*3347. Дмитрий Иванович Донской

[Falyosa]

Человек, Мамая низложивший. 665 лет Дмитрию Ивановичу Донскому, великому князю московскому

665 лет назад, 20 октября (по н.ст.) 1350 года, появился на свет будущий Великий князь Московский, Великий князь Владимирский, князь новгородский Дмитрий Иванович. За победу на Куликовом поле его прозовут Донским.

На Земле победитель Куликовской битвы прожил меньше сорока лет. Но это была необыкновенно яркая жизнь! В народной памяти имя его оказалось бессмертным. В юбилейном для русского Православия 1988 году Церковь причислила Дмитрия Донского к лику святых. Святой благоверный князь. Как и его предки - Александр Невский и Даниил Московский. Защитники и строители своей земли.

Донского по праву можно считать одним из основателей нашей несгибаемой России. Князь Дмитрий не только победил ордынцев. Ему хватило энергии, мужества, воли и… смирения заложить основы единства будущей великой страны. Единства, прежде всего, со своими ближайшими соседями, такими же русскими князьями.

Святой благоверный князь Дмитрий Донской

Прав был историк Лев Гумилев: «На поле Куликово пришли москвичи, коломенцы, рязанцы, брянцы… А ушли с Куликова поля – русские»! И все-таки любая большая, общая Победа всегда складывается из череды побед… поменьше, что ли? Правда, за каждую из них заплачено кровью победителей. Победители всегда жертвуют собой, не раздумывая, какое место отведут им история и человеческая память.

Куликовская битва - Мамаево побоище

Битва на реке Воже, выигранная князем Дмитрием Ивановичем в 1378 году на московско-рязанском пограничье, до сих пор не относится к числу «знаменитых». Или, точнее, оцененных потомками по заслугам. По истинному вкладу будущего победителя Куликова поля в строительство государства, которое позже и назовут Россией. Хорошо, хоть историки, специалисты по русскому Средневековью, называют эту не слишком известную победу «предтечей» Задонщины.

Битва на Воже

Сегодня в 30 километрах от Рязани и в 160 километрах от Москвы, в Луховицком районе Подмосковья, строится храм во имя святого благоверного князя Дмитрия Донского.

Московская обл., Астапово Дальнее. Здесь строят воинский храм Дмитрия Донского.
6 сентября 2015 года. Праздник у Солдатского креста.
Фото - Наталья НАЗАРОВА

Храм уже называют Солдатским – в память о русском воинстве, тысячу лет стоящем на страже своей Родины. А, значит, и Богом данной веры. И в память о том, что Победа наша – всегда только общая. Победу не растащить по национальным и иным «закуткам»! К ней невозможно приделать «бантики» и «рюшечки». За русское единство и за тот самый неповторимый, уникальный, многонациональный, без горячечных фантазий общий русский мир, во все века платили кровью… Платили те, кто для всего остального мира, несмотря на цвет кожи и разрез глаз, несмотря ни на что, даже на собственный междоусобный «раздрай», были и остаются русскими.


Московская обл., Астапово Дальнее. Здесь строят воинский храм Дмитрия Донского.
6 сентября 2015 года. Праздник у Солдатского креста. Накануне молебна.
Фото - Александр МАЗИН
Так вышло, эта сегодняшняя луховицкая земля, - вечное «пограничье» между Москвой и Рязанью, - накрепко связана с именем святого князя Дмитрия Донского. Связана она и с его соседом - то соперником, то союзником, то наблюдателем, в конце концов, родственником, князем Олегом Рязанским. Тоже, кстати, святым благоверным князем. Русское единство, поначалу на крови, изменах, предательстве, а в итоге – на христианской любви и так превратно сегодня многими понимаемом смирении, тоже начиналось на этой земле. Князья Дмитрий и Олег подали этот пример в середине 80-х годов XIV века. Причем Дмитрий уже был победителем битвы на Куликовом поле.


Московская обл., Астапово Дальнее. Здесь строят воинский храм Дмитрия Донского.
6 сентября 2015 года. Праздник у Солдатского креста.
Фото - Наталья НАЗАРОВА

Но не было бы этого примера мира, если бы смиренный старец, Сергий Радонежский, не отправился в Переславль Рязанский - мирить строптивых князей. Помирил не только князей. Москву и Рязань помирил, как выяснилось, навечно. Потому и время то - все-таки не русское Средневековье, а Святая Русь.

Есть неплохие слова: "Россия - страна Сергия Радонежского, Дмитрия Донского, преподобных воинов Александра Пересвета и Андрея Осляби". Другими словами, Святая Русь. Может быть, когда-нибудь к трагическому и великому ХХ веку, вообще к своей истории мы так и станем относиться?

