Форум  

Вернуться   Форум "Солнечногорской газеты"-для думающих людей > Внутренняя политика > Публикации о политике в средствах массовой информации

Ответ
 
Опции темы Опции просмотра
  #21  
Старый 22.12.2013, 00:13
Аватар для Newsland
Newsland Newsland вне форума
Местный
 
Регистрация: 14.08.2011
Сообщений: 142
Сказал(а) спасибо: 0
Поблагодарили 0 раз(а) в 0 сообщениях
Вес репутации: 7
Newsland на пути к лучшему
По умолчанию Подробности освобождения Ходорковского

http://newsland.com/news/detail/id/1296206/
Вчера в 23:09 loderuner343820282

Легендарный олигарх 90-х, и не менее легендарный сиделец нулевых был освобождён с сверхзвуковой скоростью.

Не прошло и суток после слов Путина, как Михаил Борисович Ходорковский уже покинул территорию зоны в Сегеже на вертолёте, который доставил его в Петрозаводск, где опального олигарха уже ждали автомобили с карельскими номерами.

Причем марки этих автомобилей были неприметными. Что-то вроде бюджетных марок Форд-фокус, Хюндай и УАЗ-Патриот.

В одном из автомобилей кортежа, если верить источнику из карельского УФСБ - сидело целых два генерала полиции, на случай если какие-то местные гаишники тормознут автомобиль с "телом".

В городе Лодейное Поле, Ленинградской области бывший заключенный пересел уже в автомобиль VIP-класса с "блатными, питерскими номерами". Новый кортеж ждал его там уже с самого утра.

Этот кортеж, со сверхзвуковой скоростью доставил Ходорковского прямо в аэропорт. Где тот сразу пересел на ожидающий его личный борт одного из немецких бизнесменов.

Самолёт сразу же вырулил на взлётку и стартовал в Берлин...
loderuner
Источник: newsland.com
Ответить с цитированием
  #22  
Старый 22.12.2013, 19:08
Аватар для Newsru.com
Newsru.com Newsru.com вне форума
Местный
 
Регистрация: 09.08.2011
Сообщений: 124
Сказал(а) спасибо: 0
Поблагодарили 0 раз(а) в 0 сообщениях
Вес репутации: 7
Newsru.com на пути к лучшему
По умолчанию Ходорковский объяснил, почему пока не может вернуться в Россию

http://www.newsru.com/world/22dec201...vskypress.html
(ХРОНИКА)
время публикации: 14:30

В Берлине началась первая часть пресс-конференции Михаила Ходорковского, на которую, как сообщалось, пригласили ограниченный круг журналистов
Первым делом Ходорковский подчеркнул, что не собирается заниматься политикой, но не исключает для себя общественной деятельности
За несколько минут до ее начала стало известно, что Музей берлинской стены запретил видеосъемку первой части мероприятия. Следить за ним можно по твиттер-трансляциям
Открытая часть пресс-конференции Михаила Ходорковского начнется в 16:00. Ее в прямом эфире будут транслировать, в частности, телеканалы DW и France24
все фото

В Берлине прошла пресс-конференция Михаила Ходорковского из двух частей: на первую пригласили ограниченный круг журналистов, вторая была открытой, и в зале было не протолкнуться. Ходорковский сообщил, что вопросы политики и бизнеса для него закрыты, но не исключил для себя общественную деятельность. Рассказал об отношении к Путину, много времени посвятил политзаключенным.

Пресс-конференцию в прямом эфире транслировали, в частности, телеканалы Euronews, DW и France24. Трансляция шла также на сайте CTLive.

Пресс-конференция: ХРОНИКА

Организаторы пытаются расчистить проход для Михаила Ходорковского и его родителей. Глава Музея Берлинской стены, где проходит мероприятие, Александра Хильдебрандт, на двух языках - немецком и русском - убеждает журналистов отойти. Иначе не хватит места, чтобы передать микрофон желающим задать вопрос, предупреждает она.

Пресс-конференция начинается со вступительного слова Михаила Ходорковского.

"Я от всей души благодарен всем вам, кто пришел сюда сегодня. Я понимаю, что у всех разные интересы, разные цели. В какой-то мере я это воспринимаю, как интерес к себе и к своей стране. Я за это благодарен. Моя главная цель сегодня - выразить благодарность. Я прекрасно понимаю, что если бы не усилия многих людей - и у нас в стране, и в мире - я бы сейчас был не здесь. Не в последнюю очередь мое освобождение стало возможным благодаря СМИ, в том числе и тем, которые вы сейчас предтавляте".

"Я благодарен за поддержку, которую мне оказывали друзья, партнеры и, конечно, семья эти десять лет. Я очень благодарен Гансу-Дитриху Геншеру. Его стараниями достигнута точка, в которой дело ЮКОСа... начало заканчиваться. Я очень благодарен фрау Ангеле Меркель, о роли которой в том, что я сегодня на свободе, я узнал, находясь уже здесь. И имея возможность пользоваться теми источниками информации, которые для большинства из вас являются абсолютно обычными. Для меня они все новые - фейсбуки, твиттеры".

"Я прошу прощения, что не могу поблагодарить всех, хотя бы потому, что я не всех знаю".

"Я очень хочу поблагодарить Музей берлинской стены... Большое вам спасибо. Благодарен за сегодняшнюю экскурсию по музею - это было совершенно незабываемое ощущение, и не только в том разделе, который вы посвятили делу ЮКОСа".

"Я хочу извиниться за то, что не смогу вдаваться в подробности. У меня в тюрьме остаются товарищи по несчастью - Платон Лебедев и другие. Не сняты вопросы, которые остаются в России. Я надеялся, что после слов президента третье дело ЮКОСа уйдет в прошлое, но, видимо, не все из силовиков так считают".

"В России остались еще политзаключенные, не связанные с делом ЮКОСа. Не надо воспринимать меня как символ, что в России политзаключенных не осталось. Я прошу воспринимать это как то, что усилия гражданского общества могут привести к освобождению людей, в отношении которых этого никак не ожидалось".

"Наши усилия должны быть направлены на то, чтобы в России не осталось политзаклюенных. Я буду делать для этого все от меня зависящее".

"Я только 36 часов назад получил свободу. Какие-то планы на будущее я не считал возможным строить. Главный кошмар заключенного - это надежда, которая в последний момент оказывается неслучившейся. Так что над тем, что и как делать дальше, мне предстоит советоваться с друзьями".

"Еще раз благодарю вас. Постараюсь ответить на ваши вопросы".

Вопрос: Вы сможете поделиться вашим личным опытом, в отношении узников "болотного дела": как каждый из них может бороться за свою свободу?

"Людям, которые находятся в тюрьме по несправедливым обвинениям, в том числе по "болотному делу"... нужно сохранить свое здоровье, свой разум. А бороться за их освобождение должны те, кто на свободе - мы".

Вопрос: Сколько вы будете оставаться в Германии? Как общаться с Путиным, что бы вы рекомендовали Западу?

"Было бы для меня слишком самонадеяно давать опытным западным политикам советы, как им вести себя в общении со столь непростым человеком, коим является президент моей страны. Я этим заниматься не буду. Я очень надеюсь, что политики западных стран, общаясь с Путиным, будут помнить - просто помнить о том, что я не последний политзаключенный в России".

"Относительно моего пребывания в Берлине - ничего не могу сказать, я даже не успел посоветоваться с близкими. Визу мне дали на год, год у меня есть".

Вопрос: О возвращении в Россию, о рекомендациях ехать ли в Сочи.

"Когда меня разбудил начальник тюрьмы, мне сказали, что я еду домой. Потом я очутился в Берлине. Конвой ушел в тот момент, когда за мной закрылся люк самолета немецкой авиакомпании. Господин Песков (пресс-секретарь Кремля) сказал, что я могу возвращаться в Россию. К сожалению, сейчас у меня нет гарантии... что я смогу потом выехать по семейным делам. С формальной точки зрения российский Верховный суд должен подтвердить решение ЕСПЧ о том, что иск по делу ЮКОСа на 550 млн долларов снят с меня и Платона Лебедева. Пока этого не произошло".

"Сочи - это праздник спорта, праздник для миллионов людей. Наверное, не надо его портить. И не надо его превращать в праздник лично президента Путина, наверное это тоже было бы неправильно".

Вопрос: Вопрос о роли Германии и МИДа страны.

"Я благодарен Германии и немецким политикам за участие в моей судьбе. Менее всего я бы хотел, чтобы в результате этого участия произошли какие-то проблемы для тех людей и той страны, которой я благодарен. На сегодня таких проблем, меня уверили, нет. Я не собираюсь заниматься политической деятельностью. О чем сказал в письме президенту Путину и подтвердил уже неоднократно. Я собираюсь заниматься общественной деятельностью. Борьба за власть - это не мое. Ну а дальше решать все-таки не мне".

Вопрос: Что вы думали, когда вас разбудили в 2 часа ночи? Мы слышали, что вы не будете подавать заявление на помилование, почему вы передумали? Была ли вовлечена ФСБ?

"Впервые о такой возможности я услышал от своих адвокатов 13 ноября, когда они приехали ко мне в колонии, и сказали, что господин Геншер говорит о том, что президент Путин не ставит условием моего освобождения признание вины. И мне просто необходимо написать прошение... С этой точки зрения это для меня было формальностью. Не формальностью было признание вины. Признавая вину в несуществующих преступлениях, я бы играл на стороне тех, кто... считал 100 тысяч сотрудников ЮКОСа безразмерной преступной группой... Я не мог таким образом поступить с теми людьми, которые ни в чем не виновны. И только поэтому на протяжении последних уже пяти лет я отвечал отказом на предложение о том, чтобы написать прошение. Именно из-за фразы о признании вины. Это моя позиция".

Вопрос: Вопрос о политзаключенных. О возвращении в бизнес.

