*2401. В развале СССР виноват джугашвили

[Алексей Широпаев]

http://www.kasparov.ru/material.php?id=584B0064052AE

Л.Кравчук, С.Шушкевич, Б.Ельцин в Беловежской Пуще. Публикуется в www.facebook.com/shiropaev

09-12-2016 (22:22)

Следовало исходить из установки, что у нас - новая история и новая страна

! Орфография и стилистика автора сохранены

Вчера, 8 декабря, был знаменательный юбилей: 25 лет Беловежским соглашениям, прикончившим Советский Союз. Кто-то стыдливо промолчал, кто-то разразился проклятиями ("Беловежский сговор" и т.д.)

Конечно, я считаю, тогда был уникальный исторический момент, шанс, выпадающий очень редко. Три славянские страны могли аннулировать взаимные счета и, главное, ЗАКРЫТЬ ОРДЫНСКО-ИМПЕРСКУЮ ИСТОРИЮ. В Беловежской пуще Ельцин выступал не "старшим братом", а одним из равных - и это была замечательная ситуация, имевшая весьма позитивные перспективы.

Однако Б.Н. и с ним Российская Федерация совершили роковой шаг. Если другие союзные республики, та же Украина, сбросив "карму" прошлого, обрели новую историю, то Россия Ельцина осталась, по существу, в прежней истории, ибо решила быть историческим продолжением Российской империи и СССР. В этой порочной оптике, заданной Ельциным, бывшие союзные республики неизбежно должны были восприниматься как некие "временно утраченные территории" (отсюда - полшага до темы "восстановления исторической справедливости", "разделенного народа", "русского мира" и т.д.).

Ельцину следовало исходить из четкой установки, что у нас - НОВАЯ ИСТОРИЯ И НОВАЯ СТРАНА, которую надо выстраивать на принципах демократии, светскости и последовательного федерализма. Конечно, требовалось ПЕРЕУЧРЕЖДЕНИЕ Российской Федерации на равноправно-договорной основе. Необходимо было формировать новую русскую ментальность, невосприимчивую к имперским "фантомным болям" и реваншистским психозам. Тогда это было возможно. Однако заявив себя Недосоветским Недосоюзом и Российской недоимперией, Россия Ельцина не могла не стать ретортой реванша.

И она стала.

Можно ли было 8 декабря 1991 года, в тот зимний беловежский день, представить себе, что Россия будет воевать с Украиной, вторгаться в Донбасс, захватывать Крым? Ужас и бред...

[Слон]

https://republic.ru/posts/77208
Интервью идеолога Беловежских соглашений – к годовщине подписания документов
9 декабря, 12:26


Геннадий Бурбулис, 1992. Фото: Дмитрий Донской / РИА Новости

Совместный проект Фонда Егора Гайдара и Republic – «Как рухнул СССР. От первых лиц» – уникальная история, которую по очереди рассказывают публицисту Аркадию Дубнову главные участники и очевидцы процесса, президенты и председатели парламентов союзных республик. Как им вообще пришла мысль о том, что Союза может и не быть, кто перетягивал канат независимости, как умирающая империя подавляла бунты – бывшие лидеры вспоминают, как началась история новых государств.

В завершение проекта к 25-летию подписания Беловежских соглашений Republic публикует беседу Дубнова с российским идеологом процесса, экс-госсекретарем РСФСР и бывшим первым вице-премьером правительства и советником Бориса Ельцина Геннадием Бурбулисом.

– Первый вопрос у меня в рамках этого проекта один и тот же: вам когда-нибудь в голову приходило, что Советский Союз перестанет существовать и что Россия может быть самостоятельным государством вне привязки к СССР?

– Было предчувствие и ощущение того, что Советский Союз не выдержит испытания перестройкой, как и лично Михаил Горбачев, сумевший гениальным образом откликнуться на ту глубинную работу, которая была проделана не одним поколением советских граждан. И диссиденты, и шестидесятники, и мое послевоенное поколение – все мы вместе готовили перестройку. Горбачеву огромное спасибо, что он эту возможность оформил политически, придал ей вербальную форму существования в документах Пленума 1985 года, в призывах к демократизации, гласности, самостоятельности. И, может быть, самым таким вдохновенным импульсом были, конечно же, выборы 1989 года.

– Съезда народных депутатов?

– Да. Во-первых, они были знаменательны прекрасным названием «народный депутат». Это было чудесное изобретение, и оно отражало все бесконечные чаяния, тревоги и надежды, которыми мы жили. Но, может быть, самые большие для меня переживания и трагедия заключались в том, что сам Горбачев и его соратники не выдержали перегрузки, этого уровня, масштаба и глубины самопреобразования, саморазвития, самосовершенствования. И беда в том, что, открыв уникальную возможность всей стране ночами наблюдать трансляцию съезда и попробовать в ней участвовать изнутри, Горбачев сам же испугался этого реактора свободомыслия, реактора глубоких, ярких мыслителей, которых оказалось в нашей стране очень и очень много. А когда наша межрегиональная депутатская группа начала выдвигать перезревшие идеи и задачи, то в ответ получила жестокую конфронтацию, непонимание и непринятие, кульминацией которых было известное выступление Андрея Дмитриевича Сахарова с последующим изгнанием его с трибуны. Тогда стало понятно: чтобы не утерять в самих себе эту надежду, эту веру, эту мечту, нам надо изменить пространство, и мы сосредоточились на 1990 годе, на выборах народных депутатов РСФСР. Была разработана стратегия, что эти задачи мы сможем успешнее, эффективнее и необратимее решать, сконцентрировавшись на Российской Федерации. Вот это был первый сигнал о том, что при такой глубинной, идейной и мыслительной ограниченности лидеров у Советского Союза нет будущего.

– Двадцать пять лет назад вы были чуть ли не демиургом изменений этого пространства, когда в ноябре 1991-го стали первым вице-премьером правительства Ельцина. Но еще перед этим вы были одним из его близких советников. Какая у вас была должность в команде Ельцина, скажем, на уровне сентября 1991 года, после путча?

Борис Ельцин, Геннадий Бурбулис, Александр Руцкой на митинге перед зданием Верховного Совета РСФСР. Фото: Борис Бабанов / РИА Новости

– Государственный секретарь РСФСР. Был создан Госсовет, и именно с Госсовета началась вся эта сложная, тонкая и вместе с тем энергетически кипучая работа.

– 24 сентября 1991 года вы приехали в Сочи, к Борису Николаевичу, и привезли ему план действий, в котором собрали некие идеи, предложения концептуального свойства, наработанные командой Егора Гайдара. К этому времени, после путча ГКЧП, стало ясно, что дальнейшие пути России и остальных республик Союза начали расходиться. Если до путча республики были с Россией заодно, пытаясь в противостоянии с союзным Центром отстоять свои права и интересы, то после стали цепляться за Центр, не зная, куда им двигаться дальше и боясь его потерять в качестве главного распределителя ресурсов. В этой ситуации, как я понимаю, Россия оставалась в одиночестве, выстраивая самостоятельную политику, в первую очередь в экономическом отношении, начиная радикальные экономические реформы и сохраняя исключительно условные политические отношения с остальными советскими республиками. Вот тогда, наверное, судьба СССР фактически была решена?

– Очень важно и принципиально иметь в виду, что на первом Съезде народных депутатов РСФСР в мае 1990 года кульминационным был вопрос об избрании председателя Верховного Совета и главы республики. И наша стратегия заключалась в том, что Борис Ельцин начал участвовать в борьбе за пост главы республики с четкой позицией, что нужно принимать Декларацию о государственном суверенитете РСФСР. Это обстоятельство по разным причинам до сегодняшнего дня воспринимается как жесткая, неожиданная конфронтация с Союзом как таковым. На самом деле история значительно умнее, чем мы ее иногда воспринимаем. Идея суверенизации республик была рождена в недрах ЦК КПСС; Политбюро ведь принимало несколько документов, которые ее не просто провозглашали, но и давали практические возможности для ее реализации. Был совершенно удивительный сюжет на первом съезде, когда два главы республики, председатель Верховного Совета РСФСР Воротников и председатель Совета министров Власов, выступали в силу своих уже депутатско-должностных полномочий, и в основе их выступления была идея суверенитета России.

