*6543. Сто дней одного века

[Егор Яковлев]

Автор, главный редактор «Общей газеты»

Минувший ХХ век отличали, на мой взгляд, две существенные особенности.

Его предшествие озаряли самые невероятные надежды на переустройства мира, человечества, многими владела непоколебимая уверенность в том, что только руку протяни и восторжествует социальная справедливость, всеобщее благоденствие. Соображений было хоть пруд пруди, а их глашатаев-целый легион. Это теперь вызывает улыбку письмо-напоминание Карлу Марксу от его издателей: если задержите сдачу рукописи очередного тома «Капитала», то нам придется заказать ее другому автору. И нашелся бы, скорей всего, автор, и сочинил бы непременно. Ворота ХХ века были так широко распахнуты для социальных экспериментов, что в них вошли, е стесняя друг друга, и социализм, и фашизм….
Так было в начале века. А прощаемся мы с ним, встречая третье тысячелетие, свободными от социальных ресурсов и зуда немедленных общественных преобразований. Сегодня мы не можем назвать ни одной социальной конструкции, которая будоражила бы умы, звала людей к обьединению. Согласитесь, что даже государства, не подверженные в прошлые годы страшным потрясениям-те же США, развитые европейские страны,-ни на какую социальную теорию в своем развитии не опираются.
Мне могут возразить, напомнив о демократии: ради нее много ломалось копий, а еще больше говорилось. Но демократия-это отнюдь не рецепт построения нового мира. В самом оптимальном варианте она исполняет роль инструмента для более или менее цивилизованных взаимоотношений.
Итак, разрыв в сто лет. Разрыв между прошлым и теперешним. Он вместил в себя все невероятные потери самого жестого в истории человечества века ДВАДЦАТОГО. Две мировые войны, неисчислимость колониальных поножовщин, весь земной шар искомсан траншеями, которые наполнялись телами погубленных, ни в чем не повинных людей. Число жертв прямо пропорционально способу мышления в этом веке. Речь никогда не шла о человеке, все рассматривалось в масштабе масс, классов, нации. Век растер и тех, кто были авторами этих исторических потрясений.
Так стоит ли удивляться, что ныне принудительная переделка мира вызывает общий протест, а революции воспринимаются как народные бедствия. Безумцу же готовому навеять человечесву «сон золотой», уготовлено место там, где и положено находиться безумцам. Все этот так. Будь иначе, мы бы лишились фундамента собственного мышления-это опыт и память.
И все таки было бы нечестным умолчать о том разачаровании, которое переживают многие и очень многие. Им кажется, что с неба исчезла путводная звезда, что утрачены и цель жизни, и надежды на будущее. Мы привыкли, выросли, оформились и состарились на том, то в качестве непременного приложения к путевке в изнь принимаем на себя обязательства отгрохать страну Солнца или хотя бы город. Да, скорей всего, нас испортили от момента рождения и делали это многие годы вслед, если не умеем-не научились-радоваться жизни, которая дается человеку так ненадолго и лишь однажды.
