[РАПСИ]

Герои Циммервальда и охранки

Каменев – агент охранного отделения… Но кого это может удивить или смутить?

Вся история большевиков, начиная с Малиновского и кончая Лениным, Зиновьевым и их последователями, тесно переплетенная с охранкой и германским генеральным штабом, кишмя-кишит доносами, предательствами и шпионажем. И тем не менее большевики грязными и цепкими руками ухватились за совет рабочих и солдатских депутатов, тащат их в предательское болото, а советы тащат туда же и правительство, и Россию. Совсем: «Внучка за бабку, бабка за дедку, дедка за репку».

Третьего дня большевики укоряли в заседании всероссийского исполнительного комитета с.р и с.д., И.Г. Церетели в том, что он не приветствовал Каменева, как страдальца за высшие идеалы человечества и как триумфатора счастливого возвращения из Крестов, а сегодня он изобличен в получении ста целковых в месяц с киевского охранного отделения.

Но ведь и до июльских событий Каменева печатно называли «нечестным человеком», и тем не менее ни он, ни его партия сами глазом не моргнули и другим моргать не велели.

Ленин, Зиновьев и генеральша Коллонтай, благодаря контрразведке и прокуратуре, сброшены в грязь с их большевистских пьедесталов. К ним предъявлено самое позорное обвинение: они не «вожди демократии», а наемные предатели и провокаторы, но их партия не только не выражает им порицания, как поступило бы каждое честное и уважающее себя сообщество людей, но, напротив, шлет им приветствия, выбирает их почетными председателями своего съезда и требует убрать те судебные власти, которые осмелились составить обвинительный акт против большевиков.

И кто это делает? Те, которые в Государственной Думе говорили о щегловитовской юстиции, боролись с несменяемостью судей и скорбели об отсутствии честной и нелицеприятной юстиции в России…

О большевистской гнили и падали не стоило бы писать, если бы ржавчина не въелась глубоко в душу народа, если бы большевики, как гниды, не засели на теле русской армии, не оплели, как пауки, рабочих, если бы они, испытанные в приемах охранного отделения, не подкупали деньгами и вином всех слабовольных и малодушных.

Каменевы идут по торной дорожке. Сегодня их покупала российская охранка, завтра они предложат свои услуги германскому штабу, послезавтра охотно согласятся за приличное вознаграждение работать на контрреволюцию.

Советы и их печать мечутся в поисках этой контрреволюции и не замечают, что она у них под боком.

Развал на фронте, позор в армии, анархия в тылу, гниль в партиях, германофилы в украинской раде, германофилы в финляндской сейме, германофилы в самих советах, ежедневные скандалы с представителями высшего правящего органа демократии, дебоши, пьянство, разгром Таврического дворца, анекдотическая кража чернильницы у самого Чхеидзе.

Это ли светлые образы великой революции?

Мне вспоминаются студенческие годы, когда мы собирались где-нибудь в гавани и при тусклом свете мерцающих свечей вызывали из книжек тени бессмертных Французов, совершивших мировой переворот.

Камиль Демулен, Мирабо, Дантон, Робеспьер… Пускай море крови, но не низкое предательство, не подкуп, не служба в охранной полиции, не удары из-за угла. Под звуки марсельезы, которую вы осквернили, французские войска не бежали с поля сражения: они удивляли мир своей храбростью и оставили своей нации вечную славу в мировой истории.

Что вы оставите потомству? И сохраните ли вы Россию?..

Чем вас будут вспоминать?

Калущскими зверствами, когда пьяные солдаты насиловали старух и детей, июльскими событиями, когда пулеметы и броневики расстреливали безоружных, или, может быть, ленинским предательством и охранкой Каменева, или самосудом в Егорьевске и низменным разгулом страстей по всей России?

Вам смешно напоминать о России. Она вас так же интересует, как прошлогодняя подачка из разгромленного вами охранного отделения. Вы чувствуете, что ваша песня спета, но, ухватившись за демократию и революцию, вы тянете их в пропасть. Вы пользуетесь темнотой народа, вы прикрываетесь советами и шантажируете правительство.

И в ваших грязных руках сейчас скрижали русской истории!
Ал. Ксюнин.

(вечерняя газета Время)

«Иудушка» Луначарский.

Тов. Луначарский, освобожденный из тюрьмы, безоблачно шутил в «Новой Жизни» над суммой залога, которым его «выкупили» из тюрьмы. Он говорит:

«Цена уликам – 3.000 нынешних дешевеньких рублей».

Курс денег в разное время был различный. За Иуду, например, никто не дал дороже 30 серебреников.

(вечерняя газета Время)