Форум  

Вернуться   Форум "Солнечногорской газеты"-для думающих людей > Страницы истории > Мировая история

Ответ
 
Опции темы Опции просмотра
  #11  
Старый 11.03.2018, 05:31
Аватар для Русская историческая библиотека
Русская историческая библиотека Русская историческая библиотека вне форума
Местный
 
Регистрация: 19.12.2015
Сообщений: 426
Сказал(а) спасибо: 0
Поблагодарили 0 раз(а) в 0 сообщениях
Вес репутации: 3
Русская историческая библиотека на пути к лучшему
По умолчанию Муссолини после войны (1918-1919)

http://rushist.com/index.php/mussoli...ojny-1918-1919
Победа. 1918–1919

Муссолини делал все возможное, чтобы поднять дух народа. Он провозгласил идею единого союза и объединенной союзнической стратегии и просил прислать французских и английских солдат для укрепления итальянского фронта. Он призывал к наступательной стратегии, вместо оборонительной окопной борьбы, и к террористическим бомбежкам немецких городов. Итальянцы должны научиться ненависти, понять, что победоносная Германия превратит Италию в пустыню, населенную рабами.

Еще до Капоретто войну Германии объявили Соединенные Штаты. Это убедило Муссолини, что победа теперь гарантирована американским экономическим потенциалом. В ожидании этой победы он начал готовиться действовать в обстановке мирного времени.

Основной проблемой для политического будущего Муссолини было найти «точку опоры» – как он любил говорить, для рычага, с помощью которого он собирался сдвигать горы. Потенциально точка опоры уже существовала в лице тех «фашистов», которые объединились в мае 1915 года, чтобы создать движение сторонников вступления в войну. Муссолини увидел возможность манипулирования ими, чтобы расстроить существующие партийные структуры. В 1916 году он уже говорил о возможности «тринчерократии» или власти людей из окопов. Когда солдаты вернутся в послевоенную Италию к мирной жизни, они найдут достаточно поводов для недовольства, которое он мог бы использовать для разрушения существующей расстановки сил и создания радикально нового порядка. Эти люди могли бы стать «завтрашней аристократией» и образовать прочный стержень нового правящего класса.

Никто другой в Италии не выказал столько способности предвидения или такой инстинктивной политической сноровки. Обращаясь к бывшим военнослужащим, Муссолини использовал странную смесь идей национализма и революционности, замешанную на популистских воззваниях, призывающих к национальному величию и обещающих процветание. Муссолини позаботился о том, чтобы потребовать нового соглашения для бедных, долю доходов от компаний для промышленных рабочих, восьмичасового рабочего дня для всех и права мелких арендаторов для безземельных крестьян. Он предполагал, что возвращающиеся с войны солдаты будут ожесточены против отнявших у них работу и потянутся за лидером, который клеймит тех, кто отсиживался по домам. Он также предвидел, что такие люди, как офицеры, привыкшие к хорошей зарплате и власти над подчиненными, должны будут почувствовать себя беззащитными перед жесткими экономическими реалиями мирного времени.

Другой силой, которую он мог использовать, была растущая волна национализма. До 1918 года Муссолини иногда еще продолжал допускать, что итальянцы сражались во время войны в силу своего идеализма, а не за территориальные приобретения. Даже в самом начале 1918 года, осознав, что Италии понадобится помощь сербов, чтобы разгромить Австрию, он согласился, что итальянцы должны поддержать «угнетенные национальности» в Австрийской империи, и смотрел на сильную Югославию как на опору итальянского влияния на Балканах. Но к лету 1918 года помощь сербов не представлялась ему уже столь необходимой. К тому же они выказали нежелание вести себя как благодарные и смиренные протеже Италии. Более того, прорыв австрийцев под Капоретто показал желательность укрепления альпийской границы, невзирая на этнические и лингвистические соображения. Поэтому, хотя Муссолини вначале приветствовал знаменитые «четырнадцать пунктов» президента Вильсона с их упором на национальное самоопределение как лучшую основу для установления мира, потом он их забраковал, так как они поставили под сомнение право Италии присоединить огромные площади с немецко- и славяноязычным населением, хотя бы и находящиеся внутри «природных границ» Италии. Затем Муссолини потребовал присоединения не только Триеста, но и итальянского Тироля, Фиуме и большей части Далматии. Югославия теперь была уже не союзником, а врагом, Адриатическое и Средиземное моря должны были стать полностью итальянскими. Муссолини был абсолютно уверен, что такая политика вполне соответствует настроению потерявших ориентацию людей из окопов, которых убедили в том, что без этих трофеев они сражались напрасно.

Вернувшись в «Пополо д'Италия», Муссолини увеличил ее тираж до 60 000 экземпляров. С конца 1917 года он получил множество заказов на рекламу от некоторых больших военных компаний, и это увеличило доход газеты почти в восемь раз. Возможно, приток денег из большого бизнеса не отразился на политических взглядах газеты, но это, конечно же, послужило дальнейшему отходу от прежней социалистической направленности. Неизбежно возникал вопрос: за что эти фирмы поддерживали такую незначительную газету, если не за оказываемые ею услуги?

«Пополо д'Италия» к 1918 году уже осуждала марксизм, называя его «грудой руин», содержащих такие устаревшие доктрины, как классовая борьба, экономический детерминизм и диктатура пролетариата. В марте 1918 года Муссолини обронил цитату, помещенную на первой странице: «Революция – это идея, нашедшая штыки». В мае передовицы провозглашали, что капитализм не только далеко не изжит, но находится в своей начальной стадии. В июле подзаголовок «Социалистическая газета» был заменен на «Газету бойцов и тружеников». Редактор писал, что несколькими месяцами ранее он вдруг понял, что больше не верит в социализм, а верит в «тринчерократию». Он объяснил, что каждый разумный человек должен время от времени менять свои убеждения, добавив при этом, что сам, покончив с социалистическим притворством, испытал чувство подлинного освобождения.

Муссолини старался оправдать ту роль, которую он сыграл в понуждении Италии вступить в войну. Война сулила решение всех национальных проблем. Победа защитила бы «национальные границы» на севере и северо-востоке; кроме того, это была «война, которая положит конец всем войнам» и ознаменует новую эру свободы и справедливости.

Однако почти сразу же Муссолини осознал, что более целесообразно начать играть на чувстве неудовлетворенности людей. Вместо розового мифа триумфальной победы он начал создавать столь же фальшивый миф об «искалеченном мире». Например, Лигу наций, на которую он когда-то с большим пылом работал, Муссолини сейчас рассматривал как помеху для честолюбивых итальянских устремлений и орудие англо-саксонской гегемонии. Более чем любая другая страна, Италия должна настаивать на своем праве «высшего удела», ее территориальное расширение должно быть первостепенной целью, независимо от того, одобрит это остальной мир или нет.

Журналистский стиль Муссолини побуждал его занимать по возможности крайнюю позицию. Экстремизм всегда носит бросающийся в глаза налет драматичности. Муссолини гораздо более заботили вопросы тактики, чем идеи, его безудержная потребность менять свое мнение не поддавалась строгой логике. Но он понял, что читателям нравятся крайние взгляды, и поэтому редко беспокоился о их несообразности. Выступить как националист, потом как социалист, затем как консерватор, монархист, республиканец, стать всем для всех – для Муссолини это было чем-то вроде выбора броских газетных заголовков. Он тщательно избегал союза с любой существующей политической группой, потому что не хотел помогать ни одной партии в ее стремлении к власти, кроме своей собственной. Его больше всего устраивало постоянно колеблющееся равновесие сил, которые он смог бы при случае использовать. Эклектическая политика, не ограниченная партийными барьерами, по его собственному выражению, обеспечивала наилучший политический курс. Социализм, национализм, интернационализм и антиклерикализм – каждого из этих направлений придерживалась какая-нибудь партия, а он мог использовать смесь. Он хватался за любую возможность, чтобы всплыть на гребне волны послевоенной нестабильности. Инфляция, демобилизация, чрезмерные ожидания от мира и чаяния растущего среднего класса – все подходило политику, который, где только возможно, использовал недовольство и амбиции в своих целях. Муссолини называл себя человеком всех времен года, «странником всех дорог». Он говорил: «Я положил палец на пульс масс и сразу же обнаружил состояние полной дезориентации. Общественное мнение ожидало моего появления, и мне оставалось лишь дать ему возможность меня узнать с помощью моей газеты».

В начале 1919 года он был уверен, и не без оснований, что, парламентарный режим в Италии приходит к концу и что «путь для его преемника свободен». Так как Муссолини уже понял, какой путь приведет к победе, он в открытую перекинулся на сторону капиталистических классов, но в кулуарах намекал социалистам, что те могут им располагать, если будут готовы поддержать идею диктатуры. Основным затруднением было то, что ему нужны были антикапиталистические лозунги, чтобы перетянуть на свою сторону народные массы и демобилизованных солдат. В то же время требовалось сохранить репутацию потенциального антисоциалиста, чтобы успокоить богатых и получить финансовую поддержку для своей новой газеты. Управляя одновременно этими двумя «лошадками», он получил ценный урок, как можно примирить ярко выраженные оппозиционные точки зрения.

Содержание темы-10:

Последний раз редактировалось Chugunka; 07.11.2018 в 07:05.
Ответить с цитированием
  #12  
Старый 11.03.2018, 05:32
Аватар для Русская историческая библиотека
Русская историческая библиотека Русская историческая библиотека вне форума
Местный
 
Регистрация: 19.12.2015
Сообщений: 426
Сказал(а) спасибо: 0
Поблагодарили 0 раз(а) в 0 сообщениях
Вес репутации: 3
Русская историческая библиотека на пути к лучшему
По умолчанию Итальянский фашизм

http://rushist.com/index.php/mussoli...anskij-fashizm
4. Фашистское движение в Италии

1919


23 марта 1919 года Муссолини основал движение, которому спустя два года предстояло стать фашистской партией. Слово «фашист» к тому времени уже использовалось несколькими группами, но через свою газету ему постепенно ужалось установить на него исключительное право. 23 марта в зале на Пьяцца Сан Сеполькро, предоставленном миланскими бизнесменами, состоялся митинг. Все присутствовавшие на нем впоследствии стали называться «сансеполькристами». По словам Муссолини, там было всего около пятидесяти человек. Но в последующие годы, когда титул «сансеполькриста» автоматически стал обозначать человека с более высокой зарплатой, в этот список умудрились втиснуться сотни людей, не имевших к тем событиям ни малейшего отношения.

Муссолини надеялся на более внушительное собрание, чтобы положить начало движению, которое, как он надеялся, поставит своей целью вытеснить парламентарный режим. Но этот митинг лишь вскользь был отмечен национальной прессой, да и в самом деле, трудно было отнестись серьезно к разношерстному сборищу футуристов, анархистов, коммунистов, синдикалистов, республиканцев, католиков, националистов и либералов всех мастей. Лишь немногие из присутствовавших имели какое-то представление о том, каковы цели этого движения. «Пополо д'Италия» предсказывала, что программа будет принята единодушно, но, явившись в Сан-Сеполькро, Муссолини заявил, что у него нет никакой программы. Страстно желая организовать общее движение, он в то же время хотел оставить открытыми пути для альтернативного развития. Однако между мартом и июнем постепенно выявились некоторые политические контуры, которые наводили на мысль, что футуристы, окружавшие Маринетти, составляли преобладающее большинство в миланском «фашио».

Выдвинутые миланской группой идеи имели весьма отдаленное отношение к политической философии Муссолини. Эти ранние фашисты были решительными антиклерикалами и требовали конфискации церковной собственности; они также склонялись к отмене монархии; выступали против любого вида диктатуры или деспотической власти и требовали независимости суда. «Мы, кроме всего прочего, сторонники доктрины свободы воли, – писал Муссолини, – для всех, даже для наших врагов». Он говорил, что сделает все возможное, чтобы предотвратить установление цензуры и сохранить свободу мысли и слова, потому что это и есть «высшее выражение человеческой цивилизации».

Доктрина свободной воли, по мнению Муссолини, была чертой, отличавшей фашизм от социализма, хотя в остальном первая фашистская программа намечала почти такое же радикальное изменение общества, как и то, что предлагали социалисты. Она призывала отдать «крестьянам – землю, рабочим – представительство в управлении промышленностью», установить прогрессивный налог на капитал, провести экспроприацию земли и фабрик, повысить налоги на наследование и конфисковать чрезмерные доходы, полученные от войны. К тому же она провозглашала национализацию военной промышленности, фиксированную законом минимальную зарплату, ликвидацию сената, право голоса для женщин и обширную децентрализацию управления. Как только Муссолини понял, что надежда на завоевание власти лежит в совершенно иной области, эти пункты были потихоньку отброшены.

Если футуристы в основном сыграли свою роль при формировании первоначальной фашистской программы, то первый успех активных действий был делом рук «ардити» – распущенной организации бывших военнослужащих, определявшей лицо фашистского движения на протяжении нескольких месяцев. Их бандитская деятельность была очень похожа на действия «Добровольческих корпусов» в послевоенной Германии, а их достижения дали Муссолини бесценный урок. Он понял, что группы вооруженных людей могут оказаться весьма полезны для устрашения оппозиции.

15 апреля 1919 года на редакцию и печатные цеха социалистической газеты «Аванти!» было совершено нападение, причем погибло линотипное оборудование и списки подписчиков. Руководили этим нападением лидер футуристов Маринетти и лидер «ардити» Ферручо Векки. Сам Муссолини предпочел держаться в стороне, рассудив, что у него маловато сил для уличного боя, но зато оказался скор на оправдание того, что случилось, и представил это нападение в Милане, как первый существенный шаг фашистской революции. Он сделал особый акцент на том, что полиция практически не стала вмешиваться, а социалисты, несмотря на все их разговоры о революции, оказались по существу пацифистами, которых легко смогла подмять ничтожная группка людей, готовых убивать и быть убитыми. Муссолини тут же взялся вербовать личную армию из нескольких сотен «ардити». Офисы «Пополо д'Италия» заполнило краденое военное снаряжение, которое приберегали на случай контратаки других «ардити», примкнувших к социалистам.

Когда в июне 1919 года Франческе Нитти стал премьер-министром, фашисты заявили о своей оппозиции по отношению к нему. Нитти не хотел войны в 1914–1918 годах, он был представителем парламентской системы, которую они намеревались заменить. Для них парламент был пошлым жульничеством. Так как ни одна партия, входящая в парламент, не составляла большинства, то правящие кабинеты имели тенденцию превратиться в союзы фракций, из которых каждая старалась вредить всем остальным. Муссолини убеждал, что необходимы новые конституционные формы – например, небольшие, чисто технические законодательные органы, которые ведали бы разными аспектами жизни нации. И хотя он уже с прежней страстью не стремился к насильственной революции, он все еще поговаривал о возможной «кровавой бане». Все лето с его именем связывались слухи а предстоящем государственном перевороте.

В области иностранной политики Муссолини поддерживал популярный мотив отстаивания прав Италии на господство в Адриатическом море. Он отрекся от своих прежних взглядов и теперь доказывал, что все побережье Далматии должно стать итальянским, утверждая, что такое естественное требование даже не нуждается в представлении его на парижскую мирную конференцию. Новое югославское королевство он считал нелепостью; «так называемые югославы» должны быть разделены на небольшие государства хорватов, сербов и словенцев, чтобы облегчить проникновение Италии на Балканы. Он известил общественность, что его фашисты готовы начать пиратскую экспедицию для захвата Фиуме: захват этого порта был бы прекрасным примером сопротивления «англо-саксонской тирании», которую навязывали Европе в Париже. Это был бы благородный акт национального самоутверждения и вызов правительству Нитти и парламенту.

Габриэле д'Аннунцио

Однако Фиуме при поддержке мятежных элементов итальянской армии захватил отнюдь не Муссолини, а поэт Габриэле Д'Аннунцио. Муссолини уже раньше говорил с Д'Аннунцио о возможности такого нападения, но его непосредственной реакцией на эту новость был страх оказаться or-тесненным на задний план более яркой и дерзкой личностью. Тем не менее, так как событие уже произошло и ни итальянское, ни какое-либо другое правительство не вмешалось, чтобы его предотвратить, Муссолини, благодаря своей политической интуиции, счел необходимым поддержать Д'Аннунцио. Теперь ему было необходимо быстро сделать какой-нибудь очередной шаг, чтобы уравновесить пошатнувшуюся популярность. Но в то же время Муссолини не желал и рисковать. Д'Аннунцио написал ему письмо, называя трусом за то, что тот не явился лично сражаться в Фиуме. Но при публикации письма в «Пополо д'Италия» эти оскорбительные слова исчезли. Для Муссолини было важно, чтобы у читателей не возникло даже мысли о том, что Д'Аннунцио более революционен и отважен, чем он сам.

«Марш на Рим», с помощью которого фашисты пришли к власти в 1922 году, был разработан по образцу нападения на Фиуме в 1919 году. Д'Аннунцио заявлял, что именно он первым задумал использовать Фиуме как базу для такого марша. Его предложение было поддержано футуристами и некоторыми националистами, отдельными социалистами и анархистами.

В печати Муссолини касался этой деликатной темы очень осторожно. Несмотря на свои тщательно скрываемые колебания, Муссолини считал, что именно он должен руководить революцией. Он был уверен (возможно, справедливо), что Д'Аннунцио наверняка испортит все дело. В личных письмах обрисовал план по захвату различных итальянских городов и провозглашению Д'Аннунцио почетным президентом итальянской республики. Публично указывал на возможность восстания, которое получит поддержку от вооруженных сил страны. Но в кулуарах советовал Д'Аннунцио не рисковать и лучше положиться на парламентские выборы, намеченные на ноябрь. Эти выборы покажут полное поражение правительства и дадут революции более надежный шанс. Тем временем некоторая часть денег, собранных газетой «Пополо д'Италия» для фиумской кампании (большая часть которых пришла из Соединенных Штатов), была оставлена Муссолини для использования в его собственной предвыборной кампании.

Выборы в ноябре 1919 года проходили по новым правилам пропорционального представительства при отсутствии одномандатных избирательных округов. Муссолини считал эти новые правила очень выгодными, так как они наверняка вызовут еще большие трудности при создании эффективно действующего правительства из-за будущей мешанины маленьких партий в парламенте. Однако фашисты подошли к выборам в некотором беспорядке. Каждая локальная группа приняла свою собственную предвыборную программу, причем иные резко перешли при этом на сторону правых. Сам Муссолини в Милане решительно примкнул к левой антиклерикальной программе, снова требуя высокого обложения капиталов, повышения налогов на наследство и созыва конституционной ассамблеи для того, чтобы покончить с монархией. Он предлагал также союз с социалистами и другими левыми партиями, но они соглашались на это при условии, если сам он не будет баллотироваться, так как считали, что его имя может оттолкнуть избирателей. Правильность их анализа подтвердилась: невзирая на всю уверенность в успехе, Муссолини позорно провалился. В родной деревне Муссолини Предаппио вообще не оказалось ни одного сторонника фашизма. По всей стране ни один фашистский кандидат не попал в парламент – их первый депутат был избран годом позже и при совсем других обстоятельствах.

Муссолини собирал на своих митингах банды оплачиваемых и одетых в форму бойцов, хвастаясь, что предпочитает применять против оппонентов бомбы и ружья вместо избирательных бюллетеней.

Незаконное ношение оружия привело к тому, что после выборов полиция арестовала его вместе с Векки, Маринетти и сотней других фашистов. На следующий день по приказу правительства он был освобожден. Это был зловещий сигнал: он показывал, что государственные деятели, как и в случае с Д'Аннунцио, умышленно потворствовали беззаконию. Их поразительное нежелание преследовать нелегальную фашистскую деятельность в течение последующих лет явилось основным фактором, приведшим Муссолини к власти. Раздосадованная поражением группа фашистов (включавшая мелкого уголовника Альбино Вольпи, который был особенно близок с Муссолини и которого впоследствии использовали в предательском убийстве социалистического лидера Маттеотти) бросила бомбу в процессию по случаю какого-то праздника, проводимого социалистами. Кроме того, несколько маленьких бомб, завернутых в пакеты, были посланы кардиналу, архиепископу Милана и мэру-социалисту. Арнольдо Муссолини, давая объяснения по поводу этих актов насилия, сказал, что в глубине характера его брата всегда билась прискорбная жилка рецидивиста.

Результатом катастрофы фашистов на выборах был отход от них многих членов. В конце 1919 года, согласно подсчету, у этого движения по всей Италии осталось менее 4000 преданных сторонников. Казалось, что и их лидеру пришел конец. Так как его газета оказалась в долгах, а семья – без денег, Бенито решил опять эмигрировать. Он жаловался, что устал от журналистики, и в качестве альтернативы планировал написать несколько книг – намеренно пошлых книг об убийствах, венерических болезнях, безумии и кровосмешении. Но уже через несколько дней Муссолини обрел обычную самоуверенность и выказал настоящий талант, выискивая и находя положительные моменты в самых безнадежных ситуациях. К счастью для него, новый парламент действительно оказался еще более неуправляемым, чем прежний. Из 500 депутатов 300 были новичками, избранными от большого числа маленьких группировок, так что в любой комбинации они вряд ли могли составить эффективную правительственную коалицию. Депутаты от социалистов представляли самую большую группу, и это тоже оказалось благоприятным фактором, так как встревожило консерваторов, побудив некоторых из них обратиться за поддержкой к фашистским сквадрам. Поскольку Муссолини не удалось убедить избирателей поддержать его на свободных выборах, то он решил использовать грубую силу, как это с успехом сделал Д'Аннунцио; фашисты провалились как левое движение, но союз с правыми, возможно, оказался бы более удачным.

У Муссолини было ценное подспорье в виде «Пополо д'Италия», которое, подобно газете Гитлера «Фелькишер Беобахтер», могло содействовать мобилизации преданных ему последователей. В последующие годы он всегда беспокоился о том, чтобы не дать другим подобную возможность контакта с массовой аудиторией. Неожиданная удача пришла к Муссолини также в виде нового источника финансирования – «денежных мешков», которые поняли, что газета, влияющая на политический курс, вполне стоит поддержки. В этот период некоторые основные помощники Муссолини отказались от своих должностей; их возмущало, что Муссолини продолжал нанимать головорезов в целях устрашения, а также то, что газета без их ведома принимала все более консервативный курс.

Как издатель Муссолини привык сосредотачивать внимание на собственных передовицах, которые писал на ходу за двадцать минут, не редактируя. Остальные страницы газеты его мало занимали, и сотрудники обычно оставались в недоумении относительно общей политической линии, пока не прочитывали передовицу, часто непосредственно перед выходом номера. Иногда Муссолини даже не узнавал своих сотрудников, хотя некоторые работали у него уже по нескольку месяцев. Так как оклады были очень низкие, то оседали здесь самые бесталанные журналисты. Только его личное участие придавало газете ее агрессивный политический облик. Муссолини разработал очень эффектный стиль, энергичный и язвительный, способный прикрыть слабость любого аргумента. Стиль, который он рекомендовал, должен быть всегда «волнующим» и «взрывным». Он гордился своей способностью писать на любую тему в простой, но всегда убедительной манере. Аргументами он не пользовался, целью было сбить читателя с ног, а не обеспечить его материалом для размышлений.

1920

Выборы показали, что преобладание в стране было у левых, и Муссолини, учитывая этот факт, еще в 1920 году называл себя социалистом, хотя и инакомыслящим. Он продолжал кампанию за национализацию земли, участие рабочих в управлении фабриками и частичную экспроприацию капитала. Но при этом заботился о том, чтобы создать путаницу в мыслях, подчеркивая, что внутри его движения есть место для всех политических убеждений и даже для тех, кто не имел их вообще. Фашизм, в зависимости от обстоятельств, мог быть либо «реакционным», либо «революционным» и мог принять как необходимость и классовую войну и классовое сотрудничество. Некоторые наблюдатели при этом вспоминали о волшебном зеркале, в котором каждый мог увидеть исполнение своих желаний.

Контролировать такое разношерстное сборище людей и идей было нелегкой задачей. В некоторых областях люди из местных «фашио» мало знали о Муссолини и предпочитали следовать за своими собственными лидерами. Таких местных лидеров называли «рас» – модным словечком, обозначавшим полунезависимых вождей Абиссинии. Некоторые из них были не только независимыми, но и достаточно сильными, с собственными одетыми в униформу телохранителями из сквадристов или членов фашистских команд, нанятых для усиления местных органов правопорядка и иногда используемых для междоусобной борьбы за территорию. Один «рас» мог быть политически «левым», а его сосед – «правым»; один – республиканцем, а другой – монархистом; одни были антиклерикалами, другие – оппозиционерами; одни недалеко ушли от мафиози, другие были идеалистами, искренне желавшими обновить политическую жизнь страны. Великим искусством Муссолини было сохранять такую разношерстную коалицию вместе и в итоге убедить всех ее членов в том, что он один может привести в действие систему рычагов для введения фашизма в национальном масштабе. Он понимал, что центр тяжести этого движения постепенно перемещается вправо, желание Муссолини получить читателей и солидную финансовую базу вынуждало его опираться на правых. Поэтому в 1920 году он отошел от своего прежнего антиклерикализма и даже начал допускать, что получил бы больше преимуществ, если бы назвался реакционером и империалистом.

Согласно выдуманному впоследствии мифу, Муссолини спас Италию не только от германского милитаризма в 1915 году, но также и от большевистской революции в 1920–1922 гг. Оба эти утверждения ложны. В своих письмах того времени он сам признавал, что опасность большевизма в Италии была не большей, чем в Англии, Франции или любой другой стране, хотя стачки и инфляция были там такой же серьезной проблемой, как и повсюду. Он прекрасно знал, что итальянским социалистам не хватает человека, способного сформулировать их собственный тип революции. Таким лидером мог бы быть – наподобие Ленина и Троцкого – сам Муссолини.

Ленин был политическим современником будущего диктатора, которым он втайне более всего восхищался. Муссолини тщательно изучал русскую революцию, чтобы извлечь из нее уроки для себя. Ленин казался ему «самим отрицанием социализма», потому что он создал не диктатуру пролетариата или социалистической партии, а орган нескольких интеллигентов, которым открылся секрет завоевания власти. По правде говоря, Муссолини просто завидовал Ленину. Он подвергал критике отсутствие в России свободы слова, запрет стачек и оппозиционных газет, но больше всего порицал жестокость, царящую в России. Заявляя, что потрясен этой, как он называл, тиранией, гораздо более жестокой, чем та, которая была при царях, Муссолини все-таки был готов учиться на примерах успехов и неудач Ленина. В то же время он тщательно распространял легенду о коммунистической опасности в Италии.

В сентябре 1920 года рабочие захватили ряд заводов в Северной Италии. Впоследствии Муссолини представил этот захват симптомом и символом надвигающейся на Италию лавины коммунистического варварства. Но в то время его отношение к рабочим не было враждебным. Он даже организовал тайную встречу с их представителями и прикинулся перед ними человеком, который готов повести их к победе. Несомненно, он выжидал, чтобы посмотреть, последуют ли они за ним. Но очень скоро это движение выдохлось – еще одно свидетельство, что итальянские профсоюзные деятели и социалисты никогда не смогли бы завладеть аппаратом государственного управления. Бумажные революционеры оказывались беззащитными, как только против них выступали вооруженные фашистские отряды.

К осени 1920 года умелая поддержка, оказанная Муссолини нападению Д'Аннунцио на Фиуме, обеспечила ему последователей среди тех, кто хотел более сильного итальянского присутствия на Балканах. В Триесте, приграничном городе где итальянцы соседствовали со славянами, одна из фашистских групп доказала, что можно найти поддержку среди местных энтузиастов, избивая на улицах словенцев. Myccoлини с наслаждением подстрекал их к дальнейшим кровопролитиям и актам вандализма. Во время короткого визита в Триест его окружала толпа энтузиастов и солдат в форме. Их аплодисменты были первым настоящим успехом Муссолини у широкой публики.

Далее к югу, на Адриатике, Муссолини нашел другой объект для подъема патриотических чувств. Когда либерально настроенный пацифист Джолитти, опять ставший премьер-министром, отозвал итальянские войска из Албании, где они находились с 1914 года, Муссолини в своем обычном риторическом стиле назвал это ударом по престижу Италии, худшим, чем Капоретто. Это была «омерзительная демонстрация национальной трусости», особенно потому, что она могла внушить югославам мысль о слабости Италии и ее неспособности в данный момент вести войну. Людей, ответственных за это, следовало расстрелять. Италии, наоборот, необходимо было иметь в руках «увесистую дубинку» против «славяно-варваров», чтобы открыть себе путь на Ближний Восток. Муссолини мечтал о том времени, когда Италия будет господствовать на всем Средиземноморье и «ось» европейской власти повернется от Лондона и Парижа к Риму – естественному центру, лежащему между западом и востоком.

Премьер Италии Джованни Джолитти

Отказ Джолитти пустить в ход «увесистую дубинку» в Албании и Далматии стал поводом, чтобы поднять демобилизованных офицеров, оказавшихся без работы. Муссолини опять связывается с Д'Аннунцио относительно возможности начать поход на Рим, чтобы сбросить бесхребетное правительство. Они могли бы получить поддержку консерваторов и Ватикана, а также студентов, школьников и молодых безработных; могли также подкупить небольшие части вооруженных сил, чтобы поднять мятеж. Однако Муссолини опасался, что Франция и Британия попытаются остановить любую революцию, которая будет угрожать существующему равновесию сил на Средиземном море. В этом случае он собирался обратиться за помощью к недавно потерпевшим поражение немцам, которые будут только рады восстановить свое положение. Расчет Муссолини опирался на то, что старый режим в Италии уже изжил себя и хорошо подготовленный толчок может устранить его в один момент. Не считая Джолитти, который был слишком стар, в стране не было ни одного парламентского лидера, обладавшего достаточной политической сноровкой и силой характера, чтобы настаивать на решительном сопротивлении восстанию.

