*4538. Публикации Алексея Кудрина

[Алексей Кудрин]

http://polit.ru/article/2016/12/27/lessons/
27 декабря 2016, 12:57

ЦСР
http://polit.ru/media/files/2016/12/...n-strategy.pdf
Файлы для скачивания
Анализ факторов реализации документов стратегического планирования верхнего уровня (pdf, 5,7 MБ)

Мы публикуем статью председателя совета Центра стратегических разработок, председателя КГИ А.Л. Кудрина, предваряющую доклад «Анализ факторов реализации документов стратегического планирования верхнего уровня». Документ подготовлен под научной редакцией М.Э. Дмитриева в рамках направления «Институты и общество» ЦСР. Текст доклада является своего рода программным документом, демонстрирующим, с какими проблемами столкнулись предшествующие стратегические разработки, чтобы по возможности избавить от них разрабатываемые на базе ЦСР предложения по Стратегии развития Российской Федерации на 2018–2024 гг. и на перспективу до 2035 года. См. также полный текст доклада и анализ доклада в дальнейших текстах.

«Что будет отличать новую программу от предыдущих стратегических документов и почему на этот раз получится лучше?» – таков один из наиболее популярных вопросов, адресуемых сегодня Центру стратегических разработок. На самом деле, это один из первых вопросов, которые и я сам себе задал, когда президент поручил нам подготовку нового стратегического документа. Прежде чем окунаться с головой в работу, стоит со стороны посмотреть на масштаб задачи, оценить опыт тех, кто пытался ее решить до тебя. Одним из инструментов извлечения необходимых уроков из предшествующего опыта и стало инициированное нами исследование, результаты которого вы держите в руках. Кроме итоговых выводов коллектива, проводившего исследование под руководством Михаила Дмитриева, на страницах отчета есть и авторские мнения с рекомендациями по подготовке новой стратегии от Вадима Волкова, Ивана Бортника и Виктора Полтеровича. Я разделяю не все выводы и точки зрения, но рад, что этот доклад уже на этапе подготовки стал площадкой для дискуссии. Отмечу также, что оценивать выполнение Стратегии-2020, подготовленной в 2011 году и находящейся в фокусе анализа, можно только условно, поскольку она так и не была утверждена и не является прямым руководством к действию, хотя и сыграла важную роль в консолидации предложений.

В то же время исследование не затронуло утвержденный стратегический документ – Концепцию долгосрочного развития до 2020 г. (КДР). Это обусловлено тем, что формально главный стратегический документ страны не стал настоящим ориентиром для правительства, устарев уже в момент принятия, когда мировой экономический кризис серьезно изменил внешние условия. Кстати, КДР до сих пор не отменена. Таков показательный пример отсутствия у нас механизма оперативного изменения стратегических документов верхнего уровня, хотя в быстроменяющемся современном мире умение адаптироваться к новым условиям является критически важным.

Параллельно КДР цели и задачи для административной системы задавались через национальные проекты, майские указы, среднесрочные программы правительства (основные направления деятельности и антикризисные планы) и посредством более чем 40 госпрограмм, результаты которых так и не стали предметом широкой дискуссии. Кроме того, согласно законодательству, в 2016 году должна была быть подготовлена Стратегия социально-экономического развития Российской Федерации на долгосрочный период – до 2035 года, – но ее сдача перенесена на следующий год. Такое количество разноуровневых и разноформатных документов очевидно затрудняет органам власти любое планирование.

Один из важнейших уроков Стратегии-2010 – обязательность наличия эффективного механизма реализации документа внутри исполнительной власти. Напомню, что в начале 2000-х годов основной задачей было создание институциональных основ новой рыночной экономики, и во многом они действительно были созданы, но их потенциал ограничивался архаичной административной системой, явственно нуждавшейся в обновлении. Такая реформа была задумана, однако ее реализация «утонула» в нарастающем потоке нефтедолларов: потребность в этой и иных социально-экономических реформах снижалась тем быстрее, чем больше разрастался государственный бюджет. И уже кризис 2008-2009 годов показал, что наш экономический рост опирался на крайне неустойчивый фундамент.