"Нет планов возвращаться в бизнес. Считаю, что добился всего. Руководил второй компанией России, руководил достаточно успешно, как считали аналитики. Мое финансовое положение не ставит меня перед необходимостью работать для зарабатывания денег. Есть долги людям, которым хуже, чем мне, которые сидят в тюрьме. И долги российскому обществу, которому очень важно немножко измениться, чтобы мы в России жили получше. Вот это то, чем я бы хотел заниматься. А как конкретно - дайте мне чуть больше времени".

Вопрос: Вопрос из Украины: про Евромайдан. Про Юлию Тимошенко - может ли на ее судьбу повлиять этот поворот.

"От всей души желаю Юлии Владимировне скорейшего освобождения. Надеюсь, что президент Янукович, который последнее время часто общается с президентом моей страны, возьмет с него пример вот в этом локальном вопросе - освобождении политзаключенного. Для начала хотя бы одного".

"Украина для меня небезразлична. Но я на сегодня не обладаю необходимой информацией, чтобы что-то говорить".

Вопрос: Не сделал ли Путин ошибки. Будет ли он долго у власти в России?

"Наш закон позволяет президенту Путину оставаться у власти, если его выберут люди, на протяжении еще 10 лет. Ему недавно задали вопрос, не считает ли он необходимым сделать президентство пожизненным. Он четко ответил, что нет. Надеюсь, он не изменит этого мнения".

"Путин обдумывал возможность моего освобождения 10 лет. Надеюсь, это столь долгое решение не будет расценено как ошибка, а наоборот - как руководство к действию в будущем".

Вопрос: Что вы чувствуете лично к Владимиру Путину? Есть чувство ненависти или вы смогли простить?

"Я отдавал себе отчет еще в тот момент, когда занимался крупным бизнесом, что я занимаюсь жесткими играми. По отношению ко мне эта жесткость была несколько расширена по сравнению с обычной практикой. В то же время должен отметить: мою семью эта ситуация никогда не коснулась. Отношение к моей семье всегда было лояльным. Именно это позволило мне не воспринимать... давайте назовем это противостоянием - слишком эмоционально. К семье относились по-человечески... Прагматика не предусматривает мести, ненависти. Такие условия игры. Да, они мне не нравятся. Я убежден, что правила надо бы поменять. Но ничего не поделаешь".

Вопрос: про Василия Алексаняна, умершего от СПИДа фигуранта "дела ЮКОСа".

"Гигатская проблема. Я очень серьезно ее изучал. Не думаю, впрочем, что знаю все. На мой взгляд, это эксцесс исполнителя. Я бы мог назвать их лично, но в отличие от российских традиций я предпочел бы иметь более точную информацию. Алексанян - это тот крест, который мне нести до конца своей жизни".

Вопрос: участвовали ли швейцарские политики в освобождении? О Швейцарии в общем.

"Я с самого начала сказал, что мне не известны очень многие факты, связанные с моим освобождением. Я благодарен Швейцарии и швейцарскому правосудию за то, что это первая страна, которая подробнейшим образом изучила дело ЮКОСа... и заявила, что дело политическое и помогать российским властям страна не будет".

"Второй шаг, за который я очень благодарен, это швейцарский депутат - боюсь точно произнести фамилию, извините - приезжал ко мне в тюрьму, разговаривал с администрацией об условиях, в которых я нахожусь. Это внимание не дало тем людям, которые хотели бы еще более ухудшить мое положение, сделать это".

Вопрос: почему обратились за помощью именно к Геншеру.

"Не имею этой информации. Меня спросили, готов ли я положиться на участие в этом вопросе господина Геншера, с которым я был знаком. Я согласился... это очень уважаемый человек... который, может, и не сделает хорошо, но точно не сделает плохо. Я рад, что ошибся с оценкой в первой части: ему удалось сделать хорошо".

Вопрос: не слышно.

"Я пришел сюда с целью поблагодарить. Поблагодарить музей и людей, которые пришли".

"36 часов это слишком мало. Главное, что меня поразило - уровень внимания к этому делу. Я ожидал, что внимание будет, но это для меня очень поразительно. Я действительно благодарен. Но поймите и вы меня - я 10 лет не был с семьей, не был на свободе. Чуть-чуть частной жизни.

Организатор благодарит Ходорковского за то, что он дал пресс-конференцию так скоро. Еще два вопроса.

Вопрос: Мы восхищаемся вами. В зале хлопают. Вопросы о начале дела ЮКОСа и частном бизнесе.

"У меня нет достоверного ответа на этот вопрос. Не знаю всех фактов. Тот факт, с которым все могут ознакомиться - это то, что 19 февраля 2003 года состоялось совещание у президента Путина, где произошел достаточно жесткий разговор. Через две недели после этого совещания в отношении сотрудников компании ЮКОС было возбуждено первое дело. Все остальное для меня - это домыслы".

"Что касается "Левого поворота" и приватизации, я считаю, что частный бизнес всегда эффективнее государственного. Но в современном обществе бизнес, не ощущающий социальной ответственности, не имеет права на существование".

Пресс-конференция закончена. Музей Берлинской стены у бывшего КПП "Чарли", где проходило мероприятие, ранее организовал выставку рисунков из зала суда над Михаилом Ходорковским и Платоном Лебедевым, а также более крупных работ художников на тему этого процесса. Как сообщала DW, выступившие на ее открытии немецкие политики заявляли, что процесс не отвечает принципам правового государства.

Закрытая часть пресс-конференции: ответы Ходорковского

За несколько минут начала закрытой части пресс-конференции стало известно, что Музей берлинской стены запретил видеосъемку. Следить за мероприятием можно по твиттер-трансляциям. Кроме того, на многие ключевые вопросы Ходорковский ответил в двух интервью, опубликованных в воскресенье. Также Ходорковский дал большое интервью журналистам американской телекомпании CNN.

Онлайн-трансляцию с мероприятия вел журналист "Дождя" Тихон Дзядко в своем Twitter. Также прямая речь экс-главы ЮКОСа выкладывали в аккаунте @_Khodorkovsky_.

Ходорковский сообщил, что для него закрыты вопросы бизнеса и политики: он не будет участвовать в борьбе за активы (ЮКОСа), а также заниматься борьбой за власть. Как вариант возможной общественной деятельности он назвал борьбу за права политических заключенных, в том числе и по делу ЮКОСа.

Позже Ходорковский подчеркнул: "Мне было бы огорчительно, если бы люди воспринимали меня в качестве спонсора оппозиции, каковым являлся ЮКОС. Это было бы опасно для оппозиции в первую очередь - финансирование". Сейчас у него нет возможностей оказывать финансовую поддержку оппозиции, признал он.

Экс-глава ЮКОСа сообщил, что сможет въехать обратно в Россию только после решения Верховного суда. "С юридической точки зрения судебный иск ко мне по первому делу не закрыт. Там иск на $50 млн долларов, и по российскому законодательству это дает возможность не разрешить мне выехать за границу, - отметил он. - Взять на себя риск въехать в Россию и рисковать не выехать - не могу". Где он будет жить за границей - пока не решил.

Также Ходорковский посетовал: "Граждане в РФ отдают свою жизнь все время в чьи-то руки. Сейчас - в руки Владимира Путина. Это всегда ведет в тупик, где мы сейчас и есть. Это неправильно".

Свое освобождение именно в этот момент он объяснил необходимостью поправить имидж России в преддверии Олимпиады. "Отсутствие привлекательного образа мешает нашей стране решать многие вопросы на международной арене", - отметил он.

На вопрос о деньгах Ходорковский ответил, что пока не представляет своего финансового состояния. Позже на вопрос о возможных инвестициях на Западе, как свидетельствует "Интерфакс" , Ходорковский ответил так: "Были бы нужны деньги на жизнь, занялся бы бизнесом. Но на жизнь точно хватит".

Рассказал, как бросил курить: "Понял, что это (тюрьма) надолго, и бросил курить: когда хотят угробить тебя, глупо себя гробить самому".

Самой тяжелой потерей за 10 лет тюрьмы он назвал "общение с семьей".

Помилование

20 декабря президент России Владимир Путин подписал указ о помиловании Ходорковского, после чего тот вышел на свободу из колонии номер 7 в карельском городе Сегежа. О намерении в ближайшее время подписать указ о помиловании Ходорковского президент заявил после традиционной большой пресс-конференции 19 декабря.

Ходорковский находился под стражей с октября 2003 года. Он обвинялся в хищениях и неуплате налогов. Вместе с экс-главой ЮКОСа перед судом предстал его бизнес-партнер Платон Лебедев. Они были признаны виновными в ряде экономических преступлений и получили по 8 лет тюрьмы. В конце 2006 года против Ходорковского и Лебедева завели еще одно дело - о хищении нефти. Они получили по 14 лет колонии, позже срок заключения был незначительно снижен. Лебедев, который прошение о помиловании не подавал, должен выйти на свободу 2 мая 2014 года. Ходорковский должен был оказаться на свободе 25 августа 2014 года.
Ответить с цитированием
  #23  
Старый 22.12.2013, 19:14
Аватар для EchoMSK
EchoMSK EchoMSK вне форума
Местный
 
Регистрация: 08.11.2011
Сообщений: 167
Сказал(а) спасибо: 0
Поблагодарили 0 раз(а) в 0 сообщениях
Вес репутации: 7
EchoMSK на пути к лучшему
По умолчанию Пресс-конференция Михаила Ходорковского

http://www.echo.msk.ru/blog/echomsk/1222655-echo/
22 декабря 2013, 15:55

СТЕНОГРАММА пресс-конференции:
М.ХОДОРКОВСКИЙ: Дорогие друзья, я от всей души благодарен всем вам, кто пришел сюда сегодня. Я понимаю, что у всех разные цели, разные интересы. Но в какой-то мере я это воспринимаю и как интерес и ко мне, и к моей стране. И я за это благодарен.
Моя цель сегодня, главная цель – выразить благодарность. Я прекрасно понимаю, что если бы не усилия очень многих людей и у нас в стране, и во всем мире, я бы сегодня был не здесь.
Не в последнюю очередь, возможно, мое освобождение стало возможно, благодаря СМИ, в том числе и тем, которые вы представляете. Большое всем спасибо. Я считаю, что внимание СМИ позволяет очень многим людям, которые сегодня несправедливо находятся в тюрьмах, в наших российских тюрьмах, сохранять жизнь, здоровье и надежду на освобождение. Я хочу, чтобы вы приняли от меня и от нас всех благодарность за это.