1921

В январе 1921 года социалистическая партия была численно ослаблена отходом ее крайне левого крыла в новообразованную коммунистическую партию. Это создавало угрозу фашизму, так как оставшиеся социалисты – а они все еще представляли наиболее многочисленную группу в парламенте – придерживались по большей части умеренных взглядов, и их можно было уговорить присоединиться к коалиции Джолитти. Такой альянс между либералами и социалистами обеспечил бы парламентское большинство, что сделало бы возможным создание действенного правительства. Чтобы воспрепятствовать этому, Муссолини стал доказывать Джолитти, что фашисты готовы стать для него альтернативными политическими союзниками, и это предложение было принято. Правительство могло легко раздавить необузданные фашистские толпы таким же образом, как оно в декабре 1920 года расправилось с Д'Аннунцио за его бунт в Фиуме, но Джолитти неправильно истолковал ситуацию. Он намеревался приручить фашистов, введя их в свою коалицию и используя на общих выборах в мае 1921 года для ослабления некоторых других оппозиционных партий. Но этим Джолитти только доказал, что обладал куда меньшей, чем у них, сноровкой.

Когда Муссолини согласился присоединиться к либералам и националистам в общей избирательной коалиции, он разочаровал многих своих последователей. Еще хуже было то, что, выступая в привычной роли экстремиста, он заявил, что представляет крайне правое крыло консервативной группы. Муссолини доказывал, что для фашистов было бы огромным тактическим преимуществом выступать на выборах с полицейской властью и стоящей за ней префектурой. Перекинувшись к крайне правым, он продолжал требовать от англичан, чтобы они выметались со Средиземного моря, и заявлял, что только итальянцы, гордые представители арийской расы, имеют право считать его «нашим морем». Вся фашистская иностранная политика, повторял он, заключена в словах «империализм» и «национальная экспансия».

Выборы проходили в условиях невероятно ожесточенных схваток: не менее ста человек были убиты. Атмосфера официально допущенного разгула существенно повлияла на результаты – некоторые области Италии оказались, по существу, под фашистским контролем, социалисты даже не смогли провести там предвыборные собрания.

Полиция предоставляла фашистским отрядам грузовики; некоторые армейские части снабжали их оружием; члены городских магистратов старались выносить решения при судебных разбирательствах в их пользу и, таким образом, гарантировали их безнаказанность. Джолитти сказал, что сожалеет о том размахе, который приняла бессмысленная жестокость, но предпринял лишь вялые попытки прекратить ее, а его фашистские союзники чувствовали себя достаточно сильными, чтобы угрожать расправой любой партии, которая осмелится оказать им сопротивление. В результате всего этого Муссолини, который в 1919 году не получил ни одного мандата и набрал очень мало голосов, в 1921 году смог обеспечить себе 35 мест в парламенте – приблизительно семь процентов от их общего числа. Он надеялся на большее и был очень разочарован, что 122 социалиста все еще составляли самую многочисленную группу депутатов. За ними следовала католическая партия «пополяри» из 107 членов. И все же Джолитти и либералы, оказав Муссолини помощь на выборах, обеспечили ему еще большее влияние, респектабельность и бесценную парламентскую неприкосновенность. Судебное дело против него, сформулированное как «намерение свергнуть правительство насильственным путем», осталось без последствий, так как теперь он был защищен от преследования законом о депутатском иммунитете.

Либералы поняли свою ошибку слишком поздно. Несмотря на то что имя Муссолини было включено в список поддерживаемых правительством кандидатов, он внезапно заявил, что как только парламент соберется, будет голосовать вместе с оппозицией. Он взял все, что хотел, от своего избирательного альянса с либералами, и как только понял, что Джолитти не имеет достаточной поддержки, чтобы сформировать новое правительство, предпочел предоставить себя в распоряжение других.

Едва новый парламент собрался на сессию, как фашистские депутаты, под личным руководством Муссолини, совершили физическое нападение на представителя коммунистов Мизиано и вышвырнули его из здания под тем предлогом, что во время войны он был дезертиром. В палате они стали размахивать револьверами и грозить такой же расправой другим социалистам. Удивительно, но правительство не предприняло против этого никаких действий. Различные либеральные фракции, окружавшие Нитти, Джолитти, Саландру и Орландо, по-прежнему были больше заняты междоусобными ссорами и не заинтересованы в том, чтобы без пользы для себя обижать фашистов.

Однако когда Муссолини попытался заставить других фашистских депутатов бойкотировать речь короля, он просчитался. Он хотел, чтобы фашисты приняли его программу без обсуждения; когда они отказывались, он им тоже стал угрожать физической расправой. Но в отличие от других депутатов, их нельзя было запугать. Это его поражение позволило некоторым наблюдателям понять, что Муссолини явно не хватает тонкости, которой обладают опытные парламентские лидеры.

Но он быстро научился изворотливости, которой требует политика оппортунизма. Одним из неоценимых уроков для него как журналиста было то, что общественность можно легко ввести в заблуждение и что издатель может менять свои взгляды, ничуть не отпугивая этим читателей, и даже делать это совершенно для них незаметно. Например, за несколько месяцев до того он поносил христианство, называя его «отвратительным» и призывая Папу покинуть Рим, но как только понял, что союз с Церковью обеспечит ему кое-какие преимущества, мгновенно изменил тактику. Он начал советовать правительству субсидировать церкви и религиозные школы, надеясь, что в ответ Ватикан, который уже проклял либерализм и социализм, откажет в поддержке католическим «пополяри» за их слишком левые взгляды. Это ослабило бы его оппонентов и помогло дальше подрывать деятельность парламента.

В июле Муссолини сделал очередной радикальный шаг в политике, неожиданно предложив создать коалицию между фашистами, социалистами и «пополяри». Этот знаменательный поворот на 180 градусов был хорошо спланированной и рассчитанной исподтишка заявкой на власть. По крайней мере он надеялся, что консерваторы испугаются и откупятся от него. Возможно, это делалось, чтобы отвлечь внимание людей от события, случившегося несколькими днями раньше. В небольшом городке Сарцане двенадцать полицейских открыли огонь, обратив в бегство огромное сборище разбушевавшихся фашистов. Это доказывало, что при желании власти легко могут прекратить наводящие ужас эксцессы «сквадризма», которые в тот период каждый выходной вспыхивали по всей стране.

Дино Гранди, один из основоположников итальянского фашизма (1925)
Фото из Федерального архива Германии

Самому Муссолини, представителю «городского фашизма» в Милане, не мог нравиться более жестокий «аграрный фашизм», поддерживаемый богатыми землевладельцами Эмилии и долины По. Он боялся «аграрных фашистов» как соперников в борьбе за лидерство в движении. После катастрофы в Сарцане продолжение жестоких вылазок сквадристов могло привести к еще более крутым мерам со стороны полиции. Поэтому в начале августа Муссолини бросил вызов этим потенциальным соперникам, подписав формальный пакт о примирении с социалистами и взяв на себя обязательство положить конец бандитским набегам. Три руководящих провинциальных босса – Дино Гранди, Итало Бальбо и Роберто Фаринацци – отказались принять слишком уж неожиданное соглашение с врагом, так как они справедливо опасались, что конец «сквадризма» будет означать конец их неограниченной власти на местах. Попытка неподчинения подтолкнула Муссолини на ответное заявление, что фашизм – его детище: оно должно ему повиноваться или он его уничтожит. Он писал, что «аграрный фашизм» представляет «частные интересы» самых грязных и презренных классов. Муссолини переоценил собственные силы и спустя несколько дней, опять оказавшись в меньшинстве, сложил с себя обязанности дуче – вождя или лидера фашизма, заявив, что ему никогда особенно не нравился этот титул.

Заявление об отставке явилось признанием того, что его соглашение с социалистами было тактической ошибкой. Но Муссолини вновь смог быстро отступить от своих позиций. Как он заявлял в частных беседах, фашизм был не системой веры, а путем к политической власти. О перемене его курса общественность узнала в ноябре, во время третьего национального конгресса фашистов в Риме. В течение первых двух дней конгресса казалось, что «городские фашисты» были в меньшинстве, благодаря чему основные аплодисменты достались Гранди, но потом Муссолини одержал победу, признав свою ошибку относительно союза с социалистами и убедив фашистские колонны в том, что он – единственный человек, который может привести их к победе. Конгресс, полностью одобрив антисоциалистическую и пропредпринимательскую политику, согласился также с заявлением Муссолини, что движение должно стать дисциплинированной партией, такой, как миланская организация.

Пока шел этот конгресс, тысячи вооруженных фашистов устраивали в Риме беспорядки, не встречавшие со стороны правящих кругов никакого противодействия. Муссолини даже намекнули, что этот момент можно было бы использовать, чтобы с помощью вооруженных сквадристов силой захватить власть. Но он решил, что это слишком рискованно. Нужно выждать еще год.

Оглядываясь назад, в 1921 год, Муссолини признавал, что наиболее прочным и многообещающим достижением его движения была организация полувоенных фашистских отрядов. Наиболее реальная надежда возлагалась на крайнюю нерешительность полиции. Если партию разделяли политические взгляды и борьба личностей, то ее объединяла тактика насилия, которая показала себя как мощное вспомогательное средство вербовки. Жестокость всегда привлекала молодежь: например, студенты получали особое удовольствие от «актов правосудия», выражавшихся в накачивании их жертв касторовым маслом. В сентябре группа фашиствующих студентов убила депутата-социалиста от Бари Ди Вагно. Во время «марша сквадр Бальбо на Равенну» молодые фашисты стали носить черные рубашки военного образца как обязательную боевую форму. От Д'Аннунцио в Фиуме они переняли приветствие поднятием руки и песню Сальваторе Готта «Джиовинецца».

В ноябре все местные фашистские группы по приказу Муссолини были объединены в его личную армию. К концу 1921 года он заявлял, как всегда сильно преувеличивая, что под его командой находится 400 000 вооруженных и дисциплинированных бойцов.

1922

После полудюжины недолговечных правительств, следовавших одно за другим после окончания войны, в феврале 1922 года премьер-министром страны стал Луиджи Факта, последний либеральный премьер перед приходом к власти Муссолини. Факта, незначительный политик, избранный исключительно потому, что другие либеральные лидеры слишком завидовали друг другу, видел свою задачу в той, чтобы формировать сильный союз против антидемократических сил, как левых, так и правых. Его назначение особенно устраивало фашистов именно потому, что демонстрировало бессилие парламентарного режима, который не мог сформировать стабильного правительства для защиты закона и порядка. Несколько дней спустя фашисты проверили новое правительство путем еще одного провокационного восстания в Фиуме, где под дулом пистолета были отправлены в отставку городские власти и назначено новое управление.

Так как этот эксперимент оказался успешным, Муссолини приказал начать атаку на другие стратегические города Италии. Бальбо, который, как и Гранди, присоединился к фашистскому движению в последний момент, оказался как раз тем человеком, которого можно было использовать для терроризирования правительственных чиновников на местах. Муссолини и другие фашисты восхищались Бальбо – циничным, отважным, честолюбивым и безжалостным наемным убийцей, который, не обладая богатым воображением, не брезговал никакими средствами при совершении политических акций. Этот 25-летний партийный лидер повел свои вооруженные колонны через провинциальные центры Феррару и Равенну, оставляя за собой следы разрушения и смерти. Так как его основными целями были социалистическая администрация и собственность профсоюзов, то некоторые общественные деятели активно способствовали этому чудовищному попранию закона. Бальбо снабдили огромными денежными суммами для приобретения взрывчатки и пулеметов.

Итало Бальбо, один из основоположников итальянского фашизма (1929)

В начале августа социалисты сделали слабый жест, призвав к общей стачке в качестве протеста против попрания законности и порядка. Но и это оказалось на руку Муссолини. Фашисты сразу же сконцентрировались на провале забастовки, таким образом повысив свою значимость для консерваторов. Неожиданно Муссолини из ярого врага закона превратился в его защитника. Прикрываясь демагогическими лозунгами, он получил возможность разгромить типографии социалистических газет.

Почти ничего не говоря своим коллегам, Муссолини продолжал вести двойную игру, демонстрируя готовность искать власть внутри парламентской системы, но также намекая, что готов и к насильственному перевороту, ибо кабинет никогда не согласится на действия, необходимые, чтобы его предотвратить. Социалисты были неспособны воодушевить своих многочисленных последователей противостоять угрозе. Особенной удачей для Муссолини было то, что его оппоненты не принимали его всерьез: одни видели в нем лишь журналиста, шарлатана, которого можно проигнорировать, другие – фигуру, которую следует использовать в своих интересах.

Весь сентябрь и часть октября Муссолини подогревал надежду на то, что фашисты, если они будут приняты в правительственную коалицию, не только заставят парламент работать, но оттеснят республиканцев, снизят налоги и сбалансируют бюджет, обеспечат присоединение Далматии, превратив Италию в основную силу на Средиземном море. С другой стороны, он позволил своим фашистским бандам начать атаку на города Больцано и Триест, бросив прямой вызов правительству. Когда, вопреки его ожиданиям, атака удалась, Муссолини понял, что кабинет так разобщен, что он может еще усилить давление, ничем особенно не рискуя.

Для многих людей в Италии это было время депрессии, безнадежности и страха, подобное тому, что последовало после поражения при Капоретто. Многие боялись речей социалистов не меньше, чем революции, и были готовы смотреть на Муссолини с надеждой. Они были напуганы отсутствием общественного порядка. Железнодорожное и почтовое ведомства подвергались разгрому, возрастало число ограблений и убийств. Назревала гражданская война.

Многое играло на руку Муссолини, но и его собственная политическая гибкость и чувство времени тоже были на высоте. Временами казалось, что у него нет определенного плана, но на самом деле он все держал под контролем. Вероятно, он все еще продолжал надеяться на парламентскую победу легальными методами, хотя одновременно вел усиленную подготовку к вооруженному захвату власти.

Параллельно Муссолини разрабатывал тактику борьбы с возможными противниками. Ему было желательно нейтрализовать как Ватикан, так и короля. Нужна была также помощь Д'Аннунцио, который мог быть очень опасен в качестве врага. Основной же удачей для Муссолини было то, что либералы, неспособные договориться между собой, больше всего были озабочены личной карьерой и тем, как бы навредить друг другу, и не обращали внимания на готовящийся фашистский переворот. Орландо и Амендола считали, что лучшим решением было бы создание коалиции, в которую вошли бы и фашисты; Нитти, вновь лелеявший надежды стать премьером, пришел к мысли, что союз с Муссолини будет самым лучшим средством обойти его врага Джолитти. Даже некоторые министры из правительства Факты вошли в контакт с фашистами, и через них Муссолини имел возможность узнавать, что о нем говорят в кабинете.

По словам Муссолини, лишь один человек мог бы помешать маршу на Рим – Джолитти. Он уже показал, что готов пустить в ход армию, когда подавил мятеж в Фиуме. Но этот величественный старик, самый старый из итальянских политиков, чье восьмидесятилетие приходилось на 27 октября этого года, не хотел пускаться в утомительное для него путешествие на юг, в Рим, пока не будет абсолютно уверен в том, что король назначит его сформировать правительство. Факта два раза просил его выступить, но он продолжал выжидать, пока не стало слишком поздно – ошибка, о которой Джолитти впоследствии горько сожалел.

16 октября на закрытом собрании фашистских лидеров был согласован план революционного выступления. Бальбо, писавший протокол, был уверен, что на это решение Муссолини подтолкнули другие, но тот утверждал обратное, напирая на то, что даже был вынужден пригрозить продолжать борьбу в одиночку, если никто за ним не пойдет. Вероятно, он боялся, что движение потерпит крах или, по меньшей мере, выйдет из-под его контроля, если он не станет действовать быстро. На следующий день Муссолини сказал избранным журналистам, что совет решил отвергнуть идею коалиционного правительства, так как это оставило бы фашистов в меньшинстве и, следовательно, в бездействии. Но перед широкой аудиторией почти в то же самое время он утверждал в точности противоположное, заставляя политиков теряться в догадках, и тем самым ослабляя возможное сопротивление. Во всеуслышание Муссолини говорил, что не желает никакого государственного поста, а в частном кругу, наоборот, твердил, что фашизм был создан как средство достижения власти – в случае, если бы движение отклонилось от этой линии, он бы сам ликвидировал его.

24 октября на массовом митинге фашистов в Неаполе выкристаллизовался наконец план восстания. Муссолини выступил с речью, обращенной к населению и властям города. На сцене театра Сан Карло, на фоне декораций для оперы «Мадам Баттерфляй», он разъяснял преимущества фашистской политики финансовой экономии и эффективно управляемого законодательства. Еще одну речь он произнес перед боевиками, стянувшимися в Неаполь из всех уголков Южной Италии. Здесь его тон был уже другим: «Либо нас добровольно допустят к управлению, либо мы захватим власть, совершив поход на Рим», чтобы «схватить за горло жалкий класс, все еще пытающийся управлять нами». В этой речи не было никакой маскировки. Прежде чем покинуть город, фашисты разгромили редакции оппозиционных газет. Но даже и после этого правительство – несомненно, из-за нежелания некоторых министров быть исключенными из новой коалиции, в которую должны были войти фашисты, – упустило возможность объявить государство в опасности.

243 страница
#2421.Артиллерийские расчеты немецких 150-мм и 170-мм железнодорожных пушек К (Е) готовятся открыть огонь по противнику
#2422.Немецкий матрос и солдаты у колонны польских пленных в окрестностях Данцига
#2423.Минометчики вермахта ведут огонь по позициям польских войск в окрестностях Радома
#2424.А. Гитлер подписывает документ в начале войны с Польшей
#2425.Штурман немецкого бомбардировщика Хейнкель He.111 у носового пулемета MG-15
#2426.Польский мирный житель у руин домов в Варшаве
#2427.Польские и немецкие офицеры в вагоне на переговорах о капитуляции Варшавы [1]
#2428.Немецкие солдаты перебегают варшавскую улицу во время наступления
#2429.Польские солдаты конвоируют немецких пленных по улице Варшавы
#2430.Немецкий мотоциклист и автомобиль «Опель Олимпия» на улице разрушенного польского городка
244 страница
#2430.Польские солдаты конвоируют немецких пленных по улице Варшавы
#2430.Немецкий мотоциклист и автомобиль «Опель Олимпия» на улице разрушенного польского городка
#2430.2 октября 1939 года. 32-й день войны
#2431.2 октября 1939 года
#2432.Немецкий мотоциклист и автомобиль «Опель Олимпия» на улице разрушенного польского городка
#2433.2 октября 1939 года. 32-й день войны
#2434.
#2435.Постановление политбюро ЦК ВКП(б) "о мероприятиях по борьбе с помехами работе радиостанций СССР со стороны иностранных радиостанций"
#2436. Тит Ливий.Из записи беседы И.В. Сталина и В.М. Молотова с латвийской делегацией
#2437.МЕМОРАНДУМ СТАТС-СЕКРЕТАРЯ МИД ГЕРМАНИИ
#2438.
#2439.
#2440.

245 страница
#2441.

#2442.

#2443.

#2444.

#2445.

#2446.

#2447.

#2448.

#2449.

#2450.

246 страница
#2451. Waralbum.Ru. Польская семья на развалинах своего дома в Варшаве
#2452. Waralbum.Ru. Жители Варшавы собирают свое имущество после немецкого авианалета
#2453. 3 октября 1939 года. 33-й день войны
#2454. 3 октября 1939 года
#2455. 1939.10.03
#2456. Решение Политбюро ЦК ВКП(б) «О порядке утверждения приговоров военных трибуналов в Западной Украине и Западной Белоруссии
#2457. ПОСОЛ ШУЛЕНБУРГ -- В МИД ГЕРМАНИИ
#2458. ПОСОЛ ШУЛЕНБУРГ -- В МИД ГЕРМАНИИ
#2459. Панамская декларация 1939 года, 3 октября
#2460. Палата варшавской больницы после немецкого авианалета
247 страница
#2461.

#2462.

#2463.

#2464.

#2465.

#2466.

#2467.

#2468.

#2469.

#2470.

248 страница
#2471. Waralbum.Ru.Генерал Гудериан и комбриг Кривошеин во время передачи Брест-Литовска Красной Армии [1]
#2472.4 октября 1939 года. 34-й день войны
#2473.
#2474.
#2475.Военно-исторический календарь на 17 октября
#2476. Waralbum.Ru.Немецкие генералы, в числе которых Гейнц Гудериан, совещаются с батальонным комиссаром В.Ю. Боровицким в Бресте [1]
#2477. Waralbum.Ru.
#2478. Waralbum.Ru.
#2479. Waralbum.Ru.
#2480. Waralbum.Ru.
249 страница
#2481. Waralbum.Ru.
#2482.
#2483.

#2484.

#2485.

#2486.

#2487.

#2488.

#2489.

#2490.

250 страница
#2491.Немецкие солдаты в Вестерплатте
#2492.5 октября 1939 года. 35-й день войны
#2493.
#2494.
#2495.
#2496.
#2497.
#2498.
#2499.
#2500.
251 страница
#2501.

#2502.

#2503.

#2504.

#2505.

#2506.

#2507.

#2508.

#2509.

#2510.

252 страница
#2511. Немецкие автомобили и мотоциклы у Северо-Западных ворот Брестской крепости
#2512. 6 октября 1939 года. 36-й день войны
#2513. ChronTime.
#2514.
#2515.
#2516.
#2517.
#2518.
#2519.
#2520.
253 страница
#2521.

#2522.

#2523.

#2524.

#2525.

#2526.

#2527.

#2528.

#2529.

#2530.

254 страница
#2531.
#2532.7 октября 1939 года. 37-й день войны
#2533.
#2534.
#2535.
#2536.
#2537.
#2538.
#2539.
#2540.
255 страница
#2541.
#2542.
#2543.
#2544.
#2545.
#2546.
#2547.
#2548.
#2549.
#2550. 8 октября 1939 года. 38-й день войны
256 страница
#2551. ChronTime.
#2552.
#2553.
#2554.
#2555.
#2556.
#2557.
#2558.
#2559.
#2560.
257 страница
#2561.

#2562.

#2563.

#2564.

#2565.

#2566.

#2567.

#2568.

#2569.
9 октября 1939 года. 39-й день войны
#2570.


258 страница
#2571.

#2572.

#2573.

#2574.

#2575.

#2576.

#2577.

#2578.

#2579.

#2580.

259 страница
#2581.
#2582.
#2583.
#2584.
#2585.
#2586.10 октября 1939 года. 40-й день войны
#2587.
#2588.
#2589.
#2590.

Последний раз редактировалось Chugunka; 27.09.2018 в 02:54.
Ответить с цитированием
  #13  
Старый 12.03.2018, 19:18
Аватар для Геродот
Геродот Геродот вне форума
Местный
 
Регистрация: 06.08.2011
Сообщений: 387
Сказал(а) спасибо: 0
Поблагодарили 0 раз(а) в 0 сообщениях
Вес репутации: 8
Геродот на пути к лучшему
По умолчанию Немецкая кинохроника. German newsreel 1918-1945 # 1 / 176


https://youtu.be/cXdKW1pIE84

258 страница
#2571.

#2572.

#2573.

#2574.

#2575.

#2576.

#2577.

#2578.

#2579.

#2580.


259 страница
#2581.

#2582.

#2583.

#2584.

#2585.

#2586.

#2587.

#2588.

#2589.

#2590.


260 страница
#2591.

#2592.
[C#2590.

OLOR="Blue"][/COLOR]

#2593.

#2594.

#2595.

#2596.11 октября 1939 года. 41-й день войны
#2597.
#2598.
#2599.
#2600.
261 страница
#2601.
#2602.
#2603.
#2604.
#2605.
#2606.
#2607.
#2608. 12 октября 1939 года. 42-й день войны
#2609. 1939.10.12
#2610. 12 октября 1939 года
262 страница
#2611.Адольф Гитлер на параде немецких войск в Варшаве
#2612.Офицеры польской 10-й бронетанковой кавалерийской бригады играют в карты
#2613.Немецкий военнослужащий опрашивает поляка, вышедшего из укрытия
#2614.13 октября 1939 года. 43-й день войны
#2615.13 октября 1939 года
#2616. Тит Ливий.Мобилизация в Финляндии: разведывательная сводка штаба Ленинградского Военного Округа
#2617.Переводчик обращается к защитникам почтамта в Данциге
#2618.Женщина собирает упряжь у повозок обоза польской армии на берегу реки Бзура
#2619. Генерал Гудериан и комбриг Кривошеин во время передачи Брест-Литовска Красной Армии [3]
#2620.Немецкий патруль вручает цветы танкистам Красной Армии на демаркационной линии в Польше

263 страница


#2621. Немец обвиняет польского полицейского в убийстве своего брата
#2622. Командир 29-й легкотанковой бригады С.М. Кривошеин и немецкие офицеры [2]
#2623. Советский часовой у сбитого польского самолета PWS-26 в районе Ровно
#2624. Расстрел местных жителей в оккупированном немецкими войсками городе Конин
#2625. Немецкая киногруппа готовится к съемке обстрела Вестерплатте в Данциге
#2626. А. Гитлер во время парада немецких войск в Варшаве
#2627. Солдаты вермахта в оцеплении, перед началом военного парада в захваченной Варшаве
#2628. Адольф Гитлер принимает парад немецких войск в Варшаве [9]
#2629. Немецкие танки PzKpfw II во время парада в Варшаве
#2630. 14 октября 1939 года. 44-й день войны

264 страница
#2631. 14 октября 1939 года. 44-й день войны
#2632. Эвакуация населения из приграничных районов Финляндии: разведывательная сводка Ленинградского Военного Округа
#2633.
#2634.
#2635.
#2636.
#2637. 15 октября 1939 года. 45-й день войны
#2638. 15 октября 1939 года (воскресенье)
#2639.
#2640.


265 страница
#2641. [B][/B
#2642.
#2643.
#2644.
#2645. РИББЕНТРОП -- ПОСЛУ ШУЛЛЕНБУРГУ
#2646. 19 октября 1939 года. 49-й день войны
#2647. 19 октября 1939 года
#2648.
#2649. 20 октября 1939 года. 50-й день войны
#2650. 20 октября 1939 года
266 страница
#2651.Военно-исторический календарь на 20 октября
#2652.21 октября 1939 года. 51-й день войны
#2653.21 октября 1939 года
#2654. Публий Корнелий Тацит.Оборонительные работы в приграничных районах Финляндии: разведывательная сводка штаба Ленинградского Военного Округа
#2655.Поставка в Финляндию оружия из Швеции: разведывательная сводка Ленинградского Военного Округа
#2656.Сообщение секретаря советского военного атташе в Финляндии начальнику отдела внешних сношений Народного комиссариата Обороны об обстановке в стране
#2657.22 октября 1939 года. 52-й день войны
#2658.23 октября 1939 года. 53-й день войны
#2659.23 октября 1939 года
#2660.24 октября 1939 года. 54-й день войны
267 страница
#2661. 24 октября 1939 года
#2662.
#2663. 25 октября 1939 года. 55-й день войны
#2664. 25 октября 1939 года (среда)
#2665. Г.М. Димитров. Из дневника Генерального секретаря Исполкома Коминтерна Г.М. Димитрова. Запись беседы с И.В. Сталиным
#2666. 26 октября 1939 года. 56-й день войны
#2667. 26 октября 1939 года
#2668.
#2669. 27 октября 1939 года. 57-й день войны
#2670. 27 октября 1939 года
268 страница
#2671. 28 октября 1939 года. 58-й день войны
#2672. Википедия. 29 октября 1939 года. 59-й день войны
#2673. 29 октября 1939 года (воскресенье)
#2674. Фукидид. Из доклада командующего войсками Ленинградского Военного Округа относительно плана разгрома сухопутных и морских сил Финляндии
#2675. 30 октября 1939 года. 60-й день войны
#2676. 30 октября 1939 года
#2678. 31 октября 1939 года. 61-й день войны
#2679.
#2680. 1939.10.31
Deutsche Welle. Новая правда. 2-я Мировая война ч1
269 страница
Deutsche Welle. Новая правда. 2-я Мировая война ч2
03. Вторая мировая война - День за Днём. Октябрь 1939
#2681. Доклад о внешней политике Правительства
#2682. 1 ноября 1939 года (среда). 62-й день войны
#2683. 1 ноября 1939 года (среда)
#2684. МЕМОРАНДУМ СТАТС-СЕКРЕТАРЯ ВЕЙЦЗЕКЕРА
#2685.
#2686.
#2687.
#2688. 2 ноября 1939 года (четверг). 63-й день войны
#2689. 2 ноября 1939 года
#2690. 3 ноября 1939 года (пятница). 64-й день войны

Последний раз редактировалось Chugunka; 27.09.2018 в 03:14.
Ответить с цитированием
  #14  
Старый 12.03.2018, 19:20
Аватар для Геродот
Геродот Геродот вне форума
Местный
 
Регистрация: 06.08.2011
Сообщений: 387
Сказал(а) спасибо: 0
Поблагодарили 0 раз(а) в 0 сообщениях
Вес репутации: 8
Геродот на пути к лучшему
По умолчанию Немецкая кинохроника. German newsreel 1918-1945 # 2 / 176


https://youtu.be/fzVsouDJ1p4

270 страница
#2691. 3 ноября 1939 года
#2692. 4 ноября 1939 года (суббота). 65-й день войны
#2693. 4 ноября 1939 года
#2694. 1939.11.04
#2695. 5 ноября 1939 года (воскресение). 66-й день войны
#2696. 5 ноября 1939 года (воскресенье)
#2697. 6 ноября 1939 года (понедельник). 67-й день войны
#2698. 6 ноября 1939 года
#2699. 7 ноября 1939 года (вторник). 68-й день войны
#2700. 7 ноября 1939 года
271 страница
#2701.Из Приказа Народного Комиссара Обороны СССР, №199
#2702.8 ноября 1939 года (среда). 69-й день войны
#2703.Эльзер, Иоганн Георг
#2704.8 ноября 1939 года (среда)
#2705.9 ноября 1939 года (четверг). 70-й день войны
#2706.10 ноября 1939 года (пятница). 71-й день войны
#2707.11 ноября 1939 года (суббота). 72-й день войны
#2708.11 ноября 1939 года
#2709.12 ноября 1939 года (воскресение). 73-й день войны
#2710.12 ноября 1939 года (воскресенье)
272 страница
#2711.
#2712.
#2713.
#2714. 13 ноября 1939 года
#2715. 14 ноября 1939 года (вторник). 75-й день войны
#2716. 15 ноября 1939 года (среда). 76-й день войны
#2717. 15 ноября 1939 года (среда)
#2718.
#2719.
#2720. 16 ноября 1939 года (четверг). 77-й день войны
273 страница
#2721. 16 ноября 1939 года
#2722. 17 ноября 1939 года (пятница). 78-й день войны
#2723. 17 ноября 1939 года
#2724. Военно-исторический календарь. 17 ноября
#2725. 18 ноября 1939 года (суббота). 79-й день войны
#2726. 18 ноября 1939 года
#2727. 19 ноября 1939 года (воскресение). 80-й день войны
#2728. 19 ноября 1939 года (воскресенье)
#2729. 20 ноября 1939 года (понедельник). 81-й день войны
#2730. 20 ноября 1939 года
274 страница
#2731. 21 ноября 1939 года (вторник). 82-й день войны
#2732. 21 ноября 1939 года
#2733. 22 ноября 1939 года (среда). 83-й день войны
#2734. 22 ноября 1939 года (среда)
#2735. 23 ноября 1939 года (четверг). 84-й день войны
#2736. 23 ноября 1939 года
#2737. 24 ноября 1939 года (пятница). 85-й день войны
#2738. 24 ноября 1939 года
#2739. 25 ноября 1939 года (суббота). 86-й день войны
#2740. 25 ноября 1939 года
275 страница
#2741. 26 ноября 1939 года (воскресение). 87-й день войны
#2742. [/COLOR][/B]26 ноября 1939 года
#2743. [/COLOR][/B]НОТА СОВЕТСКОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА
#2744. [/COLOR][/B]НОТА ФИНЛЯНДСКОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА
#2745. 27 ноября 1939 года (понедельник). 88-й день войны
#2746. [/COLOR][/B]
#2747. [/COLOR][/B]
#2748. [/COLOR][/B]
#2749. [/COLOR][/B]
#2750. [/COLOR][/B]

276 страница
#2751.
#2752.
#2753.
#2754.
#2755.
#2756.
#2757. 28 ноября 1939 года (вторник). 89-й день войны
#2758.
#2759.
#2760.
277 страница

#2761.

