*305. Вторая мировая война-3

[ChronTime]

https://chrontime.com/sobytiya-boiy-...ankovy-kazarmy
14 марта 1939

Гитлер, оккупировав Чехословакию, хвастался тем, что эта победа досталась ему без единого выстрела. Но на самом деле, при продвижении немецких войск вглубь страны, выстрелы все-таки были, как были и убитые при этом солдаты Вермахта.

Все произошло в ночь на 15 марта 1939 года. Жителей чешского города Мистек разбудила стрельба. Доносилась она со стороны, расположенных прямо в городе Чьянковых казарм.

Первыми по грузовикам с немецкими солдатами открыли огонь, находившиеся в карауле казарменного гарнизона чешские бойцы. Тут же была поднята боевая тревога и командир одного из батальонов капитан Павлик, сумел быстро организовать оборону. Благодаря толщине стен, которые были воздвигнуты еще столетие назад, обороняющиеся чувствовали себя в относительной безопасности от огня вражеских минометов и артиллерии. Немцы же, напротив, ощущали себя весьма неуютно. Неизвестно сколь долго продолжался бы этот бой, если бы не поступил приказ чешского командования, сложить оружие.

Захват Чехословацкой республики в 1939 г. нацистской Германией получил в мировой истории репутацию бескровной победы Гитлера над развитой европейской страной, располагавшей сильным военно-промышленным комплексом и неплохо вооруженной и обученной для своего времени армией, сопоставимой по численности с германским Вермахтом. Неприглядная роль в этих событиях мирового сообщества, предоставившего Гитлеру полную «свободу рук» в отношении Чехословакии, а также чешских правящих кругов, пошедших на позорную капитуляцию «ради сохранения жизней своих граждан», хорошо известна. В то же время не является секретом, что патриотический подъем в чешском обществе свидетельствовал о его готовности к борьбе вплоть до печально знаменитых Мюнхенского соглашения и Венского арбитража 1938 г. (по которым Судетская область была передана Германии, южные районы Словакии и Подкарпатская Русь – Венгрии, а Тешинская Силезия - Польше). Считается, что трагической осенью 1938 г. была фактически подавлена моральная воля чехов к сопротивлению агрессору, и их охватили уныние и апатия, способствовавшие капитуляции 14-15 марта 1939 г.

Тем не менее ряд изолированных, но драматических эпизодов свидетельствуют, что многие военнослужащие Чехословацкой армии были готовы сражаться за свою страну даже тогда. К сожалению, отечественный читатель знает о них разве что по стихотворению известной русской поэтессы Марины Цветаевой (жившей в то время в эмиграции в Париже) «Один офицер», крайне выразительно передавшему самоотверженный патриотический порыв храбреца-одиночки, однако не имеющему отношения к военной истории. К тому же в произведении Цветаевой речь идет об инциденте, произошедшем 1 октября 1938 г. при вступлении германских войск в Судеты, а наиболее значительное столкновение чехословацких военнослужащих с гитлеровцами имело место 14 марта 1939 г., при оккупации Чехии и Моравии. Речь идет о бое за Чаянковы казармы (Czajankovа kasárnа), произошедшем в городе Мистек (ныне Фридек-Мистек), расположенном в Моравскосилезском крае на востоке Чехии, в непосредственной близости от границ присоединенной к Третьему рейху Судетской области и оккупированной поляками Тешинской Силезии.

Чехословацкая армия, в разгар Судетского кризиса 1938 г. представлявшая собою внушительную силу (34 пехотных и 4 мобильных дивизии, 138 учебных, крепостных и отдельных батальонов, а также 55 авиаэскадрилий; 1,25 млн чел., 1 582 самолета, 469 танков и 5,7 тыс. артиллерийских систем), к весне 1939 г. была существенно ослаблена военной политикой президента Эмиля Гахи, известного германофила, и его правительства, взявших курс на максимальные уступки Гитлеру во избежание войны. Чтобы «не провоцировать немцев», резервисты были демобилизованы, войска возвращены на места постоянной дислокации, укомплектованы по штатам мирного времени и частично скадрированы. Согласно гарнизонному расписанию, в Чаянковых казармах в городе Мистек был расквартирован 3-й батальон 8-го Силезского пехотного полка (III. prapor 8. pěšího pluku „Slezského“) в составе 9-й, 10-й и 11-й пехотных и 12-й пулеметной рот, а также «броневая полурота» 2-го полка боевых машин (obrněná polorota 2. pluku útočné vozby), состоявшая из взвода танкеток LT vz.33 и взвода бронеавтомобилей OA vz.30. Начальником гарнизона являлся командир батальона подполковник Карел Штепина. С учетом того, что солдаты-словаки в свете назревавшей независимости Словакии массово дезертировали и бежали на родину через недалекую словацкую границу, в Чаянковых казармах на 14 марта оставалось не более 300 военнослужащих. Большинство из них составляли этнические чехи, было также несколько чешских евреев, подкарпатских украинцев и мораван. Около половины солдат являлись новобранцами последнего призыва, еще не закончившими базовую подготовку.

Чаянковы казармы, расположенные в черте города Мистек, были возведены еще в австро-венгерские времена и представляли собой комплекс из двух четырехэтажных кирпичных зданий внушительной постройки и нескольких подсобных строений, примыкавших к учебному плацу, обнесенному высокой также кирпичной оградой. Личный состав и штаб батальона были размещены в зданиях, боевая техника «броневой полуроты» и автомобили – в гараже. Оружие, в т.ч. пулеметы, и боеприпасы находились в оружейных помещениях, примыкавших к жилым помещениям личного состава.

Сопротивление этого небольшого гарнизона связано с колоритной личностью командира 12-й пулеметной роты капитана Карела Павлика, являвшего собой тот тип офицера, о котором принято говорить: «В мирное время неприменим, в военное – незаменим». Родившийся в 1900 г. в многодетной семье народного учителя в небольшом селе близ города Чески-Брод, будущий офицер был воспитан в традициях чешского национального возрождения. В юности он планировал пойти по стопам отца, однако, призванный в 1920 г. в армию, увидел свое призвание в военной службе и поступил в военное училище, из которого в 1923 г. был выпущен в чине подпоручика. Проходя службу в различных пограничных и пехотных частях, Карел Павлик зарекомендовал себя как неплохой строевой офицер, специалист по стрелковому оружию, хороший наездник и водитель, и – в то же время – как «опасный оригинал». В Чехословацкой армии господствовал принцип «офицеры – вне политики», однако Павлик не скрывал своих либеральных убеждений, смело спорил с «консервативным» начальством и в 1933 г. даже якобы подготовил проект «демократизации воинской службы», сразу отклоненный канцеляриями министерства народной обороны и парламента. В его служебной характеристике от 1938 г. значилось: «С командирами довольно дерзок, с равными себе дружелюбен и общителен, с подчиненными – справедлив и требователен, пользуется у них авторитетом». Добавим, что этот обладатель приятной внешности и щегольской бородки неоднократно получал дисциплинарные взыскания за «неподобающие офицеру легкомысленное поведение и связи с замужними женщинами». Собственная семья Карела Павлика распалась, а высшей точкой его карьерного роста стала должность командира роты. Впрочем, самого капитана это не особенно расстраивало, и у друзей-офицеров он имел репутацию весельчака и «души компании».

Вечером 14 марта капитан Павлик задержался в Чаянковых казармах, проводя с личным составом дополнительные занятия по изучению польского языка. Кроме него в расположении гарнизона в это время находились его начальник подполковник Карел Штепина, командир «броневой полуроты» подпоручик Владимир Хейниш, дежурный офицер поручик Карел Мартинек и еще несколько младших офицеров. Остальные офицеры были распущены по квартирам; несмотря на катастрофическую военно-политическую обстановку, чехословацкое командование тщательно наблюдало за соблюдением мирновременного регламента службы.

14 марта германские войска перешли границы Чехии (Словакия в этот день под покровительством Третьего рейха провозгласила независимость) и в походных порядках начали продвижение вглубь ее территории. Улетая в Берлин на роковые «консультации» с Гитлером, президент Эмиль Гаха приказал войскам оставаться в местах дислокации и не оказывать агрессорам сопротивления. Еще раньше капитулянтские приказы начал рассылать павший духом чехословацкий генштаб. Бронетанковые и механизированные передовые колонны Вермахта двигались наперегонки с этими приказами, овладевая ключевыми пунктами и объектами. В ряде мест отдельные чешские военнослужащие и жандармы открывали огонь по захватчикам, однако с организованным сопротивлением целого подразделения гитлеровцы столкнулись только в Чаянковых казармах.

Город Мистек находился в полосе наступления 8-й пехотной дивизии Вермахта (28.Infanterie-Division), совместно с элитным моторизованным полком «Лейбштандарт СС Адольф Гитлер» (Leibstandarte SS Adolf Hitler) около 17.30 выдвинувшейся с территории Судетской области в направлении на Остраву. Передовой мотоциклетный патруль 84-го германского пехотного полка (Infanterie-Regiment 84, командир - полковник Штойвер (Oberst Stoewer)) въехал в Мистек после 18.00, а некоторое время спустя в город вступил 2-й батальон полка (около 1 200 солдат и офицеров, включая усиление), двигавшийся на автомобилях.

