*538. Словесный донос

[Илья Мильштейн]

У системного либерала, доверчиво взявшего корзиночку-чемоданчик и угодившего в российскую тюрьму, но вину свою отрицающего, выбор невелик. Имеются всего лишь два пути. Жестко политизировать процесс или ограничиться чисто юридическими средствами защиты.

Вчера выяснилось, что выбор не имеет ни малейшего значения.

Можно, подобно Алексею Улюкаеву, говорить о том, что с ним сводит счеты могущественный враг. Выражать демонстративное презрение к обвинителям и к тому, что они называют доказательной базой. В последнем слове повиниться перед соотечественниками, обличив себя в равнодушии к их бедам, отделить себя от системы, которой так долго и верно служил. В итоге прокуроры запросят 10 лет, а судья выпишет восьмерочку.

А можно, подобно Никите Белых, вести себя гораздо сдержанней. Если кого и винить в своих бедах, то гражданина Зюдхаймера и некие правоохранительные органы, но никак не высшее начальство. И от службы на благо народа не отрекаться, но напоминать в последнем слове, что вкалывал без отпусков по 12–14 часов в сутки и “личных корыстных целей” не преследовал. Можно твердо заявить в конце выступления, что, мол, прошу извинить, но политических заявлений делать не намерен. И все равно прокуроры затребуют десяточку, а судья влепит 8 лет.

Такие у них схожие судьбы, у бывшего министра и бывшего губернатора. Такие удивительные совпадения мы наблюдаем — в прокурорских речах и судебных вердиктах. До мелочей. Прямо как в Великобритании, где установлено прецедентное право. Только здесь совсем не Великобритания.

В процессе по делу Улюкаева не было предъявлено ни одного серьезного доказательства совершенного преступления. После того как ключевой свидетель обвинения проигнорировал все повестки в суд, привлекать к ответственности следовало его, а не бывшего министра. Как минимум за неуважение к закону, если не за лжесвидетельство и провокацию. Тем не менее посадили того, на кого указал Игорь Сечин.

В процессе по делу Белых все ключевые свидетели в суд явились и свои показания подтвердили, но один из них, отбывающий наказание Альберт Ларицкий, впоследствии заявил, что оговорил подсудимого. Судью данный факт не заинтересовал. Как и то обстоятельство, что губернатор-”взяточник” совсем не обогатился за время пребывания в должности главы региона. Зато удостоился личной похвалы от президента Путина, который называл Кировскую область среди тех немногих регионов, где достигнут, вообразите себе, “значительный прогресс” в деле улучшения инвестиционного климата. Должно быть, сей одобрительный отзыв слишком взбодрил Никиту Юрьевича, и он утратил чувство опасности, общаясь с местными и заезжими бизнесменами.

К слову, сам Владимир Владимирович деятельно поучаствовал в этих процессах, помогая судьям вынести единственно правильное решение, что еще более сближает сюжеты. Поддерживая своего давнего друга Игоря Ивановича, он поддержал и следователей, обвинявших Улюкаева во взяточничестве. Комментируя дело Белых, как бы изумился, что тот “берет деньги у предпринимателя — и не в Кирове, а в Москве, и не в рабочем кабинете, а в ресторане, и не в рублях, а в долларах”. Хотя поражаться по совести следовало не тому, что губернатор якобы отказывался брать бакшиш у себя по месту работу и в рублях, а тому, что гарант Конституции оказывал грубое давление на судебную власть. Впрочем, никого это не удивило, поскольку опять-таки здесь вам не Великобритания.

А еще, о чем думать больнее всего, оба приговора, вынесенных в столичных районных судах, сродни приговорам смертным. Это касается и разменявшего седьмой десяток Алексея Улюкаева, и 42-летнего Никиты Белых, страдающего диабетом, энцефалопатией и вообще живущего на таблетках, под постоянной угрозой инсульта. Беззаконие и жестокость — вот что особенно бросается в глаза при чтении судебных вердиктов и окончательно сближает судьбы экс-министра и экс-губернатора.

Однако возможностей защититься у них, системных либералов, практически не было, что убедительно доказано в ходе процессов. Говоришь про политику и ссоришься с высшим начальством или взываешь к нему, напоминая о том, как беззаветно трудился, поднимая нищий регион, — итог один. Два пути, и оба заканчиваются одинаково.

Вероятно, спасителен лишь третий путь. Помня об исторических уроках, не наниматься спецами к большевиками, как бы они сегодня ни назывались. Не соблазняться химерой служения государству и режиму, прямо враждебному людям с демократическими убеждениями. Не взваливать на себя эти неподъемные корзиночки-чемоданчики, то есть не ходить во власть, будучи либералом. Дабы не надорваться.

Автор — журналист

Высказанные в рубрике “Право автора” мнения могут не отражать точку зрения редакции

[Илья Мильштейн]

Писать про невыборы скучно.

