[Ублюдочный пиздорик пЫсаев]

http://militera.lib.ru/h/isaev_av4/13.html
Барвенковско-Лозовская операция Юго-Западного и Южного фронтов была единственным зимним наступлением Красной Армии, которое получило развитие сразу после окончания периода весенней распутицы. На Волховском фронте наступление сдерживала постоянная угроза коммуникациям 2-й ударной армии, на Калининском фронте в сходном положении была 39-я армия, на Западном фронте прорвавшиеся в глубину обороны соединения 33-й армии были уничтожены, в Крыму был «не-Гинденбург» Д.Т.Козлов. На этом фоне положение барвенковского выступа и состояние армий двух фронтов в южном секторе советско-германского фронта было относительно устойчивым и дающим надежду на выход из позиционного тупика.

Планы и силы сторон

В начале марта Ставка ВГК потребовала от Военного совета Юго-Западного направления представить доклад об оперативно-стратегической обстановке и соображения о возможных действиях войск в предстоящую летнюю кампанию. Обсуждение разработанного оперативным отделом штаба С.К.Тимошенко плана состоялось вечером 27 марта в Кремле. На совещании присутствовали И.В.Сталин, В.М.Молотов, Г.М.Маленков, С.К.Тимошенко, Н.С.Хрущев, Б.М.Шапошников, А.М.Василевский и заместитель командующего ВВС КА Ф.Я.Фалалеев. Первым разделом любого грамотно составленного плана является оценка противника и его планов. Командование Юго-Западного направления считало, что «враг, несмотря на крупную неудачу осеннего наступления на Москву, весной будет вновь стремиться к захвату нашей столицы». Одновременно [304] не отрицались наступательные операции вермахта в южном секторе советско-германского фронта, в частности удар из района Брянска и Орла в обход Москвы. В отношении южного сектора советско-германского фронта оценка возможных планов противника была сделана следующая:

«На юге следует ожидать наступления крупных сил противника между р. Сев[ерский] Донец и Таганрогским заливом с целью овладения низовьем Дона и последующим устремлением на Кавказ к источникам нефти. Этот удар, вероятно, будет сопровождаться наступлением вспомогательной группировки войск на Сталинград и десантными операциями из Крыма на Кавказское побережье Черного моря» (ВИЖ, №12, 1989, С.15).

Как мы видим, штаб С.К.Тимошенко предполагал, что вермахт продолжит проведение операций, которые были прерваны контрнаступлениями Красной Армии в ноябре и декабре 1941 г. Соответственно район Харькова представлялся в докладе островком спокойствия в бушующем море глубоких ударов. Возможность проведения немцами частной операции против образовавшегося в результате зимнего наступления выступа в явном виде не рассматривалась. Этот тезис выглядел довольно странно особенно на фоне того, что ожидались активные наступательные действия донбасской группировки противника. Последней вполне явственно угрожал барвенковский выступ, и проведение наступления под угрозой удара в тыл было бы со стороны группы армий «Юг» очевидной авантюрой. Одновременно давалась весьма оптимистичная оценка состояния войск противника:

«Противник доведен активными действиями наших войск до такого состояния, что без притока крупных стратегических резервов и значительного пополнения людьми и материальной частью не способен предпринять операцию с решительной целью».

Верным это предположение было только частично. [305]

В отношении собственных планов командование Юго-Западного направления проявило последовательность и предложило план, в общих чертах представляющий собой развитие Барвенковско-Лозовской операции. По-прежнему основные усилия нацеливались на освобождение Донбасса и Харькова. Плацдармом для наступления должен был стать вбитый в расположение немецких войск барвенковский выступ, занимающий нависающее положение как над Харьковом, так и над всей донбасской группировкой противника. [306]

Основной идеей плана было удержание стратегической инициативы в условиях ожидаемого перехода противника в наступление:

«По всем признакам весна должна ознаменоваться возобновлением широких наступательных действий со стороны противника.

Независимо от этого войска Юго-Западного направления в период весенне-летней кампании должны стремиться к достижению основной стратегической цели — разгромить противостоящие силы противника и выйти на Средний Днепр (Гомель, Киев, Черкассы) и далее на фронт Черкассы, Первомайск, Николаев» (ВИЖ, №12, 1989, С.15).

