– Да, создается, только не надо это переоценивать. Как мне кажется, от отдельных явлений до настоящего действующего организма все-таки очень далеко.
Очень плохо, что, как правило, фактура советской экономики ускользает от внимания большинства экономистов – и тех, которые проектируют реформы, и тех, которые пишут статьи.
Программы пишутся исходя из того, какой экономика должна быть. Но возникает вопрос – а где же то, что сейчас? Правда ли, что Советский Союз можно превратить в Америку или еще какую-то страну по своему желанию?
Я бы сказал, что исключение здесь составляет одна группа экономистов и социологов. Она, наверное, не столь хорошо известна – это Симон Кордонский, Вячеслав Широнин, Сергей Белановский, Сергей Павленко, Виктор Константинов. Я и себя сюда бы причислил, потому что чувствую себя с ними в очень родственных отношениях. Это такая «советская школа бюрократического рынка». Я могу назвать еще Костю Кагаловского, и этот список можно продолжать.
Мои знания того, как система реагирует на те или иные воздействия, получены в свое время из разговоров в Госплане. И надо сказать, что практические работники уже тогда очень хорошо понимали, что и из хозрасчета ничего не получится – ни из первой модели, ни из второй. Это люди, которые могут давать очень содержательную критику. Вся беда состоит в том, что они не рефлексируют ситуацию. Они понимают, что будет плохо, но не могут сказать, почему.
Система сильно взаимосвязана. Предположим, что вы придумали какую-то реформу, пусть даже хорошую реформу. И в соответствии с этой реформой завтра предприятия начнут делать не то, что они делали вчера.
Это означает, что все связи сразу порушились. Предприятие начинает производить другую продукцию и откажет своему старому партнеру. При настоящей рыночной экономике все компенсируется очень быстро, они снова свяжутся в сеть. Если у вас этого рынка нет, то это значит, что вы просто распустили всю сеть.
Мне кажется, что программа Явлинского (ставшая известной под названием «500 дней» – ред.) является в каком-то смысле ответом на эту проблему: она не пытается все переделать по кусочкам.
Еще одно свойство системы – очень сильная взаимозависимость в других отношениях, которая до сих пор, мне кажется, не осознана.
Например, мне рассказывали, что когда каким-то лесным организациям, которым до того запрещали продавать лес населению, разрешили это, оказалось, что леса остались без лесников. Почему? Потому что, когда им было запрещено, они нелегально торговали им. А зарплата там всегда была мизерная.
Мне кажется, что любые реформы должны этот фактор иметь в виду, но такая точка зрения не пользуется популярностью почти у всех реформаторов.
|