Само время, сопуствующая ему социальная заминка зовет нас на путь к самому себе. Зовет подумать о смысле своей жизни, помочь встать на ноги своим детям, поддержать в старости своих родителей, быть полезным своим соотечественникам. Здумайтес, до чего же нам подфартило, коль пришло время, когда можно следовать этому, поступать именно так.
Да, ХХ век исчерпал себя. Но прежде чем поставить точку,мы решили издать календарь ХХ века, где каждый год уходящего столетя представлен лишь одним днем, одним, самым важным событием. Причем это событие из нескьких предложенных редакцией и экспертами должны выбрать сами читатели «Общей газеты». Что они с удовольствием и сделали. Надо сказать, порой это оказывалось очень непростой задачей. Было, например, совершенно понятно, что из всех предлагаемых событий 1914 года будет выбран день начала Первой мировой войны, а, скажем, 1961 год будет отмечен полетом Юрия Гагарина. Но были годы, требующие полемики и раздумий, и даже читательского голосования. Так, простым большинством из событий 1962 года был выбран расстрел рабочих в Новочеркасске,а в 1927-м большинство привлек знаменитый спор Эйнштейна с Бором о квантовой механике. После того как определялось историческое событие и вязанный с ним памятный день года, историк-архивист подбирал наиболее интереные документы, публикации того времени на заданную тему. Затем редакция обращалась к извесьному писателю, ученому, общественному деятелю, специалисту, непосредственному участнику события с просьбой-с позиции сегодняшнего дня рокомментировать то, что происходило. Эти комментарии, написанные известными в стране людьми, и составили календарь века. Мы пеатали «Сто дней одного века» в каждом номере «Обшей газеты» в течении двух лет.
За это время авторами рубрики выступили Василий Аксенов, Артем Анфиногенов,Нил Армстронг, Виктор Астафьев, Юрий Афанасьев, Алексей Баталов, Андрей Битов, Александр Бовин, Борис Васильев, Андрей Вознесенский, Виталий Вульф, Виталий Гольданский , Михаил Горбачев, Владимир Губарев, Даниил Данин, Евгений Евтушенко, Борис Ефимов, Сергей Ковалев, Гельмут Коль, Станислав Кондрашов, Яков Кротов, Станислав Лем, Семен Липкин, Адам Михник, Константин Феоктистов, Юрий Черниченко, Сергей Юрский, Григорий Явлинский многие другие авторитетные люди.
И чем ближемы приближались в публикациях к 2000 году, тем яснее понимали-надо издать книгу, календарь века в комментариях людей, среди которых есть и вершители Истории, и участники, и очевидцы, и талантливые ее комментаторы.
Это своего рода публистическая история ХХ века, рассказывающая о том самом главном, «что случлось на моем веку». Она может быть и учебным пособием, и интересным чтением, и памятным изданием, посвященным уходящему веку со всеми его иллюзиями и трагедиями, триумфами и поражениями.