#2762.

#2763.

#2764.

#2765.

#2766.

#2767.

#2768.

#2769.

#2770.

277 страница
#2771.
#2772.
#2773.
#2774.
#2775.
#2776.
#2777.
#2778.
#2779.
#2780. ТАСС.
ОБРАЗОВАНИЕ НАРОДНОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА ФИНЛЯНДИИ
278 страница
#2781. ТАСС. УСТАНОВЛЕНИЕ ДИПЛОМАТИЧЕСКИХ ОТНОШЕНИЙ МЕЖДУ СОВЕТСКИМ СОЮЗОМ И ФИНЛЯНДСКОЙ ДЕМОКРАТИЧЕСКОЙ РЕСПУБЛИКОЙ
#2782. Финляндская Демократическая Республика
#2783. 2 декабря 1939 года (суббота). 93-й день войны
#2784. Битва при Петсамо
#2785.
#2786.
#2787.
#2788.
#2789.
#2790. 4 декабря 1939 года (понедельник). 95-й день войны
280 страница
#2791. 4 декабря 1939 года
#2792.
#2793.
#2794. 5 декабря 1939 года (вторник). 96-й день войны
#2795. 5 декабря 1939 года
#2796. МЕМОРАНДУМ СТАТС-СЕКРЕТАРЯ ВЕЙЦЗЕКЕРА
#2797. МЕМОРАНДУМ СТАТС-СЕКРЕТАРЯ ВЕЙЦЗЕКЕРА
#2798. 6 декабря 1939 года (среда). 97-й день войны
#2799. 6 декабря 1939 года (среда)
#2800. СТАТС-СЕКРЕТАРЬ ВЕЙЦЗЕКЕР — ПОСЛУ ШУЛЕНБУРГУ
281 страница
#2801. 7 декабря 1939 года (четверг). 98-й день войны
#2802. 7 декабря 1939 года
#2803. 8 декабря 1939 года (пятница). 99-й день войны
#2804. Сообщение Крылова из Токио об усилении антисоветских настроений в Японии
#2805. 8 декабря 1939 года
#2806. 8 декабря 1939 года
#2807. 9 декабря 1939 года (суббота). 100-й день войны
#2808. 9 декабря 1939 года
#2809. 10 декабря 1939 года (воскресение). 101-й день войны
#2810. 10 декабря 1939 года
282 страница
#2811. 11 декабря 1939 года (понедельник). 102-й день войны
#2812. Сражение на Раатской дороге
#2813. 11 декабря 1939 года
#2814. 12 декабря 1939 года (вторник). 103-й день войны
#2815. 12 декабря 1939 года
#2816. 13 декабря 1939 года (среда). 104-й день войны
#2817. Битва у Ла-Платы
#2818. 1939 год. Битва у Ла-Платы. Тщательно скрываемые советской пропагандой факты военной истории
#2819. 14 декабря 1939 года (четверг). 105-й день войны
#2820. 14 декабря 1939 года
283 страница
#2821.
#2822. 1939.12.14
#2823. 15 декабря 1939 года (пятница). 106-й день войны
#2824. 15 декабря 1939 года
#2825. 16 декабря 1939 года (суббота). 107-й день войны
#2826. 16 декабря 1939 года
#2827. ТАСС. ПОСЛЕДНЕЕ РЕШЕНИЕ ЛИГИ НАЦИЙ. СООБЩЕНИЕ ТАСС
#2828. Сводка Пятого Управления РРКА по событиям на Западе
#2829. 17 декабря 1939 года (воскресение). 108-й день войны
#2830.
282 страница
#2831. [/COLOR][/B]
#2832. [/COLOR][/B]18 декабря 1939 года (понедельник). 109-й день войны
#2833. [/COLOR][/B]18 декабря 1939 года
#2834. [/COLOR][/B]19 декабря 1939 года (вторник). 110-й день войны
#2835. [/COLOR][/B]19 декабря 1939 года
#2836. [/COLOR][/B]20 декабря 1939 года (среда). 111-й день войны
#2837. [/COLOR][/B]Сводка Пятого Управления РРКА по событиям на Западе
#2838. [/COLOR][/B]20 декабря 1939 года (среда)
#2839. [/COLOR][/B]21 декабря 1939 года (четверг). 112-й день войны
#2840. [/COLOR][/B]Иностранная военная помощь Финляндии в Зимней войне
283 страница
#2841. 21 декабря 1939 года
#2842. 22 декабря 1939 года (пятница). 113-й день войны
#2843. 22 декабря 1939 года
#2844. 23 декабря 1939 года (суббота). 114-й день войны
#2845. 23 декабря 1939 года
#2846.
#2847.
#2848. 24 декабря 1939 года (воскресение). 115-й день войны
#2849. 25 декабря 1939 года (понедельник). 116-й день войны
#2850. 25 декабря 1939 года (праздник)
284 страница
#2851. Главе Германского госудраства господину Адольфу Гитлеру
#2852. Министру иностранных дел Германии господину Иоахиму фон Риббентропу
#2853. 26 декабря 1939 года (вторник). 117-й день войны
#2854. 26 декабря 1939 года
#2855. 27 декабря 1939 года (среда). 118-й день войны
#2856. 27 декабря 1939 года (среда)
#2857. 28 декабря 1939 года (четверг). 119-й день войны
#2858. 28 декабря 1939 года
#2859. Сводка Пятого Управления РРКА по событиям на Западе
#2860. 29 декабря 1939 года (пятница). 120-й день войны
285 страница
#2861.
#2862. 30 декабря 1939 года (суббота). 121-й день войны
#2863. 30 декабря 1939 года
#2864.
#2865.
#2866. 31 декабря 1939 года (воскресение). 122-й день войны
#2867. 31 декабря 1939 года
#2868.
#2869.
#2870.
286 страница
#2871.1 января 1940 года (понедельник). 123-й день войны
#2872. 1 января 1940 года
#2873.2 января 1940 года (вторник). 124-й день войны
#2874. 2 января 1940 года
#2875. Агентурное сообщение из Берлина «товарищу Виктору»1 об агрессивных планах Гитлера в отношении СССР
#2876. [/COLOR][/B]3 января 1940 года (среда). 125-й день войны
#2877. [/COLOR][/B]3–6 января 1940 года
#2878. [/COLOR][/B]
#2879. [/COLOR][/B]4 января 1940 года (четверг). 126-й день войны
#2880. [/COLOR][/B]5 января 1940 года (пятница). 127-й день войны
287 страница
#2881. 6 января 1940 года (суббота). 128-й день войны
#2882.
#2883.

#2884.

#2885.

#2886.

#2887.

#2888.

#2889.

#2890.

288 страница
#2891.
#2892.
#2893. 9 января 1940 года
#2894.
#2895. 10 января 1940 года (среда)
#2896.

#2897.

#2898.

#2899.

#2900.


289 страница
#2901.

#2902.

#2903.

#2904.

#2905.

#2906.

#2907.
#2908. 15 января 1940 года (понедельник). 137-й день войны
#2909. 15 января 1940 года
#2910. 16 января 1940 года (вторник). 138-й день войны
290 страница
#2911. [/COLOR][/B]16 января 1940 года
#2912. [/COLOR][/B]17 января 1940 года (среда). 139-й день войны
#2913. [/COLOR][/B]17 января 1940 года (среда)
#2914. [/COLOR][/B]Военно-исторический календарь на 17 января
#2915. [/COLOR][/B]
#2916. [/COLOR][/B]18 января 1940 года (четверг). 140-й день войны
#2917. [/COLOR][/B]18 января 1940 года
#2918. [/COLOR][/B]
#2919. [/COLOR][/B]
#2920. [/COLOR][/B]
293 страница
#2921. О несостоявшейся войне Англии и Франции против СССР
#2922. 19 января 1940 года
#2923. 20 января 1940 года (суббота). 142-й день войны
#2924. 20 января 1940 года
#2925. Оценка Красной Армии в германских офицерских кругах: записка начальника Пятого Управления Наркому Обороны СССР с препровождением агентурного донесения
#2926. 21 января 1940 года (воскресение). 143-й день войны
#2927. 21 января 1940 года (воскресенье)
#2928. 1940.01.21
#2929. 22 января 1940 года (понедельник). 144-й день войны
#2930. 22 января 1940 года
294 страница
#2931. 23 января 1940 года (вторник). 145-й день войны
#2932. 23 января 1940 года
#2933. 24 января 1940 года (среда). 146-й день войны
#2934. 24 января 1940 года (среда)
#2935. 25 января 1940 года (четверг). 147-й день войны
#2936. 25 января 1940 года
#2937. 26 января 1940 года (пятница). 148-й день войны
#2938. 26 января 1940 года
#2939. Начало катастрофы
#2940. Польская кампания
295 страница
#2941. Между двумя кампаниями
#2942. Генерал Типпельскирх и его книга
#2943. От автора
#2944. Предыстория и начало войны
#2945. Расширение сферы власти Германии в Европе
#2946. Польская кампания
#2947. Польская кампания
#2948. 27 января 1940 года (суббота). 149-й день войны
#2949. 27 января 1940 года
#2950. 28 января 1940 года (воскресение). 150-й день войны
296 страница
#2951.[/B] [/COLOR][/B]28 января 1940 года (воскресенье)
#2952. [/COLOR][/B]29 января 1940 года (понедельник). 151-й день войны
#2953. [/COLOR][/B]29 января 1940 года
#2954. [/COLOR][/B]30 января 1940 года (вторник). 152-й день войны
#2955. [/COLOR][/B]30 января 1940 года
#2956. [/COLOR][/B]31 января 1940 года (среда). 153-й день войны
#2957. [/COLOR][/B]31 января 1940 года (среда)
#2958. [/COLOR][/B]Трагедия под Суомуссалми
#2959. [/COLOR][/B]Сводка Пятого Управления РРКА по событиям на Западе
#2960. [/COLOR][/B]
297 страница
#2961. Вторая мировая: месяц за месяцем. Январь 1940 года
#2962. 1 февраля 1940 года (четверг). 154-й день войны
#2963. 1 февраля 1940 года
#2964. 1940.02.01
#2965. Советско—финская война
#2966. Советско—финская война
#2967. Советско-финская война 1939—1940 годов
#2968. 2 февраля 1940 года (пятница). 155-й день войны
#2969. Прорыв линии Маннергейма
#2970. 2 февраля 1940 года
298 страница
#2971. Как воевала Финляндия
#2972. 2. Разведка боем
#2973. 3. Карельская трагедия
#2974. 3 февраля 1940 года (суббота). 156-й день войны
#2975.
#2976.
#2977. 4 февраля 1940 года (воскресение). 157-й день войны
#2978. 4 февраля 1940 года (воскресенье)
#2979.
#2980.
297 страница
#2981. Извинений не ожидается
#2982. 5 февраля 1940 года (понедельник). 158-й день войны
#2983. 5 февраля 1940 года
#2984. Зимняя война. Часть первая. Первая геополитическая…
#2985. Зимняя война. Продолжение 2. СССР сосредотачивается
#2986. Зимняя война. Окончание
#2987. 6 февраля 1940 года (вторник). 159-й день войны
#2988. Прорыв линии Маннергейма
#2989. Канун войны
#2990. 7 февраля 1940 года (среда). 160-й день войны
298 страница
#2991. 7 февраля 1940 года
#2992. "Коктейль Молотова" взрывает историю
#2993. 8 февраля 1940 года (четверг). 161-й день войны
#2994. 8 февраля 1940 года
#2995. [B][COLOR="Red"] 9 февраля 1940 года (пятница). 162-й день войны
#2996. 9 февраля 1940 года (пятница). 162-й день войны
#2997. 9 февраля 1940 года
#2998. ОТМОРОЖЕННАЯ ВОЙНА
#2999. 10 февраля 1940 года (суббота). 163-й день войны
#3000.

Последний раз редактировалось Chugunka; 02.10.2018 в 07:18.
Ответить с цитированием
  #15  
Старый 12.03.2018, 19:21
Аватар для Геродот
Геродот Геродот вне форума
Местный
 
Регистрация: 06.08.2011
Сообщений: 387
Сказал(а) спасибо: 0
Поблагодарили 0 раз(а) в 0 сообщениях
Вес репутации: 8
Геродот на пути к лучшему
По умолчанию Немецкая кинохроника. German newsreel 1918-1945 # 3 / 176


https://youtu.be/nWv0nLiSTaA
301 страница
#3001. Русско-финская война 1939-1940 гг
#3002. 11 февраля 1940 года (воскресение). 164-й день войны
#3003. 11 февраля 1940 года
#3004. К. М. Александров. Советско-финляндская война (1 часть)
#3005. 12 февраля 1940 года (понедельник). 165-й день войны
#3006.12 февраля 1940 года
#3007.К. М. Александров. Советско-финляндская война (2 часть)
#3008.13 февраля 1940 года (вторник). 166-й день войны
#3009.13 февраля 1940 года
#3010. К. М. Александров. Советско-финляндская война (3 часть)
302 страница
#3011.14 февраля 1940 года (среда). 167-й день войны
#3012.14 февраля 1940 года (среда)
#3013.К. М. Александров. Советско-финляндская война (4 часть)
#3014.15 февраля 1940 года (четверг). 168-й день войны
#3015.15 февраля 1940 года
#3016.К. М. Александров. Советско-финляндская война (5 часть)
#3017.16 февраля 1940 года (пятница). 169-й день войны
#3018.Инцидент с «Альтмарком»
#3019.16 февраля 1940 года
#3020. Инцидент с "Альтмарком"
303 страница
#3021.[/COLOR][/B]К. М. Александров. Советско-финляндская война (6 часть)
#3022.[/COLOR][/B]17 февраля 1940 года (суббота). 170-й день войны
#3023.[/COLOR][/B]К. М. Александров. Советско-финляндская война (7 часть)
#3024.[/COLOR][/B]17 февраля 1940 года
#3025.[/COLOR][/B]18 февраля 1940 года (воскресенье)
#3026.[/COLOR][/B]История России. XX век. 74. Цикл "Предвоенные конфликты". Советско-финская война
#3027.[/COLOR][/B] История России. XX век. Серия 75. Конфликты на Дальнем Востоке
#3028.[/COLOR][/B]История России. XX век. Серия 75. Конфликты на Дальнем Востоке
#3029.[/COLOR][/B]18 февраля 1940 года (воскресение). 171-й день войны
#3030.[/COLOR][/B]19 февраля 1940 года (понедельник). 172-й день войны
304 страница
#3031.19 февраля 1940 года
#3032.Война без победы. История советско-финской войны
#3033.20 февраля 1940 года (вторник). 173-й день войны
#3034.20 февраля 1940 года
#3035.Тайны Финской войны полная версия
#3036.21 февраля 1940 года (среда). 174-й день войны
#3037.21 февраля 1940 года (среда)
#3038.Оккупация - Зимняя Война - Финляндия
#3039.22 февраля 1940 года (четверг). 175-й день войны
#3040.22 февраля 1940 года
305 страница
#3041.Война с Финляндией
#3042.23 февраля 1940 года (пятница). 176-й день войны
#3043.23 февраля 1940 года
#3044.Поля сражений - Советско-финская война
#3045.24 февраля 1940 года (суббота). 177-й день войны
#3046.24 февраля 1940 года
#3047.Поля сражений-Скандинавия. Забытый фронт. Часть 1
#3048. 25 февраля 1940 года (воскресение). 178-й день войны
#3049.25 февраля 1940 года (Берлин, воскресенье)
#3050. Поля сражений-Скандинавия. Забытый фронт. Часть 2
306 страница
#3051.26 февраля 1940 года (понедельник). 179-й день войны
#3052.26 февраля 1940 года
#3053.Освобождённая Европа. Финляндия. Линия Маннергейма
#3054.МЕМОРАНДУМ Д-РА ШНУРРЕ, МИД ГЕРМАНИИ
#3055.27 февраля 1940 года (вторник). 180-й день войны
#3056.27 февраля 1940 года
#3057.Линия Маннергейма (1940)
#3058.28 февраля 1940 года (среда). 181-й день войны
#3059.28 февраля 1940 года
#3060.Теория заблуждений - Советско-финская война
307 страница
#3061.[/COLOR][/B]
#3062.[/COLOR][/B]Суд времени - Финская война
#3063.[/COLOR][/B]Зимняя война 1939-1940 Серия_1
#3064.[/COLOR][/B] Вторая мировая: месяц за месяцем. Февраль 1940 года
#3065.[/COLOR][/B]07. Вторая мировая война - День за Днём. Февраль 1940 год
#3066.[/COLOR][/B]Зимняя война 1939-1940 Серия_2
#3067.[/COLOR][/B]Зимняя война 1939-1940 Серия_3
#3068.[/COLOR][/B]Сводка Пятого Управления РРКА по событиям на Западе
#3069.[/COLOR][/B]29 февраля 1940 года
#3070.[/COLOR][/B]1 марта 1940 года (пятница). 183-й день войны
308 страница
#3071.1 марта 1940 года
#3072.Зимняя война 1939-1940 Серия_4
#3073.2 марта 1940 года (суббота). 184-й день войны
#3074.2 марта 1940 года
#3075.Решение Политбюро ЦК ВКП(б) «Об охране госграницы в западных областях УССР и БССР»
#3076.Зимняя война 1939-1940 Серия_5
#3077.3 марта 1940 года (воскресенье). 185-й день войны
#3078.3 марта 1940 года (воскресенье)
#3079.Зимняя война 1939-1940 Серия_6
#3080.4 марта 1940 года (понедельник). 186-й день войны
309 страница
#3081.Зимняя война 1939-1940 Серия_7
#3082.5 марта 1940 года (вторник). 187-й день войны
#3083.
#3084.
#3085.5 марта 1940 года
#3086.Два танковых боя Советско-Финской войны 1939-40 гг
#3087.6 марта 1940 года (среда). 188-й день войны
#3088.6 марта 1940 года
#3089. Foto_history.За нашу Победу... Водка, как элемент стратегии... 1940-е годы...
#3090.7 марта 1940 года (четверг). 189-й день войны
310 страница
#3091.
#3092.
#3093.СОВЕТСКО-ФИНСКАЯ ВОЙНА, 1939-40
#3094.8 марта 1940 года (пятница). 190-й день войны
#3095.8 марта 1940 года
#3096.9 марта 1940 года (суббота). 191-й день войны
#3097.9 марта 1940 года
#3098.
#3099.
#3100.
312 страница
#3101.
[/COLOR][/B]
#3102.
[/COLOR][/B]
#3103.
[/COLOR][/B]
#3104.
[/COLOR][/B]
#3105.
[/COLOR][/B]
#3106.
[/COLOR][/B]
#3107.
[/COLOR][/B]
#3108.
[/COLOR][/B]
#3109.[/COLOR][/B]
#3110.[/COLOR][/B]
313 страница
#3111.
#3112.
#3113.
#3114.
#3115.
#3116.13 марта 1940 года (Кобленц, среда)
#3117.
#3118.14 марта 1940 года (четверг). 196-й день войны
#3119.14 марта 1940 года
#3120.
314 страница
#3121.15 марта 1940 года (пятница). 197-й день войны
#3122.
#3123.16 марта 1940 года (суббота). 198-й день войны
#3124.
#3125.
#3126.17 марта 1940 года (воскресенье). 199-й день войны
#3127.17 марта 1940 года (воскресенье)
#3128.18 марта 1940 года (понедельник). 200-й день войны
#3129.18 марта 1940 года
#3130.19 марта 1940 года (вторник). 201-й день войны
314 страница
#3131.19 марта 1940 года
#3132.20 марта 1940 года (среда). 202-й день войны
#3133.20 марта 1940 года (среда)
#3134.21 марта 1940 года (четверг). 203-й день войны
#3135.21 марта 1940 года
#3136.
#3137.22 марта 1940 года (пятница). 204-й день войны
#3138.22 марта 1940 года
#3139.23 марта 1940 года (суббота). 205-й день войны
#3140.
315 страница
#3141.
#3142.
#3143.
#3144.25 марта 1940 года (понедельник). 207-й день войны
#3145.26 марта 1940 года (вторник). 208-й день войны
#3146.
#3147.27 марта 1940 года (среда
#3148.27 марта 1940 года (среда)
#3149.28 марта 1940 года (четверг). 210-й день войны
#3150.28 марта 1940 года
316 страница
#3151.
#3152.29 марта 1940 года (пятница). 211-й день войны
#3153.29 марта 1940 года
#3154.Японо-германские отношения и политика японского генштаба
#3155.
#3156.
#3157.РИББЕНТРОП — ПОСЛУ ШУЛЕНБУРГУ
#3158.
#3159.
#3160.
317 страница
#3161.
#3162.
#3163.Вторая мировая: месяц за месяцем. Март 1940 года
#3164.
#3165.01 апреля 1940 года (понедельник). 214-й день войны
#3166.1 апреля 1940 года
#3167.
#3168.
#3169.
#3170.
318 страница
#3171.
#3172.2 апреля 1940 года
#3173.03 апреля 1940 года (среда). 216-й день войны
#3174.3 апреля 1940 года (среда)
#3175.1940.04.03
#3176.04 апреля 1940 года (четверг). 217-й день войны
#3177.4 апреля 1940 года
#3178.Записка наркома обороны СССР в ЦК ВКП(б) — И.В. Сталину и В.М. Молотову
#3179.
#3180. 05 апреля 1940 года (пятница). 218-й день войны
319 страница
#3181.5 апреля 1940 года
#3182.Из сводки Пятого Управления РРКА по событиям на Западе
#3183.06 апреля 1940 года (суббота). 219-й день войны
#3184.6 апреля 1940 года
#3185. Мilitera.lib.ru.«Везерюбунг»: Норвежская кампания 1940 г.
#3186.
#3187.
#3188.
#3189.
#3190. 07 апреля 1940 года (воскресенье). 220-й день войны
320 страница
#3191.7 апреля 1940 года
#3192.08 апреля 1940 года (понедельник). 221-й день войны
#3193.8 апреля 1940 года
#3194.
#3195.1940.04.09
#3196.09 апреля 1940 года (вторник). 222-й день войны
#3197.Датско-норвежская операция
#3198.9 апреля 1940 года
#3199.10 апреля 1940 года (среда). 223-й день войны
#3200.
321 страница
#3201.
#3202.
#3203.
#3204.
#3205.11 апреля 1940 года
#3206.
#3207.ПОСОЛ ШУЛЕНБУРГ — В МИД ГЕРМАНИИ
#3208.12 апреля 1940 года (пятница). 225-й день войны
#3209.12 апреля 1940 года
#3210. С. В. Патянин.4.1. Оккупация Дании
322 страница
#3211.
#3212.13 апреля 1940 года (суббота). 226-й день войны
#3213.13 апреля 1940 года
#3214.5.1. Бой у Лофотенских островов
#3215.Из сводки Пятого Управления РРКА по событиям на Западе
#3216.14 апреля 1940 года (воскресенье). 227-й день войны
#3217.Выступление на совещании высшего командного состава РКК
#3218. С. В. Патянин.
#3219.
#3220.1940.04.14
323 страница
#3221.15 апреля 1940 года (воскресенье). 228-й день войны
#3222.15 апреля 1940 года
#3223. Norge.ru.Датско-Норвежская операция
#3224.16 апреля 1940 года (понедельник). 229-й день войны
#3225.16 апреля 1940 года
#3226.Датско-норвежская операция
#3227.Датско-норвежская операция
#3228.
Из стенограммы совещания в ЦК ВКП(б) начальствующего состава по сбору опыта боевых действий против Финляндии 14-17 апреля 1940 г.
#3229. 17 апреля 1940 года (вторник). 230-й день войны
#3230. ChronTime.Датско-норвежская операция или Операция «Везерюбунг»
324 страница
#3231.
#3232.
#3233.
#3234.
#3235.
#3236.
#3237.
#3238.18 апреля 1940 года
#3239.19 апреля 1940 года (пятница). 232-й день войны
#3240.20 апреля 1940 года (суббота). 233-й день войны
325 страница
#3241.
#3242.21 апреля 1940 года
#3243.Из сводки Пятого Управления РРКА по событиям на Западе
#3244.22 апреля 1940 года (понедельник). 235-й день войны
#3245.22 апреля 1940 года
#3246.Из сводки Пятого Управления РРКА по событиям на Западе
#3247.23 апреля 1940 года (вторник). 236-й день войны
#3248.23 апреля 1940 года
#3249.Из сводки Пятого Управления РРКА по событиям на Западе
#3250.24 апреля 1940 года (среда). 237-й день войны
326 страница
#3251.
#3252.25 апреля 1940 года (четверг). 238-й день войны
#3253.25 апреля 1940 года
#3254.26 апреля 1940 года (пятница). 239-й день войны
#3255.26 апреля 1940 года
#3256.27 апреля 1940 года (суббота). 240-й день войны
#3257.27 апреля 1940 года
#3258. 28 апреля 1940 года (воскресенье). 241-й день войны
#3259.28 апреля 1940 года (воскресенье, Берлин)
#3260.Из сводки Пятого Управления РРКА по событиям на Западе
327 страница
#3261.29 апреля 1940 года (понедельник). 242-й день войны
#3262.29 апреля 1940 года
#3263.Из сводки Пятого Управления РРКА по событиям на Западе
#3264.30 апреля 1940 года (вторник). 243-й день войны
#3265.30 апреля 1940 года
#3266.Вторая мировая: месяц за месяцем. Апрель 1940 года
#3267.
#3268.01 мая 1940 года (суббота). 244-й день войны
#3269.1 мая 1940 года (среда)
#3270.
328 страница
#3271.

#3272.

#3273.

#3274.

#3275.

#3276.

#3277.

#3278.

#3279.

#3280.

