*138. Текущие границы бесстрашия

[Виктор Шендерович]

http://www.ej.ru/?a=note&id=24121
6 ЯНВАРЯ 2014 г.

Михаил Златковский

Этот диалог я услышал (и тут же дословно записал) в московском кафе.

За соседним столиком сидела с пивом молодая мужская компания. В разговоре мелькали геополитический фактор, влияние Гольфстрима и зачем-то бозон Хиггса. Серьезный такой был разговор.

Дошли до России.

И один из собеседников, по имени Леха, посетовал: мол, перестали нас бояться в мире. А раньше мы их вот так вот держали.

— Леха, — ответствовал ему товарищ. — Ты с женой справиться можешь?

— Нет, — честно ответил Леха, не думая ни секунды.

— Ну, и на … тебе мир? Что ты до мира докопался?

Тут Леха подумал немного и ответил парадоксом, завершившим геополитическую композицию:

— А на … мне жена?

О! Как сформулировано-то.

Да, жена — не наш масштаб, не царское дело…

Вряд ли Леха читал Василия Ключевского и, наверное, сильно бы удивился, узнав, что они с приятелем воспроизвели, доведя до гротеска, его печальную формулу русской истории — о том, что российское государство ведет себя, как цыганское племя, которому легче переехать на новую территорию, чем привести в порядок свою…

Но ведь правда! — если заведомо невозможно сделать ничего хорошего ни с собственной женой, ни с собственным двором, ни со страной — для самоуважения срочно требуется выписать кому-нибудь снаружи хорошеньких звездюлей!

Или, по крайней мере, погаллюцинировать об этом за пивом.

Графика — Михаил Златковский / zlatkovsky.ru

[Виктор Шендерович]

http://www.ej.ru/?a=note&id=24139

9 ЯНВАРЯ 2014 г.

ИТАР-ТАСС

Вице-президентом «Роснефти» стал Михаил Леонтьев.

Такое не выдумать. До такого можно только дожить — и только в России, наверное. Сколько смыслов разом открывается уму в этом назначении!

Во-первых, конечно, поучительный для юношества сюжет о награде, которая нашла героя.

«Роснефть» стала главной нефтяной кампанией страны в одночасье — после того, как хапнула ЮКОС. В информационном обеспечении «хапка» активно участвовал Михаил Леонтьев. Теперь он в доле не опосредованно, как раньше (через государственные синекуры), а прямиком через нефтяную смету — и в этом есть римская прямота нашего «Третьего Рима» времен распада: стыдиться уже некого.

Народ не просто готов к разврату, как в шукшинские времена, а давно растлен до предпоследнего предела и воровством не возмущается, а только жалеет, что никак не удается толком поучаствовать.

Глубокая народность леонтьевского назначения вообще прет изо всех щелей. Например: что может быть ближе широким массам, чем идея пропить наворованное?

Своровано было, как сказано выше, десять лет назад — и вот наконец настало время завершить цикл! Весь «Фейсбук» уже второй день надеется, что Михаил Леонтьев пропьет к чертям всю эту «Роснефть», придя на новую работу не один, а со своей белочкой, которую уж кто-кто, а мы знаем в лицо как минимум с миллениума.

Ее, старушки, и не хватало, чтобы наладить связи «Роснефти» с общественностью.

Ты меня уважаешь?

И наконец впечатляет диапазоном окаменевающая на наших глазах — с надписью на цоколе, с датами — судьба журналиста Леонтьева. Яркий публицист из команды Гусинского и самозабвенный участник его уничтожения в составе команды Березовского (в уничтожении которого потом тоже поучаствовал) — Михаил Леонтьев, в сущности, давным-давно выбыл из журналистского цеха.

Он перешел на пиар-службу к Путину — и, надо отдать ему полное должное, нес ее со всей истовостью темперамента. Правила приличия пошли под нож сразу, хамство зашкаливало, усердие превозмогало рассудок… Иногда белочка закрывала ему лапками глаза, и тогда, прямо из телевизора, он посылал танки на Донбасс…

Журналисту Леонтьеву давно пора было выдать волчий билет, но в рамках кремлевской пиар-службы его работу следует признать отличной! Теперь бейджик наконец совпадает с реальным положением вещей.

