![]() |
|
![]() |
|
Опции темы | Опции просмотра |
#1
|
||||
|
||||
![]()
http://istmat.info/node/24552
Тема: Репрессии Направление: Суды и правоохранительные органы Тип документа: Судебные и следственные материалы Государство: СССР Датировка: 1939.08.04 Период: 1937 Метки: 1937 Ежов Источник: Петров Н., Янсен М. «Сталинский питомец» - Николай Ежов. М., 2008. С.367-379 Архив: ЦА ФСБ. Архивно-следственное дело Фриновского М. П. № Н-15301. Т. 10. Л. 241, 249-275. Заверенная копия. От «4» августа 1939 года Ежов Н. И., 1895 года рождения, бывш. член ВКП(б) с 1917 года. До ареста — Народный Комиссар Водного Транспорта Союза ССР. Вопрос: Следствию известно, что проведенные органами НКВД СССР в 1937-1938 гг. массовые операции по репрессированию бывших кулаков, к-р. духовенства, уголовников и перебежчиков различных сопредельных с СССР стран вы использовали в интересах антисоветского заговора. Насколько это соответствует истине? Ответ: Да, это целиком соответствует действительности. <...>1 Вопрос: Добились ли вы осуществления своих провокационных заговорщических целей при проведении массовой операции? Ответ: Первые результаты массовой операции для нас, заговорщиков, были совершенно неожиданны. Они не только не создали недовольства карательной политикой советской власти среди населения, а наоборот вызвали большой политический подъем, в особенности в деревне. Наблюдались массовые случаи, когда сами колхозники приходили в УНКВД и райотделения УНКВД с требованием ареста того или иного беглого кулака, белогвардейца, торговца и проч. В городах резко сократилось воровство, поножовщина и хулиганство, от которых особенно страдали рабочие районы. Было совершенно очевидно, что ЦК ВКП(б) правильно и своевременно решил провести это мероприятие. Несмотря на принятые нами провокационные меры проведения массовой операции она встретила дружное одобрение трудящихся. Вопрос: Заставило ли это вас отказаться от своих злодейских намерений? Ответ: Я этого сказать не хочу. Наоборот, мы — заговорщики использовали это обстоятельство для того, чтобы всячески расширить массовые операции и усилив провокационные методы их проведения в конечном итоге добиться осуществления наших предательских заговорщических замыслов. Вопрос: Каким образом вам удалось использовать сочувствие трудящихся к репрессиям против кулаков, к.-р. духовенства и уголовников, для того, чтобы добиться поставленных заговорщической организацией целей? Ответ: Когда были исчерпаны в областях установленные для них, так называемые «лимиты» по репрессии бывших кулаков, белогвардейцев, к.-р. духовенства и уголовников, мы — заговорщики и я, в частности вновь поставили перед правительством вопрос о том, чтобы продлить массовые операции и увеличить количество репрессируемых. В доказательство целесообразности продолжения массовых операций мы приводили крайнюю засоренность этого рода элементами колхозов в деревне, фабрик и заводов в городах, подчеркивая заинтересованность и сочувствие к этой мере трудящихся города и деревни. Вопрос: Удалось ли вам добиться решения правительства о продлении массовых операций? Ответ: Да. Решения правительства о продлении массовой операции и увеличении количества репрессируемых мы добились. Вопрос: Вы что же, обманули правительство? Ответ: Продолжить массовую операцию и увеличить контингент репрессируемых безусловно было необходимо. Меру эту, однако, надо было растянуть в сроках и наладить действительный и правильный учет с тем, чтобы подготовившись, нанести удар именно по организующей, наиболее опасной верхушке контрреволюционных элементов. Правительство, понятно, не имело представления о наших заговорщических планах и в данном случае исходило только из необходимости продолжить операцию, не входя в существо ее проведения. В этом смысле мы, правительство, конечно, обманывали самым наглым образом. Вопрос: Были ли сигналы со стороны местных работников НКВД и населения о существующих извращениях при проведении массовой операции? Ответ: Сигналов об извращениях со стороны рядовых работников местных УНКВД было очень много. Еще больше такого рода сигналов было от населения. Однако, эти сигналы глушились как в УНКВД, так и в Центральном аппарате, аппарате Наркомвнудела, а сигнализирующих работников НКВД часто за это арестовывали. Вопрос: Каким образом вам удавалось глушить сигналы местных работников и населения об извращениях? Ответ: Сигналы нам удавалось глушить относительно легко, имея в виду, что все руководство было сосредоточено в руках заговорщиков. В центре все дело массовыми операциями было сосредоточено целиком в руках заговорщиков. Многие Управления НКВД также возглавлялись заговорщиками, которые были целиком в курсе наших заговорщических планов. Из центра по этим вопросам шло такое «конкретное» руководство, что всех начальников УНКВД мы толкали на расширение массовых репрессий и провокационное их проведение. В конце концов они привыкли к тому, что массовые операции являются наиболее легкой формой оперативной работы тем более, что проводились эти операции фактически бесконтрольно, во внесудебном порядке. Вопрос: После того, как вам удалось продлить массовые операции, достигли ли вы поставленных заговорщической организацией целей вызвать недовольство карательной политикой советской власти среди населения? Ответ: Да, растянув массовые операции на многие месяцы, мы в конечном итоге добились того, что в ряде районов сумели вызвать непонимание и недовольство карательной политикой советской власти в известных слоях населения. Вопрос: В каких районах конкретно вам удалось осуществить ваши заговорщические планы и в чем это выразилось? Ответ: Это относится, главным образом, к районам Украины, Белоруссии, Средне-Азиатских республик, Свердловской, Челябинской, Западно-Сибирской, Ленинградской, Западной, Ростовской, Орджоникидзевской областям и ДВК2. Объясняется это, во-первых, тем, что на них больше всего было сосредоточено наше внимание, и, во-вторых тем, что почти все начальники УНКВД этих областей были заговорщиками. По всем этим областям было больше всего грубых антисоветских фактов репрессирования по существу невинных людей, что вызвало законное недовольство трудящихся. Вопрос: Остановитесь подробнее на каждой области в отдельности, сообщив следствию известные вам факты умышленно проводимых провокационных методов репрессий. Ответ: Начну с Украины, Нарковнудел УССР в начале возглавлял участник антисоветской организации правых Леплевский, а затем, завербованный мной заговорщик Успенский. Началась массовая операция еще при Леплевском, однако не меньшее количество репрессированных пришлось уже на долю Успенского. Вопрос: Был ли в курсе ваших заговорщических планов Леплевский? Ответ: Нет, подлинные наши заговорщические планы Леплевский вряд ли знал. Во всяком случае я лично его в состав заговорщической организации не вербовал и не ставил в известность о нашем плане провокационного проведения операции. Никто из руководящих заговорщиков мне также не говорил о том, что он связался с Леплевским по заговору. Проводя массовую операцию, Леплевский, как и большинство других начальников УНКВД не заговорщиков, размазал ее по широкому фронту, оставив почти нетронутыми наиболее злостных и активных организаторов из кулаков, белогвардейцев, петлюровцев, к.