Форум  

Вернуться   Форум "Солнечногорской газеты"-для думающих людей > Страницы истории > История России

Ответ
 
Опции темы Опции просмотра
  #1  
Старый 31.12.2015, 08:12
Аватар для Толкователь
Толкователь Толкователь вне форума
Местный
 
Регистрация: 08.08.2011
Сообщений: 128
Сказал(а) спасибо: 0
Поблагодарили 0 раз(а) в 0 сообщениях
Вес репутации: 11
Толкователь на пути к лучшему
По умолчанию *4066. Русско-Турецкая война 1877-1878 годов

http://ttolk.ru/?p=25730
Освободительный поход на Царьград, часть I
28.12.2015


Доктор исторических наук Николай Лысенко специально для Блога Толкователя описывает Русско-Турецкую войну 1877-1878 годов – почему эта успешная в военном отношении кампания не смогла утвердить Россию на Балканах. В первой части рассказывается о начале войны – почему русская армия потеряла темп при наступлении на юг.

12(24) апреля 1877 года в Кишиневе после военного парада русских полков епископ Кишиневский и Хотинский Павел (Лебедев) зачитал на торжественном молебне Манифест царя Александра II об объявлении войны Османской империи. Так началась одна из самых успешных в оперативном отношении военных кампаний России на Балканском полуострове.

Война 1877-1878 годов имела для России не только геополитическое, но и огромное внутринациональное значение, поскольку это была борьба за свободу социально-экономического развития русского Юга, сжатого в «ежовых рукавицах» навязанного стране Парижского трактата – дипломатического итога проигранной Крымской войны.

Одновременно яростное русско-турецкое противоборство на Балканах стало значимым фактором «пробуждения» гражданского общества внутри Российской империи – точкой запуска широкой общенациональной дискуссии о направлении грядущего собственно «русского пути». Неслучайно через 60 лет после этой военной грозы, замечательный поэт, донской казак Николай Туроверов, мучительно размышляя о причинах краха Российской империи, вспоминал о солдатах, «русской кровью на Балканах искупивших крымский позор». Поэт писал свои строфы в Париже – в эти же годы часовня-памятник «Героям Плевны», построенная на пожертвования оставшихся в живых гренадеров – участников штурма Плевны, использовалась в Ильинском сквере Москвы как общественный туалет.

Война за Русское Причерноморье

Широко распространённое, но несколько одностороннее мнение называет в качестве основной причины нового конфликта между Россией и Турцией необходимость освобождения славянских народов Балкан от изуверств османской солдатни. Действительно, начиная с лета 1875 года, сначала в южной Герцеговине, а затем в Болгарии началось всеобщее восстание славянского населения с целью сбросить многолетний гнет Османской империи.

Справедливости ради стоит отметить, что степень межнациональной напряжённости между славянскими народами Балкан и этническими турками-османами была не слишком высока. Гораздо бóльшую ненависть славян вызывали представители мелких тюркских племен Малой Азии и принявшие ислам албанцы, которые составляли основу пограничных иррегулярных войск, называемых «башибузуками». Об уровне воинской подготовки и дисциплине этих войск говорит уже одно их название – «башибузуки», в дословном переводе с турецкого «с неисправной головой», т.е. человек «больной на голову». Весьма слабые в качестве боевых военных формирований башибузуки были первыми в грабеже и мародерстве, творили немыслимые по жестокости преступления по отношению к христианам. Не слишком отставали в произволе над славянским населением и горские переселенцы с Кавказа, не пожелавшие смириться с присоединением кавказского региона к России и переселённые турками на земли Болгарии.

Зверства башибузуков в Болгарии, где за короткое время было вырезано свыше 30 тысяч мирных жителей, получили большой резонанс в Европе. Сочувствие к унижаемым и уничтожаемым балканским славянам стало своего рода общественным мейнстримом – практически вся пресса и абсолютное большинство значимых политических сил в Европе категорически высказывались за скорейшее обуздание «османского варварства». Это обстоятельство создавало особо благоприятный международный климат для освободительного похода русских войск на Балканы.

Искреннее желание помочь успеху освободительной борьбы югославянских братьев присутствовало в умонастроениях политической элиты Российской империи. Однако не менее значимым поводом для удара по Турции стал другой фактор – очевидная необходимость скорейшей ревизии унизительных для России итогов Крымской войны.

Проигранная в 1853-1856 годах Крымская война резко ослабила геополитические позиции Российской империи в Закавказье, на Балканах, на Дунае и даже в территориально близкой Молдавии. Однако самой значительной, буквально нетерпимой потерей стала утрата очень прочного, казалось бы, военно-стратегического положения на Чёрном море, которое русские вполне обоснованно стали считать своей внутренней акваторией.

По условиям подписанного Россией 18(30) марта 1856 года Парижского трактата Чёрное море объявлялось нейтральным, т.е. открытым для коммерческих и закрытым для военных судов в мирное время. Соответственно и Россия, и Османская империя теряли возможность держать свои военные корабли на Черном море. Однако при этом турки полностью сохранили свои военно-морские силы в близлежащем Мраморном и Средиземном морях, и поэтому, обладая проливами Дарданеллы и Босфор, могли в любое время завести свой военный флот в Чёрное море.

Работа над Лондонской конвенцией 1871 года, которую российская дипломатия проводила в тесном взаимодействии с внешнеполитическим ведомством Германии, вновь открыла для России возможность иметь в Чёрном море любое количество военных кораблей. Вместе с тем, текст конвенции запрещал проход русских военных кораблей в Средиземное море через проливы Босфор и Дарданеллы, что резко ослабляло реальное стратегическое значение Черноморского флота. Изменить это положение – при условии победы над Турцией – представлялось вполне возможным.

Кроме того, отправляя свою армию в новый поход на турецкие Балканы, правительство России рассчитывало отправить в политическое небытие и так называемые «территориальные статьи» Парижского трактата, которые существенно сужали зону политического суверенитета русской короны к западу от Бессарабии и на Дунае.

Эталон русского военного успеха

Московская Русь, а затем Российская империя вели очень много войн. Пожалуй, трудно найти вторую страну, которая бы, подобно России, воевала так же часто, а порой и очень долго. Ура-патриотические историки обычно рассматривают все русские войны как единый, продолжающийся столетия, почти всегда успешный и всегда справедливый военный марш. Их оппоненты-скептики силятся доказать, что геостратегический успех России был бы намного более убедительным, если бы верховная власть страны все свои военные действия тщательнее планировала, энергичнее осуществляла и при этом, хотя бы отчасти, пыталась сберечь кровь и жизни «крестьян в мундирах» – простых русских солдат.

Однако, как ура-патриоты, так и скептики от исторической науки неизменно едины в своих резюме о наступательных действиях русской армии в военной кампании 1877-1878 годов: это была действительно блестящая по результативности стратегическая операция. Никогда после этих событий русская армия уже не действовала столь мотивированно и столь энергично, обеспечив за сравнительно небольшой срок (меньше одного года) полное военно-стратегическое преобладание над мощными вооружёнными силами Османской империи.

Военная кампания 1877-1878 годов проходила на двух оперативных театрах военных действий: в Закавказье и на Балканах. Главным ТВД являлся балканский, поскольку только там победа была способна окончательно подавить военную инициативу турок и принудить их к заключению мирного договора на условиях России.

«Главные военные операции предполагаются в Европейской Турции, – так ориентировал военный министр Д.А.Милютин главнокомандующего Кавказской армией великого князя Михаила Николаевича, – со стороны же Азиатской Турции действия наши должны иметь целью: 1) прикрыть наступлением безопасность наших собственных пределов – для чего казалось бы необходимым овладеть Батумом и Карсом (или Эрзерумом) и 2) по возможности отвлекать турецкие силы от европейского театра и препятствовать их организации».

Поставленные военным министром оперативные задачи были решены в Закавказье только отчасти. Первоначально эффективные действия Кавказского корпуса, командованием которым было возложено на генерала от кавалерии М.Т.Лорис-Меликова, очень скоро были в значительной степени скованы почти синхронными массовыми восстаниями горцев в Абхазии, Чечне и Дагестане. Во всех случаях мятежников вооружали и подталкивали к нападениям на русские войска турецкие эмиссары. Тем не менее, в апреле-мае 1877 года русские войска захватили важные турецкие крепости Баязет и Ардаган. Пытаясь вновь вернуть эти крепости, турки вынуждены были существенно усилить закавказскую группировку своих войск.

К середине января 1878 года действующий Кавказский корпус уже имел в своем активе успешный штурм Карса – важнейшего турецкого форпоста в Закавказье, последовательный разгром турецкой армии Ахмеда Мухтар-паши в Авлияр-Аладжинском сражении и в боестолкновении у Деве-Бойну, полную блокаду крепости Эрзерум. Только холод высокогорья и массовое развитие эпидемических болезней в войсках не позволили русскому командованию ко дню перемирия (21 января 1878 года) захватить Эрзерум и пленить в нём остатки кавказской турецкой армии.

С учётом удалённости театра военных действий, сложности рельефа и непривычного для русских солдат климата Азиатской Турции боевые результаты Кавказского корпуса можно считать удовлетворительными. Единственным исключением выглядят операции Приморского (Кобулетского) отряда в районе Батума, которые велись вяло. Командующий отрядом генерал И.Д.Оклобжио, а затем сменивший его полковник К.В.Комаров (стал генерал-майором в июле 1878-го) захватить Батум не смогли. Впрочем, энергичному и волевому полковнику Комарову для захвата этого города не хватило 3-4 дней: уже подготовленный штурм был отложен по причине объявленного перемирия.

От Дуная до Плевны

Директива военного министра России о начале военных действий против Османской империи предусматривала значительную концентрацию сил и средств для последующих боевых действий на Балканском ТВД. Главнокомандующий русской армией великий князь Николай Николаевич (Старший) сосредоточил основные силы армии (около 150 тысяч штыков и сабель) на левом берегу Дуная на участке Зимницы – Систово. Противостоящие турецкие силы были в начальный период кампании не столь значительны: турецкий командующий Абдул-Керим Надир-паша имел для оперативно-тактических действий только около 100 тысяч солдат (вместе с гарнизонами крепостей – 200 тысяч).

Форсирование Дуная русской армией было проведено образцово. 10 апреля 1877 года – за два дня до объявления войны – на левобережье появился отряд русских минеров, переодетых в румынских крестьян, которые начали постановку гальванических мин для подрыва боевых судов турецкой Дунайской флотилии. После объявления войны Турции минные постановки стали весьма масштабными. Постановки минных заграждений в две линии у турецкой заставы Рени отрезали Дунайскую флотилию от сообщения с Чёрным морем. Гальваническими минами был также перекрыт полноводный приток Дуная – река Серет. Теперь турецкие речные мониторы не могли подняться вверх по Серету для разрушения важного для развертывания наступления моста у Барбоша.