Поскольку Ельцин органично вписывался в эту базовую ценность, которая была директивно задана в том числе и высшим властным институтом советской империи, то получается, что демократы не просто рвали в клочья родную страну, невзирая на все обстоятельства прошлого и настоящего, а заинтересованно участвовали в осмыслении стратегии: какой суверенитет для Российской Федерации будет уместным, будет отвечать ее будущему, ее корневой культуре, ее корневой истории? Борьба за пост главы государства на Съезде народных депутатов РСФСР потребовала три тура. Первые два тура – Полозков и Ельцин не добрали необходимого кворума, затем партийное руководство страны решило заменить Полозкова Власовым. Он рассматривался, может быть, как прагматик, управленец, технократ, избегающий одиозных позиций. И, подчеркиваю, во всех дебатах этих трех туров каждый из кандидатов, особенно Власов с Ельциным, разъяснял депутатам свое понимание суверенитета. В конечном счете 29 мая 1990 года с перевесом в четыре голоса Ельцин был избран сложнейшим сообществом депутатов, представляющих огромную Россию.

На следующий день съезд начинает формировать повестку своей работы, обсуждать базовые вопросы этой повестки, и главным вопросом становится декларация о государственном суверенитете. Через две недели, 12 июня 1990 года, он практически стопроцентно голосует за ее текст, представленный председателем Верховного Совета Борисом Ельциным. Россия объединилась, если не стесняться ярких метафор, в своем многовековом стремлении к нормальной, достойной жизни. Объединились демократы новой волны, объединились красные директора, объединились руководители национальных автономных республик, объединилась группа «Смена», объединилась фракция военных – все сплотились вокруг этого долгожданного ценностного завоевания. Поэтому события 1991 года являются трагическим, драматическим результатом того, что, как и почему мы делали в 1990 году. К сожалению, сегодня по разным причинам даже не все специалисты это понимают.

– Вы обратили внимание на одно важное обстоятельство, на котором концентрируются те, кого иногда обвиняют, что они начали расшатывать Союз. Я имею в виду лидеров национальных республик или национальных фронтов, которые утверждают, что первый шаг в этом процессе суверенизации сделали российские демократы во главе с Ельциным. Но вы им, наверное, можете ответить, что Ельцин вместе с вами и не думал, что суверенизация России может быть вне рамок СССР. Как вы это сейчас понимаете?

– Во-первых, это даже исторически неверно. Россия не была первой в этом движении.

– Ну, я не говорю про Балтию.

– Да. Во-вторых, наша позиция была четко определена нашим участием в новоогаревском процессе. Борис Николаевич был очень заинтересован в том, чтобы был подготовлен новый Союзный договор. Да, в трудностях, в невыносимых дискуссиях, в многословии Михаила Горбачева, для которого главными были вопросы: «А где тут я? А где Кремль? Где президент Советского Союза?» Отсюда появилась формула «9 + 1». Но проект этого договора все же был составлен, и 20 августа мы должны были его подписать. Это была позиция Ельцина, это была позиция России, это была наша общая позиция, основанная в том числе на Декларации о государственном суверенитете, которая ставила задачи подготовки новой Конституции Российской Федерации.

Мы рассчитывали, что получим возможность эволюционной трансформации Советского Союза в новом правовом качестве со сложными дальнейшими согласованиями, переговорами и в том числе с решением насущных вопросов жизнеобеспечения. Но нас лишили этой уникальной исторической возможности, поскольку она была совершенно неприемлема для определенной части руководства Советского Союза. За день до подписания нового Союзного договора, как известно, члены ГКЧП выступили с путчем. И опять же неверно считать, что это была их спонтанная акция, диверсия, нет. В течение практически всего 1991 года, особенно весной, они требовали введения чрезвычайных мер, а в июне премьер-министр Павлов даже выступал со специальным докладом по этому поводу на заседании Верховного Совета.

– Экономических мер?

– Чрезвычайных мер, прежде всего в экономике. У него в содокладчиках были Крючков, Пуго, Язов, которые доказывали, что есть угроза неуправляемой преступности, что наблюдаются опасные влияния западных идеологий. Это был системный и согласованный план – не допустить демократизацию даже тогда, когда она предполагала достаточно последовательную, правовую, согласованную на уровне двух съездов позицию. Поэтому гибель Советского Союза была заложена именно в этой исторической трагедии.

Я даже не постесняюсь сегодня указать, особенно в преддверии столетия большевистского переворота 1917 года, что эта страна была зачата в режиме пятилетнего кровавого референдума в форме гражданской войны, с жестоким презрением к прошлому и с насильственным, агрессивным провозглашением вот этого самого социалистически-большевистского будущего. В декабре 1922 года Беларусь, Украина, Россия и республики Закавказья учредили плод исторической, правовой, государственной неизлечимой родовой травмы. И мы, к сожалению, в условиях этих интересных, драматических, но в конечном счете трагических нескольких лет – от перестройки до ГКЧП в августе 1991 года – оказались заложниками и жертвами этой родовой травмы.

– Новый Союзный договор, подводящий черту под новоогаревским процессом, был готов в конце июля 1991 года. Почему Горбачев уехал в Форос, почему он тянул с подписанием до 20 августа, почему нельзя было подписать раньше, до консолидации этой гэкачепистской фронды? Понимаю, что этот вопрос задавался и Горбачеву, но он от него всегда уходил.

– Я думаю, что все эти месяцы, когда готовился договор, он испытывал каждодневное давление со стороны своих соратников по партии и правительству, поэтому до конца не мог определиться. По тексту нового Союзного договора структура конфедеративного государства была очень зыбкой. Она содержала в себе нормы, не всегда согласующиеся с точки зрения логики управления. Это касалось наделения полномочиями разных уровней власти и тем более разных республик, к тому же в условиях глубочайшего экономического кризиса.

Империя была в режиме саморазрушения, она была поражена раковой метастазой в своей недееспособности, и никто лучше Горбачева не понимал глубину того наследства, которое он взялся преобразовывать. Какими бы демонстративными и настойчивыми ни были тезисы Павлова (премьер-министр СССР. – А.Д.) и его соратников, они не выдумывали эту опасность, она на самом деле существовала. У них просто было свое понимание способа выздоровления: репрессии, ограничения, все задавить, зажать и поставить на место. События января 1991-го в Прибалтике их ничему не научили, а Горбачев умудрился сделать вид, что ничего этого не знал и не понимал. Поэтому на ваш конкретный вопрос ответ мой может быть такой. Михаил Сергеевич Горбачев – и это подтверждают многие – 4 августа того года во Внуково-3, прощаясь перед отлетом в Форос со своими соратниками, которые снова и снова убеждали его, что невозможно это терпеть, что надо что-то предпринимать, что страна в опасности, реально произнес фразу: «Ну попробуйте, попробуйте». Это подтверждает Лукьянов, которому трудно во всем верить, но тем не менее… Это подтверждает и логика поведения, которую мы ощущали, потому что во время новоогаревского процесса у него не было желания глубоко вдуматься в ту историческую задачу, которую мы решали с созданием этого нового договора. Горбачев бесконечно много говорил. Такое впечатление, что он заговаривал сам себя. Несмотря на хорошее образование, он совершенно не понимал всю губительность такого социализма и историческую ограниченность каких-либо усилий по трансформации системы в новое качество, когда находишься на пепелище, когда нарушены все кровеносные сосуды жизнедеятельности общества, социума, государства.

– Вообще говоря, это великая историческая развилка. Представляете, если бы не было путча, Украина подписала бы договор 20 августа, и никто не знает, как сложилась бы ситуация в конце 1991 года. А с другой стороны, может быть, история событий была, что называется, богом послана. Был путч, была опрокинута вся парадигма предстоящего развития, и случилось то, что случилось. И это было очевидно и неизбежно. У вас нет ощущения, что это, в общем, пусть и звучит цинично, на самом-то деле даже во благо?