-р. духовенства и проч., в то же время сосредоточив весь удар по менее активным элементам и частью по близким советской власти слоям населения. Вопрос: А Успенскому были известны ваши заговорщические планы провокационного проведения массовых операций? Ответ: Да, Успенский был целиком в курсе наших заговорщических планов и о них я его поставил в известность лично. Лично же я давал ему конкретные задания по этому вопросу. Так, что Успенский вредительскую практику Леплевского не только продолжил, но и значительно расширил. Получив после моего приезда на Украину дополнительные «лимиты» Успенский по моему заданию не ограничился только репрессией бывших кулаков, духовенства и уголовников, а расширил категорию репрессируемых, включив в нее националистов, бывших военнопленных и прочих. Он даже настаивал передо мной на том, чтобы под категорию репрессируемых подвести всех бывших членов ВКП(б). Однако я ему производить аресты, по этому только признаку запретил, так как это была слишком очевидная и явная провокация. Вопрос: Каков же результат вредительской, провокационной практики проведения массовой операции? Ответ: Должен сказать, что весь удар массовой операции по областям Украины был во многом нанесен провокационно и задел значительную часть близких слоев населения советской власти. Все это вызвало недоумение и недовольство трудящихся во многих районах Украины. Это недовольство особенно сильно было в пограничных районах, где остались семьи репрессированных. Из областей Украины НКВД СССР и Прокуратура получали об этом много сигналов, однако на них никто и никак не реагировал. Эти сигналы от ЦК ВКП(б) и правительства были скрыты. Вопрос: Известны ли были вам факты, в чем конкретно выражалось недовольство населения? Ответ: Полностью мне эти факты конечно неизвестны. О них я знал только по информации Успенского. Со слов Успенского я знаю, что в результате провокационного проведения массовых операций в особенности в пограничных областях Украины усилились побеги за кордон в Польшу. Семьи репрессированных стали исключать из колхозов, в связи с чем начались грабежи, поджоги и воровство. Было даже несколько случаев террористических актов над работниками сельсоветов и колхозов. Жалобы стали писать не только семьи репрессированных, но и рядовые колхозники и даже члены партии. Недовольство карательной политикой было настолько велико, что местные парторганизации стали настаивать на немедленном выселении всех членов семейств, репрессированных с Украины в другие районы. Таковы в общих чертах результаты провокационного проведения массовых операций по Украине. Примерно тех же результатов нам удалось добиться и в Белоруссии. При проведении массовых операций Наркомвнудел Белорусской ССР возглавлял Берман Б. Вопрос: Входил ли Берман в состав заговорщической организации НКВД? Ответ: Берман не был участником нашей заговорщической организации, однако мне, Фриновскому и Вельскому было известно еще в начале 1938 года, что он является активным участником антисоветской заговорщической группы Ягоды. Привлекать Бермана к нашей заговорщической организации мы не собирались. Он был уже тогда достаточно скомпрометированным человеком и подлежал аресту. С арестом, однако, мы тянули. Берман, в свою очередь, боясь ареста, старался вовсю. Достаточно было ему моих общих указаний, что Белоруссия крепко засорена и ее надо основательно прочистить, как он массовые операции провел с тем же результатом, что и Успенский. Вопрос: А именно, каков это результат? Ответ: Без конца требуя увеличения «лимитов», Берман по примеру Успенского, под категорию репрессируемых подвел «националистов», проводил совершенно необоснованные аресты и создал такое же недовольство в приграничных районах Белоруссии, оставив семьи репрессированных на местах. О недовольстве среди населения приграничных районов Белоруссии имелось еще больше сигналов, в НКВД и Прокуратуре, нежели по Украине. Все они также остались без последствий и были скрыты от ЦК ВКП(б) и правительства. Вопрос: Как обстояло дело в других перечисленных вами областях? Ответ: В других, которые я перечислил в своих показаниях областях были достигнуты аналогичные результаты и нам удалось также добиться недовольства среди определенных слоев населения. Эти результаты разнились только при проведении массовых национальных операций, о чем я дам показания ниже. Особо следует только выделить результаты массовых операций по ДВК, Донбассу и Средне-Азиатским республикам. Вопрос: Почему именно вы считаете необходимым выделить результаты провокационного проведения массовых операций по ДВК, Донбассу и Средне-Азиатским республикам? Ответ: Этим районам мы придавали очень важное значение в смысле возможностей вредительского, провокационного проведения массовых операций. Мы полагали, что в этих отдаленных от центра районах со слабыми парторганизациями нам можно будет применять провокационные методы более решительно и без особой осторожности, добившись в то же время более ощутительных результатов в реализации поставленных заговорщической организацией задач. Мы прямо говорили, что при умелом проведении операции можно будет снизить добычу угля в Донбассе, сократить посевы и урожай хлопка в Средней Азии, не считая того, что здесь легче всего было вызвать недовольство населения. Только по этим, например, соображениям в Донбасс и Среднюю Азию был специально командирован мой заместитель по НКВД заговорщик — Вельский, на которого и было возложено руководство проведением массовой операции. Вопрос: Каков же результат поездки Вельского? Ответ: Вельский таким образом проинструктировал Наркомов Внутренних Дел Средне-Азиатских республик и сам лично так провел массовые операции в республиках Средней Азии и в Донбассе, что целиком и полностью выполнил наши заговорщические задания. Так, например, в результате проведенной им операции он добился недовольства карательной политикой советской власти среди рабочих Донбасса, огромной текучести рабочей силы и снижения добычи угля. В Средне-Азиатских республиках и в особенности в Туркмении, НКВД, который возглавлял завербованный Вельским заговорщик, кажется, Кондаков (фамилию сейчас точно не помню), было вызвано большое недовольство и брожение среди населения, в связи с чем усилились эмигрантские настроения и было много случаев организованного перехода за кордон больших групп людей. Вопрос: Выше вы отнесли ДВК к группе районов, на которых считали необходимым остановиться особо. Дайте показания, каковы результаты провокационного проведения массовых операций по ДВК? Ответ: По проведению массовой операции на ДВК я считал необходимым остановиться особо, не только в связи с важностью этого района, но и в связи с теми заговорщическими заданиями, которые получил Фриновский при своем отъезде в ДВК в июне 1938 года. Вопрос: Какие именно заговорщические задания Фриновскому вы имеете в виду? Ответ: Я имею в виду только задание по провокационному проведению массовой операции по репрессированию бывших кулаков, к. р. духовенства, белогвардейцев и проч. Вопрос: А разве в июне месяце 1938 года эта операция по ДВК еще не была закончена? Ответ: Она была на ДВК уже закончена, однако мы условились с Фриновским, что после его приезда на Дальний Восток он даст телеграмму с просьбой увеличить «лимиты» репрессируемых, мотивируя эту меру крайней засоренностью ДВК к.