29 апреля (11 мая) 1877 года русской артиллерией был потоплен турецкий корвет «Люфти Джелиль». Снаряды 24-фунтовой осадной пушки и 6-дюймовой мортиры попали, по-видимому, в артиллерийский погреб судна – «Люфти Джелиль» взорвался как пороховая петарда, из 218 человек экипажа чудом спасся один матрос. К середине мая 1877 года командиры судов турецкой речной флотилии были настолько запуганы действиями русских минеров и минных катеров, что предпочитали отстаиваться в укромных рукавах Дуная.

10 (22) июня Нижнедунайский отряд (ХIV корпус) генерала А.Э.Циммермана переправился – между Галацем и Браиловым – через главную водную артерию Центральной Европы и вскоре занял Северную Добруджу. Эта операция была задумана как демонстрационная (отвлекающая от главных сил), но, тем не менее, завершилась весьма успешно: на турецком берегу оказалось 18 тысяч солдат при 78 полевых орудиях. Потери в ходе переправы оказались минимальны: отряд генерала Циммермана потерял 5 офицеров и 139 нижних чинов.

С 12 по 15 июня 1877 года в широкой полосе по левобережью Дуная началась активная артподготовка: русские пушки били по турецким опорным пунктам на правобережье. Особенно интенсивный огонь вели 18 артиллерийских батарей по крепости Никополь, одновременно в этом районе на левом берегу велась демонстративная подготовка к форсированию Дуная главными силами русской армии. На самом же деле форсировать реку решено было на участке Зимницы – Систово, где втайне собирались парусиновые понтоны и бревенчатые плоты.

Известный военный историк А.Б.Широкорад отмечает хороший уровень подготовки десанта, который должен был захватить первоначальный плацдарм на правом берегу Дуная: солдат переодели в зимнюю форму чёрного цвета, чтобы их силуэты не были видны в темноте ночи. Первый эшелон десанта, приступивший к операции в 2 часа ночи 15 июня (ст.ст.) 1877 года, высадился почти без потерь, однако затем форсирование осуществлялось уже под огнём турецких войск. К трём часам ночи на турецком берегу высадилось уже три тысячи солдат с двумя орудиями горной артиллерии. Утром к переправе русских войск подключили заранее приобретённые военным министерством пароходы и баркасы, которые до этого ходили по Дунаю в качестве гражданских судов. Их использование было очень результативным: например, только за 15 июня пароход «Анкета» перевез на турецкий берег реки свыше 20 тысяч солдат.

Военные специалисты западных стран были уверены, что операция по форсированию Дуная обернётся для русской армии очень значительными потерями. Экспертные оценки определяли цифру возможных потерь от 10 до 30 тысяч человек. На деле же фактические потери русской армии оказались минимальны: 748 человек убитыми, утонувшими и раненными, и всего два утонувших орудия (из многих десятков, переправленных на турецкий берег).

Впоследствии успешное расширение захваченного плацдарма позволило навести через Дунай два понтонных моста: «Нижний» – в районе острова Адда, и «Верхний» – в районе острова Бужиреску.

Оценка действий русских войск после форсирования Дуная у разных специалистов не совпадает. Существуют очень восторженные оценки историков – в основном тех, которые работали в отраслевых научных учреждениях Министерства обороны СССР. Есть оценки и прямо противоположные: русский генералитет обвиняется в потере темпа наступления – из-за отвлечения значительных сил русской армии на осаду и захват турецких крепостей Никополь и Рущук.

«Согласно плану, разработанному ещё до войны, – пишет военный историк А.Б.Широкорад, – после форсирования Дуная русская армия должны была стремительно идти в южную Болгарию и далее на Константинополь. Однако, форсировав Дунай, русские генералы испугались собственного успеха и решили подождать, оглядеться, а пока взять турецкие крепости Рущук и Никополь, то есть заняться именно тем, что всегда губило успехи русских войск в прошлых кампаниях на Балканах». Далее историк справедливо отмечает, что все пограничные турецкие крепости строились с единственной целью – воспрепятствовать переправе через Дунай русских полков. Неожиданный для противника стремительный выход войск России на правобережье великой реки сразу превращал захват приречных крепостей в рутину – их можно было держать в осаде сколь угодно долго силами второстепенных русских частей, румынских и болгарских дружин.

Истина, по-видимому, равноудалена от двух вышеприведенных позиций: наступать можно было действительно быстрее, однако оставление в тылу русской армии крупных крепостных гарнизонов (в Никополе, например, было сосредоточено около 8 тысяч штыков) могло создать неожиданную угрозу для тыловых коммуникаций.

Крепость Никополь, осаждённая частями IХ корпуса генерала, барона Н.П.Криденера капитулировала 3 июля (ст.ст.) 1877 года. В плен попало более 7 тысяч турок, в качестве трофеев было взято 113 полевых и крепостных орудий. Русские потери были, впрочем, тоже немалые: убитыми и раненными 1279 солдат, 31 офицер и 1 генерал.

Общее русское наступление, невзирая на осаду Никополя, развивалось успешно. Передовой отряд армии под командованием генерала И.В.Гурко 25 июня (7 июля) занял крепость Тырново, а еще через неделю перешел через Балканы через Хаинкиойский перевал. 5 (17) июля отрядом Гурко был занят стратегически важный Шипкинский перевал, куда подошёл вновь созданный Южный отряд русской армии. Энергично развивая наступление, войска Передового отряда стремительно захватили важный опорный пункт турок Эски-Загра (Стара-Загора). Этот успех открывал, казалось, долгожданный выход на оперативный простор – прямой путь на Константинополь. Однако в это время к Эски-Загра подошёл, переброшенный из Албании, 20-тысячный корпус Сулеймана-паши. Элитные турецкие войска сошлись с русскими солдатами и болгарскими ополченцами в яростной схватке «грудь на грудь». Героически сражались все, однако у генерала Гурко было слишком мало сил, чтобы сдержать наступательный натиск турок – в результате русские войска были оттянуты к Шипке.

В целом первоначально быстрый темп русского продвижения через Балканские горы в середине июля 1877 года был утерян. Причина этого лишь отчасти определялась осадными операциями у Никополя, Рущука и даже у Плевны. После сражения у Эски-Загра русское наступление остановилось по самой прозаичной причине: в условиях массовой мобилизации турецких вооружённых сил в русской действующей армии обнаружился очевидный недостаток сил и средств.

Вновь, увы, очень болезненно заявила о себе извечная «ахиллесова пята» русской армии: низкий уровень стратегического планирования. Военный кабинет Александра II не учел многих, казалось бы, очевидных аспектов при анализе возможностей мобилизационной системы Турции. Русский Генеральный штаб в своих рекомендациях царю в значительной мере опирался не на скрупулезный подсчёт, а на бравурные фантазмы генералов о будущей лёгкой победе.

«Повсеместно передавалась фраза: «За Дунаем и четырем корпусам делать будет нечего», – описывает предвоенный настрой в высоких кабинетах Петербурга историк А.Б.Широкорад, – поэтому вместо всеобщей была начата лишь частичная мобилизация. Как будто воевать собирались не с огромной Османской империей, а с Хивинским царством».

Действительно, частичная мобилизация, проведенная поздней осенью 1876 года, затронула только 20 пехотных и 8 кавалерийских дивизий, 3 стрелковые и 2 сапёрные бригады, а также вечных «крепостных войны» – льготные казацкие полки. Для доведения этих войск до штатного состава военного времени «под ружьё» были поставлены 225 тысяч запасных солдат. Казацкие войсковые области выставили 33 тысячи вооруженных конных казаков. По мобилизации конного состава в Действующую армию были поставлены 70 тысяч лошадей.

К началу 1877 года общая численность отмобилизованных русских войск составила около 390 тысяч человек. Из этого общего потенциала в кампании против Турции были задействованы 230 тысяч бойцов: 60 тысяч – на Черноморском побережье, 40 тысяч – в строевых частях на Кавказе и только 130 (по некоторым данным – до 160) тысяч штыков и сабель были брошены на балканское направление. Этих сил для безусловного сокрушения военной мощи Османской империи, конечно же, было мало.

Мясорубка по имени «Плевна»

Стратегическая пауза в действиях русской армии на Балканах, наступившая в середине июля 1877 года и продолжавшаяся около двух месяцев, никак не отразилась на ярости русско-турецкого противоборства под Плевной. Тяжелые встречные бои за обладание плевнинскими высотами, которые развернулись здесь, в мировой военной истории навсегда останутся ярчайшим образцом героизма русских и турецких солдат.

Если боевую работу русских солдат и младших офицеров у Плевны можно считать образцовой, то действия здесь некоторой части генералитета заслуживают самой отрицательной оценки. Постоянное пренебрежение войсковой разведкой, неистребимое барство даже во фронтовых условиях, нарочитая «забывчивость» или инертность при исполнении «возмутительных» (т.е. неудобных) приказов – все эти отрицательные черты коллективного «генерала Скалозуба» создали кровавый феномен Плевны, которого при иных условиях просто бы не было.

Географическое положение Плевны определяло большую важность этого турецкого опорного пункта для стратегических целей русского наступления. Плевна контролировала пересечение двух веток дорог: на Рущук и Систово (где располагался главный перевалочный пункт для снабжения русской армии), а также на Ловчу, Софию, Тырново, к Шипкинскому перевалу.

На следующий день после падения Никополя – 4 (16) июля 1877 года начальник штаба Дунайской армии, генерал А.А.Непокойчицкий послал командиру IX корпуса, барону Криденеру категоричный приказ: «Предлагаю двинуть тотчас для занятия Плевны казачью бригаду, два полка пехоты с артиллериею». 5 июля аналогичный приказ поступил в штаб IX корпуса от главнокомандующего – великого князя Николая Николаевича (Старшего). Оба эти приказа выполнены не были, хотя казацкие передовые разъезды сообщили о движении к Плевне значительных турецких сил. Генерал Криденер проигнорировал и ещё одну телеграмму начальника штаба армии, генерала Непокойчицкого, в которой прямо предписывалось немедленно захватить Плевну казацкой бригадой генерала И.Ф.Тутолмина.

Игнорируя приказы штаба армии, генерал Криденер не стал посылать в Плевну конных казаков, а направил туда пехотный отряд генерала Ю.И. Шильдер-Шульднера. В результате, когда вечером 7 июля отряд Шильдер-Шульднера подошёл к полуразрушенным укреплениям Плевны, солдат встретил сосредоточенный ружейный огонь, голову русской колонны стали осыпать разрывы турецких гранат. Это был корпус Османа Нури-паши, численностью около 17 тысяч штыков при 30 орудиях, который опередил отряд Шильдер-Шульднера буквально на 7-8 часов. Совершая ежедневно более чем 30-километровые переходы, войска Османа-паши за шесть суток преодолели 200-километровый путь из Западной Болгарии.