Серафим Берестов

Группа ВК "Солдатский храм"

[Валерий Шамбаров]

http://zavtra.ru/content/view/spetso...riya-donskogo/

20 октября 2015
Политика Историческая память
Дмитрий Донской и предатели

Исполняется 665 лет со дня рождения св. благоверного князя Дмитрия Донского. Конечно же, все слышали о Куликовской битве. Но остаётся малоизвестным, что столкновение с Мамаем было спровоцировано предателями. А с именем св. Дмитрия в летописях связано одно из первых упоминаний отечественных спецопераций.

В XIV в. Московское государство усиливалось. Но набирало вес и столичное боярство. Ближайшим советником Ивана Калиты был Протасий Вельяминов. Он занимал пост московского тысяцкого — градоначальник и судья, он представлял перед великим князем интересы москвичей, руководил ополчением. После Протасия тысяцким стал его сын Василий, ходил советником у великого князя Семёна Гордого, даже породнился с ним. Выдал дочь за брата государя, Ивана Красного.

На столь выгодной должности Вельяминов сошёлся с ордынскими и генуэзскими купцами, участвовал в их делах, предоставлял льготы. Они тоже не обижали партнёра, в кубышку тысяцкого текли золотые ручейки. Правда, страдали русские купцы, но кто посмеет спорить с самим тысяцким, государевым родственником? Василий привык считать себя чуть ли не вторым великим князем, распоряжался на Москве единолично. На закате жизни передал свой пост старшему из сыновей, Василию Васильевичу.

Но Семёна Гордого раздражали замашки Вельяминовых, доходили жалобы на их махинации. Он показал семейству, что должность тысяцкого отнюдь не наследственная, передал её Алексею Босоволкову по прозвищу Хвост. Не тут-то было! У нового доверенного боярина сразу нашлись враги, подмечали каждое прегрешение. Доливали клеветы. Накрутили государя, и он возвратил пост Вельяминову, а Босоволкова даже выгнал со службы.

В 1353 году великий князь Семён умер от чумы, престол достался его брату, Ивану Красному. По натуре он был скромным, тихим, и Вельяминов возомнил, что станет при нём вообще всемогущим. Государь — его шурин! Он будет диктовать решения, наградит себя новыми пожалованиями. Но Красный изучил брата жены далеко не с лучшей стороны. Об истории с отставкой Босоволкова государь имел собственную информацию и убедился, что его оболгали. Амбиции Вельяминова он укоротил одним махом, отстранил с поста тысяцкого и назначил Босоволкова. Хотя занимал он высокую должность совсем недолго. Утром 3 февраля 1356 года его нашли на базаре убитым. Вычислить виновных не составляло труда, подозрения и улики указывали на Вельяминова.

Государь оказался в затруднении. Карать боярина по закону? За ним стоял мощный клан родни, иноземные купцы, половина Москвы. Вопиющее преступление всколыхнуло и горожан. Москвичи забурлили. Шумели, что повторяется история Андрея Боголюбского. Что Босоволков, как и он, опекал простых людей, и за это его угробили «сильные». Выносить сор из избы и судить родственника Красный всё-таки не стал. Но Василию Вельяминову указали, чтобы покинул владения великого князя.

Хотя политический детектив этим не завершился. В Орде хан Джанибек не угодил могущественным купеческим группировкам, и его убил сын Бердибек. Красному пришлось ехать к новому хану, хлопотать о сохранении великокняжеского ярлыка. Однако в Сарае встретили вдруг изгнанника Вельяминова! Ордынские и генуэзские торгаши не забыли, какие услуги боярин оказывал им в Москве. Порекомендовали полезного человека сановникам Бердибека. А те намекнули Красному, что надо простить их друга. В результате боярин вернулся в Москву, был восстановлен в должности тысяцкого.

А в 1359 году умер Иван Красный. Наследником остался сын Дмитрий. Будущий Донской — но ему было 8 лет! На роль регента выдвинулся Василий Вельяминов. Дядя! Сейчас он развернулся в полную силу. Казна была в его распоряжении, он определял решения правительства. Дров он наломал изрядно. В Орде Бердибека зарезал Кульпа, его Науруз. Князьям опять требовалось снаряжать посольства в Сарай, раздавать «многие дары». Однако Вельяминов поскупился. Скорее всего, погрел руки на деньгах и подарках, предназначенных для хана. Такое за боярином случалось. Но он рассчитывал, что платить незачем, надеялся на своих сарайских друзей. А в переворотах кого-то перерезали, другие покинули Сарай.