Я лично, естественно, очень благодарен за поддержку, которую мне оказывали мои друзья, мои бизнес-партнеры и, конечно, главное, моя семья на протяжении этих 10 лет. Если бы я не чувствовал этой поддержки, мне было бы трудно выдержать.
Я очень благодарен господину Гансу-Дитриху Геншеру. Его усилиями была достигнута точка, с которой, может быть, дело Юкоса, приведшее к десяткам, если не сотням сломанных судеб, дело Юкоса начало заканчиваться, наконец, спустя десятилетия.
Я очень благодарен фрау Ангеле Меркель, о роли которой в том, что я сегодня на свободе, я, вот, узнал, находясь уже здесь, и имею возможность пользоваться теми источниками информации, которые для большинства из вас являются абсолютно обычными. Для меня они все новые – Facebook, Twitter. Когда я попал в тюрьму, этого ничего не было.

Очень много людей и организаций сыграли свою роль во всем этом процессе. Я всем бесконечно благодарен, и я прошу прощения, что я не могу поблагодарить всех, хотя бы уж потому, что я не всех знаю.
Я очень хочу поблагодарить музей Берлинской стены и его уважаемого директора Александру за то, что сегодня нас принимают здесь, и за то, что они не забывали обо мне и моих товарищах по несчастью все эти годы. Большое вам спасибо.
Я благодарен за сегодняшнюю экскурсию по музею. Это было совершенно незабываемое ощущение, и не только в том разделе, который вы посвятили делу Юкоса. Спасибо вам. Спасибо.
Я хочу, еще раз поблагодарив всех собравшихся, тем не менее, извиниться за то, что не смогу особенно вдаваться в подробности. У меня по-прежнему в тюрьме остаются товарищи. Товарищи по несчастью. Мой друг Платон Леонидович Лебедев. Алексей Пичугин. Многие люди по-прежнему еще находятся в ситуации (я сегодня об этом читал), что неназванные представители силовых структур говорят, что мы еще не сняли все вопросы к тем людям, которые сегодня остаются в России. Я, честно сказать, надеялся, что после слов президента на пресс-конференции третье дело ушло в прошлое. Ну, видимо, не все еще в России из силовиков так считают.
В России остались и другие политзаключенные, не только связанные с делом Юкоса. И то, что я хотел бы сказать, что не надо воспринимать меня как символ того, что в России политзаключенных не осталось. Я прошу вас воспринимать меня как символ того, что усилия гражданского общества могут привести к освобождению даже тех людей, освобождение которых не предполагалось никем. Нам просто надо продолжать работать над тем, чтобы в России, да и в других странах мира политзаключенных не осталось. Во всяком случае, я буду делать в этом направлении то, что от меня зависит.
Думаю, что многие хотели бы меня спросить о том, что я планирую делать дальше. Как это ни странно (а, может быть, и не странно это звучит для нашего быстрого века), я только 36 часов назад получил свободу. И какие-то планы на будущее я не считал возможным строить, потому что главное, что подкашивает заключенного, - это надежда, которая в последний момент оказывается не случившейся. Так что над тем, что и как делать дальше, мне еще предстоит думать, советоваться с моими друзьями, и я это обязательно буду делать.
Еще раз благодарю вас. И если вы сможете задать вопросы, то я постараюсь на них ответить.

ВЕДУЩИЙ: Спасибо большое, Михаил Борисович. У вас вопрос?

А. РЫБАЧЕНКО: Да, Михаил Борисович, здравствуйте. Я – одна из фигурантов Болотного дела здесь скрываюсь, но меня амнистировали. Мой вопрос следующий. Когда вас посадили, кампания в вашу поддержку развернулась на весь мир и, возможно, вы сможете поделиться вашим очень личным опытом, как человек, который сейчас сидит в тюрьме, и я имею в виду в первую очередь, конечно, узников Болотного дела, как каждый из них может лично, находясь в тюрьме, бороться за свое освобождение? Спасибо.

М.ХОДОРКОВСКИЙ: Я считаю, что тем людям, которые сейчас находятся в тюрьме по несправедливым обвинениям, в том числе узникам Болотного дела, нужно, во-первых, сохранить себя, свое здоровье, свой разум. Это главное. А бороться за их освобождение должны мы, те, кто на свободе. Вот моя точка зрения.

ЖУРНАЛИСТ: Кристоф, немецкое агентство DPA. Господин Ходорковский, вы уже сказали, что еще не решили, где будете жить. Но мы бы хотели ждать. Вы сейчас будете находиться в Германии? И второй вопрос: вы уже говорили о политической ситуации и вы не поблагодарили Владимира Путина, и вы сделали это явным таким жестом. Каковы ваши будущие планы в отношении господина Путина?

М.ХОДОРКОВСКИЙ: Наверное, было бы для меня слишком самонадеянно давать опытным западным политикам советы, как им вести себя в общении со столь непростым человеком, которым является президент моей страны. И я этим заниматься не буду.
Я очень надеюсь, что политики западных стран, общаясь с президентом Путиным, будут помнить, просто помнить о том, что я не последний политзаключенный в России. А как и что они будут делать, они знают лучше.
Относительно моего пребывания в Берлине, я на сегодняшний день ничего не могу сказать, я еще даже не имел возможности посоветоваться с моими близкими – у нас было очень мало времени. Очень мало времени.
Да, визу мне дали на год, так что год у меня есть.

ЖУРНАЛИСТ: Два вопроса. Собираетесь ли вы вернуться в Россию? Или хотите оставаться в изгнании? И будете ли вы поощрять людей к тому, чтобы они посетили сочинскую Олимпиаду или против нее?

М.ХОДОРКОВСКИЙ: Я не имел выбора на этапе своего освобождения. Когда в 2 часа ночи меня разбудил начальник нашего лагеря, то мне было сказано, что я еду домой. Потом в процессе путешествия я узнал, что оно закончится в Берлине, и конвой ушел в тот момент, когда за мной закрылся люк самолета немецкой авиакомпании.

В то же время господин Песков, пресс-секретарь российского президента сказал, что никто не мешает мне вернуться в Россию в любой момент. К сожалению, на сегодняшний день у меня нет гарантий, что после этого я смогу вновь улететь туда, куда мне нужно, по тем или иным делам (а сейчас я, в общем, семейные дела рассматриваю как приоритетные).

С формальной точки зрения для того, чтобы у меня была такая возможность, российский Верховный суд должен подтвердить решение европейского суда по правам человека, что иск по первому делу Юкоса на 500 миллионов долларов с меня и с моего друга Платона Леонидовича Лебедева снят. Пока этого не произошло, и с формальной точки зрения, приехав в Россию, я могу назад уже разрешения на выезд не получить.

Что касается Сочи, я – сторонник, все-таки, той позиции, что это праздник спорта. Это праздник для миллионов людей, и, наверное, не надо его портить. Другое дело, что не надо его превращать в праздник лично президента Путина. Наверное, это тоже было бы неправильно. Но портить праздник миллионам людей я бы не стал.

ЖУРНАЛИСТ: Рай, новостное агентство Италии, телевидение. Я бы хотел спросить, вы верите в то, что ваше присутствие в Германии окажет негативное влияние на отношения между Германией и Россией? И также обсуждали ли вы возможные последствия с Министерством иностранных дел и с господином Геншером? Вы всё обсудили с ним, когда вы решили приехать сюда?

М.ХОДОРКОВСКИЙ: Я сразу хочу сказать, что я благодарен Германии, благодарен немецким политикам за участие в моей судьбе. И менее всего я хотел бы, чтобы в результате этого человеческого участия произошли какие-то проблемы для тех людей той страны, которой я благодарен.
На сегодняшний день таких проблем, меня уверили, нет. Я не собираюсь заниматься политической деятельностью, о чем сказал в письме президенту Путину и подтвердил уже неоднократно.
Я собираюсь заниматься общественной деятельностью, то есть борьба за власть – это не мое. Ну а дальше решать, все-таки, не мне.

ЖУРНАЛИСТ: Александра, Deutsche Welle. Я бы хотела задать 2 вопроса господину Ходорковскому. Прежде всего вы говорили, что вас разбудили в 2 утра и сказали, что вас освободили. Какие ваши мысли были по этому поводу? Думали ли вы о такой возможности, что вас освободят досрочно?
И второй вопрос. Вы всегда говорили о том, что не будете поддерживать прошение, ходатайство об освобождении, о помиловании. Что бы вы могли сказать по поводу, было ли вовлечено ФСБ в это? Существует какое-то количество слухов на этот счет. Что вы могли бы прокомментировать?

М.ХОДОРКОВСКИЙ: Здесь нет секретов. Впервые о такой возможности я услышал от своих адвокатов 12 ноября, когда они приехали ко мне в колонию и сказали, что господин Геншер говорит о том, что президент Путин не ставит условием моего освобождения признание вины. И мне просто необходимо написать прошение о помиловании без признания вины. Я хочу обратить ваше внимание, что моя позиция личная всегда отличалась от позиции комментирующих. Для меня никогда не было проблемы написать прошение о помиловании, поскольку понятно было, что моя судьба, судьба моих коллег – она в любом случае в руках лично президента Путина. И освобожусь ли я по помилованию или я освобожусь по концу срока, всё равно это либо произойдет, либо не произойдет по прямому указанию Путина. Без него этого решения никто принимать не будет. То есть помилование с этой точки зрения было для меня формальностью. Неформальностью было признание вины, потому что, признавая вину в несуществующих преступлениях, я тем самым играл на стороне тех, кто говорил, что Юкос, там 100 тысяч сотрудников Юкоса были безразмерной преступной группой, которая сначала честно продала нефть, не заплатив налоги. Потом оказалось, что она не продавала нефть, а всё похитила. Потом оказалось, что она не похитила - эти деньги поступили в компанию, а похитили потом и всё это одновременно.
Я не мог таким образом поступить с теми людьми, которые ни в чем не виновны. И только поэтому на протяжении последних, наверное, уже 5 лет я отвечал отказом на предложение о том, чтобы написать прошение. Именно из-за фразы о признании вины. Это моя позиция. А всё остальное – так сказать, пускай говорят комментаторы – они всегда чего-нибудь придумают.

