Форум  

Вернуться   Форум "Солнечногорской газеты"-для думающих людей > Экономика > Экономика России

Ответ
 
Опции темы Опции просмотра
  #1  
Старый 23.10.2011, 20:44
Аватар для Владимир Назаров
Владимир Назаров Владимир Назаров вне форума
Новичок
 
Регистрация: 23.10.2011
Сообщений: 7
Сказал(а) спасибо: 0
Поблагодарили 0 раз(а) в 0 сообщениях
Вес репутации: 0
Владимир Назаров на пути к лучшему
По умолчанию 322. Публикации Владимира Назарова

Правый поворот
http://www.forbes.ru/mneniya-column/...pravyi-povorot

Почему России придется учиться проводить «реформы без денег»

| 16 ноября 2010 13:35

Автор — заведующий лабораторией межбюджетных отношений Института экономики переходного периода

Состояние мировой экономики не может не внушать тревоги. Бюджетные и внешнеторговые дисбалансы крупнейших экономических систем, прежде всего США, достигли такого масштаба, что для снятия накопившегося объема противоречий неизбежно продолжение экономического кризиса, которое будет сопровождаться изменением технологического уклада экономики, глобальными экономическими и политическими потрясениями. Положение дел в России ненамного лучше: слова об инновациях и модернизациях сопровождаются отказом от важнейших реформ и накоплением социальных обязательств. Страна похожа на спортсмена, который собрался выиграть марафонский забег, но зачем-то оделся в рыцарские доспехи и привязал к ноге штангу. Очевидно, что с таким грузом социальных обязательств и таким качеством институтов далеко по пути модернизации мы не убежим.

В старые, плохо прикрытые ставни российского общественного уклада уже стучатся ветра перемен. Пока мы плохо понимаем, когда они ворвутся к нам: через 2 года или через 10 лет? Какими они будут, эти перемены? Как надо измениться нам самим, чтобы заставить эти ветры надуть паруса нашей жизни, а не дать им разорвать страну на клочки?

Я глубоко убежден, что нравственные ценности, позволившие создать современную цивилизацию, не исчерпаны, надо просто стряхнуть с них пыль страхов и иллюзий. Свобода, личная ответственность за свои поступки, стремление к совершенствованию по-прежнему могут быть фундаментом для развития общества. Надо лишь выстроить все общественные институты в соответствии с этими принципами. В 1976 году оппозиционная тогда консервативная партия Великобритании сделала такую попытку, выпустив манифест Right approach, что можно перевести одновременно как «Правый» или «Правильный» подход. Не содержавший конкретных экономических мер, данный документ был призван воззвать к лучшим чертам британской нации, чтобы вытянуть ее из пучины иждивенчества и социалистической демагогии, в которую эта страна медленно, но неуклонно погружалась после Второй мировой войны. Мне кажется, что такая попытка переосмыслить либеральные ценности, корнями уходящие в христианский персонализм, актуальна и для современной России. Восприятие этих ценностей поможет нам смело встретить ветра перемен, найти себя в меняющемся мире. Поэтому я хочу посвятить серию колонок одной теме: «Правому повороту».

Прежде всего, надо разобраться, зачем вообще нужно куда-то поворачивать, почему нельзя продолжать спокойно, без резких телодвижений совершенствовать нынешние институты в течение десятилетий.

В колонке «Россия упустила свой кризис» я делился с читателем своим разочарованием относительно того, что экономический кризис конца 2008 года — начала 2009 года так и не сыграл роль «курка» для модернизации российской экономики и системы государственного управления. Как человека, исключительно уважающего финансовую дисциплину, меня особенно расстраивает тот факт, что именно наличие Резервного фонда сыграло роль тормоза для модернизации. Прошу понять меня правильно, я отнюдь не разделяю демагогических заявлений левых популистов о том, что нефтегазовые доходы нужно было бы направить на технологическое перевооружение отечественной промышленности или на раздутие плохо продуманных социальных программ. Такая политика привела бы к всплеску инфляции в России и к росту цен на недвижимость на Лазурном берегу, в Лондоне и Москве (надо же коррумпированным чиновникам и облагодетельствованным государством промышленникам где-то размещать свои капиталы). Нет, с финансовой точки зрения создание Стабилизационного фонда (позже разделенного на Резервный фонд и Фонд национального благосостояния) было абсолютно оправданно. Но злая ирония состоит в том, что наличие финансовой «подушки безопасности» позволило властям «залить кризис деньгами», отложить реформы важнейших социальных институтов до лучших времен. Наиболее сильные социально-политические группы предпочли сохранить статус-кво: «социальный бюджет» с абсолютно несбалансированной пенсионной системой, поддержка собственников крупных предприятий, «большое государство» с коррупционной составляющей.

Сочетание нефтегазовых доходов и нынешнего состояния социальных институтов можно охарактеризовать одной фразой: «Не в коня корм». Финансовые ресурсы тратятся не на «выкуп реформ» у населения и групп влияния, не на достижение общественно значимых результатов, а на замораживание сложившейся системы. Тучные нулевые годы и резкий, но короткий кризис 2008-2009 годов показали, что в России маловероятны финансово обеспеченные (а потому мягкие, постепенные и безболезненные для общества) преобразования. Если есть деньги, то зачем реформы? Страна уподобляется студенту, которые выиграл в лотерею миллион рублей и не желает ни учиться, ни работать, пока не промотает «свалившиеся с неба» деньги.

Следовательно, упустив шанс провести «реформы с деньгами», мы будем вынуждены рано или поздно начать проводить куда более болезненные «реформы без денег», которые станут неизбежными из-за бюджетного кризиса. Груз социальных обязательств (в том числе по выплате пенсий, см. колонку «Фискальный эффект повышения страховых взносов — дырка от бублика») рано или поздно заставит потратить резервы, влезть в долги, «включить печатный станок». Этот кризис может быть усилен и ускорен очередной рецессией в США (или другой крупной экономической системы), которая будет сопровождаться падением и последующей стагнацией цен на энергоносители. Подтверждением этого тезиса служит соотношение цены на нефть и баланса доходов и расходов федерального бюджета в 2005-2010 годах(см. таблицу).

Если в 2007 году при цене на нефть $69 за баррель федеральный бюджет был исполнен с неплохим профицитом 5,4% ВВП, то в 2010 году при существенно более высокой цене на нефть планируется глубоко дефицитный бюджет. Приведенная таблица демонстрирует, что для балансировки бюджета нам необходима не просто высокая, но и все время растущая цена на энергоносители. Но «деревья не растут до небес», как не может постоянно расти цена на нефть.