– Очень наивно думать о том, что происходило с советской империей в 1991 году, в терминах «если бы немножко по-другому где-то кто-то вовремя что-то догадался бы сделать и сказать». Это был глубочайший системный исторический кризис. Это была катастрофа, основанная на псевдорелигии ядерной державы, опустошавшей себя десятилетиями непримиримой борьбой за мировое господство, постоянными репрессиями в отношении лучших представителей нашей нации, гонкой вооружений и тотальной милитаризацией страны. Были при этом достижения, великая культура советская, российская, космонавтика, Гагарин? Конечно, были. Отменяют они существо этого строя, в котором мы выросли и мечтали стать нормальными людьми? Нет, не отменяют. Еще раз повторю: утрата родины для каждого нормального человека, а для меня в первую очередь, поскольку я был убежденный патриот Советского Союза и ленинских социалистических заветов, – это личная трагедия.

– Вы же читали истмат, диамат студентам.

– Да. Но, участвуя в выработке решений, исторически предопределивших выбор, который мы не могли не сделать в декабре 1991 года, я считаю, что это оптимистическая трагедия, и мы заложили в самых сложных условиях корневую систему новой России. России конституционной, России, базирующейся на человеке как высшей ценности, России, уже вкусившей вкус рыночной экономики на принципах права и конкуренции, ну и, наконец, России, которая достойна быть страной, уважаемой во всем мире и любимой своим собственным народом.

– Еще в сентябре – октябре 1991 года Ельцин и его соратники демонстрировали готовность сохранить конструкцию Союза. И вот вы приезжаете в Беловежье, и, судя по воспоминаниям, только 8 декабря Борис Николаевич окончательно понял, что нет другого выхода, кроме как подписывать соглашение о прекращении действия договора 1922 года об учреждении Советского Союза. В истории остается ваша формулировка, что геополитическое образование под названием Советский Союз как субъект международного права прекращает свое действие, после чего Станислав Шушкевич тут же сказал: «Да!» Как родилась эта абсолютно историческая конструкция и когда она была представлена на обсуждение с Борисом Николаевичем?

Встреча глав стран – членов Содружества Независимых Государств. В первом ряду второй слева – президент РФ Борис Ельцин, третий слева – первый заместитель председателя правительства РФ Геннадий Бурбулис. 1992. Фото: Юрий Абрамочкин / РИА Новости

– Начиная с января 1991 года Борис Николаевич и руководство России, мы испытывали колоссальное напряжение в этой тяжелейшей драме и трагедии Советского Союза как системы, терявшей способность адекватно понимать происходящие процессы, своевременно и эффективно реагировать на них и тем самым обеспечивать предотвращение все новых и новых угроз, новых и новых вызовов. Когда в Таллине 13 января 1991 года Борис Николаевич подписал обращение четырех республик – трех балтийских и России – к ООН с требованием немедленной международной реакции на недопустимость применения вооруженных сил на территории Литвы, Латвии и Эстонии и восстановления здесь норм цивилизованного и правового отношения к событиям, – это уже был достаточно предельный выбор. Когда Борис Ельцин обратился к военнослужащим на территории Прибалтийских республик, гражданам уже Российской Федерации, воздерживаться от участия в действиях, угрожающих жизни местного населения, – это уже был предельный выбор. И мы понимали, что наши противоречия с союзным руководством в подходах к происходящему в стране все больше и драматичнее углубляются. Тем не менее мы искали варианты и экономического сотрудничества, и программа «500 дней», и создание экономического комитета; мы активно участвовали, делегировали туда и Явлинского, и Лужкова, и Силаева и продолжали такую очень важную для нас реализовывать установку: Россия – крупнейшая республика Советского Союза, и от того, как она будет принимать решения и как их реализовывать, зависит судьба всех других республик. Нам не удалось отстоять эту логику, мы оказались под развалинами агрессивного, репрессивного и во многих отношениях неадекватного понимания ситуации. Вместе с тем ведь речь шла не только о том, что члены ГКЧП и косвенно Горбачев нарушили Конституцию и все законы того времени. Они отстаивали свои убеждения, они отстаивали свою веру. Это может более точно квалифицироваться как война религиозная, квазирелигии с убеждениями цивилизационного, современного мира, и это была схватка живого с мертвым, но она закончилась вот такой трагедией.

– И все-таки откуда взялась эта формулировка про прекращение действия СССР как субъекта международного права?

– Нельзя сказать, что мы не думали о том, какие могут сложиться ситуации и когда нужно будет принимать решения, по существу уже ни на что не надеясь, ни на что не оглядываясь, – конечно, думали. У меня в октябре было выступление, традиционная встреча с депутатами Верховного Совета в Белом доме, и я там говорил, что не исключено, что Россия может и должна стать правопреемником Советского Союза. Мы не могли об этом не думать, мы не могли не разделять ответственность за происходящее, в том числе и с Михаилом Горбачевым, и с советским руководством.

Но 8 декабря ситуация достигла предела. Это тот тип жизненных, политических, исторических и даже нравственно-духовных ситуаций, когда для человека принципиально меняются все предыдущие представления о добре и зле, о порядочности и подлости, о трусости и мужестве, об ответственности и безответственности, и эта предельная ситуация знакома каждому человеку в силу его личной биографии. С нами случилось именно это. От нас потребовалось такое нравственное решение, когда вопрос о пресловутой власти был десятым, а первичным был вопрос о нашей ответственности за то, в каких условиях завтра Россия, Украина и Белоруссия станут решать свои насущные проблемы, которые никто, кроме нас, на территории наших республик в эти дни уже решить не мог. И эта предельность была формой такого исторического, нравственно-духовного творчества.

Там доминировали уже не регламентные и не прописные представления – гениальность ситуации заключалась в том, что наше решение носило еще и безупречный легитимный правовой характер. Мы, как три республики – учредителя Советского Союза, в декабре 1992 года и на основании Конституции СССР, и на основании Конституций наших республик, и по всем нормам международного права приняли абсолютно законное решение о том, что СССР прекращает свое существование. Оно обеспечило мировому сообществу потрясающую перспективу новой картины мира, новой системы ценностей, мир в это мгновение изменился до неузнаваемости. Вообще можно сказать, что в декабре 1991-го в результате беловежского консенсуса XX век завершил свою историю, но, к огромному моему сожалению, это было принято наивно и примитивно.

– В курсе ли вы, что еще в феврале 1991 года в резиденции американского посла, в Спасо-Хаусе, госсекретарь США Бейкер принимал премьер-министров Грузии и Армении и американцы их настойчиво двигали к скорейшему проведению экономических реформ, а взамен обещали серьезную финансовую поддержку? Вы знали, что уже в феврале 1991 года американцы принимали достаточно активное участие вот в этом «разъезжании» республик?

– Нет, там другая была стратегия, я в этом абсолютно уверен. 12 декабря 1991 года я был в Париже, где встречался с президентом Франсуа Миттераном, и вручил ему меморандум президента Ельцина по итогам беловежского консенсуса. В этом документе разъяснялась концепция достигнутых соглашений и в общих чертах была указана наша стратегия на ближайшие месяцы и годы. Франсуа Миттеран, будучи в 1991 году одним из опытнейших политиков не только Европы, но и всего мира, глядя мне в глаза, сказал: «Мы представить себе не могли, что в этой ситуации возможно такое решение». Они до последнего поддерживали Михаила Горбачева, но в какой-то момент поняли, что Горбачев задачи экономических преобразований решает не с теми людьми. Американцы очень боялись сепаратного разделения Советского Союза, они в высшей степени этого не хотели. И в первую очередь, конечно, из-за ядерных арсеналов. Тем более, можно сказать, они недооценили наше декабрьское решение о добровольной передаче Украиной, Белоруссией и Казахстаном ядерного оружия России. Если представить на минуту, что мы бы этого не обеспечили, где бы мы сейчас с вами разговаривали и в каких бы условиях происходила эта серьезная историческая рефлексия над тем, откуда мы родом и куда мы устремляемся?