Для проведения нового масштабного наступления «Военный совет просил Ставку выделить из ресурсов центра: стрелковых дивизий — 32—34; танковых бригад — 27—28; артиллерийских полков — 19—24; боевых самолетов — 756» (Баграмян И.Х. Так шли мы к победе. М.: Воениздат, 1977, с.54). Однако вливание большого числа новых соединений, произведенное зимой 1941/42 г., возможно было провести только один раз. В выделении столь крупных резервов Юго-Западному направлению было отказано. В результате вместо наступления с целью сотрясения всего фронта группы армий «Юг» было решено ограничиться более скромной по своему размаху операцией. Ее задачей должно было стать освобождение силами Юго-Западного фронта города Харькова ударами по сходящимся направлениям к югу и северу от города, с перспективой выхода к Днепру. Уточненный план был доложен С.К.Тимошенко и Н.С.Хрущевым Верховному Главнокомандующему и начальнику Генерального штаба в понедельник 30 марта 1942 г. Согласно воспоминаниям А.М.Василевского, против проведения операции выступил Б.М.Шапошников, мотивируя свою позицию рискованностью наступления из оперативного мешка барвенковского выступа. В итоге разрешение на ее [307] проведение дал лично И.В.Сталин. Одновременно Сталин приказал Генштабу «считать операцию внутренним делом направления и ни в какие вопросы по ней не вмешиваться». 8 апреля директивой Ставки ВГК №170225 маршал С.К.Тимошенко назначался командующим Юго-Западным фронтом по совместительству с руководством Юго-Западным направлением. Ранее командовавший фронтом генерал-лейтенант Ф.Я.Костенко назначался его заместителем.

Запрошенные С.К.Тимошенко на усиление фронта резервы Ставки были уменьшены до 10 стрелковых дивизий, 26 танковых бригад и 10 артиллерийских полков. Предполагалось, что этого хватит для выполнения урезанного варианта плана наступления. Задачей Юго-Западного направления согласно доработанному варианту плана было «овладеть г. Харьков, а затем произвести перегруппировку войск, ударом с северо-востока захватить Днепропетровск и Синельниково и лишить этим противника важнейшей переправы через р. Днепр и железнодорожного узла Синельниково» (Баграмян И.Х. Указ. соч. С. 65). Захват Синельникова означал нарушение коммуникаций донбасской группировки противника и тем самым создавал предпосылки для освобождения Донбасса.

Пополнение, обещанное Ставкой ВГК, поступило в форме 28-й армии, которой была поручена ответственная задача обхода Харькова с севера. Управление армии прибыло на фронт 14 апреля 1942 г. Армия была сформирована заново, получив номер в наследство от 28-й армии В.Я.Качалова 1941 г., сгинувшей в ходе Смоленского сражения. В отличие от зимнего наступления 1942 г. новая армия была смешанного состава, из старых и новых соединений. Ядром армии стала 13-я гвардейская стрелковая дивизия А.И.Родимцева. Еще одним опытным соединением была 169-я стрелковая дивизия. Обе дивизии передавались из состава 38-й армии. Напротив, прибывшие с управлением армии [308] 38, 162, 175 и 244-я стрелковые дивизии были, несмотря на уже использовавшиеся номера, свежесформированными соединениями. Номера дивизии получили по наследству от сгинувших в вяземском (38, 162 и 244-я) и киевском (175-я) «котлах» соединений РККА. Соответственно 38-я дивизия формировалась в Алма-Ате, 162-я — в Челябинске, 175-я — в Тюмени и 244-я — в Сталинграде в декабре 1941 г. — январе 1942 г. Состав дивизий был довольно пестрый. Если командир 38-й стрелковой дивизии полковник Н.П.Доценко был опытным командиром нового соединения, то командир 162-й стрелковой дивизии полковник М.И.Матвеев был таким же новичком, как и его подчиненные. В 244-й дивизии 10% составляли ранее участвовавшие в боях солдаты, а 90 % — 40-летние призывники старших возрастов. Из четырех танковых бригад 28-й армии одна была старым соединением, а четыре — в первый раз пошли в бой под Харьковом. Возглавил 28-ю армию являвшийся штатным «генералом Наступление» Юго-Западного направления генерал-лейтенант Д.И.Рябышев. Он уже выполнял аналогичную миссию во главе 57-й армии в Барвенковско-Лозовской операции. Теперь ему вновь предстояло вести в бой новичков, на этот раз частично разбавленных профессионалами.

Поскольку, в отличие от Барвенковско-Лозовской операции, Южный фронт не получал активных задач по выходу на коммуникации немцев в Донбассе, ему 6 апреля 1942 г. были поставлены оборонительные задачи:

«Армии фронта прочно закрепляются на занимаемых рубежах, обеспечивая своим правым крылом наступление войск ЮЗФ на харьковском направлении и левым крылом прикрывая ворошиловградское и ростовское направления» (ВИЖ, №1, 1990, с.12).