На одном участке в Махачкале группа местных "борцов" напала на наблюдателей, пытавшихся зафиксировать вбросы, а на другом тетенька – член комиссии обошлась без силовой поддержки, аккуратно загрузив урну бюллетенями, и что? Вбрасывали вообще всюду, от Чечни до самых до окраин, прямо под видеокамеры, не ведая сомнений и страхов, и кому это интересно? Кое-где небезуспешно голосовали покойники, тогда как живым порой отказывали в праве выбрать себе президента – будем возмущаться? Сгоняли по стране бюджетных служащих, студентов, солдат – гневно заклеймим позорное явление или вздохнем устало? Ну и, разумеется, карусели успешно крутились – станем это вообще комментировать или не станем?

Комментировать практически нечего.

Система государственного надзора за выборами так отлажена, что без вранья, принуждения и фальсификаций работать не может, даже если хочет. Так что и честная с виду Памфилова, призванная для того, чтобы символизировать конституционное целомудрие власти, бессильна что-либо изменить. На местах ее все равно поправят, желая только добра многонациональному российскому народу и высшему начальству, вот в Махачкале и выходят на арену силачи, а в госпитале имени Бурденко голосуют под наркозом. Все это следует воспринимать без гнева и пристрастия, но с философской отстраненностью от суеты мирской. Вычеркнув из памяти проклятые 90-е с их непредсказуемостью и жесткой политической борьбой между кандидатами различных уровней, включая президентский.

Другая невеселая тема: многомесячная полемика между сторонниками Навального, призывавшего к активному бойкоту невыборов, и другими оппозиционерами, у которых имелись иные планы.( Collapse )
Выбрать себе немножко Собчак, совсем чуть-чуть Явлинского либо опустить в урну листок со словом "надоел" и похожими по смыслу словами. По итогам дискуссий проиграли все, и этот момент стоит зафиксировать. Трагическая неспособность политиков демократической направленности договориться между собой – тоже давно не новость, но, кажется, никогда еще удивительная эта сварливость не склоняла к мыслям столь безнадежным. Уже, кажется, до мышей измельчались в диспутах, до статистической погрешности, и все равно им есть о чем поспорить, выясняя отношения и оскорбляя друг друга.

Во времена прежние, куда более оптимистичные, наиболее эффективно раскалывал демократические ряды Григорий Алексеевич. Сегодня по его стопам (точнее, рука об руку с ним, даже если отстраняясь) идут они все – и Навальный с Миловым и Яшиным, и Ксения Собчак, которая против всех. Послевыборная грубоватая дискуссия Анатолия Алексеевича с Ксенией Анатольевной показала, до чего все запущено. Это не значит, что, объединившись, они бы вынесли из Кремля так называемого Путина. Но это значит, что и по завершении непоправимой путинской эпохи, если вдруг доживем, не следует ожидать чудес.

Что же касается победителя президентской гонки, то он был известен как минимум шесть лет назад, когда снова уселся на трон, согнав оттуда верного друга. Небольшую интригу тут создал сам Путин, незадолго до выборов выступивший с посланием, в котором обозначил цель на ближайшие годы: прямое столкновение с Западом. Вплоть до Третьей мировой войны. Баллотируясь на очередной срок, самовыдвиженец со своими силовиками буквально, а не метафорически, как в прошлый раз, предложил соотечественникам умереть под Москвой (и повсюду), голосуя за него. Чтобы все они были "в замазке". Был крохотный шанс, что россияне, как бы сказать, смутятся, пораженные величием цели и объятые ужасом. Хотя бы из чувства самосохранения, беспокоясь за себя, за детей, за внуков.

Однако россияне не смутились и выбрали Путина, чему не следует удивляться. Во-первых, голосовать им больше было не за кого, слишком уж привыкли к Владимиру Владимировичу. Во-вторых, кандидатов им подобрали в массе своей таких, что рядом с ними, орущими в студии, бессменный руководитель выглядел необычайно солидно и привлекательно. В-третьих, все-таки не зря их, избирателей, воспитывали и зомбировали бесконечными победами восемнадцать лет подряд. Это огромный срок. Оттого и ядерная война не стала помехой общенародному выбору. Столько бед с ним пережили – и эту авось переживем.

В таком настроении, как можно предположить, добровольно пришедшие к урнам и согнанные к ним голосовали за национального лидера. А тем, кто, не веря своему счастью, выбирали почему-то других кандидатов, портили бюллетени или оставались дома в праздничный день, еще и помогли. Посредством каруселей, вбросов и прочих фальсификаций. Без них никак нельзя было обойтись – и не обошлось.

На шесть ближайших лет загадывать не будем – бессмысленно. Пережить бы без особых потерь ближайшие месяцы, в ходе которых заручившийся мандатом народного доверия Путин будет проводить свою политику, как внутреннюю, так и внешнюю. Начинается новая эпоха, насыщенная, не побоюсь этих слов, грандиозными событиями, и никакой прогноз ныне не представляется слишком мрачным. Впрочем, оценивать грядущие новости будем по мере их поступления, а пока констатируем непреложный факт: писать про невыборы скучно. До тошноты.

Автор — журналист

Высказанные в рубрике “Право автора” мнения могут не отражать точку зрения редакции