Поздравим друг друга. Он ушел от нас, совсем ушел.

Как было сказано у раннего Жванецкого, «мы здесь, а ты туда».

И заметьте: всем хорошо.

Фото ИТАР-ТАСС/ Антон Новодережкин

[Виктор Шендерович]

http://www.ej.ru/?a=note&id=24143
13 ЯНВАРЯ 2014

ИТАР-ТАСС

Этим текстом я, кажется, дебютирую в качестве искусствоведа.

Извините, если что.

Но вот ведь как интересно получается…

Когда группа оторв женского пола в балаклавах из группы с идиотским названием устроила оппозиционную дискотеку в Храме Христа, я сначала подумал: вот же дуры, прости господи!

Но когда церковь, называющая себя христианской, ощерилась, дружно встала на дыбы и вместе с правящим негодяем начала радостно мучить молодых женщин, запихивать их в бетонные стаканы СИЗО, автозаки и лагеря — я подумал: а ведь они были правы, эти девочки!

Они вскрыли нарыв—да, очень острым скальпелем и без наркоза, но очень гнойный нарыв, оказывается… И отношения общества и РПЦ уже никогда не будут такими, как до истории с бунтующими пусями.

Но вот, казалось бы, девушек выпустили и стало можно (уместно) обсуждать критически и их самих,иих инструментарий. Начать разговаривать, слушать и слышать друг друга.

Как бы не так! — власть тут же запрещает показ фильма в «Гоголь-центре». На что Толоконникова справедливо усмехается: вот видите, а вы говорите, оставаться в рамках дозволенного…

То есть — либо кляп, либо бунт. Русская классика.

Когда вышедший из тюрьмы Илья Фарбер, весь в белом, топчет офицерские звездочки, меня подташнивает (людей со вкусом потоньше просто вырвало).

Но когда в стране, стертой в лагерную пыль и бессрочно возглавляемой представителем корпорации убийц с Лубянки, «комсомольская» фашистка Скойбеда и здоровенная доля фейсбука начинают верещать страшными голосами об оскорблении российского офицерства и требовать новой кары для Фарбера, заодно оскорбляя всех, кто так или иначе был замечен в либерализме, — я думаю: эге, да ведь он попал в больной нерв!

Попал случайно, разумеется, но как раз случайно и открывают америки…

И вот я думаю: категория вкуса — категория, спору нет, важная, но не важнее смысла. И наша эстетическая чувствительность не должна затмевать нам простых и ясных представлений о добре и зле.

Фото ИТАР-ТАСС/ Михаил Почуев

[Виктор Шендерович]

http://www.ej.ru/?a=note&id=24167

15 января 2014, 08:03
«С учетом беспрерывных угроз, провокаций и оскорблений со стороны содомитов в отношении моих друзей, партнеров и их семей…» — начал г-н Охлобыстин объяснение причин, по которым он таки увольняется из креативных директоров «Евросети».

Я что-то не понял.

«Содомиты» (под которым съехавший с глузду имеет в виду людей гомосексуальной ориентации) угрожали семьям друзей Охлобыстина?
Угрожали беспрерывно?

С учетом множественного числа «друзей и партнеров» это означает минимум десяток случаев, не правда ли?

Не пробовал ли Охлобыстин (или его друзья и партнеры) обратиться по такому случаю в полицию?
В государстве, только что принявшем дискриминационный антигейский закон, кажется, не должно быть проблем с показательным наказанием преступников-содомитов, терроризирующих гетеросексуалов православного толка…

Но никаких заявлений в полицию нет.
И нет никакой информации о многочисленных угрозах в адрес «друзей и партнеров» Охлобыстина. И их семьи живут себе, как жили до очередного обострения нашего мракобесного фантазера.

Соврал Охлобыстин.
Тупо соврал.

Эта ложь оттеняет правду.