Несшие охрану у ворот Чаянковых казарм часовые - ефрейтор (svobodnik) Пржибыл и рядовой Саган - в вечерних сумерках приняли немецких мотоциклистов-разведчиков за чешских жандармов (имевших стальные шлемы германского производства М18, сходные по очертаниям с касками Вермахта М35) и пропустили их беспрепятственно. Однако затем перед казармами остановилась колонна грузовиков и «кюбельвагенов», и из них стали выгружаться настоящие «гансы». Германский обер-лейтенант обратился к часовым и велел им сложить оружие и вызвать дежурного офицера. Ответом стал дружный залп двух винтовок; по счастливой для него случайности немец отделался пробитой фуражкой. Под аккомпанемент частой стрельбы, открытой солдатами Вермахта, оба часовых заскочили в караульное помещение, крича: «Немцы уже здесь!» (Němci jsou tady!). Личный состав караула, в свою очередь, занял позиции в окопах, оборудованных по обе стороны от ворот казармы, и открыл ответный огонь.

С началом перестрелки дежурный офицер поручик Мартинек объявил в гарнизоне боевую тревогу. Чешские солдаты поспешно разбирали оружие и боекомплект. Капитан Карел Павлик поднял свою роту и распорядился развернуть имевшиеся в ее распоряжении пулеметы (в основном - ручные «Ческа Зброевка» vz.26) на импровизированных огневых позициях в верхних этажах казарм. Стрелки с винтовками, в том числе и добровольно присоединившиеся к роте Павлика солдаты из других рот, расположились у оконных проемов. Командование участками обороны капитан поручил старшим унтер-офицерам (četaři) своей роты Штефеку и Голе. Электрическое освещение в казармах было вырублено, чтобы чешские военнослужащие не стали легкой мишенью для немцев на фоне светящихся окон. Первая попытка германских солдат прорваться к воротам Чаянковых казарм была легко отражена чехами с потерями для атакующих. Отступив, подразделения Вермахта начали занимать позиции под прикрытием окрестных строений. Завязалась интенсивная перестрелка с применением стрелкового оружия и пулеметов. По воспоминаниям очевидцев, местные жители, внезапно для себя оказавшиеся в эпицентре настоящего сражения, прятались в погребах или ложились в своих домах на пол. Не поддался панике только владелец расположенной за углом пивной, который уже во время боя принялся обслуживать забежавших «промочить горло» оккупантов за рейхсмарки.

К месту неожиданного сопротивления вскоре прибыл сам командир 84-го пехотного полка полковник Штойвер. Поставив в известность командира дивизии генерала Кох-Эрпаха (General der Kavallerie Rudolf Koch-Erpach) и получив приказ «решить проблему своими силами», полковник начал готовить новую атаку на Чаянковы казармы. Для поддержки наступающих пехотинцев по его приказу были развернуты 50-мм и 81-мм минометы участвовавших в бою пехотных подразделений, одно 37-мм противотанковое орудие РАК-35/37 из состава противотанковой роты полка, а также привлечена бронемашина (вероятно, одна из приданных полку разведывательных Sd.Kfz 221 или Sd.Kfz 222). На казармы был направлен свет фар германских армейских автомобилей, который должен был слепить глаза чешским стрелкам и пулеметчикам. Вторая атака была уже вполне основательно, хоть и поспешно, подготовленным штурмом.

В то же время внутри Чаянковых казарм также шла активная деятельность самого различного рода. Капитан Павлик собственноручно помогал своим пулеметчикам корректировать прицел и следил за распределением боеприпасов, которых оказалось досадно мало (накануне в гарнизоне были проведены большие стрельбы). «Ничего не бойтесь, ребята! Мы устоим!» (To nic, hoši nebojte se! Ty zmůžeme!), - подбадривал он молодых солдат. В то же время Павлик попытался вывести для контратаки танкетки и бронемашины «броневой полуроты»; ее командир подпоручик Хейниш отдал приказ экипажам занять боевые места, однако выдвигаться без приказа начальника гарнизона отказался. Очевидно, что, окажись осаждавшие Чаянковы казармы пехотные подразделения Вермахта под ударом чешских боевых машин, они попали бы в тяжелое положение, но команда: «В бой!» «броневой полуроте» так и не поступила. Начальник гарнизона подполковник Штепина вместе с большинством наличных офицеров самоустранился от участия в бою. Собравшись в помещении штаба, они лихорадочно пытались установить телефонную связь с командиром полка полковником Элиашем (кстати, родственником генерала Алоиза Элиаша, первого главы правительства созданного оккупантами «Протектората Богемия и Моравия») и получить от него руководство к дальнейшим действиям.

После короткой огневой подготовки немецкая пехота при поддержке бронемашины вновь бросилась на штурм Чаянковых казарм. Бойцы караула, державшие передовые позиции, двое из которых получили ранения, были вынуждены оставить окопы и укрыться в здании. Солдаты Вермахта под огнем достигли ограды и залегли за ней. Однако на этом их успехи закончились. Минометный и пулеметный огонь немцев и даже 37-мм снаряды их противотанкового орудия не могли причинить мощным стенам казарм существенные повреждения, а их защитникам – серьезные потери. В то же время чешские пулеметы вели плотный заградительный огонь, а стрелки меткими выстрелами одну за другой гасили автомобильные фары. Германский автомобиль, пытавшийся прорваться в ворота, был вынужден повернуть назад после того, как его командир (фельдфебель) был убит в башне, почти не защищенной сверху. Метая гранаты из окон, чешские солдаты заставили отступить укрывавшуюся за оградой пехоту противника, в то время, как брошенные гитлеровцами вслепую гранаты в большинстве бесполезно рвались на плацу. Вторая атака была отражена чешскими бойцами капитана Карела Павлика так же, как и первая. Бой к этому времени продолжался более 40 минут. Боеприпасы у чехов подходили к концу, а полковник Штойвер стягивал к казармам все имевшиеся силы, так что исход борьбы оставался неясен…

Однако решающим в судьбе боя за Чаянковы казармы оказался не очередной немецкий штурм, а приказ из штаба чешского 8-го пехотного полка. Полковник Элиаш распорядился незамедлительно прекратить огонь, вступить в переговоры с немцами и сложить оружие, в случае неподчинения угрожая «ослушникам» военным судом. Начальник гарнизона подполковник Штепина довел этот приказ продолжавшим бой капитану Павлику и его подчиненным. По свидетельству очевидцев, капитан Павлик в первую минуту отказался подчиняться, но потом, видя, как мало осталось боеприпасов, сам скомандовал своим бойцам: «Прекратить огонь!» (Zastavte palbu!). Когда выстрелы смолкли, подполковник Штепина отправил поручика Мартинека с белым флагом для обсуждения условий капитуляции. Встретившись перед изъязвленным пулями фасадом казарм с немецким полковником Штойвером, чешский офицер получил от него гарантии безопасности для военнослужащих гарнизона. После этого чешские солдаты начали выходить из зданий, складывать винтовки и строиться на плацу. Немецкие пехотинцы окружили побежденных и направили на них оружие, однако держались с ними подчеркнуто корректно. Чешских офицеров адъютант 84-го полка Вермахта проводил в «почетный плен» - все в тот же пивной зал за углом. После этого в Чаянковы казармы наконец вошли немцы. Обыскав помещения, они забрали все найденное оружие и боеприпасы. К гаражу, в котором находилась чешская бронетехника, был первоначально поставлен сильный германский караул, а через несколько дней она была увезена оккупантами. После четырех часов «интернирования» чешским солдатам было разрешено вернуться в казармы, а офицеры были помещены под домашний арест у себя в квартирах. Раненым обеих сторон оказали помощь немецкие и чешские военные медики, после чего они были помещены в гражданскую больницу города Мистек: полевых госпиталей Вермахт развернуть еще не успел.

С чешской стороны в бою за Чаянковы казармы было ранено шестеро солдат, в том числе двое – тяжело. Местное население, к счастью, не пострадало, если не считать материального ущерба. Германские потери составили, по различным данным, от 12 до 24 убитых и раненых, что является неплохим показателем для эффективности сопротивления защитников казарм. Остается только гадать, в каких цифрах выражался бы урон гитлеровских войск, если бы примеру капитана Павлика и его отважных пулеметчиков и стрелков последовали бы хотя бы несколько чешских воинских частей. Сам Карел Павлик впоследствии говорил, что, в одиночку вступая в бой, он надеялся, что Чаянковские казармы станут детонатором, который вызовет сопротивление по всей стране, и двигающиеся в походном порядке колонны Вермахта окажутся под ударом чешских войск. Однако характерные для чешских военнослужащих дисциплина и исполнительность сыграли в марте 1939 г. столь печальную роль в истории их страны…