В целом в плане, разработанном штабом С.К.Тимошенко, просматривается вполне здравая идея не упускать стратегической инициативы и попытаться нарушить наступательные планы противника своими активными действиями. Довольно рискованным [309] было решение наступать с вынесенного вперед и сравнительно узкого плацдарма. Но политый кровью плацдарм нужно было или эвакуировать (а объективных предпосылок к этому командование направления не видело), или расширять. Успех операции по овладению Харьковом сам по себе существенно расширял барвенковский выступ, снижая его уязвимость.

По сравнению с зимой 1942 г. в руках у командующих фронтами появились более совершенные инструменты ведения операций. Одним из мероприятий, проведенных в Красной Армии по итогам зимнего наступления, стало формирование танковых корпусов, которые должны были стать более эффективным средством развития успеха, чем усиленные танковыми бригадами кавалерийские корпуса. Первые четыре танковых корпуса были сформированы в апреле 1942 г. по директиве НКО от 31 марта. Они должны были состоять из двух танковых и одной мотострелковой бригад. 1-й танковый корпус возглавил М.Е.Катуков, формировались первые корпуса в центральном секторе фронта. Однако уже в апреле 1942 г. штат был пересмотрен, и в корпусе стало четыре бригады — три танковые и одна мотострелковая. По этому штату на Юго-Западном направлении были сформированы 21, 22, 23 и 24-й танковые корпуса. Первоначально эти корпуса были названы по старой памяти «механизированными», во всяком случае, так они именуются в плане Харьковской операции от 10 апреля 1942 г. Во главе танковых корпусов становились хорошо себя показавшие командиры танковых бригад, многие из которых в 1941 г. командовали функциональными аналогами новых соединений — танковыми дивизиями. Так, например, 23-й танковый корпус возглавил Е.Г.Пушкин, командовавший в 1941 г. 32-й танковой дивизией.

Всего в 1942 г. было сформировано 28 танковых [310] корпусов. Их формирование было важным этапом в совершенствовании советской военной машины. Массирование танков как сбор большого числа машин в одном соединении уже было в 1941 г. Весной 1942 г. массирование уже было обеспечено соответствующими вспомогательными службами и делением танкового соединения на готовые боевые группы — танковые бригады. От немецких танковых соединений корпус весны 1942 г. отличался более слабым артиллерийским звеном. Введение корпусного управления (а не дивизионного, как в 1941 г.) также повышало уровень техники связи самостоятельного механизированного соединения. Вообще наименование «корпус» для соединения формата танковой дивизии было связано [311] именно со стремлением повысить уровень управления, к которому в подвижных соединениях предъявлялись повышенные требования.

Если командование Юго-Западного направления не уделяло достаточно внимания устойчивости барвенковского выступа, то командование группы армий «Юг» своей первой задачей в начинающейся весенне-летней кампании 1942 г. видело его уничтожение. Еще 12 февраля 1942 г. в «Распоряжении о ведении боевых действий на Восточном фронте по окончании зимнего периода» оперативного отдела ОКВ было приказано ликвидировать барвенковский выступ. Так же было настроено командование группой армий «Юг». Федор фон Бок 10 марта 1942 г. сделал в своем дневнике запись:

«Верховному командованию была представлена оценка ситуации: она завершалась утверждением, что изюмский выступ должен быть ликвидирован наступательными действиями сразу после окончания периода распутицы» (Воск F. von. Op.cit., р.443).

Одновременно фон Бок указывал на активное движение в советских тылах в районе Ростова и Воронежа. Общим выводом из оценки ситуации было предположение о грядущих активных действиях Красной Армии:

«Все говорит о том, что противник не даст нам спокойно подготовиться к проведению главной операции» (Ibidem).

25 марта 1942 г. фон Бок издал директиву на операцию по срезанию барвенковского выступа двумя ударами по сходящимся направлениям. 6-я армия Паулюса должна была наступать на юг, прикрываясь с фланга р. Северский Донец.

Навстречу 6-й армии из района Славянска должны были ударить собравшиеся там зимой 1942 г. пехотные и танковые соединения. Для проведения операции в распоряжение группы армий «Юг» была направлена свежесформированная 23-я танковая дивизия, которая сосредоточивалась в районе Харькова. Здесь же собирались части 3-й танковой дивизии, ранее действовавшей в составе группы армий «Центр». [312] Теперь ее судьба была надолго связана с группой армий «Юг». Операция против барвенковского выступа получила кодовое наименование «Фридерикус».

