Форум  

Вернуться   Форум "Солнечногорской газеты"-для думающих людей > Страницы истории > История России

Ответ
 
Опции темы Опции просмотра
  #1  
Старый 11.02.2014, 22:53
Аватар для Валентин Катасонов
Валентин Катасонов Валентин Катасонов вне форума
Пользователь
 
Регистрация: 11.02.2014
Сообщений: 41
Сказал(а) спасибо: 0
Поблагодарили 0 раз(а) в 0 сообщениях
Вес репутации: 0
Валентин Катасонов на пути к лучшему
По умолчанию *1204. ИНДУСТРИАЛИЗАЦИЯ

http://communitarian.ru/publikacii/e...ii_1_08022014/
Загадки и мифы советской индустриализации (Часть I)

О довоенной индустриализации в СССР написаны десятки монографий и тысячи статей. Но полной ясности по многим вопросам этого периода нашей истории до сих пор нет

В.Ю. Катасонов, проф., д.э.н., председатель Русского экономического общества им. С.Ф. Шарапова

ОБ ИСТОЧНИКАХ ИНДУСТРИАЛИЗАЦИИ: ОБЩЕПРИНЯТЫЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ

Одна из труднейших загадок сводится к следующему вопросу: На какие деньги проводилась индустриализация? То, что написано в толстых монографиях и учебниках, удовлетворить дотошного читателя не может. Там обычно содержится стандартный набор фраз насчет «ограбления народа», «эксплуатации крестьянства», «бесплатного» (или «почти бесплатного») труда тех, кто трудился на стройках пятилеток. Иногда еще в дополнение к этому говорится о том, что использовались запасы золота и валюта, которую мы получали от экспорта пшеницы (хлеба). И точка. Описания могли быть многостраничными, но суть ответа сводилась (и сводится) к перечисленному выше набору объяснений. Никто не спорит, что в первой половине 1930-х гг. происходило снижение жизненного уровня нашего народа, Это было обусловлено необходимостью мобилизации всех ресурсов на цели индустриализации. Никто также не спорит, что вывозили мы за границу золото и экспортировали зерно. Все это было. Но при этом ясности понимания общей картины от признания этого не прибавляется. Почему? – Потому что указанные источники могли покрыть лишь часть всех валютных затрат на индустриализацию. Достаточно немного поработать с калькулятором, чтобы убедиться в этом.

УРАВНЕНИЕ ИНДУСТРИАЛИЗАЦИИ

Опуская многие детали, нарисую общую картину. Некоторые цифры очень примерные. Методики своих расчетов (особенно, касающихся пересчета рублей в доллары) оставляю в ряде случаев «за кадром». Некоторые оценки беру из своих предыдущих работ. В те времена, когда начиналась индустриализация, в мире еще существовал золотой стандарт, поэтому универсальным мерилом стоимости был «желтый металл» (страны Запада стали отходить от золотого стандарта в 1931-1936 гг.). Поэтому я по возможности стараюсь все стоимостные показатели переводить в унции и тонны «желтого металла» Итак:

1. Количество предприятий, построенных (или реконструированных) за годы индустриализации до начала Великой отечественной войны, составило около 9000. Почти на всех объектах индустриализации использовалось импортное оборудование, которое могло оплачиваться только валютой или золотом.

2. Объем валютных затрат на закупки и монтаж импортного оборудования на крупных объектах индустриализации составлял десятки миллионов долларов (в долларах и в ценах того времени). В среднем валютные затраты в расчете на один объект индустриализации могли составлять около 1 млн. долл. Примерно такую же оценку дают и некоторые эксперты. Забегая вперед отметим, что закупки основной части импортного оборудования были проведены до 1934 года, когда золотой паритет доллара определялся соотношением: 1 тройская унция драгоценного металла = 20,67 долл. Нетрудно посчитать, что в золотом эквиваленте средние затраты на импортное оборудование в расчете на одно предприятие составляли 1,5 тонны. Получается, что валютные затраты на индустриализацию в золотом эквиваленте составили: 1,5т Х 9000 = 13500 т. Пришедший в Белый дом новый президент Франклин Рузвельт своим декретом изменил золотой паритет доллара. С 1934 г. 1 тройская унция золота = 35 долл. Даже если пересчитать по новому паритету, то в золотом эквиваленте затраты на закупку импортного оборудования для индустриализации составили примерно 9000 т. Среднеарифметическое значение золотого эквивалента затрат на импорт оборудования для индустриализации в СССР составит 11250 т. Девять тысяч предприятий были построены за период 1929 – 1940 гг. Следовательно, в среднем в расчете на 1 год предвоенных пятилеток расходы на импорт оборудования в золотом эквиваленте должны были приближаться к 1 тысяче тонн.

3. Были ли у СССР подобного рода средства в валюте и золоте накануне индустриализации? Для начала приведу такую «контрольную» цифру, как золотой запас Российской империи накануне первой мировой войны. Он был рекордным за всю истории российского государства и в 1914 году немного превышал 1300 т. А каков был запас золота в СССР? Вот официальные данные того времени (т)[1]: 1925 г. – 141,2; 1926 г. – 118,7; 1927 г.- 127,5; 1928 г. – 178,6; 1929 г. – 138,2. Все международные резервы (золото, серебро, платина, иностранная валюта) Государственного банка СССР составляли следующие объемы (млн. руб., на начало года)[2]: 1925 г. – 344,3; 1926 г. – 282,1; 1927 г. – 303,0; 1928 г. – 304,3; 1929 г. – 304,3; 1930 г. – 391,1. Конечно, вопрос о том, как пересчитывать советский рубль в доллары или золото, достаточно запутанный и мутный. Но чаще всего исследователи применительно к тому периоду времени используют грубую пропорцию: 1 доллар = 2 рубля. Получается, что накануне и в начале индустриализации международные резервы Государственного банка СССР составляли примерно 150 млн. долл. Что в золотом эквиваленте равняется примерно 225 т чистого металла. Спрашивается: Можно ли было начинать амбициозную программу индустриализации при столь скромных стартовых ресурсах? Не была ли индустриализация авантюрой?

4. Теперь к вопросу об экспортных доходах СССР накануне и в начале индустриализации. Базируясь на официальной статистике и данных Наркомата (Министерства) внешней торговли, получаем следующие данные об этих доходах в золотом эквиваленте (т): 1925 г. – 470; 1926 г. – 561; 1927 г. – 577; 1928 г. – 622; 1929 г. – 715. Между прочим, мои оценки экспортных доходов СССР выглядят неплохо. Некоторые другие эксперты дают более низкие значения. Но смею заметить, что указанных экспортных доходов едва хватало на то, чтобы «заткнуть» самые серьезные «дыры» на нашем внутреннем рынке. Советским Союзом за границей закупались самые разнообразные продовольственные и промышленные потребительские товары, медикаменты. А кроме того: транспортные средства (прежде всего, паровозы, вагоны, автомобили), сельскохозяйственная техника, промышленное сырье (многие цветные металлы и даже сталь), машины и оборудование (не для индустриализации, а для замещения выбывающих на действующих предприятиях) и т. п. В Швеции закупался даже уголь для промышленности и коммунального хозяйства Ленинграда. Поступающей от экспорта валюты едва-едва хватало только для покрытия самых неотложных текущих потребностей, на закупки оборудования для новых предприятий валюты просто не оставалось. Даже если бы все 100% экспортных доходов (тех, которые СССР имел во второй половине 1920-х гг.) направлялись на закупку машин и оборудования, этого было бы недостаточно для того, чтобы построить и запустить в эксплуатацию 9000 предприятий.

5. Еще один штрих к экономической картине накануне индустриализации. Несмотря на то, что формально многие страны Запада объявили Советскому Союзу кредитную блокаду, они при этом кредиты и займы нам все-таки предоставляли (причина такой непоследовательности Запада – тема особого разговора). Так вот СССР на официальном старте индустриализации был уже обременен некоторыми долгами. Общей картины задолженности у меня нет. Вместе с тем известно, что к 1929 году задолженность СССР только перед американскими частными фирмами составлял не менее 350 миллионов долларов. В золотом эквиваленте это 525 т металла, т.е. примерно годовая выручка СССР от экспорта. В 1920-е гг. сальдо внешней торговли СССР было преимущественно отрицательным. Закрывать дефицит баланса можно было либо с помощью золота, либо с помощью банковских и коммерческих кредитов. Но золота в государственных резервах почти не было. Поэтому вероятнее, большевики прибегали к заимствованиям, внешний долг СССР имел тенденцию к росту.

ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ВЫВОДЫ

В итоге мы имеем следующее.

Во-первых, никаких «жировых отложений» (в виде резервов золота и валюты) для проведения дорогостоящей индустриализации у Советского Союза не было (как мы разбирали ранее, не сложно подсчитать, что через отмывочный «Ниа-банк» Ашберга, Животинского, Грузенберга и пр., включая «Митьку» Рубинштейна, к 1924 году иудо-большевики вывезли ВЕСЬ золотой запас Российской империи, который достался им практически полностью. По одному из свидетельств, дело дошло до того, что остатки золотого запаса Сталин, ставший секретарем ЦК РКП (б) в 1922 году, и постепенно набиравший вес, был вынужден вывезти на квартиру не примкнувшей к кагалу старой русской большевички Стасовой и выставить там собственную охрану - что, кстати, впоследствии очевидно сохранило её от "репрессий"… Именно безнадежность положения зпородила конфискации золота у Церкви, «экспроприации» у граждан, создание Торгсина и вынужденный поиск и разработка месторождений на Крайнем Севере. Как бы то ни было, но элементарные подсчеты даже по официальным данным показывают, что к моменту "начала взятия власти" у национал-большевиков Сталина фактически не было никаких золотовалютных запасов - прим. ред.) .

Во-вторых, экспортных доходов для закупки машин и оборудования было явно недостаточно. К тому же почти никаких возможностей перераспределения крайне ограниченных валютных поступлений в пользу индустриализации не было. О напряженности баланса внешней торговли СССР свидетельствовало отрицательное сальдо и растущий внешний долг.

Многие партийные и государственные деятели СССР 1920-х гг. считали, что единственным способом обеспечить программу социалистической индустриализации необходимой валютой было резкое наращивание советского экспорта. Из приведенных нами выше расчетов следует, что для достижения этой цели необходимо было увеличить стоимостной объем экспорта СССР в золотом эквиваленте как минимум на 1000 т, т.е. в 2,5 раза.

В нашей исторической и экономической литературе как раз и говорится о том, что сталинская индустриализация была проведена за счет форсированного экспорта различных товаров. Часто даже говорится, что валюта для индустриализации была получена за счет вывоза лишь одного товара - зерна. Эта версия сегодня весьма популярна среди критиков И. Сталина. Мол, «тиран» ради индустриализации устроил в стране «голодомор».

Но тезис о том, что индустриализация проводилась исключительно за счет экспорта товаров, не подтверждается документами и статистикой. В лучшем случае это версия. А, может быть, даже миф. Об этой версии (мифе) есть смысл поговорить отдельно.

Последний раз редактировалось Chugunka; 20.06.2018 в 12:06.
Ответить с цитированием
  #2  
Старый 11.02.2014, 22:58
Аватар для Валентин Катасонов
Валентин Катасонов Валентин Катасонов вне форума
Пользователь
 
Регистрация: 11.02.2014
Сообщений: 41
Сказал(а) спасибо: 0
Поблагодарили 0 раз(а) в 0 сообщениях
Вес репутации: 0
Валентин Катасонов на пути к лучшему
По умолчанию Загадки и мифы советской индустриализации (Часть II)

http://communitarian.ru/publikacii/i...ii_2_10022014/
В предыдущей статье мы отметили, что, согласно общепринятой точке зрения, СССР покрывал свои валютные затраты на закупку машин и оборудования для индустриализации за счет экспорта различных товаров. Так ли это? Давайте обратимся к статистике внешней торговли СССР, которая имеется в открытых справочниках и сборниках

проф., д.э.н., председатель Русского экономического общества им. С.Ф. Шарапова


ПАРАДОКСЫ ВНЕШНЕТОРГОВОЙ СТАТИСТИКИ


Ниже приведена таблица, составленная на основе сборника «Внешняя торговля СССР за 1918-1940 гг.». Цифры экспорта и импорта этого сборника существенно отличаются от довоенной статистики, потому что все пересчитано в рубли образца 1950 года. Напомню, что согласно Постановлению ЦК и Совета министров СССР, принятому в начале 1950 года, советский рубль привязывался к золоту (до этого его курс определялся по отношению к доллару США). Золотое содержание рубля определялось 0,222 г (округленно).

Табл. 1 Внешняя торговля СССР (млн. руб.; по курсу рубля 1950 г.)
Года/период* Экспорт

Импорт

Сальдо внешней торговли
1913* 5298

4792

+506
1920** 5

32

-27
1924 1174

906

+268
1925 2119

2882

-219
1926 2527

2401

+36
1927 2600

2642

-42
1928 2799

3321

-522
1924-1928 11219

12152

-933
1929 3219 3069

+150

1930

3612
3690
-78

1931

2827
3851

-1024

1932

2004
2454

-450

1933

1727
1214
+513

1929-1933

13389

14278

-889

1934

1458
810
+648

1935

1281
841

+440

1936

1082
1077
+5

1937

1312
1016
+296

1938

1021
1090
-69

1934-1938

6154

4834

+1320

1939

462

745

-283

1940

1066

1091

-25

1939-1940

1528

1836

-308

1929-1940

21071

20948

123

Источник: Внешняя торговля СССР за 1918-1940 гг. (Статистический обзор). – М.: Внешторгиздат, 1960.