329 страница
#3281.
#3282.
#3283.6 мая 1940 года
#3284.07 мая 1940 года (вторник). 249-й день войны
#3285.7 мая 1940 года
#3286.
#3287. 08 мая 1940 года (среда). 250-й день войны
#3288.8 мая 1940 года (среда)
#3289.
#3290.
330 страница
#3291.
#3292.Записка наркома обороны СССР в Политбюро ЦК ВКП(б) — И.В. Сталину и СНК СССР — В.М. Молотову
#3293.10 мая 1940 года (пятница). 252-й день войны
#3294.План «Гельб»
#3295.10 мая 1940 года
#3296.1940.05.10
#3297."Гельб"
#3298.1940.05.10
#3299.11 мая 1940 года (суббота). 253-й день войны
#3300.11 мая 1940 года
331 страница
#3301. ChronTime.
#3302.Сводка Пятого Управления РРКА по событиям на Западе
#3303.12 мая 1940 года (воскресенье). 254-й день войны
#3304.12 мая 1940 года (воскресенье)
#3305.Глава 2. ПЛАН «ГЕЛЬБ» И ОПЕРАЦИЯ «ВЕЗЕРЮБУНГ»
#3306.Глава 2. ПЛАН «ГЕЛЬБ» И ОПЕРАЦИЯ «ВЕЗЕРЮБУНГ»
#3307.13 мая 1940 года (понедельник). 255-й день войны
#3308.1940.05.13
#3309.Речь премьер-министра в Палате Общин
#3310.14 мая 1940 года
332 страница
#3311.
#3312.
#3313.
#3314.1940.05.14
#3315.7.1. Действия на британских коммуникациях. «Торпедный кризис»
#3316.
#3317.
#3318.
#3319.
#3320.
333 страница
#3321.
#3322.
#3323.
#3324.
#3325. Waralbum.Ru.
#3326.Борьба за Центральную Норвегию
#3327.16 мая 1940 года (четверг). 257-й день войны
#3328.16 мая 1940 года
#3329.17 мая 1940 года
#3330.Из сводки Пятого Управления РРКА по событиям на Западе
334 страница
#3331.
#3332.Эпопея Нарвика
#3333.Эпопея Нарвика
#3334.18 мая 1940 года (суббота). 259-й день войны
#3335.18 мая 1940 года
#3336. Waralbum.Ru.Французский священник разговаривает с немецкими военнопленными в лагере под Шартром
#3337. С. В. Патянин.Операция «Юно»
#3338.19 мая 1940 года (воскресенье). 260-й день войны
#3339.19 мая 1940 года (воскресенье)
#3340.20 мая 1940 года (понедельник). 261-й день войны
335 страница
#3341. Waralbum.Ru.
#3342.
#3343.
#3344.
#3345.20 мая 1940 года
#3346.
#3347.
#3348.Сводка Пятого Управления РРКА по событиям на Западе
#3349.21 мая 1940 года (вторник). 262-й день войны
#3350.21 мая 1940 года
336 страница
#3351.
#3352.
#3353.Боевой состав армейской авиации Норвегии (на 8 апреля 1940 г.)
#3354.22 мая 1940 года (среда). 263-й день войны
#3355.1940.05.22
#3356.
#3357.
#3358.
#3359.23 мая 1940 года (четверг). 264-й день войны
#3360.
337 страница
#3361.
#3362.Из сводки Пятого Управления РРКА по событиям на Западе
#3363.
#3364.
#3365.24 мая 1940 года
#3366.
#3367.25 мая 1940 года (суббота). 266-й день войны
#3368.25 мая 1940 года
#3369.Состав сил, участвовавших в операции «Юно»
#3370.26 мая 1940 года (воскресенье). 267-й день войны
338 страница
#3371.26 мая 1940 года (воскресенье)
#3372.
#3373.
#3374.
#3375.
#3376.
#3377.
#3378.
#3379.
#3380.
339 страница
#3381.27 мая 1940 года (понедельник). 268-й день войны
#3382.27 мая 1940 года
#3383. Курт фон Типпельскирх.Победа немецких войск на Западе
#3384.Победа немецких войск на Западе
#3385.Спецсообщение Пятого Управления РККА о положении союзников и оказании им помощи США
#3386.28 мая 1940 года (вторник). 269-й день войны
#3387.28 мая 1940 года
#3388. Гейнц Гудериан.Западная кампания
#3389.Западная кампания
#3390.Западная кампания
340 страница
#3391.1940.05.28
#3392.http://hrono.ru/sobyt/1900sob/1932dunkerk.html
#3393.
#3394.
#3395.ПОСОЛ ШУЛЕНБУРГ — В МИД ГЕРМАНИИ
#3396.
#3397.
#3398.
#3399.
#3400.
341 страница
#3401.
#3402.
#3403.
#3404.31 мая 1940 года (пятница). 272-й день войны
#3405.
#3406. Падение Франции
#3407. Падение Франции
#3408. 09. Вторая мировая война - День за Днём
#3409. Вторая Мировая: месяц за месяцем. Май 1940 года
#3410. 01 июня 1940 года (суббота). 273-й день войны
342 страница
#3411. 1 июня 1940 года
#3412. Из разведывательной сводки №7 (по Востоку) 1940 г. Пятого Управления РККА
#3413. Из телеграммы полномочного представителя СССР в США в НКИД СССР
#3414. Телеграмма наркома иностранных дел СССР полномочному представителю СССР в Великобритании И.М. Майскому
#3415. 02 июня 1940 года (воскресенье). 274-й день войны
#3416. 2 июня 1940 года
#3417.
#3418.
#3419. 03 июня 1940 года (понедельник). 275-й день войны
#3420. 3 июня 1940 года
343 страница
#3421.
#3422.
#3423.Беседа наркома иностранных дел СССР В.М. Молотова с послом Германии в СССР Ф. Шуленбургом
#3424.
#3425.4 июня 1940 года
#3426.ПОСОЛ ШУЛЕНБУРГ — В МИД ГЕРМАНИИ
#3427.
#3428.

#3429.
#3430.
344 страница
#3431.
#3432.05 июня 1940 года (среда). 277-й день войны
#3433.1940.06.05
#3434.
#3435.
#3436. История.RU.Политика и стратегия воюющих государств после поражения Польши
#3437.Агрессивные замыслы западных держав против СССР
#3438.Развертывание немецко-фашистских армий на западном фронте
#3439.Развёртывание вооруженной борьбы на море
#3440.Боевые действия германского флота
345 страница
#3441.Мероприятия союзников по защите своего судоходства
и начало морской блокады Германии

#3442.Борьба за Скандинавский плацдарм
#3443.Вторжение немецко-фашистских войск в Данию и Норвегию
#3444.Высадка союзников в Норвегии и их поражение
#3445.Положение на западном фронте в начале мая 1940 г.
#3446.Прорыв немецко-фашистских войск к Ла-Маншу
#3447.Эвакуация английских экспедиционных сил
#3448.Развитие наступления германских войск. Вступление Италии в войну
#3449.06 июня 1940 года (четверг). 278-й день войны
#3450.6 июня 1940 года
346 страница
#3451. ПОСОЛ ШУЛЕНБУРГ — В МИД ГЕРМАНИИ
#3452. Сводка разведданных по Японии Главного оперативного Управления Генштаба Красной Армии
#3453.
#3454.
#3455.
#3456.
#3457.
#3458. 7 июня 1940 года
#3459. Из дневника 1-го советника Полпредства СССР в Германии М.Г. Тихомирова
#3460.
347 страница
#3461.
#3462.
#3463.
#3464.
#3465.
#3466. 9 июня 1940 года (воскресенье)
#3467. 1940.06.09
#3468.
#3469. 10 июня 1940 года (понедельник). 282-й день войны
#3470. 10 июня 1940 года

348 страница
#3471.
#3472.
#3473.
#3474.
#3475.
#3476.
#3477.
#3478.
#3479.
#3480.

349 страница

#3481.
#3482.
#3483.
#3484.
#3485.
#3486.
#3487.
#3488.
#3489.
#3490.
350 страница
#3491.
#3492.
#3493.
#3494.
#3495.
#3496.
#3497.
#3498.
#3499.
#3500.

351 страница
#3501.
#3502.
#3503.
#3504.
#3505.
#3506.
#3507.
#3508.
#3509.
#3510.



352 страница
#3511.
#3512.
#3513.
#3514.
#3515.
#3516.
#3517.
#3518.
#3519.
#3520.
мечания, предложения? „


353 страница
#3521.
#3522.
#3523.
#3524.
#3525.
#3526.
#3527.
#3528.
#3529.
#3530.
354 страница
#3531.

#3532.

#3533. Иоахим фон Риббентроп.
РИББЕНТРОП — ПОСЛУ ШУЛЕНБУРГУ. 16 июня 1940 г.
#3534.

#3535.

#3536.

#3537.

#3538.

#3539.

#3540.

355 страница
#3541.
#3542.
#3543.
#3544.
#3545.
#3546.
#3547.
#3548.
#3549.
#3550.
356 страница
#3551. Waralbum.Ru.
Британские солдаты, эвакуированные из Дюнкерка спят в вагоне поезда
#3552.

#3553.

#3554.

#3555.

#3556.

#3557.

#3558.

#3559.

#3560.




357 страница
#3561.
#3562.
#3563.
#3564.
#3565.
#3566.
#3567.
#3568.
#3569.
#3570.

358 страница
#3571.
#3572.
#3573.
#3574.
#3575.
#3576.
#3577.
#3578.
#3579.
#3580.
359 страница
#3581. Франц Гальдер.
16 июня 1940 года (воскресенье)
#3582. Википедия.
17 июня 1940 года (понедельник). 288-й день войны
#3583.

#3584.

#3585.

#3586.

#3587.

#3588.

#3588.

#3589.

#3590.




360 страница
#3591.
#3592.
#3593.
#3594.
#3595.
#3596.
#3597.
#3598.
#3599.
#3600.

361 страница
#3601.

#3602.

#3603.

#3604.

#3605.

#3606.

#3607.

#3608.

#3609.

#3610. Хронос.
1940.06.17

Последний раз редактировалось Chugunka; 05.11.2018 в 09:37.
Ответить с цитированием
  #16  
Старый 12.03.2018, 19:21
Аватар для Геродот
Геродот Геродот вне форума
Местный
 
Регистрация: 06.08.2011
Сообщений: 387
Сказал(а) спасибо: 0
Поблагодарили 0 раз(а) в 0 сообщениях
Вес репутации: 8
Геродот на пути к лучшему
По умолчанию Немецкая кинохроника. German newsreel 1918-1945 # 4 / 176


https://youtu.be/ZgWxhk7EXb0

363 страница
#3621.

#3622.

#3623.

#3624.

#3625.

#3626. Эрнест фон Вейцзекер.
СТАТС-СЕКРЕТАРЬ ВЕЙЦЗЕКЕР — ВСЕМ ДИПЛОМАТИЧЕСКИМ МИССИЯМ ГЕРМАНИИ. 17 июня 1940 г.
#3627.

#3628.

#3629.

#3630.


365 страница
#3641.

#3642.

#3643.

#3644. Doc20vek.ru.
Беседа наркома иностранных дел СССР В.М. Молотова с послом Германии в СССР Ф. Шуленбургом. 17.06.1940
#3645.

#3646.

#3647.

#3648.

#3649.

#3650.


366 страница
#3651.

#3652.

#3653.

#3654.

#3655.

#3656.

#3657.

#3658.

#3659. Полковник ОСЕТРОВ.
Запись беседы с английским военным атташе полковником Грир 17.06.1940
#3660.

368 страница
#3671.

#3672.

#3673.

#3674.

#3675.
Заведующий референтурой IV политического отдела Министерства иностранных дел Германии Грундхерр.

МИД ГЕРМАНИИ — РИББЕНТРОПУ. 17 июня 1940 г.
#3676.

#3677.

#3678.

#3679.

#3680.

369 страница
#3681.

#3682.

#3683.

#3684.

#3685.

#3686.

#3687.

#3688.

#3689.

#3690.

370 страница
#3691.

#3692.

#3693.

#3694.

#3695.

#3696.

#3697.

#3698. Википедия.
18 июня 1940 года (вторник). 289-й день войны
#3699.

#3700.

375 страница
#3741. Немецкий фельдфебель рядом с французским танком Renault D2
#3742. Граф фон дер Шуленбург. ПОСОЛ ШУЛЕНБУРГ — В МИД ГЕРМАНИИ 18 июня 1940
#3743. Подбитые в поле у Куавиллер французские танки Renault FT-17
#3744.
#3745.
#3746.
#3747.
#3748.
#3749.
#3750.
376 страница
#3751. Немецкие военные и грузовики на улице разрушенного французского города Жьен после боев
#3752.
#3753.
#3754. Waralbum.Ru. Французский танк Char В1-bis №391 «Краон», брошенный в районе Шивр-Валя из-за неисправности ходовой части [2]
#3755. 18 июня 1940 года
#3756.
#3757.
#3758.
#3759.
#3760.
377 страница
#3761. День в истории 12 апреля
#3762.
#3763.
#3764.
#3765.
#3766.
#3767.
#3768.
#3769.
#3770.
378 страница
#3771.
#3772. Авиатехники за обслуживанием французского истребителя «Хок» 75A
#3773. 19 июня 1940 года (среда). 290-й день войны
#3774.
#3775.
#3776.
#3777.
#3778.
#3779.
#3780.
379 страница
#3781.

#3782.

#3783.

#3784.

#3785.

#3786.

#3787.
Немецкие солдаты на броне брошенного французского танка Hotchkiss H35 «Le doryphore»
#3788.
Запись беседы начальника отдела внешних сношений Наркомата Обороны СССР полковника Г.И. Осетрова с болгарским военным атташе майором Кубадиновым
#3789. Waralbum.Ru.

#3790.

380 страница
#3791.
#3792. День веков - Хронограф 2008 - 14 апреля, 2-я часть
#3793.
#3794.
#3795.
#3796.
#3797.
#3798.
#3799.
#3800.
381 страница
#3801.
#3802. Немецкие солдаты рассматривают французский танк Char B1-bis №270 «Тюфон», брошенный у городка Гиз [2]
#3803. 19 июня 1940 года (среда)
#3804.
#3805.
#3806.
#3807.
#3808.
#3809.
#3810.
382 страница
#3811. Календарь дней рождений-16 апреля
#3812.
#3813.
#3814.
#3815.
#3816.
#3817.
#3818. Как Красная Армия в Бресте провела совместный парад с вермахтом
#3819.
#3820.
383 страница
#3821. Этот день в истории: 1824 год — подписана русско-американская конвенция
#3822.
#3823.
#3824.
#3825.
#3826.
#3827.
#3828.
#3829.
#3830.

384 страница
#3831. День в истории 17 апреля
#3832. Французская 25-мм противотанковая пушка Гочкиса, брошенная на перекрестке в Ворму
#3833. Из сводки Пятого Управления РККА «О положении в Германии, Румынии и Латвии»
#3834. Waralbum.Ru.
#3835.
#3836.
#3837.
#3838.
#3839.
#3840.

385 страница
#3841.
#3842.
#3843.
#3844. Немецкие солдаты и офицер позируют у сбитого британского истребителя «Спитфайр» на пляже в районе Дюнкерка
#3845. Из сводки 5 управления РККА о положении в Германии, Румынии и Латвии
#3846.
#3847.
#3848.
#3849.
#3850.
386 страница
#3851. Календарь событий-19 апреля
#3852.
#3853.
#3854.
#3855.
#3856.
#3857.
#3858. Подбитый в Шалон-Сюр-Луар французский танк Char B1-bis №737 «Карл Великий»
#3859.
#3860.
387 страница
#3861. Socratify.net.
#3862.
#3863.
#3864.
#3865.
#3866.
#3867.
#3868.
#3869.
#3870.
388 страница
#3871. День веков - Хронограф 2007 - 20 апреля, 2-я часть
#3872.
#3873.
#3874.
#3875.
#3876.
#3877.
#3878.
#3879.
#3880.
389 страница
#3881. День веков - Хронограф 2007 - 21 апреля, 2-я часть
#3882.
#3883.
#3884.
#3885.
#3886.
#3887.
#3888.
#3889.
#3890.
390 страница
#3891. 22 апреля Суббота
#3892.
#3893.
#3894.
#3895.
#3896.
#3897.
#3898.
#3899.
#3900.

Последний раз редактировалось Chugunka; 13.11.2018 в 17:45.
Ответить с цитированием
  #17  
Старый 12.03.2018, 19:49
Аватар для Русская историческая библиотека
Русская историческая библиотека Русская историческая библиотека вне форума
Местный
 
Регистрация: 19.12.2015
Сообщений: 426
Сказал(а) спасибо: 0
Поблагодарили 0 раз(а) в 0 сообщениях
Вес репутации: 3
Русская историческая библиотека на пути к лучшему
По умолчанию Гитлер в начале Веймарской республики

http://rushist.com/index.php/toland-.../97-toland-3-2
Глава 3. «ИСПОЛНЕННЫЙ ЭНТУЗИАЗМА» (май 1913 – ноябрь 1918 г.)

4

Неизвестно, насколько была глубока неприязнь Гитлера к евреям в тот день, когда он отравился газом в Бельгии. Во всяком случае, ненависть ко всему еврейскому вскоре стала открытой и преобладающей идеей его жизни. Гитлер был лишь одним из миллионов немцев, возненавидевших в этот период евреев и красных (их почти всегда называли вместе), ибо в эти месяцы страна погрузилась в пучину инспирированных марксистами восстаний, поставивших под угрозу существование Германии.

Волнения начались, когда Гитлер страдал от последствий отравления ипритом. В тот день, когда его в санитарном поезде повезли на восток, новый германский канцлер принц Макс Баденский получил ноту от президента США Вудро Вильсона, в которой фактически содержалось требование отречения Вильгельма от престола, прежде чем Америка согласится на прекращение огня. Это ускорило распад германской военной машины, и в течение следующих двух недель не прекращались открытые народные выступления.

7 ноября вспыхнуло восстание в Мюнхене. Руководил им Курт Эйснер, низкорослый пожилой еврей. Он уже провел девять месяцев в тюрьме за антивоенную деятельность. К вечеру революционеры и присоединившиеся к ним солдаты захватили важнейшие объекты в Мюнхене, а король Людвиг III был вынужден бежать на машине, которая при выезде из города скатилась с дороги и застряла на картофельном поле. Этот трагикомический эпизод достойно завершил всевластие монархии в Баварии.

В этот вечер по городу разъезжали грузовики с повстанцами, размахивающими красными флагами. Люди Эйснера захватили железнодорожный вокзал и правительственные здания. Сопротивления им не оказывалось. Пока они устанавливали пулеметные точки в стратегически важных местах, полиция смотрела в другую сторону. На следующее утро мюнхенские бюргеры узнали, что Бавария стала республикой. Революция прошла по-немецки – без особого шума и особых потерь. Люди молча примирились со своей судьбой, правда, ворчали и ждали дальнейшего развития событий.

Пламя революции вспыхивало по всей Германии. К восставшим рабочим часто присоединялись солдаты и матросы. Наконец 9 ноября было объявлено об отречении кайзера от престола, и власть перешла в руки умеренных социалистов во главе с бывшим рабочим-кожевником Фридрихом Эбертом. Пришел конец Германской империи, провозглашенной 18 января 1871 года.

Сорок восемь лет назад Бисмарк добился воплощения своей мечты объединить Германию. За одну ночь рухнула основа, на которой покоилась безопасность юнкеров-землевладельцев Восточной Пруссии и крупных промышленников; за одну ночь фактически распалась политическая философия, на которой большинство немцев основывало свой консервативно-патриотический образ жизни. За один день режим Гогенцоллернов пал, и во главе страны оказался человек из народа. Как это могло произойти? Сам Эберт чувствовал себя неуютно на новом посту. Он понимал, что его присутствие будет оскорблением для людей, воспитанных на имперских идеалах. Кроме того, он не был представителем радикального духа улицы. Действительно, кого он представлял?

Тем не менее Эберт принес мир разоренной стране в одиннадцать часов одиннадцатого числа одиннадцатого месяца года и тем самым невольно породил миф о «ноябрьских преступниках»: эти социалисты продали страну. Конечно, войну проиграли кайзер и генералы, но президент Вильсон отказался заключить с ними перемирие под тем предлогом, что он может это сделать только с демократическими элементами. Вынудив социалистов взять на себя вину за чужие ошибки, Вильсон дал Адольфу Гитлеру политическое оружие, которым ему предстояло воспользоваться с такой всеуничтожающей силой.

5

В конце ноября 1918 года Гитлер был выписан из госпиталя «годным к полевой службе», так как «больше не жаловался ни на что, кроме воспаления слизистой оболочки глаз». Позднее он признавался, что мог различать лишь самые крупные заголовки в газетах и боялся, что никогда не сможет читать. Гитлер получил приказ явиться в резервный батальон своего полка, расположенного в Мюнхене. По пути туда он, очевидно, проездом оказался в Берлине. Город находился в руках исполнительного комитета советов рабочих и солдатских депутатов, в который вошли также умеренные и левые социалисты. Этот конгломерат уже начал проводить социальные реформы, казавшиеся несколько месяцев назад невозможными.

Хотя Гитлер в целом одобрял реформы, он питал недоверие к проводящим их революционерам: исполнительный комитет, по его мнению, был орудием большевиков и предателем фронтовиков, его конечной целью являлась еще одна «красная революция».

Когда Гитлер прибыл в батальонные казармы близ Швабинга, он увидел, что там царит такой же бунтарский дух. Казармы подчинялись правительству Эйснера и управлялись советом солдатских депутатов. Дисциплины не было, помещения превратились в свинарник. Многие служили просто ради пайков и крыши над головой. Особенно возмущало Гитлера поведение членов совета. К счастью, он встретил старого товарища, который разделял его взгляды. Две недели спустя, когда стали набирать охранников для лагеря военнопленных, находившегося в ста километрах от Мюнхена, Гитлер и его приятель Шмидт вызвались добровольцами. Их группа, состоявшая в основном из «революционеров», прибыла на станцию, где их встретил офицер и приказал построиться. Приказ был воспринят как шутка: разве он не знает, что муштра отменена? На следующий день остались лишь те, кто воевал в окопах, в том числе Гитлер и Шмидт. Остальных вернули в Мюнхен.

6

На улицы революционного Берлина вышли приверженцы общества «Спартак». К ним присоединились революционные матросы. Это восстание не было таким бескровным, как в Мюнхене. К Рождеству столица оказалась на грани анархии. В ряде других городов сложилась аналогичная ситуация. Вскоре фактически по всей Германии структура армии и полиции начала рушиться.

И тут внезапно на сцену вышла новая сила – «Фрайкор» («Свободный корпус»), банда правых активистов из вооруженных сил, разделявших страсть Гитлера к защите Германии от красных. Корпус в основном состоял из офицеров и унтер-офицеров, которые прошли окопную войну и были преисполнены решимости спасти страну от большевизма.

В то время как формировалась эта тайная армия, спартаковцы, поддерживаемые многими берлинцами, старались захватить власть в городе. Берлин и в конечном счете вся Германия, вероятно, стали бы коммунистическими, если бы не «Фрайкор». В течение недели его отряды подтянулись к городу и, вступив в него, подавили центры сопротивления красных. Лидеры «Спартака», в том числе небезызвестная Роза Люксембург, были пойманы и зверски убиты.

Через четыре дня после гибели «красной Розы» в новой республике состоялись всеобщие выборы. Результаты оказались неожиданными. Две правые, промонархические партии получили пятнадцать процентов мест в новом парламенте; сторонники республики – почти сорок процентов, как и умеренные социалисты Эберта. Левым же социалистам досталось всего лишь семь процентов. Таким образом, большинство избирателей отвергли революцию и социализацию.

Поскольку в Берлине обстановка продолжала оставаться напряженной, местом пребывания рейхстага был выбран Веймар, старинный университетский городок, издавна считавшийся культурным центром страны. Рейхстаг избрал Эберта президентом, и тот назначил свой кабинет министров. Самым сильным человеком в новом правительстве был министр обороны Носке. Это означало узаконение «Фрайкора» и продолжение борьбы против красных и революции.

Гитлер, уверовавший в свое призвание политического деятеля, готовился к возвращению в Мюнхен. Лагерь военнопленных, где он служил охранником, ликвидировался, и его вместе с сослуживцем Шмидтом направили в казармы 2-го полка в Швабингене. В Мюнхене к тому времени обосновался еще один ярый антисемит и антимарксист, приехавший из России,– Альфред Розенберг. Он был прибалтийским немцем и здесь нашел настоящую родину. Как и Гитлер, он был художником и архитектором, как и Гитлер, он был больше немцем, чем урожденные немцы. Кроме того, он жаждал борьбы против большевистского террора и распространения «еврейского» коммунизма.

В Мюнхене Розенберг познакомился с писателем и поэтом Дитрихом Экартом, который в своей еженедельной газете проповедовал прогерманские и антисемитские взгляды. Они быстро нашли общий язык, и вскоре газета Экарта стала печатать статьи Розенберга. Основная мысль этих статей сводилась к одному: евреи – главное мировое зло; сионисты организовали мировую войну и большевистскую революцию, а в настоящее время вместе с масонами замышляют заговор с целью установления мирового господства.

Многие баварцы считали Эйснера закоренелым большевиком и полагали, что его революцию финансировала Москва. Это было не так: в тот исторический день в ноябре революция обошлась Эйснеру всего в восемнадцать марок. Кроме того, он был прямой противоположностью жестоким и прагматичным русским большевикам. Он руководил Баварской Социалистической Республикой так, словно она представляла собой общий стол в его любимом кафе. Эйс-нер пытался установить не коммунизм и даже не социализм, а своеобразную радикальную демократию. Он был больше поэтом, чем политиком, мечтал о царстве красоты, просвещения и разума и имел больше общего с Шелли, нежели с Марксом. Он уже сходил со сцены, поскольку январские выборы привели к подавляющей победе центристских партий.

Рано утром 21 февраля, понимая, что его дело проиграно, Эйснер написал заявление об отставке и пошел вручать его ландтагу. Но по дороге его убил граф Антон Арко-Фаллей. Молодой кавалерийский офицер был обозлен тем, что его не приняли в антисемитскую организацию из-за еврейского происхождения матери. Убийство Эйснера привело к прямо противоположным результатам – он стал мучеником и пролетарским святым, революционное движение еще более усилилось. Было объявлено военное положение. Центральный комитет советов рабочих и солдатских депутатов назначил правительство из представителей социалистической партии во главе с бывшим учителем Адольфом Хофманом. Началась всеобщая забастовка.

Две недели спустя в Москве был созван Первый конгресс III Интернационала, на котором единодушно приняли резолюцию об учреждении Коммунистического Интернационала. На торжествах по этому поводу Ленин призвал рабочих всех стран бороться за прекращение интервенции против России, возобновление с ней дипломатических и торговых отношений и оказание молодому государству интернациональной помощи.

Берлин уже реагировал на призыв к мировой революции. Рабочие вышли на улицы и стали захватывать полицейские участки, а затем объявили всеобщую забастовку, оставив столицу без электричества и общественного транспорта. В ответ министр обороны Носке 5 марта ввел 30-тысячное войско «Фрайкора», которое 13 марта подавило сопротивление рабочих. Однако мятежный дух продолжал распространяться по стране.

Мюнхен тоже был на грани новой революции, которая подогревалась переворотом в Будапеште. 22 марта поступило сообщение, что в Венгрии вся полнота власти перешла к правительству социалистов и коммунистов. Была провозглашена Венгерская советская республика во главе с известным Белой Куном. Сам он был евреем, как и двадцать пять из тридцати двух комиссаров нового правительства. Победа Белы Куна вдохновила левых в Мюнхене. Вечером 4 апреля, несмотря на сильный снегопад, делегаты от советов собрались в пивной и приняли резолюцию: «Ликвидация партий, союз всего пролетариата, провозглашение советской республики и братство с российским и венгерским пролетариатом».

Это была «пивная революция», невинная версия кровавой действительности. Ее духовным лидером стал поэт Эрнст Толлер, платформа которого предусматривала развитие нового искусства, направленного на освобождение человеческого духа. Сформированный совет комиссаров был сборищем самых невероятных эксцентриков.

Конец наступил 13 апреля, когда бывший премьер-министр, социалист и учитель Хофман пытался захватить Мюнхен силой. Его путч не имел шансов на успех, несмотря на рвение солдат вроде Гитлера. К ночи бразды правления захватили профессиональные «красные» во главе с Ойгеном Левине, уроженцем Петербурга, сыном еврейского купца. Они были посланы в Мюнхен коммунистической партией для организации революции и, арестовав поэта Толлера, быстро сформировали настоящий совет. Но они нарушили строгие партийные инструкции избегать вооруженных столкновений, направив от имени Баварской республики значительные силы против поспешно собранной армий Хофмана.

Хофман вынужден был принять помощь от министра обороны Носке, который направил сюда войска «Фрайкора». На рассвете 1 мая фрайкоровцы вошли в Мюнхен с нескольких направлений и подавили очаги сопротивления красных. Жители их тепло приветствовали, в их честь была отслужена месса прямо на центральной площади.

В то время как в Москве на Красной площади Ленин хвастался успехами коммунизма («Освобожденный рабочий класс свободно и открыто отмечает свой праздник не только в Советской России, но и в Советской Венгрии и Советской Баварии»), фрайкоровцы прочесывали Мюнхен, подавляя сопротивление красных и арестовывая их лидеров. Затем они прошли парадом по центральной улице (причем у одной из бригад на касках красовалась свастика).

3 мая Мюнхен был очищен от «революционной заразы». «Фрайкор» потерял шестьдесят восемь человек. За это надо было отомстить. Началась кровавая резня. Схватили тридцать сотрудников католического общества святого Иосифа, обсуждавших в пивной планы предстоящей театральной постановки, и расстреляли как «опасных красных». Такая же судьба постигла сотни невинных людей. Фрайкоровцы спасли Мюнхен от железной пяты советской республики, но ее эксцессы бледнели перед лицом ответных мер «патриотов». Как писал французский военный атташе в Мюнхене, «потребуется целый том, чтобы описать зверства «белых». Организованному варварству была дана полная свобода. Это была неописуемая оргия убийств». В целом расстреляли более тысячи «красных». Валялось столько неопознанных трупов, что пришлось из-за опасности эпидемий хоронить их в общей могиле.

Вскоре после подавления «красного режима» в Мюнхене произошло событие, повлиявшее на весь ход мировой истории. 28 июня 1919 года под диктовку победителей-союзников был подписан Версальский мирный договор. Германское правительство без промедления ратифицировало его жесткие условия. Германия вынуждена была взять на себя всю ответственность за развязывание войны и оплатить гражданский ущерб, вызванный конфликтом. У рейха отобрали крупные территории: Эльзас и Лотарингия отошли к Франции, район Мальмеди – к Бельгии, большая часть Померании и Западной Пруссии – к Польше. Германия также потеряла все колонии. Данциг должен был получить статус «вольного города», а в Сааре, Шлезвиге и Восточной Пруссии предстояло провести плебисциты. Кроме того, союзники по крайней мере на пятнадцать лет собирались оккупировать Рейнскую область, а правый берег Рейна подлежал демилитаризации. Унижение усугублялось положением о запрете немцам иметь подводные лодки и военные самолеты, численность же армии уменьшалась до ста тысяч солдат.

Новая армия – рейхсвер – почти сразу приобрела силу, намного превышавшую ее численность. Чтобы не допустить проникновения большевистских идей в ее ряды, было организовано бюро по расследованию подрывной политической деятельности в войсках. Начальник бюро капитан Майер подобрал работников, среди которых оказался и Гитлер. Он особенно подходил для такой задачи, хотя сначала Майер выбрал его за «образцовую» военную службу и, возможно, из чувства жалости. «Когда я с ним впервые встретился, он походил на бродячую собаку, ищущую хозяина». У Майера сложилось впечатление, будто Гитлер «готов связать свою судьбу с любым, кто проявит к нему доброту» и будто ему «совершенно безразличны германский народ и его судьба».

На самом деле именно в это время Гитлер входил в роль «спасителя отечества». Никогда раньше он не был так встревожен положением на своей новой родине. Незадолго до этого он прочитал расистскую брошюру – возможно, написанную Экартом, – подобную тем, которые попадались ему в Вене. То, что Гитлер видел на улицах Мюнхена, еще более усилило его ненависть к евреям. Везде они рвались к власти: сначала Эйснер, потом анархисты типа Толлера и, наконец, русские «красные» типа Левине. В Берлине – Роза Люксембург, в Будапеште – Бела Кун, в Москве – Троцкий, Зиновьев и другие. Еврейский заговор, по мнению Гитлера, стал осуществляться на практике.