В целом обе стороны в марте — апреле 1942 г. начали гонку по подготовке направленных друг против друга наступательных операций в районе Харькова. Теперь многое зависело от того, кто успеет начать первым и будет ли его наступление иметь успех. Окажется ли собираемая для «Фридерикуса» группировка в окружении или, напротив, замкнется кольцо окружения за идущими в обход Харькова дивизиями и корпусами Юго-Западного фронта?

Окончательно задачи были распределены между армиями Юго-Западного фронта в директиве С.К.Тимошенко от 28 апреля 1942 г. Готовность к наступлению ожидалась к исходу 4 мая. Замысел операции предусматривал удары по сходящимся направлениям из района северо-восточнее Харькова и из барвенковского выступа.

К северо-востоку от Харькова была собрана «птица-тройка» из трех армий — 38, 28 и 21-й. «Коренной» была прибывшая из резерва Ставки ВГК 28-я армия Д.И.Рябышева в составе 13-й гвардейской, 244, 175, 169, 162 и 38-й стрелковых дивизий, 3-го гвардейского кавалерийского корпуса (5, 6-я гвардейские, 32-я кавалерийская дивизии, 34-я мотострелковая бригада), 6-й гвардейской, 84, 90 и 57-й танковых бригад, усиленная девятью артиллерийскими полками РГК. Она должна была прорвать оборону противника на фронте 15 км и обеспечить ввод в прорыв 3-го гвардейского кавалерийского корпуса. 3-й гвардейский кавалерийский корпус В.Д.Крюченкина (ранее 5-й кавалерийский корпус) был одним из старейших соединений Юго-Западного направления, прошедшим всю кампанию 1941 г. и заслужившим звание гвардейского. Четыре танковые бригады непосредственной поддержки пехоты 28-й армии насчитывали 181 танк. Артиллерийская группировка [313] 28-й армии была самой сильной из «тройки» — 893 орудия и миномета, 59,5 ствола на километр фронта.

«Пристяжными» у армии Д.И.Рябышева были ударные группировки, создаваемые на левом и правом флангах 21-й армии В.Н.Гордова и 38-й армии К.С.Москаленко соответственно. 21-я армия в составе 8-й мотострелковой, 297, 301, 76, 293 и 227-й стрелковых дивизий, 1-й мотострелковой, 10-й танковой бригад и 8-го отдельного танкового батальона с четырьмя артиллерийскими полками РГК, должна была силами левофланговых 76, 293 и 297-й стрелковых дивизий, 10-й танковой бригады прорвать оборону противника на участке 14 км и обеспечить правый фланг 28-й армии от возможных контрударов противника с севера и северо-запада. 10-я танковая бригада и 8-й отдельный танковый батальон армии насчитывали 48 танков. В армии насчитывалась 331 орудие и миномет.

38-я армия в составе 226, 300, 199, 304, 81 и 124-й стрелковых дивизий, 133-й (12 Т-34, 11 БТ), 36-й [314] (12 МkII «Матильда», 20 MkIII «Валентайн», 18 T-60) и 13-й (12 МkII и MkIII, 14 БТ и 6 Т-26) танковых бригад, усиленная шестью артиллерийскими полками РГК, на большей части своего 74-километрового фронта должна была обороняться. На своем правом фланге армия силами четырех дивизий и трех танковых бригад должна была нанести удар на 25-километровом участке и продвигаться вперед, обеспечивая войска 28-й армии от контрударов противника с юга и юго-запада. Далее во взаимодействии с 6-й армией она должна была окружить и разгромить войска немецкого LI армейского корпуса к юго-востоку от Харькова в районе Чугуева. Три указанные танковые бригады находились в процессе переформирования в 22-й танковый корпус. Однако к началу операции формирование не было завершено, и бригады использовались в качестве средства непосредственной поддержки пехоты. Артиллерия армии насчитывала 485 орудий и минометов.

В барвенковском выступе собиралась ударная группировка 6-й армии и армейской группы Л.В.Бобкина. Главный удар должна была наносить 6-я армия генерал-лейтенанта А.М.Городнянского в составе 337, 47, 253, 41, 411, 266, 103 и 248-й стрелковых дивизий, 5-й гвардейской, 37, 38, 48-й танковых бригад, 21-го и 23-го танковых корпусов, усиленная четырнадцатью артиллерийскими полками РГК. Она должна была наступать своим левым флангом, прорвать оборону противника на 26-километровом участке и обеспечить ввод в прорыв двух танковых корпусов. В дальнейшем армия, взаимодействуя с подвижными соединениями, должна была развивать удар в общем направлении на Мерефу, Харьков. С выходом войск армии в район Мерефы (город южнее Харькова) три усиленных полка должны были нанести удар из района Змиева в тыл группировке немцев, действующей юго-восточнее Харькова, навстречу 38-й армии.