Все вышесказанное делает актуальным изучение опыта стран, проводивших радикальные реформы в условиях тяжелейшего экономического кризиса. Об этом более подробно читайте в следующих колонках.

Автор — заведующий лабораторией межбюджетных отношений Института экономики переходного периода

Содержание темы:
01 страница


#01. Владимир Назаров. Публикации Владимира Назарова. Правый поворот. 23.10.2011, 19:44
#02. Владимир Назаров. Подойдут ли России рецепты «железной леди»
#03. Фредерик Бастиа.
#04. Svobodanews. "Денег нет"
#05. Владимир Назаров. Откуда ждать роста
#06.
#07.
#08.
#09.
#10.

Последний раз редактировалось Chugunka; 22.11.2017 в 02:29.
Ответить с цитированием
  #2  
Старый 23.10.2011, 20:46
Аватар для Владимир Назаров
Владимир Назаров Владимир Назаров вне форума
Новичок
 
Регистрация: 23.10.2011
Сообщений: 7
Сказал(а) спасибо: 0
Поблагодарили 0 раз(а) в 0 сообщениях
Вес репутации: 0
Владимир Назаров на пути к лучшему
По умолчанию Подойдут ли России рецепты «железной леди»

http://www.forbes.ru/mneniya-column/...zheleznoi-ledi

Маргарет Тэтчер сумела провести экономические реформы и модернизировать Великобританию. Получится ли у нас?

Владимир Назаров | 06 декабря 2010 16:56

Маргарет Тетчер


Автор — заведующий лабораторией межбюджетных отношений Института экономики переходного периода

Часть 1 – здесь

Наиболее яркий пример радикальных реформ во время экономического кризиса представляет «тихая революция», проведенная Маргарет Тэтчер в Великобритании в конце 70-х — 80-х годах XX века. Вот некоторые итоги 10 лет ее пребывания на посту премьер-министра:

1) жесткая денежно-кредитная и бюджетная политика позволили обуздать инфляцию;

2) снижение налогового бремени и отказ от идеологии поддержки бизнеса за счет бюджетных ресурсов позволили оздоровить экономику;

3) масштабная приватизация — от гигантов British Petroleum (в российской интерпретации «Роснефть»), British Telecom (по-нашему «Связьинвест»), British airways (по-русски «Аэрофлот») до небольших коммунальных предприятий — была проведена в интересах среднего класса, а не олигархов, что способствовало укреплению позиции среднего класса;

4) дебюрократизация страны и резкое сокращение численности чиновников при одновременном увеличении оплаты их труда повысили эффективность госаппарата и престижа данной профессии;

5) реформы в сферах образования, здравоохранения, пенсионного обеспечения, социальной защиты и трудового законодательства позволили достичь некоторого баланса между ограниченными бюджетными ресурсами, обеспечением качества жизни населения и созданием стимулов для повышения эффективности данных социальных систем.

Насколько рецепты «железной леди» применимы к России? Схожесть методов лечения обуславливается схожестью заболеваний и индивидуальными характеристиками пациентов. Поэтому для ответа на заданный вопрос нужно понять, чем похожи, а чем отличаются Британия 1970-х от России 2010-х.

На первый взгляд, сравнение столь географически, этнически, культурно и социально-политически далеких стран, как Россия и Великобритания, может показаться бессмысленным. Однако сопоставление России и развитых европейских стран довольно прочно обосновалось в трудах экономических историков: считается, что Россия с опозданием примерно в 50 лет следует по пути, пройденному странами Запада. При всей условности такого подхода он дает нам некоторые основания сравнивать нынешнюю Россию и Британию 70-х годов прошлого века.

Нас объединяют общие проблемы, как социально-политические, так и экономические. В социально-политическом плане нынешняя Россия и Британия 1970-х — это метрополии погибших империй, болезненно переживающие утрату былого могущества. Низкие темпы экономического роста, высокая инфляция и безработица на протяжении длительного промежутка времени привели к тому, что к концу 1960-х годов развитые мировые державы начали воспринимать Британию как «больного человека Европы», что не могло не ранить чувство национальной гордости страны, привыкшей считать себя «владычицей морей» и «мастерской мира». Нынешнее положение России на мировой арене не сильно лучше. Вряд ли можно всерьез гордиться статусом «энергетической сверхдержавы». Различие между «энергетической сверхдержавой» и «сырьевым придатком» такое же, как между хомячком и крысой, — только в пиаре. Прошедший кризис показал, как шатко положение нашей сверхдержавы, зависящей от настроения трейдеров на Нью-Йоркской товарной бирже. Следовательно, когда стагнация цен на энергоносители неизбежно откроет обществу глаза на истинное положение страны в международном разделении труда, мы поймем, что наши экономические достижения не сильно лучше дотэтчеровской Великобритании.

Многие из экономических мер и доктрин, приведших ту Британию к кризису, активно применяются сегодня в России.

1) Из государственного бюджета поддерживаются неконкурентоспособные предприятия, особенно крупные. Выделение субсидий и последующая национализация (т. е. постановка на государственное довольствие) «Роллс-ройса» ничем не отличается от поддержки АвтоВАЗа.

2) Доминирует заблуждение, что активная промышленная политика, прямое государственное стимулирование инвестиций и технологического обновления (в современной России мы используем термин «инновации») есть наиболее верное средство для модернизации. Правительство Эдварда Хита (предшественника Тэтчер на посту лидера консервативной партии), как и нынешние российские власти, рассматривало модернизацию исключительно в парадигме индустриального развития, когда основным ее движителем является государство, а критерием модернизации — наличие новых технологий. Но прорыв в постиндустриальную эру с индустриальным мышлением и индустриальными институтами (а в нашем случае иногда даже позднефеодальными) невозможен. У предшественников Тэтчер (из самых значительных премьеров поствоенной эпохи можно упомянуть Э. Хита, Г. Макмиллана, Г. Вильсона) ничего не вышло, и вряд ли мы преуспеем больше них.

3) В Великобритании доминирование профсоюзов в послевоенную эпоху привело к деградации рынка труда. Профсоюзы диктовали свою волю всему обществу, что привело к росту безработицы и увеличению государственных расходов на оплату труда, а также шантажу правительства и страны в целом с помощью стачечного движения. Например, в результате стачек мусорщиков зимой 1979 года антисанитария достигла таких масштабов, что крысы бегали по центру Лондона. В России роль профсоюзов успешно выполняет государство, заставлявшее работодателей в кризис сохранять занятость любой ценой и тем самым затормозившее модернизацию экономики.

