и отметила места захоронения близких в надежде, что, если выживет, обязательно установит на могилах памятники. Так и произошло. На рисунке с кладбищем Таня, обозначая даты смерти брата и мамы и их похороны, использовала придуманный ею шифр: она понимала, что родственников на закрытом Смоленском кладбище похоронила полулегально. Лишь потому, что сторож Худяков был тронут её детской заботой и пошёл навстречу просьбе ребёнка. Измождённый не меньше других, он рыл могилы в почти сорокаградусный мороз, подкрепившись кусочком хлеба, который Таня получила по карточке умершего брата. Потом она рассказывала сыну, профессору Андрею Вассоевичу, что по-настоящему страшно ей стало, когда она оформляла свидетельство о смерти брата: «Регистратор в поликлинике достала карточку Вассоевича Владимира Николаевича и крупным почерком написала слово «умер».

Страница из дневника Тани Вассоевич. Фото из архива профессора Андрея Вассоевича

Золотая рыбка

«Мама и её погибший старший брат были очень близки, — рассказывает Андрей Вассоевич. — Владимир увлекался биологией, вся их квартира была уставлена цветами, а для сестры он устроил аквариум с рыбками. В 1941-1942 гг. в Ленинграде была небывало холодная и снежная зима. Люди ставили в квартирах буржуйки, топили их мебелью. Мама с братом кутались в одеяло и чертили планы дворцов с бассейнами, рисовали оранжереи. Недаром мама после войны поступила в институт на архитектурный факультет. В блокадную пору в их районе на Васильевском острове продолжала работать библиотека, куда они ходили за книгами. Мама говорила, что никогда не читала столько, как во время блокады. А её мама, пока были силы, каждый день дежурила на крыше — караулила зажигательные бомбы. Артобстрелы и бомбардировки были каждодневными. Ленинград не просто был в кольце блокады, за него все эти почти 900 дней шли бои. Ленинградская битва была самой длинной за всю историю войны. В директиве Гитлера № 1601 от 22 сентября 1941 г. о Ленинграде чёрным по белому сказано: «стереть город с лица земли», а про его жителей: «мы не заинтересованы в сохранении населения».

После потери мамы и брата весной 1942 г. с Таней произошло чудо. В её опустевшей квартире стояла глыба льда — подарок брата, замёрзший аквариум с застывшими во льду рыбками. Когда лёд растаял, с ним оттаяла и одна золотая рыбка и вновь начала плавать. Эта история — метафора всей блокады: врагу казалось, что город должен быть мёртв, выжить в нём невозможно. Но он выжил.

Память сердца

«В 90-х годах стало модным говорить о том, что в Ленинграде процветал каннибализм, а люди потеряли человеческий облик, — маму это страшно возмущало. Вопиющие единичные случаи пытались представить массовым явлением. Мама вспоминала, как к ним пришла учительница музыки и сказала, что её муж умер от голода, а Володя воскликнул, что если бы он знал, то отдал бы ему свой хлеб. А через несколько дней не стало его самого. Мама часто вспоминала благородные поступки блокадников. Её дневник перекликается с тем, что писала пережившая блокаду поэт Ольга Берггольц: «... мы счастье страшное открыли — /Достойно не воспетое пока,- /Когда последней коркою делились, /Последнею щепоткой табака». «Город выжил, потому что люди думали не о себе, а о других», — говорит профессор Вассоевич.

«Чувство долга», «дружба» — это слова из Таниного дневника. Когда она узнала, что умер папа её лучшей подруги, которая была в эвакуации, она похоронила его рядом со своим братом: «Я не могла, чтобы он остался на улице». На похороны голодная девочка потратила последние крохи продуктов.