-р. элементами, которые остались почти не разгромленными. Фриновский так и поступил. Приехав на ДВК, он через несколько дней просил увеличить «лимиты» на пятнадцать тысяч человек, на что и получил согласие. Для ДВК с его небольшим населением эта цифра была внушительной. Вопрос: Для чего же вам понадобилось возобновлять массовую операцию на ДВК? Ответ: Мы считали, что наиболее удобной и эффективной формой вредительства, способной быстро вызвать недовольство населения. Так как на ДВК была тогда довольно напряженная обстановка, мы и решили ее еще более обострить провокационным продолжением массовой операции. Вопрос: Каковы же результаты провокационного проведения массовой операции по ДВК? Ответ: По приезде с ДВК Фриновский мне докладывал, что ему эту операцию удалось целиком осуществить по провокационным планам заговорщиков с учетом сложившейся на ДВК сложной и острой обстановки конфликта с японцами. Вопрос: Следствие интересуют конкретные факты, что именно докладывал вам Фриновский о провокационном проведении операции в ДВК? Ответ: По словам Фриновского, продолженная нами массовая операция пришлась как нельзя кстати. Создав впечатление широкого разгрома антисоветских элементов в ДВК, ему удалось на деле удачно использовать массовую операцию для того, чтобы сохранить более руководящие и активные кадры контрреволюции и заговорщиков. Сосредоточив весь удар массовой операции на близких нам слоях населения и на пассивных деклассированных элементах, Фриновский с одной стороны вызвал законное недовольство среди населения многих районов ДВК и с другой сохранил организованные и активные кадры контрреволюции. Особенно он хвастал тем, что с формальной стороны к проведенной им операции никак не придерешься. Он погромил колчаковцев, капелевцев и семеновцев, которые, однако, в большинстве своем были старики и многие из них только поэтому в свое время не эмигрировали в Китай, Манчжурию и Японию. Фриновский шутя так и называл операцию в ДВК — «стариковской». Вопрос: Вы говорите о массовой операции, проведенной по тем областям, на которых было сосредоточено ваше внимание. А в других областях разве обстояло лучше и вы своей вредительской и провокационной практики не применяли? Ответ: В других областях было не лучше. Однако там контингент репрессируемых был меньше и поэтому не так сильно сказались результаты нашей провокации на населении. Теперь в общих чертах я все рассказал по вопросу о провокационном проведении массовой операции по репрессированию бывших кулаков, к.-р. духовенства и уголовников. Могу лишь конкретизировать и дополнить их рядом имеющихся многочисленных фактов, которые, однако, общей картины не меняют. Вопрос: Выше вы коснулись вопроса о том, что массовые операции по репрессированию лиц иностранного происхождения сопредельных с нами капиталистических государств (перебежчики, политэмигранты и пр.) вы также провокационно использовали в интересах осуществления ваших заговорщических планов. Дайте подробные показания по этому вопросу. Ответ: Массовые операции по репрессированию лиц иностранного происхождения, имевшие целью разгромить базу иностранных разведок в СССР происходили одновременно с массовой операцией по кулакам, уголовниками и проч. Естественно, что мы — заговорщики не могли пройти мимо этих операций без того, чтобы не попытаться их использовать в наших заговорщических целях. Эти операции мы — заговорщики решили также провести широким фронтом, задев возможно большее количество людей, тем более, что предельных лимитов для этих операций установлено не было, а, следовательно, их можно было расширять произвольно по нашему усмотрению. Вопрос: Какие цели вы преследовали при проведении этих операций? Ответ: Цели, которые мы преследовали провокационным проведением этих операций, также заключались в том, чтобы вызвать недовольство и брожение среди населения СССР, принадлежащего к этим национальностям. Кроме того, провокационным проведением этих операций мы хотели создать общественное мнение в Европейских государствах о том, что в СССР люди репрессируются только по национальным признакам, и вызвать протесты некоторых из этих государств. Должен сказать, что все это также совпадало с нашими заговорщическими планами ориентации на захват власти во время войны, поскольку создавались для этого известные предпосылки. Эти предпосылки в данном случае выражались в создании обстановки недовольства не только карательной, но и национальной политикой советской власти. Вопрос: Удалось ли вам достигнуть намеченных вами предательских целей при проведении этих операций? Ответ: Да, удалось и в известной мере с большим эффектом для заговорщиков, нежели при проведении массовой операции против кулаков, к.-р. духовенства и уголовников. В результате провокационного проведения этого рода массовых операций нам удалось достигнуть того, что среди населения СССР репрессируемых национальностей мы создали большую тревогу, непонимание, чем вызваны эти репрессии, недовольство советской властью, разговоры о близости войны и сильные эмигрантские настроения. Все эти факты имели место всюду, однако особо они были развиты на Украине, Белоруссии и Средне-Азиатских республиках, т. е. в районах, на которые мы обращали особое внимание. Кроме того, в результате провокационного проведения этих операций было много протестов со стороны правительства Германии, Польши, Персии, Греции и других государств, а в ряде газет Европейских стран появились протестующие статьи. Вопрос: Какие именно протесты вы имеете в виду? Дайте более подробные показания. Ответ: Наиболее энергичные протесты были со стороны Иранского правительства. Оно протестовало против проводимых репрессий персидских подданных, их высылки из СССР в Иран и против конфискации их имущества. Этот вопрос они ставили даже перед дипломатическими представителями других стран с предложением совместного протеста. В Иране было даже создано специальное общество по защите от гонений иранских подданных в СССР, которое по всей стране устраивало денежные сборы в пользу репрессированных в СССР иранцев. Кроме того, в Иране был предпринят ряд ответных репрессий против граждан СССР. Протестовало против репрессий и высылки греческих подданных правительство Греции, оно демонстративно не выдавало виз на въезд в Грецию желающим