4) В обоих случаях элита была настроена на сохранение социально-политической стабильности. Стабильность, конечно, вещь хорошая, но надо понимать, что полная стабильность возможна только на кладбище (и то если могильщики не бастуют, как это было в Великобритании в 1979 году). В меняющемся мире перемены неизбежны, а нежелание реформировать устаревшие институты чревато обострением ситуации. Перефразируя одного из ближайших сподвижников Тэтчер Кита Джозефа, можно отметить, что в обоих случаях экономическая эффективность приносится в жертву ради стабильности, что создает «худший из миров: неэффективность, слабая экономика и социальные неурядицы».

В современной России, как и в Великобритании 1970-х годов, можно наблюдать формирование некоторой социальной базы для модернизации. Объективные изменения в британском обществе порождали спрос на перемены, на «правый поворот». Высококвалифицированные рабочие все больше приобщались к ценностям и стандартам потребления среднего класса, тем самым подтачивая солидарное сопротивление профсоюзов радикальным преобразованиям. В России эту роль вполне может сыграть молодежь, живущая постиндустриальными ожиданиями в индустриальной стране. Например, в типичном индустриальном городе Челябинске молодежи задавался вопрос: «Каким бы Вы лично хотели видеть Челябинск в будущем?» Молодые люди хотели бы видеть свой город центром развития науки и образования, современных управленческих, консалтинговых и финансовых услуг, центром экологических технологий и, наконец, центром развития культуры и досуга. Очевидно, что постиндустриальные ожидания и соответствующие стандарты потребления рано или поздно войдут в противоречие со стагнирующей сырьевой экономикой и индустриально-феодальными институтами.

Таким образом, современная Россия и дотэтчеровская Британия столкнулись со схожими социально-экономическими проблемами, и рецепты «железной леди», по крайней мере на уровне доктрин, могли бы привести к модернизации нынешней России. Но значит ли это, что в ближайшее время в России возможен правый поворот? К сожалению, на этот вопрос нельзя решительно ответить «да», так как современная Россия, несмотря на сходство многих проблем, не полностью идентична Британии конца 1970-х годов. Почему — читайте в следующей колонке.

Автор — заведующий лабораторией межбюджетных отношений Института экономики переходного периода
Ответить с цитированием
  #3  
Старый 23.10.2011, 21:07
Аватар для Фредерик Бастиа
Фредерик Бастиа Фредерик Бастиа вне форума
Пользователь
 
Регистрация: 06.08.2011
Сообщений: 31
Сказал(а) спасибо: 0
Поблагодарили 0 раз(а) в 0 сообщениях
Вес репутации: 0
Фредерик Бастиа на пути к лучшему
По умолчанию

chugunka 14-12-2010 23:43
Я вроде оставлял комментарий. Пишу ещё. Не всё так однозначно в так называемых реформах Тэтчер. Снижения налогов не было. Было перераспределение налогового бремени. Налоги на богатых уменьшили, зато ввели косвенные налоги(НДС) на средний класс. А у нас такой проблемы не стоит. Вот статья о том, что у нас налоговая система практически лучшая в мире. А толку?
Здесь: http://www.gazeta.ru/financial/2010/12/06/3457221.shtml
Так что нам нужен не правый поворот, а левый. Правый у нас уже произошёл усилиями Гайдара и Чубайса и что? Кстати правый поворот и разрабатывался в институте автора.
Ответить с цитированием
  #4  
Старый 05.06.2016, 10:34
Аватар для Svobodanews
Svobodanews Svobodanews вне форума
Местный
 
Регистрация: 23.08.2011
Сообщений: 284
Сказал(а) спасибо: 0
Поблагодарили 0 раз(а) в 0 сообщениях
Вес репутации: 8
Svobodanews на пути к лучшему
По умолчанию "Денег нет"

http://www.svoboda.org/content/transcript/27779385.html

Когда в России отменят пенсии?

Сергей Медведев

Опубликовано 04.06.2016 16:32

Сергей Медведев: Многим россиянам наступившее будущее является в довольно опасном, нежелательном своем обличье, в виде различных объявлений о том, что будет с их пенсиями. Если посмотреть те публичные заявления, которые звучат в последние несколько месяцев, то обсуждается и повышение пенсионного возраста, и отмена накопительной части пенсии, и вопрос о том, что не будет индексации пенсионных выплат. То есть с пенсиями россиян происходит что-то странное и нежелательное.

У нас в гостях человек, который считает, что в будущем пенсий не будет вообще. Это Владимир Назаров, директор научно-исследовательского финансового института при Министерстве финансов РФ.

В советские времена говорили, что следующее поколение людей будет жить при коммунизме. А следующее поколение русских людей будет жить без пенсий.

Давайте сначала обрисуем проблему саму по себе. Как я понимаю, это проблема старения. В России это уже достигло того уровня, что один работающий содержит одного пенсионера?

Владимир Назаров: Нет, мы еще не достигли этого уровня, у нас пока на одного пенсионера приходится 1,3 человека, за которых работодатель в полном объеме выплачивает страховые взносы в Пенсионный фонд. К соотношению один к одному мы подойдем уже в середине 2020-х годов.

Сергей Медведев: В западных странах, по-моему, больше?

Владимир Назаров: Конечно же, нет. Распределительная система, которая работает почти на всей нашей планете, не может более-менее устойчиво существовать при соотношении хуже, чем два к одному, то есть на одного пенсионера должно приходиться как минимум двое работающих. Если соотношение у вас хуже, то эта система начинает испытывать большие проблемы, из которых почти все страны выходят при помощи повышения пенсионного возраста.

Сергей Медведев: А как же рост производительности труда и то, что сейчас людям начинают просто раздавать деньги – все эти "вертолетные деньги" и прочие вещи?
У нас пока на одного пенсионера приходится 1,3 человека, за которых работодатель в полном объеме выплачивает страховые взносы в Пенсионный фонд

Владимир Назаров: Рост производительности труда – это отличная штуковина в борьбе с бедностью. Вы действительно можете обеспечить тот или иной уровень дохода значительным слоям населения, в этом нет большой проблемы. Проблема пенсионной системы в другом. Она обещала не только борьбу с бедностью, она в развитых странах, да и в России тоже, обещала заместить утраченный заработок, а вот с этим она справиться не может. Какая бы у вас ни была производительность труда, все равно критично важно соотношение работающих граждан и тех, кто получает пенсию.

Сергей Медведев: В России эта проблема еще больше, чем в остальном мире? Я понимаю, что в России распределительные пенсии, но Россия – вообще распределительное государство, здесь распределительный принцип бюджета, и вопрос пенсий и пенсионеров – это огромный политический вопрос.