Правительство погибающей Чехословацкой республики поспешило возложить ответственность за «прискорбный инцидент» в городе Мистек на командовавших гарнизоном офицеров, однако ни один из них так и не был привлечен за эти события ни к чешскому, ни к немецкому военному суду. Во время последовавшей демобилизации Чехословацкой армии (Протекторату Богемия и Моравия было позволено иметь только чуть более 7 тыс. военнослужащих – так называемая «Vladna vojska») все участники обороны Чаянковых казарм были уволены со службы, причем «волчий билет» у чешских коллаборационистских властей получили даже офицеры и солдаты, не принимавшие участия в бою. Однако у тех, кто за краткие минуты боя вечером 14 марта 1939 г. ощутил вкус борьбы, сопротивление оккупантам, похоже, уже поселилось в крови. Более ста бывших защитников старых казарм в Мистеке приняли участие в движении Сопротивления или, сумев вырваться с покоренной врагом родины, служили в чехословацких воинских частях, сражавшихся на стороне Союзников. Многие из них погибли или пропали без вести. Наиболее драматично сложилась судьба командира отчаянной обороны, капитана Карела Павлика, которого смело можно назвать одной из самых ярких фигур чешского антинацистского сопротивления. С первых месяцев оккупации он активно включился в работу подпольной организации «За родину» (Za Vlast), действовавшей в Остраве и занимавшейся переброской чешских кадровых военных (в основном – летчиков) на Запад. Однако сам капитан не желал оставлять свою страну. Перейдя на нелегальное положение, он переехал в Прагу, где вступил в военную организацию «Защита нации» (Obrana národa), ставившую своей целью подготовку вооруженного восстания против оккупантов. Некоторые чешские авторы полагают, что капитан Павлик участвовал в организации убийства чешскими офицерами-диверсантами 4 июня 1942 г. заместителя имперского протектора Богемии и Моравии обергруппенфюрера СС Рейнхарда Гейдриха, однако этот факт остается под вопросом. Карел Павлик поддерживал контакт также с нелегальной молодежно-патриотической «сокольской» организацией JINDRA. Когда в 1942 г. гитлеровская тайная полиция (Geheime Staatspolizei, «гестапо») схватила и принудила к сотрудничеству одного из руководителей JINDRA профессора Ладислава Ванека, он выдал Карела Павлика оккупантам. Заманенный провокатором на встречу и окруженный гестаповцами, отчаянный капитан оказал яростное сопротивление. Павлику удалось вырваться из ловушки, но гитлеровцы пустили по его следу служебных собак и настигли его. В разгар перестрелки у капитана заклинило затвор пистолета, и он отбивался от агентов «гестапо» врукопашную. Схваченного Карела Павлика нацисты после допросов и жестоких пыток отправили в печально знаменитый концентрационный лагерь Маутхаузен. Там 26 января 1943 г. больной и изможденный чешский герой был застрелен охранником-эсэсовцем за отказ подчиниться. Он остался верен себе до конца – не сдался.

После войны правительство восстановленной Чехословакии посмертно произвело Карела Павлика в чин майора (уже после падения коммунистического режима в Чехословакии ему присвоено звание полковника «in memoriam»). Для участников обороны Чаянковых казарм в 1947 г. была отчеканена памятная медаль, на которой вместе с датой основания 8-го Силезского пехотного полка Чехословацкой армии (1918) и годом эмиссии (1947) стоит дата «1939» - год, когда они в одиночку пытались спасти честь чешского солдата.

Ссылка на источник: http://m1kozhemyakin.livejournal.com/5681.html

[ChronTime]

https://chrontime.com/sobytiya-15-ma...iya-i-moraviya
15 марта 1939

Большое количество немцев, проживавших на довоенной территории Чехословакии, в конце тридцатых годов прошлого века дважды стало причиной попытки уничтожения этой страны, как государства. Сначала в 1938 году, Чехословакия была оккупирована Германией под предлогом защиты жителей Судетской области немецкой национальности. А уже в марте следующего года, Гитлер и вовсе аннексировал ее территорию, включив в состав Третьего Рейха в качестве протекторатов Чехии и Моравии. Таким образом, на бывшей чехословацкой территории начали действовать законы Германии.

На первый взгляд, могло показаться, что подобный шаг фюрера должен был положительно сказаться на положении народов Чехословакии. Но на самом деле, чехи, после гитлеровского указа становились официально людьми второго сорта. На руководящие посты протекторатов теперь назначались только лица из самой Германии, а на все другие государственные должности – местные немцы. При этом любой представитель арийской расы получал значительно больший общественный статус, нежели даже самый выдающийся чех.

Оккупация Чехословакии стала логическим завершением процесса ликвидации независимости страны.

14 марта 1939 года Гитлер вызвал чехословацкого президента Эмиля Гаху в Берлин и предложил ему принять германский протекторат.

Гаха согласился на это, и германская армия вошла в страну практически без какого-либо сопротивления.

Единственную попытку организованного вооруженного отпора предприняла рота капитана Карела Павлика в городе Мистек (так называемый бой за Чаянковы казармы).

15 марта 1939 года личным указом Гитлера Чехия и Моравия были объявлены протекторатом Германии. Главой исполнительной власти протектората был назначаемый фюрером рейхспротектор (нем. Reichsprotektor).

Первым рейхспротектором 21 марта 1939 года был назначен Константин фон Нейрат. Существовал также формальный пост президента протектората, который всё его существование занимал Эмиль Гаха.

Личный состав отделов, аналогичных министерствам, был укомплектован должностными лицами из Германии.

Евреи были изгнаны с государственной службы. Политические партии были запрещены, многие лидеры Коммунистической партии Чехословакии перебрались в Советский Союз.

Быстрая и успешная аннексия относительно небольшой, но стратегически важной и экономически значительной Чехословакии с её многочисленным (23,5 %) немецким населением создала впечатление лёгкой победы и побудила Адольфа Гитлера продолжать наступление на страны Центральной Европы.

Население Чехии и Моравии было мобилизовано в качестве рабочей силы, которая должна была работать на победу Германии.

Ссылка на источник: http://dic.academic.ru/dic.nsf/ruwiki/1463676

[Википедия]

22 мая 1941 года (четверг). 625-й день войны

[ChronTime]

https://chrontime.com/sobytiya-slova...erskaya-voiyna
23.03.1939 - 31.03.1939

Причиной Словацко-Венгерской войны стали территориальные претензии Венгрии относительно Подкарпатской Руси – словацкой области, в которой проживало большое количество этнических венгров. Венгерское правительство давно вынашивало планы военного отторжения этой территории. Но существование Чехословакии не позволяло этого сделать. Венгрия значительно уступало этому государству в военной силе. Однако после мюнхенских соглашений, ситуация изменилась. Словакия объявила о своей независимости и у Венгрии появился шанс воплотить свои планы в жизнь. Вторжение в Словакию произошло 23 марта 1939 года. Венгерское правительство не уведомило о своих военных планах Германию и Италию, зная, что они выступят против.

Словацкая армия явно была не готова к войне. Поэтому, в первый день венгерское наступление развивалось успешно. Однако уже 24 марта, словакам удалось остановить продвижение венгерских войск и ими даже была предпринята попытка контратаки, которая оказалась крайне неудачной и привела к бегству. Конец этой короткой войне положило вмешательство Германии, которая настояла на заключении перемирия.

На рассвете 23 марта 1939 года Венгрия напала на Словакию со стороны Подкарпатской Руси. Началась Словацко-венгерская война (венг. Kis háború, словацк. Malá vojna).

Словакия и Подкарпатская Русь (Подкарпатье) до окончания Первой мировой войны входили в состав Венгерского королевства. Они были отделены Трианонским мирным договором (4 июня 1920 г.) и переданы Чехословакии, где по данным переписи 1930 г. проживало около 750 тыс. мадьяр. Такое отделение считалось в Будапеште временным явлением. Как писал чехословацкий посланник в Будапеште М. Кобр: «…вся интеллектуальная жизнь венгерской нации была охвачена только одним сознанием несправедливости, которую стране и нации нанес Трианонский мирный договор, и отчаянным желанием сбросить это невыносимое положение. От воспитания деток в начальной школе и до чтения лекций самым знаменитым университетским профессором, каждое публичное выступление служило этой ведущей идее».

2 ноября 1938 г. в Вену прибыли министры иностранных дел Германии, Италии, Венгрии и Чехо-Словакии (данный термин в названии государства использовался в октябре 1938 — марте 1939 г., далее — Ч-СР). Причиной их встречи стала неспособность Праги и Будапешта договориться об условиях урегулирования проблемы венгерского национального меньшинства в Ч-СР и таким образом выполнить требование Мюнхенского договора 29 сентября 1938 г. Он гласил, что Прага в течение трех месяцев должна решить польский и венгерский вопросы «с заинтересованными правительствами путем соглашения». В случае если такое соглашение не будет выработано, договор предусматривал арбитражное решение Германии, Италии, Великобритании и Франции.

После чехо-словацко-венгерских переговоров в Комарно (9—13 октября 1938 г.), где две делегации выступили с совершенно разными подходами к решению венгерского вопроса в Ч-СР, обе стороны решили обратиться к международному арбитражу. Интересно, что Прага предложила выступить арбитрами только министрам иностранных дел Италии и Германии, без участия представителей Лондона и Парижа. Венгрия, имевшая теплые отношения с Римом, согласилась на подобное третейское решение. Стоит отметить, что между окончанием переговоров в Комарно и Венским арбитражем чехо-словацкая точка зрения на венгерский вопрос претерпела значительную эволюцию. Если крайним чехо-словацким предложением в Комарно была передача Венгрии 5570 кв. км с населением в 400 тыс. чел., то через неделю министр иностранных дел Ч-СР Ф. Хвалковский уже предлагал Будапешту 9600 кв. км с 720 тыс. чел.. Прага и Будапешт так и не смогли договориться о «недавно денационализованных городах» (тех, в которых по статистике 1910 г. большинство жителей составляли венгры). Такими «спорными» городами были Братислава, Нитра, Севлюш, Кошице, Ужгород, Мукачево, Нове Замки, Левице, Лученец. Согласно решению арбитража первые три остались в составе Ч-СР, остальные передавались Венгрии. Общая площадь переданных территорий составляла 12 400 кв. км, где проживало около 1 млн чел.