Поэтому ключевой задачей Стратегии-2020 стало формирование целостного взгляда на то, каким образом наша страна может перейти к несырьевой модели экономики. Однако Стратегия так и не превратилась в нормативный документ, план работы правительства, оставшись, по сути, «декларацией о намерениях». В значительной степени это произошло из-за недостаточной вовлеченности представителей органов власти – тех, кому предстояло ее реализовывать, – в процесс разработки. Данный урок можно считать усвоенным: в деятельности ЦСР и рабочей группы Экономического совета при Президенте, которую я возглавляю, активно участвуют руководители министерств и главы регионов.

Еще одним упущением Стратегии-2020 является ее избыточная сосредоточенность на экономической повестке – отчасти в ущерб неэкономическим институтам. Так, очевидно недостаточно внимания уделялось судебной системе – на наш взгляд, важнейшей для реализации любой программы развития. Поэтому в ЦСР разработке предложений по совершенствованию этих институтов посвящено целое направление.

Сегодня мы также уверены, что само восприятие и успешная реализация стратегии зависят от того, насколько гибко и быстро содержащиеся в ней решения можно адаптировать к изменяющимся условиям современного мира, социальным, экономическим и технологическим трендам. Разрабатываемая ЦСР Стратегия будет состоять из трех основных частей: во-первых, концептуального, общего видения будущего, траектории движения к поставленной цели, во-вторых, приоритетных, жестких решений, без точной и быстрой реализации которых любые другие изменения будут бесполезны, и, в-третьих, селективных программ – ответственность за их более глубокую разработку и итоговое исполнение будет возложена на разные уровни власти. Последний компонент будет обладать максимальной гибкостью и учитывать проблемы в конкретных отраслях экономики, ресурсы и возможности регионов, текущую повестку.

Тщательный анализ и учет сильных и слабых сторон работы наших предшественников станут важным фактором создания Стратегии развития России на 2018–2024 гг. и помогут в совместной с правительством работе над Стратегией-2035.

[Davydov_index]

Бывший глава Минфина Алексей Кудрин поделился своим мнением о том, что ждёт экономику России в наступающем году. Как выяснилось, откровенно плохих моментов глава ЦСР не ждёт.

В интервью каналу "Россия 24" Кудрин заявил, что ожидает выход российской экономики на положительную динамику уже в начале следующего года: "Сейчас российская экономика потихоньку выходит из отрицательных темпов роста. Скорее всего, в начале следующего года мы будем иметь положительные, минимальные, но положительные темпы роста." Причём это будет не "разовый" выход в плюс. По словам Кудрина, такая же динамика будет и в последующие годы: "Мы можем уже в 2019 году выйти выше уровня 3% и где-то к 2021-2022 году выйти на уровень 4%." Напомню, по озвученным недавно финансово-экономическим блоком правительства данным сокращение ВВП за 2016 год составит 0,5%, что несколько меньше прогноза (-0,6%).

Что касается фондового рынка — тут, как считает экс-министр, тоже вполне неплохие перспективы: рост цены на российские активы и повышение интереса инвесторов — правда, пока нестабильное.

( Collapse )
Говоря о привлечении инвестиций, Кудрин отмечает: "Пока такого устойчивого, долгосрочного интереса к российскому рынку не возникает в связи с тем, что у нас остаются и проблемы с волатильностью цен на нефть, они неустойчивы, и мы не можем воспринимать их сегодня как устойчивые, это зависит от многих договорённостей или неисполнения этих договоренностей, в том числе по поводу сокращения добычи. Но одновременно ещё есть целый ряд факторов, которые могут опять повлиять на снижение, включая дополнительную добычу в мире и прочее, и, может быть, стагнацию спроса, если в Китае будет осложняться ситуация с экономическим ростом."

Назвал он и шаги, которые можно предпринять, чтобы спровоцировать интерес инвесторов к России: "На протяжении десяти-пятнадцати лет доля технологичной продукции должна стать существенной в нашем экспорте, что и уменьшает нашу зависимость от цен на нефть. Каждое движение в этом направлении будет увеличивать интерес к России, как к более устойчивой экономике."

По его словам, в разрабатываемой ЦСР стратегии развития России есть и комплекс мер по привлечению инвестиций: "Конечно, мы в первую очередь ставим на улучшение института государственного управления, снижение издержек и барьеров, тем самым облегчение ситуации самим инвесторам."