Отрезок времени 1924-1940 гг. мы разделили на периоды: 1) 1924-1928 гг. (пятилетие до начала индустриализации); 2) 1929-1933 гг. (первое пятилетие индустриализации); 3) 1934-1938 гг. (второе пятилетие индустриализации); 4) 1939-1940 гг. (предвоенный период индустриализации).

По каждому периоду рассчитали среднегодовое значение соответствующего показателя. Какие заключения можно сделать из приведенной таблицы? За весь период индустриализации (1929-1940 гг.) внешнеторговый оборот СССР оказался сбалансированным. Сальдо внешнеторгового баланса за этот отрезок времени даже было положительным: 123 млн. руб. Да, в первое пятилетие индустриализации было значительное отрицательное сальдо (минус 889 млн. руб.), но оно было компенсировано положительным сальдо во второе пятилетие индустриализации (плюс 1320 млн. руб.). Видимо, в первое пятилетие индустриализации приходилось прибегать к таким средствам, как оплата золотом из резервов или кредитам. Но мы уже говорили, что накануне первой пятилетки золота в казне почти не было, поэтому, скорее всего, имели место кредиты и займы. А во второе пятилетие СССР занимался погашением своих внешних долгов. Перед войной (1939-1940 гг.) опять возникло отрицательное сальдо (минус 308 млн. руб.). Вероятно, эта «дырка» в балансе закрывалась кредитом, полученным от Германии.

Итак, вроде бы все понятно, все объяснимо. Кажется, можно поставить на этом точку и ответить утвердительно на поставленный выше вопрос: Да, СССР покрывал свои валютные затраты на закупку машин и оборудования для индустриализации за счет товарного экспорта. Но полной уверенности в том, что это верный ответ все равно нет. По той причине, что цифры торгового баланса СССР не «бьются» с миллиардными сметами строек социалистической индустриализации. А параллельно возникают новые вопросы. Во всех книгах пишут, что индустриализация началась с принятием первого пятилетнего плана. Его реализация началась в 1929 году. А что мы видим в таблице? В пятилетие 1929-1933 гг. стоимостной объем экспорта увеличился по сравнению с предыдущим пятилетием (1924-1928 гг.) всего на 19%, а импорта – на 17,5%?

Разве такие приросты экспорта-импорта могли обеспечить индустриализацию? Но может быть, пик индустриализации пришелся не на первую, а на вторую или третьи пятилетки?

Однако цифры внешнеторговой статистики за периоды 1934-1938 гг. и 1939-1940 гг. говорят об обратном. Стоимостной объем экспорта во втором пятилетии (1934-1938 гг.) оказался ниже, чем в первом (1929-1933гг.) в 2,2 раза, а импорта – почти в 3 раза. Даже на фоне периода 1924-1928 гг. снижение по экспорту было двукратным, а импорту – в 2,5 раза. Большинство авторов, пишущих об индустриализации, вообще не интересуются внешнеторговой статистикой, поэтому искать у них объяснения подобного рода парадокса бесполезно.

ВЕРСИИ И ТОЛКОВАНИЯ СТАТИСТИЧЕСКИХ ДАННЫХ

Какие могут быть версии и толкования приведенной статистики?

1. Имеются признаки того, что индустриализация началась не в 1929 году, когда стартовала первая пятилетка, а на несколько лет раньше. Если судить по внешнеторговой статистике, то аж с 1925 года. Мы помним, что в указанном году И. Сталин на 14 съезде партии впервые озвучил лозунг индустриализации. Но, во-первых, это был лишь лозунг. Не было тогда не только намеков на пятилетние планы, не было даже утвержденных отраслевых программ (имелись лишь различные наброски, проекты, которые постоянно пересматривались). Во-вторых, съезд проходил в самом конце 1925 года (в декабре). А экспорт и импорт в 1925 году, между прочим, был на уровне 1932 года и намного больше, чем в любой последующий год вплоть до начала войны. Моя точка зрения о том, что индустриализация могла начаться за несколько лет до торжественного старта первой пятилетки не является уникальной. Правда, ее разделяют не представители официальной науки, а некоторые пытливые блогеры[1].

2. Основная нагрузка индустриализации пришлась на первую пятилетку. Отчасти на период 1924-1928 гг. Если судить по внешнеторговой статистике, то «пик» пришелся на 1931 год. Начиная с 1933 года вплоть до начала войны годовые объемы экспорта и импорта находились на уровне 1924 года. Как это могло быть, если во второй и третьей пятилетках руководители народного хозяйства рапортовали чуть ли не каждый день о введении в строй новых предприятий? Согласно официальной статистике, в первую пятилетку было построено 1500 предприятий. Следовательно, на период с 1934 года до начала войны приходится: 9000 – 1500 = 7500 предприятий.

Мои оппоненты могут сказать, что нельзя рассматривать импорт СССР в целом. Мол, следует выделить только ту часть импорта, которая работала на индустриализацию. То есть импорт машин и оборудования. – Согласен. Поэтому привожу статистику импорта машин и оборудования, взятого из довоенного сборника.

Табл. 2. Импорт машин и оборудования СССР в 1920-30-е гг.*
Годы Млн. руб. Доля в общей стоимости импорта, %
1923 191 29,3
1924 197 19,2
1925 526 16,6
1926 795 24,0
1927 823 26,3
1928 1257 30,3
1929 1296 33,6
1930 2374 51,2

1931
2909 60,1

1932
1858 60,3

1933
774 50,8

1934
325 31,9

1935
313 29,6

1936
561 41,5

1937
400 29,8

*Данные табл. 2 не вполне сопоставимы с данными табл. 1. В этой таблице стоимостные показатели рассчитываются исходя из текущего курса советского рубля по отношению к другим валютам.

Источник: Внешняя торговля СССР за 20 лет. 1918-1937 гг. Статистический сборник. – М.: В/О «Международная книга», 1939, с.18.

Из табл. 2 наглядно видно, что на отрезке времени 1923-1937 гг. «пиковым» оказался 1931 год. Также видно, что масштабные поставки машин и оборудования начались еще в 1928 году. А самым «ударным» периодом оказалось пятилетие 1928-1932 гг.: общий импорт машин и оборудования в этот период составил 9694 млн. руб., т.е. почти 5 млрд. долл. (в золотом эквиваленте – около 7,5 тыс. т металла). Далее происходит достаточно резкий спад импорта машин и оборудования. Также видно, что в период 1930-1933 гг. произошло резкое увеличение доли машин и оборудования в импорте (более половины), после чего эта доля вышла на уровень, который был в 1920-е гг. Кстати, данные таблицы также работают на озвученную выше версию, что отсчет индустриализации можно вести не от 1929 года, а от 1925 года: импорт машин и оборудования в 1925 году вырос более, чем в 2,5 раза по сравнению со средним уровнем 1923-1924 гг.

СУМЕЛИ ЛИ МЫ СОЗДАТЬ «ПРОИЗВОДСТВО СРЕДСТВ ПРОИЗВОДСТВА» ПОСЛЕ ПЕРВОЙ ПЯТИЛЕТКИ?

Официальное объяснение такому резкому спаду импорта машин и оборудования таково: к концу первой пятилетки СССР сумел создать костяк импортозамещающих предприятий, в том числе тех, которые производили машины и оборудование. Возникла группа отраслей, которую принято называть группой А – производство средств производства. Вот что по этому поводу пишет Дмитрий Верхотуров: «Максимум торговой активности Советского Союза на внешнем рынке пришелся на 1931-1932 годы, когда достигли своего максимума и экспортные, и импортные операции. Потом, когда заработала новостроечная промышленность, когда нужда в опоре на заграничные поставки отпала, торговая активность резко пошла вниз. И коренным образом изменилась структура торговли. Если раньше экспортировалось сырье, то в 1934 году Советский Союз стал экспортировать машины и оборудование»[2].

Отчасти я согласен с Верхотуровым. В начале 1930-х гг. был заложен фундамент тяжелой промышленности. Но в первую очередь, это были электростанции, металлургические комбинаты, предприятия по добыче нефти и угля, нефтеперерабатывающие заводы, тракторные и автомобильные гиганты. Повысилась доля машиностроения в общем объеме промышленного производства СССР. По оценкам Госплана СССР, в 1913 году в Российской империи эта доля была равна лишь 6,8%. В 1929 году она уже составила 11,2%, а в 1932 года возросла до 19,6%[3]. Но этот прирост был обеспечен в первую очередь за счет такого машиностроения, как производство тракторов и сельскохозяйственных машин, автомобилей, паровозов и подвижного состава. Производство станков, энергетического оборудования, электрических машин и других средств производства даже в конце первой пятилетки все еще характеризовалось очень скромными масштабами. Заявление Д. Верхотурова о том, что «в 1934 году Советский Союз стал экспортировать машины и оборудование», конечно, является перебором.

Было бы корректнее сказать, что по ряду товаров в конце первой пятилетки мы стали обходиться без импорта. Какие-то признаки экспорта машин и оборудования появились лишь в конце второй пятилетки. После двух первых пятилеток произошло почти полное прекращение импорта по таким товарам, как тракторы, автомобили, чугун, сельскохозяйственные и текстильные машины, швейные машины, магнезит, асбест, химические удобрения, цемент и т.д. По некоторым из названных товаров СССР успел даже превратиться в символического экспортера, но уже в конце второй пятилетки.. Например, в 1929 году СССР ввез из-за границы автомобилей (и частей к ним) на сумму 54 млн. руб. В 1937 г. СССР уже вывез автомобилей на 24 млн. руб. По химическим удобрениям в 1929 г. имел место импорт на 50 млн. руб., а в 1937 г. уже был зафиксирован экспорт на сумму 29 млн. руб. и т.д.[4].

Партийная пропаганда того времени фиксировала каждый случай выхода СССР на мировой рынок с новым видом промышленной продукции, но присутствие нашей страна на мировом рынке часто было чисто символическим. Хотя и медленно, но под влиянием индустриализации товарная структура советского экспорта стала меняться. В 1913 г. на долю машин и оборудования в экспорте Российской империи приходилось всего 0,2%. В 1928 г. этот показатель был и того меньше – 0,1%. А вот в 1938 году уже 5% советского экспорта приходилось на машины и оборудование[5]. Отметим, что в полной мере созданный промышленный потенциал страны проявился в товарной структуре экспорта СССР лишь после второй мировой войны. В 1950 г. доля машин и оборудования в экспорте была равна уже 16,3%, а в 1954 г. поднялась до 21,5%[6].

Но вернемся к импорту. Конечно, для страны было большим облегчением, что уже можно было обходиться без закупок стали, цветных металлов, нефтепродуктов, многих видов химикатов, тракторов и другой сельскохозяйственной техники, различных полуфабрикатов. Приведу в качестве иллюстрации следующую табличку

Табл. 3. Импортные закупки для удовлетворения потребностей советской промышленности (млн. руб.)
1929 1932
Машины и оборудование 184 389
Сырье 362,6 175,2
Полуфабрикаты и вспомогательные материалы 89,7 18,2

Источник: Внешняя торговля Союза ССР за первую пятилетку (1928-1933 гг.). Статистический обзор. Под ред. А.Н. Вознесенского и А.А. Волошинского. – М.: Внешторгиздат, 1933, с.11.

Еще в 1929 году из всех импортных закупок для нужд промышленности на машины и оборудование приходилось лишь 29%. В 1932 году эта доля подскочила до 67%. Высвободились очень крупные валютные ресурсы для закупок машин и оборудования производственного назначения. Потребность в них была по-прежнему очень острой. В 1929 году, например, металлорежущих станков в СССР было произведено 3,8 тысячи. В 1932 году их было произведено уже 15 тысяч. Вроде бы внушительный, четырехкратный рост. Но это все равно была капля в море. В 1937 году было уже 36 тысяч станков. Но и этого было крайне мало. Лишь к началу войны удалось закрыть «дыры» по многим видам металлообрабатывающих станков. Но не всем. Так что потребности в импортном оборудовании сохранялись до самого начала войны. Достаточно посмотреть на торгово-экономическое соглашение между СССР и Германией, заключенное в августе 1939 года, чтобы увидеть, что нам в Германии нужны были сложные виды машин и оборудования, которых в стране вообще не производилось. Так что «нужда в опоре на заграничные поставки» не отпала (вопреки утверждению Д. Верхотурова). Изменилась лишь структура нашего импортного спроса. А спрос этот упирался в ограничения двух видов: политические (ограничения и запреты на продажу большевикам западными странами машин и оборудования, особенно высокотехнологичных) и финансовые (наличие у нас золота и валюты для закупок). Об этих ограничениях и о том, как Сталин их преодолевал, – в следующих моих публикациях.
______________________

[1] См., например: «Сталинская индустриализация II» // http://users.livejournal.com/_devol_/379339.html

[2] Верхотуров Дмитрий. Сталин против Великой депрессии. Антикризисная политика СССР. – М.: Алгоритм, 2009, с. 350

[3] Социалистическое строительство Союза СССР (1933-1938 гг.) – М-Л.: Госпланиздат, 1939, с. 66; кстати, в 1937 году доля машиностроения в промышленном производстве СССР возросла до 25,5%, что было уже сопоставимо с аналогичным показателем США (там же)

[4] Внешняя торговля СССР за 20 лет. 1918-1937 гг. – М.: В/О «Международная книга», 1939, с. 19

[5] Народное хозяйство СССР за 1913-1956 гг. Краткий статистический сборник, с. 145

[6] Там же, с. 145
Ответить с цитированием
  #3  
Старый 11.02.2014, 23:25
Аватар для Леонид Пайдиев
Леонид Пайдиев Леонид Пайдиев вне форума
Пользователь
 
Регистрация: 08.09.2011
Сообщений: 50
Сказал(а) спасибо: 0
Поблагодарили 0 раз(а) в 0 сообщениях
Вес репутации: 9
Леонид Пайдиев на пути к лучшему
По умолчанию Приношения дня.

