*6266. 1917 год

[РАПСИ]

Государственное заседание

Всероссийское Совещание торжественно открыло свою работу в помещении Большого театра. Зал переполнен. В настроении собравшихся однако не замечается особой приподнятости, скорее чувствуется налет не то равнодушия — ничего дескать нового не услышишь, — не то будничности. Появление Керенского встречается шумными аплодисментами, звучащими со всех сторон. Он открывает заседание и говорит уверенно, отрывисто, отчеканивая каждое слово. В начале речи он определяет цель совещания: «Сказать правду всенародно, в самом сердце государства Российского, чтобы никто не мог сказать, что он не знал ее и тем бы оправдывал свою деятельность на гибель родины». Кроме Керенского выступали еще после перерыва, последовавшего за речью Керенского, министр внутренних дел Авксентьев, министр торговли и промышленности Прокопович и министр финансов Некрасов.

Речь каждого из выступавших представителей Временного Правительства строилась по одной и той же схеме: сперва было обрисовано положение страны, затем указывались мероприятия, предположенные правительством. Министры призывали население к жертвам, порядку и обороне, подчеркивая, что отечество находится на краю гибели. Но странно: их речи звучали как то ровно и спокойно, и аудитория тоже спокойно их воспринимала. Сильнее всех захватывала, конечно, речь Керенского. Но он сам говорил, что хотел бы «найти новые нечеловеческие слова, чтобы передать муку, которую испытываешь, когда видишь отовсюду опасность, и там, и здесь». Таких новых слов найдено не было. Моментов высокого потрясения или яркого подъема пережить не пришлось.

Керенский подчеркнул, что правительство останется верным своей декларации. Тем не менее было ясно, что правители пришли искать в Москву мира и единения. Все время говорилось об истинной государственности, о внеклассовой и внегрупповой точке зрения, о долге спасения наследства наших предков, об отказе от личных, групповых и классовых интересов. Знаменательно прозвучало у Керенского признание заслуг русского офицерства, подхваченное громкими рукоплесканиями. Публика чутко ловила стрелы, пускаемые министром председателем и по адресу советов, и по адресу правой оппозиции. Впервые он с желчью отозвался о «большевизме наизнанку» и о своей решимости бороться с ним до конца.

Керенский говорил о попытках папы завязать мирные переговоры, явно инспирированные Германией и отвергнутые нашими союзниками. Это дало повод сделать овацию представителям союзных держав, бывшим в центральной ложе. Он говорил о Финляндии и Украине.

Но основная нота его речи — это необходимость твердой власти. Только в ней спасение от распада и гражданской войны. «Как министр юстиции, я отменил смертную казнь, как военный министр, я частично восстановил ее», — сказал он и в ответ на аплодисменты он остановил их. «Я положу предел домогательствам. Кто бы мне ультиматумы ни предъявлял, я сумею в корне пресечь их. Вы ошибаетесь, что мы бессильны. Наша власть — власть неограниченная, она идет с железом и всем аппаратом принуждения». Вот выражения, которые срывались у него с языка.

Речь Керенского была общей и лирической, речи его товарищей — более деловые и изобиловавшие цифровыми данными.

(Московские ведомости)

Подготовил Евгений Новиков