ЖУРНАЛИСТ: The Associated Press. Вы говорите о том, что вы поддерживаете освобождение других политических заключенных. Вы могли бы прокомментировать? И второй вопрос, собираетесь ли вы снова заняться бизнесом каким-либо образом? Могли бы вы и этот вопрос прокомментировать?

М.ХОДОРКОВСКИЙ: У меня нет планов возвращаться в бизнес. Я считаю, что в ходе своей бизнес-карьеры я достиг всего, чего хотел добиться, то есть я руководил крупной успешной компанией, второй по размеру в России, и руководил так, как тогда инвестиционные аналитики считали, достаточно успешно. Повторять этот успех мне не интересно.
Мое финансовое положение не ставит меня перед необходимостью работать ради зарабатывания денег. И с этой точки зрения то время, которое у меня осталось для активной деловой жизни, я бы хотел посвятить, все-таки, тому, чтобы отдавать долги тем людям, которым хуже, чем мне, то есть которые по-прежнему находятся в тюрьме, и тому обществу, нашему российскому обществу, которому очень важно немножко измениться для того, чтобы мы в России жили получше. Вот это то, чем мне хотелось бы заниматься. А как конкретно, дайте мне чуть больше времени, чем 36 часов, на обдумывание этого вопроса.

ЖУРНАЛИСТ: Добрый день. Микрофон здесь уже. Можно задавать вопрос? Меня зовут Наталья, украинский журналист. Михаил Борисович, вы назвали участников Болотного дела «героями». Сейчас в Украине уже в течение месяца протестуют тысячи людей – это движение уже получило название Евромайдан. Интересуют ли вас эти события? Возможно, в скором времени вы тоже посетите это место.
И еще. В Украине сидит Юлия Тимошенко, которую называют украинским Ходорковским. Верите ли вы, что неожиданный поворот в вашей судьбе может как-то повлиять и на историю с ней? Спасибо.

М.ХОДОРКОВСКИЙ: Я от всей души желаю Юлии Владимировне быстрейшего освобождения. И я очень надеюсь, что президент Янукович, который последнее время достаточно часто общается с президентом моей страны, возьмет от него пример в этом локальном вопросе освобождения политзаключенного. Хотя бы для начала одного.
Что касается общей ситуации на Украине, эта страна для меня не безразлична, у меня часть родственников живут на Украине. Но я на сегодняшний день не обладаю необходимой информацией, чтобы что-то говорить.

ЖУРНАЛИСТ: Добрый день. У меня есть ощущение, что Владимир Путин сделал ошибку. И, по-вашему, он будет еще долго у власти в России?

М.ХОДОРКОВСКИЙ: Наш закон позволяет президенту Путину оставаться у власти, если, конечно, его изберут люди, на протяжении еще 10 лет. Ему недавно задали вопрос (я читал об этом), не считает ли он необходимым сделать пожизненным президентство. Он достаточно четко на это ответил, что нет. Я надеюсь, что своей точке зрения он не изменит. В чем ошибка?.. Господин Путин обдумывал возможность моего освобождения на протяжении 10 лет. Я надеюсь, что решение, принятое после столь долгого обдумывания, не будет им расценено как ошибка. А наоборот, как пример того, как ему стоит поступать в будущем. Это я надеюсь на это.

ЖУРНАЛИСТ: Спасибо. Мейдам ТВ, Эмин Мили из Азербайджана. Я задам вопрос по-русски. Меня интересует, все-таки, вы 10 лет провели в тюрьме. Я думаю, что вопрос, который интересует многих, что вы чувствуете лично по отношению к Владимиру Путину? У вас есть чувство ненависти или, все-таки, вы как-то внутри смогли его простить?

М.ХОДОРКОВСКИЙ: Я отдавал себе отчет еще в тот момент, когда занимался крупным бизнесом, что я занимаюсь жесткими играми. Конечно, по отношению ко мне вот эта вот жесткость была несколько расширена по сравнению с обычной практикой. Но в то же время должен отметить, мою семью вот эта вот ситуация никогда не коснулась. То есть отношение к моей семье всегда было лояльным. И именно вот это позволило мне не воспринимать (давайте назовем это противостоянием) слишком эмоционально. Я именно, вот, из-за того, что с семьей всё нормально было, к семье относились по-человечески, я оставил проблему взаимоотношений в сфере прагматической. А прагматика не предусматривает такой, не прагматичной вещи как мести, ненависти и так далее. Ну, такие условия игры. Да, они мне не нравятся, да, я убеждаю, что правила надо бы поменять. Ну... Ничего не поделаешь.

ЖУРНАЛИСТ: Здравствуйте...
- А Алексанян не повод для эмоций?

М.ХОДОРКОВСКИЙ: Алексанян? Василий Алексанян – это гигантская проблема. Я очень серьезно эту проблему изучал. Очень серьезно. Я не уверен, что я знаю на 100% всё. Но это, все-таки, эксцесс исполнителей. Этих исполнителей, я думаю, мы знаем. Я бы их назвал публично, но в отличие от традиций российских я предпочитаю для таких очень серьезных и неприятных обвинений иметь более точную и документированную информацию. Алексанян – это тот крест, который мне нести до конца моей жизни.

ЖУРНАЛИСТ: Михаил Борисович, швейцарское информационное агентство, Людмила Клод. Я вас искренне поздравляю с освобождением. Вы сегодня самый главный человек в Берлине. Но я сегодня утром летела из Швейцарии, на всех первых полосах газет ваш портрет, все вас поздравляют.
Скажите, пожалуйста, вы поблагодарили немецкие политические круги за ваше освобождение и за участие в нем. Швейцарские политические или экономические круги приняли ли какое-либо участие в этом? И второй вопрос. Говорят, что Швейцария – это страна, которая вам очень нравится и она связана с вашей семьей, вашими деловыми связями.

М.ХОДОРКОВСКИЙ: Я в самом начале сказал, что мне неизвестны очень многие факты, связанные с моим освобождением. Я благодарен Швейцарии и швейцарскому правосудию за то, что это страна, где первый раз в течение дела Юкоса тема была подробно изучена судебными инстанциями, и швейцарские судебные инстанции на самом высоком уровне заявили, что дело политическое и помогать российским службам в этом деле Швейцария не будет. Это было очень серьезным шагом, и я за него очень благодарен.
Второй шаг, за который, опять же, я благодарен, это то, что швейцарский депутат... Я сейчас боюсь неточно произнести фамилию, вы уж меня извините, пожалуйста. ...приезжал ко мне в тюрьму, разговаривал с администрацией о том положении, тех условиях, в которых я нахожусь. И именно вот это вот внимание, которое проявлялось, оно, в общем, не дало тем людям, которые хотели бы еще более ухудшить мое положение, сделать это. Я очень благодарен за это.

ЖУРНАЛИСТ: Михаил Ходорковский, скажите, пожалуйста, немецкое телевидение МДЛ, почему вы или ваши адвокаты обратились именно к господину Геншеру за помощью? Спасибо.

М.ХОДОРКОВСКИЙ: Я не имею этой информации. Меня спросили, готов ли я положиться на участие в этом вопросе господина Геншера, с которым я был знаком ранее. Я сказал «Конечно, да. Это очень уважаемый человек. И, может быть, ему не удастся сделать хорошо, но он уж точно не сделает плохо». Я рад, что в первой части своего предположения я ошибся – ему удалось сделать хорошо.

ЖУРНАЛИСТ: Вы могли бы рассказать нам какой-то анекдот, забавный случай, который вы можете вспомнить, произошедший за последние 36 часов с момента вашего освобождения?

М.ХОДОРКОВСКИЙ: Я понимаю, что возникает символизм. Но для меня лично это место, это то место, где мне очень психологически помогли в свое время, когда я еще был в тюрьме. Я пришел сюда именно поэтому, потому что... Я очень благодарен. Я пришел не с целью произнести какую-то политическую речь, а с целью поблагодарить и музей, и поблагодарить тех людей, которые пришли.

ЖУРНАЛИСТ: Вы делаете какой-то акцент на Холодную войну?

М.ХОДОРКОВСКИЙ: Это всё для меня какие-то сложности.

ЖУРНАЛИСТ: А странные моменты? Мир поменялся за это время.

М.ХОДОРКОВСКИЙ: Вы знаете, 36 часов – это слишком мало, и главное, что меня... Ну, уж не настолько я оторван от цивилизации. Главное, что меня, конечно, удивило, поразило, это уровень внимания к этому делу. Я, конечно, ожидал, что внимание будет, но... Это для меня очень поразительно, и я извиняюсь, что я не со всеми смог поговорить. Я хотел, потому что я, действительно, благодарен. Но поймите вы меня, я 10 лет не был с семьей, я 10 лет не был на свободе. Ну, чуть-чуть. Вот, чуть-чуть частной жизни. Чуть-чуть.

ВЕДУЩИЙ: Мы не ожидали, что Михаил Ходорковский придет к нам делать пресс-конференцию. Мы очень рады, что господин Ходорковский и его семья сегодня нашли время пообщаться с нами. В принципе, мы не ожидали, что пресс-конференцию он будет давать прямо сейчас здесь. То есть это всё достаточно импровизировано. Мы предполагали, что пресс-конференцию он даст где-то в другом месте, а не здесь у нас, в нашем музее. Мы всегда стараемся соответствовать моменту. И в прошлом мы это делали, и мы организовали выставку, посвященную Михаилу Ходорковскому, поскольку мы, все-таки, ожидали, что в какой-то момент его освободят. То есть для нас это особенный момент. Еще 3 вопроса, пожалуйста.