Весной 1942 г. Таню эвакуировали из Ленинграда. Несколько недель на разных эшелонах она добиралась до Алма-Аты, храня как зеницу ока дневник и фотографии близких. В эвакуации Таня наконец встретилась с отцом — известным геологом-нефтяником. Когда сомкнулось блокадное кольцо, он был в командировке и оказался оторванным от семьи. Оба после войны вернулись в Ленинград. В родном городе Таня сразу же пошла к лучшему другу своего покойного брата, Толе, тому самому, что плакал на похоронах. От его мамы она узнала, что юноша умер вскоре после её брата. Таня пыталась найти ещё четырёх друзей Володи — все они умерли в блокаду. Татьяна Николаевна много лет своей жизни посвятила преподаванию детям живописи. И всегда говорила им: «Ведите дневник, потому что дневник — это история!

Ленинград не был стёрт с лица земли. Можем ли мы сегодня сказать то же самое о нашей памяти о войне? Не стирается ли она в нашем сердце? Горько, что 95 страниц дневника 13-летней школьницы-блокадницы не изданы. Из него современные подростки могли бы узнать о войне больше, чем из некоторых учебников и современных фильмов.

[Чистый исторический интернет]

30 мая 1942 при Ставке Верховного Главнокомандования создан Центральный штаб партизанского движения

[ПОМНИ ВОЙНУ]

http://www.pomnivoinu.ru/home/calendar/5/30/2425/
Центральный штаб партизанского движения при Ставке Верховного Главнокомандования (ЦШПД) — центральный орган управления партизанским движением в СССР в годы Великой Отечественной войны. Создан в целях объединения руководства партизанским движением в тылу противника и для дальнейшего развития этого движения. Образован Постановлением ГКО СССР № ГОКО-1837сс от 30 мая 1942 года.

[ПОМНИ ВОЙНУ]

http://www.pomnivoinu.ru/home/calendar/5/30/2426/
30 мая гитлеровцы, заметив отход советских частей Волховского фронта, перешли в наступление, нанося удары вдоль железной дороги и шоссе Новгород—Чудово с севера и с юга. Оно поддерживалось массированными действиями авиации.

[ПОМНИ ВОЙНУ]

http://www.pomnivoinu.ru/home/calendar/5/30/4751/

Подполковник Борис Феоктистович Сафонов, будучи уже командиром 2-го Гвардейского Краснознамённого авиаполка, вылетел во главе звена истребителей на прикрытие каравана судов PQ-16, идущих к городу Мурманску.
Во время боя с превосходящими силами противника звено распалось, и Борис Феоктистович Сафонов остался в одиночестве. Он передал по радио, что сбил три бомбардировщика Ju 88, после чего связь с ним оборвалась. Последними его словами были: «Мотор подбит, иду на вынужденную». Точная причина гибели Бориса Феоклистовича Сафонова неизвестна.

По одной из версий (позже объявленной официальной), его «Киттихаук» потерпел катастрофу из-за неполадок в моторе. Также возможно, что самолёт Сафонова был сбит оборонительным огнём бомбардировщиков, о чём была сделана запись в оперативной сводке 2-го Гвардейского Краснознаменного Авиаполка за 30 мая 1941 года. Моряки с одного из кораблей видели, как одиночный «Киттихаук» перешёл в крутое пике, врезался в воду и быстро затонул.

Всего за время боевых действий Борис Сафонов совершил 234 боевых вылета, сбил лично 18 вражеских самолётов и 4 в группе.

Он первый из тех, кому дважды было присвоено звание Героя Советского Союза за подвиги в Великой Отечественной войне.

[Waralbum.Ru]

http://waralbum.ru/43822/

Колонна советских военнопленных в поле под Харьковом.

Источник информации о фото:
1. Документальная экспозиция: Война Германии против Советского Союза 1941—1945, под редакцией Рейнгарда Рюрупа

[Waralbum.Ru]

http://waralbum.ru/category/war/east/kharkov_1942/
[IMG][/IMG]
Харьковская наступательная операция

[Waralbum.Ru]

http://waralbum.ru/category/war/east/kharkov_1942/

Харьковская наступательная операция

[Waralbum.Ru]

[IMG][/IMG]
Харьковская наступательная операция