ехать туда грекам. Финское правительство также протестовало против арестов среди финнов, настаивало на их освобождении и высылке в Финляндию. По поводу арестов отдельных иностранно-подданных протестовали правительства Англии, Германии, Польши и Франции. Кроме того, как я уже говорил, в Европейской печати появился ряд протестующих статей и вызвал даже недоумение и запросы со стороны друзей Советского Союза. Вопрос: А именно? Ответ: Я имею в виду в первую очередь Романа Роллана. Он прислал специальное письмо, в котором просил ему сообщить, верно ли, что в СССР начались репрессии против иностранцев, только по этому одному признаку, вне зависимости от его отношения к Советскому Союзу. Мотивировал он эту просьбу тем, что в иностранной прессе появился ряд протестующих статей, а затем к нему как к другу Советского Союза обращаются многие общественные деятели Европы по этому вопросу. Кроме того, Ромэн Роллан просил уже за отдельных арестованных лиц, которых он знал лично и за которых ручался в смысле их сочувствия советской власти. Вопрос: Какими провокационными методами проведения этих массовых операций вам удалось достигнуть поставленных вами заговорщических целей? Ответ: Как я уже говорил, нами было решено провести эти операции широким фронтом, захватив репрессиями по возможности большее количество людей. Главный наш нажим на начальников УНКВД, будь то заговорщики или нет, шел именно по этой линии с тем, чтобы заставить их все время расширять операции. В результате этого нажима широко была распространена практика репрессий без каких-либо компрометирующих материалов, только на основании одного признака, что репрессируемое лицо принадлежит к такой-то национальности (поляк, немец, латыш, грек и проч.). Этого, однако, недостаточно. Довольно массовым явлением, в особенности по некоторым областям, была практика, когда под категорию поляков, финнов, немцев и проч. подводили русских, украинцев, белорусов и т. д. В особенности этим отличались Наркомы внутренних дел таких республик как: Украина, Белоруссия, Туркмения, и начальники УНКВД таких областей, как Свердловская, Ленинградская и Московская. Так, например, бывший начальник УНКВД Свердловской области Дмитриев под категорию репрессируемых поляков перебежчиков подвел очень много украинцев, белорусов и даже русских. Во всяком случае на каждого арестованного поляка приходилось не менее десятка русских, украинцев и белорусов. Немало было таких случаев, когда русских, украинцев и белорусов вообще делали поляками по фальсифицированным документам. Такая же практика была по Ленинграду. Заковский вместо финнов арестовывал много коренных жителей СССР — карел и «превращал» их в финнов. Успенский под видом поляков арестовал много украинцев-униатов, т. е. брал не по признакам национального происхождения, а по вероисповеданию. Такого рода факты можно во многом умножить. Они характерны для большинства областей. Вопрос: Каким же образом вам удавалось осуществлять столь очевидные и грубые преступные махинации? Ответ: Судебный порядок рассмотрения этого рода дел был до крайности упрощен. Он был проще и в том смысле даже бесконтрольнее, нежели порядок рассмотрения дел по массовой операции бывших кулаков и уголовников. Там существовали все-таки судебные тройки, в которые входили секретари обкомов. По этим национальным или так называемым «альбомным операциям» и этого упрощенного судебного порядка не существовало. Список репрессированных с кратким изложением дела в «альбоме» и с намеченной мерой наказания подписывался начальником УНКВД и Прокурором области, а затем пересылался на утверждение в Москву в НКВД СССР и Прокуратуру. В Москве только на основании краткой альбомной справки решалось дело. Протокол (список) подписывался мною или Фриновским от НКВД и Вышинским от Прокуратуры, после чего приговор вступал в силу и сообщался для исполнения начальнику УНКВД и Прокурору соответствующей области. Этот упрощенный судебный порядок рассмотрения дел вполне гарантировал нас от контроля и позволял осуществлять в полной мере наши вредительские провокационные заговорщические планы. Вопрос: Только ли упрощенная судебная процедура позволяла осуществлять ваши провокационные планы? Ответ: В основном, конечно, это позволяло нам безнаказанно осуществлять вредительство. В результате такой сверхупрощенной судебной процедуры в областях, например, была широко развита практика фальсификации следственных данных, подлога и обмана. В особенности этим отличались опять-таки Украина, Белоруссия, Туркмения, Свердловск, Москва и Ленинград, начальники УНКВД, которых были сплошь либо участниками нашей заговорщической организации, либо членами антисоветской группы Ягоды. Совершая подлоги и фальсифицируя следственные данные начальники тех УНКВД: заговорщики Успенский, Ваковский и участники антисоветской группы Ягоды — Дмитриев и Берман репрессировали много невинных, непричастных к контрреволюционным преступлениям людей, создав базу недовольства среди определенных слоен населения. Вопрос: Дайте показания, каким образом проводя эту явно очевидную и преступную практику репрессий вам удавалось обманывать органы прокурорского надзора? Ответ: Я не могу сказать, что здесь был у нас какой-либо продуманный план сознательного обмана органов Прокуратуры. Прокуроры областей, краев и республик, а также Прокуратура Союза ССР не могли не видеть столь очевидной преступной практики массовых провокационных репрессий и фальсификации следственных данных, так как несли вместе с НКВД ответственность за рассмотрение этих дел. Это бездействие прокурорского надзора объясняется только тем, что во многих областях, краях и республиках возглавляли Прокуратуру члены различных антисоветских организаций, которые часто проводили практику еще более широких провокационных репрессий среди населения. Другая часть прокуроров, которая не была замешана участием в антисоветских группировках, просто боялась спорить по этим вопросам с начальниками УНКВД, тем более, что не имела на этот счет никаких указаний из центра, где все механически подписанные ими, т. е. прокурорами фальсифицированные следственные справки проходили без какой-либо задержки и замечаний. Вопрос: Вы говорите о местных органах Прокуратуры. А в Прокуратуре СССР разве не видели этих преступных махинаций? Ответ: Прокуратура Союза ССР не могла, конечно, не заметить всех этих извращений. Поведение Прокуратуры Союза ССР и, в частности, Прокурора СССР Вышинского я объясняю той же боязнью поссориться с НКВД и показать себя не менее «революционным» в смысле проведения массовых репрессий. К этому заключению я прихожу еще и потому, что Вышинский не раз мне лично говорил о десятках тысяч поступающих в Прокуратуру жалоб, на которые он не обращает внимания. Точно так же за всё время проведения операций я не помню ни одного случая протеста Вышинского по массовым операциям, тогда как были случаи, когда он настаивал на более суровых приговорах в отношении тех или иных лиц. Только