ЖУРНАЛИСТ: Михаил Борисович, мы восхищаемся вами тоже потому и благодарны все, что вы нашли в себе силу воли именно отвечать на вопросы. Спасибо большое. Два коротких вопроса.
Большинство здесь считают, что ваше заключение было политическим. Вы можете сказать очень коротко, собственно, за что же, грубо говоря, вас посадили? Я думаю, это интересует всех.
И второй вопрос. Вам принадлежит выражение, насколько я знаю, «левый поворот». Как в этом свете, в свете левого поворота вы рассматриваете в двух словах приватизацию России в 90-х годах? Спасибо.
- И что Путин лично имел против вас?

М.ХОДОРКОВСКИЙ: Уважаемые господа, у меня нет достоверного ответа на этот вопрос. Я не знаю всех фактов. Тот факт, с которым любой из вас может ознакомиться, он публичный факт – это то, что 19 февраля 2003 года состоялось совещание у президента Путина, где произошел достаточно жесткий разговор. Оно записывалось телекомпаниям и до сих пор доступно в интернете. Через 2 недели после этого совещания в отношении сотрудников компании Юкос было возбуждено первое уголовное дело. Вот тот факт, который я знаю. Всё остальное для меня это домыслы.
Что касается левого поворота и приватизации, я считаю, что частный бизнес всегда эффективнее государственного. Извините, это моя точка зрения.
Но в современном обществе бизнес, не ощущающий социальной ответственности, не имеет права на существование. И это тоже правда.

ЖУРНАЛИСТ: Спасибо.

ВЕДУЩИЙ: Вы сказали, это было последних 2 вопроса. Мы закончим на этом нашу встречу. Я бы хотела сказать еще только одну вещь. Мой покойный муж, который основал этот музей, у него была одна мечта о том, что в один день для вас откроется дверь и вы будете свободны. И это случилось для Михаила Ходорковского. И я скажу это еще раз по-русски.

ВЕДУЩИЙ: Основатель нашего музея сидел в тюрьме нацистской 17 месяцев. И он говорил, что одна и та же мечта, один раз какой-то голос услышит, этот человек, который заключенный, и этот голос скажет «Вы свободны», и тогда дверь откроется и придет свобода. Это пережил Михаил Ходорковский. И мы очень счастливы, что он сейчас свободный. Мы очень счастливы, что он может работать, что он может что-то делать в любом направлении. В этом мире столько всего, что человек может сделать. Всё, что угодно.
Есть такие вещи, которые просто нужно делать. И поэтому мы желаем ему всего наилучшего, всего самого-самого хорошего, в первую очередь с его семьей. И желаем всем тут присутствующим счастливого Нового года, Рождества и до встречи в следующий раз.
Ответить с цитированием
  #24  
Старый 23.12.2013, 19:08
Аватар для Новое время
Новое время Новое время вне форума
Местный
 
Регистрация: 09.08.2011
Сообщений: 109
Сказал(а) спасибо: 0
Поблагодарили 0 раз(а) в 0 сообщениях
Вес репутации: 7
Новое время на пути к лучшему
По умолчанию Освобождение

Ответить с цитированием
  #25  
Старый 23.12.2013, 19:10
Аватар для Новое время
Новое время Новое время вне форума
Местный
 
Регистрация: 09.08.2011
Сообщений: 109
Сказал(а) спасибо: 0
Поблагодарили 0 раз(а) в 0 сообщениях
Вес репутации: 7
Новое время на пути к лучшему
По умолчанию Тюрьма

Ответить с цитированием
  #26  
Старый 23.12.2013, 19:12
Аватар для Новое время
Новое время Новое время вне форума
Местный
 
Регистрация: 09.08.2011
Сообщений: 109
Сказал(а) спасибо: 0
Поблагодарили 0 раз(а) в 0 сообщениях
Вес репутации: 7
Новое время на пути к лучшему
По умолчанию Путин, навальный, национализм

Ответить с цитированием
  #27  
Старый 23.12.2013, 19:13
Аватар для Новое время
Новое время Новое время вне форума
Местный
 
Регистрация: 09.08.2011
Сообщений: 109
Сказал(а) спасибо: 0
Поблагодарили 0 раз(а) в 0 сообщениях
Вес репутации: 7
Новое время на пути к лучшему
По умолчанию Часть четвертая. Платон Лебедев, Алексей Пичугин

Ответить с цитированием
  #28  
Старый 23.12.2013, 19:14
Аватар для Новое время
Новое время Новое время вне форума
Местный
 
Регистрация: 09.08.2011
Сообщений: 109
Сказал(а) спасибо: 0
Поблагодарили 0 раз(а) в 0 сообщениях
Вес репутации: 7
Новое время на пути к лучшему
По умолчанию Часть пятая. Общественная деятельность, социальные сети

Ответить с цитированием
  #29  
Старый 23.12.2013, 22:25
Аватар для Евгения Альбац
Евгения Альбац Евгения Альбац вне форума
Новичок
 
Регистрация: 10.11.2011
Сообщений: 27
Сказал(а) спасибо: 0
Поблагодарили 0 раз(а) в 0 сообщениях
Вес репутации: 0
Евгения Альбац на пути к лучшему
По умолчанию Михаил Ходорковский: «Я вернусь в Россию»

http://newtimes.ru/articles/detail/76393
№ 43-44 (310) от 25 декабря 2013

Ходорковский рассказал, какое прошение он написал Путину, как его освобождали и почему его не убили в лагере

Черная водолазка, джинсы — на смену тюремным брюкам, седой ежик, очки в тонкой оправе, заметно сутулится, и вообще видно, что 10 лет тюрем и лагерей отнюдь не способствуют поддержанию фигуры и белозубой улыбке. Из реалий 2013-го — на журнальном гостиничном столике iPhone, до которого за все почти три часа разговора ни разу не дотронулся: этот гаджет, появившийся, когда он сидел, ему явно еще чужой. Говорит скорее тихо, без всякой экзальтации, от вопросов не уходит, лишь иногда: «У меня остались заложники, не хочу им навредить». Из лагеря вышел с двумя сумками бумаг, куртку ему дали в аэропорту Пулково перед отлетом в Германию — в обмен на лагерный бушлат и шапку. Предлагали еще и брюки сменить на аэрофлотовские со светоотражателем — отказался. Когда рассказывает о лагерных буднях, употребляет настоящее время, и ты понимаешь: это все еще его жизнь. И лишь 5-звездочная гостиница в центре Берлина у Бранденбургских ворот, сотни репортеров на ее подступах, полуторакомнатный номер (все по-немецки тяжело и основательно) да письмо на столе с его фамилией на конверте, оказавшееся от президента Германии Гаука, напоминают, что интервью дает уже не зэк — Михаил Борисович Ходорковский, человек, чья фамилия в заголовках всех мировых СМИ. Свое первое интервью на свободе он дал The New Times, колумнистом которого является уже несколько лет

Встреча с мамой. Берлин, 21 декабря 2013 г.

Как вы спали эту первую ночь на воле?

Никак. Плохо — проснулся часа в три.

И как нормальная кровать взамен шконок, на которых вы ночевали 10 лет?


Нет, не десять лет — у меня трижды были свидания, там нормальные кровати. Но меня, поверьте, все эти вещи совершенно не трогают.

Из лагеря вы приехали не домой в Кораллово, где вас ждали мама и папа, и не в московскую квартиру, где ждала жена Инна и дети, — прилетели в Германию. Что это: изгнание в обмен на каторгу?

Я не могу исключить тот факт, что мне в связи с известными вам обстоятельствами (тяжелой болезнью матери, Марины Филипповны. — The New Times) все равно нужно было в какой-то момент выехать за границу в Берлин. И это серьезно повлияло на принятие (Путиным. —The New Times) решения. Если бы у мамы была перспектива находиться в Москве, думаю, — это мое предположение, — что решение Владимир Владимирович принимал бы с большим трудом. А тот факт, что мне нужно было улететь в Берлин, а я отдавал себе отчет в том, что улететь-то я могу в Берлин один раз, как сейчас, а если вернусь (в Россию), второй раз меня из страны уже могут не выпустить, поскольку формальных причин, за которые можно зацепиться, хватает,— короче, это, я думаю, облегчило Владимиру Владимировичу принять решение о моем помиловании.

Эмиграция, пусть и временная, — это было условием вашего освобождения из лагеря?

Я не могу сказать, что это было условие. Это то, что облегчило, позволило принять решение о помиловании. И когда сейчас пишут, что приезжали какие-то представители спецслужб в лагерь, а я задавал им какие-то дурацкие вопросы, о которых сейчас пишут, — ничего это не было. Потому что мы с Владимиром Владимировичем слишком давно друг друга знаем. И нам не нужно произносить лишних слов для того, чтобы получить заранее читаемый и понимаемый ответ.

Как это было

Михаил Ходорковский. Берлин, гостиница «Адлон», 21 декабря 2013 г.

Как все произошло?

Мои адвокаты мне передали, что решение о помиловании может быть принято. И что признания вины как условия освобождения — передо мной не ставят. Это была ключевая проблема начиная с медведевских времен. Еще Медведев сказал, что готов помиловать, но при этом Путин или кто-то от Путина тут же сказал, что для этого необходимо признание вины. Для меня написать прошение о помиловании было абсолютно не критично. Суд (по второму делу) был постановочным, и все это прекрасно понимали. В ответ на одну липовую бумажку написать другую липовую бумажку — никакого морального дискомфорта я бы от этого не испытывал. Мы обмениваемся с властью липовыми бумажками, и власть это понимает, и я это понимаю. И они понимают, что я понимаю, и я понимаю, что они понимают. В общем, здесь полная прозрачность у нас. И в этой липовой бумажке была только одна не липовая проблема (имея в виду времена Медведева) — признание вины. Потому что, как только я пишу, что признаю вину, куча уважаемых мною людей попадают в очень тяжелую ситуацию, фактически любой человек, ранее работавший в ЮКОСе, становится уязвимым. Как у нас рисуют «организованную группу», объяснять не надо. Поэтому этот вопрос мною не обсуждался. В липовой бумажке был бы готов написать что угодно, хоть про космические корабли, которые бороздят просторы Вселенной. Но признание вины имело бы вполне конкретные последствия для очень широкого круга людей, которых мне подставлять никак не возможно. В этот раз мне сказали: не надо писать признание вины.