Эшелоном развития успеха 6-й армии были 21-й и [315] 23-й танковые корпуса (269 танков). После ввода их в прорыв они должны были к исходу пятого дня операции перерезать все пути из Харькова на запад. В дальнейшем эти корпуса, соединившись с частями 3-го гвардейского кавалерийского корпуса 28-й армии, завершали глубокое окружение харьковской группировки немцев.

Армейская группа Л.В.Бобкина в составе 393-й и 270-й стрелковых дивизий, 7-й танковой бригады (40 танков), 6-го кавалерийского корпуса (49, 26 и 28-я кавалерийские дивизии) прорывала оборону немцев на 10-километровом участке фронта и обеспечивала ввод в прорыв 6-го кавалерийского корпуса. В свою очередь 6-й кавалерийский корпус, войдя в прорыв, должен был к исходу пятого дня операции овладеть Красноградом и обеспечить войска 6-й армии от контрударов с запада. Всего в 6-й армии и армейской группе насчитывалось 1151 орудие и миномет.

В резерве командующего Юго-Западным фронтом находились две стрелковые дивизии (277-я и 343-я), 2-й кавалерийский корпус и три отдельных танковых батальона (96 танков). Штаб фронта располагался в Сватове, примерно на равном расстоянии от обеих ударных группировок фронта.

К проведению операции привлекались 32 авиационных полка Юго-Западного и Южного фронтов, имевших в своем составе 654 боевых самолета, в том числе 243 истребителя (106 ЛаГГ-3, 87 Як-1, 39 И-16, 11 МиГ-3), 83 дневных бомбардировщика (27 Су-2, 26 СБ, 2 Ар-2, 28 Пе-2), 71 штурмовик (63 Ил-2 и 8 И-153), а также 142 ночных бомбардировщика (104 У-2, 31 Р-5, 7 Ил-4). Из этого числа самолетов для поддержки 6-й армии выделялся один бомбардировочный (11 Су-2), два штурмовых авиаполка (19 Ил-2) и четыре полка ночных бомбардировщиков. «Птицу-тройку» 21, 28 и 38-й армий севернее Харькова поддерживали два бомбардировочных (10 Су-2 и 15 Пе-2), один штурмовой [316] (16 Ил-2) и три ночных бомбардировочных полка. В резерве фронта были один штурмовой (20 Ил-2) и один бомбардировочный (26 СБ и Ар-2 и 1 Пе-2) авиаполки. Хорошо видно, что значительную долю ВВС Красной Армии в Харьковской операции составляли ночные легкомоторные самолеты. К сожалению, к моменту начала Харьковской операции на юго-западном направлении не успели создать воздушные армии. Точнее, Южный фронт начал формировать 4-ю воздушную армию 7 мая, а на Юго-Западном фронте авиационное объединение (8-я ВА) начало создаваться только в июне 1942 г. В связи с этим возможности немногочисленных ВВС фронтов не были в полной мере использованы для массирования усилий авиации на направлении главного удара.

План Харьковской операции был, с одной стороны, довольно простым, с другой стороны — хорошо продуманным. Замысел командования Юго-Западного направления представлял собой классические «канны»: удар по сходящимся направлениям с целью окружения и разгрома противника. Окружение должно было стать многослойным: на юго-восточных подступах к Харькову должны были сомкнуться «пехотные» клещи 38-й и 6-й армий, а к западу от Харькова — «клещи» подвижных соединений, 21-го и 23-го танковых корпусов и 3-го гвардейского кавалерийского корпуса. Кавалерийская группа Л.В.Бобкина должна была нанести удар в глубину, обеспечивая внешний фронт окружения и создавая рубеж развертывания для продолжения наступления в направлении Днепра.

Однако, несмотря на то что Красная Армия весной 1942 г. находилась на подъеме, улучшая свои ударные возможности и организацию, она все еще оставалась армией страны с эвакуированной промышленностью. Рассмотрим состояние 41-й стрелковой дивизии, входившей в ударную группировку 6-й армии. Соединение с тем же номером под руководством Г.Н.Микушева [317] встречало немцев у границы. Та дивизия сгорела в киевском «котле», а под Харьковом должна была наступать 41-я стрелковая дивизия второго формирования. Она была сформирована в Куйбышевской области зимой 1942 г. Дивизия насчитывала 11 487 человек красноармейцев, командиров и политработников. Из этого числа 1500 человек имели опыт боев, а 2735 — опыт пребывания за решеткой. На вооружении дивизии было шестьдесят 45-мм и 76-мм орудий, 270 противотанковых ружей, 76 ручных пулеметов, 180 пистолетов-пулеметов, 6855 винтовок. В частях дивизии отсутствовали станковые пулеметы, зенитные пушки и снайперские винтовки. Наличие значительного числа людей с тюремным «стажем» вскоре привело к многочисленным нарушениям дисциплины. Командование было вынуждено прибегнуть к нескольким показательным расстрелам перед строем наиболее отличившихся «фартовых людей» для восстановления порядка.