Борьба в российской элите хороша лишь тем, что появляются тексты, где народу рассказывают, как мир устроен на самом деле. А это даёт шанс на нормальное развитие общества и выход из кризиса. А не гибель в нём.
1. Сталинская индустриализация делалась на западные деньги..
Да, всё так. Не раз это писал. Вот ещё одно хорошее свидетельство. В 1992 году работал в Минэке-б.Госплане. Смотрел промфинпланы СССР. Денег, валюты не было ни на что, даже на закупку критически важного импорта, на лекарства, на запчасти к технике. Цены на сырьё убил кризис, наше зерно горело в порту Гамбурга. А население и церковь уже были ограблены. Потом при переселении Госплана в 1994 году весь этот архив валялся в актовом зале на Арбате 19 и заливался водой. Я по глупости (не историк, не тем голва занята) просто не забрал материалы.
Почему никому это тема не интересна (кроме юзера devol)?
Ведь сразу встаёт вопрос: под какие политические обязательства дали ТАКИЕ деньги. и очевидно, что внутренняя и внешняя политика страны становилась под контроль кредиторов. Nакие вопросы как коллективизация и репрессии не могли не обсуждаться и не согласовываться с ними. Поэтому в 1991 году идея суда над коммунизмом провалилась по инициативе Запада.
2. Основной владелец Новолипецкого металлургического комбината Владимир Лисин сделал довольно резкое заявление на встрече с инвесторами в Лондоне. "У нас образовалась группа аутсайдеров на металлургическом рынке... Механизм банкротства в конечном счете придется использовать, у российского государства не хватит достаточно бюджетных денег, чтобы раздавать", - Наиболее закредитованные компании - подконтрольный Олегу Дерипаске "Русал" (чистый долг на конец III квартала 2013 года - 10,1 млрд долларов), "Мечел" Игоря Зюзина (чистый долг на начало декабря был 9,4 млрд долларов). Большая долговая нагрузка и у Evraz (7 млрд долларов)
Л.П. Платить за их долги должен народ. Вот в какой форме это будет реализовано?
3. О ситуации на Украине.
Наконец то кто то написал нормальный анализ. Западная ТНК, принимая решение по инвестированию в какую либо страну, строить именно такую матрицу. И Оценивает вектора сил (интересов) их вес и как они накладываются друг на друга.
Если почитать пропаганду, то во всём виноват Путин. Это притом, что Путин и Газпром единственные кто пытаются спасти Украину от катастрофы. Это очень дурной знак: значит решения приняты очень жестокие. И заранее назначили виновных и заблокировали усилия России по стабилизации ситуации.
Ответить с цитированием
  #4  
Старый 02.03.2014, 22:28
Аватар для Валентин Катасонов
Валентин Катасонов Валентин Катасонов вне форума
Пользователь
 
Регистрация: 11.02.2014
Сообщений: 41
Сказал(а) спасибо: 0
Поблагодарили 0 раз(а) в 0 сообщениях
Вес репутации: 0
Валентин Катасонов на пути к лучшему
По умолчанию Загадки и мифы советской индустриализации (Часть III)

http://communitarian.ru/publikacii/i...ii_3_15022014/

Напомню, что в предыдущей статье на основе анализа официальной внешнеторговой статистики СССР мы пришли к некоторым неожиданным выводам. В частности, выяснилось, что самыми «ударными» с точки зрения объемов импорта машин и оборудования оказались два пятилетия: 1924 -1928 гг. и 1929 -1933 гг. А вот в последующие годы наблюдалось достаточно резкое снижение импорта товаров инвестиционного назначения. Т.е. индустриализация как бы началась раньше (еще до первой пятилетки) и задолго до начала войны кончилась

...Такая картина не совсем вписывается в общепринятые представления о социалистической индустриализации.

ИНДУСТРИАЛИЗАЦИЯ ИЛИ КАЗНОКРАДСТВО?

Итак, поищем ответ на вопрос: чем обусловлены большие масштабы импорта СССР в период 1924-1928 гг.? В нашей литературе мне удалось найти лишь одну версию этого феномена: в годы, предшествовавшие индустриализации, цены на машины и оборудование, которые закупались Советским Союзом, были крайне завышенными. Это, в свою очередь объясняется двумя факторами. Во-первых, тем, что мировая экономика была на подъеме, цены на все росли. Отчасти, это действительно было так. Во-вторых, имел место так называемый «субъективный фактор». Этот фактор в сегодняшней России всем хорошо известен. Речь идет о коррупции чиновников, принимающих участие в различных государственных закупках, в том числе импортных. О «субъективном факторе» 1920-х гг. я читал у нескольких авторов. Так, исследователь сталинской эпохи А.Б. Мартиросян анализирует действия Л. Троцкого - главного чиновника, отвечавшего в первые годы после революции за закупки машин и оборудования за рубежом. Он пишет:

«…именно после пребывания «беса» (так автор называет Л. Троцкого – В.К.) за рубежом Запад взял за моду «принцип» так называемых «джентльменских соглашений» по усилению ограбления России за счет неимоверно задранных цен на промышленную продукцию, особенно на электрогенераторы и тяжелые электромоторы, без которых ни электростанций, ни заводов не построить. Кто из тех, кто тогда пребывал за границей, кроме главы Главконцесскома, мог знать истинные масштабы потребности СССР именно в этой продукции, срыв поставок которой из-за высокой цены непосредственно означал бы провал всей политики индустриализации Советского Союза, против чего Троцкий выступал с особой яростью?! Между тем, по упомянутым «джентльменским соглашениям» цены рекомендовалось завышать минимум на 60-70%, а, как правило, в 2-2,5 раза. А Троцкий, к слову сказать, в то время обладал еще и правом первой подписи по внешнеторговым договорам, в том числе и по поставкам оборудования. Естественно в рамках задранных до небес цен появилась возможность для столь хорошо знакомого всем «отката» в пользу все того же «беса». Благодаря разведке были установлены даже перечни оборудования, на которые распространялся принцип «джентльменских соглашений». Но кто мог столь точно подсказать Западу эти перечни?!»[1].

А.Б.Мартиросян далее отвечает на свой же риторический вопрос: Л. Троцкий. Версия вполне правдоподобная. Но только она объясняет возможные завышения стоимостных показателей импорта максимум до 1926 года. Л. Троцкий был замечен во многих аферах и махинациях в сфере импортных закупок. Самая крупная из них – закупки паровозов в Швеции. Тогда «бес революции» вывез из страны большие количества валюты и золота, которые ушли в американские банки. Но это было в 1920-1921 гг.[2]. К середине 1920-х гг. «бес революции» от курирования импортных закупок был полностью отстранен. Сталин через Наркомат внешней торговли и другие организации установил жесткий контроль над экспортно-импортными операциями. Государственная монополия внешней торговли последовательно проводилась в жизнь. Таким образом, данная версия не очень проясняет ситуацию в период 1924-1928 гг. Поэтому основной «рабочей» версией остается следующая: индустриализация в СССР началась за несколько лет до старта первой пятилетки.

МИФ ОБ ЭКОНОМИЧЕСКОМ КРИЗИСЕ КАК «ПОДАРКЕ» СТАЛИНУ

Индустриализация осуществлялась в период, когда мировая капиталистическая система вошла в фазу кризиса. А кризис, как известно, начался с паники на фондовом рынке США в октябре 1929 года. Цены на все виды товаров на мировом рынке стали падать. В том числе на машины и оборудование. Многие исследователи утверждают, что это было крайне благоприятное время для проведения индустриализации. Мол, поэтому и стоимостные объемы импорта машин и оборудования не изменились существенно по сравнению с периодом 1920-х гг. Утверждается, что большевики воспользовались экономическим кризисом и за бесценок скупали на мировом рынке машины и оборудование. В физическом выражении объема импорта инвестиционных товаров якобы значительно возросли. А капиталисты при этом были несказанно рады хоть что-то получить от своих «классовых врагов» за свой залежавшийся товар.

Некоторые авторы даже утверждают, что реальное решение об индустриализации было принято Сталиным лишь после того, как в Америке начался кризис. А до этого, мол, были лишь одни «лозунги об индустриализации». Кризис оказался неожиданным «подарком» Сталину, который смог от слов перейти к делу. Т.е. реальное начало советской индустриализации, согласно такой версии, с 1929 года отодвигается на 1930 год. Я вообще оставляю за рамками серьезного разговора фантазии некоторых авторов, которые утверждают, что экономический кризис на Западе спланировал и спровоцировал … Сталин[3]. Также оставляю за кадром разбор тех работ, в которых Сталину приписывают спасение мирового капитализма. Мол, благодаря тому, что СССР своими заказами во время кризиса поддерживал экономику Запада. Сразу скажу: некоторым странам (особенно Америке и Германии) СССР несколько смягчал кризис. Но выйти из кризиса Западу не удалось на протяжении всех 30-х годов, и он был прерван лишь начавшейся мировой войной. С нашей точки зрения, подобного рода увязки индустриализации в СССР и экономического кризиса на Западе относятся к разряду хорошо укоренившегося мифа.

ИНДУСТРИАЛИЗАЦИЯ В ТИСКАХ «НОЖНИЦ ЦЕН»

Итак, многие авторы подчеркивают, что если бы не кризис, то наша индустриализация не состоялась бы. Конечно, машины и оборудование на мировом рынке стали дешеветь по мере разворачивания экономического кризиса. Но, цены упали не сразу. Поставки сложных машин и оборудования по новым, более низким ценам, начались лишь в 1931 году. Почему? – Потому, что торговля машинами и оборудованием сильно отличается от торговли сырьем и потребительскими товарами. Между моментом заключения контракта (важнейшей частью которого является цена) и поставкой товара в случае машин и оборудования может пройти год или даже два года. Потому что такой товар начинает изготавливаться лишь после подписания контракта. А вот сырье и потребительские товары уже произведены, их поставки осуществляются «со склада». Но и это не самое главное. Авторы тезиса «кризис нам помог» забывают, что цены падали не только на импортируемые машины и оборудование, но также на экспортируемые Советским Союзом товары. Происходило снижение покупательной способности советского экспорта.

Попробуем разобраться: что быстрее дешевело – машины и оборудование, импортировавшиеся Советским Союзом, или сырье и продовольствие, которое экспортировал СССР? – Для этого опять обратимся к официальной статистике. Особенностью довоенной внешнеторговой статистики было то, что она содержала не только стоимостные показатели, но также универсальные физические показатели. Экспорт и импорт измерялся по весу (массе) в тоннах. Поскольку у нашей страны экспорт был преимущественно сырьевой, а в импорте преобладали готовые изделия, то масса экспорта при относительной стоимостной сбалансированности торговли всегда превышала массу импорта.

Табл.1. Внешняя торговля СССР за отдельные годы (млн. руб.; по курсу рубля 1950 г.)
Года/период* Экспорт

Импорт

Превышение экспорта над

импортом по массе (раз)

Млн. руб. Масса, т

Млн. руб.

Масса, т
1913* 5298 24,1

4792

15,3

1,58
1920** 5 0

32

0

-
1924 1174 6,7

906

1,0

6,70
1925 2119 6,2

2882

1,8

3,44
1926 2527 7,9
2401

1,5

5,27
1927 2600 9,6

2642

1,8

5,33
1928 2799 8,9

3321

2,0

4,45
1924-1928 11219 39,3

12152

8,1

4,85
1929 3219 14,1

3069
2,0

7,05

1930

3612

21,3

3690
2,8

7,61

1931

2827

21,8

3851
3,5

6,23

1932

2004

18,0

2454
2,3

7,83

1933

1727

17,9

1214
1,2

14,92

1929-1933

13389

93,1

14278

11,8

7,89

1934

1458

17,3

810
1,0

17,30

1935

1281

17,2

841
1,2

14,33

1936

1082

14,2

1077
1,2

11,83

1937

1312

13,0

1016
1,3
10,00

1938

1021

9,5

1090
1,2
7,92

1934-1938

6154

71,2

4834

5,9

12,07

1939

462

4,3

745

0,8

5,38

1940

1066

4,6

1091

4,4

1,05

1939-1940

1528

8,9

1836

5,2

1,71

1929-1940

21071

173,2

20948

22,9

7,56

**Российская империя
***РСФСР

Источник: Внешняя торговля СССР за 1918-1940 гг. (Статистический обзор). – М.: Внешторгиздат, 1960
Как видно из табл. 1, превышение экспорта над импортом в физических единицах (тоннах) в период 1924-1928 гг. составляло в среднем 4,85. В 1929 -1933 гг. это превышение уже составило 7,89. А 1934-1938 гг. экспорт по массе превышал импорт более, чем в 12 раз. О чем это свидетельствует? О том, что покупательная способность советского экспорта в условиях развивавшегося мирового экономического кризиса неуклонно падала. СССР в 1930-е годы наращивал физические объемы своего экспорта только для того, чтобы поддержать физические объемы импорта.

Действительно имел место «форсированный советский экспорт». В 1930 и 1931 гг. он достиг рекордных значений – соответственно 21,3 и 21,8 млн. т. Так, в годы первой пятилетки (1929-1933 гг.) стоимостной объем импорта по сравнению с предыдущим пятилетием (1924-1929 гг.) вырос в 1,17 раза. Одновременно физический объем импорта вырос в 1,45 раза. Нетрудно подсчитать, что цена одной физической единицы советского импорта упала на 19%.