– Кстати, Гайдар, вспоминая про Ельцина в тот момент, говорил, что 8 декабря в его поведении и реакциях чувствовалась эта чудовищная ответственность, про которую вы говорите. Она не имела никакого отношения к рассуждениям о борьбе за власть и соседствовала с опасением, что действительно возможна такая драматическая реакция и вас всех могут, грубо говоря, замести. Ведь ходили об этом слухи.

– Возможно, у помощников Бориса Николаевича, отвечающих за безопасность президента и нашей делегации, какие-то свои размышления и опасения на этот счет существовали. Но я еще раз напомню: когда решение было принято и документ был подготовлен, состоялось три телефонных разговора – Ельцина с Шапошниковым, Ельцина с Джорджем Бушем и Шушкевича с Горбачевым. Эти звонки были нужны не только для соблюдения корректности и дипломатических процедур, но и для снабжения своевременной, из первых уст информацией для того, чтобы убедиться в правильности наших действий.

– Не так уж много людей осталось сегодня в России, кто – уж извините за пафос – делал четверть века назад историю. Нет Ельцина, нет Гайдара, но есть Горбачев, совершенно историческая фигура в нашей жизни. Вы ведь с ним за эти годы, очевидно, не часто встречались. Может быть, пришло время для нахождения какого-то постконсенсуса? Это очень личный вопрос, конечно.

– Ну, в самом деле я бы очень был рад и мечтал бы о такой возможности, но со своей стороны я никаких специальных усилий для этого не предпринимал до сих пор, исходя из того, что у Михаила Сергеевича было много потрясений, испытаний, и он болел, и лечился, и выздоравливал, и в любом случае его нужно беречь. И любое здесь дополнительное раздражение, которое я бы мог своей инициативой спровоцировать, для меня недопустимо. Но в условиях сегодняшних и тех тяжелейших испытаний для нашей отечественной истории, и для нашей уже совместной ответственности за то, что было, как произошло, как эти 25 лет мы жили и живем, и что у нас впереди, какие трудности и какие тревоги… Конечно, такая встреча была бы по-человечески очень интересна. Но здесь надо разделять такой лирический интерес – поговорить, и мировоззренческий. Тут есть трудность уже того самого миропонимания, и я очень бы опасался, как бы этой воображаемой встречей какую-то новую травму не нанести Михаилу Сергеевичу.

– У меня такое впечатление, что Бурбулис сегодня, 25 лет спустя, немножко боится себя и своих воспоминаний о том, что он тогда испытывал, как он к этому шел, был ли экспромт, была ли это историческая детерминированная необходимость. Он избегает этого, потому что сегодня над ним довлеет не только конъюнктура памяти, но еще и политическая конъюнктура.

– Я просто хочу обратить ваше внимание на важность для меня исходной методологической позиции. У Льва Толстого в «Войне и мире» есть один потрясающий сюжет, когда он размышляет о том, что такое история, и приходит к выводу, что история – это не факты, и даже не люди, и не конкретные события. История – это самодостаточная сила, которая все, что мы в ней изображаем, переплавляет. А есть американский мыслитель и писатель XIX века Ральф Эмерсон, который говорил: «Истории нет, есть биографии». Но моя позиция – и научная, и мировоззренческая, и человеческая, в том числе и на основе личного опыта, практического участия в кульминационных событиях конца ХХ века, и индивидуального осмысления – переживание этих событий. Есть история идей – обобщенное понятие ценностей, смыслов, интересов; есть история людей – абсолютно конкретных людей, и есть история событий как сплав и перекодировка истории идей и людей во всем их незаменимом историко-творческом значении. Вот это хотелось бы иметь в виду, потому что любой факт – это всегда его интерпретация конкретным человеком, который старается добросовестно заново пережить ситуацию, в которую вы его помещаете. Но от этого он не перестает быть человеком, не перестает быть говорящей машиной, причем очень часто фантазирующей по принципу «без меня ничего бы там не было никогда в жизни».

[Davydov_index]

1 июня, 1:02

Итак, начнем с одного рубля.

20 поездок в автобусе или на метро
25 поездок в троллейбусе
33,3333… поездки в трамвае

- полноценный обед в столовой;
- поездка на 100 км автостопом (копейка — километр);
- 33 стакана лимонада с сиропом;
- 50 звонков из телефона-автомата;
- 100 коробков спичек;
- 5 стаканчиков «Пломбира» или 10 — молочного мороженого;
- 20 поездок в троллейбусе или на метро;
- 4 буханки белого хлеба (по 900-1000 граммов, а не такие, как сейчас);
- 5 литров разливного молока;
- 20 походов в кино на дневной сеанс;
- 2 бутылки хорошего пива (еще и сдача);
- 8 пачек плохих сигарет (Памир);
- к концу лета можно было купить на базаре 6 кг арбузов или 3 кг дынь;
- 5 походов в мужскую парикмахерскую или баню;
- стоимость суточного койко-места «дикарем» в курортный сезон на юге.

Три рубля:

- обед на 5-6 персон в заводской или школьной столовой;
- обед в ресторане на одного;
- хорошая книга;
- кукла или другая игрушка отечественного производства;
- бутылка нормального вина (типа»Крымского»);
- культпоход в выходной всей семьей, включая перекус;
- пачка импортных сигарет; (точно помню про настоящий Marlboro)
- сумма в кармане ребенка, при которой ему жутко завидовали другие дети.

Пять рублей:

- килограмм вырезки на рынке или 2 кило мяса в магазине;
- бутылка водки:

1983 — 3руб 62коп
1985 — 5руб 10коп

- почти что месячная квартплата на семью;
- поездка на такси «с шиком»;
- килограмм очень хороших конфет.

Десять рублей:

- сумма, которую занимали до получки, она же – о которой не стыдно напоминать занявшему;
- универсальная валюта за разные бытовые услуги;
- огромная палка дорогой кооперативной колбасы;
- дорогая техническая или настольная игрушка, типа машинки или бильярда;

-спортинвентарь типа лыж или набора для пинг-понга, недорогая гитара или балалайка
почти вся колхозная пенсия (12 руб.)

Двадцать пять рублей

- билет на самолет местных авиалиний;

Самолет:
Ленинград — Москва: 18руб
Ленинград — Новгород: 7руб
Ленинград — Псков: 11руб
Ленинград — Минеральные воды: 28руб
Ленинград — Симферополь: 35руб

Поезд:
Ленинград — Москва:
Купе 12руб
Плацкарт 10руб
Сидячий 8руб
Ленинград — Таллин 5руб
Ленинград — Рига 8руб
Студенческий билет: делим пополам
Белье: 1 руб

- кутеж «по полной программе» в ресторане;
- услуги дорогой путаны;

Пятьдесят рублей:

- подростковый велосипед;
- маленькая пенсия;
- стипендия студента-хорошиста;
- профсоюзная путевка в Приэльбрусье на 2 недели — 30 рублей;

Да что там, – уже жить можно было месяц… правда, небогато.

Сто рублей:


- билет на самолет на юг (туда и обратно);
- месячная зарплата бедного инженера-выпускника ВУЗа (точнее, оклад в 120 рублей);
- хорошая пенсия.

- поездка в недорогой санаторий или профилакторий со всеми расходами;

Путевка (профсоюзная) в Терскол (Приэльбрусье) на 2 недели — 30руб 60коп.
Полная стоимость 102 руб.

[Светлана Гаврилина]

http://www.kasparov.ru/material.php?id=584D7F21A3CDF

Сотрудники НИИ на овощебазе, 1980-е. Источник - fotointeres.ru

11-12-2016 (19:46)

Мне довелось побывать на овощебазе - это была такая обязанность

! Орфография и стилистика автора сохранены

Ну и опять тут спор про СССР. Пора и мне очередную любимую историю поведать тут, на сей раз про овощебазы.