В результате Москва утратила великое княжение. Его перехватил суздальский Дмитрий-Фома. Вельяминов допустил грубый просчёт и в отношениях с соседями. В Твери грызлись две ветви князей. Одна, во главе с Василием Кашинским, дружественная к Москве. Другая враждебная — её опекал государь Литвы Ольгерд, он даже женился на тверской княжне Ульяне. Митрополита всея Руси св. Алексия, поддержавшего Василия Кашинского, при посещении Киева бросили в тюрьму. А Вельяминов не считал нужным ссориться с литовцами и раскошеливаться, в Твери брали верх родственники Ольгерда.

Но под давлением патриархии св. Алексия всё-таки освободили. Вернувшись в Москву, он оттеснил от руководства Вельяминова, возглавил правительство. Взял под покровительство юного Дмитрия, принялся воспитывать из него настоящего государя. А в Орде грянула «великая замятня», её раскололи драки за ханский престол. У очередного скороспелого хана Амурата дипломаты св. Алексия сумели отспорить великое княжение. В 1362 году Дмитрий был коронован во Владимире.

Однако Ольгерд по-своему оценил развал Орды. Литва уже прибрала к рукам львиную долю русских земель. Теперь можно было хапнуть остальное — татары за своих подданных не вступятся. Послам германского императора Ольгерд откровенно заявил: «Вся Русь должна принадлежать Литве» и даже потребовал, чтобы крестоносцы отказались от «права на русских». А Тверь выглядела удобным плацдармом. Ольгерд сделал ставку на брата своей супруги, склочного и беспринципного князя Михаила. Подталкивал свергнуть дядю, Василия Кашинского, отобрать Тверь. И только ли Тверь? Михаил имел права на престол великого князя Владимирского! Разгромить Москву, вместо Дмитрия сделать великим князем родственника, и Северная Русь скатится под литовское владычество вслед за Южной!

Предлогом послужил спор из-за крошечного городка Вертязина. Василий Кашинский и наследник прежнего владельца князь Еремей обратились в Москву. Но Михаил не посчитался с решением митрополита. Захватил Вертязин силой, привёл на помощь литовцев, осадил дядю Василия и заставил отречься от Твери. Обиженные князья снова воззвали к Москве, Михаила пригласили на суд. Он явился, но за ним стояла Литва! Его распирало от сознания своей силы, он обнаглел. Выплеснул на суде грязные оскорбления и угрозы — даже святитель Алексий не выдержал. Он и государь Дмитрий Иванович взяли Михаила под стражу.

В темницу не сажали, устроили прилично. Пускай остынет, одумается. Он и впрямь одумался. Согласился на уступки. Но вмешались татарские послы. Ведь юридически Тверь не подчинялась Москве, сносилась с ханами независимо от неё. Послы объявили, что с тверскими тяжбами должен разбираться не Дмитрий, а хан. В результате Михаил остался великим князем Тверским, но спорный Вертязин отдал Еремею. Хотя Михаил был вне себя от злости. Вернувшись домой, он напал на Вертязин, перебил слуг Еремея и московских людей. Правда, испугался взбучки и сбежал в Литву.

Ольгерд был доволен — повод для войны был отличный. В 1368 и 1369 году литовские полчища хлынули на Русь. Захватили Стародубское и Оболенское княжества, умертвив князей. Подчистую выжигали сёла, угоняли людей и скотину. Дважды осаждали Москву. Но взять её не смогли — как раз перед этим Дмитрий отстроил каменный Кремль. И если в первый раз литовцы с тверичами увели огромные обозы награбленного, множество пленных, то во второй раз московский государь действовал гораздо более грамотно. Изготовил резервные корпуса, они двинулись в тыл врагам, отрезая обратный путь.

Ольгерду пришлось заключать перемирие, чтобы позволили уйти подобру-поздорову. Михаил оказался страшно разочарован неудачей. Он-то считал Ольгерда всесильным! Уже представлял, как Москва будет корчиться в пламени, как его возведут на великое княжение… А что в итоге? Короткое перемирие. А потом опять бежать? Но в 1370 году в ордынских усобицах выиграл Мамай. Занял Сарай, посадил своего марионеточного хана. Михаил загорелся переориентироваться на других заступников. Покатил не в Литву, а в Орду. Не скупился на взятки, влез в долги к ростовщикам. Получит великое княжение — вернёт. Если денег не хватит, отдаст на откуп подати, кредиторы с лихвой возвратят вложения русскими мехами, рабами.

В общем, получилось. Мамай вручил Михаилу вожделенный великокняжеский ярлык. Хотя московское правительство не подчинилось такому решению, другие князья тоже не признали новоиспечённого государя. Впрочем… и Мамай не считал Михаила «настоящим» правителем. Он намеревался только подразнить Дмитрия, припугнуть его и привести к послушанию, а то совсем отбился от рук, перестал платить дань. Ордынский посол Сары-ходжа объяснил в Москве, что требуется всего лишь выразить покорность. Уцелеть между двумя жерновами, Ордой и Литвой, шансов почти не было. Дмитрий Иванович счёл за лучшее смириться. В 1371 году он нанёс визит в Орду. Мамай чрезвычайно обрадовался, что он одумался, безо всяких проблем переоформил ярлык на его имя.