А теперь посмотрим на экспорт. Его стоимостной объем вырос в 1,19 раза, а физический – в 2,37 раза. Цена одной физической единицы экспорта упала на 50%. Подсчеты показывают, что и в годы второй пятилетки наблюдалось ускоренное падение цен на экспортные товары по отношению к ценам на импортные товары. Упали в разы спрос и цены на такие товары традиционного экспорта из России как зерно, пушнина, меховые товары, лес и пиломатериалы, нефть, руды металлов, лен, масло и т.д. В то же время, цены на машины и оборудование на мировом рынке, согласно разным оценкам, в 1930-е годы «просели» в среднем на 20-30% по сравнению с докризисным периодом. Можно сформулировать обозначившиеся тенденции следующим образом: в 1930-е годы во внешней торговле СССР возникли ярко выраженные «ножницы цен», которые сильно осложняли проведение индустриализации.

____________________

[1] Мартиросян А.Б. Кто привел войну в СССР? – М.:Яуза, Эксмо, 2007. С. 253
[2] Подробнее об этой афере, получившей название вывоз «паровозного золота», см.: Катасонов В.Ю. Золото в экономике и политике СССР. – М.: Анкил, 2009, с. 207-211

[3] см., например: Сухобок Сергей. За кулисами кризисов. Индустриализация как афера. Части 1 - 3. (http://comments.ua/money/375011-kulisami-krizisov.html).
Ответить с цитированием
  #5  
Старый 02.03.2014, 22:31
Аватар для Валентин Катасонов
Валентин Катасонов Валентин Катасонов вне форума
Пользователь
 
Регистрация: 11.02.2014
Сообщений: 41
Сказал(а) спасибо: 0
Поблагодарили 0 раз(а) в 0 сообщениях
Вес репутации: 0
Валентин Катасонов на пути к лучшему
По умолчанию Загадки и мифы советской индустриализации (Часть IV)

http://communitarian.ru/publikacii/i...ii_4_17022014/

Существует устойчивый миф, что индустриализация проводилась за счет форсированного экспорта зерна. Утверждается, что индустриализация была проведена за счет крестьянства, которое сначала в индивидуальных хозяйствах, а затем в колхозах выращивало хлеб. Затем государство разными способами экспроприировало хлеб, направляя его на экспорт и обращая его в валюту. Мол, на этой почве и произошел «голодомор», который сегодня ставится в вину Сталину.

МИФ О «ХЛЕБНОМ ЭКСПОРТЕ» И СТАТИСТИКА

Для начала отметим: когда начиналась индустриализация, то основная часть советского экспорта уже приходилась на промышленную продукцию. Об этом свидетельствую данные официальной статистики (табл. 1).

Табл. 1. Доля сельскохозяйственной и промышленной продукции в экспорте СССР (%)
Продукция промышленности Продукция сельского хозяйства
1924 37,1 62,9
1925 44,2 55,8
1926 40,2 59,8
1927 42,8 57,2
1928 54,0 46,0
1929 61,2 38,8
1930 58,2 31,8
1931 57,9 42,1
1932 68,1 31,9
1933 71,2 28,8
1934 71,6 28,4
1935 73,7 22,3
1936 79,7 20,3
1937 68,3 21,7

Источник: Внешняя торговля СССР за 20 лет. 1918-1937 гг. Статистический сборник.- М.: Международная книга, 1939, с. 13

Как видно из табл.1, доля сельскохозяйственной продукции в экспорте СССР была преобладающей до 1928 года. Для сравнения: в период 1909-1913 гг. на продукцию сельского хозяйства в экспорте Российской империи приходилось 70,6%. В 1928 году впервые доля промышленности в экспорте превысила долю сельского хозяйства. Экспорт стал преимущественно промышленным, но состоял не из готовой продукции, а нефти, нефтепродуктов, черных и цветных металлов, леса и пиломатериалов и других видов промышленного сырья или продукции со слабой степенью обработки. В годы индустриализации доля в экспорте промышленной продукции в виде сырья продолжала нарастать, а доля сельскохозяйственной продукции падать. Так что даже такая грубая статистическая картина показывает, что индустриализация не могла обеспечиваться исключительно за счет экспорта зерна.

СТАТИСТИКА ЭКСПОРТА ЗЕРНА ИЗ СССР

Рассмотрим подробнее статистику экспорта из СССР зерна (табл. 2). В статистику такого экспорта включены такие виды культур, как пшеница, рожь, ячмень, овес, кукуруза. По стоимостным и физическим показателям на первом месте находилась пшеница, на втором – рожь. Какие выводы напрашиваются?

Табл. 2. Экспорт зерна из СССР
Экспорт зерна,
тыс. т Экспорт зерна,
млн. руб. Доля зерна в общем
экспорте СССР, % Доля зерна в
сельскохозяйственном
экспорте СССР, %

Средняя цена зерна,
руб./т
1924 2596 613,7 37,7 60,0 236,4
1925 569 208,1 8,5 15,2 365,6
1926 2017 671,1 22,6 37,8 332,7
1927 2099 842,0 24,6 42,2 401,1
1928 289 114,7 3,4 7,3 396,9
1929 178 43,9 1,1 2,8 246,6
1930 4765 882,4 19,4 46,4 185,1
1931 5057 658,9 18,5 43,9 130,3
1932 1728 228,1 9,1 28,4 131,9
1933 1686 176,9 8,2 28,4 104,9
1934 771 83,6 4,6 16,0 108,4
1935 1519 161,9 10,1 37,7 106,6
1936 322 35,9 2,6 13,2 111,5
1937 1278 257,6 15,0 47,0 201.1

Рассчитано по: Внешняя торговля СССР за 20 лет. 1918-1937 гг. Статистический сборник.- М.: Международная книга, 1939, с. 13, 35

Во-первых, обращает на себя внимание, что зерно не занимало слишком большого места в советском экспорте. Максимальные доли зерна в сельскохозяйственном экспорте были зафиксированы в 1924, 1930, 1931 и 1937 гг. Но даже максимальные значения доли были меньше 50%. Не следует забывать, что другим важными статьями аграрного экспорта были мясо, масло, яйца, жмых, живой скот. В отдельные годы вывоз масла, например, превышал вывоз зерновых. А в общем экспорте СССР максимальная доля зерновых была достигнута в 1927 году, но и она была менее четверти. В отдельные годы доля зерна составляла менее 10% всего советского экспорта. Во-вторых, видно, что динамика зернового экспорта была очень неравномерной как в стоимостном, так и физическом выражении. Максимальные физические объемы пришлись на 1930-1931 гг. На втором месте по этому показателю находится период 1926-1927 гг. А вот по стоимостным объемам экспорта зерна периоды 1926-1927 гг. и 1930-1931 гг. почти одинаковы. Всплеск зернового экспорта в 1930-1931 гг. вписывается в привычные схемы советской истории. А вот всплеск 1926-1927 гг. опять заставляет вспомнить нам о той версии, которую мы уже несколько раз озвучивали: индустриализация началась еще во второй половине 1920-х гг.

«ЗОЛОТАЯ БЛОКАДА» И ИНДУСТРИАЛИЗАЦИЯ

Можно также вспомнить, что в середине 1920-х гг. Запад объявил так называемую «золотую блокаду», которая блокировала экспорт из СССР золота. Позднее блокировался экспорт и других наших товаров. «Зеленый свет» всегда оставляли только зерновому экспорту из СССР. Это очень похоже на сегодняшнюю ситуацию, когда России на Западе ставят препятствия для экспорта разных товаров; «зеленый свет» оставляют лишь нефти и природному газу. Так что всплеск зернового экспорта в 1926-1927 гг. отчасти можно объяснить «золотой блокадой». Всплеск зернового экспорта в 1930-1931 гг. происходил на фоне экономического кризиса, который привел к обвалу на мировом рынке цен на сырьевые товары. Зерно не было исключением. Зерна на мировом рынке в это время было в избытке, цены на него стремительно падали. В Америке зерно даже сжигали в топках паровозов. На зерне трудно было заработать большие деньги. Тонна пшеницы на Чикагской бирже в 1930 году упала с 65-68 долларов за тонну до 8-12 долларов. Наш расчет показывает, что максимального значения цены на зерно, которое экспортировалось из СССР, достигли в 1927-1928 гг. Затем началось их падение. В 1931-1932 гг. их уровень составил лишь 1/3 от уровня 1927-1928 гг., а в 1933-1936 гг. - лишь ¼. И, тем не менее, СССР наращивал и поддерживал высокие физические объемы экспорта зерна.

На первый взгляд, странная политика. Особенно учитывая, что были и другие товары для вывоза. Даже в группе сельскохозяйственных товаров. Но не следует забывать, что даже экономический кризис не заставил Запад отказаться от политики давления на Советский Союз. Он блокировал экспорт многих традиционных товаров из СССР, поощряя вывоз лишь зерна. С коммерческой точки зрения такая политика Запада была нонсенсом. Западу наше зерно не нужно было. Но данная политика преследовала не коммерческие, а политические цели. Прежде всего, цель удушения СССР с помощью голода. Действительно, в годы первой пятилетки дефицит продовольствия на внутреннем рынке Советского Союза обострился. Пришлось даже вводить продовольственные карточки. Если в 1928 году доля хлебозаготовок составляла 14,7 % валового сбора зерновых, в 1929 — 22,4 %, в 1930 — 26,5 %, то в 1931 году — 32,9 %, а в 1932 — 36,9 %[1].

В некоторых районах страны действительно начался голод. Отчасти обусловленный высокими нормами хлебозаготовок, отчасти неурожаем. Сегодня тема «голодомора» в СССР - любимая у наших недругов. Они все сваливают на «диктатора» Сталина. На самом деле инициаторами «голодомора» были правящие круги Запада, которые не только пытались сорвать индустриализацию, но и уморить страну голодом (а помогала им в этом их агентура из пятой колонны см. "Израиль - палач Украины" - прим. ред.). В это время в нашей стране даже появились некоторые благотворительные организации из США, которые оказывали продовольственную помощь голодавшему населению. Впоследствии выяснилось, что некоторые из них использовались как ширмы для подрывной деятельности против СССР. Вместе с тем, ситуация в 1930-е гг. была непростой не только для Советского Союза, но и для Запада. Политические цели правящих кругов Запада вступали в противоречие с интересами частного бизнеса, который искал всяческие способы выживания в условиях затяжного экономического кризиса. СССР использовал эти противоречия и находил различные способы обходить блокады и самые изощренные ограничения. О некоторых из этих способов мы еще скажем. Итак, можно констатировать, что социальные издержки зернового экспорта СССР были серьезными, а вот роль его в обеспечении социалистической индустриализации валютой была достаточно скромной. В следующей статье продолжим разговор о валютных источниках индустриализации.
Ответить с цитированием
  #6  
Старый 02.03.2014, 22:35
Аватар для Валентин Катасонов
Валентин Катасонов Валентин Катасонов вне форума
Пользователь
 
Регистрация: 11.02.2014
Сообщений: 41
Сказал(а) спасибо: 0
Поблагодарили 0 раз(а) в 0 сообщениях
Вес репутации: 0
Валентин Катасонов на пути к лучшему
По умолчанию Загадки и мифы советской индустриализации (Часть V)

http://communitarian.ru/publikacii/i...ii_5_23022014/

Продолжим наши изыскания по теме «Источники советской индустриализации». Я уже слежу за комментариями читателей, которые мне помогают выстраивать дальнейшее изложение. Ряд читателей совершенно верно подмечают, что используемая мною официальная статистика внешней торговли СССР, мягко выражаясь, «несовершенна». На ней, мол, нельзя строить расчеты.

В.Ю. Катасонов, проф., д.э.н., председатель Русского экономического общества им. С.Ф. Шарапова

О НЕСОВЕРШЕНСТВЕ ОФИЦИАЛЬНОЙ СТАТИСТИКИ

Хотел бы прокомментировать такие замечания. Действительно, статистика несовершенна. Большинство авторов, пишущих о внешней торговле тех лет, обращают внимание лишь на такой момент, как валютный курс рубля. Статистика внешней торговли (открытая) была исключительно рублевой. До марта 1928 года рубль (золотой червонец) котировался на зарубежных валютных биржах, потом курсовые котировки исчезли. В годы индустриализации обменный курс Госбанка был: 1 доллар = 1 руб. 94 коп. В 1936 г. 1 долл. = 5 руб. 75 коп. С 19 июля 1937 года (до 28 февраля 1950 г.) 1 долл. = 5 руб. 30 коп. В некоторых статистических сборниках того времени отмечается, что рублевые показатели рассчитаны с учетом соотношения цен у нас и у них (что-то наподобие того, что сегодня называется паритетом покупательной способности валют). Остается тайной, по какому курсу иностранные валюты (в которых совершались внешнеторговые сделки), пересчитывались в рубли. По идее можно было бы взять статистику наших торговых партнеров и подсчитать в долларовом эквиваленте наш экспорт-импорт, это было бы точнее, чем наша рублевая статистика. Но у меня под рукой нет в полном объеме всей зарубежной статистики тех лет. Но кроме валютно-курсовых головоломок имеются некоторые другие моменты.

Во-первых, не все валютные затраты на индустриализацию нашли отражение в торговом балансе СССР. Он отражал движение лишь товаров, но не услуг. А услуги, оплаченные в валюте, были. Это и оплата многочисленных командировок наших инженеров, других специалистов, сотрудников Наркомата внешней торговли за границу для изучения опыта, отбора закупаемых машин, оборудования, других товаров, проведения переговоров и подписания контрактов. Также имели место валютные расходы на техническую документацию. Но самое главное – оплата труда иностранных специалистов, которые приезжали в СССР. Им платили не в пример много по сравнению с командировочными расходами наших специалистов, выезжавших за границу.