этими причинами я могу объяснить фактическое отсутствие какого бы то ни было прокурорского надзора за массовыми операциями и отсутствие их протестов на действия НКВД в правительство. Повторяю, что никаких продуманных планов обмана Прокуратуры у нас — заговорщиков и, в частности у меня, не было. Вопрос: Известно, что среди репрессированных по всем массовым операциям — большое количество было присуждено к отбыванию сроков наказания в лагерях. Разве вы не боялись разоблачения своей преступной практики, зная о том, что многие осуждены по фальсифицированным материалам? Ответ: Боязни, что могут быть разоблачены наши преступные махинации заключенными лагерного контингента у нас и, в частности, у меня, не было. Все лагеря были не только в подчинении НКВД, но и руководились из ГУ ГАГа заговорщиками. При этих условиях мы всегда могли принять соответствующие предупредительные меры. Больше того, засылая этот контингент в лагеря, мы имели на этот счет свои особые соображения. Эти соображения и планы заключались в том, что мы, засылая репрессированных в лагеря по недостаточно обоснованным материалам думали использовать их недовольство во время войны и, в частности, при захвате власти. Вопрос: Чем вы еще можете добавить свои показания о вражеской работе в массовых операциях? Ответ: В основном я рассказал все, возможно не указал лишь некоторые мелкие детали нашей вражеской работы по массовым операциям, но они общей картины наших преступных действий не меняют. Показания верны, мною прочитаны — (Ежов) Допросил: Ст. следователь следчасти НКВД СССР ст. лейтенант государственной безопасности: (Эсаулов) ____________________________________________ 1 Опущен фрагмент протокола допроса Ежова, где он говорит о «заговоре» в НКВД и его участниках. 2 Дальневосточному краю. Последний раз редактировалось Chugunka; 14.10.2016 в 21:43. |
#2
|
||||
|
||||
![]()
http://www.pravda.ru/world/nationals...32027-ezhov-0/
19 апр 2003 в 14:31 Мир » Соотечественники » Наследие "На протяжении одной человеческой жизни Россия трижды меняла свою цивилизацию, и каждая из них воевала с предыдущей и ненавидела ее". Так говорит известный наш писатель Эдвард Радзинский. Действительно, история распорядилась так, что в нашей стране в рамках двадцатого века уложилось целых три эпохи, и все они в этом веке завершились. Поэтому можно делать хотя бы некоторые выводы. "Дорогая Наталья Николаевна! Мы были потрясены историей о Вашей судьбе и судьбе Вашего отца, опубликованной в газете "Совершенно секретно". Наши редакторы настаивают, что эта история должна быть известна нашим читателям, чтобы реабилитировать имя Вашего отца. Мы не сомневаемся, что он не был английским шпионом, как его обвиняли, но об этом должны знать все. Чтобы подготовить эту публикацию, мы обязательно должны встретиться с Вами". Это письмо из английской газеты "Санди Таймс" не так давно пришло в поселок Ола Магаданской области к Наталье Николаевне Хаютиной, дочери одной из самых одиозных политических фигур самого, может быть, мрачного периода во всей тысячелетней истории нашей страны — наркома внутренних дел СССР 1936 — 1937 годов Николая Ивановича Ежова. "Взять в ежовые рукавицы" - наверное, выражение это касалось именно его и пришло оно к нам из тех времен. Судьба этой женщины удивительна. Она не знает, когда родилась. Не знает, где это произошло. Не знает, кто ее родители. Не ведает, какая у нее национальность. Не помнит, когда и почему оказалась в детдоме. Точно неизвестно и время, когда удочерили ее Ежовы — то ли в 1935-м, то ли в 1936 году. Не знает она и когда после ареста отца попала снова в детский дом — помнит только, что там висел плакат: "16 лет без Ленина — по Ленинскому пути". Значит, это, скорее всего, шел 1940-й. И оказалась там она уже не Ежовой, а почему-то Хаютиной — фамилию ей дали по первому мужу последней жены наркома. Да, судьба этой женщины удивительна — человек еще и в школу не пошел, а уже досыта был накормлен абсурдом! Но ведь ее судьба — это зеркальное отражение судьбы страны. В раннем детстве у Наташи были и счастливые дни в доме приемного отца: дача, няня, детская комната, море игрушек, домашний кинозал, говорящий попугай, павлины в саду... Потом, когда после ареста отца ее отправили в детдом, няня долго искала девочку, к которой привязалась, но, когда обнаружила ее, было уже поздно. "В детском доме, — вспоминает Наталья Николаевна, — я стала настоящим дикарем. Моя няня хотела ко мне приблизиться, погладить меня, а я убегала от нее — о ласках я забыла вообще. Я грубила ей, делала все наоборот, просто издевалась над нею. Не знаю, что тогда со мною творилось. А она мужественно выдерживала все причуды моего характера, на все отвечала молчанием, но настойчиво просила только об одном — уехать жить с нею в деревню. Я же наотрез отказывалась. И не поехала". А ведь Наташа очень любила свою няню — фактически для нее няня была матерью. И что же нужно было сделать с человеком, чтобы вот так все перевернулось! "Сейчас, когда прошло уже много лет, — продолжает Наталья Николаевна, — я чувствую себя перед нею виноватой. Еще тогда, в период моего "бунтарства", она была моей любимицей. А сейчас, когда ее давно нет, она осталась навсегда самым близким и дорогим мне человеком — моя добрая, ласковая няня Марфа. Именно благодаря ей годы детства остались самой светлой полоской в моей жизни". С той поры прошло 60 лет. Уже давно нет Сталина. Уже нет той страны, в которой она родилась и выросла. Больше того — нет даже того века, в котором все это произошло. Нет даже тысячелетия! И вот из поселка Ола Магаданской области в Москву, в Генеральную прокуратуру Российской Федерации отправляется письмо. Это заявление Н. Н. Хаютиной. "В соответствии со статьей 3 Закона РФ "О реабилитации жертв политических репрессий", — говорится в нем, — прошу вашего указания о реабилитации моего приемного отца Николая Ивановича Ежова. 2 февраля 1940 г. Военная коллегия Верховного суда СССР под председательством В. В. Ульриха приговорила его к расстрелу. Анализ публикаций за последние годы позволяет утверждать, что мой отец был осужден за преступления, им не совершенные. Вот главные обвинения, предъявленные Н. И. Ежову. 1. Являлся руководителем антисоветской заговорщической организации в войсках и органах НКВД. Но антисоветской заговорщической организации в НКВД не было. НКВД — карательный орган, обслуживал систему диктатуры Политбюро. 2. Изменил Родине, проводя шпионскую работу в пользу польской, германской, японской и английской разведок. Этот пункт обвинения не подтверждается в дальнейшем ни одним фактом. 3. Стремясь к захвату власти в СССР, подготовлял вооруженное восстание и совершение террористических актов против руководителей партии и правительства. Этот дежурный пункт обвинения не соответствует действительности. 4. Занимался подрывной, вредительской работой в советском и партийном аппарате. Это перепев предыдущих пунктов, не подтверждаемых никакими данными. 