Передавая Венгрии территорию Южной Словакии и юго-западной части Подкарпатья, И. фон Риббентроп и Г. Чиано обязали Прагу и Будапешт создать комиссию, которая должна заниматься всеми вытекающими из результатов арбитража вопросами (оптации и гражданства, установления границы на местности, вопросами имущества, защиты оставшихся венгров в Ч-СР, а также невенгров, оказавшихся на передаваемых территориях). Арбитраж предусматривал также возможность повторного решения Италии и Германии, если между чехо-словацкой и венгерской сторонами возникнут споры.

Через неделю после арбитража между венгерской и чехо-словацкой сторонами была достигнута договоренность о необходимости формирования смешанных делимитационной, правовой, хозяйственной и миноритарной комиссий. Основную роль играла делимитационная комиссия, занимавшаяся точным определением новой границы. Уже на своих первых заседаниях она пришла к согласию использовать в качестве границ населенных пунктов не административное деление, а данные земельного кадастра, что привело позже Ч-СР к непредвиденным территориальным потерям.

Венгерские войска и новая администрация на переданных землях сразу же начали принудительный сгон чешских, словацких и русинских колонистов. Уже 11 ноября 1938 г. председатель чехо-словацкой делегации М. Кобр послал письмо венгерскому коллеге П.Телеки с просьбой принять меры по охране прав и имущества чехо-словацких колонистов, особенно в районе образуемого Дунаем и его рукавом Житного острова. Согласно чехо-словацким данным некоторые колонисты, не покинувшие заблаговременно оккупируемые земли, направлялись впоследствии в специальный лагерь в Эстергоме. Изгоняемые оккупационными войсками колонисты были переселенцами из внутренних словацких и чешских районов республики. «Интенсивная колонизация» венгерской части республики опиралась еще на старые директивы Генерального штаба Чехословакии — многие переселенцы были бывшими легионерами и должны были укреплять приграничные районы страны.

В ответ на выселения колонистов чехо-словацкой стороной были предприняты «контрмеры». В 20-х числах ноября с территории Подкарпатья начали сгонять местных венгров и промадьярски настроенных русинов — около 700—800 чел. ушло в Венгрию. Согласно сообщению венгерской правовой подкомиссии в Мукачево пришел полковник чехо-словацкого генштаба, и заявил, что, пока королевские власти будут сгонять колонистов, в Подкарпатье будут прибегать к подобным противодействиям.

1 декабря венгерская правовая подкомиссия сообщила, что согнанные колонисты могут вернуться за своим движимым имуществом, но Венгрия не допустит их возвращения для дальнейшего проживания. Судьбу колонистов, оставшихся в Верхней Венгрии (Южной Словакии), обещали решить позже, но правительство оставляло за собой право на их выселение. 5—7 декабря 1938 г. в Братиславе прошли переговоры о чехо-словацких колонистах. Было решено разрешить проживание оставшихся колонистов в переданных землях до 1 октября 1939 г., также венгерская сторона согласилась принять до осени 1939 г. 300 русинских колонистов, которым оказалось негде жить после выселения. Оставшиеся словаки, по мнению словацкого историка Л. Липтака, «кроме общего политического давления диктатуры, подверглись и национальному притеснению». Кроме колонистов, венгерские власти начали выселение евреев, не обладавших чехо-словацким гражданством. 6 октября 1938 г. Словакия провозгласила автономию, Прага на сей раз была открыта для диалога, и Чехословакия была превращена в федеративное государство. Хустское правительство провозгласившей 7—11 октября 1938 г. автономию Подкарпатской Руси отказалось пропускать согнанных венграми евреев, и они осели (до марта 1939 г.) на демаркационной черте между Ч-СР и Венгрией.

Положение «воссоединенных» венгров ухудшилось по ряду параметров. Земли, освободившиеся после бегства колонистов, были розданы не местным венгерским безземельным крестьянам, а переселенцам из трианонской Венгрии, что вызывало социальное напряжение между «старыми» и «новыми» венграми. Кроме того, экономическая ситуация в Венгрии была хуже, чем в Ч-СР (впоследствии был зафиксирован популярный лозунг: «Жизнь стала очень дорогой, мы хотим обратно к Праге!»). Глава Объединенной венгерской партии в Ч-СР Я. Эстергази в личном кругу признавался, что опасается за венгров, вновь оказавшихся в Венгрии: «20 лет они пользовались демократическими свободами, и теперь им тяжело будет приспособиться к венгерскому феодальному режиму».

К тому времени Венгрия подготовила план оккупации всего Подкарпатья и намеревалась приступить к его реализации без ведома Германии уже утром 20 ноября. Случайно получив эту информацию, Берлин послал в Будапешт ноту протеста. В срочном порядке операцию отменили. К. Каня, неся ответственность за неспособность «возвращения» Подкарпатья, лишился своего поста, а венгерский МИД вскоре возглавил граф И. Чаки.

10 декабря М. Кобр встретился с И. Чаки, который поделился своим взглядом на русинский вопрос: «Целесообразность пребывания Подкарпатской Руси в составе Чехо-Словакии крайне мала, скорее наоборот». Кроме того, продолжал министр, Прага не сможет добиться улучшения отношений с Варшавой, оставив за собой Подкарпатье. В конце беседы Чаки предложил начать с Ч-СР переговоры об обмене военнопленными и амнистии. Пленные, упомянутые министром, в основном были венгерскими военными, переброшенными на территорию Подкарпатья в начале октября 1938 г., и плененными чехо-словацкими войсками. Например, в концентрационном лагере в Илаве содержалось 345 пленных венгров. Венгерские диверсанты во время своей подрывной деятельности захватили в плен около полусотни солдат чехо-словацкой пограничной службы, поэтому Чаки предлагал провести Праге не только амнистию, но и обмен. На следующей встрече Кобра с Чаки граф выразил сожаление по поводу выселяемых чехословаков, подчеркнув, что, если бы события развивались согласно его воле, всех колонистов он бы оставил на месте. «Мы уважаем выдающиеся способности чехов, их трудолюбие и интеллект, — расхваливал граф чехов, — даже самыми лучшими чиновниками при Габсбургах были чехи, а потомки этих чиновников сейчас большей частью хорошие мадьяры».

17 декабря 1938 г. были восстановлены переговоры делимитационной комиссии, и в течение трех дней она приняла линию новой границы вплоть до Ужгорода. Переговоры приостанавливались по требованию премьера словацкого правительства Й. Тисо из-за нападения венгерских войск на словацкую деревню Сланец. Генштаб Ч-СР предложил еще один рычаг давления на Будапешт: в случае продолжения столкновений на гибель одного чехословака отвечать казнью 2—5 венгерских пленных в Илаве. Предложение Чаки об обоюдной амнистии вскоре было реализовано, и в последний день 1938 г. президент Ч-СР Э. Гаха подписал декрет о проведении амнистии (на основе чехо-словацко-венгерского договора от 23 декабря 1938 г.). В Ч-СР амнистии подлежали все граждане Венгрии, жители переданных по арбитражу территорий и вообще все этнические венгры. В Венгрии под амнистию подпадали все граждане Ч-СР и этнические чехи, словаки и русины.

Непрекращающиеся приграничные конфликты ухудшали атмосферу переговоров. Широкую известность получил вооруженный инцидент возле Мукачева 6—7 января 1939 г. В результате перестрелки (при участии артиллерии) было убито 24 человека (из них 19 венгров). Венгерский поверенный в делах в Праге А. Бобрик на встрече с Хвалковским возложил всю ответственность на чехо-словацкую сторону, хотя и уточнил, что вина Праги состоит в том, что она не может управлять ситуацией в Подкарпатье. Для расследования причин инцидента были созданы две комиссии: чехо-словацкая и венгерская. Обе пришли к выводу, что перестрелку начала противоположная сторона. Возмущенные венгры отказалась возобновлять приостановленные переговоры с чехо-словацкими комиссиями, занимающимися переданными территориями и делимитацией границы. В конце января обе стороны пришли к компромиссу и больше не акцентировали внимание прессы на столкновении, а также возобновили работу комиссий.

9 февраля 1939 г. в Братиславе приступила к работе общая миноритарная комиссия с целью выработать нормы по защите словацко-русинского и венгерского меньшинств. К этому времени и у Ч-СР, и у Венгрии накопилось много взаимных претензий по охране своих меньшинств. Венгры протестовали против незаконных массовых увольнений мадьяр в Братиславе, запрещения венгерской партии в Подкарпатье, существования концентрационных лагерей для венгров. Делегация Ч-СР указывала, что все предпринимаемые антивенгерские меры являются реакцией на обращение королевских властей с русинским и словацким населением в Венгрии.

Будапешт категорически не соглашался на распространение миноритарных гарантий на всю венгерскую территорию. Принятие законодательства о национальных меньшинствах привело бы к появлению вместе со словацким и немецкого меньшинства (в Венгрии проживало более 500 тыс. немцев). Кроме того, количество охраняемых словаков увеличилось бы вдвое. Поэтому глава венгерской делегации Т. Патаки настаивал, в первую очередь, на защите венгерского населения Братиславы (что отдельно оговаривалось в тексте венского арбитража), и только потом соглашался обсудить права словаков на переданных территориях. В Будапеште вызывала беспокойство возможность развития в Венгрии «чехословацкого сценария» в случае предоставления особых прав меньшинствам, тем более что местные фольксдойче проявляли симпатию к Третьему рейху. 2 марта, когда комиссия собралась вновь, Патаки заявил, что предлагаемый принцип «коллективного меньшинства» нецелесообразен для Венгрии, так как предполагает изменение ее конституции. Согласно венгерскому предложению новые миноритарные нормы должны распространяться на возвращенные и оставшиеся в составе Ч-СР верхнеугорские земли. Прагу это предложение не устраивало, и следующая встреча была перенесена на середину марта 1939 г.. Из-за распада Ч-СР комиссия больше так и не собралась.