Что такое овощебаза - я впервые узнала еще на абитуре, когда обдумывала вопрос, что делать, если не пройду конкурс в универ и попробую учиться на вечернем. На работу в Питере я могла устроиться только по "лимиту" - иначе у меня бы не было прописки. На овощебазе лимит был. Там давали общагу. Зарплаты были крошечными, работу обещали тяжелую, но все бы ничего, но туда было нужно проходить медкомиссию, и почему-то нельзя было с близорукостью и очками (а у меня минус 9). Но, к счастью, я поступила, и вопрос отпал.

А потом, когда я уже закончила ЛГУ и была молодой мамой, мне дважды довелось побывать на овощебазе. Кто не знает, это была такая обязанность всех научных сотрудников, библиотекарей, инженеров и т.д. - время от времени посылали на эти овощебазы перебирать овощи, которые должны были потом с этой базы поступать в магазины. Вместо работы на своем рабочем месте люди ехали перебирать капусту, морковку или иногда фрукты. Причем в те годы (начало 1980-х) начались строгости и борьба с несунами - людей на выходе обыскивали, не спер ли кто морковку или яблоко.

И вот, когда я работала в библиотеке Горьковке (12 Коллегий), меня туда послали, причем уже беременную во второй раз. Но за овощебазу давали отгул - дело доброе))). И я поехала. Этот филиал базы был на набережной, где проспект Обуховской обороны, там причаливали какие-то баржи с помидорами. Нас привели и поставили перед нами три бочки. Командовала парадом некая девица с этой базы. Я еще удивилась, помня про 60-рублевые зарплаты - никто из нас 100-рублевых не мог позволить себе, тем более на работу, столько золота в ушах, на пальцах и на шее, такого маникюра и такого прикида.

Стоим мы это перед девицей во всяком старье, в которое на базу одевались, а она командует:
- В эту бочку красные, в эту зеленые, а в эту гнилые.

Ну, я и стала по-честному сортировать. Примерно через час подходит девица и орет:
- ЭТО ЧТО?
Вытаскивает из "зеленой" бочки помидор с чуть пожелтевшим бочком и говорит:
- Это КРАСНЫЙ! - и перекладывает в "красную" бочку.
Затем достает из "гнилой" бочки" помидор, у которого половина гнилая, а половина еще целая:
- Это тоже КРАСНЫЙ!
Я не выдержала:
- Ну, девушка, я еще согласна желто-зеленый помидор считать красным. Но разве вы не понимаете, если я к целым помидорам положу полугнилой, завтра будет гнилой вся бочка, август же месяц, тут жарко! И в магазины попадет гниль!
Девица:
- Не ваше дело! Неправильно рассортируете - все будете пересыпать заново!
Черт с тобой, подумала я, и пришлось делать "как положено". Было очень противно.

Второй раз на овощебазу я попала уже в декрете, когда родился Митька. Денег в доме не было от слова "совсем", а мне надо было откуда-то взять 15 рублей на билет к родителям, ехать на лето с детьми. И тут ко мне обратился муж приятельницы. Он после физфака работал инженером в секретном "ящике", и их тоже посылали на овощебазы и давали отгулы. А ему нужны были свободные дни для шабашек, где он добывал неплохие деньги по тем временам. Вот он мне предложил съездить вместо него на овощебазу (там было по количеству человек от организации, без фамилий), а он мне за это пятнарик заплатит.

Я и поехала, оставив детей на мужа, наготовив бутылочек и пеленок.
На этот раз была капуста в огромном помещении. в сеточках таких. И вся наполовину гнилая. А рядом грузили ящики с персиками. Персиками!!!!

И вот штабель ящиков упал вниз и персики рассыпались на такие пути, по которыми ходи ли вагонетки. А "на персиках" в тот день не было никого. Мы спросили и девицы - "близнеца" той с набережной, тоже в золоте:
- Ведь сейчас вагонетка пройдет, все подавит, можно мы хоть вон те соберем, мятые себе возьмем, а остальные вам в ящики?
- Нельзя! Ешьте здесь сколько хотите, а с собой нельзя!

Ну, мы поели, конечно. И что греха таить - насовали себе этих персиков на свой страх и риск в разные интимные места, все равно же пропадут.

И действительно пропали - проехала вагонетка и все подавила, на путях была каша из персиков, и обидно было до слез.

А мне удалось штук 6 персиков пронести в разных местах через досмотр. Они, как и полученные от мужа приятельницы 15 рублей, были очень кстати.
Такую страну, как говорится, про***ли.

[Артем Солодков, Юлия Сапронова]

http://www.rbc.ru/politics/08/12/201...794717039ee13e
8 дек, 00:00

Бывший президент России Борис Ельцин перед началом встречи глав государств содружества
Фото: Андрей Бабушкин, Александр Сенцов/ТАСС
25 лет без СССР

8 декабря 1991 года на встрече глав России, Украины и Белоруссии было заключено соглашение о создании СНГ. По сути, стороны объявили о прекращении существования Советского Союза, официально об этом будет объявлено всего две с половиной недели спустя. РБК восстанавливает хронику событий декабря 1991 года, последнего месяца в истории СССР

Союз к началу декабря 1991 года

17 марта. В СССР прошел референдум о сохранении Союза. При явке в 79,5% (148,5 млн человек) единое государство поддержали 76,4% проголосовавших.
Март—август. Идет так называемый Новоогаревский процесс, в ходе которого идет работа над новым союзным договором, который должен заменить действующий, принятый в 1922 году. Нарастает противостояние союзного центра (президент СССР Михаил Горбачев) с руководством России (президент Борис Ельцин).
19–22 августа. Августовский путч — неудачная попытка госпереворота — произошел в Москве. В его результате резко ослабели позиции Горбачева, а подписание союзного договора, намеченное на 20 августа, было сорвано.
Август—ноябрь. Большинство союзных республик заявляют о своей независимости и объявляют даты президентских выборов.
Начало декабря. Лидеры Украины, Белоруссии и России анонсировали встречу в Минске, на которой стороны должны обсудить вопросы отношений между республиками. Президент СССР Михаил Горбачев активно призывает стороны как можно скорее подписать новый союзный договор.

Беловежское соглашение

Трое глав союзных республик: Борис Ельцин (РСФСР), Леонид Кравчук (Украинская ССР) и Станислав Шушкевич (Белорусская ССР) собрались в белорусском городке Вискули 7 декабря 1991 года. Днем позже именно в ходе этой встречи был подписан документ под названием «Соглашение о создании Содружества независимых

государств», больше известный как Беловежские соглашения, в котором стороны заявляли о том, что «Союз ССР как субъект международного права и геополитическая реальность прекращает свое существование».

Совместную работу над проектом документа начали три президента, позже к ним присоединились первый зампред российского правительства Геннадий Бурбулис, председатель белорусского кабинета министров Вячеслав Кебич и премьер-министр Украины Витольд Фокин. По словам Шушкевича, для начала стороны договорились о концептуальных вещах: СССР де-факто распался, этот процесс неконтролируем, три республики должны сохранить военную связку.

«Мы сошлись на том, что это нужно оформить официальным документом, и дали поручения рабочей группе, в которую входили представители от каждой стороны. И было сказано: за ночь — сделать», — говорил Шушкевич в интервью «Огоньку».

«Российская сторона занималась только теми параграфами, которые имели политические цели. Их не волновало, что мы напишем по экономическим вопросам. Поэтому экономическую часть создавали мы с Фокиным... Больше всего обсуждалась судьба президента Горбачева, как быть с государствами, которые
не участвуют в совещании, схема внешнеполитической деятельности и схема обороны страны». Из воспоминаний главы кабинета министров Белоруссии Вячеслава Кебича.

Тот же Кебич позднее опровергал ставшей народной легенду о том, что работа над текстом Беловежских соглашений сопровождалась большим количеством выпитого спиртного. «Во время работы, когда получалось сформулировать особенно сильную фразу, мне давали задание: иди налей по рюмке шампанского. Крепленые и крепкие напитки, когда мы работали, вообще не употребляли. Только потом, когда уже все закончилось», — вспоминал он.