Прежде чем приступить к работе в бюро, отобранные Майером люди прошли курс политической подготовки в Мюнхенском университете. В июле Гитлера вместе с другими направили для работы с возвращающимися немецкими военнопленными, среди которых были очень сильны левые настроения. Гитлер убеждал их, что всему виной «версальский позор», «ноябрьские преступники» и «всемирный еврейско-марксистский заговор». Один очевидец вспоминал: «Герр Гитлер – прирожденный народный трибун, своей фанатичностью и умением общаться с толпой он привлекает внимание слушателей и навязывает им ход своих мыслей».

В начале осени Гитлеру довелось присутствовать на собрании крошечной политической группы, называвшей себя Германской рабочей партией, основателем которой был рабочий-железнодорожник из Мюнхена Антон Дрекслер. Его программа представляла собой мешанину социализма, национализма и антисемитизма. Через несколько дней Гитлер снова пришел на собрание этой группы и принял участие в дискуссии. На Дрекслера он произвел большое впечатление. Лидер партии подошел к Гитлеру и вручил ему экземпляр своей брошюры. Тот, страдая от бессонницы, поздно ночью изучил ее. Особенно запомнились ему фразы «национальный социализм» и «новый мировой порядок», а также предсказание, что новая политическая партия привлечет на свою сторону рабочих, служащих и средний класс.

Через некоторое время Гитлер узнал, что он принят в члены Германской рабочей партии, и получил приглашение на заседание комитета партии. Заседание пяти членов комитета состоялось в захудалом ресторане. Обсуждались текущие вопросы. Казначей сообщил, что средства партии составляют семь марок и пятьдесят пфеннигов. Гитлер был разочарован. У этой партии не оказалось ни программы, ни даже печати – одни лишь благие намерения. Он ушел, еще не решив, станет членом этой партии или нет.

Гитлер доложил о своих впечатлениях капитану Майеру, который в свою очередь передал информацию группе высокопоставленных офицеров и промышленников, еженедельно собиравшихся для обсуждения путей возрождения военной мощи Германии. Они пришли к выводу, что маленькая Германская рабочая партия могла бы стать началом нового движения, имеющего целью возрождение былого могущества Германской империи. По словам Майера, однажды к нему в кабинет пришел сам генерал Людендорф и предложил разрешить Гитлеру вступить в эту партию и развить ее.

Прыжок Гитлера в практическую политику сопровождался важным идеологическим событием, которое произошло тоже не без участия капитана Майера. Гитлер получил от него указание ответить на письмо коллеги по работе, который просил дать информацию о еврейской угрозе. Суть пространного ответа Гитлера сводилась к следующему: «Еврей влезает в демократию и сосет кровь масс, пресмыкается перед величием народа, но признает лишь наличие денег. Его деятельность приводит к туберкулезу нации». Антисемитская программа, делал он вывод, должна начаться с лишения евреев законным путем определенных привилегий на том основании, что они – чуждая раса. «Но конечной целью, несомненно, должно стать устранение евреев». Слово «устранение» можно было истолковать и как выселение из Германии, и как физическую ликвидацию.

Это был первый известный политический документ Гитлера, который позволил ему направить личную ненависть к евреям в русло четко сформулированной и широкомасштабной политической программы.
Ответить с цитированием
  #18  
Старый 12.03.2018, 19:50
Аватар для Русская историческая библиотека
Русская историческая библиотека Русская историческая библиотека вне форума
Местный
 
Регистрация: 19.12.2015
Сообщений: 426
Сказал(а) спасибо: 0
Поблагодарили 0 раз(а) в 0 сообщениях
Вес репутации: 3
Русская историческая библиотека на пути к лучшему
По умолчанию НСДАП и национал-социализм Гитлера

http://rushist.com/index.php/toland-...r/116-toland-4
Основание НСДАП и начало национал-социализма
Часть II. «В НАЧАЛЕ БЫЛО СЛОВО»
Глава 4. РОЖДЕНИЕ ПАРТИИ (1919–1922 гг.)


Германская рабочая партия, эта малочисленная группа недовольных, дала Гитлеру платформу для осуществления собственных идей, дала ему мощный жизненный стимул. Первой его задачей было превратить этот в основном дискуссионный клуб в политическую организацию.

В партийной кассе обычно насчитывалось не больше пяти марок, лишь однажды эта сумма увеличилась втрое. Гитлер сумел убедить комитет привлекать новых членов путем проведения более крупных собраний. В казарме он собственноручно напечатал на машинке приглашения на первое публичное собрание, другие написал от руки. Вечером перед собранием комитетчики «ждали прихода масс». Прошел час, но их как было семеро, так и осталось.

В следующий раз приглашения были отпечатаны на ротаторе. Явилось еще несколько человек. Численность партии постепенно возрастала – с одиннадцати до тринадцати и, наконец, до тридцати четырех. Сумма, собранная на этих сходках, была потрачена на объявление в антисемитской газете «Мюнхенер беобахтер» о массовом собрании в пивной 16 октября 1919 года.

К семи вечера в накуренном зале собралось семьдесят человек. Как только Адольф Гитлер поднялся и начал говорить, аудитория «наэлектризовалась». Он должен был выступать двадцать минут, но ораторствовал полчаса. Отбросив сдержанность, Гитлер дал волю эмоциям, и когда под громкие аплодисменты иссяк поток упреков, угроз и обещаний, по его лицу струился пот. Он едва держался на ногах, но был воодушевлен успехом.

Это собрание стало поворотным пунктом не только в карьере Гитлера, но и в деятельности Германской рабочей партии. Восторженные слушатели пожертвовали на ее нужды триста марок – теперь организация имела средства на рекламу и листовки. 13 ноября было проведено второе крупное собрание, на этот раз в другой пивной. Более 130 человек (в основном студенты, лавочники и офицеры) платили входную плату в пятьдесят пфеннигов (это было новинкой), чтобы послушать четырех ораторов, главным из которых считался Гитлер. Когда во время его выступления прозвучали враждебные выкрики, он кивнул своим людям с военной выправкой, и через несколько минут оппоненты «были спущены вниз по лестнице с разбитыми черепами». Это вмешательство вознесло Гитлера на новые риторические высоты, и он закончил речь призывом к борьбе: «Беды Германии должны быть устранены железом Германии! Это время придет!»

Гитлер снова увлек аудиторию. Говорил он просто и эмоционально, что выгодно отличало его от интеллектуалов, апеллировавших к разуму. Наблюдатель из полиции докладывал начальству, что Гитлер «выступал великолепно» и что он может стать «профессиональным пропагандистом и оратором».

Растущая популярность Гитлера беспокоила некоторых членов партии, которым не нравилась истерическая манера его выступлений. Кроме того, он менял лицо организации, привлекая армейских друзей с грубыми манерами, и появились опасения, что дело кончится крахом. Антон Дрекслер разделял эти опасения, но был настолько убежден, что Гитлер является надеждой партии, что добился назначения его ответственным за пропаганду.

Это повышение лишь усилило недовольство Гитлера организационными недостатками. Как можно работать без помещения и техники? Гитлер сам нашел подходящую комнату за небольшую арендную плату, добился за счет партийной казны и средств, выделяемых капитаном Майером, установки телефона, приобретения кое-какой мебели. Затем он потребовал нанять на полную ставку управляющего делами и нашел в казармах подходящую кандидатуру – «абсолютно честного» унтер-офицера, который принес и небольшую пишущую машинку.

В декабре Гитлер выступил за радикальную реформу организационной работы партии. Большинство членов комитета выступили против. В отличие от Гитлера они не понимали, что пропаганда – не самоцель, асредство свержения правительства Веймарской республики. Снова Дрекслер поддержал Гитлера, и они часами обсуждали свои планы и программы. Их объединяла ненависть к евреям,

К концу года был составлен проект партийной программы из двадцати пунктов. Гитлер хотел зачитать его на публичном митинге. Члены комитета возражали как по ряду существенных вопросов, так и в отношении оглашения документа на митинге. Но Дрекслер поддержал Гитлера и на этот раз. Была назначена дата митинга – 24 февраля 1920 года.

По всему Мюнхену были расклеены красочно оформленные объявления и листовки, но ближе к назначенной дате Гитлер забеспокоился, как бы не пришлось выступать в пустом зале. Мероприятие должно было начаться в семь тридцать вечера в одной из крупнейших пивных города. Когда Гитлер вошел, зал был полон – собралось около двух тысяч человек. Его сердце «разрывалось от радости». Особенно он был доволен тем, что большую часть публики составляли коммунисты и левые социалисты, многих из которых он надеялся обратить в свою веру.

НСДАП и национал социализм

Гитлер в 1920-е

Митинг открыл опытный оратор по имени Дингфельдер. Он ругал евреев, цитировал Шекспира и Шиллера, но в общем выступление оказалось таким невыразительным, что даже коммунисты не проявили беспокойства. Потом поднялся Гитлер, выглядевший далеко не презентабельно в поношенном старомодном синем костюме. Начал он очень сдержанно, сделав исторический обзор последних десяти лет. Но когда Гитлер заговорил о революционных потрясениях, прокатившихся по Германии, в его голосе появились истерические нотки, он начал жестикулировать, глаза сверкали. Со всех концов зала послышались враждебные выкрики, застучали по столам пивные кружки. Тогда вмешались «блюстители порядка» с резиновыми дубинками и плетками. Возмутители спокойствия были выброшены на улицу, после чего Гитлер возобновил речь, игнорируя слабые возражения. Еще в венском приюте он привык к таким эксцессам, они его даже вдохновляли. Вскоре слушатели заразились духом оратора, и их аплодисменты стали заглушать недружелюбные выкрики.

Гитлер не привык выступать перед большими аудиториями – голос его то срывался на крик, то затихал. Но такая неопытность многим даже нравилась. Двадцатилетний студент-юрист Ганс Франк был поражен его искренностью. «Гитлер производил впечатление человека, честно говорящего о том, что он чувствует, и убежденного в своей правоте. После банальных фраз предыдущего оратора его слова производили взрывной эффект. Они были часто грубыми, но всегда выразительными. Даже те, кто пришел его освистывать, вынуждены были слушать... Он мог раскрыть суть вещей даже самому заскорузлому тугодуму».

Наконец Гитлер перешел к изложению двадцати пяти пунктов своей программы, предложив аудитории выразить свое отношение к каждому из них. Для патриотов – союз всех немцев в великом рейхе, колонии для излишка населения, равноправие Германии в ее отношениях с другими странами, аннулирование Версальского договора, создание народной армии и беспощадная борьба с преступностью. Для рабочих – борьба с нетрудовыми доходами, конфискация военных прибылей, экспроприация для общественных целей земли без компенсации ее бывшим владельцам и участие в распределении прибылей крупных промышленных предприятий. Для среднего класса – немедленное обобществление крупных универмагов и их передача в аренду за низкую плату мелким торговцам, общественные программы здравоохранения для престарелых. Для истинных немцев – обращение с евреями как с инородцами, лишение их права занимать государственные посты, депортация тех, кого государство не может кормить, и немедленное изгнание тех, кто иммигрировал в Германию после 2 августа 1914 года.

Изложив очередной пункт своей программы, Гитлер делал паузу. Большинство присутствующих встречало ее возгласами одобрения, но были и возражения – некоторые даже вскакивали на стулья и столы. Снова шли в ход дубинки и плетки, и к концу выступления продолжительностью в два с половиной часа каждое слово Гитлера получало почти единодушную поддержку. Когда оратор покинул трибуну, последовала бурная овация, и молодой Франк уже не сомневался, что «если кто и может решить судьбу Германии, то это Гитлер».

НСДАП и национал социализм

Программа НСДАП

Пока толпа выходила из зала, Гитлер почувствовал, что наконец перед ним открылась дверь в будущее. «Когда закончился митинг, не я один думал, что теперь родился волк, призвание которого – ринуться на стадо обманщиков народа». Это новое призвание Гитлера полностью соответствовало его имени Адольф, которое в переводе с древнегерманского языка означало «счастливый волк». С этого момента слово «волк» будет иметь для Гитлера особое значение – как прозвище среди близких друзей, как псевдоним и как название большинства его военных резиденций.

Мюнхенские газеты почти не заметили восхождения Гитлера, но митинг означал первый крупный шаг вперед для Германской рабочей партии. Она приобрела сто новых членов. Чтобы создать впечатление о большем количестве людей, первый партбилет начинался с цифры 501. Гитлер по алфавитному порядку получил билет № 555.

Он начал новую жизнь, общаясь со многими колоритными личностями, объединенными любовью ко всему немецкому и ненавистью к марксизму. Среди них был, например, врач из Мюнхена, приверженец теории звездного маятника, который, по его словам, давал ему силу обнаруживать присутствие еврея в любой группе людей. В ближайшем окружении Гитлера выделялся ротный командир, гомосексуалист Эрнст Рем, низенький и тучный, с коротко остриженными волосами и приятной улыбкой. Он был образцовым служакой, боевым товарищем, на которого всегда можно положиться. Рем представлял собой ходячий памятник войны: его лицо было обезображено глубокими шрамами. Будучи офицером в новом рейхсвере, он однажды заметил: «Так как я грешен и недостаточно развит, война и бурная жизнь нравятся мне больше, чем размеренное существование респектабельного бюргера». С момента первой встречи с Гитлером Рем был убежден, что именно этот ефрейтор должен возглавить Германскую рабочую партию. Рем уже изменил рабочий характер организации Дрекслера, пополнив ее множеством солдат. Именно они поддерживали порядок на бурных собраниях. Гитлера и Рема связывали узы совместно пролитой крови и страданий окопников, и хотя Рем недавно заменил капитана Майера в качестве начальника Гитлера, он настоял, чтобы его подчиненный обращался к нему на «ты», и другие офицеры следовали его примеру.

Сблизился Гитлер и с писателем Дитрихом Экартом. Они стали друзьями не только в политическом отношении, несмотря на разницу в возрасте (двадцать один год) и образовании (Экарт окончил университет).

Экарт, пьяница и наркоман, прирожденный революционер-романтик, был мастером полемики. Гитлеру нравилась компания этого шумного интеллектуала, ставшего его ментором. Экарт подарил молодому другу плащ, исправлял его грамматические ошибки, водил в первоклассные рестораны и знакомил с влиятельными людьми. («Это человек, который однажды спасет Германию».) Оба часами говорили об искусстве, архитектуре и политике. Дружба с неистовым писателем заметно повлияла на Гитлера.

Через несколько недель после памятного февральского митинга Гитлер и Экарт собрались в Берлин, который недавно взяли под контроль фрайкоровцы, поставив у власти своего канцлера – мелкого правительственного чиновника по фамилии Капп. Гитлер и Экарт усмотрели в этом возможность для захвата власти и вызвались скоординировать такие же действия в Баварии. Отправились они на легком самолете. Это был первый полет Гитлера. Молодой пилот лейтенант Риттер фон Грайм, в будущем последний командующий люфтваффе, был мастером своего дела. Однако погода была неустойчивой, и Гитлера всю дорогу рвало. После приземления в Берлине он поклялся, что никогда больше не будет летать.

В столице Гитлер и Экарт встретились с обожаемым ими генералом Людендорфом, готовившимся бежать на юг, и с рядом представителей северных районов Германии, которые разделяли их взгляды, – в частности, с членами ультранационалистической организации ветеранов войны «Стальной шлем».

Гитлер вернулся в Мюнхен 31 марта. В тот же день он демобилизовался из армии, неясно только, как это произошло,– добровольно или по приказу. Адольф собрал свои вещи, получил пятьдесят марок демобилизационного пособия и перебрался на частную квартиру, снятую неподалеку от центра города. Комната была маленькая и очень холодная (ранее она использовалась хозяином под кладовку).

Очевидно, Гитлер выбрал это жилье не случайно: рядом находилась редакция газеты «Мюнхенер беобахтер», переименованной теперь в «Фелькишер беобахтер», но продолжавшей оставаться рупором антисемитских и антимарксистских сил. Гитлер публиковал в ней свои статьи. По-прежнему главными объектами его нападок были евреи и марксисты, хотя идейные вожди национал-патриотов в какой-то мере восхищались коммунистами за их преданность своим идеалам и стремились привлечь их на свою сторону.

В это время Гитлер познакомился с ярым антисемитом, выходцем из Эстонии, архитектором Альфредом Розенбергом. Особое впечатление произвели на него статьи Розенберга, в которых тот писал, что большевизм – это лишь первый шаг на пути к захвату мира евреями. В доказательство приводился текст «Протоколов сионских мудрецов», которые якобы были протокольной записью двадцати четырех секретных заседаний сионистских руководителей в Базеле (Швейцария), посвященных обсуждению мер по установлению мирового господства сионистов. (Эта фальшивка была составлена в конце XIX века агентами царской охранки во Франции и впервые опубликована в России. В Германии она появилась в 1919 году в одном русском эмигрантском журнале.) Ознакомившись с «Протоколами», Гитлер еще более сблизился с Розенбергом.

13 августа 1920 года в одной из мюнхенских пивных он произнес двухчасовую речь на тему «Почему мы против евреев». Впервые Гитлер публично заявил, что еврейский заговор носит международный характер и что выступления евреев за равноправие всех народов и международную солидарность являются прикрытием заговора, направленного на лишение других народов отечества. Теперь в его глазах еврей стал разрушителем, грабителем, чумой, способной «погубить целые нации». Нет никакой разницы, утверждал Гитлер, между восточными и западными евреями, хорошими и плохими, богатыми и бедными, надо бороться против всей еврейской расы. Лозунг «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» он предложил заменить лозунгом «Антисемиты всех стран, соединяйтесь!». В заключение Гитлер туманно, но зловеще определил «полное» решение проблемы как «устранение евреев из среды нашего народа».

Он апеллировал не просто к расистам. Его призыв к активному антисемитизму находил отклик и у тех, кто мечтал о великом рейхе,– у респектабельных бюргеров, которые подписывались под словами президента Пангерманской лиги Генриха Класса, сказанными в 1913 году: «Еврейская раса – источник всех опасностей. Еврей и немец – это как огонь и вода. В свое время поднимется человек, который поведет нас на борьбу против еврейства. Мы ждем фюрера! Терпение, терпение – и он придет!»

Адольф Гитлер стремительно продвигался в области практической политики. Он расширил социальную базу своей партии, которая теперь стала называться Национал-социалистской рабочей партией Германии (НСДАП). Это название, надеялся он, вдохновит людей, отпугнет робких и привлечет тех, кто хочет сражаться за свои идеалы.

Гитлер настаивал также на создании партийного флага, который смог бы конкурировать с красным коммунистическим знаменем. Рассматривались различные проекты. Наконец один зубной врач из Штарнберга предложил флаг сделать красным, а в его центре, в белом круге, поместить черную свастику. Свастика – санскритское слово, означающее «все есть все»,– в течение длительного времени была символом тевтонских рыцарей и использовалась в этом качестве некоторыми отрядами «Фрайкора». На протяжении многих веков не только у европейцев, но и у североамериканских индейских племен она олицетворяла колесо солнца (или цикл жизни). С этого времени и, возможно, навсегда свастика будет иметь иной, самый зловещий смысл.

В начале осени 1920 года Независимая социалистическая партия, разделившаяся на прокоммунистов и антикоммунистов, собралась на съезде в Галле для определения своего будущего курса по отношению к III Интернационалу. Из Москвы прибыл великолепный оратор, председатель исполкома Интернационала Григорий Зиновьев. Советы прислали его, чтобы привлечь социалистов на сторону крайних левых. Многочасовую речь Зиновьева на ломаном немецком языке восторженно восприняли прокоммунисты. Последовали бурные дебаты между правыми и левыми: 237 делегатов проголосовали за присоединение к III Интернационалу на условиях, выработанных Лениным, 156 – в знак протеста покинули зал. Большинство оставшихся перешли в лагерь коммунистов.

Один из делегатов, покинувших Галле,– Отто Штрассер – был возмущен и встревожен. Он слушал Зиновьева с растущим раздражением и озабоченностью. Речь советского оратора прозвучала «как мессианская доктрина». Москва, по его мнению, стремилась господствовать над Германией. Отто и его старший брат Грегор давно были преданы социалистической идее. Оба выступали за радикальные реформы, но не под диктовку иностранной державы. Они стремились к германскому социализму, и Отто считал, что найдет опору среди революционных независимых социалистов.

После Галле Отто Штрассер остался человеком без партии. Удрученный, он поехал к брату Грегору в Ландсхут посоветоваться. Грегор же, считая, что русские представляют большую опасность, еще ранее организовал по типу «Фрайкора» независимую армию с пехотой, артиллерийскими батареями и пулеметной ротой. Он сообщил брату, что ожидает прибытия двух важных гостей, чтобы обсудить эту проблему.

Как вспоминал Отто Штрассер, на следующее утро к аптеке его брата подъехала большая машина, из которой вышли два человека. Одного Отто узнал сразу: это был кумир всех националистов генерал Людендорф. За ним на почтительном расстоянии, «как батальонный ординарец», следовал бледнолицый молодой человек с усиками, в мешковатом синем костюме. Это был Гитлер. «Мы должны объединить все патриотические группы»,– заявил генерал.

Разъяснительную политическую работу он поручил герру Гитлеру, сам же взял на себя военное руководство этими группами. Людендорф предложил Грегору присоединиться к партии герра Гитлера.

После этого состоялась дискуссия. Отто не понравилось утверждение Гитлера, что главное – это власть, а программа не имеет особого значения. Они начали пререкаться по поводу капповского путча: Отто его осуждал, Гитлер – защищал. Вмешался Людендорф. Он сказал, что политика национал-патриотов не должна быть ни коммунистической, ни капиталистической. С этим согласились все, и совещание закончилось на дружественной ноте. Правда, старший Штрассер не сразу принял решение. Только к вечеру он сообщил брату, что готов объединить силы с Людендорфом и Гитлером, хотя последний не слишком ему понравился. Но он верит генералу, к тому же они с Гитлером – фронтовики, патриоты, противники марксизма, капитализма и еврейства.

Привлечение на свою сторону Грегора Штрассера было лишь одним из достижений Гитлера за последний год. Он не только изменил характер партии, но и увеличил число ее членов до трех тысяч. Партии Гитлер уделял все свое время: много ездил, выступал на собраниях, в частности, на международном конгрессе национал-социалистов в Зальцбурге.

НСДАП и национал социализм

Символ НСДАП

Тем не менее успехи на трибуне не вскружили Гитлеру голову. Наоборот, он часто не был удовлетворен своими выступлениями и стремился их совершенствовать. С этой целью Гитлер посещал митинги оппонентов, учитывал их слабые и сильные стороны. Его не устраивал «стиль газетного фельетона или научного трактата», ему претило стремление иных либеральных ораторов избегать крепких выражений. Свои митинги Гитлер старался сделать живыми и непринужденными, с бесплатным пивом, сосисками и даже, если это позволяли средства партии, концертами народной музыки. Выбрав психологически подходящий момент, Гитлер вставал и начинал свою речь спокойно, затем, чувствуя настроение аудитории, как актер, подстраивался под нее и накалял страсти, доводя публику до исступления.

Однако успех на митингах уже не удовлетворял Гитлера. Ему нужен был размах, для этого требовалась газета. Помог случай. Газета «Фелькишер беобахтер» оказалась на грани банкротства из-за больших расходов на выплату штрафов по делам о клевете. 18 декабря, собрав необходимые средства, в основном пожертвованные фрайкоровцами и антисемитами, нацистская партия сделала газету своим органом. Гитлер и его сподвижники готовились к следующему прыжку.

Месяц спустя, 22 января 1921 года, в Мюнхене состоялся первый всегерманский съезд нацистов. За год партия стала заметной силой в правом политическом движении Баварии, в значительной мере благодаря магнетической личности Гитлера. Его ораторские способности позволили превратить организацию из дискуссионного клуба в партию действия. Это не нравилось ее основателям, в том числе Дрексле-ру. Их коробила привнесенная сторонниками Гитлера склонность к насилию, раздражали его тесные связи с банкирами и промышленниками, что, по их мнению, было недостойно подлинного социалиста.

Казалось бы, первый нацистский съезд Гитлер мог использовать для захвата единоличной власти в партии. Но он не сделал этого, считая, что подходящий момент еще не наступил. К тому же о растущих разногласиях в руководстве по вопросам политики и тактики не знали рядовые члены партии. Внешне она была единой, и все приложили усилия к тому, чтобы выступление Гитлера через двенадцать дней в цирке Кроне было успешным.

Эта зима оказалась очень суровой. Будучи на грани банкротства, Германия должна была заплатить по репарациям 134 миллиарда марок. Значительная часть населения была вынуждена жить в неотапливаемых квартирах, люди голодными ложились спать. Возмущение было настолько сильным, что все крупные политические партии рассматривали вопрос о проведении общей демонстрации протеста на центральной площади Мюнхена, однако отложили ее, опасаясь выступлений красных. Гитлер негодовал. Он решил организовать митинг в одиночку. Управляющий цирком был членом его партии, и они быстро договорились о проведении этого мероприятия вечером 3 февраля.

Цирк вмещал 6 тысяч человек. Когда Гитлер появился в зале, он был переполнен.

Через полчаса Гитлер убедился, что контакт с аудиторией установлен – его выступление (на тему «Будущее или гибель») часто прерывалось аплодисментами. Когда оратор закончил речь, публика устроила овацию и стихийно запела гимн «Германия превыше всего».

Реакция мюнхенской прессы на это представление была противоречивой: одни хвалили Гитлера, другие поносили. Но руганью в газетах он был даже доволен: значит, задел многих за живое. Гитлер стал любимцем многочисленных националистических групп Мюнхена. Его тайно поддерживали местные полицейские власти. Они делали все, чтобы не дать ходу жалобам о нарушении нацистами общественного порядка, а в случае стычек с оппонентами обычно брали под защиту сторонников Гитлера.

Более того, Гитлер и другие руководители партии получили своего рода официальное признание земельного правительства Баварии: их принял премьер-министр Риттер фон Кар. Этот дружеский прием показал, что отныне Гитлер – политическая сила. Для него это было особенно важно в период, когда разногласия со старой партийной гвардией дошли до предела. Противники Гитлера, недовольные его растущим авторитетом и стремлением установить единоличный контроль над партией, воспользовались его отъездом в Берлин для переговоров с правыми радикалами и заключили союз с группой социалистов из Аугсбурга. Узнав об этом по возвращении в Мюнхен, Гитлер сразу перешел в контратаку. 11 июля он заявил о выходе из партии, а три дня спустя изложил свою позицию в ультиматуме, доведенном до сведения всех ее членов. В нем Гитлер требовал назначить его главой партийного руководства с чрезвычайными полномочиями. «Я выдвигаю эти требования,– подчеркнул он,– не потому, что жажду власти, а потому, что последние события убедили меня в следующем: без железного руководства партия очень скоро перестанет быть тем, чем она должна быть – Национал-социалистской рабочей партией Германии».

Гитлер дал комитету восемь дней на обдумывание. Дрекслер был возмущен и ни за что не хотел идти на компромисс. Ситуация усугубилась распространением среди членов партии анонимной брошюры, озаглавленной «Адольф Гитлер – предатель?». В этой брошюре Гитлеру предъявлялись самые невероятные обвинения: якобы он называет себя «королем Мюнхена», тратит партийные деньги на женщин и является платным агентом евреев.

Восьмидневный срок заканчивался. Казалось, демарш Гитлера провалился. Но в последний момент Экарт убедил Дрекслера пойти на компромисс, и тот уговорил остальных членов комитета принять условия Гитлера, без которого, дескать, партия превратится в «аморфную организацию пигмеев». И комитет сдался, согласившись поддержать кандидатуру единоличного лидера.

29 июля на внеочередном съезде Гитлера избрали председателем партии. Став единоличным лидером, он издал распоряжение о создании военизированных формирований «самообороны» («штурмабтайлунген» (СА) – штурмовые отряды, штурмовики) и значительно расширил партийный аппарат. Теперь Гитлер готов был направить партию по новому, более радикальному пути. В последующие месяцы он инспирировал серию публичных провокаций. Эта кампания началась с внешне случайных актов – нападений на евреев на улице, незаконного поднятия флагов, распространения листовок, небольших потасовок. Но 14 сентября 1921 года произошел более серьезный эксцесс. В этот день в пивной собрались члены Баварской лиги, выступавшей против центристских положений Веймарской конституции. Когда ее руководитель, инженер Баллерштедт, собрался выступать, в зал вошел Гитлер, считавший лидера лиги своим «самым опасным оппонентом». Штурмовики в штатском, заранее рассаженные в разных местах зала, тут же вскочили, приветствуя своего лидера. К ним присоединились сотни других партийных активистов, которые также были подготовлены к провокации. Потом баварский левый, ставший одним из ближайших советников Гитлера,– Герман Эссер вскочил на стул и закричал, что в нынешнем бедственном положении Баварии повинны евреи. Послышались требования дать слово Гитлеру. Кто-то выключил свет в попытке предотвратить драку, но это лишь усугубило ситуацию. В темноте на сцену бросились штурмовики, которые избили Баллерштедта и столкнули его в зал.

При рассмотрении этого инцидента в полицейском комиссариате Гитлер не выразил никакого сожаления. «Все было правильно,– упрямо заявлял он.– Мы добились своего. Баллерштедт не выступил». Но расследование на этом не закончилось. Гитлер и Эссер были извещены, что будут преданы суду за нарушение общественного порядка. Предстоящий суд еще больше распалил нацистов, которые устроили еще более крупную потасовку вечером 4 ноября во время выступления Гитлера в пивной. Когда он вошел в вестибюль, зал был переполнен. Женщин попросили занять места подальше от дверей. Это предупреждение не остановило фрау Магдалену Швайер, хозяйку овощной лавки напротив дома, где жил Гитлер: она была его страстной поклонницей.

В зале собралось очень много противников нацистов, особенно рабочих. Кроме того, партия Гитлера теперь не имела тайной поддержки баварского правительства, так как премьер-министр фон Кар вынужден был уйти в отставку, уступив место более умеренному правительству. Увидев, что социал-демократы пришли раньше и заняли большую часть зала, Гитлер велел закрыть двери. Он сказал своим телохранителям-штурмовикам, что у них есть шанс доказать свою преданность движению и что никто из красных не должен покинуть этот зал живым. В ответ молодчики трижды хором крикнули «хайль!».