Первый чехо-словацко-венгерский договор, окончательно решавший послеарбитражные вопросы, был подписан 18 февраля 1939 г. в Будапеште и касался вопросов обмена населения переданных территорий и предоставления гражданства. Комиссия, разрабатывавшая договор, положила в основу венгерское предложение о предоставлении гражданства лицам, являвшимся до Трианона гражданами Венгрии. Чехо-словаки добились уступки по условию предоставления гражданства — оптанту следовало прожить на передаваемых территориях 10 лет (а не 20, как настаивали венгры). Среди населения переданных территорий чехо-словацкое гражданство могли получить только чехи, словаки и русины. Буквально через несколько дней после подписания договора из Братиславы были выселены мадьяры, попадавшие под условия наделения венгерским гражданством.

Возобновленная в конце января 1939 г. работа делимитационной комиссии практически сразу же была приостановлена. Как это ни странно, только к этому времени чехо-словацкие эксперты подсчитали, что принцип проведения новой государственной границы на основе кадастровых границ приведет к потере Ч-СР около 20 000 га спорных территорий. Чехо-словаки запросили земельную компенсацию на других участках, хотя бы в размере половины от теряемых земель. Кроме желания отойти от прежнего кадастрового принципа, недовольство официального Будапешта вызывали и чисто внутриполитические особенности Второй республики. Чаки жаловался Кобру, что ему приходится договариваться сразу с тремя чехо-словацкими правительствами: центральным в Праге, словацким в Братиславе и украинским в Хусте. Кроме того, существовала еще и армия Ч-СР со своим командованием. Чаки «даже не всегда уверен, к кому ему обращаться; более того, одно (правительство) часто отсылает к другому, отказывается от ответственности, и доходит до того, что просто передает власть военным». Вызывала сожаление Чаки и деятельность некоторых («пробенешевских») дипломатов Ч-СР. В частности, прекращение прямых дипломатических связей между Венгрией и СССР он косвенно связывал с интригами посланника Ч-СР в Москве З. Фирлингера. СССР, протестуя против демонстрируемой Будапештом прогерманской политики, действительно решил закрыть советское посольство в Будапеште и венгерское в Москве.

После отказа пересматривать кадастровый принцип проведения границы венгерской стороной работа делимитационной комиссии была все-таки восстановлена, и 1 марта 1939 г. были оговорены последние нюансы словацко-венгерского участка границы. Обсуждение оставшейся части границы от р. Уж и до румынской территории было перенесено на 14 марта 1939 г.. 7 марта 1939 г. в Будапеште состоялось торжественное подписание (от имени Ч-СР — С. Яншак и Р. Виест, от имени Венгрии — Р. Андорка и К. Бениш) окончательного протокола о линии чехо-словацко-венгерской границы от Братиславы и до р. Уж. Дальнейшая работа комиссий была приостановлена из-за масштабных политических изменений в Чехо-Словакии. 14 марта созванный президентом Ч-СР Э. Гахой словацкий сейм провозгласил независимость Словакии, и Чехо-Словацкая республика прекратила свое существование. Первым государством, признавшим де-юре Словакию, стала Венгрия, гарантировав одновременно уважение словацкой территориальной целостности.

Ссылка на источник: https://vk.com/wall-48963646_4022

[Франц Гальдер]

Полет в штаб группы армий «Б» (с посадкой в Бриге) через Галицию. Татры (Закопане) — Краков (осмотр города), Вечером — в штабе группы армий «Б».

[Н. Г. Ляхтерев]

https://www.alexanderyakovlev.org/fo...es-doc/1001974

23.05.1941

Начальнику Разведуправления

Генштаба Красной Армии

1. Венгерские газеты сообщают, что в Польше прекращено вновь пассажирское движение. В Германии сокращено 20 пассажирских поездов. Турецкий посол говорит, что на линии Вена—Берлин прекращено пассажирское движение.

2. Словацкий посол и военный атташе, считают войну между Германией и СССР неизбежной. Нападение должно быть произведено исключительно мотомеханизированными и моторизованными частями в ближайшее время. Американский военный атташе в Румынии сказал словаку, что немцы выступят против СССР не позднее 15 июня. В Молдавии на 20 мая сосредоточено 20 немецких и 14 румынских дивизий. Немцы ведут усиленную пропаганду среди румын за возвращение Бессарабии. По их данным на Карпатах пока немецких войск нет. В районе Прешов все школы подготовлены для немецких войск и госпиталей. Бывшие там 3 немецких дивизии ушли, часть в Польшу к нашей границе, часть на стык венгерско-словацко-немецкой границы.

Имеются пометы.

ЦА МО РФ. Ф. 23. Оп. 24119. Д. 4. Л. 435. Машинопись на специальном типографском бланке. Копия.

[ChronTime]

https://chrontime.com/sobytiya-italy...nie-v-albaniyu
07.04.1939 - 12.04.1939

Еще с начала Первой мировой войны Италия не скрывала своих интересов в отношении Албании. С приходом к власти Муссолини, итальянское вмешательство во внутреннюю и внешнюю албанскую политику приобрело систематический характер. Под давлением откровенных угроз со стороны итальянского диктатора, король Албании Зогу старался не перечить своему сильному соседу. Но иногда все же пытался предпринимать самостоятельные действия. Однако после того, как Гитлер аннексировал Чехословакию, Муссолини решил, что ему тоже позволено все и ввел свои войска на территорию Албании, король которой вместе с семьей сразу же бежал в Грецию.

Албанское население с воодушевлением восприняло итальянское вторжение, восприняв его как освобождение от королевской тирании. Существовали, правда, отдельные очаги сопротивления, но они были быстро подавлены. Албанский же парламент объявил об официальном смещении короля Зогу и предложил его трон итальянскому монарху Виктору-Эммануилу. Однако официально аннексировать албанскую территорию Муссолини так и не решился.
Итальянское вторжение в Албанию 1939 году — вторжение итальянских войск в Албанское королевство, завершившееся её аннексией (7-12 апреля 1939 года).

Албания долго имела немалое стратегическое значение для Королевства Италии. Главной целью итальянского правительства было овладеть портом Влера и островом Сазан для входа к Влерскому заливу, что дало бы Италии контроль над входом в Адриатическое море. Кроме того, Албания может предоставить Италии плацдарм на Балканах. Перед Первой мировой войной, Италия и Австро-Венгрия сыграли важную роль в создании независимого албанского государства. В начале Первой мировой войны, Италия получила шанс захватить южную часть Албании, чтобы избежать её захвата Австро-Венгрией. Внутренние проблемы и албанское сопротивление в течение войны в 1920 году, вынудили Италию покинуть Албанию.

Когда Муссолини пришёл к власти в Италии, он повернулся к возобновлению с новым интересом к Албании. Италия начало проникновение в албанскую экономику. В 1925 году Албания разрешила Италии эксплуатацию её минеральных ресурсов. За этим в 1926 и в 1927 годов, между Италией и Албанией был заключён в Тиране оборонительный союз. Албанское правительство и экономика субсидировались итальянскими кредитами, албанская армия прошла подготовку под руководством итальянских военных инструкторов, и итальянское колониальное поселение было поддержано. Несмотря на сильное итальянское влияние, король Ахмет Зогу отказался полностью поддаваться итальянскому давлению. В 1931 году он открыто встал против продления договора 1926 года. После Албания подписала торговые соглашения с Югославией и Грецией в 1934 году. Муссолини сделал неудачную попытку запугать албанцев, отправив военный флот в Албанию.

После того, как Гитлер вторгся в Чехословакию (15 марта 1939 года) без уведомления Муссолини заранее, итальянский диктатор решил продолжить свою аннексию Албании. Итальянский король Виктор Эммануил III критиковал план принять Албанию, как ненужный риск. 25 марта 1939 году итальянское правительство отправило в Тирану ультиматум, с требованием немедленно дать согласие на ввод итальянских войск в Албанию.

Вечером 7 апреля началось вторжение Италии. В тот же день король Зогу, его жена, королева Геральдине Аппоньи и их малолетний сын Лека, бежали в Грецию, забрав с собой часть золотовалютных резервов албанского центрального банка. Услышав новости, разгневанная толпа атаковала тюрьмы и освободила заключённых. В 9:30 утра 8 апреля итальянские войска вошли в Тирану и быстро захватили все правительственные здания. Затем итальянские колонны двинулись в направлении Шкодера, Фиери и Эльбасана. Шкодер сдался вечером после 12 часов борьбы. Однако двое полицейских, находившихся в замке Розафа, отказались повиноваться и прекратить огонь и продолжали сражаться до тех пор, пока у них не кончились боеприпасы. Итальянские войска отдали дань албанским войскам в Шкодере, где их наступление было остановлено на весь день. Во время итальянской заранее в Шкодер, толпы осаждали тюрьму и освободили около 200 заключённых.