Хотя и для Москвы подобный поворот стал выгодным. Ольгерд сразу согласился дружить, отрёкся от покровительства Михаилу. Увы, достигнутый мир оказался слишком недолгим. В Орде возобновились усобицы, она распалась на части — и Ольгерд крутанул политику в обратную сторону. Литовские и тверские отряды разорили окрестности Переславля-Залесского, Дмитрова, спалили и вырезали Торжок. В 1373 году повторилось массированное нашествие. Однако на этот раз полчища Ольгерда остановили под Любутском, крепко потрепали и не пустили на свою землю. Только сейчас, потерпев фиаско, Ольгерд отказался от агрессивных замыслов. За Михаилом сохранили Тверь, но он клялся никогда не претендовать на великое княжение.

А тысяцкий Василий Вельяминов сохранял в Москве огромный вес. Как и раньше, поддерживал тёплые отношения с ордынскими и генуэзскими торгашами. Через них проворачивал собственные дела. Доверенным лицом тысяцкого выступал Некомат, купец и проходимец неопределённой национальности. А денежки и драгоценности Вельяминов любил страстно. Дошло до того, что на свадьбе великого князя Дмитрия он утащил подарок тестя, золотой пояс. Подменил на похожий, но поплоше и подешевле. Хотя мог бы не воровать, он и так был богаче всех бояр. Сыновей женил на княжеских дочках, тешил самолюбие. Одному из них подарил краденый пояс, ничуть не смутился. Поползли нехорошие слухи, но государев дядя считал себя неуязвимым. Слишком важная фигура!

В преемники себе тысяцкий готовил старшего сына Ивана. Когда отец состарился, Иван с Некоматом уже заправляли Москвой от его имени. Дмитрию Ивановичу и святителю Алексию замашки боярина давно стояли поперёк горла. Не забыли про убийство Босоволкова, не остались тайной и последующие безобразия. Выходку с поясом государь по-христиански простил, смолчал, но… сколько можно терпеть? Однако и избавиться от Вельяминова было непросто. Его приятели и партнёры входили сейчас в окружение Мамая, ссужали властителя деньгами!

Тем не менее великий князь и митрополит тайно готовили свои шаги. В конце 1374 года Василий Вельяминов умер, и тут-то Москву взбудоражила новость — на должность покойного… не назначен никто. Государь упразднил пост тысяцкого. Часть полномочий взял на себя, а остальные передал новым чиновникам, московским наместникам. Ивана Вельяминова эти новшества оглушили. Он уже чувствовал себя продолжателем династии — прадеда, деда, отца. Ему принадлежало исключительное положение в государстве — и вдруг отняли! Низвели до уровня одного из бояр! Но и чужеземные купцы в Москве озадачились. Теперь слуги великого князя начнут проверять, что им дали законно, что незаконно… Некомат передавал их опасения Ивану, о чём-то шептались за закрытыми дверями.

Весной 1375 года по столице пролетела ещё одна новость. Иван Вельяминов и Некомат сбежали! В принципе, боярин имел право уйти к любому князю. Но это осуществлялось официально, требовалось объявить об уходе, снять с себя присягу. Сын тысяцкого исчез тайно, и вскоре узнали, что парочка вынырнула в Твери. Что ж, князя Михаила провалы его авантюр ничему не научили. Вельяминов и Некомат пришлись ему очень кстати. Изложили вызревший у них план. Достаточно простой, но до сих пор он не приходил Михаилу в голову. Не надо метаться между Литвой и Ордой. Нужно идти против Москвы одновременно с Литвой и с Ордой! Беглецы брали на себя договориться с Мамаем, а Михаил должен был побеспокоить Ольгерда. Ни Литва, ни Орда в обиде не останутся, каждый урвет что-нибудь для себя.

Заговорщики самозабвенно делили шкуру московского медведя. Михаилу — великое княжение, Вельяминову — быть при нём вторым человеком, Некомату и его компаньонам — монополии на меха, воск, торговые и пушные концессии. Времени не теряли, рванули в разные стороны. Князь прискакал в Вильно. Ольгерд, уже обжёгшийся, поначалу отнёсся к шурину осторожно. Но неожиданный вариант — объединить усилия с татарами — показался ему любопытным. Пообещал, если это в самом деле исполнится, он выделит войска. А Вельяминов с Некоматом мчались в ханскую ставку. В деловых кругах обоих хорошо знали, а обещания предоставить монополии на русские богатства, отдать на откуп статьи доходов и промыслы были очень весомыми аргументами. Путешественникам мгновенно, даже без взяток и подарков, обеспечили аудиенцию у Мамая.