В программе индустриализации СССР в начале 1930-х гг. принимали участие иностранцы не только высокой и высочайшей квалификации (инженеры, конструкторы, архитекторы), но простые рабочие. По мнению специалистов, максимальное число иностранцев прибывших в Советский Союз в 1932 – 1933 гг. – около 20 тысяч работающих, а вместе с членами семей порядка 35 тысяч[1]. На новейших экскаваторах и подъемных кранах работали исключительно рабочие из Бельгии и Италии, так как подобных им по квалификации в Советском Союзе рабочих просто не было. Как отмечает С. Сухобок, такие иностранные работники зарплату получали в иностранной валюте, причем из «внебюджетных источников»[2]. Таким образом, цифры валютных затрат на индустриализацию выше, чем это следует из внешнеторговой статистики.

Во-вторых, валютная выручка от экспорта, скорее всего, была ниже, чем те цифры, которые мы находим в официальной статистике. Почему? Потому что это статистика торгового баланса, который отражает движение товаров, проходящих через таможню. А движение денег за товары отражается в платежном (расчетном) балансе. Платежные (расчетные) балансы СССР до сих пор не опубликованы. Почему? – Не знаю. Но думаю, что они помогли бы снять многие наши вопросы. Есть подозрение, что после отправки товара за границу, мы еще очень долго не получали долгожданной валюты, а когда получали, то ее было меньше, чем нам хотелось. Экспортные товары находились на консигнационных складах за границей. Был экономический кризис, наше сырье никто не желал покупать даже за полцены. Таким образом, цифры торгового баланса явно завышали наши экспортные доходы (товар, проходивший таможню, фиксировался по справочным ценам докризисного периода).

В-третьих, некоторые товары при вывозе вообще не проходили таможенного досмотра и в таможенной статистике не отражались. Большевики по привычке пользовались разными пограничными «окнами», «коридорами», «дырами» (типа Эстонии) для вывоза некоторых товаров, выручка от которых попадала во внебюджетные фонды. Обычно вспоминают различные предметы искусства и антиквариат, который изымался из советских музеев. Так считают некоторые авторы. Однако, по моему мнению, что этот «недостаток» учета уже был исправлен к началу индустриализации. Выручка от продажи картин и антиквариата все-таки отражалась в торговой статистике. Другое дело, что подобная торговля в любом случае не «делала погоды». Несколько подробнее об этой торговле.

«ОПЕРАЦИЯ «ЭРМИТАЖ»

Так в наших СМИ и исторической литературе называется операция, которая заключалась в продаже за границу картин, других произведений искусства, антиквариата из музеев СССР. На эту тему было написано несколько книг, сняты фильмы. Наиболее полно данная операция описана в книге Юрия Жукова, которая называется «Сталин: операция «Эрмитаж»»[3].

Каковы были масштабы вывоза и продаж?

- Партия и правительство поставили задачу Наркомату внешней торговли пополнить государственную казну 30 миллионами золотых рублей с помощью продажи картин, антиквариата, редких рукописей из фондов музеев. Конкретно под задачи социалистической индустриализации. Специально созданная для проведения операции организация «Антиквариат» (сначала находилась в ведении Госторга РСФСР, а затем перешла в ведение Наркомата внешней торговли СССР) сумела получить из государственных фондов и отправить за границу 2730 картин западноевропейских мастеров. Слава Богу, на Западе начинался кризис, и спрос на картины резко упал. Поэтому почти половина картин не была продана – в СССР вернулось 1280 картин. Навсегда остались за границей, пополнив частные коллекции и фонды государственных музеев 1450 произведений живописи, авторами которых были всемирно известные художники Тициан, Рембрандт, Рубенс, Ван Дейк, Боттичелли, Рафаэль, Тьеполо, Веласкес, Пуссен, Веронезе и многие другие. Многие картины были проданы за половину или даже четверть той цены, которую можно было бы получить до начала кризиса.

Одним из крупнейших покупателей картин из советских музеев был американский промышленник и банкир Эндрю Меллон. С 1921 года занимал пост министра финансов США (сохранял его при трех президентах – до прихода в Белый дом Ф. Рузвельта). Этот миллионер не вступал непосредственно в контакты с «Антиквариатом», а действовал через посредников и старался не «светиться». После смерти Э. Меллона в 1937 г. купленные им картины, согласно завещанию, стали достоянием Национальной галереи искусств США. В 1929 году из Эрмитажа продали 1052 предмета на сумму 2,2 млн. золотых рублей, т.е. около 1,1 млн. долларов. Пик продаж пришелся на 1931 г., когда валютная выручка составила 9,5 млн. золотых рублей. Углублявшийся на Западе кризис окончательно обвалил рынок произведений искусств, и в 1932 г. выручка составила всего 2,8 млн. зол. руб. Кроме картин за границу вывозились манускрипты, редкие монеты, гравюры, медали, антикварная посуда и т.п. Последняя крупная сделка состоялась в 1934 году. Британскому музею за 100 тыс. фунтов стерлингов (примерно 1 млн. зол. руб.) был продан знаменитый «Синайский кодекс» - самый древний на то время полный список Нового Завета.

Как отмечает Ю. Жуков, за все произведения искусства и раритеты, проданные за границу в течение шести лет, Наркомат внешней торговли получил приблизительно 25 млн. золотых рублей, или 12,5 млн. долларов США. В 1937 г. Всесоюзная торговая контора «Антиквариат» была вообще закрыта. Очевидно, что такие доходы от операции «Эрмитаж» на фоне валютных потребностей страны, исчислявшихся сотнями миллионов долларов в год, были каплей в море. Указанной суммы (25 млн. зол. руб.) не хватило для того, чтобы построить хотя бы один гигант типа Харьковского тракторного завода или Горьковского автомобильного завода.

ВЫВОД

Несовершенство официальной статистики внешней торговли СССР безусловно осложняет выстраивание целостной картины валютных источников индустриализации. Но, как мы показали, эти вероятные искажения таковы, что цифры валютных доходов от экспорта оказываются завышенными, а валютных расходов – заниженными. То есть списать загадки индустриализации исключительно на несовершенство внешнеторговой статистики не удается.

______________________________

[1] Журавлев С. В. «Маленькие люди» и «большая история». Иностранцы Московского Электрозавода в Советском обществе 1920-х–930-х гг. М., 2000. С. 34–36.

[2] Сухобок Сергей. За кулисами кризисов. Индустриализация как афера. Часть 3

[3] Жуков Ю. Сталин: операция «Эрмитаж». - М.: «Вагриус», 2005. См. также: Осокина Е. А. Антиквариат (Об экспорте художественных ценностей в годы первой пятилетки) // Экономическая история. 2002. Ежегодник. Москва: РОССПЭН. 2003. С. 233-268
Ответить с цитированием
  #7  
Старый 25.05.2014, 22:53
Аватар для Валентин Катасонов
Валентин Катасонов Валентин Катасонов вне форума
Пользователь
 
Регистрация: 11.02.2014
Сообщений: 41
Сказал(а) спасибо: 0
Поблагодарили 0 раз(а) в 0 сообщениях
Вес репутации: 0
Валентин Катасонов на пути к лучшему
По умолчанию Загадки и мифы советской индустриализации (Часть VI)

http://communitarian.ru/publikacii/i...ii_6_01032014/

Хотя я еще в первой своей статье сказал, что золото не могло быть существенным источником для закупки за рубежом машин и оборудования, данная версия очень устойчива, приобрела характер мифа. Поэтому рассмотрим ее подробнее.

проф., д.э.н., председатель Русского экономического общества им. С.Ф. Шарапова

Откуда у СССР могло быть золото? Есть, по крайней мере, три варианта ответа на этот вопрос.

1. Советское государство получило золотой запас в наследство от царской России.

2. Большевики разными способами добыли золото, которое находилось в запасах граждан.

3. Сталин быстро наладил масштабную добычу золота.

ЗОЛОТО ИЗ ГОСУДАРСТВЕННЫХ ЗАПАСОВ

Рассмотрим первый вариант «золотой» версии индустриализации. Я уже говорил, что накануне первой мировой войны (начало 1914 г.) золотой запас Российской империи был равен 1335 т. Плюс к этому в виде монет находилось в обращении 355 т[1]. С началом войны золото в обращении сразу же ушло в частные накопления, а государственный запас перестал обмениваться на бумажные денежные знаки. Часть золотого запаса Российской империи ушла из страны еще в годы первой мировой войны в качестве обеспечения по военным кредитам, которые она получала от Великобритании и США. Кое-что за границу успело перевести временное правительство.

К моменту захвата власти большевиками в закромах Государственного банка оставался еще очень солидный запас – около 850 т. Однако он начал таять на глазах. Не буду пускаться в долгие рассказы. Если рисовать крупными мазками, то сначала подвалы Госбанка покинуло так называемой «ленинское золото» - 93,5 т, которые были переданы Германии согласно Брестскому мирному договору. Потом из хранилищ было изъято так называемое «колчаковское золото» (часть его позднее вернулась назад в Госбанк, но примерно 150-160 т ушли безвозвратно за пределы страны). Далее хранилища покинуло так называемое «золото Коминтерна» (по нашим оценкам, до 200 т). Это был вывод золота из России под удобной легендой – «на цели мировой революции». Дальше последовала передача «прибалтийского золота» (37 т); согласно межгосударственным договорам, золото было передано Советской Россией вышедшим из состава нашего государства Финляндии, Польше, Литве и Латвии. Особо стоит сказать о «паровозном золоте», которое было направлено в Швецию якобы для закупки паровозов и подвижного состава (не менее 230 т). Это была афера, которой руководил Л. Троцкий. Именно афера, потому, что паровозов мы получили гораздо меньше, чем планировали, они оказались действительно «золотыми». О других торговых операциях-аферах начала 1920-х гг. я рассказывать не буду. Скажу только, что большая часть золота из резервов Госбанка перекочевала в американские, швейцарские и шведские банки. При желании читатель может узнать подробности золотых афер из моей книги «Золото в экономике и политике России»[2].

Кроме того, следует учитывать, что торговый баланс государства был дефицитным, превышение импорта над экспортом приходилось «закрывать» золотом из казны. Это были «текущие утечки» драгоценного металла. Так, по данным Госбанка, в 1926/27 г. было продано золота за границу на 20 млн. руб. (более 15 т). Только за 3,5 месяца 1928 г. (с 1 января по 19 апреля), по данным Госбанка, было продано за границу иностранным банкам (Мидленд в Лондоне, Рейхсбанк и Дойче банк в Берлине) на сумму 65 млн. руб. (более 50 тонн). Всего за период с 1 октября 1927 г. по 1 ноября 1928 г. (13 месяцев), по данным Госбанка СССР, за границу было продано 120,3 т золота (более 155 млн. руб.). В результате в 1925 г. золотой запас советского государства составлял всего около 140 т, в 1926 г. – 118,7; 1927 г. – 127,5; 1928 г.- 178,6; 1929 г. – 138,2 т[3].

ЗОЛОТО ИЗ ЗАПАСОВ НАСЕЛЕНИЯ

Рассмотрим второй вариант «золотой» версии. Действительно, золото изымалось у населения с использованием разных способов. Сразу скажу: то золото, которое в начале 1920-х гг. изымалось органами ВЧК-ОГПУ чисто мародерскими способами, к началу индустриализации разными путями и тропами уже давно ушло за границу. В 1921 и особенно в 1922 году проводилась также кампания по изъятию церковных ценностей под предлогом изыскания средств для борьбы с голодом. Все конфискованное церковное имущество (золото, серебро, платина, бриллианты и другие ценности) в пересчете на серебро было оценено в 525 тыс. пудов. Громадный объем! Но на борьбу с голодом из этого имущества была использована крайне небольшая часть. Почти все ушло за границу, но отнюдь не закупку хлеба.

Вторая волна изъятий прошла в первой половине 1930-х гг. Методы изъятия были уже более «цивилизованными». Можно сказать даже – «экономическими» (хотя нередко они дополнялись «силовыми»). Золотой запас государства пополнялся за счет системы магазинов Торгсин. Торгсин (18 июня 1930 - 1 февраля 1936 года) - Всесоюзное объединение по торговле с иностранцами на территории СССР - родился в годы острого валютного кризиса. Вначале Торгсин продавал антиквариат иностранным туристам в Москве и Ленинграде и снабжал иностранных моряков в советских портах. В декабре 1930 года список его клиентов пополнился иностранцами, длительно проживавшими и работавшими в СССР. 14 июня 1931 г. Торгсин открыл двери советским гражданам, которые вначале могли покупать дефицитные товары только на золотые монеты царский чеканки. В конце 1931 года, когда правительство разрешило советским гражданам покупать товары в Торгсине в обмен на бытовое золото. В течение 1932-1935 гг. через Торгсин было собрано около 98,7 тонн. Максимальные объемы принятого от граждан золота был зафиксированы в 1932 г. – 21 тонн и в 1933 году – 45 тонн. В это время в стране начинался голод, и люди расставались с золотом ради приобретения жизненно необходимого продовольствия. После улучшения продовольственного снабжения в стране сдача золота населением начала резко падать[4]. С учетом других ценностей, сдававшихся в Торгсин (серебро, платина, драгоценные камни, предметы антиквариата) данный источник пополнил казну ценностями, эквивалентными 150-200 т золота (разные оценки).

В пополнении золотого запаса государства участвовала также организация, известная под аббревиатурой ОГПУ – Объединенное главное политическое управление. Она занималась принудительным изъятием золота и других ценностей у «врагов народа». Никаких данных об общих объемах изъятий золота ОГПУ и НКВД (в 1934 г. ОГПУ было ликвидировано и его функции перешли к Наркомату внутренних дел СССР) не имеется. Имеются данные лишь за отдельные годы. Так, в 1930 год ОГПУ сдало Госбанку ценностей на сумму более 10 млн. золотых рублей, что эквивалентно почти 8 т чистого золота [5].