Владимир Назаров: Более того, я абсолютно уверен, что на выборах 2024 года у нас половина голосующего электората будут составлять пенсионеры.

Сергей Медведев: Как в этом отношении сейчас поступать правящему режиму, Министерству финансов, Госдуме, президенту?

Владимир Назаров: Мы, к сожалению, немножко сами себя загнали в тупиковое положение, потому что очень долго оттягивали пенсионную реформу. По-хорошему нам уже в 2002 году надо было объявить о повышении пенсионного возраста и в 2007-м начать его повышать. То есть мы, условно говоря, опоздали минимум на десять лет, а скорее всего, больше. Тяжело, но необходимо проводить эти реформы, без них мы никуда не пойдем.

Но проводить их надо, объясняя людям, что это делается не для того, чтобы отнять что-то у пенсионеров и потратить это на дворцы или яхты, а это делается в интересах наиболее нуждающихся слоев населения. Ведь наши люди, военные, милиционеры выходят на пенсию в 43, 45 лет, женщины – в 55 лет, и при этом все массово работают, получают более-менее неплохие зарплаты – кто хуже, кто лучше. Но 80-летние в нашей стране в большинстве своем не работают, их пенсии действительно низкие, этих пенсий не хватает на жизнь. Если для людей 55–60-летнего возраста пенсия – это такой бонус к заработной плате: "мы работаем, ой, как здорово, мне 55 лет, а мне еще государство такую прибавку дало", кто откажется от 10–15 тысяч рублей? Никто. Хорошо. Но это не вопрос жизни и смерти.

А человек, которому больше 70, физически не может работать. Или это одинокий человек, и ему не хватает на лекарства… Вот эти люди у нас в чудовищном положении. Мы, размазывая кашу по тарелке, фактически не достигаем главной цели – борьбы с бедностью, а это важно. Мне кажется, если так объяснять людям и действительно потратить деньги на лекарственное страхование и на повышение пенсий более пожилым пенсионерам, то люди поймут.

Сергей Медведев: То есть что, по-вашему, должно быть – повышение пенсионного возраста и избавление от двойных заработков (речь идет о людях, которые зарабатывают и одновременно получают пенсию)?

Владимир Назаров: Да, очень мягкое повышение пенсионного возраста, постепенное и такое же мягкое избавление от двойных заработков. У нас есть категория людей, которая работает явно не от хорошей жизни, для них это тоже средство борьбы с бедностью. И если мы немедленно, с 1 января лишим всех работающих пенсии, то это приведет к очень неприятным последствиям, многие начнут работать в тени, многие скатятся за черту бедности. Поэтому можно выбрать определенные категории граждан: например, учителя и врачи защищены указами президента, в соответствии с этими указами их заработные платы подтягиваются под среднюю заработную плату, то есть это явно не самые обездоленные, и с ними можно жестче: да, если вы работаете в бюджетном учреждении учителями или врачами, то пенсию вы не получаете. То же самое с военными, с госслужащими – для госслужащих это уже сделали. У остальных людей не такие высокие пенсии. Мне кажется, то решение, которое было принято в этом году, – о не индексации пенсий работающим пенсионерам – это нечто максимально жестокое, что можно делать в отношении большинства категорий населения.

Сергей Медведев: Я слышал, что есть идея отказа от пенсий тем, кто работает: если государственные и муниципальные служащие получают заработок по основному месту работы, то им не платится пенсия.

Владимир Назаров: Да, этот закон уже принят.

Сергей Медведев: И второе, что если человек зарабатывает больше миллиона в год, то ему тоже не положена пенсия.
Для людей 55–60-летнего возраста пенсия – это такой бонус к заработной плате

Владимир Назаров: Эта идея не прошла. Это была одна из идей, которую предлагали эксперты, чтобы не платить пенсию или хотя бы часть пенсии миллионерам. Но, к сожалению, оказалось, что среди ряда принимающих решения и близких к ним очень много миллионеров. Если у вас обычная пенсия, десять-пятнадцать тысяч рублей, то для вас это некритично. Тем более у нас этих людей не так много, у нас после 40 тысяч рублей пирамида заработной платы напоминает уже не пирамиду, а некую антенну, идет радикальное увеличение. Я получаю 83 тысячи, людей, которые получают именно 83, очень мало, все растянуто по вертикали, многие получают гораздо больше, многие – гораздо меньше. То есть основная масса не попадает под это решение, а для всех остальных это нечувствительно.

Сергей Медведев: Что делать с пенсиями для военных? Я еще раз пытаюсь привязать это к социально-экономической структуре российского общества, где сто миллионов бюджетников (это статистика Кордонского), если посмотреть не на бюджетников в чистом виде, а на всех зависящих от государственных выплат, то есть это люди, работающие в бюджетной системе, плюс пенсионеры, плюс все сословие власти, плюс огромная силовая корпорация.

Владимир Назаров: Почти в каждом домохозяйстве есть либо пенсионер, либо бюджетник, то есть почти в каждом домохозяйстве мы с легкостью обнаружим какой-то государственный доход.

Сергей Медведев: Эти люди в результате пользуются льготами, которые государство больше не сможет обеспечивать?

Владимир Назаров: По сути – да, но должно быть постепенное свертывание этих льгот в обмен на что-то. К сожалению, часть этих обменов мы уже пропустили. Когда принимались указы президента о повышении заработных плат учителям и врачам, не худо было бы решить этот вопрос о двойных выплатах именно для работающих учителей и врачей: ребята, вам повышают заработную плату, но в обмен забирают ту льготу, которая давалась в 90-е годы, ровно тогда, когда у вас практически не было зарплат. Тогда была введена досрочная пенсия для учителей и врачей с целью хоть как-то удержать людей в школах и больницах, чтобы они не разбежались. Была повешена эта морковка: ребята, вы имеете право выйти на пенсию раньше, чем остальные, получите пенсию, главное, дотерпите, дождитесь, государство вам что-то даст.

Но это не самое эффективное решение. Человек учит детей – это здорово, за это надо платить деньги, а не за то, что он достиг 45-летнего возраста. Мы за него рады, надо его поздравить с днем рождения, пожелать всего лучшего, но это не значит, что надо нестись всем обществом и давать ему какое-то пособие, которое, скорее, ориентировано на наименее обеспеченных граждан.

Сергей Медведев: Как быть с различными корпоративными, военными пенсиями? Это же миллионы и миллионы людей, если взять огромный отряд силовиков.