Окончания работы группы с нетерпением ожидали представители прессы. По словам белорусского журналиста Якова Алексейчика, работников СМИ поселили в сельской неотапливаемой гостинице в деревне Каменюки на окраине Беловежской пущи. «Мы там чуть богу душу не отдали за ночь... Журналисты ходили голодные и холодные. После 13 часов в фойе внесли белые столы и нам сказали: будут подписывать какой-то документ», — вспоминал Алексейчик.

После того как работа над текстом соглашения была закончена, президенты трех стран договорились о том, что в известность должны быть поставлены президенты СССР и США. По воспоминаниям Шушкевича, Горбачеву пришлось сообщать ему, а Бушу должен был позвонить Ельцин.


Реакция в Кремле

В момент подписания соглашения между Ельциным, Шушкевичем и Кравчуком президент СССР Михаил Горбачев давал интервью украинскому телевидению, в котором рассуждал о необходимости сохранить Союз, аргументируя свои слова тем, что в этом заинтересован сам многонациональный народ.

«Я получаю на этот счет очень много информации. Месяц назад был опрос в Киеве, в Москве, в Ленинграде, в Красноярске, в Алма-Ате, в Новосибирске, кажется. Данные известны. Сейчас почти в тех же местах провели новый опрос. И вот: в Москве 80% высказались за сохранение Союза, естественно, обновленного, нового. В Киеве — 64%

опрошенных, в Алма-Ате — 72%», — говорил Горбачев.

В тот момент, когда в Белоруссии главы трех республик подписывали договор, фактически ставящий точку в существовании Советского Союза, Горбачев говорил, что децентрализация власти в СССР не даст никакого положительного эффекта и лишь распылит управленческую бюрократию на уровень руководства республик.

«Ну что мы глупее всех? В Испании, в Мадриде, Буш, король Хуан Карлос, Гонсалес три часа убеждали в необходимости сохранить Союз. Это поразительно. До чего же мы дожили... Валенса, президент Польши, призывал по нашему телевидению поддержать Горбачева в его стремлении сохранить Союз, не делить страну... Иначе развал. И все погибнем в этом развале», — говорил Горбачев.

Фрагменты интервью Горбачева вышли в эфир по московскому и киевскому телевидению, но текст этой беседы не появился ни в одной из газет.

«Полночь. Только что радио принесло весть: Ельцин, Кравчук, Шушкевич объявили о прекращении существования Советского Союза как субъекта международного права, о недействительности всех законов, относящихся к нему как государству. Договорились, как совместно финансировать оборону... Об экономическом механизме договорятся в течение декабря.

Перед тем я полтора часа слушал записанное вчера интервью М. С. [Горбачева] (по украинскому ТВ), где он яростно и страстно доказывал, что «разойтись» невозможно и что отказ от Союза — гибель для всех. Интервьюеру-украинцу слова не давал вставить... Обещал через головы «этих новоявленных политиков,

возникших за два года» обратиться к народу, и будто у него есть еще «средства, о которых он сейчас говорить не будет». Словом, с этого момента я живу в другом государстве — России, и я в ней уже фактически безработный». Анатолий Черняев, «Дневник помощника президента СССР»

Реакция прессы

«Президенты трех славянских республик подвели черту под существованием Советского Союза, рожденного большевистской революцией. Решающее значение будет иметь заседание Госсовета 9 декабря, которое в свете последних событий может принять самый драматический оборот. Главный вопрос — как отреагирует Михаил Горбачев на «политическую бомбу», заложенную под него Ельциным, Кравчуком и Шушкевичем» (France Presse)

«Россия, Украина и Беларусь, договорившись о создании нового содружества государств, готовятся к столкновению с лишенным власти и униженным Горбачевым, которое должно произойти на Госсовете» (Reuters)
«Горбачев был отстранен от власти в результате бескровного переворота» (Daily Express)
«Отчаянная попытка советского президента построить новый Союз закончилась провалом» (Associated Press)

День 8 декабря в 1991 году пришелся на воскресенье, поэтому советские медиа отреагировали на новости из Белоруссии лишь на следующий день.

https://youtu.be/PknNwdCg1ss
Другие новости дня:

Группа народных депутатов СССР, «озабоченная сложившейся ситуацией стремительного приближения страны к политической и социально-экономической катастрофе и распаду многонационального государства», потребовала собрать чрезвычайный Съезд народных депутатов СССР, на котором должны быть приняты решения по восстановлению конституционного порядка на всей территории Союза
Глава российского к​омитета по внешним экономическим связям Петр Авен заявил, что Россия признает долг Советского союза, но не будет признавать кредиты союзным республикам и союзному центру, которые появляются без ведома российского руководства

Президентом Молдавии стал единственный претендент на этот пост Мирча Снегур
Президент США Джордж Буш на речи по поводу 50-летия нападения на Перл-Харбор осудил возрождение изоляционистских настроений в США и протекционистские помехи в торговле с Японией
В Албании началась паника среди населения после заявлений властей о том, что запасов хлеба в стране хватит всего на шесть дней

[Артем Солодков]

http://www.rbc.ru/politics/09/12/201...7947ca497a1b2b
9 дек, 00:00

Бывший президент СССР Михаил Горбачев. 1991 год
Фото: Юрий Лизунов/ТАСС
25 лет без СССР

День после подписания Беловежских соглашений оказался весьма насыщенным на события: с официальными заявлениями выступили Михаил Горбачев и Нурсултан Назарбаев. Республиканские центры, между тем, заняли выжидательную позицию,
между российским и союзным центрами. Хроника дня — в обзоре РБК

Заявление Горбачева

9 декабря было распространено заявление президента СССР Михаила Горбачева, ставшее его первым официальным комментарием на соглашение, заключенное в Белоруссии днем ранее.

Горбачев заявил, что документ принят скоропалительно и «настолько глубоко затрагивает интересы народов нашей страны, всего мирового сообщества, что требует всесторонней политической и правовой оценки».

«Соглашение прямо объявляет о прекращении существования Союза ССР. Безусловно, каждая республика имеет право выхода из Союза, но судьба многонационального государства не может быть определена волей руководителей трех республик. Вопрос этот должен решаться только конституционным путем с участием всех суверенных государств. Неправомерно и опасно также заявление о прекращении действия общесоюзных правовых норм, что может усилить хаос и анархию».

Выступление Назарбаева

Днем 10 декабря избранный на всенародных выборах президент Казахстана Нурсултан Назарбаев побывал в российской столице, где провел встречу с Борисом Ельциным и Михаилом Горбачевым.
По итогам встреч Назарбаев дал пресс-конференцию, на которой попытался объяснить свою позицию. Он был явно не удовлетворен тем, что Казахстан не стал участником переговорного процесса, завершившегося подписанием Беловежских соглашений, поэтому оставался крайне сдержанным в их оценке. И заявил, что соглашение трех славянских республик должны рассматриваться лишь как один из вариантов нового союзного договора.

«В проекте договора о Союзе суверенных государств (новый союзный договор, принятия которого добивался Горбачев. — РБК) предусматривается место и президенту, и союзному правительству. В минском документе ничего такого нет. Я по-разному отношусь к Горбачеву, не раз его критиковал, но считаю, что он еще не исчерпал всех своих возможностей. В это труднейшее переходное время, я думаю, он нужен», — сказал Назарбаев.


По итогам встреч Назарбаев дал пресс-конференцию, на которой попытался объяснить свою позицию. Он был явно не удовлетворен тем, что Казахстан не стал участником переговорного процесса, завершившегося подписанием Беловежских соглашений, поэтому оставался крайне сдержанным в их оценке. И заявил, что соглашение трех славянских республик должны рассматриваться лишь как один из вариантов нового союзного договора.

«В проекте договора о Союзе суверенных государств (новый союзный договор, принятия которого добивался Горбачев. — РБК) предусматривается место
и президенту, и союзному правительству. В минском документе ничего такого нет. Я по-разному отношусь к Горбачеву, не раз его критиковал, но считаю, что он еще не исчерпал всех своих возможностей. В это труднейшее переходное время, я думаю, он нужен», — сказал Назарбаев.

