ший многочисленными увертками и оговорками то, что в устах Тюрго и
других авторов было практически беспримесной защитой laissez faire.
Адам Смит оказался вовсе не той фигурой, которую следует почитать как
основателя современной экономической науки и доктрины невмешатель-
ства государства в экономическую жизнь; ему в большей степени подхо-
дит та характеристика, которую ему дал Пол Дуглас на юбилейных тор-
жествах в Чикаго в 1926 г.: необходимый предшественник Карла Маркса.
Вклад Эмиля Каудера не ограничивается характеристикой Адама
Смита как разрушителя существовавшей до него здоровой традиции
экономической теории, как человека, положившего начало гигантскому
«скачку вбок», если придерживаться зигзагообразной, в духе концеп-
ции Куна, картины истории экономической мысли. Не менее захваты-
вающим, хотя и более спекулятивным является описание Каудером су-
щественной причины загадочной асимметрии в развитии экономической
мысли в разных странах. Например, почему традиция субъективной по-
лезности процветала на континенте, особенно во Франции и Италии,
а затем возродилась в Австрии, в то время как трудовая теория ценности
и теория детерминации ценности издержками производства развива-
лись в основном именно в Великобритании? Каудер объясняет это раз-
личие глубоким влиянием религии: схоласты были католиками, Фран-
ция, Италия и Австрия были католическими странами, а католицизм де-
лал акцент на потреблении как цели производства и считал полезность
для потребителя и получение удовольствия от потребления, по край-
ней мере если оно остается в рамках умеренности, активностью, которая
обладает ценностью. Напротив, британская традиция, начиная с самого
Смита, была кальвинистской и отражала тот факт, что кальвинизм де-
лал упор на усердную работу и трудовые усилия не только как на един-
ственное благо, но и как на величайшее благо по самой своей сущности, и
воспринимал потребительское удовлетворение как в лучшем случае не-
обходимое зло, как всего лишь необходимое условие для продолжения
труда и производства.
Когда я читал Каудера, этот его взгляд поначалу показался мне весь-
ма нетривиальной, но все же недоказанной спекуляцией. Однако по ме-
ре дальнейшего изучения экономических идей и в ходе написания то-
мов этой книги я пришел к выводу, что его идея многократно подтвер-
ждается. Хотя Смит и был «умеренным» кальвинистом, тем не менее он
был твердым приверженцем этого учения, и я был вынужден заклю-
чить, что его кальвинистская тенденция может служить объяснением,
например, поддержки им законов о ростовщичестве, в противном слу-
чае представляю щейся совершенно загадочной, а также смещения им
акцента при объяснении ценности с капризного, любящего роскошь по-
требителя на добродетельного работника, закладывающего часы своего
тяжелого труда в ценность произведенного им материального продукта.
Но если феномен Смита можно объяснить кальвинизмом, то как на-
счет Давида Рикардо, испано-португальского еврея, обратившегося
|