Кандидат экономических наук, заместитель заведующего кафедрой "Финансы и кредит" Сибирского института управления, доцент Александра Гришанова (Новосибирск) считает прогнозу Кудрина объективным: "Думаю, что постепенно наша страна будет выходить уже на более хорошие показатели по всем экономическим направлениям. Наверняка будет расти ВВП. Одним из доказательств того, что российская экономика выходит из отрицательных темпов роста, является формирование бюджета Новосибирской области. Впервые сформирован бездефицитный бюджет в регионе, с 2009 года не получалось этого сделать. Для меня это определяющий показатель того, что действительно в словах Кудрина есть много практических моментов. Надо заметить, что ещё ряду субъектов РФ удалось сформировать бездефицитный бюджет. Это первые звоночки того, что наша страна постепенно выходит из стадии затяжного кризиса и появляется возможность увеличения макроэкономических показателей. <...> Я думаю, на уровне глобальной экономики в 2017 году будут серьёзные изменения. Возможно, мы столкнёмся с новыми перспективами, и значимость России укрепится, потому что главным достижением этого года в политическом плане, на мой взгляд, стало наведение порядка в Сирии не без участия России. Это уже очень значимая заявка нашей страны для всего мирового сообщества."

Доктор экономических наук, профессор кафедры политической экономии и экономической политики Южного федерального университета Юрий Туманян в комментарии для "Давыдов.Индекс" возражает, считая, что прогнозы Кудрина излишне оптимистичны: "По жизни я оптимист, но прогнозы Алексея Кудрина считаю несколько завышенными, я не совсем согласен с ними. Экс-министр финансов абсолютно честно говорит о недолгосрочном интересе инвесторов к российскому рынку. Для инвестиций у нас, к сожалению, нет условий. Это связано с комплексом проблем, начиная с экономических и заканчивая правовыми. При определённых условиях рост ВВП возможен. <...> Все будет зависеть от того, какие внутренние экономические условия создадутся. Прежде всего нужна демонополизация: пока не будет конкурентных условий, в России не будет экономического прогресса. Демонополизация приведёт к повышению уровня конкуренции, которая должна быть защищена со стороны государства. Следующим этапом должна стать деэтатизация. Государство не должно быть участником экономических отношений, оно должно быть судьёй. <...> Российской экономике, как воздух, необходимы структурные изменения, пока их не будет, экономического роста ожидать не приходится. Это очевидный факт. <...> Пресловутая программа импортозамещения не даёт тех результатов, которых от неё ждали, потому что импортозамещение — не производственная проблема, а экономическая. Кудрин даёт слишком оптимистичные прогнозы. Экономическое развитие — это создание новой стоимости, об этом знает каждый студент, а мы её, к сожалению, пока не создаём."

Председатель совета приморского регионального отделения "Деловой России", глава Группы компаний "TeamGroup", руководитель рабочей группы "Честная и эффективная экономика" Приморского регионального штаба в ОНФ Алексей Тимченко также не соглашается с Кудриным, считая перспективы российской экономики на 2017 год не настолько оптимистичными: "Состояние российской экономики и прогноз на грядущий год я бы оценивал умеренно оптимистично. В настоящее время национальная экономика так и не избавилась от своих хронических болезней — "голландской", то есть сырьевой зависимости, а также слабости институциональной. Без структурных реформ в экономике её существенного роста добиться не удастся. Убеждён, что одним из определяющих показателей должно стать увеличение доли рабочих мест в сфере малого бизнеса, а также самих бизнес-единиц. <...> Не увеличив существенно долю малого и среднего бизнеса в экономике, "прорыва" не добьёмся. Также необходимо увеличивать долю наукоёмких производств, стартапов, высококвалифицированных рабочих мест. Нужно возрождение производства и развитие современного, экологичного сельского хозяйства. Поэтому в целом ещё многое нужно сделать. <...> 2017 год будет удачным для бизнеса, если тренд на улучшение условий для предпринимателей и структурные реформы в экономике сохранится. Если говорить о конкретных прогнозах, то думаю, что в абсолютном выражении рост национальной экономики будет небольшим, тем более что на этот показатель влияет много субъективных, в смысле не зависящих от нас и отечественной конъюнктуры, факторов — курсовая разница валют, изменения на мировых рынках и многие другие факторы."

Ну, как-то так.

Полную версию материала с развёрнутыми комментариями экспертов можно прочитать тут.