Юго-Западному и Южному фронтам противостояли войска группы армий «Юг». Если на советской стороне фронта барвенковский выступ делила пополам разграничительная линия между двумя фронтами, то на немецкой стороне такая же разделительная линия проходила между армейской группой Эвальда фон Клейста и 6-й армией Фридриха Паулюса. «Птице-тройке» наступления 21, 28 и 38-й армий противостоял XVII армейский корпус (294-я и 79-я пехотные дивизии). На направлении главного удара 6-й армии занимал оборону VIII армейский корпус (62-я пехотная дивизия, 454-я охранная дивизия и 108-я венгерская дивизия). В основном острие советского наступления нацеливалось на боевые порядки 62-й пехотной дивизии. В качестве средства усиления дивизии был придан 194-й батальон штурмовых орудий StuGIII (30 САУ). В советское окружение к юго-востоку от Харькова должны были попасть соединения LI армейского корпуса (44, 297 и 71-я пехотные дивизии). Паулюс предлагал отвести [318] находившуюся в полуокружении 44-ю пехотную дивизию из района удержанной зимой Балаклеи, но фон Бок отклонил это предложение.

Наиболее опасным резервом немцев были 3-я и 23-я танковые дивизии, находившиеся в подчинении штаба группы армий «Юг» в районе Харькова. В 3-й танковой дивизии на 5 мая 1942 г. было 5 Pz.II, 25 Pz.III с 50-мм короткоствольной пушкой, 9 Pz.III длинноствольной пушкой и 6 Pz.IV (все с 24-калиберным 75-мм орудием). В 23-й танковой дивизии в марте 1942 г. насчитывалось 34 Pz.II, 112 Pz.III (с 50-мм короткоствольными и длинноствольными орудиями), 32 Pz.IV (все с 24-калиберной 75-мм пушкой) и 3 командирских танка. Обе дивизии не занимали полосы фронта и могли быть переброшены в любую точку построения 6-й армии с целью парирования советского наступления.

На южном фасе барвенковского выступа наиболее опасным был III моторизованный корпус Э. фон Маккензена (100-я легкопехотная дивизия, 1-я горно-егерская дивизия, 14-я танковая дивизия, треть 60-й моторизованной дивизии, валлонский батальон и хорватский полк). Корпус фон Маккензена находился в первой линии, занимая с зимы 1942 г. участок фронта южнее Барвенкова. Это ограничивало его возможности в рокировке для парирования кризисов. Стык между III моторизованным корпусом и VIII корпусом армии Ф.Паулюса обеспечивала так называемая группа Корцфлейша в составе VI румынского корпуса (1-я и 4-я румынские пехотные дивизии), 2-й румынской пехотной дивизии, 298-й и двух третей 68-й пехотных дивизий.

Не следует думать, что новыми формированиями занималась только Красная Армия. В Германии также было осознан промах с отказом от формирования второлинейных дивизий. В начале мая в распоряжение штата группы армий «Юг» поступала целая пачка пехотных дивизий недавнего формирования — 305, 323, 383 и 387-я. Последние [319] две были сформированы только зимой 1942 г.

Начало наступления Юго-Западного фронта было первоначально назначено на 5 мая. Однако, в связи с незавершенностью подготовки, срок начала операции сместился на 12 мая 1942 г. Надо сказать, что к этой дате еще не были накоплены боеприпасы, но медлить [320] уже было нельзя. Мы помним, к чему привело промедление с началом наступления на Крымском фронте в том же мае 1942 г. К исходу 11 мая войска Юго-Западного фронта в основном заняли исходное положение для наступления. Войска фронта насчитывали к этому времени в своем составе двадцать девять стрелковых, девять кавалерийских, одну мотострелковую дивизию; четыре мотострелковые, девятнадцать танковых бригад и четыре отдельных танковых батальона (925 танков). Из 925 танков больше половины (560 машин) должны были действовать в качестве средства непосредственной поддержки пехоты. Из выделенных для проведения операции 32 артиллерийских полков на позициях к 11 мая было только 17, еще 11 находились в районах сосредоточения в 12—15 км от назначенных позиций и 4 полка просто не прибыли.