В Плевне находилась взорванная русскими войсками в 1810 году старая крепость, которую турки так и не восстановили вновь. Используя расколотые плиты крепостных стен, Осман-паша стал энергично возводить на господствующих высотах полевые укрепления.

Последний раз редактировалось Chugunka; 18.05.2018 в 17:38.
Ответить с цитированием
  #2  
Старый 08.01.2016, 18:42
Аватар для Историческая правда
Историческая правда Историческая правда вне форума
Местный
 
Регистрация: 09.03.2014
Сообщений: 1,751
Сказал(а) спасибо: 0
Поблагодарили 0 раз(а) в 0 сообщениях
Вес репутации: 9
Историческая правда на пути к лучшему
По умолчанию 08 Января 1878 - русские войска выходят к Стамбулу

http://www.istpravda.ru/chronograph/1595/
В 1878 году в ходе русско-турецкой войны 1877-- 1878 годов в жестоком бою при селении Шейново (к югу от Шипкинского перевала) русская дивизия генерала Михаила Скобелева нанесла решающий удар туркам, осаждавшим занятый русскими Шипкинский перевал. Турецкий корпус Вессель-паши был окружен и капитулировал, после чего перед русской Дунайской армией открылся кратчайший путь к Босфору и Константинополю.

И в этот момент отряды Скобелева получили приказ командования остановиться. Михаил Дмитриевич был откровенно возмущён трусостью начальников, которые вроде бы опасались внезапного нападения Австро-Венгрии на русскую армию. Он даже говорил своим непосредственным командирам: "Дайте мне возможность под мою ответственность взять Константинополь, а потом можете отдать меня под суд и даже расстрелять, если так будет сочтено нужным, но другой такой возможности у России не будет!" В это время под его началом было 40 тыс. закалённых в боях бойцов.

Но политические и дипломатические соображения взяли верх. Вся Европа ощетинилась против России, вынудила её отступить на Берлинском конгрессе.
Ответить с цитированием
  #3  
Старый 14.02.2016, 06:26
Аватар для Толкователь
Толкователь Толкователь вне форума
Местный
 
Регистрация: 08.08.2011
Сообщений: 128
Сказал(а) спасибо: 0
Поблагодарили 0 раз(а) в 0 сообщениях
Вес репутации: 11
Толкователь на пути к лучшему
По умолчанию Освободительный поход на Царьград. Плевна и Адрианополь. Часть II

http://ttolk.ru/?p=25750
29.12.2015


Доктор исторических наук Николай Лысенко специально для Блога Толкователя описывает ход Русской-турецкой войны 1877-1878 годов. В первой части рассказывалось о начальном этапе войны – форсировании Дуная. Во второй части историк описывает битву при Плевне, которая показала слабое стратегическое видение войны и русскими, и турками. Но Александр II провёл дополнительную мобилизацию, и благодаря превосходящей численности русская армия разбила турок и подошла к Стамбулу.

Общие силы генерала Ю.И. Шильдер-Шульднера почти вдвое уступали корпусу Османа-паши: 8600 человек, включая конницу Кавказской казацкой бригады и 9-го Донского казацкого полка. Тем не менее, атаковать было можно и нужно: турецкие солдаты после 200-километрового перехода были измотаны и ещё не успели как следует «зарыться в землю». Однако, успех атаки был, конечно, немыслим без предварительной детальной разведки и отработки до штурма чёткой процедуры взаимодействия наступающих колонн. Ни того, ни другого генерал Шильдер-Шульднер организовать, к сожалению, не сумел.

Атака турецких позиций, начатая на следующий день около 5 часов утра двумя штурмовыми колоннами, наступавшими на Плевну с разных сторон (на расстоянии друг от друга в 35 км!), не увенчались успехом. Иной результат вряд ли был возможен при отсутствии внятных разведданных и полной неразберихи с координацией усилий разных штурмующих групп. В результате русские войска, захватившие три линии недостроенных турецких ложементов и фактически ворвавшиеся в Плевну, вынуждены были отступить, потеряв убитыми и раненными 75 офицеров и 2326 нижних чинов. Потери турок, по русским данным, составили, якобы, около 2 тысяч человек. Турки оценили свои потери в 890 человек убитыми и ранеными. Истинное число турецких потерь находится, вероятно, между этими цифрами.

Русское командование допустило у Плевны и ещё одну, на сей раз подлинно фатальную ошибку: коммуникации гарнизона Осман-паши с турецким тылом не были прерваны. К началу второго штурма Плевны, который состоялся 18 (30) июля, силы турок в цитадели увеличились до 22 тысяч штыков и 58 орудий, к «осаждённым» беспрепятственно подвозили боезапас и провиант.

Второй штурм Плевны, которым руководил сам генерал Н.П.Криденер, также закончилась полным фиаско. За десять дней передышки турки, работая фанатично – день и ночь, успели отрыть окопы полного профиля, соорудить переходы между позициями, хорошо пристрелять свою артиллерию. Штурм закончился реками русской крови: по некоторым данным, были убиты и ранены 168 офицеров и 7167 нижних чинов, в то время как общие потери турок не превосходили 1200 человек.

Военные специалисты называют в числе основных оперативно-тактических причин неудачи очень слабую координацию между различными подразделениями атакующих, а главное – крайне низкий уровень тактического использования артиллерии.

Самое удивительное другое: даже после столь кровавого провала, обладая полной оперативной свободой на местности вокруг Плевны, русское командование по-прежнему не соизволило охватить турецкую цитадель настоящей блокадой – решительно перерезать все коммуникации снабжения.

«После «Второй Плевны» в русском тылу началась паника, – отмечает военный историк А.Б.Широкорад, – в Систово приняли приближающуюся казацкую часть за турок и уже собрались им сдаваться. Великий князь Николай Николаевич обратился к румынскому королю Карлу со слёзной просьбой о помощи. Турецкие генералы имели возможность дружными усилиями разгромить русскую армию и вышвырнуть её остатки за Дунай. Но они тоже не любили рисковать, и тоже интриговали друг против друга».

Более месяца под Плевной происходило новое сосредоточение русских сил и подходящих румынских формирований. Превосходство над турками стало уже подавляющим: 75 тысяч штыков, 8600 сабель, 424 орудия, в том числе 20 осадных. Впрочем, силы турок тоже увеличивались, правда, не столь существенно: ко дню третьего штурма Осман-паша имел в цитадели около 30 тысяч штыков, 1500 сабель и около 70 полевых орудий.

Дата начала штурма – 30 августа (ст.ст.) – приуроченная ко дню тезоименитства царя Александра II не помогла: колонны яростно рвавшихся вперёд русских солдат снова утонули в крови. Союзные войска понесли очень значительные потери: среди русских было убито и ранено 297 офицеров (включая двух генералов) и около 12,5 тысяч нижних чинов, румыны потеряли около трех тысяч. Потери турецкого гарнизона были близки к румынским.

После «третьей Плевны» русская армия удержалась на правобережье Дуная только благодаря твердой позиции военного министра Д.А.Милютина и генерала Казимира Левицкого. На военном совете в местечке Поразим они выдержали своеобразную «миротворческую атаку» великого князя Николая Николаевича и близких к нему генералов, высказавшихся за прекращение военной кампании. После некоторого раздумья к мнению «ястребов» склонился и царь Александр II.

К Плевне из Петербурга был срочно доставлен признанный знаток фортификации, выдающийся военный инженер, граф Эдуард Тотлебен. Его вердикт, после осмотра турецких укреплений, не отличался оригинальностью: граф Тотлебен посоветовал высокому собранию генералов «не пережигать» русских солдат в бессмысленных штурмах, а озаботиться обеспечением подлинно глухой блокады Плевны.

К началу октября все внешние коммуникации Османа-паши были, наконец, перерезаны. Перед этим, правда, турки сумели перебросить в якобы осажденную цитадель ещё 10 тысяч штыков, 12 орудий и огромнейший обоз с продовольствием, доведя общее число живой силы в Плевне до 47 тысяч штыков.

Отсутствие продовольствия и подходящие к концу боеприпасы вынудили Османа-пашу жёстко поставить перед турецким командованием вопрос о деблокаде Плевны. С большим опозданием была создана 35-тысячная армия, которую на выручку Плевны повел из Софии знаменитый Мехмед-Али-паша – этнический немец (возможно, француз) Карл Детруа, родившийся в Магдебурге и в юношеские годы принявший ислам.

«Софийская армия» Мехмед-паши была разбита под Новаганом отрядом генерала Иосифа Гурко, но окончательно уничтожить поредевшие рати турок помешал «охранительный» приказ великого князя Николая Николаевича, которому, видимо, под впечатлением Плевны, теперь везде мерещились турецкие засады.

Потеряв надежду на деблокаду Плевны, мужественный Осман-паша в ночь на 28 ноября (ст.ст.) пошёл на прорыв из крепости. Прорыв не удался: колонны Османа-паши были блокированы 3-й Гренадерской дивизией, а сам турецкий командующий ранен. В этих условиях Осман-паша, желая сохранить жизни своих героических солдат, отдал приказ о капитуляции. В плен было взято более 43 тысяч турок, из них офицеров всех рангов 2138 человек. Убитыми и ранеными турки потеряли около 6 тысяч человек.

Рейд на Константинополь

Орудийные залпы у Плевны окончательно вывели из стратегической дремы военное ведомство России – мобилизационный механизм огромной империи был, наконец, запущен на полную мощь. 19 июля 1877 года – на следующий день после «второй Плевны» – была объявлена мобилизация Гвардейского и Гренадерского корпусов, 24-й и 26-й пехотных дивизий, 1-й кавалерийской дивизии. Кроме того, к Дунаю уже двигались ранее отмобилизованные 2-я и 3-я пехотные дивизии, некоторые другие стрелковые и сапёрные подразделения. Россия, говоря словами канцлера Горчакова, – «не сердилась, но сосредотачивалась».

Стратегическая пауза из-за долгого противоборства с корпусом Османа-паши не повлияла на интенсивность русских военных усилий по очищению островов и правого берега Дуная от турок. К концу 1878 года, благодаря захватам турецких судов и переводу некоторых кораблей из Одессы, на Дунае была сформирована мощная флотилия. В неё входили две бронированные канонерские лодки – «Систово» и «Никополь», одна небронированная канонерка, два мортирных монитора, 5 малых миноносок, 24 минных катера, 3 шхуны и 8 пароходов.