Ссылки в тему:
Алексей Кудрин: российская экономика выходит из отрицательных темпов роста
Кудрин прогнозирует слабый рост экономики России и неустойчивый интерес инвесторов

[Алексей Кудрин]

https://www.kommersant.ru/doc/3303785
Автор, председатель совета ЦСР об актуальных экономических заблуждениях
22.05.2017

С конца мая власти в России приступят к обсуждению экспертных разработок по программе экономических реформ с 2018 года. О том, как, выглядят идеи, которые в принципе не могут быть использованы в будущих реформах.

Очевидная потребность в ускорении экономического роста России приводит к появлению различных рецептов его осуществления. Психологически комфортнее предлагать простые решения, якобы сулящие быстрое и чуть ли не окончательное решение проблемы. Словно средневековые алхимики все-таки нашли философский камень и готовы моментально превратить кучи свинца в груды золота. К сожалению, некоторые предлагаемые различными авторами идеи не только не сработали бы, но и, при попытке их реализовать, существенно осложнили бы решение основной задачи — обеспечение долгосрочного устойчивого развития нашей страны.

Миф 1: инфляция в нашей стране носит преимущественно немонетарный характер, следовательно, ее бессмысленно регулировать мерами денежной политики, и Банк России должен отказаться от таргетирования инфляции как своей основной задачи, поскольку с ней можно справиться с помощью ограничения монопольных тарифов.

К "немонетарным" факторам инфляции относят не только рост тарифов естественных монополий, но и любое увеличение цен вследствие роста издержек, включая девальвацию национальной валюты, а также инфляционные ожидания.

В действительности же каждый из этих факторов так или иначе носит монетарный характер. Рост тарифов напрямую коррелирует с ростом денежной массы в предшествующий год, поэтому инфляция на рынке потребительских товаров, спровоцированная индексацией тарифов, является результатом предыдущей денежной политики ЦБ. Даже когда денежные власти напрямую не таргетируют обменный курс, а используют в качестве инструмента процентную ставку, они с ее помощью влияют на денежное предложение и потоки капитала. Это, в свою очередь, определяет соотношение спроса и предложения на валютном рынке, а следовательно, влияет на курс. Наконец, независимо от того, насколько рациональными являются инфляционные ожидания, их прежде всего определяет политика ЦБ, задающая фактические темпы инфляции.

Миф 2: экономический рост сдерживается недостаточностью денег, следовательно, его можно подтолкнуть с помощью расширения денежного предложения.

В действительности же монетизация и иные показатели развития кредитных отношений определяются не жесткостью или мягкостью денежной политики, а способностью самой финансовой системы генерировать ресурсы. По данным пятнадцатилетнего мониторинга Всемирного банка, в развивающихся странах, где центральные банки активно накачивали экономику деньгами, монетизация росла теми же темпами, что и в странах, где наращивание денежного предложения было более сдержанным. В России с 2000 года темпы прироста денежной базы постепенно уменьшались, снизившись с 20-40% в 2000-е годы до 5-10% в последние годы, а коэффициент монетизации при этом практически непрерывно рос, увеличившись с 15% в начале 2000-х до более 40% в настоящее время. Таким образом, эмпирические данные не дают оснований считать, что есть устойчивая связь между мягкостью монетарного режима и проникновением кредита. И напротив, они подтверждают наличие такой связи между увеличением денежной базы и ростом потребительских цен.

Сегодня краткосрочное кредитование доминирует в России из-за неопределенности макроэкономических условий, высокой инфляции, плохого инвестиционного климата и недостаточного развития финансовых институтов. Наш относительно низкий уровень монетизации является не причиной слабости финансовой системы, а ее следствием.

Миф 3: экономический рост можно разогнать, задействовав имеющиеся в стране значительные незагруженные производственные мощности с помощью смягчения денежно-кредитной политики — снижения процентной ставки.