Когда Гитлер направился к сцене, с мест, где сидели рабочие, послышались выкрики в его адрес. Эссер, вскочив на стол, призывал публику к порядку. Затем он спрыгнул, и его место занял Гитлер. Сначала раздался свист, но вскоре даже те, кто пришел его освистать, были увлечены эмоциональным выступлением оратора. Гитлер говорил в течение часа. Но его оппоненты просто дожидались подходящего момента. Выпивая кружку за кружкой, они прятали посуду под столами в расчете использовать ее как оружие.

Кто-то перебил Гитлера, и он ответил издевательской репликой. По залу прокатился угрожающий гул. На стул вскочил мужчина и крикнул: «Свобода!» В Гитлера полетела пивная кружка, потом еще несколько. «Женщины, все под столы!» – скомандовал кто-то. Фрау Швайер ничего не оставалось, как последовать этому совету. Позднее она вспоминала: «Ничего не было слышно, кроме крика, звона разбитых кружек и топота ног. Многие дрались, переворачивались тяжелые дубовые столы, трещали деревянные стулья, в зале шел настоящий бой». Из любопытства фрау Швайер приподнялась и увидела, что Гитлер по-прежнему стоит на столе, пытаясь увернуться от летящих в него пивных кружек. Кучка штурмовиков дралась так свирепо, что через полчаса противник был оттеснен к лестнице. Зал выглядел так, будто в нем взорвалась бомба. Вдруг, перекрывая весь этот грохот, послышался голос Эссера: «Митинг продолжается! Слово главному оратору!»

Гитлер продолжил свое выступление, а его телохранители тем временем делали друг другу перевязки. Он закончил речь под громкие аплодисменты, после чего вбежал полицейский и крикнул: «Расходитесь по домам!»

Драка в пивной убедила Гитлера, что успех приходит к тому, кто не боится применять силу. Победа в тот вечер сделала ему и его партии скандальную рекламу, численность партии увеличилась, но в то же время усилились и требования положить конец подобным актам насилия. Новое баварское правительство жаждало обуздать Гитлера, но, видимо, посчитав спровоцированный им дебош недостаточным поводом для судебного преследования лидера нацистов, выдало ему разрешение на право ношения оружия.

Демонстрация силы нацистов была симптомом усиления «ационалистических настроений в стране. Союзники в ультимативной форме потребовали от Германии выплаты по репарациям двух миллиардов марок ежегодно, а также двадцати пяти процентов стоимости германского экспорта. В противном случае они угрожали оккупировать Рур. Правительство согласилось выполнить эти требования, что привело в ярость националистов типа Гитлера. Они провели серию насильственных операций, включая убийство лидера «центристов» Матиаса Эрцбергера, который в их глазах был «преступником», заключившим перемирие с «врагами Германии».

К концу 1921 года нацисты нашли новый повод для того, чтобы в очередной раз «показать зубы». Лига Наций объявила, что Польша должна получить часть Верхней Силезии. В апреле 1922 года негодование сторонников Гитлера достигло предела: министр иностранных дел Вальтер Ратенау подписал в Рапалло договор с советским правительством. Нацисты не видели в этом никакой выгоды для достижения собственной цели – возрождения рейха. Они игнорировали тот факт, что выход Германии из политической изоляции был серьезным ударом по союзным державам, навязавшим побежденному рейху позорный Версальский договор.

Германия и Россия согласились возобновить дипломатические отношения и торговлю, а также отказаться от всех претензий друг к другу. Россия нуждалась в современной технологии. Ленин просил немцев помочь в реорганизации Красной Армии. Командующий рейхсвером генерал фон Сект с готовностью согласился, и военные обеих стран установили тесные контакты. Немецкие военные специалисты начали обучать русских, одновременно перенимая их опыт в применении специальных видов оружия.

Масштабы и значение этого сотрудничества не были осознаны критиками Ратенау. Хотя этот договор дал огромный стимул перевооружению Германии, те же немцы, которые мечтали о сильной армии, обзывали министра «красным» за сговор с Советами. Кроме того, Ратенау был богатым евреем. 4 июня он был зверски убит двумя бывшими членами «Фрайкора».

По иронии судьбы в тот же день Гитлер был посажен в тюрьму в Мюнхене за призывы к бунту. Он не очень обрадовался новости об убийстве Ратенау. Такие отдельные акты мести казались ему мелкими. Но эт/pо убийство дало Гитлеру урок по обеспечению мер безопасности: он после этого установил на машине прожектор, чтобы ослеплять водителя преследующей машины.

После убийства Ратенау веймарское правительство поспешно приняло закон о защите республики. Эта драконовская мера была вызвана необходимостью остановить терроризм правых. Закон резко осудили все баварские националистические группировки. В разгар кампании протеста Гитлер, просидевший в тюрьме пять недель, был выпущен на свободу и активно включился в борьбу. В день своего освобождения он произнес речь. Как всегда, главным объектом нападок стали евреи с их «коварными планами завоевания мира».

Они стремятся, утверждал Гитлер, сделать нацию беззащитной как перед оружием врагов Германии, так и в духовном отношении. Евреи приняли закон о защите республики, чтобы заткнуть рот тем, кто протестует против развала государства. Но национал-социалистов не заставят замолчать, и Гитлер призвал бороться против этого закона, не останавливаясь перед физическим насилием.

В последующие дни лидер нацистов продолжал выступать с резкими нападками на новый закон. 16 августа он был главным оратором на массовой демонстрации, организованной различными националистическими организациями Мюнхена. На площадь Гитлер вступил под звуки марша, исполняемого двумя духовыми оркестрами. За ним шли, выстроившись в шесть колонн, члены его партии со свастикой на нарукавных повязках и флагами в руках.

НСДАП и национал социализм

Значок НСДАП

Гитлер поднялся на трибуну и начал говорить, сначала спокойно, затем все громче и вдохновеннее. Один из присутствующих, Карл Людеке, внимал оратору как загипнотизированный. Гитлер в его глазах из фанатика превратился в народного героя, нового Лютера.

Вечером Людеке слушал Гитлера еще раз и снова был в подобном состоянии. Позже его представили этому растрепанному и обливающемуся потом человеку. На плече у него висел небрежно сложенный, грязный плащ. Но для Людеке он был человеком сильной воли и мужества. На следующий день новоиспеченный нацист «отдал Гитлеру свою душу». Используя недовольство законом о защите республики и растущий раскол между Веймаром и Баварией, нацисты стали готовить очередной путч. Вдохновителем оказался малоизвестный чиновник Мюнхенского отдела здравоохранения Отто Питтингер, который замыслил свергнуть баварское правительство при поддержке нацистов и других националистических организаций и установить диктатуру бывшего премьер-министра фон Кара.

Новый приверженец Гитлера Карл Людеке получил задание передать инструкции возможным сообщникам в районе Берлина. Людеке разъезжал по Северной Германии, обрабатывая националистов, пока не узнал, что в самой Баварии ничего не вышло. Он вернулся в Мюнхен в конце сентября 1922 года и сразу направился к Питтингеру. «И это называется путч?» – укоризненно заявил Людеке. Главный же заговорщик ничего не ответил, сел в свой «мерседес» и отправился в отпуск в Альпы. Заговор выдохся. А Гитлер вынужден был на время уйти в подполье.

При встрече с Людеке он разразился гневной тирадой: «Я Сил готов, мои люди были готовы! Отныне я буду действовать один, если даже ни одна душа не последует за мной. К черту этих Питтингеров! Эти господа, эти графы и генералы – они ничего не сделают. А я сделаю. Один!»

Из позорного провала путча Питтингера Гитлер извлек урок: он должен действовать один – как фюрер. Людеке горячо его поддержал и высказал мысль, что партия должна перенять опыт Бенито Муссолини, готовящегося к захвату власти в Италии. Его чернорубашечники недавно захватили Равенну и другие итальянские города. Людеке вызвался поехать в Италию в качестве представителя Гитлера и попробовать заручиться поддержкой Муссолини.

В Милане дуче любезно принял Людеке, хотя никогда и не слышал о Гитлере. Он согласился с мнением Гитлера о Версальском договоре и продиктованной им международной политике экономического удушения Германии, но ушел от ответа на вопрос о мерах против евреев. Больше всего поразила Людеке реакция Муссолини, когда он спросил дуче, прибегнет ли тот к силе, если итальянское правительство не уступит его требованиям. «Мы сами будем государством, потому что это наша воля»,– заявил Муссолини с уверенностью короля.

Людеке с восторгом докладывал Гитлеру, что Муссолини, вероятно, захватит власть в Италии в ближайшие месяцы. Он также подтвердил, что между фашизмом и национал-социализмом есть много общего.

Гитлера особенно заинтересовал рассказ Людеке о том, что Муссолини готов применить грубую силу в борьбе за власть: чернорубашечники вступают в большевизированные города, захватывают их, а армия сохраняет благожелательный нейтралитет, иногда даже оказывая им услуги.

Вдохновленный успехами Муссолини и уверенный в широкой поддержке всей Баварии, Гитлер решил устроить демонстрацию силы. Для этого он выбрал городок Кобург в двухстах пятидесяти километрах от Мюнхена. Группа патриотических организаций запланировала устроить там празднества по случаю «немецкого дня». Гитлер получил приглашение «приехать с группой товарищей». Он истолковал приглашение в самом широком смысле и 14 октября 1922 года выехал из Мюнхена на специальном поезде, прихватив с собой 600 штурмовиков и духовой оркестр.

НСДАП и национал социализм

Золотой партийный знак НСДАП

В купе Гитлера царило веселье. С ним находилось семь человек – мозг и мускулы близкого окружения: бывший унтер-офицер Макс Аманн, борец-телохранитель Граф, торговец лошадьми и бывший вышибала в баре Кристиан Вебер, публицист и бывший коммунист Эссер, архитектор Розенберг, писатель Экарт и просто искушенный в жизни человек Людеке. Всю дорогу блистал остроумием и эрудицией Экарт.

В Нюрнберге в поезд подсели еще сотни две сторонников. Когда он остановился у платформы Кобургского вокзала, Гитлер с мрачным видом вышел из вагона. Он выбрал Кобург как поле битвы из-за преобладания там социалистов и коммунистов. По примеру Муссолини он захватит их оплот. Жители Кобурга с удивлением и интересом смотрели на шумную группу, высыпавшую вслед за Гитлером на платформу. Духовой оркестр заиграл марш, штурмовики по-военному строем двинулись в город. Возглавляли шествие восемь дюжих баварцев в кожаных шортах, с альпенштоками на плече. За ними следовал ряд знаменосцев, держа красные флаги с черной свастикой в белом круге. Потом шел Гитлер со своей «семеркой» и, наконец, колонна штурмовиков, вооруженных резиновыми дубинками и ножами. Одни надели поношенные серые полевые мундиры, другие – свои лучшие костюмы, но у всех красовались нарукавные повязки со свастикой. Сам Гитлер был одет просто – в плаще, поношенной шляпе с опущенными полями и в сапогах.

Толпа местных жителей встретила незваных гостей выкриками: «Убийцы! Бандиты! Грабители! Преступники!» Нацисты, игнорируя протесты, шли вперед в сопровождении блюстителей порядка, которые собирались предоставить в их распоряжение пивную в центре города, но Гитлер потребовал разместить его людей в стрелковом тире. Под барабанный бой штурмовики повернули обратно через враждебную толпу к городской окраине. Когда в них полетели булыжники, Гитлер взмахнул рукой, и его свора с дубинками набросилась на бросавших камни. Толпа отступила, и штурмовики все тем же сомкнутым строем двинулись дальше.

На следующее утро, в воскресенье, левые призвали к массовой демонстрации, чтобы «выбросить нацистов». Ожидалось, что на центральной площади соберется десять тысяч демонстрантов. Такой поворот событий укрепил боевой дух Гитлера. Преисполненный решимости «разделаться с красным террором навсегда», он приказал отряду СА пройти маршем через площадь к зданию Кобургской крепости. В полдень штурмовики, число которых возросло почти до 1500, во главе с Гитлером вступили в центр города, но на площади собралось лишь несколько сотен демонстрантов. Вчера бюргеры смотрели на боевиков СА с молчаливым неодобрением – сегодня же из окон свисали сотни имперских флагов и вдоль улиц стояло множество людей, приветствовавших нацистов. Сегодня они были героями – они покончили с господством красных на улицах города. «Это типично для психологии трусливого бюргера,– заметил Гитлер своим соратникам, шагающим рядом.– Трусы в момент опасности – хвастуны потом».

Кобург убедил Гитлера, что он со своими штурмовиками вполне может последовать примеру Муссолини. Через две недели последний подал еще один пример. 28 октября его чернорубашечники вступили в Рим и захватили власть в Италии. Четыре дня спустя, представляя фюрера в очередной пивной, Эссер торжественно объявил: «Гитлер – Муссолини Германии!
Ответить с цитированием
  #19  
Старый 12.03.2018, 19:51
Аватар для Русская историческая библиотека
Русская историческая библиотека Русская историческая библиотека вне форума
Местный
 
Регистрация: 19.12.2015
Сообщений: 426
Сказал(а) спасибо: 0
Поблагодарили 0 раз(а) в 0 сообщениях
Вес репутации: 3
Русская историческая библиотека на пути к лучшему
По умолчанию Гитлер в 1922-1923 – Геринг, Гесс, Штрайхер, Ханфштенгль

http://rushist.com/index.php/toland-...r/456-toland-5
Глава 5. «ТАКОЙ ЛОГИЧНЫЙ И ФАНАТИЧНЫЙ ЧЕЛОВЕК» (1922 – 1923 гг.)

1

К 1922 году в окружении Гитлера оказались люди, представлявшие самые различные социальные слои общества. Все они в той или иной мере разделяли его национализм и ненависть к марксизму. Особо в этом окружении выделялись два летчика: Герман Геринг, последний командир знаменитой эскадрильи «Летающий цирк Рихтгофена», и Рудольф Гесс, начинавший войну офицером пехоты в полку, где служил Гитлер, и закончивший ее в воздухе. Оба они были выходцами из состоятельных семей, но резко отличались друг от друга по внешности, характеру и темпераменту.

Геринг, жизнерадостный, склонный к театральности, общительный молодой человек, легко заводил друзей и почти всегда выделялся среди них. Его отец был окружным судьей, а впоследствии Бисмарк назначил его на пост имперского комиссара Юго-Западной Африки. Он дважды был женат и имел восемь детей. Герман, один из младших, к наукам тяги не испытывал и мечтал стать военным. Крестный отец устроил его в Прусский королевский кадетский корпус. Геринг отличился на войне и после двадцатой воздушной победы был награжден высшим военным орденом. После перемирия он стал пилотом шведской авиалинии и тогда же вступил в любовную связь с Карин фон Концов, замужней женщиной, которая впоследствии стала его женой.

Геринг мог бы вести в Швеции вполне обеспеченную жизнь, но он жаждал вернуться в Германию и помочь соотечественникам «стереть позор Версаля». В Мюнхенском университете, куда Геринг по возвращении поступил, он стал изучать историю и политические науки, но тяготел больше к практической политике и даже сделал попытку сколотить собственную революционную партию из офицеров – ветеранов войны. Из этой затеи ничего не вышло: на одной дискуссии Геринг потерял самообладание и избил своего оппонента.

Весной 1922 года Геринг принял участие в митинге протеста против требований союзников о выдаче военных преступников. На нем выступали самые разные люди, но толпа начала требовать Гитлера. Геринг с Карин случайно оказались рядом с нацистским лидером, который заявил, что не желает выступать перед «этими буржуазными пиратами». Что-то в этом человеке, одетом в потертый плащ, произвело впечатление на Геринга, и он посетил собрание его партии. Геринг внимательно слушал Гитлера. Тезис о том, что болтовней ничего не добьешься, а действовать надо штыком, настолько понравился Герингу, что он решил: такая партия как раз для него.

Появление героя войны не осталось незамеченным нацистами. Сам Гитлер пригласил его на беседу. Внешность Геринга произвела на фюрера большое впечатление. Перед ним был идеальный ариец – голубоглазый, с правильными чертами лица и бело-розовой кожей. Они сразу же договорились, что Геринг будет заниматься военной подготовкой штурмовиков. Правда, Гитлера смущало то обстоятельство, что у Геринга было немало друзей среди евреев. Последнего же больше интересовала практическая деятельность, чем идеология, – именно этим и привлекала его партия Гитлера. Такой человек был очень нужен нацистам, поскольку Геринг имел тесные связи в офицерских и светских кругах.

По сравнению с Герингом Гесс казался совершенно бесцветным. Он родился в Александрии (Египет) в семье преуспевающего торговца. Отец убедил сына пойти по его стопам, хотя тот был больше склонен к наукам. Гесс поступил в высшую коммерческую школу в Швейцарии, но учебу прервала война. После войны он не смог заставить себя продолжать деловую карьеру и поступил, как и Геринг, в Мюнхенский университет, где изучал историю, экономику и геополитику. Гесс считал себя преданным «ноябрьскими преступниками» и вступил в националистическое «общество Туле». Будучи членом «Фрайкора», он участвовал в подавлении режима красных в Баварии.

Гесс тоже искал лидера и увидел свой идеал в Гитлере, с которым уже больше года работал как доверенное лицо и советник. Но его нельзя было отнести к фанатичным антисемитам. Гесса связывала тесная дружба с женатым на еврейке профессором геополитики Хаусхофером, проповедующим теорию «жизненного пространства» для Германии.

Гесс производил впечатление замкнутого и некоммуникабельного человека. Хотя он хорошо воевал и умел драться на улицах, он был далеко не кровожадным, предпочитая потасовкам книги и музыку. Но когда требовалось, за дело партии он мог ввязаться и в драку, что очень ценил Гитлер. Да и внешность Гесса – квадратное лицо, густые брови, тонкие губы, пронзительный взгляд – больше подошла бы человеку, способному затоптать самого близкого друга. Он редко улыбался, не пил и не курил. Гитлер считал его идеальным сподвижником, готовым пойти за ним до конца.

К числу фанатически преданных Гитлеру людей следовало бы отнести и Юлиуса Штрайхера.

Этот коренастый, лысый, примитивный тип с грубыми чертами лица и чрезмерным аппетитом как за столом, так и в постели, в антисемитизме превосходил самого фюрера. Он мог быть закадычным приятелем и жестоким скотом, слезливо-сентиментальным и совершенно бессердечным. Как и Гитлер, Штрайхер редко появлялся на публике без стека, но если первый носил его больше для проформы, второй частенько пускал в ход как оружие. Речь Штрайхера изобиловала садистскими сравнениями, и ему нравилось ругать своих личных противников, особенно евреев, самыми грязными словами.

Штрайхер был просто находкой для нацистов, и после учреждения нюрнбергского отделения партии в 1922 году он стал издавать газету «Штюрмер», которая по своей площадной ругани и истеричности побила все рекорды антисемитской пропаганды. Даже самого фюрера коробило порнографическое содержание этой газеты, сексуальные выходки Штрайхера и склонность его к внутрипартийным интригам. Тем не менее Гитлер высоко ценил его за кипучую энергию и фанатичную преданность.

Таково было ближайшее окружение Гитлера. Возглавляемое им движение ломало все социальные перегородки и привлекало самых разных людей – интеллектуалов, уличных драчунов, люмпенов, фанатиков, идеалистов, принципиальных и беспринципных, простолюдинов и аристократов. В его партию шли негодяи и люди доброй воли, писатели и художники, чернорабочие и лавочники, зубные врачи и студенты, солдаты и священники. Он апеллировал к самым широким слоям общества и был настолько великодушным, что принимал и наркоманов, которым слыл Экарт, и гомосексуалистов, как капитан Рем, – всех, кто готов был бороться против «еврейского марксизма» и отдать жизнь за возрождение Германии.

«У меня самые счастливые воспоминания о тех днях, – говорил Гитлер девятнадцать лет спустя. – Сегодня, когда я встречаюсь с прежними друзьями, я становлюсь сентиментальным. Они действительно были трогательно преданы мне. Мелкие базарные торговцы подбегали ко мне и предлагали пару яиц герру Гитлеру. Я так люблю этих простых людей»,

2

Осенью 1922 года деятельностью Адольфа Гитлера заинтересовались союзники. В Мюнхен по предложению американского посла был направлен помощник военного атташе в Берлине капитан Трумэн Смит. В его задачу входило выяснить, что собой представляет национал-социалистское движение. Он получил указание лично встретиться с Гитлером и дать всестороннюю оценку его личности – характера, способностей и слабостей.

Смит прибыл в Мюнхен 15 ноября. От Роберта Мэрфи, исполняющего обязанности американского консула, он получил информацию о том, что нацисты расширяют свое влияние в массах и что их лидер – «чистой воды авантюрист», но «обладает сильным характером и хорошо использует все виды социального недовольства». По мнению Мэрфи, Гитлер был такой личностью, которая могла бы «возглавить германское националистическое движение».

Встреча посланца союзников и лидера нацистов состоялась «в убогой и мрачной комнатенке, напоминающей крошечную спальню многоквартирного нью-йоркского дома». Вот первые слова, которые Смит занес в свою записную книжку после беседы с Гитлером: «Потрясающий демагог. Я еще не встречал такого логичного и фанатичного человека. Его власть над толпой, похоже, очень велика».

Свое движение Гитлер охарактеризовал как «союз рабочих физического и умственного труда для борьбы с марксизмом». «Если мы хотим покончить с большевизмом, – подчеркнул он, – необходимо ограничить власть капитала» и ликвидировать парламентскую систему, «только диктатура может поставить Германию на ноги». По словам Гитлера, записывал далее Смит, «Америке и Англии лучше вести решающую борьбу между нашей цивилизацией и марксизмом на немецкой земле, а не на американской и английской. Если мы (Америка) не поможем германскому национализму, большевизм завоюет Германию. Тогда не будет репараций, а Россия и германский большевизм из инстинкта самосохранения нападут на западные нации».

В беседе Гитлер касался и других тем, но о евреях даже не упомянул, пока Смит сам не заговорил об антисемитизме нацистов. В ответ на это Гитлер ограничился коротким замечанием, что он «выступает только за лишение евреев гражданства и запрет занимать государственные посты».

Из этой убогой комнатенки Смит вышел человеком, глубоко убежденным в том, что Гитлер и его партия в самом ближайшем будущем станут важным фактором в германской политике. Он принял приглашение посетить пивную, где должен был выступать Гитлер. Но Смита неожиданно вызвали в Берлин, и он попросил своего приятеля Эрнста Ханфштенгля пойти вместо него.

Ханфштенгль принадлежал к известному в Мюнхене семейству, владевшему крупной издательской фирмой, выпускающей репродукции картин известных художников. В салоне Ханфштенглей бывали Сарасате, Рихард Штраус, Фритьоф Нансен, Марк Твен и другие знаменитости. Сам он окончил Баварский университет, хорошо играл на рояле. Домашние и друзья прозвали его Путци (Коротышка) как бы в насмешку за почти двухметровый рост.

22 ноября Ханфштенгль появился в пивной, где должен был выступать Гитлер, и занял место за столом для прессы. Зал был набит самой разношерстной публикой. Медленно потягивали пиво из кружек бывшие офицеры, чиновники, лавочники, рабочие. Один из журналистов показал Ханфштенглю Гитлера, одетого в темный костюм и рубашку с накрахмаленным воротничком. После того как Дрекслер его представил, зал разразился аплодисментами. Гитлер стоял на сцене, как часовой, расставив ноги и заложив руки за спину, затем начал говорить. Обозревая события прошлых лет, он методично усиливал свои претензии к правительству, но без истерики и вульгарных выражений. Иногда в его речи проскальзывал легкий венский акцент. На Ханфштенгля, сидящего где-то метрах в четырех от оратора, особое впечатление произвели его голубые, ясные глаза. «В них светились честность, искренность, страдание и достоинство». Через десять минут Гитлер полностью завладел вниманием аудитории и, как хороший актер, стал жестикулировать, обрушиваясь на спекулянтов, нажившихся на войне. Женский выкрик «Браво!» потонул в буре аплодисментов.

Гитлер вытер пот со лба, отхлебнул из кружки, что не могло не понравиться любителям пива – мюнхенцам, и продолжил свою страстную речь. Когда раздавались оскорбительные выкрики, он поднимал правую руку, словно хватая на лету мяч, и давал короткий и ясный ответ. Всякая осторожность была отброшена, и Гитлер с яростью обрушился на своих главных врагов – евреев и красных. «Наш лозунг таков: если ты не немец, я размозжу тебе голову. Ибо мы убеждены, что без борьбы невозможно добиться победы. Наше оружие – идея, но если это необходимо, мы пустим в ход и кулаки».

Собравшиеся слушали его, затаив дыхание. Сидящая неподалеку от Ханфштенгля молодая женщина смотрела на Гитлера как зачарованная. Когда он закончил речь, публика ревела от восторга и стучала кружками по столам.

Ханфштенгль и сам испытал необычайное волнение. Подойдя к столу, за которым довольный Гитлер принимал поздравления, он передал вождю нацистов «наилучшие пожелания» от капитана Смита. Гитлер в свою очередь поинтересовался мнением Ханфштенгля о выступлении. «Я с вами согласен, – ответил тот. – Могу подписаться под девяноста пятью процентами всего, о чем вы говорили. А пять процентов мы могли бы обсудить». Эстету Ханфштенглю был неприятен откровенный антисемитизм собеседника, но сам Гитлер производил впечатление скромного, располагающего к себе человека, особенно когда он дружелюбно сказал: «Уверен, мы не станем ссориться из-за этих пяти процентов».

В эту ночь Ханфштенгль под впечатлением речи Гитлера долго не мог уснуть. В то время как известные консервативные политики и ораторы терпели провал за провалом, будучи не в состоянии установить контакт с простыми людьми, этот человек, добившийся всего собственными силами, с таким блеском излагал антикоммунистическую программу. И Ханфштенгль решил помогать ему.

Пространный и подробный отчет капитана Смита о поездке в Мюнхен был отправлен в государственный департамент США и сдан в архив. А в Германии нарастала тревога по поводу усиления влияния партии нацистов. В докладе министерства внутренних дел Баварии отмечалось, в частности, что гитлеровское движение, несомненно, является «опасным для правительства – не только для нынешнего, но и для любой политической системы. И если ему удастся осуществить свои замыслы по отношению к евреям, социал-демократам и банкирам, будет много крови и беспорядков».

Тогда же новым рейхсканцлером Вильгельмом Куно было получено еще одно тревожное предупреждение. Оно поступило из необычного источника – от болгарского консула в Мюнхене – и касалось откровенной беседы, которую консул имел с Гитлером. Последний заявил, что парламентское правительство в Германии скоро падет, так как парламентские лидеры не пользуются поддержкой народных масс. А это неизбежно приведет к диктатуре, либо правой, либо левой. Крупные города Северной Германии в значительной мере контролируются левыми, но в Баварии, вне всякого сомнения, победят нацисты. Каждую неделю в эту партию вступают тысячи людей. Три четверти личного состава тайной полиции Мюнхена составляют сторонники Гитлера, а среди городских полицейских их еще больше. Гитлер предсказал, что коммунисты установят контроль над Северной Германией. С ними в борьбу вступят баварцы, а для спасения нации им потребуется «железный кулак», диктатор, «готовый в случае необходимости промаршировать через реки крови и горы трупов».

Опасно было оставлять без внимания этот страшный прогноз, особенно зловещее утверждение Гитлера, что его план по уничтожению большевизма и сопротивлению французской оккупации Рура встретит поддержку со стороны большинства патриотов Баварии. Патриоты были готовы действовать беспощадно по отношению к любому, кто разделяет доктрину левых.

3

Из-за неспособности Германии выплачивать репарации французские и бельгийские войска 11 января 1923 года вступили в Рур. Эта акция не только воспламенила националистический дух по всей Германии, но и привела к резкому обесценению марки. За две недели ее курс упал с 6750 до 50 000 за доллар (в день перемирия в 1918 году за доллар давали 7,45 марки). Когда веймарское правительство последний раз оплатило Гарантийной комиссии железнодорожные расходы по поездкам в Берлин, корзины с деньгами от банка до вокзала несли семеро дюжих парней. Теперь их потребовалось бы сорок девять.

Вторжение союзников в Рур, наряду с инфляцией и растущей безработицей, увеличило число приверженцев Гитлера. С презрением отвергая предложения о сотрудничестве с другими партиями, в том числе и с социалистами, он повсеместно организовывал демонстрации протеста. 27 января, в день основания нацистской партии, планировалось провести двенадцать митингов.

Начальнику баварской полиции, предупредившему Гитлера о запрете каких бы то ни было сборищ, тот вызывающе ответил, что полиция может стрелять, если хочет, но он, Гитлер, сам будет в первых рядах.

На следующий день, несмотря на снегопад, с помпой прошел парад 6000 штурмовиков, несших знамена со свастикой. Полиция вмешаться не рискнула, хотя и была готова к действиям. Беспорядков удалось избежать. Но не произошло и путча. Тем не менее неподчинение Гитлера полицейским приказам подняло его популярность и подорвало престиж баварского правительства. В первом серьезном столкновении с властями лидер нацистов вышел победителем.

«Это выдающаяся личность, – писал американский писатель Денни Ладуэлл, побывавший на митинге, где выступал Гитлер. – Его речь была короткой и выразительной, его кулаки то сжимались, то разжимались. Он производил впечатление одержимого: горящие глаза, нервные руки, странные движения головы».

В те дни Гитлер по-прежнему не обращал никакого внимания на неустроенность своего быта. Он продолжал жить в том же убогом доме, хотя снимал теперь более просторную комнату, не такую холодную, как первая, но так же скудно обставленную. Ширина ее составляла всего три метра, и спинка кровати наполовину закрывала единственное узкое окно. Пол был покрыт дешевым, истертым линолеумом. На стенах хозяин убогого жилища развесил рисунки и иллюстрации, на полке разложил книги о мировой войне, по истории Германии, сочинение Клаузевица «О войне», биографии Фридриха Великого и Рихарда Вагнера, мемуары Свена Хедина. Здесь же лежали сборник древнегерманских сказаний, несколько романов, полупорнографические произведения Эдуарда Фукса (еврея), «История эротического искусства», иллюстрированная энциклопедия.