Число погибших в этих бою оспаривается. Например, итальянские военные силы утверждали, что в Дурресе, погибли 25 итальянцев и 97-160 раненых и албанцев были убиты и несколько сотен получили ранения, в то время как горожане Дурреса заявили, что около 400 итальянцев были убиты. Чтобы скрыть свой потери, итальянцы сразу же убрали трупы и вымыли улицы Дурреса.

12 апреля, албанский парламент проголосовал за то, чтобы свергнуть короля и сплотить "личной унией" с Италией, предлагая албанскую корону итальянскую королю. Виктор Эммануил III был официально коронован албанскую корону в Риме. Виктор Эммануил III назначен в качестве премьер-министра Албании Шефкет Верладжи.

После вторжение и период оккупации, Италии полностью контролировал внешнюю политику и торговлю, также албанские природные ресурсы. Так, монополией на использование албанской нефти обладала итальянская государственная нефтяная компания Agip. Марионеточная Албанская фашистская партия стала правящей стороной. Итальянские граждане получили право селиться в Албании в качестве колонистов, чтобы в дальнейшем превратить страну в неотъемлемую часть Италии.

Ссылка на источник: https://vk.com/wall-2032834_56423

[Википедия]

http://waralbum.ru/40150/
24 мая 1941 г.: потоплен британский линейный крейсер «Худ»

Английский линейный крейсер «Худ» на якорной стоянке.

Самый большой линейный корабль фашистской Германии, "Бисмарк", потопил гордость британского флота, линейный крейсер "Hood". (Быстрая и внезапная гибель линейного крейсера "Hood"в течение короткой пятиминутной перестрелки оказалась неприятным сюрпризом для адмиралтейства и тяжелым потрясением для англичан. "Hood", долгое время бывший крупнейшим боевым кораблем мира, был гордостью английского флота. Вместе с ним ушли на дно 1415 человек, спаслись только трое. Стремительная гибель корабля породили множество различных версий причин и механизма гибели "Hood". Однако ни одна из них не может считаться достоверной - КБ).

1941 год. В Датском проливе германский линкор «Бисмарк» потопил гордость британского флота линейный крейсер «Худ» Фото: history.navy.mill

[Николай Якубович]

23.09.2016 00:01:00

http://nvo.ng.ru/history/2016-09-23/14_hess.html

Поступок заместителя фюрера остается одной из загадок Второй мировой войны

Автор: авиационный инженер, историк авиации.

Все соратники фюрера после войны вновь собрались в одном месте – на скамье подсудимых Нюрнбергского трибунала. Фото Национального управления архивов и документации
Одна из многочисленных тайн Второй мировой войны связана с именем ближайшего соратника Гитлера по партии Рудольфа Гесса. Судя по переписке между Берлином и Москвой, до мая 1941 года никаких разногласий между Гитлером и Сталиным не было. Подготовка к переделу политической карты мира продолжалась с обеих сторон, а главной целью для отвода глаз была Англия. При этом каждый из них преследовал иные, исключительно свои цели. И все бы ничего, но 10 мая 1941 года произошло событие, суть которого до сих пор не ясна историкам. В тот день Гесс оказался в Англии. Официальная, растиражированная версия утверждает, что этот перелет Гесс совершил исходя из собственных убеждений и на благо Германии.

ВЕРСИЯ ОФИЦИАЛЬНАЯ

До сих пор расхожими являются сообщения в прессе о том, что Рудольф Гесс вылетел в Шотландию, самостоятельно пилотируя двухмоторный самолет «Мессершмитт-110», и в 3 часа ночи 11 мая выбросился с парашютом недалеко от поместья члена королевской семьи герцога Гамильтона. Интересно, как он вне видимости земли, причем без штурмана, мог определить это место, да и насколько он любил прыжки с парашютом и когда совершил последний из них?

Первому встречному фермеру Гесс представился вымышленным именем и попросил доставить его к герцогу. Англичанин сначала привел парашютиста к себе домой, напоил чаем, но скрытно вызвал спецслужбы. Они выяснили истинную фамилию «таинственного немца». Вместо встречи с Гамильтоном Гесс оказался в лондонской тюрьме…

О приземлении Гесса в Шотландии английская пресса сообщила лишь 13 мая. Тогда же было высказано предположение, носившее, видимо, чисто пропагандистский характер, о том, что Гесс сбежал из-за серьезных разногласий и раскола в руководстве национал-социалистов. Английская пресса сделала свое дело, и нет смысла пересказывать не соответствующие действительности высказывания Черчилля о том, как Гесс попал в Англию. Другое дело, что об этом говорили в Германии.

В Советском Союзе об этом узнали лишь 14 мая, но все попытки агентов внешней разведки понять причины перелета, а тем более цель миссии Гесса не дали результата.

Официально об исчезновении Гесса руководство Национал-социалистической партии сообщило 12 мая. В официальном коммюнике говорилось, что «Гесс 10 мая в 18 часов осуществил вылет в неизвестном направлении на самолете из Аугсбурга и не вернулся до сего времени. Оставленное Гессом письмо свидетельствует ввиду его бессвязности о наличии признаков умственного расстройства, что заставляет опасаться, что Гесс стал жертвой умопомешательства». Одновременно нацистская пропаганда стала активно продвигать идею о том, что Гесс, являясь идеалистом, «стал жертвой навязчивой идеи добиться согласия между Англией и Германией».

В 1953 году в Германии были опубликованы мемуары бывшего командующего истребительной авиацией Люфтваффе Адольфа Галланда, где он так описал это событие:

«Ранним вечером 10 мая 1941 года меня вызвал к телефону сильно возбужденный рейхсмаршал и приказал немедленно поднять всю эскадрилью (Ме-110. – Н.Я.) в воздух. Это показалось мне нелепым, так как, во-первых, уже наступили сумерки и, во-вторых, не было никаких сообщений о налете противника. Я сказал это Герингу.

«Налет, – передразнил он, – что значит налет! Вы должны помешать вылету! В Англию на Ме-110 вылетел сошедший с ума заместитель фюрера! Его надо во что бы то ни стало приземлить».

(Получается, что Геринг был посвящен в тайные замыслы Гесса. – Н.Я.)

Я спросил о предполагаемом курсе и времени взлета машины и получил приказ: сразу после начала операции лично давать все сообщения.

Когда я положил трубку, то не мог понять, кто из нас сошел с ума: заместитель фюрера, рейхсмаршал или я сам. Во всяком случае, приказ, который я получил, был явно ненормальным. До сумерек оставалось 10 минут. В это время в воздухе было много Ме-110, которые готовились к ночным полетам или делали пробные полеты после ремонта. Откуда мне было знать, в каком из них сидит Рудольф Гесс? Поэтому я приказал произвести чисто символический взлет. Командиры групп должны были выслать по одной или две машины. Со своей стороны они, очевидно, меня считали сумасшедшим.

Я взял карту и попытался вычислить расстояние и время полета на линии Аугсбург–Англия. Если, как мне сказали, Гесс стартовал с аэродрома фирмы «Мессершмитт» в Аугсбурге, то маловероятно, что он достиг Англии, куда будто бы вылетел. Даже от такого старого летчика, как Гесс, <…> для подобного предприятия требовалась большая храбрость, осторожность, летное мастерство – или же нужно было просто сойти с ума.

Этих вопросов касался наш телефонный разговор с Герингом, когда я ему сообщил о безуспешном окончании нашей операции. Я сказал Герингу, что если Гессу действительно удалось долететь от Аугсбурга до Британских островов, то там его обязательно собьют «Спитфайры».

Однако Гесс долетел до Шотландии, где у него, очевидно, кончилось горючее. Он выпрыгнул с парашютом. Вблизи местечка Пейзли его поймал вооруженный вилами крестьянин.

12 мая по организациям партии было распространено сообщение: «Партийный товарищ Рудольф Гесс, которому по причине развивающейся в течение многих лет болезни фюрер строжайше запретил заниматься летной деятельностью, в последнее время снова приобрел для себя самолет. 10 мая около 18 часов в Аугсбурге Гесс поднялся в воздух и до сих пор не вернулся… Насколько можно судить по проведенной сейчас проверке оставленных Гессом бумаг, у него была навязчивая мысль, что путем личной встречи со своими старыми знакомыми-англичанами ему все же удастся достичь взаимопонимания между Германией и Англией».

Какова бы ни была тайная причина этого полета – здесь кто-то сделал попытку в последний момент затормозить мчащийся к катастрофе поезд…»

В то же время Ф. Гальдеру, как следует из его «Военного дневника», об этом стало известно на утреннем совещании 12 мая.

Спустя три дня в ОКХ прошло совещание по «делу Гесса», и Гальдер в своем дневнике записал:

«I. Сообщение фюрера главкому соответствует второй версии прессы о перелете Гесса.

1. Для фюрера это событие явилось полной неожиданностью.

2. Было известно, что:

а) Гесс был внутренне подавлен, поскольку тяготел к Англии и его угнетало взаимоуничтожение германских народов;

б) Гесса угнетал запрет выехать на фронт, а его неоднократные просьбы разрешить ему принять личное участие в боях отклонялись;

в) Гесс был склонен к мистицизму («видения», «пророчества» и т.п.);

г) он лихачествовал в воздухе, и вследствие этого фюрер уже давно запретил ему летать.

3. Дополнительно было установлено:

А. С августа прошлого года Гесс интересовался сводками погоды над Англией.