Конечно, на фоне общих валютных затрат на индустриализацию доля золота, добытого из запасов населения, не выглядит очень впечатляюще. Но на пике импортных закупок машин и оборудования в 1932-1933 гг. роль данного источника валюты была весьма заметной.

ВНУТРЕННЯЯ ДОБЫЧА ЗОЛОТА

В 1920-е гг. внутренняя добыча золота в СССР находилась на крайне низком уровне. Достаточно сказать, что в 1913 году объем добычи «желтого металла» в Российской империи составил 61,8 т, в 1914 г. – 65,6 т, а в 1916 г. – 70 т (максимальный объем за всю историю царской России). А вот в первые годы советской власти редко когда годовой объем добычи достигал 10 т. В конце 1920-х гг. добыча вышла на уровень 30-35 т в год. Но в 1930-е гг. СССР энергично наращивает объемы добычи «желтого металла». В 1933 г. она составила 110 т, в 1936 г. – 150 т, а в 1939 г. вплотную приблизилась к планке 200 т [6]. Даже сегодня многие материалы по золотодобыче остаются в архивах, почти не доступны. Приходится пользоваться лишь какими-то фрагментами информации. Но даже если исходить из средней оценки добычи в 1930-е гг. – 130 т в год, то получается совсем не плохо: 1300 т за десятилетие.

Авторы книг и статей об индустриализации, перечисляя разные отрасли промышленности, которые были подвергнуты коренной реконструкции, порой забывают упомянуть золотодобычу. А зря. И. Сталин совершенно правильно рассматривал ее как самую приоритетную отрасль индустриализации, которая может дать нам золота на порядок больше, чем экспорт зерна. А главное, что это исключительно внутренний источник, не зависящий от конъюнктуры мирового рынка и различных политических зигзагов Запада. Корреспондент американской газеты «Нью-Йорк Таймс» Дюранти брал интервью у Сталина 25 декабря 1933 года и спросил: «Как обстоит с добычей золота в СССР?» - Сталин ответил: «У нас много золотоносных районов, и они быстро развиваются. Наша продукция уже вдвое превысила продукцию царского времени и дает сейчас более 100 миллионов рублей в год. Особенно в последние два года мы улучшили методы нашей разведочной работы и нашли большие запасы. Но наша промышленность еще молода — не только по золоту, но и по чугуну, стали, меди, по всей металлургии, и наша молодая индустрия не в силах пока оказать должную помощь золотой промышленности. Темпы развития у нас быстрые, но объём еще не велик. Мы могли бы в короткое время учетверить добычу золота, если бы имели больше драг и других машин»[7].

При тогдашнем золотом паритете рубля упомянутый Сталиным объем добычи в физическом выражении приближался к 80 т. Он говорил о возможности учетверить этот показатель, т.е. выйти на уровень 300 т чистого металла в год. Конечно, на такой уровень добычи СССР не вышел, но к концу 1930-х гг. по сравнению с 1933 годом ее удвоил. Во второй половине 1930-х годов СССР вышел на второе место в мире по золотодобыче, обогнав США и Канаду и уступая лишь Южной Африке (там годовая добыча перед второй мировой войной приблизилась к 400-тонной отметке).

ОБЩАЯ ОЦЕНКА ЗОЛОТА В «УРАВНЕНИИ ИНДУСТРИАЛИЗАЦИИ»

Можно предположить, что за счет всех внутренних источников в СССР было получено в течение 1930-х гг. около 1500 тонн «желтого металла» (1300 т добыча + 200 т по линии Торгсина). Но есть основания полагать, что это золото вообще не было использовано на цели индустриализации, а пошло на увеличение золотых резервов СССР. Согласно имеющейся открытой оценке, золотой запас СССР накануне Великой отечественной войны был равен 2600 тонн[8]. Получается даже больше суммарного поступления золота из внутренних источников за все 1930-е годы. Какая-то мистика!

Не верить приведенной оценке также трудно, поскольку она взята из авторитетного источника - книги, соавтором которой является В.В. Рудаков. Валерий Владимирович в свое время был первым человеком в нашей стране по части, касающейся золота (он был руководителем Гохрана, Главалмаззолота, был заместителем Министра финансов, курировавшим вопросы золота и т.д.). Не исключаю, что объемы добычи золота могли быть существенно выше тех, которые я привел выше. Наверное, можно предположить, что были и внешние источники пополнения золотого запаса СССР. Экспорт зерна не в счет. Он давал очень мало.

Можно вспомнить «испанское» золото. Его СССР получил от республиканцев во время развернувшейся в Испании гражданской войны. По некоторым данным, в ноябре 1936 года Министерство финансов СССР приняло 510 т «испанского» золота. Правда, лишь на хранение. По идее учет испанского золота должен был вестись отдельно от государственных золотых запасов.

То, что запасы золота в СССР накануне войны были весьма внушительными, свидетельствует также цифра золотых запасов СССР в 1953 году. Эта цифра достаточно надежная – округленно 2050 тонн. Если бы у Сталина не было перед войной крепкого «золотого задела» перед войной, он не сумел бы иметь такой запас золота накануне своей смерти.

Итак, можно сделать следующие выводы:

1. Сталин в 1930-е гг. активно наращивал золотодобычу в стране, ее уровень перед войной как минимум в три раза превышал добычу в Российской империи в начале ХХ века. Страна вышла на второе место в мировой золотодобыче.

2. Золото на цели индустриализации Сталин не использовал (или почти не использовал). Сталин предпочитал накапливать золото, а не расходовать его. Видимо, Сталин, считая войну неизбежной, относился к золоту как к важнейшему стратегическому и неприкосновенному ресурсу.

Таковы парадоксальные выводы, которые сделаны на основе имеющихся открытых источников. Не буду каждый раз оговариваться, что в случае появления каких-то новых документов и источников, сделанные мною выводы могут подвергнуться существенной корректировке. Нам же остается продолжить исследование валютных источников индустриализации, поскольку «золотая» версия не помогла нам до конца составить «уравнение индустриализации» и даже породила новые вопросы.

____________

[1] Борисов С.М. Золото в современном мире. – М.: Наука, 2006, с. 131

[2] Катасонов В.Ю. Золото в экономике и политике России. – М.: Анкил, 2009

[3] Указ. соч., с. 81
[4] Осокина Е. Золота лихорадка по-советски. Журнал "Родина", №9, 2007

[5] Осокина Е. Золото для индустриализации. Торгсин

[6] Указ. соч., с. 21

[7] Сталин И.В. Собр. соч., том 13

[8] Рудаков В.В., Смирнов А.П. Золото России. – М.: Кругозор-Наука, 2006, с.110
Ответить с цитированием
  #8  
Старый 25.05.2014, 22:56
Аватар для Валентин Катасонов
Валентин Катасонов Валентин Катасонов вне форума
Пользователь
 
Регистрация: 11.02.2014
Сообщений: 41
Сказал(а) спасибо: 0
Поблагодарили 0 раз(а) в 0 сообщениях
Вес репутации: 0
Валентин Катасонов на пути к лучшему
По умолчанию Загадки и мифы советской индустриализации (часть VII)

http://communitarian.ru/publikacii/i...st_7_01052014/

События на Украине заставили меня прервать публикацию материалов из моего "сериала". В свете экономических санкций, которые Запад готовит против России, будет интересно выяснить, использовали ли мы такой источник индустриализации, как иностранные инвестиции и займы. Дело в том, что одной из достаточно часто встречающихся версий источников индустриализации является утверждение, что важным (или даже основным) источником являлись именно иностранные инвестиции, кредиты и займы. Тема иностранных инвестиций и кредитов непростая, информация очень неполная, фрагментарная и не всегда надежная.

проф., д.э.н., председатель Русского экономического общества им. С.Ф. Шарапова

ОБ ИНОСТРАННЫХ ИНВЕСТИЦИЯХ
Некоторые наши историки порой столь плохо разбираются в экономике, что начинают путаться в трех соснах. Они приводят достаточно интересные факты и примеры участия различных западных компаний в строительстве различных индустриальных объектов. Это участие заключалось и в проектировании самих объектов, и в поставках оборудования, и в организации инженерного надзора на строительной площадке и в пуско-наладочных работах. Авторы называют это участие по-разному: «помощь», «инвестиции», «содействие» и т.п. Но это не была не «помощь», ни «инвестиции», ни «содействие». Это был обычный бизнес, в котором западные компании участвовали в качестве проектировщиков и консультантов, поставщиков машин и оборудования, подрядчиков, субподрядчиков и т.п. Иногда все это было в «одном флаконе». Тогда компания называлась «генеральным подрядчиком». В любом случае западные компании сами денег нам не давали, а зарабатывали деньги, получая их от заказчика, коим выступало советское государство.
Как раз накануне индустриализации в СССР были кое-какие иностранные инвестиции. Преимущественно в виде концессий. Концессия отличается от обычных прямых инвестиций тем, что участие иностранного инвестора регулируется специальных соглашением, определяющим условия и устанавливающим сроки участия иностранцев в производственном или коммерческом проекте. Всего в 1920-е годы насчитывалось до 350 иностранных концессий – как промышленных, так и торговых.
Экономическая политика партии и правительства заключалась не только в проведении индустриализации, но и ликвидации остатков капиталистических отношений. А концессии квалифицировались как капитализм, как наиболее опасная его разновидность (недаром уже в 1918 году была проведена национализация всех предприятий, принадлежавших иностранцам).
Главный концессионный комитет.jpgПроцесс постепенной ликвидации иностранных концессий начался после отстранения от руководства Главного концессионного комитета (Главконцесскома) Л. Троцкого (он находился у руля этой организации с мая 1925 г. по ноябрь 1927 г.). К концу 1920-х годов в СССР остались только 59 концессий, 6 акционерных обществ и 27 «разрешений на деятельность». Конец иностранным концессиям положило постановление Совета Народных Комиссаров от 27 декабря 1930 г., согласно которому все прежние договоры о концессиях были аннулированы (за некоторыми исключениями), а Главный концессионный комитет был низведен до уровня совещательного органа[1]. К 1933 году были ликвидированы все промышленные концессии[2], а к середине 1930-х - все торговые, кроме датской телеграфной концессии, концессий, полученных Японией на рыбную ловлю и разработку угольных и нефтяных месторождений на Дальнем Востоке.
Таким образом, практически никакого реального участия иностранные инвесторы в индустриализации не принимали.
Скажу более. Самая концепция советской индустриализации не могла даже теоретически предполагать участия иностранных инвесторов. Мировой опыт показывает: если в страну пускают иностранных инвесторов, то экспорт такой страны начинает расти. Ведь иностранным инвесторам надо «отбивать» свои вложения, а для этого нужна валюта, а валюту дает экспорт. Индустриализация же была проектом импортозамещения, она не преследовала цели расширения советского экспорта. Как я выше показал (см. вторую статью), в 1940 году объем советского экспорта был в 2,5 раза ниже, чем в среднем за год в период 1926-1928 гг.

ОБ ИНОСТРАННЫХ ЗАЙМАХ И КРЕДИТАХ
Когда некоторые авторы оперируют крупными суммами кредитов, которые нам якобы предоставлял Запад на цели индустриализации, то речь идет о банальных отсрочках платежей. Между поставкой товара и окончательным погашением обязательства импортера контрактом может предусматриваться временной разрыв в несколько месяцев. Крайне редко – более 1-2 лет. Это называется коммерческим кредитом, его предоставляет экспортер. В условиях начавшегося кризиса экспортеры охотно шли на предоставление коммерческих кредитов советским импортерам, лишь бы обеспечить сбыт своей продукции. Во второй статье я приводил общую таблицу внешней торговли СССР, из которой следует, что в 1930-1932 гг. у Советского Союза образовался гигантский дефицит торгового баланса в размере 1554 млн. руб. Некоторые авторы приводят подобного рода цифры и говорят: на такую суммы нам были предоставлены кредиты. Но это банальные отсрочки платежей. На самом деле сумма суммы отсроченных платежей были намного больше, просто многие отсроченные обязательства погашались внутри года и не отражались в годовом торговом балансе. Большая часть таких коммерческих кредитов была погашена в последующие годы за счет активного торгового сальдо. В 1933-1935 гг. оно составило 1601 млн. руб.
Что касается долгосрочных займов и банковских кредитов для советской индустриализации, то их почти не было. Напомню, что с конца 1920-х годов капиталистический мир переживал кризис, который затем перешел в экономическую депрессию и стагнацию. В этих условиях «длинные» деньги получить было крайне сложно. Тем более, что под такие деньги нужны были очень качественные обеспечения, коих у Советского Союза не было. Был, конечно, золотой запас, о котором мы выше упомянули. Но при Сталине золото не использовалось в качестве обеспечения международных кредитов. Отметим, между прочим, что в годы первой мировой войны Россия получала кредиты от Великобритании, но она требовала в качестве обеспечения кредитов золото. Часть золотого запаса Российской империи была вывезена на территорию Великобритании в качестве обеспечения кредитов. После войны золото не было возвращено России, хотя она не успела использовать английские кредиты в полном объеме. Сталин хорошо запомнил этот урок.
Были краткосрочные государственные кредиты. В частности, после дипломатического признания Вашингтоном Советского Союза, начиная с 1934 года Экспортно-импортный банк США (государственный банк) стал кредитовать экспорт американских компаний в СССР. Такое кредитование рассматривалось в качестве меры помощи американскому бизнесу в условиях кризиса. Кстати, к этому времени объем американского экспорта в СССР существенно сократился по сравнению с «ударным» годами периодом 1929-1931 гг. Поэтому не следует переоценивать роль Экспортно-импортного банка США.
Были еще кредиты от Германии. Один был выдан в 1931 году на сумму 300 млн. марок (связанный на четыре года). Был также выдан кредит в 1935 году – на сумму 200 млн. марок. В общей сложности 500 млн. марок, или около 170 млн. долл.
Были еще более скромные по размерам кредиты от Великобритании, Чехословакии, Италии и Швеции (последний был выдан уже в 1940 г.).