В этом случае "дьявол кроется в деталях" двух оценок: собственно объема "недозагруженных" мощностей, а также риска ошибки в этой оценке. Сторонники гипотезы о существенной недогрузке зачастую опираются на публикуемый в РЭБ показатель, значение которого последние два года составляет около 75-80%. Однако это не означает, что экономика имеет около 20% незадействованных мощностей: на пике роста в 2008 году, в момент перегрева нашей экономики, этот показатель составлял около 85%, поэтому нормальному уровню загрузки и будет соответствовать значение около 80%. Согласно другому анализу — специалистов ЦМАКПа,— в некоторых отраслях обрабатывающей промышленности действительно есть свободные мощности, которые могут позволить им увеличить выпуск на 5-10% — при условии роста спроса. При этом аналитики Банка России и Института Гайдара считают, что главную роль в торможении экономического роста играют структурные факторы, и потенциала для монетарного стимулирования нет.

Даже если отдельные свободные мощности есть, нельзя "стрелять" по ним из тяжелой монетарной артиллерии, увеличивая риск общего разгона инфляции. Теоретически можно было бы использовать адресные субсидии. Но и в этом случае нужно понимать, что те отрасли или конкретные предприятия, которые получат льготное финансирование, будут лишены стимулов к повышению эффективности. Возникнет реальная угроза формирования целых кластеров, которые при отрицательной реальной рентабельности станут лоббировать получение дешевых кредитов от Центрального банка. Следовательно, финансирование неэффективных отраслей будет осуществляться за счет обременения всех остальных инфляционным налогом.

Миф 4: увеличению темпов роста может способствовать какой-либо аналог политики "количественного смягчения" — предоставления дополнительной ликвидности на льготных условиях.
Почему Минэкономики считает задачи ЦБ по инфляции выполненными, причем чрезмерно

Эта политика, которую активно проводили и отчасти проводят денежные власти США, Японии, Великобритании и еврозоны, может способствовать восстановлению там экономического роста, потому что все эти страны, изначально жившие в условиях низкой инфляции, уперлись в нулевую границу процентных ставок и столкнулись с угрозой дефляции. При этом и в период кризиса эти страны не меняли своего инфляционного ориентира, остававшегося на уровне 2%. В нашей экономике ничего подобного нет, поэтому отечественный вариант такой политики лишь неминуемо ускорит инфляцию и увеличит давление на рубль в результате "выплескивания" дополнительных денег на валютный рынок. Предлагаемое некоторыми авторами адресное использование такой эмиссии — ограничение в целях, на которые она может быть потрачена,— не спасет. Даже если предположить, что первоначально все выданные ЦБ кредиты будут израсходованы в строгом соответствии с инвестиционными требованиями, на втором шаге они все равно окажутся на валютном и потребительском рынках — через выплату зарплаты, оплату работы подрядчиков, покупку оборудования и так далее.

Миф 5: возвращение ЦБ к активной валютной политике — вплоть до фиксации валютного курса на заниженном уровне — будет способствовать росту за счет снятия с российских компаний валютных рисков, усиления конкурентных позиций экспортеров и компаний, ориентирующихся на импортозамещение.

Хотя режим регулируемого обменного курса может ненадолго обеспечить иллюзию стабильности, уже в среднесрочной перспективе он, скорее всего, приведет к кризису платежного баланса. В результате зависимость от условий торговли, обусловленная доминированием сырья в структуре экспорта, только вырастет.

Гибкий обменный курс имеет важное преимущество: он позволяет экономике адаптироваться к изменяющимся условиям, поскольку способствует ее переходу к новому равновесию. Это можно проиллюстрировать на нашем недавнем примере: ослабление рубля привело к тому, что за 2015 год прибыль российских компаний выросла на 2,2 трлн руб. (+21%) по сравнению с предыдущим годом, тогда как за 2008 год она упала на 1,1 трлн руб. (-16,5%). В 2015-2016 годах, в условиях свободного курсообразования, экономический спад составил около 3% и оказался значительно менее глубоким, чем представлялось в начале кризиса, причем это произошло в условиях глубокого и продолжительного ухудшения условий торговли. Напротив, в 2009 году, когда при сопоставимом падении цен на нефть и в условиях оттока капитала было принято решение поддержать курс интервенциями, падение ВВП превысило 8%. При этом Банк России, обладая золотовалютными резервами в объеме около $600 млрд, израсходовал на меры поддержки около трети этой суммы, но ослабления рубля избежать не удалось.

При разработке стратегии экономического роста необходимо делать акцент на его устойчивости. Элементами стратегии не могут быть меры, дающие позитивный эффект только в краткосрочной перспективе, но создающие в экономической системе деформации, мешающие ее здоровому развитию.