Владимир Назаров: Порядка трех миллионов пенсионеров получают такого рода пенсии. Об этом мало кто говорит, Пенсионный фонд говорит: "Это не мои люди, я не имею к ним отношения, это Министерство обороны". И когда обсуждается пенсионная проблематика, про них почему-то все время забывают, а ведь это действительно огромная армия, которая получает гораздо большие деньги, чем остальные люди. По-хорошему, их пакет тоже надо переструктурировать, потому что они в массе своей продолжают работать.

Владимир Назаров

Уходя на пенсию в 40 лет, мало кто на нее живет, все где-то работают и многие, кстати, работают очень хорошо. К ним надо применить дифференцированный подход. Тот, кто действительно подорвал свое здоровье на военной службе, должен выйти на пенсию по инвалидности, то есть если он уже не может работать, то надо действительно нормально заплатить человеку, который отслужил для своей страны, подорвал здоровье, не может работать, ему нужна достойная пенсия по инвалидности. Но если он продолжает работать, то надо потратить деньги на его переобучение, надо дать ему хорошее выходное пособие, но не пенсию. Он продолжает работать, он – нормальный член общества, при чем тут пенсия?

Сергей Медведев: То есть речь должна идти, видимо, о переподготовке людей, особенно военных?
Человек учит детей – за это надо платить деньги, а не за то, что он достиг 45-летнего возраста

Владимир Назаров: Это качественно другой социальный пакет. Не надо вышвыривать людей на улицу, но необходимо понять, в чем человек нуждается. Если это переподготовка в образовании, значит, должны быть специальные курсы, зеленый свет во все вузы, образовательные кредиты. Пенсии – это все же сильно устаревший институт.

Сергей Медведев: Владимир, в ваших статьях я читал, что к 2070 году россияне будут жить без пенсии…

Владимир Назаров: Вначале мы увидим, как это работает в развитых странах.

Сергей Медведев: Весь мир идет к отказу от пенсий?

Владимир Назаров: Весь мир вынужден будет прийти к этому, потому что сокращается как возможность общества содержать такую пенсионную систему, так и потребность в ней.

Сергей Медведев: То есть те, кто родился в последнее десятилетие, вообще не будут знать, что такое пенсия?

Владимир Назаров: Я в этом абсолютно уверен. Во всяком случае, про развитые страны это можно сказать гарантированно.

Сергей Медведев: Пенсия – это вообще временный феномен, который существовал только в индустриальном обществе?
Уходя на пенсию в 40 лет, мало кто на нее живет, все где-то работают

Владимир Назаров: Да, это так. В аграрном обществе его не было, потому что аналогом пенсии были дети, семья поддерживала людей. В индустриальном обществе, когда человека оторвали от земли, действительно возникла необходимость создать такого рода пенсионную систему. Но это было совершенно другое общество, тогда люди в основном занимались физическим, а не умственным трудом. Было понятно, что в Германии 1889 года человек в 70 лет, как правило, не может стоять у станка – это понимание было очень твердым, поэтому пенсионный возраст был 70 лет.

Германия была пионером в создании такого рода распределительной системы. Еще причиной было то, что они боролись с социалистами, пытались укрепить роль германской государственности в защите трудящихся, перехватить повестку дня. Сейчас это становится менее актуальным.

Мы не знаем, когда человек окажется невостребованным на рынке труда, то есть он может потерять трудоспособность и в гораздо более раннем возрасте, а может быть востребован до ста лет. Более того, современные методы медицины позволяют снова вернуть человека на рынок труда, продлить его трудоспособность.
Сокращается как возможность общества содержать такую пенсионную систему, так и потребность в ней

То же самое говорится об образовании. Раньше человек учился в школе, потом, условно говоря, шел на завод, образование почти на том и заканчивалось, а сейчас человек учится всю жизнь. Непрерывность образования позволяет ему продлить его трудовую деятельность.

Понятно, что это очень постепенные процессы. Условно говоря, для профессора в Кембридже то, о чем я говорил, уже давно реальность, для него пенсия – это бессмысленность, рудимент старой эпохи. У человека, который работает на заводе в каком-нибудь Пикалево, конечно, то, что я говорил, может вызвать отторжение. Или металлургическое производство – он по-прежнему стоит в этом горячем цеху, вдыхает все эти дымы, отравляется, его здоровье будет подорвано. Но таких производств с каждым годом будет все меньше и меньше, и доля таких людей в населении тоже будет уменьшаться. Поэтому на длительных горизонтах, если мы говорим в перспективе до 2075 года, в наименее развитых странах это будет изжито.

Сергей Медведев: А как это будет выглядеть? Одновременно пойдет процесс расширения активной деятельности человека, то есть человек будет активен и в 55, и в 65, и в 75, и, дай бог, в 85 лет? Это будет общество третьего возраста, работающих пожилых?
Для профессора в Кембридже пенсия – это бессмысленность, рудимент старой эпохи

Владимир Назаров: Более того, они с какого-то момента физически, физиологически будут отличаться от более молодых за счет развития медицинских технологий. Уже сейчас, смотря на людей в западных странах или просто на людей, которые за собой следят, мы не видим безумной разницы 80-летних и 60-летних, в 80 лет многие выглядят как в 60. У меня есть такая шутка: чем отличается аграрное общество от индустриального и от постиндустриального? В аграрном мечта была – наесться досыта, в индустриальном – купить хороший автомобиль, а в постиндустриальном – выглядеть в 100 лет как в 60.

Сергей Медведев: Все больше идет интеграция людей в рабочую силу. А будет ли столько работы? Армии людей пожилого возраста, которые вдруг снова будут вброшены в рабочую силу, найдется, что делать? Одна из задач пенсии – чтобы люди были потребительским обществом. Идет накачка потребления, но при этом также решается проблема безработицы.

Владимир Назаров: Есть такая интеллектуальная ловушка, но это не так. Вся история показала, что у нас научно-технический прогресс периодически вытесняет людей из каких-то сфер. Первый пример, когда это было ярко – "овцы съели людей" в Великобритании. Когда аграрный труд людей на пашнях стал очень неэффективным, эффективно было все эти пашни сделать лугами, запустить туда овец и делать отличный английский текстиль. Массы людей были согнаны с этих земель в результате огораживания. Мы видим, что потом эти люди нашли себе применение на фабриках и заводах, то есть они никуда не делись.

Сергей Медведев: Тот же самый прогресс изобретает новые сферы человеческой деятельности.
В аграрном обществе мечта была – наесться досыта, в индустриальном – купить хороший автомобиль, а в постиндустриальном – выглядеть в 100 лет как в 60

Владимир Назаров: Именно так. То, о чем вы говорили, происходило в 60–70-е годы в развитых странах. Были восстания молодежи, которая не могла никуда себя деть, правительства тоже не понимали, что делать в этой ситуации. Некоторые не совсем умные правительства делали ровно то, что вы сказали, – они снижали пенсионный возраст, стараясь вытолкнуть пожилых с рынка труда, чтобы молодежь заняла их место.