ВЕРСИЯ: ВАЛЮТА ПОД ЗАЛОГ НАШИХ ТОВАРОВ
В нашей литературе достаточно часто можно встретить такую версию: большая часть валюты от вывоза нашего сырья за границу – фактически не экспортная выручка, а банковские кредиты. Банковские же кредиты мы получали под залог вывозимого сырья. Приведу цитату из книги Д. Верхотурова, где описана эта схема: «Наркомвнешторг только в 1930 году выбросил на мировой рынок миллионы тонн товара. Продать столько и сразу, да еще во времена мирового экономического кризиса, во времена «Великой депрессии» в США, было делом нереальным. Но товар вывезли, сложили на заграничных складах и стали понемногу продавать.
Если бы советские торговые представители рассчитывали только на продажу своего товара, то им бы мало что удалось получить от такого экспорта. Тогда они пошли не необычный шаг. Торговые представители начали брать кредиты в банках, фирмах и торговых домах под залог вывезенного и складированного за рубежом товара. На эти деньги покупалось оборудование, немедленно вывозившееся в СССР, а кредиторам Наркомвнешторг слал горячий интернациональный привет. Спустя некоторое время кредиторы вступали во владение тысячами тонн советского угля, железной и марганцевой руды, леса, хлеба. В начале 1930-х годов по миру прокатилась волна банкротств, связанных как раз с подобными операциями. Банки, став владельцами криворожской руды и донецкого угля, лопались не хуже мыльных пузырей»[3].
Версия красивая, но сомнительная. Прежде всего, потому, что нет конкретики. Нет ни одного «живого» примера. Возникает масса вопросов. Где находились эти самые консигнационные склады? Кто брал на себя ответственность по решению вывозить товар за границу на склад? – Ведь операция была рискованной (существует риск, что товар окажется нереализованным, а расходы по транспортировке и хранению могут принести большие убытки). Кто брал на себя ответственность по получению кредитов под залог товаров? - Ведь сырье при любой экономической конъюнктуре кредитором оценивается с большим дисконтом. В общем, схема для торгпредов «расстрельная». Да и концы с концами у Верхотурова не сходятся. Он говорит, что «Наркомвнешторг только в 1930 году выбросил на мировой рынок миллионы тонн товара», а затем стал получать под товар кредиты. Между прочим, на следующий день после 29 октября 1929 года («черный четверг») американские банки ушли в «глухую оборону». Сначала ограничили выдачу кредитов, а затем полностью ее прекратили. К началу 1930 года уже и европейские банки перестали заниматься кредитованием. Вспомним недавние события финансового кризиса 2008-2009 гг.: банковские кредиты получить нельзя было ни на каких условиях. Банки после «черного четверга» 1929 года «лопались не хуже мыльных пузырей», но причины были другие, не те, которые называет Верхотуров. Может быть, отдельные случаи использования схемы «кредиты под залог сырья» и имели место. Но у меня есть серьезные сомнения в массовом ее использовании.
Были еще некоторые экзотические схемы и методы получения валюты. Например, размещения облигационных займов в США и Великобритании. В начале 1934 г. Советский Союз от размещения облигаций в США получил 5 млн. долл. Это было уже второе размещение советских облигаций на рынке США. Первое (на небольшую сумму) было проведено в 1928 году; оно было полулегальным, поскольку в то время Вашингтон отказывался от дипломатического признания СССР. Облигации распространялись среди физических лиц при посредничестве ряда американских банков. Эмитентом облигаций выступал не Наркомат финансов, а Государственный банк СССР. Но все перечисленные источники даже в совокупности давали очень незначительные суммы.
Решающего влияния на процесс индустриализации иностранные кредиты и займы не оказали.
Как отмечает автор одной публикации по индустриализации, за счет иностранных кредитов в первую пятилетку было покрыто лишь 3,8 % всех капитальных вложений в народное хозяйство СССР[4]. С моей точки зрения, оценка несколько заниженная. Она построена на сравнении валютных (золотых) рублей с внутренними, безналичными рублями. По оценкам некоторых экспертов, покупательная способность инвестиционных безналичных рублей (по сути это были условные денежные единицы), была примерно в 2 раза ниже, чем у валютного (золотого) рубля. Но даже с учетом этого момента доля иностранных кредитов не превышала 8% капитальных вложений в первую пятилетку. В последующие годы она была еще меньше.
_____________________

[1] Полностью был ликвидирован в 1937 году.
[2] Исключение составила производственная концессия Стандарт Ойл, которая была ликвидирована в 1934 г.

[3] Верхотуров Дмитрий. Указ. соч., с.355.
[4] «Роль иностранных кредитов в индустриализации СССР» // http://colonelcassad.livejournal.com/1320869.html
Ответить с цитированием
  #9  
Старый 23.12.2015, 05:46
Аватар для Егор Просвирин
Егор Просвирин Егор Просвирин вне форума
Новичок
 
Регистрация: 23.12.2015
Сообщений: 1
Сказал(а) спасибо: 0
Поблагодарили 0 раз(а) в 0 сообщениях
Вес репутации: 0
Егор Просвирин на пути к лучшему
По умолчанию Все, что надо знать о «сталинской индустриализации»

http://www.rusimperia.info/catalog/5319.html
22 декабря 2015

В реальности «индустриализация» была вот чем:

1. Социальный слой дореволюционной технической интеллигенции (в первую очередь инженеров) уничтожается как класс, используются все методы, от физического уничтожения до запрета детям «бывших» на получение высшего образования (впоследствии КНДР трансформирует эту практику в систему «сонбун», действующую до сих пор).

Причина репрессий проста — человек с высшим образованием, полученным в Первом мире, имманентно враждебен советской власти. Вместе со «старыми» инженерами уничтожаются или деклассируются высококвалифицированные рабочие, имевшие наглость жить при «царских угнетателях» в трехкомнатных квартирах с личной прислугой.

Интеллектуально-технический слой, обеспечивавший функционирование и развитие промышленности в Российской Империи, перестает существовать как общественное явление, на смену «старым спецам» приходят «советские специалисты», которых в первые годы советской власти зачастую принимали в ВУЗы даже без справки об окончании средней школы, заодно отменив все экзамены как «антинародные». Социально-интеллектуальная база для самостоятельной индустриализации разрушена.

2. В деревне вводится новое крепостное право, в десятки раз более жестокое, чем при «кровавом царизме»: например, крепостной при царе, отработав барщину или выплатив барину оброк, мог оставшееся время работать на себя.

У советских крепостных такого права нет, более того, вводится специальная рабская валюта для крепостных из русской деревни — «трудодни», которые произвольно начисляются и произвольно оплачиваются (нет, «трудодень» не равен одному дню труда, руководители колхозов могли получать по 600–800 трудодней в год, тогда как сельская учительница — 150–200). Курс обналичивания «трудодней» реальным зерном и реальными деньгами — на усмотрение местных властей. Само собой, что это приводит к жесточайшей эксплуатации крестьянства и массовому голоду.

Даже попытки сбора догнивающих остатков урожая караются по всей строгости советского УК («Закон о трех колосках»).

3. Все это усугубляется сверхвывозом зерна из деревни для продажи на экспорт, плюс созданием искусственных «ценовых ножниц» между городом и деревней (грубо говоря, цены на промышленные товары искусственно завышаются, цены на сельхозпродукцию — занижаются, в итоге, получив за свое зерно три копейки, крестьянин тратит их на сверхдорогие ножницы, бумагу, одежду и другие предметы первой необходимости). Полученные в результате ограбления деревни средства аккумулируются «родной советской властью».

4. В городе, впрочем, тоже не сахар: у рабочих промышленных предприятий постоянно увеличивается трудовая неделя и уменьшается зарплата, с падением дисциплины на производстве (кто хочет работать бесплатно?) борются ужесточением наказаний, прогулы и опоздания становятся административными преступлениями, переход с завода на завод по желанию рабочего — невозможным. Усугубляется ситуация чудовищными бытовыми условиями: жилой фонд, водопровод и канализация старых русских городов не рассчитан на взрывной рост населения, «новые горожане» в лучшем случае живут в бараках и коммуналках, в худшем — в банях и подсобных помещениях, местами обеспеченность жилплощадью достигает 1 кв. м на человека. В советских городах (особенно новых индустриальных центрах) царит чудовищная антисанитария: проблемы с питьевой водой, проблемы с вывозом отходов, дерьмо в буквальном смысле слова течет по улицам, поскольку на очищение ям общественных туалетов выделяются минимальные силы и средства.
[IMG][/IMG]
5. На выдранные из русских рабочих и крестьян средства (сопротивляющуюся часть которого объявляют «кулаками» и массово высылают в северные районы, всего переселяют не менее 4 000 000 человек, большая часть которых гибнет в процессе, кампанию по переселению «кулачества» можно сравнить с послевоенным изгнанием немцев из Польши и Чехословакии) советская власть нанимает американское бюро Альберта Кана и другие американские фирмы, специализирующиеся на массовом типовом строительстве производственных мощностей. Воспитанные советской властью инженеры в процессе создания целых отраслей с нуля находятся в лучшем случае на подхвате (те же сотрудники Кана в Москве вспоминали, что через их бюро проходили сотни советских недоучек, с трудом понимавшие, что вообще происходит). Тяжелую строительную технику, применявшуюся американцами при строительстве заводов в США, заменяет «бесплатный» труд заключенных ГУЛАГа (само слово «зэк» произошло от «заключенный каналоармеец» — так называли узников, строивших Беломорканал, впоследствии аббревиатура з/к стала применяться ко всем узникам ГУЛАГа). Русских узников используют как расходуемый ресурс типа угля или нефти, вопрос о цене человеческой жизни вообще не поднимается, репрессии из механизма политического подавления превращаются также в механизм обеспечения советской власти дармовыми рабочими руками.

6. Похоронив в могилах-аммональниках (названы так из-за необходимости взрывать вечную мерзлоту аммоналом, ломы и лопаты промерзшую землю советского Севера не брали) «заключенных каналоармейцев» и аккуратно списав миллионы умерших от рукотворного голода крестьян (перепись населения 1937 года была объявлена вредительской — переписчики недосчитались миллионов человек, которые должны были быть исходя из темпов рождаемости — результаты переписи засекретили, руководителей — посадили и расстреляли, новая перепись была проведена лишь в 1939 году, с «правильными», советскими результатами. Кстати, именно по повторной, «на бис», переписи 1939 года и считаются русские потери во Второй мировой войне), проведенную «индустриализацию» объявили результатом небывалого трудового подвига советского народа, который, насмотревшись плакатов с Джугашвили, с разрушенной инженерной школой, без доступа к мировому финансовому рынку «как-то вот сам собой» построил с нуля огромные производственные комплексы в самых отдаленных районах СССР.

7. И вот спустя 70 с лишним лет выросшие на советских учебниках дебилы («потерь нет», «коммуноинтеграция», «кто не скачет, тот троцкист») всерьез обсуждают, как так «сама собой» получилась волшебная «индустриализация» и как бы нам ее повторить.

Последний раз редактировалось Егор Просвирин; 23.12.2015 в 05:58.
Ответить с цитированием
  #10  
Старый 01.01.2016, 23:02
Аватар для Толкователь
Толкователь Толкователь вне форума
Местный
 
Регистрация: 08.08.2011
Сообщений: 123
Сказал(а) спасибо: 0
Поблагодарили 0 раз(а) в 0 сообщениях
Вес репутации: 9
Толкователь на пути к лучшему
По умолчанию Американский рабочий, негр Робинсон об индустриализации в СССР

http://ttolk.ru/?p=25692
23.12.2015

Американский негр, рабочий Роберт Робинсон был нанят советским Амторгом в 1930 году. Вместе с тысячами других американских специалистов он участвовал в индустриализации СССР. В 1934-м он решил остаться в СССР, стал депутатом Моссовета. Он вернулся в США в 1970-х, написав книгу о своей жизни в СССР.

Роберт Робинсон приехал в СССР из Детройта, где сумел добиться невозможного: стать единственным на заводе Форда чёрным станочником-универсалом. Там на него и обратили внимание вербовщики из Советского Союза, из внешнеторговой организации Амторг.

И в Сталинграде, и в Москве Робинсона, передового рабочего и изобретателя, начальство всячески поддерживало – в том числе в знаменитом в то время в СССР уголовном деле о расизме. В 1934 году его избирают депутатом Моссовета как «лучшего ударника цеха, общественника, рационализатора». «Чёрный человек будет заседать впервые в Белом зале Моссовета, — писала «Вечерняя Москва» 14 декабря 1934 года. — Он займёт свое место по праву как депутат рабочих передового завода, как представитель самой угнетённой в капиталистическом мире национальности, нашедший родину в Стране Советов».

Далее Робинсон получает предложение поступить в Московский вечерний машиностроительный институт. И он принимает роковое, как он сам пишет, решение стать гражданином СССР. Его годовой контракт растянулся на 44 года. Он не стал ни коммунистом, ни атеистом, открыто ходил в церковь и не давал страху овладеть собой. «В России я усвоил правило: нельзя ни на секунду показать, что ты боишься, обнаружить свою уязвимость, они тогда сразу же примутся выведывать и вынюхивать и не отстанут до тех пор, пока в полной мере не используют твою слабость в своих целях».