Прорыв главной полосы обороны противника (12—14 мая)

Наступление северной ударной группировки Юго-Западного фронта началось 12 мая 1942 г. в 6.30 артиллерийской подготовкой продолжительностью 60 минут. В конце артиллерийской подготовки последовал 15—20-минутный авиационный налет по позициям артиллерии и опорным пунктам обороны.

Вопреки ожиданиям командования, в первый день операции наступление 28-й армии было наименее успешным. Несмотря на то, что армия нацеливалась в стык полос обороны 79-й и 294-й пехотных дивизий, имела большое количество артиллерии и танков непосредственной поддержки, она продвинулась на 2—4 км. Напротив, 21-я и 38-я армии продвинулись на 6—10 км. Лучше всего в 38-й армии наступала 226-я стрелковая дивизия генерал-майора А.В.Горбатова, усиленная 36-й танковой бригадой полковника Т.И.Танасчишина. Эта дивизия и бригада продвинулись за день на 10 км. Вскоре [321] А.В.Горбатов станет командующим армией, а Т.И.Танасчишин — одним из наиболее ярких командиров танковых корпусов. Наступление 28-й армии было остановлено упорным сопротивлением противника в населенных пунктах Варваровка и Терновая.

Синхронно с наступлением северной ударной группировки, в 7.30 утра 12 мая после 60-минутной артиллерийской подготовки началось наступление южной ударной группировки. Плотное построение войск, поддержанных танками, принесло успех в первый же день наступления. Войска 6-й армии и армейской группы Л.В.Бобкина взломали построение VIII армейского корпуса немцев на фронте 42 км и продвинулись в глубь немецкой обороны на 12—15 км. В ночь на 13 мая начали выдвижение части второго эшелона 6-й армии — 103-я и 248-я стрелковые дивизии. Эшелон развития успеха — 21-й и 23-й танковые корпуса — пока ожидал своего часа в районах сосредоточения.

Для парирования советского наступления командование группы армий «Юг» было вынуждено использовать накопленные для проведения «Фридерикуса» резервы. В разговоре с начальником Генерального штаба Ф.Гальдером фон Бок сказал, что «само наше существование поставлено на карту» и что «о проведении «Фридерикуса» не может быть и речи». Таким образом, первым успехом Юго-Западного фронта стало упреждение противника в начале наступления с решительными целями.

Однако для успешного завершения операции требовалось выдержать удар резервов немцев. Фон Бок выделил для отражения советского наступления 23-ю танковую дивизию, 71-ю и 113-ю пехотные дивизии. Сдерживающим фактором, тормозящим начало контрудара, была авиация. 8-й авиакорпус Рихтгоффена все еще вел бои в Крыму с окружаемой группировкой советских войск на Керченском полуострове. Командующий группой армий «Юг» приказал прибывшему в [322] штаб-квартиру группы армий в Полтаве Ф.Паулюсу не начинать контратаки до прибытия авиации.

Тем временем северная и южная группировки Юго-Западного фронта продолжили наступление. Левофланговая 277-я стрелковая дивизия 38-й армии смогла продвинуться на 12 км. В полосе наступления был ликвидирован опорный пункт противника в Варваровке. Опорный пункт противника в деревне Терновая пока держался, но был в течение дня окружен наступающими войсками 28-й армии.

Во второй половине дня обстановка резко ухудшилась. Под Харьков начали прибывать самолеты 77-й эскадры пикирующих бомбардировщиков StG77 и 52-й истребительной эскадры JG52. Прибытие авиации позволило Паулюсу провести контратаку силами двух ударных групп. Одну из них составляли 3-я танковая дивизия и два полка 71-й пехотной дивизий, а вторую — 23-я танковая и один полк 44-й пехотной дивизии. [323] Этими силами был нанесен удар в направлении Старого Салтова по правофланговым соединениям 38-й армии. Они были вынуждены отойти, открыв левый фланг 28-й армии.

Таким образом, был достигнут второй успех наступления под Харьковом — оковывание прибывших в группу армий «Юг» из резерва (23-я танковая дивизия) и с другого участка фронта (3-я танковая дивизия) соединений, первоначально предназначавшихся для проведения операции «Фридерикус». Таким образом, успешное наступление само обеспечивало свою безопасность. Вместо срезающего барвенковский выступ удара зарезервированные для него соединения втягивались в бои с выделенной для прикрытия левого фланга 28-й армии Д.И.Рябышева 38-й армией К.С.Москаленко.