При этом, отвечая на вопрос, что он будет делать, если минский вариант соглашения окажется более прогрессивным, Назарбаев сказал, что поступит как прагматик и «будет отталкиваться от реальности».

Репортаж с пресс-конференции президента Казахстана показали в вечернем выпуске новостей.

https://youtu.be/d6DMGwoqoCE
Реакция в союзных республиках

Главная новость дня пришла из Армении: президент закавказской республики распространил заявление, в котором полностью поддержал соглашение о создании нового содружества. Оно рассчитывается в качестве исторического шага к коренному обновлению взаимоотношений между бывшими союзными республиками.

«Поскольку Армения придерживается принципа участия во всех созидательных процессах, то мы полностью поддерживаем инициативу славянских государств и готовы серьезно обсуждать вопрос о присоединении к содружеству», — говорилось в заявлении.

Заявление Тер-Петросяна разошлось по всем мировым агентствам, которые расценили его как «приятный сюрприз» для Ельцина и его новых союзников.

В российской прессе публикуют репортажи из союзных республик, в которых рассказывается о позициях властей этих республик по вопросам присоединения к СНГ. Примеру Армении пока никто не последовал — в республиках решили занять выжидательную позицию, наблюдая за позиционной борьбой Ельцина и Горбачева.

Звияд Гамсахурдиа (Грузия) ранее заявлял, что после встречи Ельцина, Шушкевича и Кравчука СССР прекратит свое существование, при этом официальных заявлений по поводу принятого соглашения так пока и не сделал.
Президентский совет Туркменистана принял решение «досконально изучить и проработать всю информацию, содержащуюся в документах (проектах о создании СНГ и новом союзном договоре. — РБК)».
Президент независимой Литвы Витаутас Ландсбергис приветствовал минские соглашения, заявив, что у него нет опасений, что Россия, Украина и Белоруссия создают новый славянский союз.
Власти Узбекистана вообще никак не отреагировали на произошедшее, обещав выработать свою позицию в ближайшие дни.

Зарубежная пресса

«Михаил Горбачев проигнорировал политические реалии, фактически объявив антиконституционными решения, принятые в Беловежской пуще тремя славянскими руководителями. Такая позиция советского президента грозит обострением обстановки в стране, где процесс обретения независимости республиками стал необратимым». (France Press)
«Горбачев выступал в большей степени не как коммунист, а как историк и почти как наследник царей. Он говорил не только об СССР, но и о мире, «формировавшемся на протяжении тысячелетий», распад которого обойдется
очень дорого для всех этих народов, всей Европы. <…> Он говорил, как беспомощный мудрец, захваченный врасплох ситуацией». (Le Monde)
«Готовя почву для предстоящего столкновения с Россией, Украиной и Белоруссией, кремлевский лидер поставил под сомнение законность соглашения». (Reuters)
«Несмотря на то что конец авторитарной государственной тирании несомненный плюс, возникают новые вопросы. Уже сейчас ясно, что сильная власть в СССР замещается межреспубликанскими спорами, возможно усугубленными возрождающимся русским национализмом, с возрастающими международными рисками, поскольку у страны до сих пор 27 тыс. ядерных боеголовок». (The Guardian)


Другие новости дня

Растет напряжение в Нагорном Карабахе. Стало известно, что в ближайшие два дня оттуда будут демобилизованы около 1,4 тыс. военнослужащих советской армии.
Куба предложила СССР «в срочном порядке» предложить вариант обмена сахара на нефть, советская сторона думает над этим вариантом.
Самая крупная статуя Ленина из когда-либо установленных в Польше выставлена на аукцион в одном из пригородов Кракова. Бронзовое сооружение весит 7,5 т, его стартовая цена — $68 тыс.
Объявлено об открытии на Большой спортивной арене в Лужниках вещевого рынка. Он начнет работу 21 декабря, плата за вход для покупателей составит 3 руб., для продавцов — 15 руб.

[Артем Солодков]

http://www.rbc.ru/politics/10/12/201...79476b656a6afd
10 декабря 1991 года республиканские центры провели очередное наступление на позиции Горбачева — соглашение о создании СНГ было ратифицировано Верховными советами Белоруссии и Украины. Хроника дня — в обзоре РБК

Голосование в Киеве

Украинские депутаты основательно подошли к работе над текстом соглашения о создании СНГ — они внесли в него 12 поправок. Эти поправки нужно было согласовывать с российской и белорусской сторонами, из-за чего само голосование прошло намного позже намеченного.
Некоторые поправки оказались весьма существенными. К примеру, из текста соглашения исчезло упоминание о координации внешнеполитической деятельности участников соглашения, вместо него появилась формулировка «консультации в области внешней политики».

Президент Украины Леонид Кравчук в своем обращении к депутатам обвинил союзный центр в развале страны и намерении сконцентрировать власть в своих руках. «Если Горбачев только начинает свою борьбу, то возникает вопрос — с кем? Это непродуманные, опасные шаги, направленные на конфронтацию. Кому-то хочется нас учить и заботиться о нашем народе больше, чем он сам. Это ширма!» — заявил Кравчук.

В киевском голосовании приняли участие 367 депутатов, 288 проголосовали за ратификацию соглашения, против выступили 10 человек.

Голосование в Минске

Белорусские парламентарии изначально не были настроены столь единодушно. С сомнениями по поводу одобрения текста соглашения выступили правые и левые. Первые выражали опасения, что новое содружество со временем превратится в подобие СССР с сильным центром, вторые, наоборот, считали, что соглашение окончательно разрушит Союз и приведет к хаосу в стране.

Тем неожиданнее оказались итоги голосования. Узнав, что украинские депутаты уже ратифицировали соглашение, их белорусские коллеги немедленно сделали то же самое. Документ поддержали 263 депутата при всего одном человеке против и двух воздержавшихся.

Через два дня аналогичное голосование должно пройти в российском парламенте.

Действия оппозиции

1991 год изменил страну полностью. Теперь оппозицией стали советские парламентарии, часть которых начала собирать подписи сторонников созыва внеочередного Съезда народных депутатов СССР. К середине дня идею поддержали около 200 человек, среди них — бывший председатель кабинета министров Николай Рыжков.

Сбор подписей проходил в депутатском доме на Новом Арбате, в этом же здании политический совет депутатской группы «Гражданское согласие» готовил заявление, в котором Беловежские соглашения назывались «актом произвола, влекущим за собой непреодолимые противоречия». «Гражданское согласие» к тому моменту объединяло несколько десятков политических движений, в том числе монархическую партию, партию «Всеславянский собор» и ЛДПР.

10 декабря на встречу с парламентариями со стороны Ельцина прибыли вице-премьер российского парламента Геннадий Бурбулис и госсоветник Сергей Шахрай, пытавшиеся отговорить депутатов от идеи созыва внеочередного съезда, который может породить конфронтацию в обществе. Встреча прошла холодно.

Новости из республик

В Казахстане официально вступил в должность президента Нурсултан Назарбаев. Выступая перед парламентом, он назвал «проблематичными» перспективы подписания нового союзного договора, на котором настаивал Горбачев. Беловежские соглашения он назвал «слишком серьезными, чтобы по свежим следам давать им категорическую оценку». Назарбаев сказал, что Казахстан может жить самостоятельно, но остается сторонником интеграции.
Президент Азербайджана Аяз Муталибов, выступая на экстренной сессии парламента, заявил, что идея содружества может быть воспринята позитивно, «если она не исключает процесс суверенизации и приобретения независимости».
Глава Грузии Звияд Гамсахурдиа, выступая на митинге в Тбилиси, заявил, что руководству республики требуется время, для того чтобы выработать более четкую позицию по отношению к СНГ.

