Nov. 5th, 2015 01:12 am
"С чего начинается родина..."
В ожидании новостей из Смоленска, московские бояре во главе с Мстиславским дали полякам во главе с Жолкевским войти в Кремль, опасаясь, что в Москве может вспыхнуть восстание в пользу Самозванца (популярного в «низах»), всё ещё «топтавшегося» неподалёку вместе со своим войском.
Вскоре, однако, литовский шляхтич Ян Сапега, который командовал наиболее боеспособной частью войска Лжедмитрия II, покинул его и перешел на сторону поляков. После этого Лжедмитрию не оставалось ничего, как вновь уйти в Калугу.
Самозванец, который, вероятно, давно уже пребывал в состоянии депрессии и активно предавался пьянству, в конце концов, сам ускорил свою гибель. После того как он вторично откатился из Москвы в Калугу, Лжедмитрий II, судя по всему, впал в состояние паранойяльной декомпенсации, начал конфликтовать с поляками и их королем, подозрительно относиться к иностранцам и учинять над ними расправы. Ни за что казнил одного военачальника-шотландца, немцев просто топил в большом количестве якобы как изменников и т.д. Поэтому последние иностранцы от него разбежались.
Наконец, случилось роковое… </span></span>
К Вору из-под Смоленска приехал Касимовский хан - погостить и проведать сына, находившегося на службе у Самозванца. Касимовский хан был союзником Вора и в целом к Лжедмитрию II относился доброжелательно. Но Самозванец в чем-то его заподозрил и убил. А начальник охраны, который был из татар (они считались самыми надёжными и верными людьми, способными быть верными телохранителями) - отомстил. По одной из версий, он застрелил Лжедмитрия из ружья на охоте, по другой – отрубил ему руку. И ускакал в Крым вместе со своими людьми. После этого лагерь окончательно развалился. Марина Мнишек стала любовницей Ивана Заруцкого, который с этого момента начал лоббировать кандидатуру ее сына («Ворёнка» - Ивана Дмитриевича) на московский престол…
А в Москве тем временем назрела очередная серия Смуты. Семибоярщина была готова всецело идти в фарватере, предложенном Сигизмундом, и присягнула ему на верность. У Думы просто не было выхода. Дело в том, что политическая власть боярского правительства в тот момент не простиралась дальше стен Москвы, и без военной поддержки со стороны поляков присягнувшие Владиславу бояре – до тех пор, пока Вор продолжал сидеть в Калуге – вообще не видели возможности контролировать ситуацию.
Положение дел усугублялось тем, что, присягнув Владиславу, Москва тем самым де-факто объявила себя врагом своей недавней союзницы – Швеции. В итоге Делагарди и Горн немедленно захватили Новгород и значительную часть северо-западных земель. (Одним из «побочных» последствий этой шведской экспансии стало основание крепости Ниеншанц и города Ниен, из которого спустя 100 лет «вырастет» новая столица российского государства – город Санкт-Петербург). Как уже говорилось выше, новгородцы почти не сопротивлялись шведскому присутствию и прекрасно жили под двойным шведско-новгородским управлением вплоть до заключения Столбовского мира в 1617 году. Правда, когда выяснится, что у брата шведского короля Густава II Адольфа - принца Карла Филиппа нет шансов стать московским государем (а он поначалу получит поддержку и «авансы» со стороны военного лидера Нижегородского ополчения Дмитрия Пожарского и будет «баллотироваться» в 1613 году в московские цари), Швеция поставит Новгород перед выбором: стать шведской провинцией или вернуться к Москве. Тут у новгородцев начнётся православное брожение - становиться шведской провинцией они не захотят и, в конце концов, вернутся в состав России по договору 1617 года.
Но всё это будет чуть позже. А в конце 1610 года, поняв, что Сигизмунд не спешит прислать в Москву Владислава, не гарантирует его переход в православие и не прекращает осаду Смоленска, патриарх Гермоген с декабря 1610 годаАприсягнут начал «акцию гражданского неповиновения»: стал рассылать по всей стране «грамотки» - призывы к изгнанию поляков. Для этого Гермоген «освободил» москвичей от крестоцеловальной присяги, которую они принесли Владиславу. Тревожные подозрения гетмана Жолкевского, таким образом, оправдались.