Впрочем, у Вельяминова имелись для него «подарки». Он с покойным отцом обретался возле государя, знал самые сокровенные замыслы. Выложил, что Дмитрий Иванович на словах признаёт подданство ханам, но держит курс на независимость Руси. Мамай был вне себя от ярости. Объявил, что лишает Дмитрия великокняжеского достоинства, выписал ярлык Михаилу. Вельяминов на радостях присвоил себе чин тысяцкого стольного города Владимира (такого чина на Руси никогда не существовало) и остался в Орде представителем тверского князя. А Некомат с ханским послом Ачи-ходжей ринулся в обратную дорогу.

Михаил только успел вернуться из Литвы, как ему доложили: посланцы уже в Твери. Преподнесли драгоценный ярлык. Сам Мамай написал ему, что поможет «верному улуснику» против презренного «Митьки». Вот уж взыграло сердце Михаила! Мамай за него, Ольгерд за него! Настолько возбудился, что в этот же самый день объявил Москве войну. Ох, поспешил Михаил Александрович! Потому что и Дмитрий Иванович медлить не стал. Разослал призывы собирать войска. При этом сказала свое влово сама Русь. Михаила не поддержал никто. Клятвопреступник, пакостник, сколько раз наводил чужеземцев! Полки из разных городов стекались к Дмитрию.

С объявления войны миновало всего три недели, а Тверь очутилась в осаде. Мамай просто не успел отреагировать! А Ольгерд послал рать. Но литовские воеводы узнали, что у Твери стоит огромная армия. Предпочли не губить воинов, повернули назад. Михаилу пришлось сдаваться. Он признал себя «молодшим братом» Дмитрия. То есть должен был слушаться старшего. Обещал «блюсти» великое княжение — наследственную «вотчину» московских государей. В договор внесли пункт, который ещё вчера показался бы самоубийственным. Против ордынцев! «А поидут на нас татарове или на тебе, битися нам с тобою с одного против них. Или мы поидем на них, и тебе с нами с одного поити на них». Но после измены Вельяминова имело ли смысл хранить это в секрете? Великий князь впервые открытым текстом заявлял: Русь уже не та, что прежде. Она будет давать отпор хищникам.

Но в ставке Мамая орудовал «владимирский тысяцкий» Иван Вельяминов. Именно при его участии вырабатывались планы большой войны против Руси. Хотя Вельяминов подсказывал и другое — корень зла в «Митьке». Если устранить его, сладить с русскими не составит труда. Мамай соглашался — действуй, тысяцкий. Если сумеешь, за нами не пропадёт.

Развязка этой истории наступила в 1378 году, после битвы на Воже. Войско Дмитрия Ивановича одержало блестящую победу над корпусом Бегича. Татары устлали трупами рязанские луга или бежали. Побросали шатры, обозы. Обрели свободу тысячи пленников, слуг. Среди них в неприятельском лагере попался человек в облачении священника. Вроде бы говорил по-нашему, но что-то в нём было чужое, не русское. Он показался подозрительным, его обыскали и нашли в мешке сушёные коренья, травы отнюдь не безвредного свойства. Незнакомца взяли в оборот. Он раскололся — послан Иваном Вельяминовым, должен был проникнуть к великому князю, извести его отравой и порчей.

При допросах выяснилось, что Вельяминов лелеял надежды перетянуть на свою сторону двоюродного брата Дмитрия, Владимира Андреевича Серпуховского. Пообещать ему престол, а за это он поможет подчинить страну Мамаю, исполнит условия Вельяминова и ордынских купцов. Лжесвященник должен был установить с ним контакты, забросить удочки… Что ж, предатель мерил других по себе самому. Когда Владимир Андреевич узнал, какую роль ему прочили заговорщики, он был глубоко возмущён и оскорблён. С братом они жили душа в душу и спина к спине, подпирали друг друга!

Но успокоились, обсудили с Дмитрием Ивановичем и задумались, а почему бы не схитрить? Разыграли сценарий, который сейчас назвали бы спецоперацией. В Орду к Вельяминову отправился гонец от Владимира Андреевича. Князь сообщал, что «поп» со смертоносными снадобьями добрался до него. Что в принципе он мог бы принять «заманчивые» предложения. Но для этого приглашал «владимирского тысяцкого» тайно приехать к себе в Серпухов. Пускай лично подтвердит, что Мамай поддержит его кандидатуру. Да и переворот пусть поможет сорганизовать, найти сообщников при дворе. В общем, выманили. Вельяминов явился в Серпухов, тут-то его и повязали.