5. В авантюристско-карьеристских целях создал дело о мнимом "ртутном отравлении", организовал убийство целого ряда неугодных ему лиц, могущих разоблачить его предательскую работу. Но никакой предательской работы Н. И. Ежов не вел, он был исполнителем воли И. В. Сталина. В своем последнем слове мой отец заявил, что его "признания" в шпионаже и других преступлениях были "выбиты". Он также заявил: "Тех преступлений, которые мне вменены обвинительным заключением по моему делу, я не совершал, и я в них не повинен...". Таким образом, обвинительное заключение базировалось не на фактах, а было фиктивным. Отец был вначале использован как исполнитель воли Сталина, поставившего задачу уничтожения всех единомышленников и соратников Л. Д. Троцкого, а затем, выполнив ее, сам был уничтожен как слишком много знавший. Таким образом, Н. И. Ежов не шпион, не террорист, не заговорщик, а продукт господствующей тогда системы кровавого диктаторства. Вина Н. И. Ежова в том, что он не нашел в себе сил отказаться от рабского служения Сталину, но его вина перед советским народом ничуть не больше, чем вина самого И. В. Сталина, а также В. М. Молотова, Л. М. Кагановича, А. Я. Вышинского, В. В. Ульриха, К. Е. Ворошилова и многих других руководителей партии и правительства того периода. Однако все они не враги народа по суду! Их родственники живут под своей фамилией и являются полноправными членами общества. А мой добрый, внимательный приемный отец до сих пор рисуется как палач своего народа. М. Н. Тухачевский, расстрелявший тысячи матросов и крестьян во время кронштадского и тамбовского "мятежей", реабилитирован полностью и в настоящее время не является врагом народа. Реабилитированы ближайшие помощники Н. И. Ежова — М. Д. Берман, С. Б. Жуковский и многие другие. В связи с изложенным прошу: - на основании ст. 3 Закона РФ "О реабилитации жертв политических репрессий" реабилитировать моего приемного отца Николая Ивановича Ежова и меня — Хаютину Наталью Николаевну; - на основании ст. 11 Закона РФ "О реабилитации жертв политических репрессий" выслать в мой адрес копии и выписки из уголовного дела Н. И. Ежова, в том числе полный текст обвинительного заключения, протоколы допросов Н. Е. Ежова и свидетелей и другие материалы. Одновременно прошу оказать содействие в установлении фамилии и биографии моих настоящих родителей. С 1940 года я живу под фамилией первого мужа моей приемной матери. Мои многолетние попытки установить свое происхождение не увенчались успехом". А теперь давайте отвлечемся от этой ситуации. Давайте порассуждаем над самим заявлением — так, как бы мы это сделали на месте Генерального прокурора. Конечно же, Николай Иванович Ежов — фигура зловещая уже даже потому, что руководил он карательным органом в самые страшные годы — в 1937 — 1938-м. Хотя справедливости ради надо сказать, что советский карательный беспредел начался сразу же после революции, в 1918 году, и отнюдь не закончился со смертью Сталина в 1953-м. Однако Ежов не приговаривал людей и не убивал их — делали все это другие должностные лица. А потом он и сам стал жертвой — его расстреляли по сфабрикованному в худших традициях той поры делу. Я далек от мысли обелять этого наркома, но я способен понять логику его жизни. Вот он вполне искренне включается в борьбу за справедливость (лозунги-то у коммунистов всегда были верными), потом начинает продвигаться по служебным ступеням и быстро достигает вершин. Может быть, в какой-то момент он и начал сознавать двойственность этой идеологии, но отыгрывать назад или было уже поздно (слишком высоко он уже забрался), или не хватило сил. Но в таком положении находилась тогда вся страна — все сначала поверили в благородство целей, а когда появилось разочарование, было уже поздно — тогда шел грандиозных размеров постыдный спектакль, в который насильно втянули всех — от первого маршала до последнего колхозного сторожа. Цветут наши степи, сады и поля. В пурпурный наряд нарядилась земля. Как Ленин, наш солнечный вождь гениален — Любимый, родной, нестареющий Сталин. Это строки из "Поэмы о наркоме Ежове" Джамбула Джабаева, "великого" казахского акына. Личность эта была придумана и раздута — тем не менее мое поколение изучало его "произведения" в школе и даже должно было учить этот маразм наизусть. Как говорится — играть так играть! Когда над степями поднялся восход И плечи расправил казахский народ, Когда чабаны против баев восстали, Прислали Ежова нам Ленин и Сталин. Ежов мироедов прогнал за хребты, Отбил табуны их, стада и гурты. Расстались навеки мы с байским обманом, Весна расцвела по степям Казахстана. Разгромлена вся скорпионья порода Руками Ежова — руками народа, И Ленина орден, горящий огнем, Был дан тебе, сталинский верный нарком! По большому счету говоря, жертвой политических репрессий тогда стал весь народ. И сейчас, когда мы это понимаем, мы должны были бы простить, простить всех, в том числе и наркома Ежова. Кстати говоря, моего деда, Константина Александровича Ильвеса, бухгалтера кирпичного завода в городе Чапаевске, расстреляли именно при Ежове — и (вот ведь гримаса истории!) тоже как английского шпиона. Но я понимаю, что не Ежов виноват в этом. Тем более понятна должна быть просьба Натальи Николаевны о реабилитации человека, который в свое время приютил ее — память о нем защитить больше некому. Так рассуждал бы я. А вот как рассудил Генеральный прокурор: "Уважаемая, Наталья Николаевна! Ваши обращения по вопросу реабилитации поступили в Главную военную прокуратуру и рассмотрены. Сообщаю Вам, что определением военной коллегии Верховного суда РФ от 4-го июня 1998 г. Ежов Николай Иванович признан не подлежащим реабилитации. Одновременно разъясню, что в соответствии со ст. 2.1 Закона РФ "О реабилитации жертв политических репрессий" от 18 октября 1991 г. пострадавшими от политических репрессий признаются дети лиц, расстрелянных и реабилитированных посмертно. В соответствии со ст. 1.1 Закона РФ и определением Конституционного суда РФ от 18.04.2000 г. подвергшимися политическим репрессиям и подлежащими реабилитации признаются дети, находившиеся вместе с родителями в местах лишения свободы, в ссылке на спецпоселение, а также дети, оставшиеся в несовершеннолетнем возрасте без попечения отца или матери, необоснованно репрессированных по политическим мотивам и реабилитированных. Главная военная прокуратура не располагает какими-либо сведениями о применении репрессий по политическим мотивам к Вам лично ни в уголовном, ни в административном порядке. В Пензенский д/дом Вы были направлены, поскольку остались без попечения обоих родителей. В связи с изложенным законные основания как для признания Вас пострадавшей от политических репрессий, так и для Вашей реабилитации — отсутствуют. Ст. военный прокурор 7-го управления А. В. Чураков". Жили на русской земле два человека — Николай Иванович Ежов и девочка, которую он удочерил. Первого перемолол двадцатый век в русском исполнении, но это еще как-то можно понять — время тогда было