Боярское правительство вместе с предводителями польского гарнизона стало давить на Патриарха, требуя, чтобы он прекратил клятвопреступную активность и присягнул Сигизмунду. Но Гермоген проявил упорство. Он был посажен под монастырский арест, однако продолжал оставаться символом сопротивления полякам (в феврале 1612 года Гермоген умрет в своей келье, по слухам, от голода).
После гибели Лжедмитрия II и распада калужского лагеря казацкие атаманы Заруцкий и Трубецкой попытались срочно найти очередного «царя». У Заруцкого уже «под рукой» имелся в качестве возможного кандидата младенец Иван Дмитриевич – сын Вора, - правда, в силу своего малолетства «Ворёнок» был не очень «удобен», чтобы стать объединяющим повстанческим символом).
Забегая чуть вперед, стоит отметить, что именно поэтому чуть позже казаки решат сделать ставку на Лжедмитрия III, который обнаружится в Пскове.
Казаки, уже стоявшие в тот момент под Москвой, присягнут Лжедмитрию III 2 марта 1612 года. Поцелуют ему крест и дворяне, и дети боярские, и московские жилецкие люди, и стрельцы, и даже казацкий вождь боярин князь Дмитрий Тимофеевич Трубецкой. Присягу самозванцу принесут южные и северские города. На востоке власть Лжедмитрия III поспешат признать небольшие города Алатырь и Арзамас. Трубецкой, правда, вскоре от Лжедмитрия III отмежуется, Заруцкий будет общаться с ним чуть дольше. В конце концов, они оба потеряют интерес к псковскому Самозванцу…
Но это будет гораздо позже. А в начале 1611 года в Рязани началось восстание ещё одного «полевого командира» - Прокопия Ляпунова, который отправился вместе с земским ополчением на Москву. Это был тот самый вождь рязанского дворянства, который в свое время действовал заодно с Болотниковым, потом присягнул Шуйскому, потом Владиславу, а потом – почитав «грамотки» патриарха Гермогена – решил бороться против католиков. Заруцкий и Трубецкой весте с казаками примкнули к Ляпунову. Так возникло Первое ополчение.
В марте 1611 года Первое ополчение подошло к стенам Москвы. Незадолго до этого момента в городе вспыхнул базарный конфликт между поляками (напомню, к тому моменту они уже базировались в Кремле) и местными жителями, в итоге чего посад был подожжен и весь сгорел дотла, а поляки укрылись в Кремле и Китай-городе.
Поначалу было неясно, на кого именно будут в дальнейшем ориентироваться лидеры Первого ополчения. Иван Заруцкий, ставший любовником, а затем и законным мужем Марины Мнишек, начал активно лоббировать ее сына Ивана Дмитриевича («Ворёнка») в качестве будущего кандидата на московский трон. Однако патриарх Гермоген на протяжении 1611 года агитировал против «Ворёнка» и «Маринки» не менее активно, чем против поляков.
Постепенно между лидерами Первого ополчения – Ляпуновым и Заруцким - возникли острые противоречия. В конце концов, Заруцкий спровоцировал убийство Ляпунова, и в итоге дворянское ополчение разбежалось. Остались лишь казаки. Они стояли около Москвы вплоть до подхода Второго ополчения.
Узнав о том, что нижегородские лидеры Второго ополчения князь Дмитрий Пожарский и купец Козьма Минин не готовы поддержать кандидатуру Ивана Дмитриевича, а делают ставку на шведского принца Карла Филиппа, Заруцкий покинул подмосковный лагерь и ушёл в южном направлении. Хотя частично его казаки остались под Москвой. Последним его пристанищем будет Астрахань. В конце концов, его поймают, привезут в Москву и в 1614 году посадят на кол. Трёхлетний Иван Дмитриевич будет повешен, а Марина Мнишек через несколько дней тайно убита – то ли задушена, то ли «спущена под лёд» - утоплена... Лишний раз стоит вспомнить о том, что история человечества делится на страшную и очень страшную. История русской Смуты относится к последней…
После ухода Заруцкого во главе части казаков под Москвой остался князь Трубецкой во главе другой половины казаков, которая частично блокировала поляков, сидящих в Китай-городе и Кремле. Тем временем подошло Второе ополчение во главе с Мининым и Пожарским.