Это когда было?

12 ноября. Мне было сказано, что и ситуацию с мамой надо упомянуть. Врать я, естественно, не стал бы, но это реальная ситуация, я о ней написал. Ну и все: отдал. Я прекрасно понимал, что вариантов будет два — либо третье дело, либо меня выпустят.

И никаких условий вам не ставили: скажем, не занимаешься политикой, не финансируешь оппозицию, о Навальном ни одного хорошего слова и так далее?

Нет, не было. Я написал в своей бумаге то, о чем раньше не раз говорил публично: я не собираюсь заниматься политикой и не собираюсь бороться за возвращение активов (ЮКОСа).

Сечин может не ждать от вас исков?

Я об этом много раз говорил, и если я один раз сказал, то должны появиться очень веские основания, чтобы мое решение изменилось. Этих веских оснований нет. И да, я просил дать мне возможность выезда за границу. Дело в том, что тогда, 12 ноября, мама была в больнице в Берлине. К счастью, две недели назад врачи ей сказали, что она может на три месяца вернуться в Москву, и потом опять в Берлин. Слава богу, что ей дали этот передых. Но в результате получилось, что мы разминулись.

А вы знали, что она в Москве?

Конечно.

И вы понимали, что в Кораллово вам не приехать?

Да. Так я оказался здесь, в Берлине, а они — родители, жена, дети — в Москве. Но вариантов не было. Наша власть честно может говорить, что они меня не высылали, а что я об этом просил. А зная наши реалии, мы абсолютно точно можем понимать, что меня из страны попросили. В нынешней ситуации я, все понимая, на это пошел. Потому что тема (болезнь мамы) слишком серьезная. Но если бы нужно было подставить людей, я бы не вышел. Когда меня адвокат спросила: а если они все-таки будут настаивать на том, чтобы я подписал признание вины, я сказал — ну, значит, ничего не получится. Если бы я в такой ситуации написал признание вины, то мама моя меня бы домой не пустила.

На все остальное мне было наплевать.

Расскажите о заявлении, которое вы написали: как оно выглядело?

Официальное заявление о помиловании — это фактически одна строчка: прошу освободить меня от дальнейшего отбывания наказания, поскольку из 10 лет 10 месяцев я провел в местах лишения свободы больше 10 лет. Все, точка. Кроме того, есть еще и мое личное письмо Путину, где я и написал о том, о чем вам только что рассказывал, — о ситуации с мамой.

И как зэка Ходорковский передал письмо Путину в Кремль?

Это, в общем-то, совершенно не проблема. Я передал письмо адвокату, при этом администрация колонии могла при желании видеть, что я его пишу. Видеонаблюдение. А адвокат передал письмо господину Геншеру (министр иностранных дел Германии в 1974–1992 гг. — The New Times). Как и кому конкретно передал письмо г-н Геншер — я не знаю.
„С точки зрения картинки это было отрежиссировано. Если бы кто-то захотел снять кино про 70-е годы, высылку диссидента, лучше бы не придумали”
Объясните, почему (канцлер Германии) Ангела Меркель так за вас борется, в чем ее интересы? Говорят, на каждой встрече с Путиным она задавала вопрос о вас, и именно ей, как рассказывают, Путин летом сказал что-то вроде того, что: «Досидит и выйдет, никакого третьего дела не будет». По словам депутата бундестага Марии-Луизы Бекк, переговоры о вашей судьбе шли девять месяцев…

Для меня это тоже загадка. Но, знаете, бывают такие позитивные загадки. Когда происходит некое чудо, а причины этого чуда ты не знаешь.

Это не торг за вас между Меркель и Путиным, где вы выступаете как своего рода козырь?

Мне об этом никто ничего не говорил.

А если вам разрешат вернуться, вы вернетесь в Россию?

Конечно.

Уже начали говорить, что вот, Ходорковский уедет в США, он не собирается возвращаться.

Значит, еще раз: г-н Песков сказал, что я могу в любой момент вернуться.

Это так?


Он лично, я слышал… Но с объективной точки зрения я вернусь только в том случае, если буду уверен, что смогу выезжать при необходимости. В нынешней моей семейной ситуации — это главное условие.

Михаил Ходорковский и Платон Лебедев в зале суда. Москва, декабрь 2010 г.

Спецоперация

Как вы узнали о том, что президент России вас решил помиловать?


Сначала я услышал по радио то, что Путин сказал про третье дело. Меня это, конечно, очень порадовало, потому что я, честно сказать, думал, что у меня на совести еще 15 человек повиснет. Когда я услышал, что третьего дела не будет, у меня камень с души упал. То, что он сказал в конце (о том, что готов помиловать Ходорковского), по радио не говорили. Потом телевизор включили в районе шести часов, и вот это мы все и услышали.

Я понимаю: решение принято. И понимаю, что все решится в дни, потому что они постараются меня быстро убрать из лагеря. Я сразу сказал ребятам: народ, журналисты из Москвы будут добираться сутки–двое, власти этого боятся, им это совершенно не нужно. Короче, иду, сразу складываю бумаги, чтобы их увезти.

А какая была реакция лагеря, мужиков?

Ну как. Все, кто считает для себя возможным… потому что за общение со мной у людей были проблемы… кто считает возможным, кто не боялся проблем, — подходят, поздравляют. Это тот лагерь, где меня звали только по имени-отчеству.

А как поздравляли? Как это говорят люди в лагере?

У нас это в общем-то достаточно частое явление. Когда народ или на УДО уходит, или по звонку. Но в основном на УДО. Или там по поправкам (срок) снижают. Подходят и поздравляют друг друга, это общепринятое, не ко мне только относится. Подходят и говорят: «Михаил Борисович, поздравляем! Надеемся, что до Нового года уже будете дома!»

Так вот, у нас отбой, ложимся спать. Я нормально, в общем, засыпаю. Это четверг (19.12.2013 г.), вечер. В 2.30 меня будит начальник лагеря и говорит: «Михаил Борисович, пожалуйста, оденьтесь». Я понимаю ситуацию, одеваюсь. Он говорит: зайдите, пожалуйста, в комнату. Там отдельная комната есть, бытовое помещение, там сидит какой-то товарищ. Он говорит: вы меня не узнаете? Я говорю: извините, нет. Он говорит: я начальник управления (ФСИН) по Карельской республике. Мы с ним виделись, но поскольку он был одет по гражданке, я его не узнал. Он говорит: я за вами приехал, мы сейчас с вами поедем, я вас должен этапировать, вы сегодня будете дома. Он мне объяснил, почему он приехал — говорит: «Забрать человека из лагеря без бумаги могу только я».

А бумаги не было никакой?

Ну он так сказал, там уж я не знаю. Очень вежливо, очень лояльно. Спрашивает: «Что вам надо собрать?» Слава богу, у меня все было сложено, я бумаги свои собрал. Мы садимся в его служебную машину. Он говорит: с формальной точки зрения мы вас этапируем, но фактически мы вас везем домой.

И без конвоя?

С ним два человека было: его служащий и формальный конвой.

А наручники?

Не-не-не, ни наручников, ничего. Просто сели впятером в машину: он, я и вот эти два молодых человека. Тоже все по гражданке одеты. Мы поехали, и он говорит: за вами самолет будет в 8 часов утра, а потом сказали — не в 8, а в 11. У них там есть Дом приемов ФСИН, мы поехали туда, там посидели до половины одиннадцатого, телевизор посмотрели, чай попили. Поговорили так, ни о чем, что называется. Без всяких. И дальше он меня отвез в аэропорт Петрозаводска, посадил на самолет…

Он один или с этими двумя молодцами?

Там, у аэропорта, вместо этих двух молодцов села девушка, которая сказала, что она из обслуги аэропорта: «По нашим инструкциям мы не можем пропускать машину без сопровождения». Она, девушка, что интересно, вообще не знала, кто я и что…

Она вас не узнала?

Она меня не узнала, во-вторых, она думала, что я сотрудник, потому что там все одинаково стриженные. И мы доехали на этой машине до самолета. Сразу на взлетную полосу. Я зашел в самолет. Это был Ту-134. Такой салон нормальный, это чей-то явно самолет.

20 декабря 2013 г. Аэропорт Шёнефельд под Берлином.Только что отпущенный зэка Михаил Ходорковский и немецкий политик, министр иностранных дел ФРГ в 1974–1992 гг. Ганс-Дитрих Геншер

Частный?

Ну я не думаю, что частный, я думаю, что служебный — или ФСИНа, или еще кого-то.

Но пассажиров там не было?

Пассажиров не было, было двое сопровождающих. У нас, говорят, задача вас сопроводить до Санкт-Петербурга, там вас будет ждать самолет. Я говорю: хорошо.

А документы вам дали какие-то?

Значит, паспорт, который мне делали в колонии, я, честно сказать, забыл. Сказал начальнику управления, он сказал, что отдаст адвокату. Мы прилетаем в Санкт-Петербург, они говорят, эти ребята, которые со мной летели: вот вам паспорт. И дают мне паспорт заграничный. Надо расписаться. Я расписываюсь в этом паспорте.

Это в Пулково?

Прямо в самолете. И говорят: «Дайте нам этот паспорт, мы вам поставим вылет». Забрали паспорт, пошли, поставили вылет, вернули мне паспорт с вылетом уже из РФ. А я сидел в этом самолете, ждал.

А вы не сказали им — у меня мама и папа под Москвой? Жена Инна в Москве, дети все тоже в Москве — вы куда меня?

Жень, ну с кем мне разговаривать?

А вы знали, что вас отправляют из страны?

Ну конечно, ну я что, дурак, что ли?

Вам сказали, что вас — высылают?

За 10 лет я превосходно научился понимать, какие у кого полномочия и кто принимает решения. По мне решение принимает один человек. Все 10 лет. Один человек. Все остальные в пределах этих глобальных решений могут пять копеек добавить или убавить. Разговаривать с этими людьми можно только в том случае, если есть желание поскандалить, причем поскандалить исключительно для собственного удовольствия. Я удовольствия от бессмысленных обсуждений не получаю.