Хозяйка дома фрау Райхерт считала своего жильца нелюдимым, днями он не вступал с ней в разговоры. Но в целом она отзывалась о нем хорошо, потому что плату Гитлер вносил аккуратно, в срок, а иногда и заранее. Жил он по-спартански, не позволяя себе никаких излишеств, единственным его компаньоном был пес по кличке Вольф.

Позже Гитлер признавался, что в молодости любил одиночество, но после войны он его уже не выносил. Вторая, параллельная его жизнь проходила в кафе, салонах, кофейнях и пивных Мюнхена.

По понедельникам Гитлер встречался с близкими друзьями в кафе «Ноймайер». Здесь, за столиком для постоянных клиентов, обсуждались новые идеи, звучали шутки и смех.

Иногда по вечерам он навещал Дитриха Экарта, но чаще всего встречался со своим новым почитателем Ханфштенглем, который познакомил его с влиятельными в политике, искусстве и деловом мире людьми. Иногда Ханфштенгль играл для него на пианино. Особенно Гитлер любил «Мейстерзингеров» Вагнера. Зная эту оперу наизусть, он часто насвистывал целые куски из нее. К Моцарту Гитлер был равнодушен, предпочитая Бетховена, Шумана, Шопена и некоторые вещи Рихарда Штрауса.

Постоянные визиты Гитлера в уютную квартиру Ханфштенглей вряд ли можно считать случайностью. Похоже, он увлекся женой друга Хелен, американкой немецкого происхождения, высокой красивой брюнеткой. К Ханфштенглям Гитлер являлся в своем лучшем костюме и относился к Хелен с огромным уважением, даже с подобострастием, как человек из низшего класса. В своих неопубликованных мемуарах, написанных десять лет спустя, фрау Ханфштенгль так описывает их первую встречу на улице в Мюнхене в начале 1923 года: «В то время он был худым, робким молодым человеком с голубыми глазами и каким-то отрешенными взглядом. Одет он был прескверно: дешевая белая рубашка, черный галстук, поношенный темно-синий костюм, к которому совершенно не подходил коричневый кожаный жилет. А потертый бежевый плащ, дешевые черные ботинки и старая серая мягкая шляпа просто вызывали жалость».

Хелен пригласила Гитлера на обед. «И с этого дня, – вспоминает она,v– он был частым гостем, наслаждаясь уютной домашней атмосферой, играя с моим сыном и излагая свои планы по возрождению германского рейха. По-видимому, наш дом ему нравился больше всех, куда его приглашали, потому что здесь его не донимали заумными вопросами, не представляли другим гостям как «спасителя нации». Он мог спокойно сидеть в углу, читать или делать заметки». Хелен особенно трогало отношение Гитлера к ее двухлетнему сыну Эгону. Однажды малыш побежал встречать Гитлера и, ударившись головой о стул, заплакал. «Гитлер с серьезным видом начал колотить стул, ругая его за то, что он сделал больно «славному маленькому Эгону». Малышу это так понравилось, что теперь каждый раз, когда приходил Гитлер, он просил «дядю Дольфа» побить этот противный стул». «Очевидно, он любил детей или же был хорошим актером», – так завершает жена Ханфштенгля рассказ об этом эпизоде.

К весне Гитлер окончательно освоился у Ханфштенглей. Он часами играл на полу с Эгоном, болтал с ним о всякой всячине. Друзья нередко совершали совместные прогулки и однажды вечером попали на вторую серию кинофильма «Король Фридрих». Больше всего Гитлеру понравилась сцена, когда монарх грозится обезглавить кронпринца. «Так должно совершаться правосудие в Германии: либо оправдание, либо голова с плеч», – заявил Гитлер.

Этот мгновенный переход от сентиментальности к жестокости поразил Ханфштенглей, и впоследствии личная жизнь Гитлера не раз становилась предметом обсуждения в их семье. Например, какие у него отношения с женщинами? Однажды в беседе с друзьями он сравнил с женщиной толпу, народ, свою аудиторию. «Любой, кто не понимает присущей массе, толпе женской психологии, – развивал далее свою мысль Гитлер, – никогда не достигнет нужного эффекта. Спросите себя: чего хочет женщина от мужчины? Ясности, решимости, силы, действия. Если поговорить с ней как следует, она с гордостью принесет себя в жертву». По поводу его утверждения «моя единственная невеста – это моя страна» Ханфштенгль шутливо заметил, что в таком случае стоит завести любовницу. «Политика – это женщина, – ответил Гитлер. – Будет любовь несчастной – и она откусит тебе голову».

Слухи о том, что сестра одного из шоферов Гитлера Енни Хауг была его любовницей, Хелен Ханфштенгль не принимала всерьез. «Путци, – говорила она, – я уверена, он бесполый».

Однако Эмиль Мориц, шофер и приятель Гитлера, с этим был не согласен. «Мы вместе бегали за бабами, я следовал за ним, как тень», – вспоминал он. Приятели посещали художественные студии, чтобы полюбоваться нагими натурщицами. Гитлер с Морицом бродили по злачным местам и ночным улицам в поисках девочек. Эмиль нравился женщинам и выступал в роли сводника. По его словам, Гитлер тайком приводил найденную таким образом подругу в свою маленькую комнатку. «Он всегда преподносил своей даме цветы».

Партии Ханфштенгль посвящал все свое время и на правах друга пытался давать Гитлеру всевозможные советы, начиная с того, какие усы сейчас в моде, и кончая критикой его советника Розенберга за «топорную философию». Хотя Гитлер эти советы, как правило, отвергал, он без колебаний согласился взять у Ханфштенгля взаймы тысячу долларов. По тем временам это была громадная сумма, которая позволила Гитлеру купить два американских печатных станка и превратить «Фелькишер беобахтер» из еженедельника в ежедневную газету. Редактором Гитлер сделал Розенберга.

4

Весна 1923 года была для нацистов очень бурной. Партия остро нуждалась в деньгах, и чтобы пополнить ее кассу, Гитлеру пришлось совершить ряд поездок по стране. В начале апреля он с Ханфштенглем и Морисом отправился на машине в Берлин. Они поехали через Саксонию, значительную часть которой контролировали коммунисты. Неподалеку от Лейпцига их остановил патруль красной милиции. Респектабельный Ханфштенгль предъявил свой швейцарский паспорт и по-немецки, но с американским акцентом объявил, что он иностранный бизнесмен, приехавший на Лейпцигскую ярмарку, а в машине с ним находятся его шофер и лакей. Уловка сработала. И хотя все закончилось благополучно, Гитлеру, как заметил Ханфштенгль, очень не понравилось, что его приняли за лакея.

В последний день поездки Гитлер вдруг заговорил о том, что «в следующей войне самой важной задачей будет захват Западной России с ее зерном и продовольствием». Это означало, что Розенберг и его друзья не теряют времени даром. Поняв это, Ханфштенгль заметил, что война с Россией будет безнадежной, причем придется считаться и с Америкой, с ее громадным промышленным потенциалом. «Если эти две страны окажутся на противоположной стороне, вы проиграете любую войну еще до ее начала». Гитлер только хмыкнул в ответ, но было очевидно, что этот аргумент он не принял всерьез.

По возвращении в Мюнхен Гитлер усилил пропагандистскую кампанию против оккупации Рура Францией, но при этом избрал главной целью своих нападок евреев. На них он возложил основную вину за захват Рура, за поражение в войне и инфляцию. Он утверждал, что «так называемый мировой пацифизм – это еврейская выдумка», что лидеры пролетариата – евреи, что масоны – орудие евреев и что евреи тайно замышляют установить мировое господство. По словам Гитлера, войну в действительности проиграли Франция, Англия и Америка, а Германия в конечном счете победила, потому что она освобождается от евреев. Лидер нацистов искусно апеллировал к примитивным эмоциям и инстинктам. Его слушатели, уходя с митингов, деталей практически не помнили, но были убеждены в главном: для спасения Германии необходимо поддержать крестовый поход Гитлера против красных, что Францию надо выгнать из Рура, а евреев – и это самое важное – следует поставить на место.

За последний год Гитлер заметно развил свои ораторские способности. Его аргументы и жесты стали точнее, убедительнее, разнообразнее. Руками он владел, как дирижер оркестра, темп его речи приобрел большую музыкальность. Умело используя свой талант пародирования, он высмеивал воображаемого оппонента, припирая его к стенке контраргументами и вопросами, громил соперника и возвращался к первоначально высказанной мысли. Гитлер легко мог переключаться с одной темы на другую, не теряя внимания слушателей, поскольку обращался не к разуму, а к чувствам – негодованию, страху, любви, ненависти.

Кроме всего прочего, Гитлер обладал редким умением в ходе дискуссии вовлекать в нее слушателей. «Когда я говорю с людьми, – откровенничал он с Ханфштенглем, – особенно с теми, кто еще не вступил в партию или даже хочет из нее выйти, я всегда говорю так, будто от его или ее решения зависит судьба нации. Иными словами, обращаюсь к тщеславию и амбициям собеседника. Но как только мне это удается – остальное легко. У каждого человека, богатого или бедного, есть внутреннее чувство неудовлетворенности своим положением. В людях дремлет готовность пойти на какую-то последнюю жертву и даже авантюру, чтобы придать своей жизни новое направление. Например, на лотерейный билет они готовы истратить последние деньги. Я стремлюсь направить это чувство на политические цели. Ведь, по сути, любое политическое движение основывается на желании его сторонников, мужчин и женщин, изменить к лучшему свое положение, судьбы своих детей и внуков. Чем ниже стоят люди на социальной лестнице, тем сильнее их стремление быть причастными к великому делу. И если я смогу их убедить, что решается судьба Германии, они станут частью непреодолимого движения, охватывающего все классы».

Со временем нацистские митинги и демонстрации превратились в настоящие театрализованные представления. Неотразимое впечатление оказывали на публику развевающиеся знамена, военные марши штурмовиков, бравурная музыка.

Появились и новые приемы, например, когда штурмовики, приветствуя друг друга, стремительно выбрасывали вперед правую руку. Возможно, это приветствие Гитлер перенял у Цезаря, но он утверждал, что оно было немецким. По его словам, так приветствовали Лютера, чтобы показать свои мирные намерения. Как бы то ни было, этот жест, а также громкое «хайль!» заставляли верить, что человек, которого сейчас услышат собравшиеся, есть подлинный голос возрождающейся Германии.

Гитлер в 1923

13 апреля, в тот день, когда Гитлер обрушивал проклятия на Францию и евреев, он и командир «рабочей группы боевых организаций» правых радикалов предъявили премьер-министру Баварии ультиматум. Правительству предлагалось выступить за отмену закона о защите республики, а если Веймар откажется, не выполнять его.

Ответ Гитлер желал получить на следующий день, но он не поступил. Тогда радикальная военная группа решила 15 апреля провести «военные учения». 16-го премьер-министр, наконец, дал ответ: он лично против закона о защите республики, но поскольку это закон страны, он обязан его выполнять. В знак протеста Гитлер призвал к проведению массовой демонстрации правых 1 мая, что было чревато взрывом, поскольку этот день был не только рабочим и марксистским праздником, но и годовщиной освобождения Мюнхена от режима красных.

30 апреля силы радикальных правых начали стягиваться к военному полигону в нескольких километрах от вокзала. К рассвету собралась тысяча человек. В ожидании нападения левых были выставлены дозоры, но шли часы, а все было спокойно. К девяти утра прибыло подкрепление. Штурмовики, опираясь на винтовки, ждали, скучали и нервничали, а Гитлер расхаживал с каской в руке и раздраженно спрашивал: «Где же красные?» К полудню появился отряд солдат и полицейских, которые быстро окружили вооруженных демонстрантов. Среди солдат оказался растерянный капитан Рем. Он сообщил Гитлеру, что командующий частями рейхсвера в Баварии приказал немедленно сдать оружие, иначе будут серьезные неприятности.

Гитлер был разъярен, но решение о сдаче оружия пришлось принять. Если бы правые атаковали, произошло бы побоище. А это означало бы конец его, Гитлера, как политического лидера и, возможно, как человека. Нацисты сложили винтовки и вернулись в город. По пути они напали на колонну коммунистов, обратили своих противников в бегство и сожгли их флаги. Но эта маленькая победа была преходящей. К вечеру стало ясно, что первое выступление Гитлера потерпело провал. Правда, когда его вызвали на официальное разбирательство, он вел себя крайне агрессивно. Довольно скоро он оправился от поражения.

Однако большинство иностранных наблюдателей предсказывало, что это начало конца. Роберт Мэрфи докладывал своему правительству, что нацистское движение ныне находится «в упадке», что люди «устали от поджигательской агитации Гитлера, которая не приносит никаких результатов и не предлагает ничего конструктивного. Антисемитская кампания сделала многих его врагами, а хулиганские выходки молодых сподвижников настроили против него обывателей».

5

Но доклад Мэрфи лишь отражал точку зрения официальных властей Баварии, которые ошибочно истолковали затишье, наступившее после майских праздников, как отход масс от Гитлера и его движения. Эта инерция продолжалась, если не считать кратковременных волнений, вызванных казнью немецкого националиста Лео Шлагетера, который в знак протеста против французской оккупации Рура взорвал железнодорожное полотно возле Дуйсбурга. Французы судили его за диверсию и расстреляли 26 мая.

Когда Ханфштенгль, узнал, что ряд патриотических организаций планирует организовать демонстрацию протеста, он решил, что и Гитлер должен принять в ней участие. А тот в это время отдыхал в курортном городке Берхтесгаден у границы с Австрией. Он снимал комнату в пансионате на одном из склонов горной цепи Оберзальцберг.

Экарт, который в то время тоже был в Берхтесгадене, жаловался Ханфштенглю, что Гитлер странно себя ведет: расхаживает со стеком перед женой хозяина пансионата, размахивает им и грозится навести порядок в Берлине, «искоренить роскошь, извращения, неравенство и еврейский материализм, изгнать из храма менял, как это сделал Иисус Христос». На следующий день, провожая Ханфштенгля на поезд, Гитлер выразил недовольство Экартом, назвав его «старым пессимистом и маразматиком».

Антон Дрекслер и его жена тоже осуждали воинственное поведение Гитлера в Берхтесгадене. Их озабоченность разделяли и другие члены партии, которые возражали против его дружбы с промышленниками, банкирами и аристократами, считая, что прочная база патриотического движения может быть создана только за счет опоры на рабочий класс.

Гитлер понимал, что в партии им недовольны, и в начале сентября предпринял попытку восстановить свой престиж с помощью очередного публичного выступления. Для этой цели были выбраны празднества в Нюрнберге по случаю «немецкого дня» – годовщины битвы при Седане. Сюда 1 и 2 сентября съехались до 100 тысяч националистов, организовавших массовые уличные шествия под нацистскими и баварскими флагами. Больше всего демонстрантов было от партии нацистов. На одном из таких митингов и выступил Гитлер. «Через несколько недель жребий будет брошен, – патетически заявлял он. – То, что рождается сегодня, будет более великим событием, чем мировая война. Оно произойдет на немецкой земле, но ради всего3 человечества».

2 сентября была образована «Германская боевая лига». Официально она считалась ассоциацией националистов, но фактически полностью контролировалась нацистской партией. В число ее военных руководителей входил Эрнст Рем. Программные цели «Боевой лиги» полностью отражали взгляды Гитлера: борьба против парламентаризма, международного капитала, пацифизма, марксизма и евреев.

Все это знаменовало публичное возвращение Гитлера к идеологии и практике революционного действия. И месяц спустя он был официально объявлен политическим лидером новой организации. Ее программа открыто призывала к захвату власти в Баварии. Гитлер публично заявил, что намерен действовать, чтобы упредить красных. «Задача нашего движения, – говорилось в его выступлении, – подготовиться к предстоящему краху прежнего режима так, чтобы после падения старого ствола уже стояла молодая ель».

При всем своем лояльном отношении к Гитлеру и его партии баварское правительство тем не менее было встревожено его призывами к насилию и в конце сентября назначило генерального комиссара по поддержанию порядка, наделив его чрезвычайными полномочиями.

Им стал бывший премьер-министр фон Кар, пользующийся поддержкой ряда влиятельных националистических групп и католической церкви.

Первой мерой комиссара стал запрет на проведение четырнадцати нацистских митингов, запланированных на ближайшие дни. Некоторые из близких к Гитлеру товарищей по партии советовали ему отступить и отложить схватку, считая движение еще недостаточно сильным. Другие же, особенно рядовые, настаивали на немедленных действиях. И Гитлер выбрал последнее. Он метался по Мюнхену и его окрестностям в поисках союзников, давал интервью, наносил визиты влиятельным лицам – военным, политикам, промышленникам, убеждал членов партии, как верных ему, так и колеблющихся, обещаниями, угрозами и лестью.

«Когда он принимал решение, никто не мог заставить его это решение изменить, – вспоминала Хелен Ханфштенгль. – Мне случалось наблюдать, когда его последователи пытались заставить его сделать то, чего он не хотел. Его взгляд сразу же становился равнодушным, отсутствующим, будто он отключал свой мозг от любых идей, кроме собственных». В эту осень одержимость Гитлера обрела конкретный смысл: по примеру Муссолини он совершит марш на Берлин. Своими замыслами он делился не только с ближайшими соратниками, но и призывал все патриотические силы Баварии принять участие в этом марше. «У Гитлера были определенно наполеоновские и мессианские идеи, – вспоминал один из участников встречи Гитлера с поддерживающими правых военными. – Он заявил, что внутренний голос требует от него спасти Германию».
Ответить с цитированием
  #20  
Старый 12.03.2018, 19:52
Аватар для Русская историческая библиотека
Русская историческая библиотека Русская историческая библиотека вне форума
Местный
 
Регистрация: 19.12.2015
Сообщений: 426
Сказал(а) спасибо: 0
Поблагодарили 0 раз(а) в 0 сообщениях
Вес репутации: 3
Русская историческая библиотека на пути к лучшему
По умолчанию Гитлер и Пивной путч 1923

http://rushist.com/index.php/toland-...r/676-toland-6
Глава 6
«ПИВНОЙ ПУТЧ» 1923
1 – Гитлер перед Пивным путчем


В один из последних дней сентября 1923 года Гитлер получил тревожное письмо от «старого и преданного члена партии», который сообщил ему о предсказании известного астролога фрау Элсбет Эбертин. В письме ее слова приводились полностью: «Человек, родившийся 20 апреля 1889 года, может подвергнуть себя личной опасности собственными чрезмерно неосторожными действиями и, вполне вероятно, вызовет неуправляемый кризис». Звезды показывают, что «этого человека следует принимать всерьез, ему предназначено сыграть роль вождя в будущих сражениях» и предначертано «пожертвовать собой ради немецкой нации».

Другой астролог, Вильгельм Вульф (годы спустя он будет советником Гиммлера по астрологическим вопросам), в конце лета тоже составил гороскоп Гитлера. Его предсказание также звучало зловеще: «Насильственные действия с катастрофическим результатом для данного лица произойдут 8–9 ноября 1923 года».

К подобным пророчествам многие относились серьезно. Однако Гитлер по поводу предсказания фрау Эбертин раздраженно заметил: «Какое отношение имеют ко мне бабы и звезды?»

Независимо от того, верил ли Гитлер в астрологию или нет, он был убежден, что ему предназначено судьбой в конечном счете добиться успеха. Это подтвердило событие, происшедшее по иронии судьбы в тот же день, когда он узнал о предсказании фрау Эбертин. Гитлер решил навестить 86-летнюю вдову любимого им композитора Вагнера, чтобы выразить ей свое уважение. Жена сына Вагнера англичанка Винифред была пылкой поклонницей Гитлера и тепло его встретила.

Гитлер робко, почти на цыпочках ходил по музыкальной комнате и библиотеке, но позднее, в саду, он убежденно, уверенным тоном говорил о своих планах на будущее. После его ухода фрау Вагнер сказала, что, по ее мнению, именно он будет спасителем Германии.

Беседа у Вагнеров, возможно, укрепила в Гитлере убеждение, что он является избранником судьбы. Поэтому его не испугало случившееся неделю спустя с ним и Ханфштенглями дорожное происшествие. Они ехали в новой машине Гитлера через баварские холмы и внезапно попали в густой туман. Машина свалилась в кювет, но никто не пострадал. На обратном пути в Мюнхен все долго молчали, потом Гитлер повернулся к Хелен и сказал: «Я заметил, что вы даже не испугались. Я знал, что с нами ничего не случится. Это не единственное происшествие, из которого я выйду невредимым. Я пройду через все и добьюсь осуществления своих планов».

2 – Обстановка, подготовившая Пивной путч

Судьба благоприятствовала Гитлеру и его партии – безудержный рост инфляции не прекращался. К началу октября одна довоенная марка равнялась уже более чем шести миллионам нынешних. Цена одного яйца увеличилась, например, в 30 миллионов раз. Многие местные органы власти и промышленные компании, чтобы покрыть расходы, начали печатать свои собственные «чрезвычайные деньги». Рейхсбанк не мог отказаться от приема этих денег и вынужден был оперировать ими, как своими собственными. Само печатание правительственных денег превратилось в фарс: бралась банкнота в тысячу марок, выпущенная в декабре, и на ней красной краской ставился штамп «миллиард марок», а на банкноте в 500 миллионов марок, введенной в обращение Баварским государственным банком несколькими неделями раньше, было напечатано «двадцать миллиардов марок». Эту бумажку формально можно было обменять на 800 долларов, но к тому моменту, когда ее владелец доходил до кассира, она уже обесценивалась в несколько раз. Людей охватила паника, и они стремились избавиться от денег немедленно. Если человек не успевал вовремя сесть в троллейбус, следующий к банку, его месячная зарплата уменьшалась на три четверти. Официант в Бадене рассказывал молодому репортеру Эрнесту Хемингуэю, что скопил денег на покупку ресторана, а сейчас их не хватит на четыре бутылки шампанского. «Германия обесценивает свои деньги, чтобы надуть победителей, которые вынудили ее платить репарации, – с горечью говорил он. – Но я-то что от этого имею?»

На улицах немецких городов можно было наблюдать самые невероятные сцены. Женщина, оставившая у дома корзину денег и возвратившаяся за ней буквально через минуту, обнаружила, что корзина исчезла, а ее содержимое свалено тут же в канаву. Рабочий, получающий в неделю два миллиарда марок, мог купить на них только немного картофеля. И когда система распределения продовольствия окончательно рухнула, начались массовые набеги на картофельные поля – и это в стране, где уважение к закону считалось чуть ли не национальной чертой характера. Выиграли лишь иностранцы и спекулянты, за бесценок скупавшие драгоценности и недвижимость.

С января до середины октября в партию нацистов вступило почти 35 тысяч человек, и Гитлер был больше чем когда-либо убежден, что народ готов к решительным действиям. На митингах он выступал как никогда страстно, люди слушали его, затаив дыхание.

По свидетельству одного из очевидцев, Гитлер напоминал вертящегося в экстазе дервиша. Но он знал, как разжечь людей, – не аргументами, а фанатичностью, визгом и воплями, повторениями и каким-то заразительным ритмом. Это он хорошо научился делать, эффект получался волнующе примитивным и варварским.

Разгоревшиеся в Баварии страсти сделали задачу комиссара фон Кара при всех его диктаторских полномочиях практически невыполнимой. Он подвергался мощному давлению со стороны тех влиятельных баварских политиков, которые считали, что к Гитлеру и его партии надо относиться снисходительно. В целом среди населения Баварии преобладали националистические настроения. Даже те, кто не одобрял грубой тактики Гитлера, разделяли его мечту о сильной, омоложенной Германии. Из-за этого полицейские власти, по сути, ничего не делали, чтобы обуздать нацистов. Армейский командующий фон Лоссов просто-напросто не выполнял берлинские приказы и за это был смещен со своего поста. В отместку земельное правительство приняло на себя командование частями рейхсвера, находящимися в Баварии. Его поддержали военные, и это означало не что иное, как бунт.

Сам фон Кар подверг резкой критике федеральное правительство, оправдывая позицию баварцев.

Гитлер был доволен таким поворотом событий и все чаще задавался вопросом, а нельзя ли заставить фон Кара и фон Лоссова присоединиться к нему в походе на Берлин. По плану, предложенному Розенбергом, 4 ноября, в день памяти погибших на войне, штурмовики должны были похитить фон Кара и претендента на баварский престол кронпринца Руппрехта. Гитлер им сообщит, что берет власть в свои руки, чтобы не допустить к ней красных. В результате Кар и Руппрехт вынуждены будут пойти с нацистами. Узнав об этом плане, Ханфштенгль пришел в негодование, резонно указав, что правительство, конечно же, примет ответные меры. Он предупредил Гитлера, что рекомендации Розенберга и других прибалтийских заговорщиков могут погубить все движение. Гитлер наложил вето на план Розенберга, но уволить последнего отказался. «Нам надо прежде всего думать о марше на Берлин, – сказал он. – Решим эту задачу, тогда разберемся и с Розенбергом».

3 – Подготовка Пивного путча

При всем сочувствии к идеям Гитлера баварских руководителей пугал его экстремизм. Они считали, что движение нужно либо направить в нужное русло, либо запретить. Их особенно возмутила речь Гитлера на митинге в цирке, где лидер нацистов громогласно заявил о своей готовности совершить марш на Берлин. «Для меня, – воскликнул он, – германская проблема будет решена только тогда, когда над Берлинским дворцом взовьется красный флаг с черно-белой свастикой! Мы считаем, что час настал, и как солдаты готовы исполнить свой долг. Мы пойдем вперед!»

Триумвират, фактически правивший Баварией, – три «фона»: фон Кар, фон Лоссов, командующий армией, и фон Зайсер, начальник полиции, – решил упредить Гитлера. Собравшись 6 ноября, они пришли к выводу, что веймарское правительство необходимо свергнуть, но делать это следует согласованно со всеми националистическими силами и после тщательной подготовки. Партия Гитлера должна подчиниться общей воле. А если она попытается устроить путч, его следует подавать силой оружия.

По случайному совпадению на тот же день и Гитлер назначил оперативное совещание. Нацисты решили выступить 11 ноября, в пятую годовщину капитуляции Германии. Это нерабочий день. Многие военнослужащие и полицейские получат увольнительные, улицы будут сравнительно пусты, и штурмовики пройдут беспрепятственно. Предполагалось в первую очередь захватить во всех крупных городах Баварии вокзалы, телеграф, телефон, радиостанции, коммунальные службы, ратуши и полицейские участки, а также арестовать руководство всех коммунистических, социалистических и профсоюзных организаций. По численности силы нацистов в Мюнхене намного превосходили правительственные: 4000 против 2600 полицейских и солдат.

Но к вечеру 7 ноября в план пришлось внести изменения. Верные Гитлеру люди из полиции сообщили, что фон Кар принял решение о проведении вечером 8 ноября массовой «патриотической демонстрации». Как было официально объявлено, на митинге, который должен был состояться в крупнейшей пивной Мюнхена, население предполагалось ознакомить с правительственной программой. Имелось в виду пригласить к участию и Гитлера. Но фактически, и Гитлер сразу это понял, готовилась ловушка. Правительство хотело помешать ему и его партии объединить под своими знаменами все национал-патриотические силы. Возможно, триумвират собирается даже объявить о разрыве Баварии с Берлином и восстановлении монархии, что для Гитлера, твердо выступавшего за единство Германии, было неприемлемо.

Но он усмотрел в таком развитии событий вполне подходящий повод для начала выступления. Раз уж все баварские вожди соберутся на одной трибуне, почему бы не препроводить их в одну комнату и не убедить присоединиться к путчу? А если откажутся, их можно просто арестовать. Но доводить дело до этого Гитлер не собирался. Он хорошо знал, что без сотрудничества с триумвиратом добиться успеха будет невозможно. У него не было реального намерения взять на себя управление Баварией, целью Гитлера было поднять баварцев и бросить вызов Берлину. Программы на перспективу у него не было. Он полагался лишь на удачу и верил в свою судьбу.

Многие его соратники возражали против таких действий, и споры шли часами. Однако Гитлер был непреклонен, и наконец 8 ноября в три часа утра его предложение, хотя и без особого восторга, было принято: путч начнется сегодня вечером в пивной «Бюргербройкеллер».

Рассвет был холодным и ветреным. Холода в Баварии в том году наступили рано, и в горах южнее Мюнхена уже шел снег. А у Гитлера как назло разболелись зубы. Друзья советовали пойти к врачу, но он патетически заявил, что у него нет времени, ибо «сегодня произойдет революция, которая все изменит».

Из штаб-квартиры Гитлера письменно или по телефону полетели приказы командирам штурмовых отрядов привести людей в состояние боевой готовности. Но никаких объяснений не давалось, никакие детали не назывались. Поэтому многие так и не узнали об изменениях в плане. Ханфштенгль, например, где-то около полудня сидел в кабинете Розенберга и обсуждал с ним некоторые материалы вышедшего утром номера «Фелькишер беобахтер». Вдруг они услышали у двери топот и хриплый голос: «Где капитан Геринг?» В кабинет ворвался «бледный от возбуждения» Гитлер со стеком в руке.

«Поклянитесь, что никому этого не скажете, – взволнованно произнес он. – Час настал. Мы выступаем вечером!» Он попросил обоих взять пистолеты и назначил им встречу у пивной в семь вечера. Ханфштенгль поспешил домой, приказал жене отвезти сына за город, а сам стал обзванивать иностранных корреспондентов, предлагая им прийти на митинг.

После обеда Гитлер справился со своей нервозностью и довольно долго сидел в кафе со своим приятелем фотографом Генрихом Хофманом, беседуя об обычных житейских делах. Потом он предложил навестить Эссера, который был болен и лежал дома. Гитлер сообщил Эссеру о готовящемся выступлении и попросил друга поднять знамя со свастикой в пивном зале, где соберутся национал-патриоты, и объявить им о начале национал-социалистской революции.