идиотское. А за что он, этот же век, мучил второго человека? - Да, я официально не была репрессирована, не сидела с отцом в "Сухановке", — говорит Наталья Николаевна. — Все правильно. Но прислушайтесь к моим словам, вернее сказать, к моему крику — разве не считается репрессией то, что с момента помещения меня в Пензенский детдом начались мои страдания? Меня постоянно попрекали отцом, обзывали предателем, наказывали. В ремесленном училище — то же самое. Я даже пыталась там лишить себя жизни. А когда после музучилища меня направили в Магаданскую область и я приехала в поселок Ягодное, то уже к 10 утра следующего дня меня вызвали в КГБ и предупредили, что мне надо "завоевывать авторитет, т. к. здесь очень много людей оказалось по делу моего отца". И началось: только подам заявление на отпуск, сразу в КГБ: "Куда едете? Зачем? На сколько времени? Когда вернетесь?". За мной постоянно следили, хотя говорили, что "не следили, а охраняли". От кого? И это не считается репрессией? Как же я не жертва? Самая настоящая жертва! За что меня выбросили из общества и отняли все, на что я имею полное право: у меня отняли родителей, детство, жилье! Если даже и виноват отец, то при чем здесь я? Прокурор пишет, что я не подхожу ни под один закон. Что он хочет сказать — что в целом своде наших законов нет ни одного человеческого?! Если у кого-то из прочитавших эти строки возникла мысль, что, посылая такие запросы в Москву, Наталья Николаевна добивается для себя каких-то привилегий, то это совершенно неверно. Эта пожилая уже женщина, по любым меркам перевалившая через 70-летний рубеж, ни в чем сейчас не нуждается. У нее есть дети и внуки, которые о ней заботятся. А она ищет только одного — человеческой справедливости. Прежде всего в отношении человека, подарившего ей малюсенький кусочек короткого детского счастья. Не найдете вы ее сейчас в нашей с вами России, Наталья Николаевна! Об этом говорит каждое слово ответов, которые вы получаете. И разве мало вам такой фразы: "Дополнительно информируем Вас о том, что непосредственно в материалах уголовного дела Н. И. Ежова каких либо сведений о жизни его приемной дочери не имеется". О вас, как о приемной дочери Ежова, хорошо известно, по этому поводу написаны даже книги, существует обширный фотоархив, а те, кому положено знать истину и на кого в смысле восстановления справедливости только и остается у нас с вами надежда, те, оказывается, об этом и не ведают! Маленькая деталь: проблему политических репрессий в Советском Союзе впервые поднял на ХХ съезде КПСС еще в 1956 году Хрущев, а закон о реабилитации вышел только в 1991 году — всего за два с половиной месяца до того, как СССР рухнул. С тех пор в него было внесено множество поправок, последняя из них — в феврале нынешнего года. Казалось бы, было время дойти до истины. Но закон, как мы видим, людям по-прежнему помогать не собирается. В одном из рассказов Василия Гроссмана описывается детство Натальи Николаевны, когда при ней еще была няня Марфа Григорьевна, правда, писатель отчество ее заменил на Дементьевну. "Марфа Дементьевна ростом была выше всех папиных гостей, — говорится в рассказе. — Ее все боялись: и мама, и особенно папа, поэтому он старался реже бывать дома". В семье еще живет счастье, комнаты залиты солнцем, полно игрушек, а дяди в красивых фуражках выскакивают из будок и распахивают перед их автомобилем дачные ворота. Но... "Но иногда Марфа Дементьевна брала девочку на руки и нараспев говорила: - Бедная ты моя, несчастная ты моя...". Выходит, людям давно было известно, чем все это закончится?.. К 50-летию смерти Сталина, то есть в начале марта нынешнего года, одной из серьезных организаций был проведен опрос населения на тему значения этой личности в истории. Мнения распределились так: треть осуждает Сталина, другая треть занимает нейтральную позицию, а еще одна треть считает, что дело этой самой зловещей во всей истории человечества фигуры по-прежнему живет и будет жить. Вот так. Россия оказалась расколотой на три части. Другой опрос дал еще более страшный результат: целых 53 процента населения (а это уже большинство!) считает роль Сталина в истории России положительной! Хотя, казалось бы, даже и двух мнений в этом вопросе быть попросту не может: если даже не считать нескольких миллионов безвинно уничтоженных им людей (прошу прощения у читателей за этот дикий оборот), все равно именно Сталин является главным виновником того, что отнюдь не самая худшая идея равенства и братства людей будет похоронена после него, скорее всего, навсегда. Да, видно, прав был человек, который сказал: "Самое страшное, что Сталин сделал — он создал нечеловеческого человека. И с этим жить мы будем еще очень долго". Представляете, нас с вами уже не будет, а наши внуки и правнуки будут мучиться. И не будут понимать, откуда взялись эти мучения... Михаил Ильвес, "Магаданская Правда" |
#3
|
||||
|
||||
![]()
https://colonelcassad.livejournal.com/4684277.html
4 января, 2019 Рупор презервативной пропаганды https://imgprx.livejournal.net/3cc41...8qM0cdn-UeWFBk Примечательные цитаты из объяснительной Ежова, где он пытается оправдаться перед Сталиным ссылаясь на рвение в работе и выполнение указаний Сталина. Из объяснений бывшего Наркома внутренних дел СССР Н.И. Ежова Секретарю ЦК ВКП(б) И.В. Сталину «В связи с актом сдачи дел по НКВД вновь назначенному Наркому внутренних дел Л.П. Берия». 5 февраля 1939 г. 5 февраля 1939 г. Давая объяснения по поводу пьянства у себя на даче, Ежов пишет: «...Уж если говорить, то чаще всего у меня бывали Поскребышев и Маленков, иногда Шкирятов, причем Маленков не только в выходные дни, но иногда и в рабочие ездил вместе со мной ночевать на дачу». «Было много случаев, когда я выпивал больше, чем следовало, однако ничего похожего нет на то, что говорится в показаниях. О моем “разгульном” образе жизни по упоминаемым фактам можно спросить десятки людей, в частности Поскребышева и Маленкова, которые чаще всего у меня бывали, наблюдали мою “разгульную” жизнь, присутствовали на “пьянках с упоминаемыми в показаниях Ефимова лицами». В этом же объяснении, несколько ниже, говоря о проведенном следствии по делу об убийстве Кирова, Ежов пишет: «...