Б. Гесс пытался через Тербовена получить в Норвегии данные для радиопеленгации.

В. После того как у Удета он не сумел ничего добиться, Гесс систематически занимался летным делом у Мессершмитта.

Г. Технической подготовкой к полету Гесс занимался по заранее разработанному плану (запасные баки).

4. Как все это происходило:

А. В воскресенье был получен пакет с материалами на имя фюрера, который тот отложил в сторону, приняв его за памятную записку. Однако затем фюрер вскрыл пакет и нашел письмо, в котором Гесс изложил причины, побудившие его улететь. В качестве конечной цели Гесс указал Глазго и информировал фюрера о том, что посетит лорда Гамильтона (руководителя английского союза фронтовиков).

Б. Запрос рейхсмаршалу и Удету о возможности достигнуть района Глазго на указанном самолете. На запрос был получен утвердительный ответ. Предвидя, что английская пропаганда попытается использовать этот случай, руководство составило краткое сообщение для прессы».

НЕСТЫКОВКИ

А теперь взгляните на карту и определите расстояние от Аугсбурга в обход Бельгии. Получится около 800 км. Согласно результатам летных испытаний, скоростная дальность полета Ме-110С (кстати, на нем не предусмотрены дополнительные подвесные баки) составляла 800 км, а на экономичном режиме (куда ему было спешить), как показали испытания в НИИ ВВС, – 1000 км. Так что, господин Галланд, вы слукавили. Горючего на самолете было предостаточно, чтобы не только долететь до острова, но и выбрать (при желании) место для посадки. Да и не следует забывать, что заход солнца 10 мая в Германии был в 19 часов 42 минуты.

Если же Гесс вылетел на Ме-110Е, что мало вероятно, то с учетом топлива в баках, подвешенных под крылом, скоростная дальность составит около 1500 км, а на экономичном режиме – почти 2000 км. Как раз чтобы долететь не только до Глазго, но и до океанского побережья Англии. Только кто его там ждал?

Британцы осматривают разбившийся самолет Гесса. Но не вымысел ли это? Фото 1941 года
Британцы осматривают разбившийся самолет Гесса. Но не вымысел ли это? Фото 1941 года
Здесь надо отметить, что к маю 1941 года все восточное побережье Туманного Альбиона было покрыто сетью радиолокационных станций, предупреждавших о приближении немецких самолетов, и их операторы успели накопить достаточный опыт. Поэтому пересечь незамеченным границу Англии Гесс не мог, поскольку была высока вероятность перехвата его истребителям ПВО.

Вторым непонятным моментом во всей этой истории был ночной полет. На что мог рассчитывать Гесс в ночном небе? На ковровую дорогу к освещенному аэродрому? Они в военное время были все затемнены, а светотехническое оборудование включалось при плановых полетах или в случае предварительного оповещения военными. А может быть, он предполагал совершить посадку на крыше дома своего приятеля и оказаться в его объятиях?

Вероятность же благополучного приземления ночью в поле была близка к нулю, как, впрочем, и на парашюте. Это был огромный риск.

Гораздо проще было, достигнув Англии еще в светлое время, приземлиться на подходящем военном аэродроме, чем продолжать полет в неизвестность, вглубь королевства. Аэродромов на побережье Англии было достаточно, и все они были хорошо известны немцам. На худой конец это можно было сделать и в поле. Но этого не произошло.

К месту «падения» самолета сбежались люди, и вскоре в прессе появилось фото англичан, позировавших на фоне «мессершмитта». Что это? Действительно останки самолета Гесса или хорошая постановка? Ведь сообщалось, что самолет сгорел. Это как же, ведь топливо было выработано.

Но следов пожара на обломках машины, судя по фотографии, не было, возможно, потому, что не было и полета.

Предположим, что «полет» Гесса (возможно, по версии А.Н. Осокина, его исчезновение связано с английской разведкой) изменил не только планы Гитлера–Сталина на ведение будущей войны, но и соотношение сил в Европе. Тогда получается, что благодаря Гессу удалось «склонить» Англию на сторону Германии и совместно выступить против СССР.

БРИТАНСКИЙ СЛЕД

Что могла предпринять тогда Великобритания против СССР и как она могла поддержать своего нового союзника в намеченной им войне? Сухопутные войска и флот Соединенного Королевства быстро перебросить на новый ТВД вряд ли было возможно. К тому же флоту, кроме северных акваторий, можно было развернуться лишь на Черном море, пройдя через Босфор. Но там существовала опасность оказаться запертым в случае, если события на фронте развивались бы по иному сценарию. Да и переброска английских войск к границам Советского Союза не осталась бы не замеченной. Оставались Королевские воздушные силы, а наносить удары по территории СССР они могли лишь с аэродромов в Ираке.

Как говорилось выше, к началу Второй мировой войны на вооружении Королевских ВВС находились самолеты «Веллингтон» и «Уитли» компаний «Виккерс» и «Армстронг-Уитворт» соответственно.

Самым передовым дальним бомбардировщиком Королевских ВВС в 1941 году считался «Веллингтон II». Если на нем вылететь с аэродрома Хаббания в 80 км от Багдада, то вполне реально было добраться по прямой до Севастополя, сбросив 500-килограммовый груз, имитирующий, например, постановку мин, и вернуться назад. Таким образом, исключать версию А.Н. Осокина о минировании английской авиацией прибрежных вод около Севастополя нельзя.

Сегодня опровергнуть или подтвердить это предположение может только английское правительство, но оно молчит. Ответить на этот вопрос мог бы Рудольф Гесс. Но 17 августа 1987 года весь мир облетела сенсационная новость: в тюрьме Шпандау (Западный Берлин) покончил жизнь самоубийством 93-летний Рудольф Гесс, единственный из подсудимых немецких военных преступников, приговоренный на суде в Нюрнберге к пожизненному заключению.

Пока Гесс был в тюрьме, ему запрещалось что-либо говорить или писать о предпринятой им в мае 1941 года «миссии мира». Его переписка и свидания с родственниками и адвокатами контролировались тюремной администрацией.

В приговоре Международного военного трибунала в Нюрнберге сказано: «Улетая в Англию, Гесс вез с собой некоторые мирные предложения», которые, по его утверждению, Гитлер был готов принять. Примечательно, что этот полет произошел спустя 10 дней после того, как Гитлер назначил последнюю дату для нападения на Советский Союз – 22 июня 1941 года.

В стенограмме заседания Нюрнбергского процесса 31 августа 1946 года было зафиксировано, что Гесс пожелал сообщить о своей миссии в Англии, но его прервал председатель трибунала англичанин Лоуренс. После этого Рудольф Гесс отказался отвечать на вопросы судей и обвинителей, разыгрывая невменяемость и потерю памяти.

Но почему представитель СССР не потребовал, чтобы Гесс продолжил свое откровение? Объяснение может быть одно: советское правительство, а точнее Сталин, было так же заинтересовано в сокрытии правды, как и англичане. Мы и сегодня боимся предать это гласности.

ТАК ГДЕ ЖЕ ИСТИНА

Существует несколько версий «побега» Гесса, но их объединяет одно – желание Германии и Великобритании быстрей напасть на Советский Союз, чтобы стереть его с лица земли. Причем оба этих государства были полны ненависти друг к другу. Но англичане, желая столкнуть Германию с СССР, надеялись на их обоюдное уничтожение, а Германия в случае расширения «жизненного пространства» вряд ли отказалась бы от оккупации Туманного Альбиона, и это не могли не осознавать в Лондоне.

О том, насколько Лондон был заинтересован в сотрудничестве с Гитлером, свидетельствует заявление Аллена Даллеса, руководителя резидентуры Управления стратегических служб в Берне во время Второй мировой войны, будущего директора ЦРУ. В 1948 году Даллес заявил: «Британская разведка в Берлине установила контакт с Рудольфом Гессом и с его помощью нашла выход на самого Гитлера. Гессу было сказано, что если Германия объявит войну Советам, Англия прекратит военные действия».

В самоубийство Гесса верится с трудом. По этому поводу зарубежная пресса сообщала: «В день смерти к Гессу не хотели пускать его санитара-тунисца Маури. Только через полчаса, с трудом прорвавшись к садовому домику, специально построенному для Гесса на случай плохой погоды, Маури увидел подопечного безжизненно лежавшим на полу. В домике находились американский надзиратель и двое военных, что было строжайше запрещено.

Маури стал делать Гессу искусственное дыхание, но его чемоданчик «первой помощи» оказался взломанным, а кислородный баллон – пустым, хотя накануне санитар его проверял. У приехавшего английского врача инструментарий тоже оказался в нерабочем состоянии. Когда тело Гесса привезли в госпиталь, два незнакомца исчезли, а санитару посоветовали держать язык за зубами».

Любопытно то, что в печати встречаются различные даты (начиная с конца апреля до 15 мая) прекращения бомбардировок военно-промышленных центров Великобритании, городов Бирменгем, Бристоль, Конвентри, Ливерпуль и Саутгемптон и других. Однако точная дата до сих пор не озвучена. То, что это событие произошло в мае, сомнения не вызывает. Возможно, ответ на это можно найти в английских газетах тех лет. Но автор не владеет их языком, и вызывает удивление, что никто из титулованных историков не обратил на это внимание. Нельзя исключать, что это и является ключом на пути к пониманию причины начала Великой Отечественной войны.