[Константин Кедров]

Отлучение Толстого от церкви

22 февраля Святейший Синод отлучил от Православной Церкви Льва Николаевича Толстого. В свое время от церкви были отлучены Стенька Разин и Гришка Отрепьев

В этом же году:

Вручение первых Нобелевских премий
Смерть королевы Виктории, Анри Тулуз-Лотрека, Джузеппе Верди
Первый полет на моторном моноплане

Он был и остается пророком

Есть нечто символическое в том, что, едва начавшись, ХХ век отрекся от своего святого, отрекся от своего пророка.
В церковном хоре регент дает камертоном ноту. И если она фальшива, то весь хор будет петь дурно. Отлучение Льва Толстого от Церкви-это и была та заданная российской властью фальшивая нота, которая стала кровавым диссонансом всей истории нашего столетия.
Ведь Лев Толстой ыл не просто писателем, учителем нравственности и духовным наставником. Он открыл закон-такой же закон, как закон всемирного тяготения, как закон Ома. То, что было написано в евангельских текстах, у Толстого стало законом общественной жизни. «Зло никогда не уничтожается злом! Но только добром уничтожается зло! Инепротивление злу насилием означает активнейшее противление злу ненасилием. То есть добром».
Толстой признавал Будду, признавал Конфуция, признавал многих мудрецов и мыслителей. Однако для него кратчайшим путем к Богу был Христос! Владимир Соловьев, Павел Флоренский, Сергей Булгаков, Николай Бердяев свидетельствовали, что они обратились к религии под влиянием Толстого. Не было большего христианина, чем Лев Николаевич, который понял и принял главную библейскую заповедь: «Люби ближнего, как самого себя».
Он первым указал на одну из болезненных тенденций в истории российского государства-на стремление власти подчинить себе религию, сферу не только духовную, сколько душевную. Сферу внутреннего мира человека, куда государство впускать никак нельзя. Поэтому Толстой был для власти оппозицией. Но это была оппозиция со стороны всей мыслящей и просвещенной России. И отлучением писателя от Церкви российская державная власть (а оберпрокурор Святейшего Синода Победоносцев представлял, конечно, не столько Церковь, сколько именно власть) вырыла себе могилу. У государства была возможность вместе с интеллигенцией, с прогрессивной частью общества повернуть к свободе. Но оно этого не сделало, и произошло другое-открылись шлюзы для всякого рода политического экстремизма. Зло породило зло!
Вспомните слова Толстого: «Если человек будет и дальше относиться к природе так, как относится он к ней сейчас, то природа нас уничтожит!» Самые мрачные, самые крайние предсказания Льва Николаевича о неправильном развитии цивилизации, о науке, которая работает на уничтожение жизни, оказались тысячекратно верними.Толстой был настоящим пророком своего времени.
И, конечно, не Священному Синоду, подчиненному государству, было его судить! Как не мне судить сегодняшний Синод и не мне ему указывать, что было бы лучше отменить почти столетней давности отлучение Толстого от Церкви.
В 1880-е Толстой отвергает обрядовую сторону христианства. Обряды для него-«приемы колдовства», догмат троичности божества-«наглая, преступная, кощунственная ложь», преподавание Закона Божьего в школе-«преступление», за которое он готов «судить и наказывать». От всего христианства у Толстогоосталисьтолько пять нравственных принципов: «не сердитесь будьте в мире со всеми; не забавляйтесь блудной похотью; не клянитесь никому ни в чем; не сопротивляйтесь злом насилию; не делайте различия между народами и любите чужих так же, как своих».
В описании богослужения в «Воскресении», вышедшем в 1899 году, руководители Синода не без оснований увидели окончательный разрыв Толстого с православием; тогда и было принято решение об отслучении.
Когда Толстой умирал на станции Астапово, несколько духовных лиц пытались пробиться к нему, чтобы не дать уйти в мир иной без покаяния. Тот отказался-по завещанию его похоронили под простым зеленым олмиком, без надгробия и креста. Анафема с Толстого не снята до сих пор.

[Священный Синод 1901 года]

В наши дни, Божиим попущением, явился новый лжеучитель, граф Лев Толстой. Известный миру писатель, русский по рождению, православный по крещению и воспитанию своему, граф Толстой в прельщении гордого ума своего дерзко восстал на Господа и на Христа Его и на святое Его достояние, явно перед всеми отрекся от воспитавшей его матери, Цкркви Православной, и посвятил свою литературную леятельность и данный ему Богом талант на истребление в умах и сердцах людей веры отеческой, веры православной.

[А.Н. Дунаев]

Утром 25 февраля герой дня вышел на Лубянскую площадь и был тут же узнан.
«Глядите, дьявол в человеческом облике!»-крикнул кто-то в шутку.
Эти слова послужили как бы сигналом: раздались крики: «Ура! Толстой! Да здравствует Лев Николаевич Толстой!» Какой-то студент выскочил вперед и заорал на всю площадь: «Коллеги, сюда, Лев Николаевич Толстой здесь!» И тут началось нечто невообразимое: вся эта многочисленная громада людей, покрывавших площадь, хлынула и потекла к нему, как к центру, крича, махая шапками, забега вперед.

[А.П. Чехов]

К отлучению Толстого публика относится со смехом. Напрасно архиереи в свое возвание всадили славянский текст. Очень уж некрасиво.

[Иоанн Кронштадский]

Господи….возьми с земли хульника Твоего злейшего и нераскаянного, Льва Толстого, и всех его закостенелых последователей.

[В.Г. Короленко]

Беспримерны сила и значение писателя, который, оставаясь на русской почве, огражденный только обаянием великого имени и гения, так беспощадно и смело громил бы «китов» русского строя самоотверженный порядок и господствующую Церковь.