Дмитрий Иванович был довольно мягким человеком. Прощал оплошавших слуг, воевод. Прощал князей, выступавших против него. С кем не бывает, бес попутал. Ты простишь — и тебе Господь простит. Но прощать выродка, продающего Отечество, он не стал. При стечении московского люда бывшему первому боярину отрубили голову. Казнь осуществилась на Кучковом поле. Наверное, место выбрали не случайно. Вспомнили про изменника боярина Кучку, казнённого Юрием Долгоруким. Вспомнили Кучковичей, погубивших св. Андрея Боголюбского. Иуду отослали в достойную компанию.

[CALEND.RU]

http://www.calend.ru/person/1655/

Дмитрий Донской великий князь Московский и Владимирский (1368-1389)

20 октября 1350 — 27 мая 1389
Дмитрий (или Димитрий) Иванович Донской, сын Ивана II, родился (12) 20 октября 1350 года в Москве. Его отец умер рано, и Дмитрий стал Великим князем владимирским и московским на десятом году жизни, с 1359 года, под опекунством Митрополита Алексия. В княжение Дмитрия Донского Москва утвердила свое руководящее положение в русских землях. Опираясь на возросшую мощь Московского княжества, Дмитрий Донской преодолел сопротивление соперников в борьбе за великое княжение суздальско-нижегородского, рязанского и тверского князей. При нём в 1367 году был построен первый каменный кремль в Москве, в 1368 и 1370 годах его войска отразили нападения на Москву литовского князя Ольгерда. Во время войны с Тверью Дмитрий Донской в 1375 году принудил тверского князя к признанию своего старшинства и союзу в борьбе с Золотой Ордой.
Он был крепок, высок, плечист и грузен, имел черную бороду и волосы, притягательный взгляд. Житие сообщает, что Дмитрий отличался благочестием, незлобивостью и целомудрием. В 1376 году Московское княжество утвердило своё влияние в Болгарии Волжско-Камской, в 1378 году его рать разбила под Скорнищевом рязанского князя. Дмитрий Донской первым из московских князей возглавил вооружённую борьбу народа против татар: в 1378 на реке Вожа было разгромлено татарское войско Бегича, а в 1380 году Дмитрий во главе объединённых русских сил разбил в Куликовской битве войска татарского темника Мамая, за что был прозван Донским (битва произошла недалеко от места впадения реки Непрядва в Дон). В княжение Дмитрия Донского Москва утвердила свое руководящее положение в русских землях. Дмитрий Донской впервые передал великое княжение сыну Василию I без санкции Золотой Орды. Дмитрий умер рано – на 39-м году жизни, (19) 27 мая 1389 года и был погребен в Архангельском соборе в Москве. Канонизирован Русской православной церковью в 1988 году. По правилам Русской Православной церкви днем его кончины и памяти по новому стилю считается 1 июня.

© Calend.ru

[Елена Горбачева]

http://rusplt.ru/church/dmitriy-donskoy-25654.html
01 июня 2016, 07:00
Наша вера

Благоверный Великий князь Димитрий Донской. Фото: ussur-nikola.cerkov.ru

1 июня Русская православная церковь вспоминает святого благоверного князя Дмитрия Донского. Он первым бросил вызов ордынскому игу и начал объединение русских земель вокруг Москвы.

Враги внешние и внутренние

Будущий князь был сыном Ивана II и внуком Ивана Калиты, первого князя московского. Бразды правления Дмитрий получил в 12 лет, после смерти своего отца. В первые годы юного князя опекал митрополит Алексий, во многом поспособствовавший утверждению Москвы в качестве собирательницы земель русских. Мудрый и талантливый, Алексий сумел использовать свой авторитет и поддержку людей, чтобы ярлык на великое княжение отныне выдавался именно московским князьям.

Мира на русской земле в те времена не было: хозяева уделов постоянно воевали между собой, мятежные новгородцы не желали признавать за Дмитрием титул великого князя, а с запада грозили литовцы во главе с Ольгердом. Но главной заботой Дмитрия стала южная граница, откуда Руси постоянно угрожали ордынцы. Более века Русь страдала под их игом, но о том, чтобы сбросить его, никто даже не задумывался: слишком сильны были междоусобные противоречия между князьями, которые предпочитали соперничать между собой за ярлык от татар, нежели дать им отпор.

Почти 20 лет занял у князя Дмитрия путь до заветной цели — до первой победы над ордынцами. А пока он занялся укреплением собственного княжества. Пришлось повоевать с соседями: с суздальско-нижегородским князем Дмитрием, а также с тверским князем Михаилом, заручившимся поддержкой литовцев. Для похода на Тверь Дмитрий Иванович сумел собрать двадцать русских князей. Местом сбора войска князя Дмитрия стала вся Русь. Тверской князь запросил мира, отказался от претензий на великое княжение и от самостоятельной внешней политики в отношениях с Ордой и Литвой, пишет историк Вадим Каргалов. Вскоре все пути в Орду оказались под наблюдением московских застав.