Кузьма Минин выдвинулся в лидеры Ополчения после того, как – если верить более поздним источникам - произнес пафосную речь в Нижнем Новгороде, предложив «заложить жен и детей», чтобы собрать Ополчение и изгнать поляков. И это не была простая «фигура речи». Минин имел в виду, что те, кто не пожертвует на общее дело освобождения Москвы от иноверцев 1/3 или 1/5 своего имущества (в зависимости от категорий собственности), тот должен быть продан в холопы. И такие примеры были.
Таким образом, секрет успеха Минина и Пожарского во многом объяснялся тем, что они, хотя и в местном масштабе, отчасти возродили самодержавно-рабскую модель управления обществом. И этот метод сработал! На собранные такими «добровольно-принудительными» методами средствами была набрана, по сути, очередная наемная армия, которая в итоге смогла дойти до Москвы и вступить в противостояние с поляками. Важную роль в финансировании войска Пожарского сыграли также деньги, предоставленные протестантскими монархами - английским и шведскими королями (не случайно Дмитрий Пожарский будет в дальнейшем выдвигать на московский трон кандидатуру шведского принца Карла Филиппа).
Почему в авангарде антипольского сопротивления оказался именно Нижний Новгород? Всё дело в том, что с того момента, как исчез реальный царь и вместо него возникла Семибоярщина, ждавшая Владислава, а затем распался лагерь Лжедмитрия II, - в стране резко выросло количество странствующих и бандитствующих группировок: казацких, польских и иных иностранных. 1611 и 1612 годы оказались самыми страшными для населения. Особенно пострадали от этого как раз те территории, где находился Нижний Новгород. Людей постоянно грабили и убивали. Если вспомнить трагическую судьбу костромского крестьянина Ивана Сусанина, то, скорее всего, он пал жертвой бандитского налета на хутор, в котором проживал. (А уже через несколько лет, в 1619 году, когда утвердилась новая династия, зять Сусанина придумал некую красивую легенду, чтобы получить от власти преференции. В чём и преуспел. Причем в первых версиях рассказа Сусанин заводил поляков не в болото, а просто в другую деревню, подальше от царя. Эта легенда оказалась очень выгодна Романовым, которые стремились утвердить свою еще шаткую в тот момент легитимность и ссылались на фактор «народной преданности» как на важный аргумент своих прав на трон).
Второе Ополчение подошло к Москве в конце июля – начале августа 1612 года. Оно сумело не допустить прорыва в осажденный Кремль отряда гетмана Ходкевича с обозом. Выдающуюся роль в этом сражении сыграли казаки Дмитрия Трубецкого.
22 октября ополченцы взяли Китай-город, причем эту операцию также осуществили казаки. Поскольку Трубецкой играл ключевую роль в обоих Ополчениях, позднее он стал главой правительства «всей земли» - пока не будет избран новый царь.
Согласно условиям заключенного перемирия, Пожарский обещал сохранить жизнь всем. Московские бояре, вышедшие из Кремля первыми, поспешили уехать кто куда. В том числе поторопилась скрыться из Москвы и инокиня Марфа с сыном Михаилом. Они отправились в свое имение в Костромском уезде. Сдавшихся поляков (около 1, 5 тысяч) разделили на две половины. Тем, кто «достался» земцам во главе с Дмитрием Пожарским, сохранили жизнь, но в Польшу не отпустили, а превратили в крепостных. Польша потом будет десятилетиями пытаться вернуть своих, но вернёт далеко не всех. Те же, кто попал в руки казаков Дмитрия Трубецкого, были жестоко убиты вопреки данным им гарантиям.
Почему поляки и русские бояре, сидевшие с ними в Кремле, так долго не сдавались, доведя себя до голода, который даже сопровождался случаями людоедства? Прежде всего, осажденные боялись кровожадных казаков. Их боялись все – и поляки, и московские бояре, включая и участника Семибоярщины Ивана Романова, и Марфу (Ксению) Романову – мать будущего царя Михаила Федоровича. Они сидели и дрожали, думая, что после того как Кремль будет взят, их попросту растерзают. Но 26 октября польский гарнизон всё же капитулировал.
