[Ольга Коптелова]

- Кто удружил?
- Все произошло в 1978-м на тренировке "Динамо". Выполняли упражнение - выход из зоны, пятеро против троих. Пас на меня, и тут Алексеенко решил щелкнуть. Шайба была в середине площадки - и влетела в спину. Осколочный перелом третьего шейного позвонка. Я мгновенно потерял сознание, очнулся в Боткинской больнице. После этого три месяца лежал на вытяжке. Повезло - осколок встал на место.
- А если б не встал?
- С хоккеем закончил бы точно.
- Валерий Васильев рассказывал в интервью: уже после завершения карьеры он, бреясь, обнаружил на лице нитки от давнего шрама. Не мог вспомнить, как получил.
- У меня такого не было. Лицо всего дважды зашивали. Сначала в 1968-м, когда из Кирово-Чепецка поехал с "Химиком" в Стокгольм. Был матч со сборной Швеции на Кубке Ахерна. Еще Тумба Юханссон за них играл. На вбрасывании мне клюшкой по зубам - раз!
- Тумба?
- Нет, кто-то другой. На скамейке обломок зуба выковыряли, губу зашили.
- А второй случай?
- Клюшкой двинули по переносице, сломали нос. Тоже в Швеции, что любопытно. А Васильев как-то в матче с "Локомотивом" шайбу ртом поймал.
- В каком смысле?
- В прямом! Попали в рот. Там месиво, кровища. Я повез Валеру на своей машине в клинику на "Спортивной". При мне же ему все зубы разом удалили, вычистили осколки. Часа два возились.
- Васильев на льду перенес то ли три, то ли четыре микроинфаркта.
- Да. И никто не знал. Даже я! Хотя мы крепко дружили. Про его инфаркты я услышал годы спустя.
- У него еще довольно много сотрясений мозга было. Говорил про них - "встряхнул лампочку".
- Вот весь Васильев в этом. Легко относился. В команде его звали Пятак.
- Почему?
- Валера из Горького. Они как говорят? На "я" напирают: "пЯтак". Мы так и произносили.
- А вас как звали?
- Ко мне рано стали по отчеству обращаться - Николаич. Едва двадцать исполнилось.
- Васильев умер в апреле. В больнице его навещали?
- Туда никого не пускали.
- Он запретил?
- Врачи. Когда последний раз слег, ясно было, что уже не вернется. До операционной довезли, посмотрели - и ничего не стали делать. Бесполезно.
- Сердце?
- Да. Две операции было, и опять прихватило. Думаю, Валерка понимал, что умирает. Стал совсем замкнутый. 56 грамм выпьет - и все.
- Почему 56?
- Это наша поговорка со старых времен…
* * *
- За ветеранов вы давно не играете?
- Года с 2004-го. Пятый и шестой позвонок не дают.
- У вас же третий был разбит?
- Тот мне разбили, а эти стерлись от нагрузок. Практически у всех, кто работал с Тихоновым, беда с поясницей.
- Будто у тех, кто работал с Тарасовым, иначе.
- Конечно, иначе! У Тарасова были совершенно другие тренировки!
- А как же сумасшедшие веса?
- Сумасшедшие веса - это к Тихонову. Тарасов давал блины, но не запредельные, 25 килограмм. Хоть и вприсядку с ними ходили. А у Тихонова штанга - кому 100 кг на плечи положит, кому 200.
- Зачем?
- "Методика" такая! Всем, кто потехничнее, это только мешало. Вот Аркадий Иванович Чернышев отличался от остальных тренеров. Для него важнее всего было творчество. А у Тарасова, как в армии: "Туда бежать нельзя, сюда нельзя…"
- Чернышев - лучший тренер в вашей жизни?
- Конечно!
- Как полагаете, почему Тихонов не отпустил вас из Канады на похороны Харламова?
- У меня до сих пор в ушах его слова: "Пришел один Харламов, придут и другие, такие же. Свет клином не сошелся". Мы отправились к Тихонову втроем - Васильев, Михайлов и я.
- Услышав это, развернулись и ушли?
- А что могли сделать? Играли товарищеский матч с канадцами в Эдмонтоне, и Тихонов меня освободил. Суперсерия еще не началась. Он видел мое состояние - никакого смысла выпускать. Слез не было, но лучше б были. А Михайлова с Васильевым заставил играть.