28 мая 1941 года, когда завершилась операция немцев по захвату острова Крит и прекратились активные действия ВС Германии против Великобритании, во второй раз после Дюнкерка немцы позволили уйти английским войскам, на этот раз с острова.

Похоже, что после этого события и наступило затишье, которое, как видится, было направлено на продолжение подготовки войны против СССР. Нередко прекращение налетов на Соединенное Королевство связывают с большими потерями Люфтваффе – 1773 самолета, но похоже, что это не так.

В печати часто ссылаются на письмо Гитлера, доставленное Сталину курьером из Берлина на самолете Ю-52 15 мая 1941 года. Послание является не чем иным, как ответом на письмо Сталина, направленное фюреру, судя по всему, 11 или 12 мая.

В нем Гитлер сообщал:

«Я пишу это письмо в момент, когда я окончательно пришел к выводу, что невозможно достичь долговременного мира в Европе – не только для нас, но и для будущих поколений – без окончательного крушения Англии и разрушения ее как государства. Как вы хорошо знаете, я уже давно принял решение осуществить ряд военных мер с целью достичь этой цели. Чем ближе час решающей битвы, тем значительнее число стоящих передо мной проблем. Для массы германского народа ни одна война не является популярной, а особенно война против Англии, потому что германский народ считает англичан братским народом, а войну между нами – трагическим событием. Не скрою от Вас, что я думал подобным же образом и несколько раз предлагал Англии условия мира. Однако оскорбительные ответы на мои предложения и расширяющаяся экспансия англичан в области военных операций – с явным желанием втянуть весь мир в войну – убедили меня в том, что нет пути выхода из этой ситуации, кроме вторжения на Британские острова.

Английская разведка самым хитрым образом начала использовать концепцию «братоубийственной войны» для своих целей, используя ее в своей пропаганде – и не без успеха. Оппозиция моему решению стала расти во многих элементах германского общества, включая представителей высокопоставленных кругов. Вы наверняка знаете, что один из моих заместителей, герр Гесс, в припадке безумия вылетел в Лондон, чтобы пробудить в англичанах чувство единства. По моей информации, подобные настроения разделяют несколько генералов моей армии, особенно те, у которых в Англии имеются родственники.

Эти обстоятельства требуют особых мер. Чтобы организовать войска вдали от английских глаз и в связи с недавними операциями на Балканах, значительное число моих войск, около 80 дивизий, расположены у границ Советского Союза. Возможно, это порождает слухи о возможности военного конфликта между нами.

Хочу заверить Вас – и даю слово чести, что это неправда...

В этой ситуации невозможно исключить случайные эпизоды военных столкновений. Ввиду значительной концентрации войск эти эпизоды могут достичь значительных размеров, делая трудным определение, кто начал первым.

Я хочу быть с Вами абсолютно честным. Я боюсь, что некоторые из моих генералов могут сознательно начать конфликт, чтобы спасти Англию от ее грядущей судьбы и разрушить мои планы. Речь идет о времени более месяца. Начиная примерно с 15–20 июня я планирую начать массовый перевод войск от Ваших границ на Запад. В соответствии с этим я убедительно прошу Вас, насколько возможно, не поддаваться провокациям, которые могут стать делом рук тех из моих генералов, которые забыли о своем долге. И, само собой, не придавать им особого значения. Стало почти невозможно избежать провокации моих генералов. Я прошу о сдержанности, не отвечать на провокации и связываться со мной немедленно по известным Вам каналам. Только таким образом мы можем достичь общих целей, которые, как я полагаю, согласованы.....

Ожидаю встречи в июле».

Естественно, возникает вопрос: где же письмо Сталина? Если оно существовало, то должно было находиться в рейхсканцелярии фюрера, а копия (второй экземпляр) – в архиве Кремля. Но оно нам недоступно.

НОВЫЕ ЗАГАДКИ

Любопытно, что именно 15 мая 1941 года, видимо, была завершена разработка предварительного плана стратегического развертывания Вооруженных сил Советского Союза на случай войны с Германией и ее союзниками. Этот документ до 1948 года хранился в личном сейфе А.М. Василевского, в то время заместителя начальника оперативного управления в звании генерал-майора. Последнее указывает на то, что документ никогда не покидал стен Генерального штаба. Естественно, возникает вопрос: не связано ли это с «миссией Гесса»?

Здесь надо отметить, что Василевский в ноябре 1940 года посетил Германию в составе делегации наркома иностранных дел В.М. Молотова и был в курсе проводившихся переговоров.

Уж очень много событий, указывающих на возможный сговор двух вождей, произошло в мае 1941 года. Складывается впечатление, что между ними шла большая тайная игра и в выигрыше, если учесть и развал СССР в 1992-м, оказался посредник – Великобритания. Хотя главным победителем во Второй мировой был Советский Союз.

Важнейшие события в жизни страны весной 1941 года завершились выступлением Сталина в конце мая на расширенном заседании политбюро, где он сказал: «Если подвести итог внешнеполитической деятельности с 1931 до начала 1941 года, то главным является то, что, несмотря на происки англо-американского империализма, удалось избежать вовлечения Советского Союза в войну против фашистской Германии на западе и Японии на востоке.

…Заключение договора о ненападении с Германией было правильным политическим шагом с нашей стороны. Он дал необходимую передышку для более лучшей подготовки страны в обороне…

Обстановка обостряется с каждым днем, и очень похоже, что мы можем подвергнуться внезапному нападению со стороны фашистской Германии».

Чем руководствовался вождь, предупреждая руководство страны о неизбежности войны? Возможно, на эту мысль навел его именно полет Гесса в Англию. А может быть, он изначально намеревался нанести удар в спину Германии, представлявшей на тот момент гораздо большую опасность по сравнению с Англией. Ясно лишь одно – что оба вождя ненавидели друг друга и в любом случае должны были столкнуться в кровавой битве.

В 2011 году в печати появились публикации нескольких документов из архива Службы внешней разведки с сообщениями советских разведчиков о перелете Гесса, но они ровным счетом ничего исследователям не дают и их иначе, как к рубрике «Одна гражданка говорила», не отнесешь.

В завершение же приведу слова Уинстона Черчилля из его воспоминаний: «Русские очень подозрительно относятся к истории с Гессом, у меня был продолжительный разговор на эту тему в Москве с маршалом Сталиным: он все время твердил, что Гесс был приглашен нашей секретной службой. Не в наших интересах, чтобы теперь все это всплыло».

На мой взгляд, этого вполне достаточно, чтобы ответить на вопросы: как и зачем Гесс оказался в Англии?

[World-war]

http://www.world-war.ru/parizhane-pod-okkupaciej-foto/
Фотографии из альбома Андре Зукка (André Zucca) корреспондента немецкого журнала «Сигнал» в Париже 1940-44 годов, «Парижане под оккупацией» («Les Parisiens sous l’Occupation») . Эти цветные фотографии, сделаны в Париже в военное время. Цветная пленка, солнечные дни, улыбки французов, приветствующих оккупантов.
Французы не любят эти фотографии, так как на них показана беззаботная жизнь Парижа и принятие парижанами власти немцев. Мэрия Парижа категорически запретила рекламировать выставку этих фотографий, проходившую летом 2008 года, на улицах и потребовала сопроводить ее специальными объяснениями о том, как парижанам приходилось терпеть нацистов. Фоторепортаж подготовлен по открытым источникам в Интернете.

Оркестр на площади Республики
Оркестр на площади Республики

02
Гитлеровцы шагают по улицам Парижа

03
Комендатура на углу улицы 4 сентября и проспекта Оперы

04
Парижское кафе

05
Пляж возле моста Каррузель

06
Парижский рикша

07
Фашистские флаги на улице Риволи в Париже

08
Кинотеатр на улице Риволи в Париже

09
Витрина в магазине с фотографией маршала-коллаборациониста Анри Филиппа Петена

10
Туфли парижанок с деревянной колодкой

11
Афиша выставки у Триумфальной арки на углу улиц Тильзит и Елисейских полей

12
Вид на Собор Парижской Богоматери с набережной Сен-Бернар

13
Немцы у могилы Неизвестного солдата под Триумфальной аркой

14
Влюбленные в Люксембургском саду

15
Нацистская пропаганда на Елисейских полях, текст на плакате в центре: «Они отдают кровь, а вы отдайте труд на спасение Европы от большевизма»

16
Еще один пропагандистский плакат, выпущенный после бомбардировки Руана британской авиацией в апреле 1944 года. В Руане, как известно, англичанами была казнена национальная героиня Франции Жанна д`Арк. Надпись на плакате гласит: «Убийцы всегда возвращаются… на место преступления»

18
Автомобиль, топливом для которого служит древесный уголь. На нижнем снимке — автомобиль, работающий на сжатом газе.

19
Парижанки в саду Пале-Рояль

20
Центральный рынок Парижа Les Halles. На снимке хорошо видна одна из металлических конструкций эпохи Наполеона Третьего, которые были снесены в 1969 году

21
Парижане играют в карты в Люксембургском саду

22
Парижане отдыхают у фонтана в Люксембургском саду

23
Квартал Ле-Аль

24

25

26
На улице Риволи



28
Рыбаки на реке Сена в Париже

29
Велотакси в Париже



Надпись на плакате гласит: "Если хочешь зарабатывать больше... приезжай работать в Германию"
Надпись на плакате гласит: «Если хочешь зарабатывать больше… приезжай работать в Германию»

31
Указатель улиц

32
Центральная улица Парижа