Сергей Медведев: Очень большие откупные давали старикам… Я некоторое время прожил в Германии, там контингент владельцев "Мерседесов" – это пенсионеры. Как мне рассказали, человек, выходя на пенсию, с первой большой выплаты берет даже иногда не кредитный автомобиль, а как некую долгосрочную инвестицию покупает тот самый символический "Мерседес". Складывается структура общества, где государство просто закачивает деньги в пожилых людей, чтобы они не мешали и потребляли.

Владимир Назаров: Но, как показала практика, это ни к чему не привело: там, где была высокая безработица, она высокой и осталась. Не пенсионный возраст определяет безработицу. Исследования показывают, что у пожилых и молодых разные компетенции, их занятость локализуется в разных сферах. Прямого замещения нет: если сейчас всех пожилых задержать на рынке труда, то увеличения молодежной безработицы не произойдет. И наоборот – если выгнать всех пожилых на пенсию, то молодежная безработица сразу не исчезнет. Но все ваши меры, которые направлены на такое регулирование рынка труда, будут приводить только к одному – у вас будут падать темпы экономического роста.

Сергей Медведев: Давайте еще раз представим будущее, где человек через 40-50 лет работает до гробовой доски, до последнего дня своей жизни. Что может в данном случае обеспечить ему государство – медицинские страховки или что-то еще?
Не пенсионный возраст определяет безработицу. Исследования показывают, что у пожилых и молодых разные компетенции, их занятость локализуется в разных сферах

Владимир Назаров: Да. В ближайшие полстолетия медицинское страхование будет гораздо более актуальным, чем пенсионное, потому что по медицинскому страхованию риски гораздо больше и они менее прогнозируемы для человека. В части пенсионного обеспечения человек может планировать, понимать, что если он ведет нормальный образ жизни, не ссорится со своими родными, работает, повышает свою квалификацию, то, в принципе, он может работать сколь угодно долго. Если же он захочет сделать какой-то перерыв, то он знает свой уровень потребления и может копить, если он более-менее обеспечен.

Более богатое общество уже накапливает некоторые ресурсы. Когда в развитых странах люди выходят на пенсию, некоторые из них имеют и собственные неплохие сбережения.

А в здравоохранении риски абсолютно непредсказуемы. Сегодня вы – более-менее здоровый человек, а завтра вам нужна операция на миллион долларов. Здесь, конечно, нужно вмешательство общества, страховых организаций в помощь людям – это будет очень актуально. Поэтому, на мой взгляд, акцент в ближайшие 50 лет действительно будет смещаться, пенсионная сфера будет сжиматься, а сфера здравоохранения – наоборот, разрастаться, потому что потребностей в этих технологиях будет все больше и больше.

Сергей Медведев: Соответственно, роль государства как регулятора будет заключаться в том, чтобы обеспечивать медицинскую страховку?

Владимир Назаров: Да, роль государства именно в том, чтобы обеспечить трудоспособность человека как можно дольше. Государство будет сосредотачиваться именно на этом.
В ближайшие 50 лет пенсионная сфера будет сжиматься, а сфера здравоохранения – разрастаться

В каких-то экстренных случаях это действительно страховка от бедности в случае нетрудоспособности. Если человеку ничего не удалось сберечь, ничему не удалось научиться, плохое здоровье, все плохо, детей нет, то, конечно, такому человеку нужно прийти на помощь. Но это именно страховка от бедности в случае нетрудоспособности – это радикально другие деньги, это дешево. Сейчас в некоторых развитых странах это артикулируют как гарантированный доход. Идея гарантированного дохода разыгрывается не только ультрасоциалистами-популистами, но и вполне вменяемыми людьми именно как способ заменить целый ряд льгот, пособий, которые стимулируют человека к чему бы то ни было, на такой гарантированный доход, чтобы человек был спокоен, что если с ним случится что-то плохое, то о нем позаботятся, а все, что сверх, – сам кузнец своего счастья.

Сергей Медведев: У вас пару раз прозвучало слово "семья". Я думаю, что это осталось совсем в прошлом, в аграрном обществе, когда человек по старости мог рассчитывать на помощь семьи. Сейчас со всеми новыми тенденциями распада традиционной семьи – свободный гражданский брак, дети рано уходят из дома – человек больше не может полагаться на семью.
В постиндустриальную эпоху семья будет крайне востребованным институтом

Владимир Назаров: Мне кажется, что индустриальное общество было противником семьи, а постиндустриальное общество дает нам свободу, дает выбор. В постиндустриальном обществе традиционная семья имеет гораздо больше шансов выжить и процветать, чем в индустриальную эпоху. Я думаю, что в постиндустриальную эпоху семья будет крайне востребованным институтом.

Сергей Медведев: В том числе – как социальное страхование?

Владимир Назаров: Да.

Сергей Медведев: То есть мы возвращаемся к старой модели, когда пожилые родители живут за счет своих детей?

Владимир Назаров: Скорее, отдельные члены семьи – за счет друг друга в разные периоды. Кому-то надо переобучиться – этому человеку может быть и 80 лет, а в это время его 50-летние дети постоянно работают – почему не скинуться на переобучение 80-летнего отца? Равно как и первый взнос на образование, на образовательный кредит вносится родителями. У детей вряд ли есть накопления, чтобы сделать этот взнос, если мы перейдем на кредитную схему образования.

Сергей Медведев: То, что вы говорите, для очень многих звучит как пугающая перспектива: работал-работал человек всю жизнь, а в 80 лет еще надо будет переучиваться и искать новую работу…
Та работа, которая ассоциируется у нас со словом "рабство", уходит в прошлое. В будущем будет востребована только работа, приносящая удовольствие

Владимир Назаров: Та работа, которая ассоциируется у нас со словом "рабство", тоже уходит в прошлое. В будущем будет востребована только работа, приносящая удовольствие, потому что если вы получаете удовольствие от своей работы, то вы можете быть наиболее эффективным. А неэффективные люди в новом обществе не нужны. Так что это будет общество счастливых работников.

Сергей Медведев: "Неэффективные люди в новом обществе не нужны" – звучит страшновато. А вдруг судьба – доведется оказаться неэффективным человеком?

Владимир Назаров: Тогда вам помогут пособием по бедности в случае нетрудоспособности, это гарантированный доход.