Русские моряки действовали на Дунае инициативно и последовательно. (Исключением является, пожалуй, только досадная неудача с попыткой захватить город-порт Сулин в конце сентября 1877 года. Уже подготовленный штурм был сорван по причине элементарной утечки информации.) К середине января 1878 года бóльшая часть правобережья Дуная была очищена от регулярных турецких войск. В руках османских военачальников остались лишь немногие укрепленные пункты (Рущук, Сулин и др.), потерявшие всякое стратегическое значение.

Важно отметить, что высшее военное командование Османской империи в значительной мере не сумело воспользоваться теми огромными оперативно-тактическими возможностями, которые открылись в результате невероятно успешной обороны корпуса Осман-паши. Турецкая армия точно также «проспала» свой успех у Плевны, как некогда русская армия «проспала» стратегический прорыв генерала Гурко к Эски-Загра. Полным фиаско закончились отчаянные, но безуспешные попытки турок сбить со стратегически важного Шипкинского перевала героические войска генерала Радецкого.

Финальный шанс переменить ход военной кампании в свою пользу был упущен турками в сражении 22 ноября (4 декабря) 1877 года у болгарского города Елена. В этот день Восточный турецкий корпус Сулеймана-паши, численностью от 25 до 30 тысяч штыков (по разным данным), атаковал Еленинский отряд XI корпуса под командованием генерала Домбровского. В результате ожесточенного боя турки сумели захватить дорогу на Тырново, отбросив русские части к деревне Яковцы. С учетом малой численности войск у Домбровского (не более 4-5 тысяч штыков), турки имели все возможности уже на следующий день захватить практически незащищенное Тырново, где располагались обозы, боезапас и провиант для русских XVIII и XI корпусов. Вместо этого Сулейман-паша решил осмотреться и весь день 23 ноября бесцельно простоял у Елены. Воспользовавшись благоприятной паузой, русское командование быстро перебросило в Тырново 26-ю пехотную дивизию – дальнейший прорыв турками русского фронта стал невозможен.

Неудача Сулеймана-паши под Тырново запустила неостановимое движение русского «железного колеса» к Константинополю. Пленив прорывавшийся корпус Османа-паши, русская армия через балканские горные перевалы неудержимо устремилась на юго-запад.

23 декабря (ст.ст.) генерал Гурко со своим Западным отрядом без боя занял Софию. Город можно было оборонять, но духовно надломленные турецкие военачальники отдали приказ об отступлении.

26 декабря у деревни Шейново началось двухдневное сражение с армейским корпусом Вессель-паши. В итоге энергичного натиска русских отрядов под командованием генералов М.Д.Скобелева и Н.И.Святополк-Мирского, войска Вессель-паши были окружены и сдались. В плен попало около 30 тысяч турецких солдат. Общие потери русских составили чуть больше 5 тысяч человек убитыми и раненными.

Турки стали быстро отступать по всем направлениям, наивно рассчитывая, что таким образом сумеют сосредоточить не менее 120 тысяч штыков под крепостью Адрианополем и там остановят победоносные русские дивизии. Однако отступать пришлось с ожесточенными боями.

В трёхдневном сражении у Филиппополя (3-5 января 1878 года) турецкая армия Сулеймана-паши потерпела очередное поражение, потеряв 23 орудия и две с половиной дивизии солдат. Уже через два дня, в яростном сражении у Караджалара казаки 30-го Донского полка нанесли деморализованному турецкому воинству финальный удар: была отбита вся оставшаяся турецкая артиллерия (53 орудия) и уничтожены еще полторы дивизии противника. Жалкие остатки былой армии потеряли всякую боеспособность и были вывезены турками морем в Галлиполи и Константинополь.

Армия Сулеймана-паши, до разгрома у Филипполя и Караджалара, была единственным боеспособным оперативным соединением, на основе которого имело смысл организовывать оборону крепости Адрианополь. Этот северо-западный форпост столицы Османской империи обладал средним уровнем фортификации, здесь находилось только 70 орудий. Вне опоры на сильное войсковое формирование сколько-нибудь долго оборонять эти «ворота» в Константинополь было невозможно. Ранним утром 8(20) января 1878 года, комендант Адрианополя, сознавая бессмысленность обороны, приказал вывесить на стенах цитадели белые флаги.

Великий Царьград – вековечная мечта всех русских воителей от времен князя Олега Вещего и Святослава Храброго – лежал теперь перед авангардом русской армии практически беззащитным. «Если шпага кажется короткой, достаточно сделать только один шаг!» – любил говорить в таких ситуациях Наполеон Бонапарт. Русские войска имели все возможности, не обращая внимания на просьбы турецкого командования о перемирии, с самыми минимальными потерями стремительно захватить Царьград и стратегически ценный северный берег проливов Босфор и Дарданеллы. Каждый русский воин горел желанием вновь установить православный крест над куполом колоссального Собора Святой Софии, превращенного турками в мечеть. Увы! Необходимый короткий шаг вперед император Александр II сделать не решился.

Последний раз редактировалось Толкователь; 14.02.2016 в 06:28.
Ответить с цитированием
  #4  
Старый 14.02.2016, 21:04
Аватар для Толкователь
Толкователь Толкователь вне форума
Местный
 
Регистрация: 08.08.2011
Сообщений: 128
Сказал(а) спасибо: 0
Поблагодарили 0 раз(а) в 0 сообщениях
Вес репутации: 11
Толкователь на пути к лучшему
По умолчанию Освободительный поход на Царьград. Британская эскадра, укравшая победу. Часть III

http://ttolk.ru/?p=25763
30.12.2015

Доктор исторических наук Николай Лысенко специально для Блога Толкователя описывает ход Русской-турецкой войны 1877-1878 годов. В первой части рассказывалось о начальном этапе войны – форсировании Дуная. Во второй части историк описывал битву при Плевне, которая показала слабое стратегическое видение войны и русскими, и турками. В третьей части рассказывается о том, почему Александр II испугался оккупировать Константинополь.

В середине января 1878 года (ст.ст.) военные усилия России завершились триумфом: армия Османской империи была фактически разбита, деморализована, а русские полки приближались к турецкой столице – Константинополю.

Однако 1 февраля (ст.ст.) эскадра британского флота Средиземного моря под командованием адмирала Джеффри Горнби в составе четырех броненосцев и одного парохода вошла через пролив Дарданеллы в Мраморное море и бросила якоря у Принцевых островов. До внутренней гавани турецкой столицы Константинополя оставалось не более полутора часов хода.

Британская эскадра не представляла в оперативном отношении сколько-нибудь значительной военной силы и непосредственно повлиять на процесс возможной оккупации русскими войсками турецкой столицы не могла. В то же время это был ясный сигнал правительству Российской империи – «Владычица морей» демонстрировала свою готовность к военному вмешательству в завершающийся русско-турецкий конфликт. У России были все военные и дипломатические возможности, чтобы противопоставить английскому упорству свою непреклонную волю к победе – к установлению прочного русского присутствия на Босфоре и в Дарданеллах. Правительство царя Александра II избрало другой путь – изнурительные переговоры в поисках приемлемого для Англии компромисса. Путь, ведущий к стратегическому поражению.

Пушки, которые не перебросили на Босфор

После капитуляции 8(20) января крепости Адрианополь русские войска могли в течение ближайших дней захватить столицу Османской империи – Константинополь. Сколько-нибудь значимых турецких сил перед победоносными русскими дивизиями не было: защищать столицу и прибрежную зону проливов Босфор и Дарданеллы высшее турецкое командование уже не могло. Однако, вместо решительной оккупации Константинополя – с последующим определением статуса города и проливов в процессе заключения мирного договора с Турцией, русское командование, по предложению турецких военных, согласилось на перемирие и определение демаркационной линии между войсками.

Уже один факт согласия русского командования на определение демаркационной линии по европейской суше свидетельствовал о том, что правительство России не осознавало в полной мере все стратегические выгоды обладания черноморскими проливами. Сокрушительное поражение турецкой армии в боях на Балканах стало, в известной мере, неожиданностью для высшего руководства России.

Турок собирались победить умеренно: ослабить их диктат над славянскими народами Балкан, добиться независимости какой-то части Болгарии, пересмотреть «сухопутные» статьи Парижского трактата. О получении в результате войны стратегически важных проливов и пересмотре в свою пользу международного статуса Константинополя – российский МИД, по большому счету, не задумывался. Современникам предпоследней русско-турецкой войны было ясно, пожалуй, как никому потом, что Россия не собиралась воевать с Османской империей для достижения геополитического прорыва к Босфору и Дарданеллам.

(Канцлер Горчаков)

«Эта война с турками, – писал в конце 1878 года российский франкоязычный журнал «Journal de C.-Petersbourg» – была полным ниспровержением всей политической системы князя Горчакова [канцлер, глава МИДа. – Н.Л.], казавшейся ему обязательной для России еще на многие годы. Когда война сделалась неизбежной, канцлер заявил, что он может гарантировать Россию от враждебной коалиции только при двух условиях, – а именно, если война будет непродолжительна и если цель похода будет умеренная, без перехода за Балканы. Эти взгляды были приняты императорским правительством. Таким образом, мы предпринимали полувойну, и она могла привести только к полумиру».

Когда автор «Journal de C.-Petersbourg» пишет о «полумире» – под этим следует понимать, конечно, не статус заключённого с Турцией мирного договора, а политические последствия его – мизерные в сравнении с достигнутым военным результатом.

Русская армия сделала в борьбе с османами в 1877-1878 годах всё возможное, русские солдаты стояли у ворот Константинополя, но вот воспользоваться плодами их безусловной победы оказалось некому.

(Военный министр Милютин)

В России при органичной монархической ментальности всех слоёв населения колоссальное значение для успеха крупных государственных решений приобретает личность человека, который эти решения принимает. Царь Александр II был одарённым, умным человеком, однако дара стратегического предвидения он не имел – все «достижения» его внешней политики тому свидетельство: продажа Аляски, оккупация совершенно ненужной русскому народу Средней Азии, злосчастный Берлинский конгресс. Царь был мужественен, но органично миролюбив, вплоть до нерешительности там, где было необходимо однозначное, твердое решение. Возможно, именно поэтому решение сложных вопросов Александр II всегда согласовывал с должностными лицами правительства: в сфере международной политики – с канцлером Александром Горчаковым и военным министром Дмитрием Милютиным.

В 1878 году канцлеру Горчакову исполнилось уже 80 лет, это был сверхосторожный старик с неважным здоровьем и очень больными ногами – настолько, что подчас он не мог ходить. Как политик-международник канцлер Горчаков был сформирован в период тяжкого поражения России в Крымской войне 1853-1856 годов. Всеобщее потрясение страны в эту эпоху было столь велико, что проницательный Лев Толстой, современник событий, вынужден был отметить: «Кто не жил в 1856 году, тот не знает, что такое жизнь».

Долгая эпопея по выводу России из «крымского позора» сформировала политическое сознание канцлера Горчакова. Он искренне верил в полезность межгосударственных согласительных процедур, признавал правомочность международной систем сдержек-противовесов в отношении России, был «англопоклонником» наоборот, т.е. опасался недружественной политики Великобритании настолько, что внутренне был готов признавать геополитические притязания этой страны как непреодолимые. Поэтому канцлер Горчаков, конечно же, не мог порекомендовать царю Александру II немедленно ввести войска в Константинополь и оккупировать европейские (северные) берега черноморских проливов.

После нескольких согласительных процедур 19(31) января 1878 года документ, определяющий условия для заключения мирного договора с Османской империей, был подписан представителями России. Важнейшей особенностью этого документа стало определение демаркационных линий, разграничивающих дислокацию русских и турецких войск на европейской суше. Россия собственной рукой провела перед собой черту, через которую обязалась не переводить свои войска.

Эскадра адмирала Горнби

Правительство Великобритании с большим напряжением воспринимало информацию о русско-турецком противоборстве на Балканах. Англичан лишь отчасти заботил вопрос о послевоенных территориях государств южных славян на Балканах. Значительно больше Форин-офис (британский МИД) настораживало предположение, что Россия, конечно же, не упустит уникального шанса и попытается в той или иной форме закрепиться в зоне черноморских проливов.

Британский Форин-офис предполагал, что политика российской дипломатии в отношении будущего статуса черноморских проливов будет похожа на британскую, т.е. внешнеполитическое ведомство Горчакова попытается под тем или иным предлогом создать в проливах свою военную базу. Для противодействия этому эскадра британского флота Средиземного моря под командованием адмирала Джеффри Горнби, стоявшая на якоре недалеко от входа в Дарданеллы, получила приказ войти в Мраморное море, т.е. приблизиться на самое близкое расстояние к Константинополю.

Адмирал Горнби оперативно выполнил приказ: 1 февраля (ст.ст.) четыре броненосца и один пароход, пройдя Дарданеллы, бросили якоря у Принцевых островов. Почти одновременно британский парламент утвердил предоставление чрезвычайного кредита правительству в 6 млн. фунтов стерлингов для закупки вооружений и неотложных военных мероприятий на случай вооружённого конфликта с Россией.

Эти поспешные, импульсивные мероприятия воочию демонстрировали, что Великобритания к реальной войне с Россией совершенно не готова. Деньги ещё предстояло, используя современный российский термин, – «освоить», т.е. вложить в военное производство, дождаться оружия, вооружить им пехотные формирования, которые ещё требовалось мобилизовать. Все эти мероприятия требовали времени и немалого – не менее одного года, а русские войска, распаленные победой, полностью боеготовые, – уже стояли у Босфора и Дарданелл. Что же касается боевого потенциала эскадры Горнби, то она могла иметь только демонстрационный эффект и была бы совершенно бесполезна, ввиду мизерности наличных сил и средств, в реальном конфликте с армией России у Константинополя.

Однако канцлер Горчаков, а за ним, по-видимому, и царь Александр II, не на шутку перепугались британского демарша с эскадрой Горнби: над канцлером и царём все ещё довлел призрак объединенной против русских Европы, как это было в событиях 1853-1856 годов в период Крымской войны.

Между тем, в 1878 году внешнеполитическая ситуация была принципиально иная. Франция ещё не пришла в себя после разгрома во Франко-прусской войне 1870-1871 годов и очень боялась нового сокрушительного удара немцев. Германия находилась в де-факто союзнических отношениях с Россией. Австро-Венгрия не состояла в союзе с Великобританией и не имела достаточного военного потенциала для прямого противоборства с Россией. Даже турецкий султан Абдул-Гамид, – и тот не был заинтересован в интернационализации конфликта у Константинополя и немедленно направил в Лондон свой протест по поводу прорыва британских кораблей в Мраморное море.

В этих условиях от России требовалось немного: решительно заявить о недопустимости присутствия военных судов третьих стран в зоне Черноморских проливов. Следующим логичным шагом мог стать двухсторонний русско-турецкий договор о совместном военном контроле за режимом судоходства в Босфоре и Дарданеллах. Турки могли взять на себя оборону южного (азиатского) побережья проливов, а Россия – защиту северных (европейских) берегов.

Внешнеполитический кабинет Османской империи очень сильно опасался захватнической политики «Туманного Альбиона», при этом не англичане, а именно русские уже де-факто контролировали северные берега проливов. В этих условиях разумное, сбалансированное, учитывающее основные стратегические интересы Османской империи решение – и по будущему статусу проливов, и по балканской проблематике – было вполне возможным.

Российский внешнеполитический кабинет во главе с «железным канцлером», 80-летним Горчаковым, вместо этого смог продемонстрировать только свою нервозность. 10 февраля (ст.ст.), получив известие об английской эскадре у Принцевых островов, царь Александр II запросил мнение канцлера Горчакова и военного министра Милютина о возможности оккупации Константинополя. Оба советника высказались против. Тогда царь «продавил» решение о том, что высадка английского десанта должна послужить сигналом к немедленному вводу русских войск в османскую столицу. На основе этого решения была составлена правительственная телеграмма главнокомандующему русской Действующей армией, великому князю Николаю Николаевичу.

Однако, когда Горчаков и Милютин ушли, Александра II вновь стали мучить сомнения по поводу необходимости оккупации Константинополя. В итоге, самодержец принял поистине «соломоново решение»: великому князю Николаю Николаевичу одновременно были посланы две телеграммы с взаимоисключающими директивами.

В первой предписывалось занять Константинополь немедленно. Вторая же конкретизировала, что это нужно сделать только после получения известия о высадке английского десанта. Понятно, что великий князь, ещё более нерешительный, чем сам император, с явным облегчением стал руководствоваться «миротворческой» телеграммой.

Британский Форин-офис после нескольких консультаций с российским МИДом пришел к выводу, что русская оккупация османской столицы не состоится. Адмирал Горнби получил приказ отойти на 100 миль от Принцевых островов, чтобы не раздражать попусту миролюбивого «русского медведя».

Лондон высоко оценил успешную миссию своего адмирала. В августе 1878 года сэр Джеффри Горнби получил рыцарский орден Бани (Командорский крест) за выдержку и настойчивость во время «константинопольского» кризиса. Справедливости ради точно такие же ордена можно было вручить канцлеру Горчакову и военному министру России Милютину, которые заслужили эту рыцарскую награду, пожалуй, в значительно бóльшей мере, нежели британский адмирал флота.

Последний раз редактировалось Chugunka; 15.02.2016 в 03:48.
Ответить с цитированием
  #5  
Старый 15.02.2016, 22:01
Аватар для Толкователь
Толкователь Толкователь вне форума
Местный
 
Регистрация: 08.08.2011
Сообщений: 128
Сказал(а) спасибо: 0
Поблагодарили 0 раз(а) в 0 сообщениях
Вес репутации: 11
Толкователь на пути к лучшему
По умолчанию Освободительный поход на Царьград. Отданная Россией победа, часть IV

Освободительный поход на Царьград. Отданная Россией победа, часть IV
31.12.2015

Доктор исторических наук Николай Лысенко специально для Блога Толкователя описывает ход Русской-турецкой войны 1877-1878 годов. В первой части рассказывалось о начальном этапе войны – форсировании Дуная. Во второй части историк описывал битву при Плевне, которая показала слабое стратегическое видение войны и русскими, и турками. В третьей части говорилось о том, почему Александр II испугался оккупировать Константинополь.

В последней части своего рассказа историк Николай Лысенко описывает условия Сан-Стефанского договора, по которому Россия лишилась почти всех своих приобретений в ходе войны с Турцией. Вновь подвела слабость российской дипломатии: Россия умудрилась рассориться с недавним союзником – с Австро-Венгрией, настроить против себя Англию и Германию. Причины Первой мировой были в том числе заложены в Сан-Стефано и на Берлинском конгрессе.

Сан-Стефанский «гордиев узел»

В местечке Сан-Стефано – в десяти верстах к западу от Константинополя 19 февраля (3 марта) 1878 года был подписан мирный договор между Россией и Османской империей. Текст договора готовил уполномоченный российского МИДа, граф Н.П.Игнатьев – дипломат панславянских взглядов, что оказало, несомненно, важное влияние на фактуру всего документа. 16 марта (ст.ст.) в том же Сан-Стефано состоялся обмен ратификационными грамотами – договор вступил в силу.

Сан-Стефанский договор обеспечивал полную независимость Черногории, Сербии и Румынии, предоставление Черногории морского порта на Адриатике, кроме того, для Сербии и Черногории предусматривались небольшие территориальные приобретения. Румыния получила только Северную Добруджу, что никак не могло удовлетворить ее дипломатов и, прямо сказать, весьма мало соответствовало тому значительному вкладу, который внесла эта страна в копилку общей с Россией победы над Турцией.

Россия возвращала себе южную часть Бессарабии, получала турецкие крепости Карс, Ардаган, Баязет и Батум, а кроме того, контрибуцию в размере 1 миллиарда 410 миллионов рублей. Большая часть этой суммы была декларативной, поскольку покрывалась стоимостью аннексируемых у турок территорий. Фактической уплате подлежали только 310 миллионов рублей.

(граф Игнатьев)

В тексте договора ни одним словом не упоминался статус черноморских проливов, российские дипломаты не ставили под сомнение и статус Константинополя как столицы Османской империи. Трудно утверждать однозначно, но, кажется, важнейшее геополитическое значение черноморских проливов в тот период еще не вполне осознавалось русской дипломатией.

Главным бенефициаром Русско-турецкой войны по договору в Сан-Стефано оказывалась, как ни странно, возникшая из небытия Болгария. Совершенно новому государству, выкроенному из болгарских вилайетов (районов) Османской империи, росчерком пера графа Игнатьева передавалась огромная территория – от Дуная до Эгейского моря и от Черного моря до Охридского озера. Помимо этого под юрисдикцию «Великой Болгарии» – как немедленно «окрестили» новое государство болгарские националисты – попали земли в Мезии, Македонии и Фракии, населенные этническими болгарами.

Создание потенциально очень мощного Болгарского государства, которое, разумеется, в иных условиях никогда бы не могло претендовать на столь значительный масштаб, все соседи болгар связывали со специально «проболгарской» позицией России. Мираж «Великой Болгарии» очень напугал всех соседей болгар, в особенности сербов, румын, греков и даже австро-венгров. Демонстративно «проболгарская» внешнеполитическая линия России резко сузила возможности влияния русской дипломатии в Сербии, Греции и Австро-Венгрии, а вчерашняя искренняя союзница Румыния немедленно превратилась во врага.

В исторической перспективе внешнеполитическим противником России оказалась и сама тщательно пестуемая русской дипломатией Болгария, вставшая на сторону врагов России как в Первой, так и во Второй мировых войнах.

Сделанная наспех, очень грубая «нарезка» этнических территорий, которую узаконил Сан-Стефанский мирный договор (а затем, в значительной мере, – и Берлинский конгресс 1878 года), привела впоследствии к долгой череде балканских войн, в том числе между южными славянами. Уже в 1885 году разразилась Сербско-болгарская война. Затем, в 1912-1913 годах Сербия, Болгария, Черногория, Греция и Османская империя воевали в Первой Балканской войне. Неудовлетворенность стран-участниц Балканского союза результатами этой войны привела к следующему конфликту – Второй Балканской войне в июне-июле 1913 года.

Самое печальное, что даже после этой довольно долгой вереницы кровавых конфликтов «гордиев узел» противоречий на Балканах так и не был разрублен, а стал мощным запалом к чудовищной по своим последствиям Первой мировой войне 1914-1918 годов. Бесспорно, что первым и крупным узелком в будущем балканском «гордиевом узле» стал скоропалительно составленный Сан-Стефанский мирный договор, который в смысле учёта собственных интересов России оставлял желать лучшего.

Разъяренная Австро-Венгрия

Сан-Стефанский мирный договор уже в момент подписания был объявлен российским МИДом прелиминарным (т.е. предварительным). Сделано это было под давлением Великобритании и Австро-Венгрии – что воочию показывает, насколько «железным» был канцлер Горчаков. Канцлер Германии Отто фон Бисмарк, например, ни на какую «прелиминарность» подписанного им, после Франко-прусской войны 1870-1871 года, мирного договора не согласился.

Граф Н.П.Игнатьев, готовивший текст договора и реализовавший в нём все свои проболгарские идеи, был очень недоволен статусом прелиминарности документа. Позднее Игнатьев отмечал, что ему «было очень тяжело подписать договор, именуемый прелиминарным, в сознании, что оный не соответствует тому идеалу, на осуществление которого я положил столько трудов в течение 14 лет своей жизни».

Очевидно, что в российском МИДе не было полной ясности в том, какое всё же геополитическое требование – дуалистический статус черноморских проливов (владение совместно с турками) или учреждение «Великой Болгарии» – следует считать для российской дипломатии приоритетным.

В итоге победила идея «Великой Болгарии» – вне сомнения под влиянием кипучей энергии графа Игнатьева. В исторических документах сохранилось немало указаний, что граф Игнатьев конечной целью своей дипломатической деятельности считал ликвидацию Османской империи и присоединение к России Константинополя и черноморских проливов.

Двигаться к этой стратегической цели можно было двумя способами: или постепенно – в союзе с Германией и Австро-Венгрией (и сохраняя при этом в каком-то виде государство османов). Или радикально быстро, – создавая рядом с Константинополем фантом огромного, онтологически враждебного туркам славянского государства – Великую Болгарию. С помощью болгар, уже на следующем витке русско-болгарского и турецкого противостояния, граф Игнатьев рассчитывал, по-видимому, реализовать «окончательное решение» одновременно и судьбы Константинополя, и судьбы проливов.

(Русский гарнизон в Сан-Стефано)

Внутренняя борьба в высших военно-дипломатических кругах Петербурга, в которых многие влиятельные лица с большой настороженностью относились к панславянским проектам Игнатьева, сыграла, в конечном счёте, против всей русской внешнеполитической линии. По итогам международного Берлинского конгресса 1878 года Россия не получила ни «Великой Болгарии», ни черноморских проливов. Крах русской дипломатии в немецкой столице стал одновременно крахом всей дипломатической карьеры графа Николая Игнатьева.

Важно подчеркнуть, что закрепляя в условиях Сан-Стефанского мирного договора идею «Великой Болгарии», Россия по собственной инициативе создавала против себя мощный англо-австрийский дипломатический фронт.

Министр иностранных дел Австро-Венгрии Д. Андраши был буквально взбешен, когда ему сообщили об условиях прелиминарного русско-турецкого договора. Ярость Андраши была оправдана: в Сан-Стефано Россия в одностороннем порядке разорвала целый пакет секретных двухсторонних соглашений с Австро-Венгрией, которые на самом высоком уровне обсуждались в австрийском Рейхштадте летом 1876 года и были подписаны в виде конвенции в январе 1877 года в Будапеште.

Будапештская конвенция, подписанная 3(15) января 1877 года русским послом в Вене Е.П. Новиковым и министром Д. Андраши, обеспечивала полную свободу рук России в предстоящей войне против Османской империи. Австро-Венгрия гарантировала будущую независимость Болгарии, Румынии, Албании, Черногории и Сербии. России предоставлялось право привлечь Сербию и Черногорию к участию в войне на своей стороне. По итогам войны внешнеполитический кабинет двуединой монархии был готов подтвердить право России на её особые интересы в режиме судоходства в черноморских проливах. И самое важное – обе державы признавали необходимость ухода турок из Константинополя и превращение бывшей османской столицы в «вольный город».

Взамен своего благожелательного нейтралитета Австро-Венгрия требовала, в сущности, очень немного: территорию Боснии, Герцеговины и часть Хорватии. А главное – твёрдую гарантию России, что на Балканах не будет создано большое (по площади и населению) славянское государство.

Важно подчеркнуть, что в ходе начавшейся Русско-турецкой войны, все свои обязательства австрийцы выполнили неукоснительно. И можно представить, – насколько глубоким было негодование в Вене, когда там было получено известие, что в Сан-Стефано русские признали за Боснией и Герцеговиной статус автономной области в составе Османской империи, а вновь образованная Болгария стала государством, почти равным по площади Румынии и Греции вместе взятым. За свой доброжелательный нейтралитет Вена получила де-факто большой кукиш.

В Сан-Стефано русская делегация собственными руками толкнула Австро-Венгрию в цепкие объятия дипломатов Англии. Со дня 19 февраля 1878 года Вена и Лондон стали детально согласовывать все свои шаги по дипломатическому «изъятию» у России плодов её военной победы над Турцией.

Немецкий «ключ» для австро-британских «наручников»

Крайне недовольная условиями Сан-Стефанского мирного договора Австро-Венгрия жёстко потребовала от России созвать общеевропейскую конференцию по проблеме послевоенного устройства на Балканах. Канцлер Александр Горчаков имел безволие или неосторожность согласиться с этим предложением. Одновременно в марте 1878 года в Вену был направлен со специальной миссией граф Николай Игнатьев, которому было поручено уговорить австрийцев пойти на компромисс в «болгарском» вопросе.

Этот компромисс – при неизменности границ «Великой Болгарии», которые русские уже продекларировали на весь мир, – был невозможен в принципе. Из высокопоставленных русских дипломатов никто не пожелал, по-видимому, ввязываться в это заведомо проигрышное дело. В столицу двуединой монархии пришлось ехать самому создателю «великоболгарского» фантома. Худшего посланника для поиска компромисса с австрийцами невозможно было найти – дипломаты Вены считали графа Игнатьева непримиримым врагом Австро-Венгрии.

Когда миссия Игнатьева в Вене провалилась, в Петербурге решили оценить шансы на победу в войне с австро-британской коалицией. Новый главнокомандующий русской армией на Балканах, генерал-адъютант Э.И.Тотлебен, детально ознакомившись с состоянием армии, дал отрицательный прогноз по перспективам войны. Большинство современных историков считает, что оценки Тотлебена были излишне пессимистичны: русские вооружённые силы были мобилизованы лишь на треть, Великобритания без помощи французов (которые лихорадочно готовились к войне с Германией) никогда бы не решилась на новый десант на юге России.

Как бы там ни было, но официальный Петербург не решился идти на обострение взаимоотношений с Австро-Венгрией и Великобританией. После некоторого маневрирования канцлер Горчаков дал окончательное согласие на проведение международной конференции в Берлине, благо Германия оставалась единственной страной среди великих держав, которая с подлинной благожелательностью относилась к России.

Вместе с тем, на одном лишь расчёте на немецкую благожелательность успешно «атаковать» Великобританию и Австро-Венгрию на Берлинском конгрессе было невозможно. Следовало немедленно, ещё до начала конгресса урегулировать спор с Австро-Венгрией, согласившись на оккупацию Боснии и Герцеговины (что в итоге всё равно произошло, но уже вопреки первоначальной позиции России). Одновременно главному действующему лицу на конгрессе – канцлеру Германии Отто фон Бисмарку следовало гарантировать признание Россией немецкими Эльзаса и Лотарингии (уже аннексированных Германией у французов). Секретное соглашение о благожелательном нейтралитете России в пользу Германии (при конфликте немцев с любой из третьих стран) обеспечило бы русской дипломатии безоговорочную поддержку единственного «железного канцлера» Европы.

«Было очевидно, – отмечает по поводу усилий России на Берлинском конгрессе историк А.Б.Широкорад, – что Франция никогда не смирится с потерей Эльзаса и Лотарингии и рано или поздно нападет на Германию, постаравшись втянуть в эту войну Россию. Русская гарантия на Эльзас и Лотарингию уничтожала бочку с порохом в центре Европы. Усиление же в этом случае Германии и охлаждение отношений с Францией имело ничтожное значение по сравнению с решением вековой задачи России в зоне черноморских проливов».

Россия не воспользовалась, к сожалению, немецким ключом для решительного раскрытия австро-британских «наручников».

1 (13) июня 1878 года в Берлине в здании Имперской рейхсканцелярии открылся международный конгресс по пересмотру условий Сан-Стефанского мирного договора. В работе конгресса полномочное участие приняли делегации Великобритании, Австро-Венгрии, России и Германии. Были приглашены также делегации Франции, Италии, Турции, Ирана и ряда балканских стран. Председательствовал на конгрессе германский канцлер фон Бисмарк. Русскую делегацию возглавлял А.М. Горчаков.

Престарелый канцлер Горчаков, тяжко страдая от болей в ногах, частенько отсутствовал на заседаниях, причем именно на тех, на которых предстояло обсуждение неприятных лично ему, хотя и важных для России вопросов. Создавалось впечатление, что русского канцлера больше всего интересовало возвращение России узкой степной полосы Бессарабии, когда-то отнятой у неё по условиям Парижского трактата. Дело дошло до того, что Горчаков поддержал английское предложение о предоставлении Австро-Венгрии права на оккупацию Боснии и Герцеговины. Теперь получалось, что Англия добилась от неблагодарной России выполнения её же обещаний по секретной Будапештской конвенции с Австро-Венгрией.

Впоследствии русское общественное мнение стало активно разыскивать главного виновника в позорном провале отечественной дипломатии на Берлинском конгрессе. Французские газеты, издаваемые в Петербурге, очень скоро на такого злодея указали. Им оказался, разумеется, канцлер Отто фон Бисмарк, который в реальности как мог поддерживал зыбкие и невнятные позиции русских дипломатов.

«Германский канцлер поддерживал всякое положительно заявленное русское требование, – пишет доктор исторических наук, профессор Л. Слонимский, – но он не мог, конечно, идти дальше русских дипломатов в защите политических интересов России. Князь Горчаков [на конгрессе. – Н.Л.] заботился, преимущественно, о согласии держав, об интересах Европы, о бескорыстии России, которое, впрочем, не требовало столь тяжких и кровавых доказательств, как война с турками».

Ниже петербургский учёный специально подчеркивает, что слабость российской дипломатии состояла, прежде всего, в отсутствии ясной и продуманной внешнеполитической программы – Россия подчас сама не знала, чего же она на самом деле ожидает от реализации своего внешнеполитического курса. «События никогда не предвиделись заранее, – отмечает профессор Слонимский, – и всегда заставали нас врасплох. Горчаков придерживался многих устаревших традиций и оставался дипломатом старой школы, для которого искусно написанная нота есть сама по себе цель».

В итоге, совокупными усилиями «европейской своры», как по-солдатски прямолинейно назвал Берлинский конгресс генерал М.Д. Скобелев, у «русского медведя» были отняты все наиболее «лакомые» куски.

Несостоявшаяся «Великая Болгария» была разделена на три части, причем, лишь центральная часть получила статус болгарского автономного княжества в составе Османской империи. Болгары были вынуждены теперь платить Турции ежегодную дань. Земли Македонии – от Адриатики и Эгейского моря возвращались туркам. Из части болгарских земель создавалась автономная провинция Восточная Румелия, административно подчиненная Константинополю.

Австро-Венгрия получила право на оккупацию Боснии и Герцеговины, а также на создание военного кордона между Сербией и Черногорией.

Последний ветеран Русско-турецкой войны (фото 1960-х годов)

Россия возвращала Южную Бессарабию (за которую так бился Горчаков!), сохраняла за собой Ардаган, Карс и Батум, но вынуждена была возвратить Турции крепость Баязет и Алашкертскую долину.

Статус Константинополя как столицы Османской империи Берлинский конгресс подтвердил, а вопрос русского присутствия в черноморских проливах даже не обсуждался – канцлер Горчаков заострить эту проблему так и не решился.

Реакция русской общественности на результаты Берлинского конгресса была самой отрицательной. Автор проекта Сан-Стефанского мирного договора, граф Николай Игнатьев подал в отставку – его дипломатическая карьера закончилась навсегда. Канцлер Александр Горчаков тяжело переживал дипломатическое фиаско. «Берлинский трактат есть самая чёрная страница в моей служебной карьере», – писал дипломат царю Александру II.

Вопрос изменения статуса Константинополя и обеспечения особых интересов России в зоне черноморских проливов русская дипломатия уже не пыталась решать вплоть до начала Первой мировой войны.

Последний раз редактировалось Толкователь; 15.02.2016 в 22:06.
Ответить с цитированием
  #6  
Старый 16.02.2016, 04:35
Аватар для Grandars.ru
Grandars.ru Grandars.ru вне форума
Местный
 
Регистрация: 27.01.2014
Сообщений: 210
Сказал(а) спасибо: 0
Поблагодарили 0 раз(а) в 0 сообщениях
Вес репутации: 8
Grandars.ru на пути к лучшему
По умолчанию Русско-турецкая война 1877 – 1878

http://www.grandars.ru/shkola/istori...aya-voyna.html

Содержание

Русско-турецкая война 1877 - 1878 гг.
Внешняя политика России в конце XIX в.

Ведущим направлением внешней политики второй половины XIX в. оставался восточный вопрос. Крымская война усугубила противоречия на Балканах и в районе Средиземного моря. Россия была очень обеспокоена незащищенностью границ в районе Черного моря и отсутствием возможности отстаивать свои интересы в восточном Средиземноморье, особенно в проливах.

По мере усиления национально-освободительной войны на Балканах в России росло массовое движение в поддержку южных славян. Новая волна общественного негодования поднялась в связи со зверским подавлением турецкими властями апрельского восстания в Болгарии. В защиту болгарского народа выступили выдающиеся русские ученые, писатели, художники — Д.И. Менделеев, Н.И. Пирогов, Л.Н. Толстой, И.С. Тургенев, Ф.М. Достоевский, И.С. Исаков, И.Е. Репин и др.

В июле 1876 г. правительства Сербии и Черногории потребовали, чтобы Турция прекратила расправу в Боснии и Герцеговине. Однако это требование не было удовлетворено, и 30 июля оба славянских государства объявили войну Турции. В сербскую армию вступило около 5 тыс. русских военных. В госпиталях Сербии и Черногории работали русские врачи-добровольцы, среди которых были такие известные медики, как Н.В. Склифосовский, С.П. Боткин.

В острой международной обстановке царизм стремился уклониться от открытого участия в возникшем конфликте. Гарантировать права христианского населения Турция отказалась.

12 апреля 1877 г. Россия объявила войну Турции. События разворачивались на Балканах и в Закавказье. В день объявления войны русская армия перешла румынскую границу и двинулась к Дунаю. 7 июля русские войска овладели Шипкинским перевалом.

Против русских войск была брошена крупная военная группировка под командованием Сулейман-паши. Начался один из героических эпизодов войны — защита Шипкинского перевала.

Русско-турецкая война 1877-1878 гг.

В исключительно тяжелых условиях, при многократном превосходстве сил противника русские войска отражали атаки турецких войск.

В то же время противнику удалось сосредоточить крупные силы в крепости Плевна, находившейся на пересечении важнейших дорог. В ноябре 1977 г. Плевна сдалась, что стало важнейшим событием в ходе войны. После взятия русскими войсками Плевны начался завершающий период войны.

3 декабря отряд под командованием И.В. Гурко в тяжелейших условиях горной местности при 25-градусном морозе преодолел Балканы и освободил Софию.

Другой отряд под командованием Ф.Ф. Радецкого через Шипкинский перевал вышел к укрепленному турецкому лагерю Шейново. Здесь произошло одно из крупнейших сражений войны, в ходе которого противник был разбит. Русские войска двигались к Константинополю.

Успешно развивались события и на закавказском театре военных действий. В начале мая 1877 г. русские войска успешно овладели крепостями Ардаган и Каре.

Переговоры о мирном договоре с Турцией завершились 19 февраля 1878 г. в Сан-Стефано, вблизи Константинополя. Согласно договору Сербия, Румыния и Черногория получали полную независимость. Провозглашалось создание Болгарии - автономного княжества, в котором в течении двух лет находились русские войска. Турция обязывалась провести реформы в Боснии и Герцеговине. Румынии передавалась Северная Добруджа. России возвращалась Южная Бессарабия, отторгнутая по Парижскому договору. В Азии к России отходили города Ардаган, Карс, Батум, Баязет и большая территория до Саганлунга, населенная в основном армянами. Сан-Стефанский договор отвечал чаяниям балканских народов и имел прогрессивное значение для народов Закавказья.

Западные державы не могли смириться с усилением русских позиций на Балканах и Кавказе. Они отказались признать условия Сан-Стефанского договора и потребовали его пересмотра. Россия вынуждена была уступить.

В июле в Берлине открылся конгресс, в котором европейские государства, действуя единым фронтом, изменили Сан-Стефанский договор. Южная Болгария оказывалась под властью Турции. Были сокращены территории независимых Сербии, Черногории и Румынии. Австро-Венгрия оккупировала Боснию и Герцеговину, Англия — Кипр.

Внешняя политика России в конце XIX в.

В последней четверти XIX в. нарастают противоречия между великими державами: Россией, Англией, Францией, Германией и Австро-Венгрией. Их противостояние определяло обстановку в мире, затрагивая интересы других государств. Конец XIX — начало ХХ вв. ознаменовался созданием блоков государств.

6 июня 1881 г. был подписан австро-русско-германский договор, вошедший в историю под названием “Союза трех императоров”. Договор закреплял взаимные обязательства сторон сохранять в целом нейтралитет в случае войны одной из них с четвертой стороной. В целом этот договор был выгоден России, но был недолговечен и легко расторгался, что предопределяло его слабость.

Несмотря на заключение договора, политика российского правительства начала все более приобретать антигерманские черты. В 1887 г. были изданы указы, ограничивающие приток в Россию германского капитала и повышение пошлин на ввоз металла, металлических изделий и угля, на продукцию химической промышленности и т.д.

К концу 80-х годов противоречия России с Австро-Венгрией и Германией стали более значительными, чем противоречия с Англией. В решении международных вопросов российское правительство стало искать партнеров. Важной предпосылкой такого шага явились серьезные изменения во всей европейской ситуации, вызванные заключением в 1882 г. Тройственного союза между Германией, Австро-Венгрией и Италией. В начале 90-х годов наметились признаки сближения участников Тройственного союза с Англией. В этих условиях началось сближение России с Францией, которое имело не только политическую, но и экономическую основу. С 1887 г. Россия стала регулярно получать французские займы. 27 августа 1891 г. был заключен русско-французский союз, а в 1892 г. — военная конвенция. В январе 1894 г. договор был ратифицирован Александром III.
Ответить с цитированием
  #7  
Старый 24.04.2016, 19:50
Аватар для Историк. РФ
Историк. РФ Историк. РФ вне форума
Местный
 
Регистрация: 13.02.2016
Сообщений: 610
Сказал(а) спасибо: 0
Поблагодарили 1 раз в 1 сообщении
Вес репутации: 6
Историк. РФ на пути к лучшему
По умолчанию 24 апреля 1877 года началась победная война России против Османской империи

http://историк.рф/history_day/24-%D0...2%D0%BE%D0%B9/
Это была война за свободу славянских народов. Турки жестоко подавили Апрельское восстание 1876 года в Болгарии. Боролись против турецкого владычества и другие славянские народы. После попыток дипломатического давления на Стамбул Россия объявляет Османской империи войну. В мае русские войска вступят на территорию Румынии.

А к лету 185-тысячная армия под командованием великого князя Николая Николаевича (старшего) сосредоточится на левом берегу Дуная. Боевые действия шли и на Кавказе. Народы Балкан и Закавказья активно поддерживали русскую армию.

В результате победной для России войны Турция была вынуждена признать независимость Болгарии, Черногории и Сербии, а также обязывалась предоставить самоуправление Боснии и Герцеговине. И в наши дни в Болгарии во время литургии в православных храмах во время Великого входа Литургии верных поминаются Александр II и все русские воины, павшие на поле боя за освобождение Болгарии.

Nikolaj_Nikolaevich
Ответить с цитированием
  #8  
Старый 10.12.2016, 21:39
Аватар для Кирилл Брагин
Кирилл Брагин Кирилл Брагин вне форума
Местный
 
Регистрация: 29.09.2016
Сообщений: 515
Сказал(а) спасибо: 0
Поблагодарили 0 раз(а) в 0 сообщениях
Вес репутации: 6
Кирилл Брагин на пути к лучшему
По умолчанию Взятием 10 декабря 1877 года крепости Плевна русские войска завершили исход одиннадцатой русско-турецкой войны

http://rusplt.ru/wins/pleven-gorod-russkoy-28880.html
10 декабря 2016, 00:40
Русские победы, История

Плевна — город русской боевой славы

Н.Д. Дмитриев-Оренбургский «Последний бой под Плевной 28 ноября 1877 года»

Русская планета

Большинство наших современников с историей осады и взятием Плевны знакомы через фильм «Турецкий гамбит», снятому по одноименному роману Бориса Акунина. А между тем это самая значительная победа русского оружия во время турецкой кампании 1877-1878 годов.

«Ни одна наша победа не вызвала таких шумных восторгов, как победа под Плевеном. Едва ли радость русских проявилась бы с большей силой даже в случае овладения столицей Константинополем», — писал один из современников события.

А радоваться, действительно, было чему. Три штурма крепости привели лишь к большим потерям русских солдат. Но тот патриотический и религиозный подъем, с которым русские шли на помощь православным Болгарии, никуда не исчез.

«Не забывайте, братцы, что нам вверена честь Отечества. Дело наше святое!» — говорил своим солдатам Скобелев, и героическое поведение воинов свидетельствовало, что никто этого не забывал.

Прежде чем к Плевне прибыли наши войска, Осман-паша успел перебросить в крепость значительные силы и отлично организовать оборону.

Генерал Николай Криденер, участник кампании, писал о втором штурме крепости: «В бою под Плевеном мы встретили противника, имеющего двойное превосходство в силах, который оградил себя укреплениями, не говоря уже о том, что сама местность весьма благоприятствовала обороне».

После третьего неудачного штурма командование перешло к генералу Эдуарду Тотлебену. Он отказался от новых попыток взять город и перешел к планомерной осаде.

«Я воспротивился подобным атакам, которых настойчиво требовали многие, и таким образом сохранил войска для более важных боевых действий, — писал генерал. — Голод вынудит Османа-пашу попытаться вырваться из окружения и заставит его сдаться».

Действительно, к концу ноября турки оказались в критическом положении. 9 декабря было получено сообщение, что в Плевне уже «розданы последние припасы, и турецкое население на телегах покидает город, направляясь к реке Вит». Турки собрались прорываться к Софии.

На следующий день рано утором Осман-паша атаковал сторожевые посты русских, но в бою был ранен, по войскам прошел слух, что он убит. Турки дрогнули. Рядовой Егор Жданов в рукопашной схватке повалил вражеского знаменосца и отнял у него полковое знамя. К полудню все было кончено — турки подняли белый флаг.

На требование безоговорочной капитуляции раненный Осман-паша ответил философски: «Нет дней, похожих один на другой: один удачный, другой — неудачный… Полностью подчиняюсь вашему желанию…»

А ведь в начале осады крепости он отвечал решительным отказом.

Мощное «ура» прокатилось по батальонам. Завершающим аккордом ударили наши орудия — 101 залп в честь долгожданной победы. Болгары приветствовали наших солдат по славянскому обычаю хлебом-солью. И огромное впечатление на них производило то, как русские обращались к ним - «братушка». С тех времен слово «братушка» для болгар стало символом России.

Сами болгары освобождение Плевны назвали зарей освобождения древней Болгарии.

Весной 1878 года в Сан-Стефано был подписан мирный договор, а на карте Европы вновь появилось государство Болгария.
Ответить с цитированием
  #9  
Старый 10.01.2017, 21:40
Аватар для Историк. РФ
Историк. РФ Историк. РФ вне форума
Местный
 
Регистрация: 13.02.2016
Сообщений: 610
Сказал(а) спасибо: 0
Поблагодарили 1 раз в 1 сообщении
Вес репутации: 6
Историк. РФ на пути к лучшему
По умолчанию 10 января 1878 года — победа русской армии под Шипкой

http://историк.рф/history_day/10-%d1...%d0%b8-%d0%bf/

Оборона Шипки сковала значительные силы турецкой армии и обеспечила русским войскам наиболее короткий путь наступления на Константинополь. И вот 10 января сражения завершились окончательной победой русской армии. В результате сражения под Шипкой при Шейново русские войска потеряли около 5,7 тыс. человек. Плечом к плечу с русскими сражались болгарские ополченцы. Армия Вессель-паши перестала существовать, только пленных было около 23 тыс. человек, захватили также 93 орудия. Эта победа имела важные последствия — фактически кратчайший путь на Адрианополь и Константинополь оказался открыт. Так закончилась битва за Шипку. В боях отличились генералы Николай Святополк-Мирский, Михаил Скобелев, Фёдор Радецкий. Оборона Шипки до сих пор — один из символов стойкости и мужества русских воинов, а для Болгарии — это веха в истории освобождения от турецкого ига.

1001 Alexander_II_Shipka

Последний раз редактировалось Историк. РФ; 10.01.2017 в 21:43.
Ответить с цитированием
  #10  
Старый 15.01.2017, 19:53
Аватар для Алексей Волынец
Алексей Волынец Алексей Волынец вне форума
Местный
 
Регистрация: 05.01.2014
Сообщений: 135
Сказал(а) спасибо: 0
Поблагодарили 0 раз(а) в 0 сообщениях
Вес репутации: 9
Алексей Волынец на пути к лучшему
По умолчанию 15 января 1878 года началась битва под Пловдивом, ставшая победным финалом очередной Русско-турецкой войны

http://rusplt.ru/wins/bitva-u-plovdiva-20761.html
13 января 2016, 15:30
Русские победы, История

Битва у Пловдива

Сражение у Шипки-Шейново. Холст, масло. А. Кившенко 1894.

В начале 1878 года Русско-турецкая война приближалась к финалу. Позади были переправа с боями через Дунай, героическая оборона Шипкинского перевала и многомесячная осада Плевны.

В последние дни декабря 1877 года русские войска перешли заснеженные Балканские горы. Ударным авангардом — свыше 70 тысяч штыков и сабель — командовал генерал Иосиф Гурко, один из самых решительных и успешных военачальников той войны.

Турки искренне считали, что в разгар зимы заметенные снегами тропки на горных перевалах будут непроходимы. Шесть суток солдаты Гурко сражались не с противником, а с природой и ландшафтом, прорываясь сквозь занесенные перевалы, замороженные и продуваемые горными ветрами. В авангарде шли гвардейские Преображенский и Семеновский полки вместе с Кавказской казачьей бригадой.

Мороз был такой, что на солдатские сапоги приходилось надевать еще одну обувь — наскоро сделанные «галоши» из буйволиных шкур мехом внутрь. Зачастую пушки, иные грузы и даже лошадей переносили на руках. Спали прямо в снегу, завернувшись в войлок. На одной из таких ночевок на ноги уснувшего Гурко, не заметив его под снегом, уселся кто-то из солдат. Утомленный генерал даже не проснулся. Когда один из его ординарцев сказал, что рядовой сидит на генерале, солдат долго не верил…

4 января 1878 года русские, наконец спустившись с балканских круч, заняли Софию, столицу будущей независимой Болгарии. Турки, никак не ожидавшие появления русских, бежали, почти не оказывая сопротивления. Геурк-пашу, как называли они генерала Гурко, османы хорошо знали — на милость русских бросили не только часть пушек, но и госпитали с ранеными.

У ворот Софии русских освободителей встречали толпы народа во главе с православным духовенством. Речь генерала Гурко перед жителями была короткой: «Бог поможет нам освободить силой русского оружия и остальную часть Болгарии!»

Не ожидавшие прорыва, турки отступали со всех перевалов Балканских гор, чтобы, собравшись вместе у Адрианополя (ныне город Эдирне), надежно прикрыть столицу — Стамбул. Гурко принял решение: не дать противнику собрать вместе все силы, перехватив часть отступающих у древнего города Филиппополя (ныне болгарский Пловдив).

На подступах к нему солдаты Гурко настигли и атаковали 50-тысячное турецкое войско. Сражение началось в 8 часов утра 3 января (15 января по новому стилю) 1878 года. Турки, понимая, что здесь решается судьба войны, дрались упорно. Русским пришлось атаковать турецкие полевые укрепления, переходя под неприятельским огнем вброд реку Марицу, по которой плыла каша из кусков льда.

В ночь на 4 (16) января в Пловдив (Филиппополь) незаметно для турок пробилось несколько эскадронов русских улан, захвативших здание городского вокзала, где был приготовлен пышный ужин для главнокомандующего Сулейман-паши и его штаба. К утру весь город уже был в руках русских, но упорные бои в окрестностях продолжались еще сутки.

Почти 30 тысяч отступающих турок были отрезаны от дороги на Стамбул и пытались с боями пробиться к своим. Особенно упорно дрались «арабы» — так русские солдаты называли полки османской армии, сформированные в Египте. «Арабы» были хорошо обучены и вооружены самым современным оружием — многозарядными американскими винтовками, тогда как у русских были однозарядные ружья-берданки.

Однако, несмотря на упорное сопротивление и новейшее вооружение, турецкие войска были разгромлены. По итогам трех суток боев под Пловдивом, начавшихся 15 января 1878 года, неприятель понес большие потери — 20 тысяч убитых и раненых. Вся турецкая артиллерия, 114 пушек, досталась русским.

Замысел турецкого командования создать новую прочную линию обороны на подступах к Стамбулу был разрушен, а судьба Русско-турецкой войны — решена.
Ответить с цитированием
Ответ

Метки
1877-1878


Здесь присутствуют: 1 (пользователей: 0 , гостей: 1)
 
Опции темы
Опции просмотра

Ваши права в разделе
Вы не можете создавать новые темы
Вы не можете отвечать в темах
Вы не можете прикреплять вложения
Вы не можете редактировать свои сообщения

BB коды Вкл.
Смайлы Вкл.
[IMG] код Вкл.
HTML код Выкл.

Быстрый переход


Текущее время: 23:27. Часовой пояс GMT +4.


Powered by vBulletin® Version 3.8.4
Copyright ©2000 - 2022, Jelsoft Enterprises Ltd. Перевод: zCarot
Template-Modifications by TMS