Робинсон так и не создал в России семью. Он жил мечтой вернуться в США, но путь на Запад ему, как и любому советскому гражданину, уже был заказан. И все же в 1974-м Робинсона (ему было 67 лет), выпустили на родину. В 1988 году вышла его книга «Чёрный о красных. 44 года в Советском Союзе. Автобиография черного американца». Мы публикуем отрывок из неё, в котором можно увидеть вклад американцев в советскую индустриализацию.

Всё началось в апреле 1930-го. В Детройт приехали русские. Однажды я увидел, что по нашему шлифовальному участку, на котором изготавливали фасонные штампы, расхаживают четверо незнакомых мужчин. Они остановились возле моего станка. Я продолжал работать, чувствуя на себе их взгляды. В какой-то момент, подняв глаза, увидел, что самый солидный в группе указывает на меня своему более молодому спутнику.

Молодой человек поинтересовался, не хочу ли я поехать в Россию обучать русских рабочих своей профессии. «Хочу, конечно», — ответил я. «Я ознакомился с вашими профессиональными достижениями, изучил вашу биографию и наклонности. Кого ни спрашивал, все высоко отзываются о вас».

Русский был настолько уверен в моей высокой квалификации, что обещал освободить от обязательных для претендентов экзаменов по математике и черчению. Затем последовало предложение немедленно подписать годовой контракт. «Разумеется, его можно будет продлить, если вы хорошо себя проявите».

Тут только я пришел в себя и понял: этот человек не шутит. А какие условия он мне предлагал! У Форда я зарабатывал 140 долларов в месяц, и на большее рассчитывать не приходилось. Русский предложил 250, бесплатное жильё, обслугу, месяц оплачиваемого отпуска, бесплатный проезд в обе стороны. Кроме того, он обещал, что 150 долларов из зарплаты будут поступать на мой счёт в американском банке.

Я слушал и не верил своим ушам. Мысли теснились в голове: «Америка в тисках тяжелой депрессии, не сегодня завтра меня могут уволить. Судя по тому, сколько желающих поработать в России собралось в соседней комнате, даже белые американцы считают это предложение заманчивым. Так почему бы и мне им не воспользоваться?»

Я возвращался со смены домой. Мой третий день на Сталинградском тракторном прошёл хорошо, я постепенно втягивался в рабочий ритм, производительность росла, окружающие относились ко мне без всякого предубеждения. В какой-то момент моё внимание привлек верзила-американец. Он шел навстречу, понемногу замедляя шаг. Я почувствовал недоброе и весь напрягся. Верзила поравнялся со мной. «Робинсон, пойдёшь на Волгу — будь начеку! Когда ты появился здесь, наши все собрались и решили тебя утопить».

С этими словами американец удалился. Прогулки на реку доставляли мне большое удовольствие, и отказываться от них не хотелось. «Но ведь это же Россия, — успокаивал я себя, — здесь всё-таки шансы быть убитым из-за цвета кожи намного меньше, чем в Штатах».

Как-то раз, возвращаясь с ужина, я заметил, что меня нагоняют двое американцев, через несколько секунд они со мной поравнялись. Позднее я узнал их имена — Льюис и Браун. «Ниггер, — обратился ко мне Люис, — откуда ты взялся? Как ты сюда попал?»

«Так же, как и вы».

«Даем тебе 24 часа. Если за это время не уберёшься, — прошипел Браун, — пеняй на себя».

И тут вдруг Льюис, развернувшись, двинул меня кулаком, а Браун стал крутить мне руки за спину. Но я вырвался и нанес Льюису ответный удар. Мелькнула мысль: «Никому больше не позволю безнаказанно надо мной издеваться, никому!»

Эти двое навалились на меня, стремясь повалить на землю. Брауну удалось сзади обхватить меня, прижав руки к корпусу, так что я не мог защищаться.

И тут что-то копившееся внутри меня годами прорвалось. Ярость выплеснулась наружу. Извернувшись, я впился зубами в шею Люиса. Браун старался оторвать меня, но я не разжимал зубов, хотя чувствовал во рту вкус крови. Льюис вопил, как резаный.

На крики сбежался народ. Меня стали оттаскивать от Льюиса, уговаривали отпустить его. Я не сдавался, но в конце концов общими усилиями им удалось со мной справиться. Когда Люиса уводили, он стонал, по шее у него струилась кровь. За ним как побитая собака плёлся его дружок.

Дома я упал на кровать без сил, но с таким пьянящим чувством освобождения, какого мне не доводилось испытывать. Из этого блаженного состояния меня вывел стук в дверь. Не дружки ли моих обидчиков пришли довершить начатое? Передо мной стояли милиционер и ещё двое мужчин. Внешность их внушала доверие. Меня вежливо пригласили пройти в отделение милиции, чтобы изложить там свою версию инцидента. Начальник попросил рассказать, что произошло, слушал вполне сочувственно и сразу же отпустил домой.

Сталинградская газета поместила передовую статью с резким осуждением расистской выходки американских специалистов, расценив её как попытку экспортировать поразившую Америку «социальную заразу» в Россию. На заводе все — от уборщиков до начальников — обсуждали этот инцидент и дружно клеймили моих обидчиков. Во мне видели героя.

Через три дня после инцидента на площади перед зданием заводоуправления состоялся массовый митинг. Тысячи людей — все рабочие завода: мужчины, женщины, многие даже детей привели — внимали пламенным речам ораторов, клеймивших язвы расизма. Всякий раз, когда выступающий заводил речь о том, какую прогрессивную позицию занимает советское правительство в расовом вопросе, люди громкими криками выражали свое одобрение. Когда же зачитали резолюцию, призывающую строго наказать напавших на меня американцев, толпа просто взорвалась криками одобрения. Копия резолюции была отправлена телеграфом в Москву и в местные газеты.

Через неделю после той стычки заводское начальство попросило меня снова посетить отделение милиции. Там меня представили адвокату, его помощнику, секретарю суда и прокурору. «Зачем мне адвокат?» — поинтересовался я. «Затем, что американцы, совершившие на вас нападение, нарушили советский закон и будут преданы суду».

Судиться мне ни с кем хотелось, но я понимал, что лучше не возражать, а то еще вышлют в Штаты. Великая депрессия была в самом разгаре, и шансы найти там приличную работу равнялись нулю.

На следующий день, после конца смены, в шесть часов вечера начался суд. Я пришёл за пятнадцать минут до начала. Столпившиеся у входа люди выказывали мне всяческие знаки внимания, словно я был знаменитым актером, политиком или героем войны.

Когда адвокат обвиняемых вызвал меня для дачи показаний, я подумал, что он сейчас наверняка попытается вывернуть всё наизнанку, представить дело так, будто это я во всем виноват. Однако он был на удивление доброжелателен, вопросы задавал ясные и простые, без казуистических уловок, и не брал под сомнение правдивость моих ответов. Обвинитель же, напротив, допрашивая Льюиса и Брауна, не давал им спуску. Публика в зале выражала ему полное одобрение; все явно ждали, что он потребует для подсудимых максимально строгого наказания. Прокурор попросил приговорить Люиса и Брауна к 5 годам лишения свободы. Защита ходатайствовала о смягчении приговора.

Судья признал обоих американцев виновными и приговорил к немедленной депортации из Советского Союза. Возвращаться в охваченную кризисом Америку они не хотели и подали апелляцию в Верховный суд. Приговор Льюису оставили в силе, Брауну же позволили доработать год. В конце срока он попросил продлить контракт, но ему отказали.

В глазах русских я сделался настоящим героем, олицетворением добра, торжествующего над злом. Меня буквально засыпали письмами, они шли со всех уголков страны. И в каждом выражение солидарности и симпатии. Несколько крупных советских предприятий предложили мне работу.

До истечения контракта оставалось ещё три месяца, когда меня вызвали в заводоуправление и предложили остаться ещё на год. Я понимал, что для американцев — особенно чернокожих — времена настали тяжелые. А здесь я хорошо зарабатывал и каждый месяц мог посылать матери в Гарлем 150 долларов. Меня уважали товарищи по работе и ценило начальство.

Сомнений не было, контракт надо подписывать.

Я многого ждал от следующего года в России: хотелось добиться ещё более высокой производительности труда, и поэтому я полностью отдался работе. Стать передовым рабочим было важно ещё и потому, что это позволяло избегать разного рода осложнений социального и политического характера. На советских предприятиях жизнь устроена совсем не так, как на американских. На заводе Форда работа — просто работа, не более и не менее. Разумеется, и там есть какая-то социальная жизнь, но процесс это естественный, а не насаждаемый сверху. На Сталинградском же тракторном работа расценивалась как некое политическое действие, там вообще политизировалось всё и вся. Недисциплинированность, нерадивость, невыполнение производственного плана расценивалось коммунистами, занимавшими на заводе ключевые административные должности, как отсутствие патриотизма.

В конце июня 1932 года мой контракт истёк, и я поехал в Москву.

Там я обратился в организацию под названием ВАТО, которая должна была обеспечить меня обратным билетом. Чиновник, изучив бумаги, сказал, что Первому московскому шарикоподшипниковому заводу, пущенному три месяца назад, как раз нужны специалисты моей квалификации. Он предложил немедленно туда отправиться, чтобы переговорить с директором Бодровым. Поскольку в Сталинграде я был вполне доволен своей работой, а политическое давление в последнее время ослабло, прежней уверенности, что нужно срочно уезжать, у меня не было. Поэтому я не стал отказываться. В моё распоряжение предоставили машину с шофёром, и через пятнадцать минут мы уже въезжали в заводские ворота.

Директор, мужчина среднего роста приятной наружности, встретил меня с распростёртыми объятиями. Он долго восхищался моими профессиональными достижениями, говорил, что ему нужен именно такой специалист, и с ходу предложил подписать годовой контракт. Я не стал тянуть с решением и согласился.

Иностранные специалисты, работавшие на Первом шарикоподшипниковом, жили в двух 5-этажных кирпичных домах. Кого только там не было: немцы, англичане, американцы, шведы, французы, румыны, австрийцы, венгры, словаки, поляки, итальянцы — всего более трехсот человек, многие с семьями. Поскольку я был холост, мне предоставили комнату в двухкомнатной квартире. Я устроился и на следующий день вышел на работу.

Меня назначили на калибровочный участок, где стояли три плоскошлифовальных и один круглошлифовальный станок. Трудились на участке человек тридцать, а всего в цехе было более семисот пятидесяти рабочих. Обеспечивать высокую точность обработки никто здесь не мог, поэтому последние 0,015 дюйма оставляли для ручной доводки — металл шлифовали вручную, чтобы получить требуемый размер. На эту операцию уходила масса лишнего времени.

Я составил список из семнадцати приспособлений, необходимых для нормальной работы, и засел за чертежи. Корпел над ними и на заводе, и после смены дома. Когда половина устройств была спроектирована, отнёс листы начальнику цеха. Изучив их, он поинтересовался, не инженерное ли у меня образование. Узнав, что я окончил всего лишь техническое училище на заводе Форда, он удивленно покачал головой. Две недели спустя я получил часть заказанных приспособлений. Мне дали шестерых учеников — по трое на смену. Они обрабатывали детали начерно, а я потом доводил их до нужных размеров. За полтора месяца мы добились того, что на ручную притирку оставалось только 0,02 миллиметра, против прежних 0,2—0,3. Окончательную доводку рабочий теперь производил всего за 25 минут вместо пяти-шести часов. Еще через два месяца в 80% случаев доводка уже вовсе не требовалась — производительность выросла в семь раз.

Когда на завод пришёл станок, позволявший шлифовать криволинейные поверхности, работать на нем поручили мне. В помощь я получил ещё двух учеников, и, таким образом, под моим началом оказалось восемь человек. Приходилось чуть не каждый день работать по две смены, поскольку ученикам не хватало опыта и в моё отсутствие они допускали брак.

Я начинал в 7:30 и практически без перерыва трудился до 10-11 вечера. Никаких дополнительных денег мне за это не платили. Единственной наградой, которую я получил за четыре года такой работы, была путёвка в Крым на двадцать четыре дня стоимостью 800 рублей.

И всё же надо признать, что 1932-й и первая половина 1933 года сложились для меня удачно: в профессиональном отношении я за этот период очень сильно вырос. Цех был моей лабораторией, где я мог придумывать и создавать механизмы. Благодаря им производительность на нашем участке была самой высокой на заводе. Всё это, а также уважение, которым я пользовался у рабочих, особенно русских, не могло не радовать. Но главное, от чего я получал удовлетворение, — это возможность самому ставить задачу и находить её решение. Для меня работать на Шарикоподшипниковом было все равно, что играть в любимую игру и еще получать за это деньги.

Учитывая мои успехи в труде, администрация завода разрешила мне летом 1933 года съездить в Америку, повидать мать. Перед отъездом я получил предложение подписать еще один годовой контракт. На заводе знали, как я люблю свою работу, но контракт служил дополнительной гарантией, что я вернусь».

Последний раз редактировалось Chugunka; 02.01.2016 в 07:21.
Ответить с цитированием
Ответ


Здесь присутствуют: 1 (пользователей: 0 , гостей: 1)
 
Опции темы
Опции просмотра

Ваши права в разделе
Вы не можете создавать новые темы
Вы не можете отвечать в темах
Вы не можете прикреплять вложения
Вы не можете редактировать свои сообщения

BB коды Вкл.
Смайлы Вкл.
[IMG] код Вкл.
HTML код Выкл.

Быстрый переход


Текущее время: 20:17. Часовой пояс GMT +4.


Powered by vBulletin® Version 3.8.4
Copyright ©2000 - 2020, Jelsoft Enterprises Ltd. Перевод: zCarot
Template-Modifications by TMS