Сергей Медведев: Это либеральные идеи?

Владимир Назаров: Это компромисс ультралибертарианской мысли с нашей постсоветской действительностью…

Сергей Медведев: …которая рождает нынешние форматы демонтажа советского социального государства и интересные перспективы, открывающиеся нынешним и будущим пенсионерам.
Ответить с цитированием
  #5  
Старый 27.10.2016, 09:36
Аватар для Владимир Назаров
Владимир Назаров Владимир Назаров вне форума
Новичок
 
Регистрация: 23.10.2011
Сообщений: 7
Сказал(а) спасибо: 0
Поблагодарили 0 раз(а) в 0 сообщениях
Вес репутации: 0
Владимир Назаров на пути к лучшему
По умолчанию Откуда ждать роста

https://www.vedomosti.ru/opinion/art...6-otkuda-rosta
Статья опубликована в № 4191 от 27.10.2016 под заголовком: Бюджет: Откуда ждать роста

Экономист разъясняет план Минфина
26 октября 23:36

В последнее время экономисты все больше внимания обращают на некейнсианские эффекты бюджетной консолидации
Pixaby

Подготовка бюджета на 2017–2019 гг. сопровождалась частыми корректировками макропрогноза. В течение октября прогноз корректировался три раза. Многие эксперты и журналисты даже начали острить, что не бюджет делается на основе макропрогноза, а, наоборот, прогноз экономических показателей «натягивается» на основные параметры бюджета. Однако в основе частой смены макропрогноза лежали не только особенности межведомственного взаимодействия в бюджетном процессе, но и фундаментальные макроэкономические дискуссии, которые, к сожалению, в значительной степени остались за кадром.

Суть этих дискуссий: способствует ли жесткая денежно-кредитная и бюджетная политика экономическому росту или, наоборот, угнетает его? Один из пересмотров параметров макропрогноза Минэкономразвития как раз и основывался на предположении, что если Центральному банку (ЦБ) удастся снизить инфляцию до 4% в 2017 г., а Минфин сможет уложиться в целевые параметры дефицита в 2017 г. в 3,2% ВВП, а затем снижать этот дефицит на 1% ВВП ежегодно, то это негативно повлияет на экономический рост.

Это вполне укладывается в кейнсианские модели экономического роста, в рамках которых ужесточение бюджетной политики приводит к снижению внутреннего спроса и замедляет рост ВВП. Однако в последнее время экономисты все больше внимания обращают на некейнсианские эффекты бюджетной консолидации, которые могут оказать позитивное влияние на экономический рост даже в краткосрочной перспективе.

Во-первых, бюджетная консолидация может приводить к улучшению ожиданий экономических агентов. Когда в бюджете зияют дыры, а пресса гадает, будет дефолт или нет, настроения у инвесторов и населения вряд ли будут радужными, даже если деньги из бюджета текут рекой. Рано или поздно они начнут спрашивать сами себя: «А что эти ребята будут делать дальше, чтобы свести концы с концами: включат печатный станок или повысят налоги?» Очевидно, что такие размышления не приводят к буму долгосрочных инвестиций. Напротив, понимание, что хуже не будет, что бюджет сбалансирован и финансовые власти не прибегнут ни к дальнейшему повышению налогов, ни к бесконтрольной эмиссии, может способствовать и росту инвестиций, и повышению уверенности потребителей.
Как и почему подготовка проекта бюджета превратилась в секретную спецоперацию

Во-вторых, снижение дефицита бюджета позволит снизить реальную процентную ставку. Вне зависимости от того, какой механизм используется для покрытия дефицита бюджета – внутренние заимствования или трата резервных фондов, – это делает деньги более дорогими. Предъявляя повышенный спрос на внутренние заимствования, государство увеличивает их стоимость и вытесняет частных заемщиков, что вряд ли укрепляет экономический рост. В случае трат резервного фонда речь фактически идет об эмиссии, поскольку ЦБ выдает Минфину дополнительные рубли, которые в данный момент не обеспечены ростом выпуска. Чтобы не допустить всплеска инфляции, ЦБ должен как-то абсорбировать эту избыточную ликвидность. Очевидно, что о значительном снижении процентных ставок в таких условиях можно забыть. Если же экономические агенты видят, что дефицит постепенно сокращается, это уменьшает инфляционные ожидания и позволяет ЦБ активнее снижать ключевую ставку. В результате постепенно улучшаются условия для инвестиций. Этот фактор не будет действовать в странах с нулевыми процентными ставками. Не случайно сейчас МВФ и центральные банкиры все больше говорят об исчерпанности мер денежно-кредитной политики для ускорения экономического роста, возлагая больше надежд на структурные реформы и меры бюджетной политики. Но в России высокие процентные ставки, а их величина воспринимается многими предпринимателями как препятствие экономическому развитию. В этих условиях влияние бюджетной консолидации на экономический рост через снижение процентных ставок может оказаться позитивным.

В-третьих, само снижение доли государства в ВВП – это благо, так как может происходить замещение государственных расходов частными. Многие госрасходы вопиюще неэффективны и в лучшем случае только статистически увеличивают ВВП в момент их осуществления, однако их влияние на долгосрочные темпы роста, особенно при такой структуре расходов бюджета, вряд ли позитивно.

В современных российских реалиях выбранный финансовыми властями курс на снижение инфляции и бюджетную консолидацию не должен негативно повлиять на экономический рост. Значит ли это, что бюджет идеален? Конечно, нет. В структуре расходов доминируют расходы на оборону, правоохранительную деятельность, нацбезопасность и соцполитику, а для долгосрочного роста нужен акцент на развитии образования, здравоохранения и инфраструктуры. Госпрограммы пока не стали эффективным инструментом госполитики, а являются скорее описанием деятельности ведомств. Да и для экономического роста абсолютно необходимо доверие. Денежно-кредитная и бюджетная политика пытается его сформировать, но без улучшения ситуации с правами собственности, без отмены избыточного контроля бизнеса со стороны власти, развития местного самоуправления и реальной (а не имитационной) приватизации уверенности населения и бизнеса в улучшении ситуации не появится. Консолидация росту не помеха, но она не может быть единственным источником роста.