Зарубежная пресса

Если окажется, что это СНГ будет развиваться в направлении демократии и уважения рынка, то у Запада есть свой интерес для помощи в достижении им успеха. Рано или поздно, крупномасштабная [финансовая] помощь Запада будет необходима, если мирный переход от коммунизма к демократии будет иметь шансы на успех (The Times).
На следующий день после воссоединения славянских республик — России, Украины и Беларуси, — которое старается стереть губкой Советский Союз, все лидеры, старые и новые, начиная с Горбачева и заканчивая ближайшими
союзниками Бориса Ельцина, пытались успокоить мир, что Москва не потеряла контроль над военным руководством и ядерным оружием (La Repubblica).
Планы расширения основных частных итальянских групп в бывшей советской империи рискуют значительно пострадать. Также в состоянии тревоги банки, которые имеют кредиты в СССР, который вчера уже попросил отсрочку по выплате долгов коммерческим банкам на 90 дней, по кредитам с погашением в первом квартале 1992 года (La Repubblica). .

Другие новости дня

Правительство России объявило Эриху Хоннекеру, что он должен покинуть пределы республики в течение трех дней. Бывший глава ГДР с марта находится в СССР, спасаясь от уголовного преследования новых немецких властей.
Жители Нагорного Карабаха, территории в центре армяно-азербайджанского конфликта, проголосовали за независимость республики в ходе референдума.
Главы 12 европейских стран одобрили договоры о валютно-экономическом и политическом союзе на встрече с Маастрихте. Соглашения заложили основы для создания федеральных структур объединенной Европы.
Нобелевскую премию мира вручили Аун Сан Су Чжи — лидеру оппозиции Мьянмы (современная Бирма), стороннице ненасильственной борьбы за демократию.
Газета «Известия» публикует интервью с председателем только что образованного Межгосударственного авиационного комитета (МАК), которым стала доктор технических наук Татьяна Анодина.

[Евгений Ихлов]

http://www.kasparov.ru/material.php?id=5855932ACC544

17-12-2016 (23:08)
Декабрьское восстание (Желтоксан) показало, что СССР воспринимается как империя

! Орфография и стилистика автора сохранены

16 декабря 1986 года восстали казахские студенты. Их поддержали преподаватели-казахи, казахская интеллигенция.

Причина протеста - замена первого секретаря ЦК республики и друга Брежнева Кунаева на уральца Колбина. Эта кадровая перемена, в рамках горбачевской чистки застойных кадров, оказалась детонатором возмущения, потому что напомнила про имперскую зависимость Казахстана.

При Брежневе в рамках начатой еще Берия в апреле 1953 года программы "коренизации кадров" (первый секретарь - обязательно титульной нации), республики чувствовали себя квазинациями, а этнический национализм и укрепление идентичности титульного этноса стали теневой идеологией всех закавказских и среднеазиатских союзных республик, многих автономий РСФСР.

Свой по крови персек (эквивалент президента) был знаком суверенности.
Назначение Москвой русского, уральца разрушало иллюзию. И тут выяснилось, что пролетарский интернационализм - это только для русских, и остальные народы Союза уже давно не воспринимают слова о "дружбе народов" иначе, чем казенную пропаганду или анекдот.

Оскорбительная "горизонтальная ротация" разом напомнила казахам об их Голодоморе тридцатых годов (доля погибших от голода казахских кочевников соответствовала доле жертв Холокоста к общему числу ашкеназов), и о подавлении антимобилизационного восстания 1916 года.

Волнения стали охватывать республику. Власти не просто двинули 50 тыс. войсковую группировку, но и создали из русских рабочих "дружины".

Сейчас в центре Алматы стоит памятник восставшим студентам, а Желтоксан (Декабрь) значит для казахов тоже самое, что теперь значит для украинцев Февраль - символ национального возрождения и освобождения. Чем-то это напоминало и грузинский Март 1956 года.

Декабрьское Восстание (Желтоксан кётерілісі) показало, что СССР воспринимается как империя русских, и что народы согласны с этим мириться, только когда их республики признаются Москвой как пусть и вассальные [вполне понятное для Востока состояние], но страны народов, как квазигосударства. Это означало, что "мессианской" советской идеократической державе настал конец.

Начавшиеся через год движение армян Нагорно-Карабаха подтвердило, что "новая историческая общность - советский народ" - идеологическая химера.
А в декабре 1991 года покойный "Союз нерушимый республик свободных" был обеспечен оформленной справкой из морга.

[Foto_history]

[Александр Горянин]

http://www.aif.ru/society/opinion/po...e_spasal_soyuz
00:07 15/12/2016
Статья из газеты: Еженедельник "Аргументы и Факты" № 50 14/12/2016
http://www.aif.ru/society/opinion/po...e_spasal_soyuz
Те, кому за 40, наверняка помнят последний год существования СССР и царившую тогда атмосферу. В ней преобладала тревога и даже страх. В чём были их причины?

Автор, публицист, писатель:

— В 1985-1991 гг. руководство СССР во главе с М. Горбачёвым, видя, что страна заходит в тупик, начало ряд важных реформ — по сути, переналадку всего и вся. К тому времени СССР (наследник державы, когда-то кормившей пол-Европы) уже четверть века закупал хлеб за рубежом. Почти все потребительские товары стали дефицитными, их доставали, росло недовольство. Бесконечно избыточное производство вооружений, как объяснил недавно В. В. Шлыков (в 1980-1988 гг. глава военно-экономического управления ГРУ), превратилось в самоцель и истощало страну.

Реформаторы обсуждали разные стратегии. Идею рынка под управлением Госплана сочли утопической. Был выбран курс перехода на рыночное саморегулирование экономики, но он проводился непоследовательно и вёл к дополнительному ухудшению жизни. Вдобавок потери бюджета от антиалкогольной кампании оказались многократно выше, чем от падения нефтяных цен (значение которых так раздувал Е. Гайдар).

Зато быстро заработали политические реформы. Отмена цензуры была огромным благом, но в стране, забывшей за 70 лет, что такое свобода слова и политические правила, у многих отказывали тормоза. Географию СССР можно было тогда изучать по сообщениям о межнациональных столкновениях: Алма-Ата, Карабах, Сумгаит, Фергана, Новый Узень, Сухуми, Андижан, Душанбе, Тирасполь, Цхинвали, Тбилиси, Баку, Ереван, Наманган, Ош...

Объявляют о суверенитете Эстония (16.11.1988), Армения (28.05.1989), Латвия (28.07.1989), Азербайджан (23.09.1989), Нахичеванская АССР (19.01.1990), Грузия (9.03.1990), Литва (11.03.1990). Но выходить из СССР они не спешат. «Суверенитеты» были частью торга с Москвой, который вели местные коммунистические лидеры, вступившие в союз с национальными движениями, чтобы остаться у власти. Позже, когда им это удалось, они захотели (вполне естественно) стать главами государств.

Полистайте газеты 1991 г.: фото пустых прилавков, митинги, забастовки, преступность, обесценивание вкладов, нападения на поезда, захваты оружейных складов, волна эмиграции, финансовые пирамиды, слухи о покинутых погранзаставах и о том, что запасы продовольствия в стране на исходе, предсказания военного переворота и гражданской войны...

На этом фоне и прошёл референдум 17 марта 1991 г. 76% голосов были отданы за сохранение СССР. Люди голосовали, по сути, за восстановление порядка. За «настоящий» СССР, который покончит с бедламом. Но ничего не произошло, никакие шаги или меры, кроме словесных, не последовали.

Это стало холодным душем. Кто-то стал замечать в происходящем плюсы, острота вопроса об СССР начала притупляться. Вслед за провалом путча в августе была запрещена КПСС, но 18 млн коммунистов не встали живым кольцом на защиту обкомов и горкомов. И тогда из СССР стали выходить уже «по-взрослому». К декабрю в составе Союза остался один Казах*стан и, с оговоркой, Россия (заявившая о своём суверенитете полутора годами ранее, 12 июня 1990 г.). Абсолютно никаких сил повернуть всё вспять не было. Беловеж*ские соглашения лишь подвели черту под случившимся, под тем, что не отменить и не переиграть.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции