- К СОЖАЛЕНИЮ, в нашей стране мало кто понимает, что мы были в шаге от гигантской катастрофы. Начнись наземная операция в Косове, и процесс перестал бы быть управляемым. Взять, например, такой момент: если бы силы НАТО, сформировав контингент, назначили командующего, он автоматически становился влиятельнейшей фигурой. И этот командующий мог пойти на любую операцию, и его никто не смог бы остановить. У нас состоялся по этому поводу очень откровенный разговор в Соединенных Штатах. Мы два часа у Клинтона просидели: Гор, Олбрайт, Тэлбот, весь их Совет безопасности. Мне было проще: я - не премьер, не министр, я для них был просто Черномырдин. И мне пришлось им по-настоящему открыть глаза. Я объяснял: вы и сами погрязнете в крови, и весь мир утопите. Они это поняли!
Но труднее всего было, конечно, с Милошевичем. Мне кажется, он - в значительной мере виновник всего, что произошло. Именно Милошевич не сумел противостоять распаду "большой" Югославии, перессорился со всеми регионами, не сумел обеспечить мирное сосуществование между сербами и мусульманами, а потом довел дело и до войны. Он человек очень самоуверенный, жесткий, я бы сказал. Я ему объяснил, что он ведет себя неправильно, что за ним будут гоняться и судить, и его придется спасать. И он это усвоил со второго или третьего разговора. После чего мы написали вдвоем с Милошевичем знаменитые "семь пунктов", которые потом прошли и на "восьмерке", и в Совете Безопасности ООН. Задача для меня была, прямо скажем, непростая: сделать так, чтобы Россию в конфликт не втянули. А Милошевич уже готов был нас втягивать: помните, вбросил идею Союза с Сербией и Белоруссией? Это же придумать надо! Я ему говорю: где же ты раньше был? Почему до войны не предлагал? А он дальше: "Дайте нам оружие". Вы представляете, что бы там могло получиться? Против него 19 сильнейших государств мира. Они бы там все смели, уничтожили бы весь народ. А он говорит: ничего, мол, пусть нас всех уничтожат, но мы не сдадимся. Вот какую катастрофу нам удалось отвести.
|