И вы ничего не спрашивали? Куда, в какую страну? Или вы заранее знали?

Я ничего не знал, но я достаточно хорошо считаю.

И вы понимали, что это Германия?

Конечно. Мы прилетаем в Пулково, сидим в этом Ту-134 несколько часов, ждем, пока прилетит другой самолет.

Вас покормили там?

Женя, если меня при каком-то этапировании меньше десяти раз спросили, хочу ли я поесть и не надо ли мне в туалет, это значит, что этапирование продолжалось меньше часа. В отношении меня никаких прав ерундовых никогда не нарушали. Нарушения всегда по-крупному. А по мелочи они, ради бога, только будут исполнять закон. Мы с ними сидели общались, потом прилетела эта «сесна», меня проводили до нее.

Это частный был самолет, как сказал журналистам Геншер?

Я не знаю. Проводили до этой «сесны», ребята там отчитались, говорят: мы будем ждать, пока она взлетит. Более того, повеселю вас… Эти ребята говорят: «Михал Борисович, а что у вас одежды-то нету?» Я говорю: «Вы меня так здорово собирали, что адвокат одежду даже не успела привезти». У меня две сумки с бумагами. И с бритвой, естественно. Они говорят: мы сейчас попробуем что-нибудь сделать. Они брякнули в Пулково, притащили летную куртку, вот эту вот пулковскую, которая теперь на всех фотографиях. И брюки. Но брюки были со светоотражателями. Я говорю: вы знаете, пока Мосгордума не приняла закон, я со светоотражателями надевать не буду. Они говорят: «Ну ладно, давайте хоть куртку. А мы в обмен заберем вашу куртку и шапку».

Лагерные?

Лагерные. У нас с ними произошел бартер. И я сел в этот самолет, а там уже мне пилот сказал, что г-н Геншер прислал этот самолет и мы будем через два часа в Берлине. С точки зрения картинки это было отрежиссировано. Если бы кто-то захотел снять кино про 70-е годы, высылку диссидента, лучше бы не придумали. Была такая сугубо постановочная высылка: подгон микроавтобуса вплотную к люку самолета, несколько людей, которые слонялись в окружении с серьезными выражениями лица, вручение паспорта на трапе… И мы расстались.

Воля

И вот Берлин, пятизвездочная гостиница, вы входите в номер. Что для вас было самое-самое: душ, теплый туалет? Или возможность открыть холодильник? Или то, что вставать не надо по расписанию?


Вы поймите, для меня как будто этих десяти лет не было.

Как так?

Так.

Вы седой стали.

Да, возможно. И седой, и навыки какие-то утрачены, какие-то, наоборот, появились. Но в бытовом смысле — как будто этих десяти лет не было. Меня ничего не напрягает. Ничего особо не вдохновляет. Сказать, что мне очень хотелось выпить шампанского? Я вот вам как-то сказал, что хотелось бы 100 грамм ледяной водки, чего до сих пор не принял, но с учетом того, что вы привезли, думаю, что я сумею кого-нибудь убедить мне ее заморозить и тогда выпью. А так — наверное, это будет странно звучать, но вам я скажу, а вы мне постарайтесь поверить. Я абсолютно равнодушен к бытовым условиям. На 100 процентов. Я абсолютно равнодушен к еде. Мне просто наплевать.

Это всегда так было или сейчас?

Мне сложно сказать, всегда ли так было. Свойство памяти у меня такое: несущественное я очень быстро забываю. Но вот приезжают мои родные на свиданку. Я им заказываю привезти то-се. Я заказываю, чтобы им было приятно. Мне — без-раз-лич-но. Я выхожу со свидания, иду в столовку и ем там баланду. Наверное, это не надо рассказывать, потому что народ в большинстве своем не поверит, скажет, что рисуюсь. Но вот оно так. Мне без разницы. То, что действительно, по-настоящему доставало… я не знаю, насколько это осознавала наша власть, — это бессмысленность существования. Вот я иду на работу и 8 часов, а с учетом построений-перестроений, с учетом захода, отхода, подхода это 10–11 часов в день (я работал как положено), занимаюсь ерундой. Понимаете, я занимаюсь тем, что трачу драгоценное время.

Вы папки клеили?

Папки клеил, варежки шил, неважно. Я трачу драгоценное время. Вот я знаю, что если я хочу написать хорошую вещь — неважно, письмо ли это будет, или статья, или что-то еще, — мне надо это делать в первой половине дня, пока у меня хорошо работают мозги. Я жаворонок. А я в это время клеил папки. Вот ровно поэтому тюрьма мне нравилась больше: там можно было, когда не было судебного заседания, с утра вырезать себе три часа на книжку, статеечку какую-нибудь. Колония этой возможности не дает. И это самое противное.

Жизнь по расписанию — это меня абсолютно не тревожит. Я консерватор по своей природе, и для меня каждый день вставать в шесть — это хорошо. Если каждый день в 18 часов что-то есть — и это замечательно. Но потеря времени, причем такая фундаментальная, годами… вышибание времени — это, конечно, плохо.

Подельники

Вы предупредили Платона Лебедев о том, что будете подавать прошение о помиловании? Он знал?

Никто не знал.

А он будет подавать прошение?

Нет, он сказал, что 25-го числа мы с ним эту тему обсудим. Здесь, на мой взгляд, есть плюсы и минусы. Скажем так, в определенном смысле, может быть, досидеть и проще.

А Пичугин?

(Вздыхает.) Я могу повторить то, что сказал однажды. Войны не заканчиваются, пока хотя бы один живой солдат не вернулся домой. Я с этой максимой абсолютно согласен. Нельзя сказать, что тема ЮКОСа закрыта, до тех пор пока не решена эта проблема.

А что вы можете сделать, Михаил Борисович?

Это тот вопрос, который я не буду обсуждать. Я хочу зафиксировать, что для меня не закрыта и никогда не будет закрыта эта проблема. Я могу наплевать на активы и на десять лет…

Это серьезно — про активы?

Это серьезно, и для меня лично этот вопрос закрыт. Но я никогда не скажу, что для меня закрыта проблема, пока Пичугин в тюрьме.

Путин

Как вы считаете, выпуская вас из тюрьмы, какой сигнал Путин хотел послать стране? Что он этим хотел сказать?


Зная Путина в той мере, в какой я могу его знать (а я наглый человек и могу сказать, что, наверное, это процентов аж 15 исследованной территории), могу сказать, что прежде всего он хотел послать сигнал своему окружению — прекращайте охреневать. Видимо, иным способом, кроме такого достаточно сильного, он уже навести там порядок, не прибегая к посадкам, не может. Я бы сказал так: навести порядок в том борделе, который вокруг собрался, можно было, лишь законопатив лет на десять Сердюкова либо выпустив меня. Я рад, что было принято второе решение.

То есть это прежде всего сигнал своим ребятам: вы зарвались?

А во-вторых, это сигнал обществу и, главное, миру, что я, мол, чувствую себя достаточно устойчиво. Я не боюсь. Вот сигнал, который он хотел послать, на мой взгляд. Но я могу ошибаться на сто процентов, потому что мы сейчас занимаемся вопросами психологии.

Мы никогда не говорили с вами об этом, когда вы сидели, но я сейчас позволю себе спросить: почему они вас не убили, хотя в лагерях и тюрьмах это легко было сделать?

Во-первых, я твердо уверен, что, если бы Путин дал команду меня убить, меня бы убили. Но Путин по каким-то причинам запретил в отношении меня делать две вещи: он запретил трогать семью и он запретил ко мне применять насилие. На это был наложен абсолютно жесткий запрет.

Почему?

Ну давайте я не буду психоаналитиком у Путина…

Но в первом лагере, в Краснокаменске, вас таки пытались порезать…

Это был эксцесс, я вас уверяю… Я сразу попробовал оценить ситуацию, докуда она может дойти. И понял, что применять ко мне насилие они не могут.

Почему Путин вас помиловал? Кто-то говорит: он, узнав про болезнь вашей мамы, позволил себе сентиментальность.

То, что он меня помиловал, об этом не свидетельствует совершенно. Может быть, он и учитывал мои личные обстоятельства, но для него это абсолютно прагматический расчет.

Чтобы вы уехали?

Я не знаю.

Сочи?

Я не знаю.

Какую цель он преследует?

Сейчас совершенно очевидно, не только на примере моей судьбы, но и на примере того, что он делает с информационными агентствами, он занялся менеджированием репутационной составляющей своего режима. И он этим сейчас по каким-то причинам озаботился. Сочи ли это, желание ли это применять «мягкую силу» в каких-то ситуациях, желание ли это сбалансировать европейское и китайское направление, почувствовал ли он, что слишком большая ставка сделана на азиатское направление, и если мы потеряем Европу, то азиатское направление, особенно китайские товарищи, отожмут у нас гораздо больше, чем мы хотели бы… Вот не знаю, какие причины для него являются базовыми, чтобы начать пытаться менеджировать репутацию режима — и страны в целом, но и режима тоже. Тем не менее этим он на сегодняшний день занимается.

Зачем надо было устраивать истерику с «третьим делом Ходорковского», когда уже, как мы теперь понимаем, ваше письмо и ваше прошение лежало на столе и Путин его рассматривал? Один известный политик мне сказал, что отдельные элементы системы стали работать самостоятельно. А это ведь страшная история. Так было в известной степени с НКВД…

Дело в том, что как только он почувствовал, что для части общества он не является арбитром, он просто взял эту часть общества и вынес за скобки.

То есть это — нас?

Угу. Он просто ее вынес за скобки. И сказал, что ему дороже роль арбитра, чем представителя всех. Это некий технологический выбор политика. За всем этим, я считаю, кроется только одна серьезная проблема: все мы люди и у всех у нас век — и политический, и жизненный — ограничен, и соответственно, когда этот век у Путина кончится, выстраивание ситуации на базе жесткого конфликта внутри окружения приведет к смутному времени.

