*5466. Сборная СССР

[Анатолий Башашкин]

В обоих тех матчах с югославами Анатолий Башашкин играл центральным защитником. В двух играх наша команда пропустила восемь мячей. Согласитесь, многовато. Почему это случилось?

— До сих пор я вспоминаю и анализирую те встречи, — говорит Анатолий Васильевич. — Мне кажется, что слишком интенсивные тренировки мы проводили перед Олимпиадой, а в матче с болгарами провели еще и дополнительное время, которое отняло много сил, как физических, так и эмоциональных. Усталость накопилась. Тогда я особо об этом не думал, а лишь спустя много лет, не раз анализируя ситуацию, пришел к такому выводу. Хотя должен сказать, что, как в первой, так и во второй игре, первые минут двадцать играли мы хорошо, с преимуществом, а потом на какой-то период физически сдавали. Да и голы какие-то обидные нам забивали, вроде бы из ничего. В первом матче югославы, поведя в счете 5:1, расслабились, конечно, посчитали, что дело сделано, а когда мы неожиданно для них собрались и пошли вперед, они растерялись. В конце основного времени их игроки уже падали на землю то ли от усталости, то ли от нервных переживаний. Должны мы их были дожать в дополнительное время, но судья Эллис чуть затянул перерыв после первых 90 минут игры, и они чуть пришли в себя.

Чувствовалась ли какая-то политическая подоплека матча? Помню, что трибуны (а зрителей было много), когда югославы повели 3:0, начали почему-то скандировать: «Тито — Бобек!», но потом, когда мы стали забивать гол за голом, они так же дружно стали выкрикивать: «Сталин! Сталин!»

Перед переигровкой у нас был всего один день отдыха. Мы мечтали отоспаться, но нас почему-то разбудили рано и повели на зарядку. На наши недоуменные вопросы отвечали: «После зарядки позавтракаете и спите дальше». Улеглись после завтрака спать, как вдруг часов в 12 будят: «На тренировку!» Опять недоумеваем. Подошел я, помню, к Владимиру Васильевичу Мошкаркину, он вроде как начальник команды у нас был, и спрашиваю: «Почему поспать не дали?» А он в ответ: «Ты что, у югославов выиграть не хочешь?» Махнул я рукой в ответ и пошел тренироваться.

А более искушенные югославы в этот день отсыпались и отдыхали.

Как я уже говорил, в первые минут 20 преимущество было на нашей стороне, Бобров гол забил, а потом опять подсели...

Что касается пенальти в наши ворота, то дело было так. Митич двинулся к нашим воротам, у меня за спиной открывался Вукас. Я следил за ситуацией и, когда Митич стал делать передачу партнеру, рванулся как бы на перехват, мяч попал мне в плечо, и судья Эллис назначил пенальти. Сколько я ему ни доказывал, что рукой не играл, он оставался непоколебимым...

[Михалыч Мишарин]

[Константин Бесков]

Константина Бескова, знаменитого нападающего, игравшего в московском «Динамо» когда левым полусредним, а когда и центрфорвардом, включили в состав сборной СССР, отправившейся на Олимпийские игры в Финляндию, несмотря на то, что он еще не оправился от очень серьезной травмы: растяжение мышцы задней поверхности бедра. Во время первого матча с болгарами его по этой причине не записали даже в запас. В игре с болгарами, однако, получил травму левый крайний Анатолий Ильин, и перед встречей с югославами у тренеров возникли проблемы с формированием нападения. Константин Иванович вспоминает, что старший тренер сборной Борис Андреевич Аркадьев, несмотря ни на что, стал уговаривать его выйти на поле. Бесков сказал ему, что на месте полусреднего он не сможет сыграть в полную силу, тем более что на позиции противостоящего ему правого полузащитника у югославов играл быстрый и энергичный Вуядин Бошков, и если уж такая необходимость в нем возникла, то он готов сыграть левым крайним нападения, выполняя ограниченные обязанности: мяч подержать, наладить организацию атак... На том и сошлись.

Бескову в первом матче с югославами удался своеобразный хет-трик: три мяча подряд на последних минутах встречи сборная СССР забила после подач им угловых ударов.

— Как это получилось, Константин Иванович?

— Подаю слева угловой, Всеволод Бобров забивает. Спустя несколько минут вновь с левого фланга выполняю угловой удар, и снова Бобров отправляет мяч в сетку. На исходе матча судья Эллис показывает, что угловой удар надо подавать справа. Обычно у нас корнеры оттуда исполнял правый крайний Василий Трофимов, я бегу к нему и говорю: «Вася, у меня пошло, давай я подам». Он согласился, я подаю, и Александр Петров ударом головой сравнивает счет — 5:5.

— Это что — случай, судьба?

— Случай случаем, судьба судьбой, а надо еще уметь угловые подавать и голы забивать, — смеется Бесков.

— Константин Иванович, а левый край, угодивший мячом в штангу в добавочное время, в рассказе югославского радиокомментатора — это вы?

— Судя по всему, я. Надо сказать, что позиция у меня была все-таки не голевая. Уж очень под острым углом к воротам я оказался. С этого места успеха можно было добиться лишь ударом с подкруткой, подрезав мяч. Такой удар я и выполнил своей травмированной правой ногой, но, к сожалению, мяч попал в штангу.

— В повторном матче удача отвернулась от нашей команды?

— У нас все-таки не было никакого опыта матчей на таком уровне, да и слишком много эмоциональных сил мы отдали в первом матче и за 48 часов не смогли восстановиться чисто психологически.

— А политическая подоплека этих игр вами как-то ощущалась?

— Соответствующих накачек перед встречами с югославами было достаточно, и они создавали ненужное напряжение.

"Футбол". № 2. 2000.

Материал предоставил Андрей АНДРЕЙКО (г. Полтава)