Великая победа Москвы

В 1380 году Мамай собрал отряд для очередного похода на Москву. Войско, собранное ханом, было огромным: Мамай привлек большое количество наемников, а также рассчитывал на силы литовцев и рязанского князя Олега. С другой стороны к Дону шел хан Тохтамыш, противник Мамая. Дмитрий решил выйти к Мамаю первым, оставив в Москве стратегический резерв войск. «То, брате, не соколы вылетели из каменного града Москвы, то выехали русские удальцы со своим государем, с великим князем Дмитреем Ивановичем, и хотят наехать на великую силу татарскую», — гласит «Сказание о Мамаевом побоище».

[Юрий Носовский]

http://www.pravda.ru/faith/religions...124-donskoy-0/

12 октября 1350 года в семье Московского князя Ивана II Красного, сына Ивана Калиты и внука Александра Невского, родился сын Дмитрий — благоверный князь Дмитрий Донской. Подвиги князя, одержавшего первую победу над татарами и начавшего собирать русские княжества под крыло Москвы, сегодня порой подвергаются сомнению. Но справедливо ли пытаться судить о его поступках с позиций человека XXI века?

Когда после его канонизации в 1988 году было составлено официальное житие новопрославленного святого, начиналось оно обычными для этого жанра оборотами "рос благонравным отроком, чуждался веселия и детских игр". Эти сведения вряд ли следует считать преувеличением агиографов. Мальчик Митя не мог увлекаться детскими играми, как минимум, по одной простой причине — у него просто не было детства. Уже в девять лет на него свалилась вся полнота власти — после смерти отца он стал московским князем.

Конечно, малолетний властитель не мог обходится без мудрых советчиков. К счастью, в отличие от Ивана Грозного, отрока Димитрия окружали не жадные до власти и денег "временщики" — но люди, искренне радевшие за интересы нарождающегося государства. В первую очередь — тогдашний митрополит Руси Алексий, он фактически был регентом, пока молодой государь не достиг совершеннолетия.

Однако этот факт косвенно свидетельствует и о том, что "благоверность" Дмитрия Иоанновича не была напускной. В противном случае, войдя в силу, он бы удалил от дел своего духовного наставника. Но этого не произошло — до конца своих дней святитель Алексий был князю вместо отца и в меру своих сил помогал ему в делах государственного управления.

А дел и вправду было невпроворот. Вторая половина XIV века — это череда сплошных междоусобиц, переходящих в гражданские войны, а также опустошительных вражеских нашествий татар, набиравшей силу Литвы и других недругов.

Уже в 15 лет Дмитрий стал великим князем Владимирским (этот город тогда числился номинальным центром Руси) — причем защищать этот титул ему приходилось ценой огромных усилий и даже крови. Для других князей ярлык на великое княжение, добытый в Золотой Орде, означал всего лишь право на сбор дани для завоевателей, немалая часть которой оставалась им самим. А вот для нового великого князя финансовые аспекты власти стояли на втором плане. Конечно, деньгам он тоже умел найти применение. Именно в это время из белого кирпича стали строиться стены московского Кремля, давшие столице гордое и красивое имя "Москва белокаменная".

Но главным для Дмитрия Московского было возрождение поверженной Батыевым нашествием славы Руси. А для этого было необходимо ее политическое объединение. Эту сложную задачу молодой князь стал выполнять практически с самого начала своего правления.

С точки зрения современного человека многие эпизоды его биографии выглядят довольно заурядными. Ну подумаешь, собрал войско для битвы с ханом Мамаем — а что еще должен был сделать на его месте любой правитель? Однако люди XXI века забывают, что Руси как единого целого тогда не существовало. Ее юго-западная часть была "приватизирована" Литвой, а северо-восточная представляла собой конгломерат пары десятков независимых княжеств. Чтобы собрать их силы в единый кулак, требовался харизматический лидер. Кстати, сам этот термин происходит от греческого слова "харизма" — "благодать". Которая является даром Святого Духа — а ее проводники и называются святыми.

Немалое число современных публикаций посвящено попыткам развенчивания "мифа" о Куликовской битве. Они напоминают схожие "открытия" начала 1990-х годов по "развенчиванию" прежних, советских образцов для подражания. Из них читатели могли, например, узнать, что Зоя Космодемьянская с воистину садистским удовлетворением поджигала дома несчастных крестьян и вообще была неуравновешенной "шизофреничкой". А вожак краснодонского подполья Олег Кошевой не был зверски замучен фашистами, не выдав друзей — но благополучно отбыл в "благословенное забугорье", где и прожил остаток жизни, аки гайдаровский Мальчиш-плохиш, наслаждаясь полученными за предательство "бочкой варенья да корзиной печенья".

