Цитата:
«У Ельцина всегда было внутреннее понимание российской политики. Не рациональное, а интуитивное. Я часто не соглашался с ним, а потом оказывалось, что вопреки всякой логике Ельцин был прав. Убежден, что лет через 10 его роль в российской истории будет оценена выше, чем ее оценивают сегодня».
(Из интервью Егора Гайдара в рубрике «Поколение Путина»)
|
-Кто привел к вам Егора Гайдара?
-Мне называли его разные люди. После этого я сам почитал его статьи. Потом пригласил его к себе. Говорили долго, о разном. Но главное о том, как он представляет себе будущее России.
-Он представлял?
-Да. Один из немногих, с кем я тогда встречался. Он и еще Чубайс.
-Как восприняли люди из вашего близкого окружения выбор в пользу команды Гайдара? С облечением?
-Наоборот. Меня со всех сторон отговаривали.
-Вы приняли решение самостоятельно, не вступая в споры?
-Нет, пытался переубедить тех, кто сопротивлялся, хотя это было мучительно.
-Что-нибудь в этих молодых, эрудированных, талантливых вас раздражало?
-Максимализм. Иногда мне не удавалось их сдержать. Даже в ситуациях, когда мы по нескольку часов. А то и дней до хрипоты спорили, они, бывало, настаивали на своем.
-А субординация?
-Со мной все спорили. Собирался, к примеру президентский совет, и каждый меня лупил. А я к этому спокойно: «Спасибо…» Хотя внутри все бушевало. Понимал: не надо от этого убегать.
-Ради чего?
-Ради того, чтобы не боялись высказывать свое мнение. Кое в чем, оказывалось потом, не я был прав, а те, кто со мной не соглашался. Значит, я должен был уметь слушать, чтобы потом обдумать, пропустить через себя и только после этого сделать свой выбор.
-Вам это не осложняло работу?
-Я предпочитаю, чтобы меня окружали самостоятельные, умные люди. Лучше-чтобы умнее меня.
-Но все-таки команда Гайдара и вы были тогда в разной весовой категории.
-Кого это смущало? Это было особенно заметно во время моего первого президентского срока. Они только сначала слегка стеснялись, а когда понли, что я реагирую нормально, так бросились в атаку, что я не успевал отбиваться. Потом, конечно, приходилось отсеивать сверхрадикальное.
Были случаи, когда споры с Гайдаром и Чубайсом заходили настолько далеко, что вам хотелось их просто выгнать вон?
-Конечно.
-И вы?
-Просто прекращал разговор, мы расходились и потом продолжали на спокойную голову. Тяжелове было время, каждый час-стрессы. Но мы собирались, чтобы поговорить, очень часто.
-Вы вызывали Гайдара и его министров к себе?
-По-разному. Иногда приходил к ним.Но чаще они ко мне.
-Обращались по имени?
-По имени-отчеству и только на «вы». Хотя мы встречались не только по работе, но и за столом, даже праздники вместе встречали.
-Кто на кого больше влиял?
-И они на меня, и я на них. Ну может быть, я на них в большей степени-у меня все-таки характер посильнее, я не привык отступать от того, что задумал. Но в самом главном мы всегда сходились. Поэтому и не допустили ни одной стратегической одибки ни во внутренней, ни во внешней политике. Да, тактические промахи, конечно, были, а стратегических-нет.
-Уже через год вы уступили Верховному Совету и согласились с отставкой Гайдара. Ваши отношения осложнились?
-У меня со всеми бывшими премьерами сохранились добрые отношения. Даже с Примаковым восстановились после некоторого периода охлаждения…. А с Гайдаром и такого периода не было. Разве что сразу после отставки чувствовалась какая-то червоточина, я понимал, ему было обидно.
-Вы предупредили его о своем решении или для него это было неожиданностью?
-Мы с ним уединились в пустом зале, я говорю: «Вместе будем решать. Я чувствую по настрою, что Черномырдин пройдет, а вы-нет». Он согласился с таким решением.
-Вы знаете, что Гайдар был против того. Чтобы вы участвовали в выборах 1996 года?
-Не он один, моя семья тоже была против. Я и сам сильно сомневался. Но потом понял: рядом Зюганов, и никому кроме меня его не свалить. Представляете себе Зюганова президентом России? Я и Гайдару тогда сказал: «Кто из вас может победить Зюганова? Давайте выставляйте свои кандидатуры». Кандидатур не было. И тогда Гайдар тоже меня поддержал.