Автор – директор НИФИ Минфина России
Ответить с цитированием
  #6  
Старый 21.06.2018, 21:20
Аватар для Владимир Назаров, Олеся Феоктистов
Владимир Назаров, Олеся Феоктистов Владимир Назаров, Олеся Феоктистов вне форума
Новичок
 
Регистрация: 21.06.2018
Сообщений: 1
Сказал(а) спасибо: 0
Поблагодарили 0 раз(а) в 0 сообщениях
Вес репутации: 0
Владимир Назаров, Олеся Феоктистов на пути к лучшему
По умолчанию Небедные ветераны труда

https://www.vedomosti.ru/opinion/art...ednie-veterani

Экономисты об искривленной системе социальной помощи
02 октября 2016 22:40

Регионы будут резать поддержку ветеранов труда в последнюю очередь
Регионы будут резать поддержку ветеранов труда в последнюю очередь
Андрей Махонин / Ведомости

Финансовая ситуация в регионах остается непростой. В условиях ограничения собственных ресурсов и финансовой помощи из федерального бюджета власти субъектов вынуждены оптимизировать расходы, в том числе и на социальную поддержку населения.

В середине 2000-х гг. вместе с разграничением полномочий и ответственности регионы получили от центра раздутую систему социальной поддержки – из-за категориального подхода к определению «получателей мер» и большого числа категорий получателей, которых по закону (ст. 153 Федерального закона № 122-ФЗ) нельзя трогать. Объем социальных расходов в «тучные годы» продолжал расти, в том числе по электоральным соображениям региональных властей. Однако в нынешнее время эта политика себя полностью исчерпала: регионы вынуждены искать средства на повышение оплаты труда работников бюджетной сферы в соответствии с майскими указами в условиях стагнирующих бюджетных доходов. Одновременно усиливаются риски бедности населения, которые никак не могут быть купированы громоздкой и безадресной системой социальной помощи.

Действуя сегодня в условиях ограничений федерального законодательства, регионы пытаются решить проблемы своих расширенных социальных бюджетов через введение критериев нуждаемости. Вводить критерии нуждаемости и оптимизировать меры социальной поддержки регионы начинают, как правило, с семей с детьми (за период с 2014 по 2016 г. 56 регионов в разных формах ужесточили требования, ввели критерии нуждаемости или вовсе отменили 159 мер социальной поддержки семей с детьми и беременных женщин) и стараются не снижать помощь ветеранам труда и другим категориям граждан, имеющим особые заслуги перед государством или являющимся госслужащими. Причиной могли стать опасения прокурорского надзора, а также протестной активности граждан.

Например, Забайкальский край одним из первых предпринял попытку ввести критерии нуждаемости для ветеранов труда и ветеранов труда края, сельских специалистов. Но решения, которые касаются ветеранов труда – федеральных льготников, Верховным судом были признаны недействующими, поэтому фактически удалось ввести критерии нуждаемости только для региональных льготников.

В Татарстане введение критериев нуждаемости для ветеранов труда прошло гладко, жалоб граждан или обращений прокуратуры зафиксировано не было. Однако республика выбрала достаточно высокую линию отсечения – среднедушевой месячный доход ветерана труда для получения мер социальной поддержки не должен превышать 20 000 руб., и можно предположить, что сокращение количества получателей из-за такого критерия нуждаемости было незначительным.

Категория «ветераны труда» является самой большой по числу получателей и по объему расходуемых средств: в 2015 г. получателей ежемесячных денежных выплат было почти 9 млн человек (средний размер выплаты – 486 руб., от 150 руб. в Республике Алтай и Саратовской области до 2201 руб. в Туве). При этом разброс по регионам в численности ветеранов существен: доля получателей ветеранских выплат в численности населения старше трудоспособного возраста составляет 40% и более в Туве, на Чукотке и в Башкирии, а, например, в Республике Алтай эта доля в 2 раза меньше.

В 2015 г. на предоставление ежемесячной денежной выплаты (ЕДВ) ветеранам труда регионы израсходовали почти 51,6 млрд руб., к этому нужно еще прибавить ежегодные и единовременные денежные выплаты, меры по оплате проезда (компенсации, социальные проездные и т. д.), денежные компенсации на санаторно-курортное лечение, на оплату жилья и ЖКУ, на приобретение и доставку угля и дров, на оплату телефона, радиоточки, антенны, на изготовление и ремонт зубных протезов.

Кроме того, порядка 49 регионов наряду со званием «Ветеран труда» утвердили звания региональных ветеранов труда и установили аналогичные меры социальной поддержки и для этой категории граждан. В 2015 г. только на ЕДВ этой категории пришлось более 25 млрд руб., а количество получателей составило 3,6 млн человек.

По нашим оценкам на основе данных выборочного наблюдения Росстата, бедных среди ветеранов труда в 5,4 раза меньше, чем в среднем среди населения. 30–40% обладателей звания работают, а значит, кроме пенсий и мер соцподдержки получают трудовой доход. Расчеты показывают, что в доходах этих граждан ЕДВ не играют существенной роли, составляя в среднем от 1 до 3%. При этом сами доходы гораздо выше, чем прожиточный минимум в регионе, особенно у работающих ветеранов труда.

Распыление ресурсов по большому кругу получателей, для которых эти выплаты некритичны в деле поддержания социально приемлемого уровня жизни, не единственная болевая точка в социальных бюджетах регионов. За ней стоят и другие: низкая эффективность управления системой социальной поддержки, законодательные ограничения, устаревшие механизмы предоставления помощи. Учитывая ситуацию, ряд регионов уже идут по пути реформы: кто-то в силу того, что сам понимает необходимость повышения эффективности бюджетных социальных расходов, кто-то вынужденно, потому что федеральные финансовые власти проводят аудит эффективности региональных бюджетов и подталкивают к разработке программ оздоровления региональных финансов.

Но ключевая проблема в том, что цель социальной поддержки населения – защита граждан от основных социальных рисков, в том числе от бедности, – нынешней системой вряд ли достигается, поскольку средства региональных бюджетов распыляются на тех, кто может в них и не нуждаться. В то же время действительно нуждающиеся граждане, и в первую очередь семьи с детьми, зачастую получают помощь, размер которой недостаточен даже для обеспечения прожиточного минимума.

Авторы – директор НИФИ; руководитель Центра финансов социальной сферы НИФИ
Ответить с цитированием
Ответ


Здесь присутствуют: 1 (пользователей: 0 , гостей: 1)
 
Опции темы
Опции просмотра

Ваши права в разделе
Вы не можете создавать новые темы
Вы не можете отвечать в темах
Вы не можете прикреплять вложения
Вы не можете редактировать свои сообщения

BB коды Вкл.
Смайлы Вкл.
[IMG] код Вкл.
HTML код Выкл.

Быстрый переход


Текущее время: 00:30. Часовой пояс GMT +4.


Powered by vBulletin® Version 3.8.4
Copyright ©2000 - 2018, Jelsoft Enterprises Ltd. Перевод: zCarot
Template-Modifications by TMS