Нечто похожее ныне пытаются доказать и в отношении Куликовской битвы. Дескать, ну не мог прп. Сергий Радонежский благословить отправлявшегося на смертный бой за землю Русскую великого князя, так как на тот момент находился с ним в ссоре — поскольку государь хотел видеть на митрополичьем престоле собственного кандидата, а не назначенного далеким Константинополем митрополита Киприана.

Ну, а раз последний после попытки людей князя воспрепятствовать его въезду в Москву проклял противившихся его воле, а прп. Сергий был с опальным иерархом заодно — значит, и не было никакого благословения. И весь рассказ об иноках-богатырях Троицкой Лавры Пересвете и Ослябе, да и другие былинные обстоятельства великой битвы с татарами мгновенно переходят в разряд красивой сказки. Которую якобы выдумали позже для того, чтобы оправдать победителя и саму победу.

Ну, а после этого можно подвергнуть сомнению всю политику Москвы и по собиранию земель, и по преобразованию ее из удельного княжества в сверхдержаву — единственное на протяжении столетий православное государство, Третий Рим.

Осталось только дописать, что виноват в всех этих бедах был исключительно князь, а не его многочисленные внешние и внутренние враги. И поделом: сидел бы себе тихо, платил дань татарам — глядишь, его бы никто и не тронул. Так бы Русь и оставалась улусом Золотой Орды.

Только нет правды в подобных рассуждениях. Нельзя подходить к столь эпохальным событиям, как Куликовская битва, с формально-хронологическими мерками вроде "кто когда на кого обиделся и кто кого проклял". Мелкие политические интриги, в том числе и с избранием нового митрополита взамен усопшего Алексия, меньше всего вяжутся с истинно грандиозными делами. В конце концов, опять же, чисто формально, и сам митрополит Киприан несколько раз официально лишался должности по решению своего "начальства" в Константинополе, которое тоже часто менялось из-за переворотов власти. И даже находился под судом византийских патриарха и императора. Так что его собственные анафемы нельзя считать истиной в последней инстанции.

Да и помирились митрополит с князем уже через несколько месяцев после Куликовской битвы. А уж о преподобном Сергии и говорить нечего. Великий подвижник крестил двоих сыновей Дмитрия Донского, а также и до, и после 1380 года умиротворял особо злобных противников Москвы своим огромным авторитетом. Например, князя Олега Рязанского, который чуть было не выступил в битве на Куликовом поле на стороне татар. А когда победитель извечных врагов Руси находился на смертном одре, его духовное завещание принимал именно святой игумен из Радонежа.

Вообще, для Бога, живущего в Вечности, нет прошлого и будущего — Он видит происходящее на Земле как единое целое. И Церкви, Телу Христову, нет нужды обращать внимания на мелкие юридические зацепки и несоответствия, выискиваемые через увеличительное стекло ее недругами. Величие Куликовской битвы выдержало 600-летнюю проверку историей и ни разу не подвергалось сомнению ни политической элитой, ни простыми гражданами Руси. А сама Русь через 100 лет стала, благодаря этой победе, полностью независимым православным государством. Такие же вещи невозможны без Божьего благоволения и действия благодати Святого Духа.

Собственно, в акте церковной канонизации лишь констатируется этот непреложный факт. Практически все ключевые фигуры описанного времени причислены к лику святых. Это и митрополиты Алексий и Киприан, и преподобный Сергий Радонежский с целым сонмом учеников и последователей. И сам талантливый политик и полководец, благодаря которому наша страна начала подниматься с колен.

Так что не стоит внимать очернителям памяти благоверного князя Димитрия Донского. Лучше еще раз вспомнить его с глубокой благодарностью и попросить у великого деятеля Земли Русской святых молитв.

16

[Историк. РФ]

http://историк.рф/history_day/8-%d1%...d0%b2%d0%b0-2/
В народной памяти великое сражение между русской ратью и войском темника, крупнейшего ордынского политика того времени Мамая, сохранилось как первая попытка объединения русских земель во имя общего дела. Потому Куликовскую битву нередко называют колыбелью современного русского народа.

Участие в общерусском сборе приняли представители почти всех земель Северо-Восточной Руси. Помимо подручных князей великого князя Московского Дмитрия Ивановича прибыли войска из Суздальского, Тверского и Смоленского великих княжеств. Уже в Коломне был сформирован первичный боевой порядок: Дмитрий возглавил большой полк; Владимир Андреевич Серпуховской — полк правой руки; в полк левой руки командующим назначили Глеба Брянского. Передовой полк составили коломенцы.

После куликовской победы князя Дмитрия могущество Орды пошатнулось. Победа сыграла важную роль в объединении русских земель вокруг Москвы.