Завтра

Вы всего 24 часа как на воле, а у вас уже есть iPhone. И как вам?


Вы знаете, в бытовом плане как будто бы не было десяти лет. Вышел, нашел. Я пока этим владею хуже, чем молодые люди, но мне помогают.

Все интересуются: будете заводить себе аккаунт в фейсбуке? А в твиттере? В инстаграме?

(Смеется.) Я вам скажу так: я, естественно, буду обсуждать эту тему со своими уважаемыми коллегами, но тратить на сидение в интернете больше чем час в день — неправильно.

Вы прямо как Владимир Владимирович, который считает, что интернет — это мусорная помойка.

Нет, нет. Я думаю, что он так не считает и он, несомненно, им пользуется. Лично не лично. Я не могу себе представить профессионального разведчика, который, видя такую информационную поляну, не стал бы на ней играть. Я считаю, что соцсети все-таки — это в значительной степени болтовня. Я не говорю, что этого не надо. Но тратить на это больше часа в день я считаю непродуктивным. В отличие от политиков, которым надо куда-то избираться, я могу себе позволить общаться с теми людьми и даже представлять интересы тех людей, которые мне нравятся.

Как вас понимать? Вы политикой заниматься не будете, возвращать активы ЮКОСа не будете, избираться в президенты не хотите…

Я без всяких сомнений буду заниматься общественной деятельностью. Буду заниматься гражданским обществом. Без всяких сомнений, я буду продвигать ту идею, не из-за которой, а с которой я ушел в тюрьму: что России необходима либо парламентская, либо уж, по крайней мере, президентско-парламентская республика. Я буду убеждать людей, что нам это необходимо.

Какие у вас планы? Чем вы будете заниматься?

Я не строил планов, и сейчас я буду некоторое время осматриваться. Слушать людей, потому что я, конечно, хочу знать их мнение. Не только информацию, но и мнение. Я все-таки был отсечен от значительной части потока. После чего буду принимать для себя решения. Но совершенно очевидно, что политикой — в смысле избрания в какие-то государственные органы — мне заниматься не интересно. Я не хочу руководить бюрократами. Заниматься бизнесом мне не интересно, я уже эту тему прошел. А в какой форме и каким типом общественной деятельности я стану заниматься — я буду об этом думать.

фотографии: Евгения Альбац, Вера Кричевская, Александр Земляниченко-мл./AP Photo, khodorkovsky.ru
Ответить с цитированием
  #30  
Старый 23.12.2013, 22:31
Аватар для Михаил Ходорковский
Михаил Ходорковский Михаил Ходорковский вне форума
Пользователь
 
Регистрация: 06.09.2011
Сообщений: 55
Сказал(а) спасибо: 0
Поблагодарили 0 раз(а) в 0 сообщениях
Вес репутации: 7
Михаил Ходорковский на пути к лучшему
По умолчанию Тюремные люди. Без вины виноватые

http://newtimes.ru/articles/detail/46254/
№38 (223) от 14 ноября 2011 года
ИК-7, Сегежа, Карелия

Ближайшие годы нам, по всей видимости, предстоит прожить в полицейско-бюрократическом государстве, где полновластным хозяином является коррумпированная бюрократия. Равнодушная и наглая. Сегодня я расскажу о судьбах двух людей, попавших в ее руки, как обычно, поменяв имена и детали

* Продолжение. Начало — в The New Times №№ 27, 29 и 35, 2011 г.
С обычным лязгом открывается дверь камеры, и на пороге возникает невысокий, полненький человечек с неожиданно длинными, чуть вьющимися волосами.

— Всем привет, — говорит он и, сильно прихрамывая, проходит к свободной койке.

Молодой парень с нижнего яруса, глубоко вздохнув, встает, чтобы поменяться местами.

— Ничего, ничего, — говорит человечек и, помогая себе плохо гнущейся ногой, привычно забирается наверх раскладывать вещи.

Володя

После нескольких минут, по традиции предоставляемых новичку, чтобы слегка оглядеться, начинаются осторожные расспросы, продолжаемые уже за чаем. Выясняется, что человечек, назовем его Володей, по тюрьмам уже несколько лет и статьи у него — самые обычные.

Володя оказался парнем легким в общении, из тех, кто, работая в бизнесе, специализируется на налаживании контактов. Бизнес-посредник. Собственно, этим он и занимался до тюрьмы.

Четыре года назад, «воспользовавшись знанием специфики банковских операций» (так в его деле), снял со счета одного сотрудника силовой структуры полмиллиона долларов, полагая, что тот не будет судиться, так как деньги явно «левые».

И здесь Володя просчитался — банк отдал клиенту все до копейки, а сам подал заявление. Володя сел.

Собственно, эта часть истории его не очень огорчала. Да, воспользовался случаем, да, просчитался, да, осудили без доказательств, но за дело. Дали многовато (8 лет), но что уж тут поделаешь.

Получив приговор и уехав в колонию, он начал строить планы на будущее. Прошло еще два года, и с учетом тюремного срока подошло время УДО. И здесь, рассказывает Володя, приходит распоряжение этапировать его в Москву.

— Я голову себе сломал и в конце концов решил, что собираются на меня повесить «до кучи» еще чье-нибудь банковское мошенничество.

Действительность оказалась сильнее самых смелых предположений. Следователь заявил, что он, Володя, два года назад в тюрьме забил насмерть другого арестанта.

Мы с соседями по камере посмотрели друг на друга и на маленького, хромого Володю с неким недоумением. Тогда он, уже привычный к подобному недоверию, достал свое дело. Несмотря на свой собственный идущий процесс, я не удержался и прочитал его целиком. Там речь шла еще об одной человеческой трагедии. Настолько же страшной, как дело Магнитского, и столь же обычной для российской тюрьмы.

Цена жизни

В деле рассказывалось о мужчине 45 лет, который попал в тюрьму из-за бутылки вина. Обычный человек — выпил, не хватило, денег нет, зашел в супермаркет и по пьяной дури схватил бутылку с полки. Как на грех, это оказалось дорогое вино, случайно попавшее на открытую полку. Мужчину остановили на кассе, вызвали тогда еще милицию и, поскольку цена бутылки была больше 2,5 тыс. рублей, отправили в СИЗО**The New Times писал об этой истории в материале Зои Световой «Цена жизни — ноль», № 25 от 15 августа 2011 г. После публикации приговор по делу был отменен, повторное рассмотрение в Тверском суде Москвы намечено на 30 ноября..

В тюрьме его прихватила застарелая язва, его перевели в тюремный медпункт, где он и пролежал пару недель. После чего перевели в другое СИЗО, тоже в тюремную больницу. Там через неделю и обнаружили, что у него сломано 19 ребер. А еще через неделю он умер от повреждения селезенки.

В результате ценой чертовой бутылки оказалась человеческая жизнь.

Без вины виноватый

При чем здесь Володя?

Он находился в той же больничке, что и погибший мужчина. Но в первой тюрьме!

Тюремная больница (для тех, кто, к счастью, этого не знает) — та же тюрьма, те же камеры, и если ты находишься в одной камере, то о соседях из другой будешь знать только по тюремной переписке.

Тот мужчина и наш новый сосед никогда не встречались — здесь все врачи и надзиратели едины. Но гораздо хуже другое. В деле написано, что Володя сломал мужчине 19 ребер двумя ударами кулаком. Любой, занимавшийся боксом или карате, скажет — это невозможно. Зато возможно сломать ребра, потоптавшись тяжелыми спецназовскими берцами по беспомощно лежащему на полу больному арестанту, который чем-то возмутился.

Невозможно перевести человека с такими побоями из одного СИЗО в другое, да еще из больницы в больницу, чтобы никто ничего не заметил. Зато, как оказалось, очень даже возможно записать происшествие за другим СИЗО и тем самым совсем запутать концы.

Дело «висело» почти два года, и тут сошлось — просьба не выпускать конкретного человека и старый «висяк».

Дальше — техника: берутся два матерых уголовника, один — сидевший вместе с убитым, другой — из соседней камеры, им легко объясняют варианты (либо они «грузят» кого им скажут, либо…).

И вот уже один «видел», а другой «слышал». Все, достаточно. В суд!

Судья «не доверяет» показаниям врачей, инспекторов, записям журналов перевода из камеры в камеру. Не доверяет записям и показаниям врачей, что человек был переведен в другой СИЗО без таких диких побоев. Но доверяет тому, кто «видел», и тому, кто «слышал». Их специально доставили из колонии. Все, приговор.

Дело совести

В последние дни у Володи было очень тяжелое состояние. Следаки убеждали — признай вину, добавим немного. Не признаешь — дадим по полной.

Он советовался со мной. Я подтвердил: то, что они говорят, — реально. Дальше — дело твоей совести. И Володя отказался признавать вину. Мне сказал: не смогу потом смотреть в глаза друзьям, семье.

Мой процесс закончился, и об окончании его дела я узнал уже в Карелии. Оно было предсказуемо.

***
Вы полагаете, что с вами ничего подобного не может случиться? Вы ведь не воруете в супермаркете и не уводите деньги со счетов милицейских чинов? В истории нашей страны так многие думали, а потом оказывалось, что у них просто очень хорошая квартира, которая нравится соседу-осведомителю.

Когда людей можно забивать ногами, когда суд готов покрывать преступления и осуждать невиновных, благопристойное поведение — не слишком убедительная защита.
Ответить с цитированием
Ответ


Здесь присутствуют: 1 (пользователей: 0 , гостей: 1)
 
Опции темы
Опции просмотра

Ваши права в разделе
Вы не можете создавать новые темы
Вы не можете отвечать в темах
Вы не можете прикреплять вложения
Вы не можете редактировать свои сообщения

BB коды Вкл.
Смайлы Вкл.
[IMG] код Вкл.
HTML код Выкл.

Быстрый переход


Текущее время: 05:52. Часовой пояс GMT +4.


Powered by vBulletin® Version 3.8.4
Copyright ©2000 - 2017, Jelsoft Enterprises Ltd. Перевод: zCarot
Template-Modifications by TMS