К этому времени штурмовики уже облачились в свою форму – серые ветровки, серые лыжные шапочки, портупеи, нарукавные повязки со свастикой – и начали стягиваться к местам сбора.

Пивная «Бюргербройкеллер» (1923), где начинался Пивной путч. Фото из Немецкого федерального архива

К восьми часам Гитлер и его ближайшие помощники на двух машинах прибыли в «Бюргербройкеллер». В главном зале этой пивной, крупнейшем после цирка, могли разместиться за крепкими деревянными столами три тысячи человек. На случай беспорядков власти прислали сюда 125 полицейских и конный отряд. Среди публики также сновали агенты. При необходимости предполагалось вызвать подкрепление из воинских казарм, расположенных в полукилометре от пивной.

К тому моменту, когда красный «мерседес» Гитлера остановился у пивной, зал был уже переполнен и туда пускали только официальных лиц. Главный вход был заблокирован полицейскими, но Гитлер убедил их отойти и уступить место его штурмовикам, потом через боковую дверь, открытую Гессом, он прошел в зал. В это время выступал фон Кар, осуждая марксизм и ратуя за возрождение Германии. Говорил он монотонно, сухо, будто читал лекцию, а публика вежливо слушала, потягивая время от времени пиво.

Ханфштенгль, увидев Гитлера, принес три кружки пива, за которые заплатил три триллиона марок. Фюрер пригубил пиво, терпеливо ожидая прибытия отряда своих телохранителей. Их появление должно было послужить сигналом для штурмовиков, сидящих в грузовиках на улице. Как только парни в шлемах прошли в зал, вооруженные нацисты окружили здание. Ошеломленная полиция, уступая им в численности, бездействовала.

Капитан Геринг и его охранники, вооруженные пистолетами, вошли в здание. Личный телохранитель Гитлера, дождавшись их в вестибюле, поспешил к хозяину, чтобы сообщить ему об этом.

Фюрер поставил кружку, вытащил браунинг и под рев штурмовиков «Хайль Гитлер!» направился к сцене в сопровождении своих сообщников. К этому времени одна группа штурмовиков заблокировала выход, а другая втащила в зал и установила направленный на публику пулемет. Поднялся невообразимый шум, началась паника. Некоторые бросились к выходам, но их возвращали обратно, не жалея тумаков и пинков.

У сцены Гитлер вскочил на стул и, размахивая пистолетом, пытался установить тишину. Когда это не помогло, он выстрелил вверх. Все замерли. «Началась национальная революция! – кричал он. – Зал окружен!» Бледное лицо Гитлера лоснилось от пота. Одним в этот момент он показался ненормальным или пьяным, другим – просто комичным типом в плохо сшитом костюме. Но лидер нацистов был совершенно серьезен и приказал триумвирату следовать за ним в комнату рядом со сценой. Однако те даже не шевельнулись. Тогда Гитлер полез на сцену. Кар отступил назад, а навстречу Гитлеру выбежал адъютант Зайсера. Гитлер стукнул его по голове рукояткой пистолета, и тот понял, что сопротивление бессмысленно.

Фюрер заверил присутствующих, что через десять минут все будет урегулировано. На этот раз триумвират и два адъютанта послушно последовали за сцену вместе с Гитлером. «Извините меня за мои действия, но иногда выхода нет», – сказал он, пытаясь справиться с волнением. Когда Зайсер обвинил его в нарушении обещания не прибегать к насилию, Гитлер ответил, что вынужден был сделать это ради блага Германии. Он сообщил, что новым премьер-министром Баварии будет бывший начальник полиции Пенер, а Людендорф возьмет на себя командование новой национальной армией, ядро которой составит «Боевая лига», и возглавит поход на Берлин. Нынешним руководителям земельного правительства после взятия власти партия собирается предложить более важные посты: Кар станет регентом Баварии, Лоссов – военным министром рейха, а Зайсер – министром внутренних дел.

«Тройка» на это никак не отреагировала. Тогда Гитлер выхватил пистолет и хриплым голосом предупредил: «Здесь пять патронов: четыре – для предателей, последний – для меня». Кар холодно ответил, что при таких обстоятельствах умирать или не умирать – значения не имеет, а его в настоящий момент больше интересует позиция генерала Людендорфа. Гитлер, казалось, не знал, что делать. Он схватил кружку с пивом, отхлебнул глоток и выбежал из комнаты. Публика бесновалась. Свист, оскорбительные выкрики звучали все громче. По примеру Гитлера Геринг тоже выстрелил вверх и прокричал, что выступление нацистской партии вовсе не направлено против Кара, рейхсвера и полиции. Когда это не помогло, он крикнул: «Чего вы так волнуетесь? У вас же есть пиво!»

Шум не смутил Гитлера. Он снова вышел на сцену и поднял пистолет. Выкрики не смолкали. Тогда он пригрозил поставить пулемет. В зале стало тише, и фюрер начал речь в своем обычном стиле, постепенно повышая голос и все более возбуждаясь от своих собственных слов. Изобразив дело так, что триумвират его в целом поддерживает, Гитлер сообщил о новых назначениях Кара, Людендорфа, Лоссова и Зайсера. «Задачей временного германского национального правительства будет организация похода на этот порочный Вавилон – Берлин и спасение немецкого народа!» – такими словами фюрер завершил свою речь.

Настроение толпы заметно изменилось. Враждебные выкрики прекратились, а возгласы одобрения зазвучали громче. «Здесь рядом Кар, Лоссов и Зайсер, они обдумывают решение. Могу ли я им сказать, что вы их поддерживаете?» – взывал Гитлер. «Да, да!» – ревела толпа. «В свободной Германии будет место и для автономной Баварии! – страстно вещал оратор. – Вот что я вам скажу: либо германская революция начнется сегодня ночью, либо мы все умрем к рассвету!» Обратив толпу в свою веру, Гитлер вернулся в комнату, чтобы проделать подобное с триумвиратом.

В это время к пивной в машине Гитлера мчался генерал Людендорф – человек, от позиции которого зависело все. При виде его толпа у входа в зал заревела «хайль!». Людендорф был озадачен: он не думал, что дело зашло так далеко. Гитлер поспешил навстречу и пожал ему руку. Генерал согласился уговорить триумвират, и это ему удалось.

Все вместе – нацисты и правительство – вышли на сцену. А когда Кар заявил, что он готов служить Баварии в качестве регента, зал разразился бурными аплодисментами. Сам Гитлер был в состоянии эйфории, «Я выполню клятву, которую дал себе пять лет назад, будучи слепым калекой, в военном госпитале: без устали бороться за свержение ноябрьских преступников, пока на сегодняшних руинах не поднимется сильная, великая, свободная Германия!» – с чувством заявил он и сошел со сцены, пожимая руки восторженным поклонникам и поклонницам. Забыты были оскорбительные выкрики. Люди стоя пели «Германия превыше всего», многие не могли сдержать слез. Но один из присутствующих сказал стоящему рядом полицейскому: «Здесь не хватает только психиатра».

4 – Начало Пивного путча


На противоположном берегу Изара, в другой пивной – «Левенбройкеллер» – тоже царило приподнятое настроение. Здесь собралось более двух тысяч членов «Боевой лиги» и СА. В центре внимания был капитан Рем, призывавший к «возмездию предателям немецкого народа». Потом на трибуну поднялся Эссер, который тянул время в ожидании сообщения из «Бюргербройкеллера». Наконец в девятом часу вечера оттуда позвонили и произнесли загадочную фразу: «Роды прошли благополучно».

Рем выбежал на сцену и, прервав Эссера, радостно заявил, что правительство Кара свергнуто и Адольф Гитлер объявил о начале национальной революции. Наступило всеобщее ликование, штурмовики обнимались, вскакивали на столы и стулья, оркестр заиграл гимн. Когда шум несколько стих, Рем приказал всем выйти, построиться и направиться к «Бюргербройкеллеру». Колонна выступила, но вскоре была остановлена мотоциклистом, доставившим послание Гитлера. Штурмовикам предписывалось повернуть к университету и занять штаб генерала фон Лоссова, кроме того, они должны были изъять из подвалов местного монастыря 3000 винтовок.

Сотни людей, высыпавших на улицы, приветствовали колонну марширующих под звуки духового оркестра нацистов, в первых рядах которых с имперским флагом в руках шагал молодой Генрих Гиммлер. Колонна остановилась у ворот штаба. Рем переговорил с дежурным офицером, который заявил, что уступает силе, и приказал открыть ворота. Вскоре везде были расставлены часовые, из окон торчали дула пулеметов, а вокруг здания натянута колючая проволока. Все, казалось, предусмотрел капитан Рем, но допустил единственную ошибку: оставил у коммутатора дежурного офицера, который не был сторонником нацистов.

Захват бойцами Рема здания военного министерства во время Пивного путча. Со знаменем – Гиммлер

А в пивной Гесс разбирался с «врагами народа», которых нацисты решили изолировать. Он стоял на стуле и объявлял фамилии должностных лиц и офицеров, а те, подобно провинившимся школьникам, выступали вперед. Лишь министр юстиции сорвался с места и попытался бежать, но был схвачен. Всех заложников во главе с премьер-министром Баварии Книллингом отправили под арест.

Первые успехи путчистов в значительной мере объяснялись пассивностью начальника городской полиции Фрика, который считал за лучшее выждать, посмотреть, как будут развиваться события, а для начала запретил какие бы то ни было действия против путчистов. Дело дошло до того, что ранее смещенный начальник полиции Пенер явился в полицейское управление, взял на себя бразды правления и устроил пресс-конференцию.

Гитлер торжествовал, узнав о захвате полицейского управления и армейского штаба, но когда поступило тревожное сообщение о том, что казармы саперов отказываются поддержать путчистов, он сам решил поехать туда и навести порядок. За себя он оставил в штаб-квартире Людендорфа. Лишь только машина Гитлера скрылась из виду, фон Лоссов объявил генералу, что должен вернуться в штаб и продолжать выполнять свои обязанности. Людендорф счел это разумным и разрешил коллеге уйти. За Лоссовом спокойно вышли Кар и Зайсер. Вскоре вернулся Гитлер, которому не удалось ничего добиться от саперов – перед ним даже не открыли ворота. Узнав, что триумвират отпущен, он пришел в ужас. Как Людендорф мог такое допустить? Ведь Лоссов теперь обязательно выступит против нацистов. Но генерал снисходительно взглянул на бывшего ефрейтора и изрек: «Немецкий офицер никогда не нарушит данное им слово».

Настроение у Гитлера улучшилось, когда около полуночи к пивной подошла колонна курсантов пехотного училища.

Поддержать путч их убедил лейтенант Росбах, ветеран «Фрайкора». Курсанты посадили под домашний арест своего начальника, а командиром выбрали Росбаха.

Поручив курсантам занять штаб комиссара Кара, лидеры путча поехали к Рему. На командном пункте капитана, расположившегося в кабинете генерала фон Лоссова, Гитлер предложил обсудить дальнейшие действия. Его тревожило то, что Кара, Лоссова и Зайсера нигде не удалось отыскать. Они бесследно исчезли. Но Людендорф успокоил путчистов, подтвердив еще раз, что все трое – порядочные люди и данного слова не нарушат.

А между тем Лоссов и Зайсер благополучно прибыли в казармы 19-го пехотного полка и решили сделать все для подавления путча. Лоссов даже позвонил в свой штаб и приказал офицеру, дежурившему у коммутатора, атаковать путчистов силами верных правительству войск, которые вскоре прибудут в Мюнхен по железной дороге. Офицер сразу же передал приказ по назначению. Таким образом, сложилась парадоксальная ситуация: в одной комнате путч планировался, а в другой, соседней, подавлялся. Лишь к полуночи кому-то из заговорщиков пришло в голову взять под свой контроль и коммутатор, но к этому времени все приказы Лоссова были уже переданы.

Несмотря на колонны штурмовиков, марш духовых оркестров и оживление на улицах, большинство мюнхенцев понятия не имело о том, что в городе произошел путч. Генрих Хофман, например, провел вечер в баре, не заметив ничего необычного, и только к полуночи узнал о выступлении нацистов, да и то лишь потому, что группы ликующей молодежи не давали жителям спать своими криками и песнями.

Для противников Гитлера ночь была ужасной. Их арестовывали дома и на улицах, а многих просто хватали из-за еврейских фамилий, вычитанных в телефонном справочнике. Штурмовики разгромили редакцию социалистической газеты «Мюнхенер пост».

В стане путчистов тоже нарастала тревога. Убедившись, что триумвират нарушил обещание, Рем приказал арестовать дежурного офицера и других военных, находившихся в тот момент в штабе.

Вновь захватить комиссара Кара путчистам также не удалось. Он появился у себя в штабе после бегства из пивной и убедился, что механизм для подавления мятежа уже запущен. Когда там появились курсанты пехотного училища, их встретили полицейские, выставив штыки. Никто не хотел начинать первым, опасаясь кровопролития. Начались долгие переговоры, которые ни к чему не привели. Лейтенант Росбах, потеряв терпение, приказал наконец открыть огонь. Но нежелание курсантов стрелять в своих оказалось сильнее приказа, и они отошли от здания. Фон Кар, воспользовавшись этим, незаметно перебрался в казармы 19-го полка, к Лоссову и Зайсеру.

Слабая надежда руководителей нацистов на то, что триумвират не предпримет против них никаких прямых действий, развеялась как дым после переданного многими радиостанциями Германии заявления фон Лоссова. Генерал резко осудил путчистов и подчеркнул, что выражение им поддержки было вырвано у «тройки» под угрозой оружия. Вслед за этим ведомством фон Кара была выпущена прокламация, в которой нацистская партия и другие правые организации объявлялись распущенными, а их лидеров требовали привлечь к ответственности.

Гитлер узнал о прокламации в 5 часов утра. Если он и был поражен, то виду не подал. Напротив, он произнес перед соратниками пространную речь, в которой заявил, что преисполнен решимости продолжать борьбу и умереть за правое дело. Новому начальнику городской полиции Пенеру был отдан приказ захватить штаб местной полиции и имеющееся там оружие.

Самоуверенный Пенер направился туда, взяв с собой лишь одного человека. В штабе их вежливо приняли и тут же приказали арестовать.

Оставив Рема удерживать здание армейского штаба, Гитлер, Людендорф и их свита отправились обратно в пивную. Фюрер все еще рассчитывал на успех. Сюда постепенно стали стягиваться и другие путчисты, свободные от обязанностей по охране занятых объектов. Было еще темно, шел мокрый снег. Рядовые участники заговора ощущали царившую вокруг напряженность, но подробностей не знали. Тем не менее они шагали по пустынным улицам, размахивая флагами, и пели «Штурмовую песню» Экарта: «Германия, пробудись! Разорви свои цепи!»

5 – Марш по Мюнхену и поражение Пивного путча

Наконец наступил холодный и промозглый рассвет. Рядовые путчисты, мрачные, небритые и неумытые, собрались в насквозь прокуренном «Бюргербройкеллере». Им подали завтрак. Они хмуро поглощали пищу. От прежней эйфории и восторгов не осталось и следа.

А руководители в это время заседали в комнате наверху. Людендорф невозмутимо, с каменным лицом, потягивал красное вино. Узнав, что Лоссов публично осудил новое правительство, он помрачнел и сказал: «Я никогда больше не буду верить слову немецкого офицера». Путч, который в полночь казался таким успешным, теперь шел на спад, и Гитлер решился на отчаянные меры. Он приказал подразделению «Боевой лиги» захватить полицейский штаб и освободить арестованного Пенера. Действуя так, словно надежда еще не угасла, он направил отряд штурмовиков в еврейскую типографскую фирму «Паркус» конфисковать запасы только что отпечатанных инфляционных денег. Штурмовики изъяли 14 605 триллионов марок. Братья Паркус, как это принято у педантичных немцев, потребовали расписку и получили ее.

Из провинции между тем прибывали на грузовиках все новые и новые отряды путчистов. Усталые, промокшие, дрожащие от холода, они тем не менее были в бодром настроении, еще не представляя, что их ожидает. Самый крупный отряд привел из Ландсхута аптекарь Грегор Штрассер.

Геринг, находившийся в пивной, распорядился, чтобы невооруженным выдали винтовки. Их снова посадили в грузовики и развезли по местам.

К этому времени штурмовики из «Боевой лиги», которым Гитлер поручил захватить полицейский штаб, вернулись, не выполнив задания. Стрелять не осмелились ни та, ни другая сторона, и дело кончилось обычной перебранкой. Вслед за ними к штабу полиции отправился отряд личной охраны фюрера. Их попытка тоже не увенчалась успехом, зато им удалось арестовать городских советников, представителей марксистских организаций, которые отказались поднять над ратушей флаг со свастикой. Телохранители Гитлера затолкали коммунистов и социал-демократов в машины и доставили их к пивной. Над ратушей взвилось нацистское знамя. Неразберихи хватило с обеих сторон. В одних районах Мюнхена полицейские срывали плакаты путчистов и арестовывали мятежников, в других, наоборот, брали верх нацисты. В руках последних были мосты через Изар в центре города.

А в пивной спорили лидеры мятежа. Полковник Крибель, служивший во время войны в штабе Людендорфа, предложил отойти к австрийской границе, в Розенхайм. Крибеля горячо поддержал Геринг. В его родном городе, убеждал он собравшихся, все – за Гитлера, там можно перегруппироваться и получить подкрепление. Решающее слово было за Гитлером. Но его, прирожденного азартного игрока, перспектива партизанской войны не устраивала. Он хотел одним махом либо выиграть, либо проиграть, и наложил вето на план Крибеля.

Споры затянулись до позднего утра, а положение путчистов все ухудшалось. Войска и полиция окружили Рема и его людей, засевших в армейском штабе. Было ясно: действовать нужно немедленно. Если верить Людендорфу, это он подал идею пройти маршем по центру Мюнхена и спасти Рема. Гитлер развил идею генерала: марш должен стать демонстрацией силы национал-социалистов и превратиться во всеобщее восстание. Против населения триумвират не посмеет применить оружие. Людендорф даже сказал: «Скорее небо упадет на землю, чем баварский рейхсвер повернет против меня». Гитлер тоже был уверен, что ни армия, ни полиция не будут стрелять в героя войны Людендорфа.

Отрядам у мостов были срочно переданы приказы, у пивной начали строиться штурмовики. Правда, не было оркестра, музыканты ушли: им не дали денег и не накормили их. В авангарде поставили нескольких стрелков и восемь знаменосцев. За ними следовали руководители: в центре – Гитлер с Людендорфом и Шойбнер-Рихтером и в той же шеренге – полковник Крибель, командир мюнхенских штурмовиков Граф и капитан Геринг в расстегнутой кожаной куртке, чтобы виден был его орден. За лидерами выстроились параллельно три колонны: сотня охраны Гитлера в касках, с карабинами и гранатами, и два отряда штурмовиков. За ними шли все остальные – бывшие военные в поношенных армейских мундирах, рабочие, студенты, лавочники и просто уголовники. Эту пеструю толпу как бы цементировали поставленные между рядами дисциплинированные курсанты пехотного училища. Все нацепили нарукавные повязки со свастикой. Многие были вооружены винтовками с примкнутыми штыками.

Колонна выступила почти в полдень. Через пятнадцать минут она подошла к мосту Людвига, который охраняло подразделение полиции. Начальник охраны вышел вперед и приказал нацистам остановиться, иначе по ним откроют огонь. По сигналу трубы путчисты, выставив штыки, окружили полицейских. Из колонны кричали: «Не стреляйте в своих товарищей!» Блюстители порядка заколебались и были смяты наступавшими, которые прошли через мост. На тротуарах стояли толпы зевак, слышались приветственные выкрики, а некоторые вливались в колонну. Зазвучала «Штурмовая песня».

Путчисты беспрепятственно прошли на площадь Мариенплац и по узкой улице Резиденцштрассе повернули направо, к армейскому штабу. В конце улицы стоял приготовившийся к бою отряд полиции. Его командир старший лейтенант фон Годин скомандовал: «Вторая рота, вперед!» Зеленые мундиры бросились к мятежникам, но остановились перед их штыками. Фон Годин винтовкой отбил два штыковых выпада. Но тут раздался выстрел, один из полицейских медленно опустился на землю. Прежде чем Годин отдал приказ, его люди о ткрыли огонь.

Одним из первых упал Шойбнер-Рихтер – ему прострелили легкое, за ним Граф, заслонивший Гитлера от пуль. Падая, телохранитель схватил его и так резко повалил на землю, что вывихнул ему левую руку. На земле лежали уже восемнадцать убитых: четырнадцать нацистов и четверо полицейских, кстати, из числа сочувствующих партии Гитлера.

Только передние знали, что произошло. Толпа, напиравшая сзади, слышала лишь хлопки. Потом прошел слух, что Гитлер и Людендорф убиты. Началась паника, и путчисты бросились назад. А Людендорф продолжал шагать вперед, пока не попал в руки лейтенанта, который его арестовал и препроводил в участок.

Гитлер с трудом встал, прижимая поврежденную руку, и медленно пошел с поля боя в сопровождении командира медицинского отряда, молодого врача Вальтера Шульце. Они натолкнулись на ребенка, лежащего у бровки тротуара в луже крови. Гитлер хотел поднять его, но Шульце приказал заняться мальчиком своему шурину – студенту Шус-теру. Наконец они добрались до старой машины Гитлера, нагруженной медикаментами. Фельдшер Франкель сел впереди с шофером, Гитлер и Шульце расположились сзади, Шустер с мальчиком стоял на ступеньке. Гитлер приказал ехать в «Бюргербройкеллер», но почти все выезды были заблокированы полицией. Везде слышалась стрельба. Мальчик пришел в сознание, и Шустер сошел с ним, сказав, что доставит его домой. Пробиться к пивной было невозможно, остался свободным только один путь: на юг, к Зальцбургу.

Герингу орден не помог: его ранили в бедро. А первую помощь ему, по иронии судьбы, оказали в доме жившего неподалеку еврея.

Разгромленные отряды путчистов метались по городу в поисках хоть какого-нибудь убежища.

Дело доходило до настоящих курьезов. Так, одна из групп соратников фюрера пыталась укрыться в пансионе благородных девиц. Им позволили спрятаться под кроватями и в шкафах. Несколько штурмовиков оказались в пекарне, а их оружие потом было найдено в мешках с мукой и под печами. Те, кто оставался в пивной, на командном пункте, были настолько деморализованы, что сдались полиции без сопротивления. Но когда победители путчистов гордо маршировали по улицам, уводя арестованных, толпа кричала им вслед: «Еврейские прихвостни! Предатели отечества! Кровавые собаки! Хайль Гитлер – долой Кара!»

Штурмовики из Ландсхута, воспользовавшись всеобщей неразберихой, благополучно прибыли на вокзал. Гессу тоже удалось без эксцессов выбраться из города. Он увез с собой премьер-министра фон Книллинга и других высокопоставленных заложников. По дороге, когда Гесс пошел позвонить в Мюнхен, чтобы узнать последние новости, заложники уговорили охрану отвезти их домой. Вернувшись, Гесс не нашел на месте ни пленников, ни машины.

Ханфштенгль в последнем марше нацистов не принимал участия. Он был дома, когда позвонила сестра и сказала, что в центре города слышна стрельба.

Выскочив на улицу, Ханфштенгль от знакомого штурмовика узнал, что все кончено, и поспешил вернуться домой, чтобы подготовиться к бегству. Там его уже ждали Аманн, Эссер, Экарт и Хофман. Они решили поодиночке пробираться в Австрию.

Сам Гитлер волею случая оказался на вилле Ханфштенгля в Уффаге. Он молча сидел в удалявшейся от Мюнхена машине, но потом сказал, что ранен в руку. Машину остановили, и Шульце с трудом стал снимать с Гитлера куртку, два свитера, галстук и рубашку. Он увидел, что ранения нет, а у пострадавшего просто вывихнута рука. Врач заявил, что в этих условиях ничего сделать нельзя и нужно скорее добраться до Австрии. Гитлер не согласился и, вспомнив, что неподалеку находится вилла его друзей, предложил отправиться туда пешком. Машину спрятали в лесу.

Их встретила Хелен и без лишних вопросов отвела трех изможденных мужчин в гостиную. Гитлер нервно заговорил, вспоминая убитых Людендорфа и Графа, – он сам видел, как тот и другой упали. Он сетовал на доверчивость генерала, ругал триумвират за предательство и поклялся, что будет бороться за свои идеалы «до последнего вздоха». Хелен предложила ему отдохнуть. Его ведь, наверное, ищут, и надо беречь силы. Шульце и фельдшер отвели Гитлера в спальню, где с трудом вправили ему руку. Хелен слышала, как он стонал от боли.

Ночь с 10 на 11 ноября была очень беспокойной. Гитлер, страдая от боли, до утра не сомкнул глаз. Он позвал Хелен и сказал ей, что фельдшер съездит в Мюнхен и попробует убедить Бехштайнов, почитателей нацистов из местной знати, помочь ему перебраться в Австрию.

Утро, казалось, тянулось бесконечно, все чувствовали себя как на иголках, даже прислуга. Только трехлетний Эгон вел себя как обычно. К полудню вернулся Шульце с помощником, они осмотрели руку Гитлера и, убедившись, что все в порядке, сделали лишь перевязку.

После ухода врачей Гитлер успокоился и все утро провел с Хелен, убеждая ее, что с мужем ничего плохого не случилось. К обеду он вышел в халате хозяина – одеться не позволяла поврежденная рука. Постепенно нервы его начали сдавать. Почему нет до сих пор машины Бехштайнов? Его же в любой момент могут обнаружить! В начале шестого зазвонил телефон. Свекровь Хелен, жившая неподалеку, сообщила, что к ней нагрянули полицейские. Когда Хелен попыталась узнать подробности, ее прервал мужской голос, предупредивший о скором визите на виллу Ханфштенглей.

Она медленно поднялась к Гитлеру и сказала ему, что сейчас здесь будет полиция. Он на какой-то момент потерял самообладание и выхватил из комода револьвер, крикнув, что «все пропало». Хелен схватила его за руку и отобрала оружие. Фюрер не сопротивлялся. «Как можно так себя вести при первой же неудаче?– возмущенно говорила она. – Ведь в вас верит столько людей, а вы их бросаете!» Он бессильно опустился в кресло. Хелен сбежала вниз, спрятала револьвер в большом ящике с мукой и вернулась к Гитлеру, застывшему в позе отчаяния.

Она предложила Гитлеру написать указания своим сподвижникам, ведь они должны знать, что делать дальше, пока он будет находиться в тюрьме. Гитлер поблагодарил жену друга за напоминание о его долге и начал диктовать. Прежде всего он попросил Аманна держать под контролем деловые и финансовые операции, затем дал указание Розенбергу следить за газетой и замещать его в партии. Ханфштенглю рекомендовалось оказывать помощь газете, Эссеру и другим – продолжать прежнюю политическую линию. Записав указания, Хелен спрятала листки туда же, куда положила и револьвер.

Вскоре послышался шум подъехавших автомобилей и лай полицейских собак. Появились трое полицейских. Один из них, лейтенант, вежливо представился и извиняющимся тоном сообщил, что вынужден провести в доме обыск. Хелен повела их в гостиную. Там стоял Гитлер в пижаме и халате. Он уже взял себя в руки и стал гневно обличать правительство, с каждой фразой повышая голос. Полицейские недоуменно уставились на него. Закончив, он посоветовал лейтенанту не терять времени и сообщил, что готов идти.

Было холодно, и Гитлер накинул плащ прямо на халат. Когда все стали спускаться вниз, в прихожую вбежал трехлетний сын Ханфштенглей Эгон и сердито крикнул полицейским: «Вы плохие, зачем уводите хорошего дядю Дольфа?» Гитлер был тронут, он погладил мальчика по голове, затем молча пожал руку Хелен, кивнул служанкам и зашагал к двери.

В 9.45 вечера Гитлера доставили в полицейское управление, где ему было предъявлено официальное обвинение, а затем отвезли в Ландсберг, небольшой городок в шестидесяти километрах от Мюнхена. Он всю дорогу молчал и задал лишь один-единственный вопрос о судьбе Людендорфа. Ему сказали, что генерал на свободе и представил дело так, будто был всего-навсего очевидцем выступления нацистов.

В ландсбергской тюрьме начальство готовилось к отражению возможной попытки путчистов освободить Гитлера. С минуты на минуту должно было прибыть армейское подразделение для охраны столь важного узника. Гитлера поместили в камеру № 7. Ее бывшего обитателя, убийцу Эйснера, перевели на другой этаж.

Теперь о Гитлере говорили и писали в прошедшем времени. Господствовало мнение, что его как политическую силу в Германии нельзя принимать всерьез. Но в Мюнхене среди нацистов уже распространялся подпольный приказ: «Закончился первый период национальной революции. Она очистила воздух. Наш высокочтимый Адольф Гитлер снова пролил кровь за германский народ. Он стал жертвой самого подлого предательства, которое когда-либо видел мир. Благодаря крови Гитлера и огню предателей против наших товарищей в Мюнхене патриотическая «Боевая лига» еще более сплотилась. Начинается второй этап национальной революции».

В молодости Гитлер не раз впадал в состояние депрессии. Он тяжело пережил неудачные попытки поступить в Венскую академию художеств и смерть матери. Позже судьба нанесла ему новые удары – капитулировала Германия, провалился путч нацистов в Мюнхене. И только человек необычайной воли мог подняться над всем этим, извлекая уроки из собственных ошибок. За последние несколько месяцев Гитлер-барабанщик уступил место Гитлеру-фюреру.
Ответить с цитированием
Ответ

Метки
вмв


Здесь присутствуют: 1 (пользователей: 0 , гостей: 1)
 
Опции темы
Опции просмотра

Ваши права в разделе
Вы не можете создавать новые темы
Вы не можете отвечать в темах
Вы не можете прикреплять вложения
Вы не можете редактировать свои сообщения

BB коды Вкл.
Смайлы Вкл.
[IMG] код Вкл.
HTML код Выкл.

Быстрый переход


Текущее время: 06:17. Часовой пояс GMT +4.


Powered by vBulletin® Version 3.8.4
Copyright ©2000 - 2018, Jelsoft Enterprises Ltd. Перевод: zCarot
Template-Modifications by TMS