Намного увереннее, чем в подвергшейся контратаке северной группе, 13 мая развивалось наступление в барвенковском выступе. 6-я армия и армейская группа Бобкина расширили фронт прорыва до 50 км и продвинулись в глубь обороны противника на 16 км, а 6-й кавалерийский корпус — на 20 км. Успех наступления привел в движение эшелон развития успеха. 23-й танковый корпус выдвигался ближе к фронту. 21-й танковый корпус пока оставался на месте.

Отход 38-й армии заставил командующего 28-й армией принять срочные меры для прикрытия своего левого фланга. Во фланговый заслон была выделена 13-я гвардейская стрелковая дивизия, усиленная 90-й и 57-й танковыми бригадами. Одновременно части армии Д.И.Рябышева продолжали удерживать периметр окружения гарнизона немцев в Терновой. В итоге темп продвижения несколько снизился, и за 14 мая части 28-й армии продвинулись на 5—6 км. 14 мая 28-й армией был достигнут рубеж р. Муром, который предполагалось использовать для ввода в прорыв подвижной группы армии в лице 3-го гвардейского кавалерийского корпуса и 38-й стрелковой дивизии. Однако эти [324] соединения еще не завершили сосредоточения для ввода в прорыв.

В результате боев 12—14 мая северная ударная группировка прорвала оборону противника на фронте 56 км. Продвижение «коренной» 28-й армии составило 20—25 км. Если бы не контрудар двух танковых дивизий, наступление могло бы считаться проходящим практически по плану. Советское командование ожидало ввода резервов противника только на 5—6-й день наступления. Контрудар 3-й и 23-й танковых дивизий удалось сдержать, но за это пришлось заплатить дорогую цену. Из восьми танковых бригад, обеспечивавших непосредственную поддержку пехоты в северной ударной группировке, шесть (57, 90, 36, 13, 133 и 6-я гвардейская) были задействованы на прикрытии левого фланга. 84-я танковая бригада, назначенная для действий совместно с 3-м гвардейским кавалерийским корпусом, понесла большие потери в ходе наступления и насчитывала всего 13 танков.

Южная ударная группировка пока обходилась без сюрпризов. В полосе наступления 6-й армии в качестве резерва был введен в бой только 268-й полк 113-й пехотной дивизии, не оказавший существенного влияния на развитие событий. К исходу 14 мая глубина прорыва составляла 25—40 км на фронте 55 км. Здесь было принято одно из роковых для общего хода операции решений: А.М.Городнянский отсрочил ввод в бой 21-го и 23-го танковых корпусов. Более того, корпуса оказались удалены от возможного рубежа ввода в прорыв на 20 км (23-й танковый корпус) и 42 км (21-й танковый корпус).

Состояние командования группы армий «Юг» к 14 мая можно было охарактеризовать как паническое. Фон Бок звонил Гальдеру и высказывал сомнения в возможности остановить советское наступление ударом группы Клейста с юга:

«атака Клейста с имеющимися силами вряд ли принесет ожидаемый успех. Клейст, с которым я разговаривал только что, думает, что атака [325] будет удачной, если противник не атакует первым. [...] Я не могу принять на себя это решение» (Воск F. von. Op.cit. P.477).

Как альтернативу удару по южному фасу барвенковского выступа фон Бок предлагал снять с фронта Клейста 3—4 дивизии и использовать их для ликвидации бреши южнее Харькова. Фактически наступление Юго-Западного фронта поставило «Фридерикус» на грань полного фиаско. Но Гальдер принял на себя рискованное решение и убедил в его правильности Гитлера. Атака на южный фас барвенковского выступа должна была начаться как запланировано.

Таким образом, по итогам боевых действий 12—14 мая можно сделать следующие выводы. Немецкое верховное командование, несмотря на некоторую растерянность командующего группой армий «Юг», приняло верное решение не отказываться от контрудара группы Клейста по южному фасу барвенковского выступа. Напротив, советское командование помимо спорного решения в полосе действий северной ударной группировки (выстраивание в заслон шести танковых бригад) допустило непростительную ошибку в использовании эшелона развития успеха. Несмотря на явно благоприятные условия ввода, 21-й и 23-й танковые корпуса не были даже придвинуты ближе к передовым частям 6-й армии. Причиной отказа от ввода корпусов в бой, очевидно, было медленное развитие наступления к северу от выступа, не позволявшее ввести в бой эшелон развития успеха. Эффект от всех этих решений окажет воздействие на развитие событий уже через несколько дней.