Я все же выполнил Ваше указание — искать врага среди зиновьевцев, тогда как чекисты всячески старались свернуть это дело на иностранную разведку и на этом ограничиться». «Когда Вы поручили мне в 1936 году наблюдать за делом троцкистов — Трусов и др., в связи с обнаружением у них архива Троцкого, я также активно включился в это дело. Факт, что Ягода, Молчанов и др. хотели свернуть тогда дело только на небольшой группе троцкистов и свести все дело к архиву. Я тогда же резко повернул на разворот дела вширь и вглубь. В частности, уже тогда, на одном из узких совещаний с чекистами я предложил им искать связи на Пятакова. Все они ахнули. А теперь этого пресловутого Пятакова некоторые мерзавцы из заключенных хотят мне подсунуть в качестве “дружка”. Во время проверки партдокументов я и Вам писал и не раз говорил у себя на совещаниях, что существует троцкистский центр и что чекисты его плохо ищут. Все это можно проверить. Тов. Сталин, если бы я был двурушником, какова же логика во всех этих моих действиях». Справка: «Объяснения Ежова хранятся в 6-м секторе общего отдела ЦК КПСС». Верно: [Подпись] РГАНИ. Ф. 6. Оп. 13. Д. 69. Л. 151. Заверенная выписка http://istmat.info/node/60521 - цинк Расстреляли Ежова через год, 4 февраля 1940 года. Объяснения оказались не убедительными. * * * И еще один прекрасный документ повествующий о судьбе крупного функционера НКВД по Ленобласти, которого сняли с должности по делу об убийстве Кирова, осудили, он отсидел 3 года на Колыме, но потом дело пересмотрели и он уже из зека превратился в начальника целого лагерного района, но потом был уволен как бывший заключенный с нарушениями трудового законодательства, после чего писал Лаврентию Берия с просьбой восстановить в должности. Свою отсидку считал заслуженной. Заявление бывшего начальника I отделения оперода УНКВД СССР по Ленинградской области М.И. Котомина в Президиум XVIII всесоюзной конференции ВКП(б) о приеме в партию. 16 февраля 1941 г. 16 февраля 1941 г. В президиум XVIII Всесоюзной конференции Всесоюзной Коммунистической партии большевиков Заявление Я, бывш. член ВКП(б) с 1918 года и состоящий в ее рядах по 1934 год включительно, выбыл как осужденный 23 января 1935 года Военной коллегией Верховного суда Союза ССР по ст. УК 193, часть 17а сроком на 3 года, обвиняясь тогда с группой Ленинградских чекистов в халатности по работе, которая дала возможность совершить руками троцкистов в лице прохвоста Николаева подлое убийство из-за угла всеми горячо любимого тов. Сергей Мироновича Кирова. Весь срок наказания отбывал на Колыме, работая на разных работах так же честно, как и защищал на фронтах нашу молодую Советскую страну от белогвардейцев и нашествия интервентов. В 1937 году, будучи еще заключенным, без всякого повода с моей стороны был снят с руководящей работы н-ка дорожи, участка (участок 204 км) и направлен на общие дорожные работы, где работал до 30 июня 38 года, имея пересидку в лагере более 7 дн., т.е. должен был освободиться 23/I-38 г. и все время выполнял от 118 % до 149 % нормы ежедневно. Пребывая на общих работах и содержась среди контр-революционного элемента, не знал и не мог знать, что происходит в нашей стране т.к. был лишен всякой возможности пользоваться газетами. После освобождения из лагеря узнал, что проходил в Москве большой судебный процесс право-троцкистского блока, а из стенографического отчета узнал всю истину: 1) что активный участник был Ягода и что он подготовлял убийство тов. Кирова 2) что освобождение убийцы Николаева, задержанного за 1,5 мес. до убийства, явилось непосредственным распоряжением Запорожца 3) что Запорожец вел переговоры с Ягодой и дал свое согласие не чинить препятствия 4) что все н-ки отделов центра НКВД являлись шпионами, троцкистами и его, Ягоды, сторонниками 5) что охраняющий в Смольном тов. Кирова оперком Борисов их единомышленник, уничтожен по их же заданию из боязни, что он все может раскрыть (как впоследствии я узнал, что был убит сотрудником Малием) 6) и последнее, как я понимаю, что суд, состряпанный Ягодой, состоящий 23 января 35 г. над нами, был не что иное, как инсценировка для того, чтобы оградить себя и запутать дело, в котором Ягода являлся прямым пособником этого гнусного убийства С.М. Кирова. Не хочу этим сказать, что незаслуженно понес наказание, нет наказать было нужно лишь только за то, что я недостаточно был бдителен. По освобождении из лагеря и распоряжением центра я был оставлен работать на Колыме в системе лагерей в должности н-ка в одном из больших подразделений лагеря, а в 1940 году был н-ком лагерного района. Вся эта работа для меня протекала в условиях и с клеймом бывший заключенный. В марте 1940 года по независящим от меня обстоятельствам был уволен как несоответствующий, т.е. по КЗОТ ст. 47 «в», хотя за все время работ не имел никаких взысканий. Все мои обращения к высшему н-ву о рассмотрении увольнения начиная с апреля по июнь не привели ни к чему, пришлось так и уехать (приложение рапорта). По прошествии 7 мес. после освобождения в феврале 1939 г. я обращался с аналогичным заявлением к наркому внутр. дел СССР т. Берия. Но это заявление, вероятно, осталось непосланным с Колымы (прилож. копия заявления). Сейчас, когда вся наша страна под мудрым руководством великого т. Сталина построила бесклассовое социалистическое общество и твердой поступью идет к коммунизму, мне как бывшему члену ВКПб, выбывшему из ее боевых рядов благодаря этой поганой кучке матерых убийц и разбойников, и как старому, с 1904 года, кадровому рабочему созерцать со стороны все величие грандиозной стройки переходящей от социализма к коммунизму, становится тяжело, больно и обидно. Обращаясь со своим заявлением в Президиум XVIII Всесоюзной конференции Всесоюзной коммунистической партии большевиков, а через [н]его и ко всей передовой части великой партии. Прошу как бывший член ВКП(б), которому единственный путь — апеллировать за себя только перед избранниками партии, рассмотреть мое заявление и, если только возможно, простить меня, реабилитировав и дав возможность вновь быть в ее боевых рядах. Да здравствует XVIII Всесоюзная конференция Всесоюзной коммунистической партии (б). Да здравствует наш мудрый любимый и родной тов. Сталин. Котомин Приложение: автобиография, два рапорта и заявление на имя т. Берия. Гор. Ленинград Ровенский переулок дом 2, кв. 14 Справка: «Подлинник в материалах парт, комиссии при ЦК КПСС (пар. дело)». Штамп: «Канцелярия КПК при ЦК КПСС 24 февраля 1941 г.». Помета: «Bx.-253-65r.»; «A». РГАНИ. Ф. 6. Оп. 13. Д. 80. Л. 160— 160а, 161-162. Фотокопия рукописного текста http://istmat.info/node/60523 - цинк Отсидел он вот за это: Из приговора сотрудникам НКВД причастным к убийству Кирова: Начальник Оперативного отдела ГУБИН и начальник 4-го отделения того же отдела КОТОМИН, на которого была непосредственно возложена охрана членов правительства, со свой стороны, не только не приняли в 1934 году должных мер к улучшению дела охраны, но, преступно-халатно относясь к обязанностям службы, незаконно, без проверки обстоятельств задержания, освободили без личного обыска задержанного 15 октября 1934 г. сотрудником разведки, охранявшим т. КИРОВА, террориста, члена Ленинградского контрреволюционного террористического центра Леонида Николаева, явно наблюдавшего за т. КИРОВЫМ, шедшим по улицам г. Ленинграда. Впоследствии выяснилось, что в момент задержания у Николаева имелся револьвер системы Наган. Относительно его дальнейшей судьбы удалось найти лишь упоминание о том, что в 1943 году Котомин Михаил Иванович получил медаль "За оборону Ленинграда". В ГУЛАГ он надо понимать уже не вернулся - ни в виде заключенного, ни в виде начальника. |
#4
|
|||
|
|||
![]() |
![]() |
Здесь присутствуют: 1 (пользователей: 0 , гостей: 1) | |
|
|