Об участившихся нападениях на геев, о безнаказанных погромах в гей-клубах.
О том, как православные соратники Охлобыстина по борьбе с «содомитами» ломали нос журналистке «Новой газеты» Елене Костюченко. Как стреляли в лицо активисту петербургской ЛГБТ-организации Дмитрию Чижевскому…

Дмитрий остался без глаза.
По Охлобыстину, дешево отделался — печь, о которой (под летаргический сон Генеральной прокуроры) публично грезил топ-менеджер «Евросети», российских геев пока миновала.

В этом-то контексте и прозвучала на весь белый свет жалоба Ивана на тяжелую ортодоксальную долю.

Пока я думал, чем его утешить, несчастный, затравленный содомитами Охлобыстин получил выходной бонус от верных друзей в «Евросети» — и вместе со своим креативом перекочевал из мобильной связи в область стильной одежды.

Мои поздравления модельерам.

Кстати, о стиле: Ивану пошла бы нацистская форма.

[Виктор Шендерович]

http://www.ej.ru/?a=note&id=24233
23 ЯНВАРЯ 2014 г.

ИТАР-ТАСС

Миллиардер Фридман объявил, что будет судиться с Митрохиным и газетой «Известия» из-за утверждения, что «Альфа-банк» помогает Навальному.

Ну, сам Митрохин, заточенный на задаче уничтожения Навального, — это уже и не смешно. Это такая надгробная надпись на могильной плите «Яблока». Как говорится, проехали.

А вот с Фридманом получилось смешно по-настоящему. Потому что он в душевной простоте прокричал на весь мир то, чего в принципе следовало бы постесняться…

Ведь «Известия» не написали (а Митрохин не говорил), что в «Альфа-банке» едят детей, подделывают векселя или, например, торгуют кокаином. То есть ничего криминального или постыдного, ничего такого, отчего вкладчики должны в ужасе забирать свои деньги.

Ну, поддержал бы «Альфа-банк» работу Фонда борьбы с коррупцией — в чем тут ущерб для доброго имени? Отчего такая нервная реакция?

Риторический вопрос в нашем случае.

Все понимают, что вкладчики и партнеры тут совершенно ни при чем. Что новость об иске адресована одному-единственному человеку, чье имя и называть не требуется.

Что от него, а не от вкладчиков, гори они огнем, зависит и благосостояние «Альфа-банка» (как и всех других российских банков), и душевный покой г-на Фридмана (как и всех других российских миллиардеров).

Это и есть то, что вы хотели знать об устройстве российского бизнеса, но боялись спросить.

Фото ИТАР-ТАСС/ Максим Шеметов

[Виктор Шендерович]

http://www.ej.ru/?a=note&id=24271
30 ЯНВАРЯ 2014 г.

ИТАР-ТАСС

В начале этой зимы в русские политические разговоры вернулось слово «оттепель». Зима в ту пору стояла довольно вяленькая, но политическая была – классический дубак. И вдруг, на тебе: амнистия, помилование… – и тут же, хором: оттепель, оттепель!

Самое время вспомнить, о чем это слово и откуда взялось…

А ввел его в русский политический язык вовсе не Эренбург, как принято думать, а ровнехонько за век до Эренбурга – Тютчев! Федор Иванович был монархист, но дружил с образным рядом, и невзначай нашел имя тому, что надолго (навсегда, наверное) стало символом умеренной русской свободы.

Не бунта, а ко всеобщему, вроде бы, удовольствию – дозволенного прогресса в рамках существующей системы!

Из этой точки и начинает загибаться, самой себе в задницу, русская народная лента Мебиуса, отечественная история... Ибо дозволенный российский прогресс все время со скрежетом тормозил и заканчивался возвращением такой азиатчины, откуда уже не было другого выхода, кроме взрыва.

Всякий раз – ну, почти всякий – власть упускала момент, когда можно было найти «золотое сечение» взаимоотношений с обществом, вместо взаимной секир-башки.

И тютчевская, и эренбургская «оттепели», при всем их различии, были полны упований именно на администрацию, на ее способность, опираясь на здравый смысл и передовые ориентиры…etc. – но все это оказывалось монологом щедринского карася-идеалиста перед лицом неизбежной щуки.

Что ж поделать: самодержавие – оно самодержавие и есть, и на одно сингапурское чудо просвещенного самовластья приходится три тысячи типовых рамзесов и членов их кооперативов. И, не найдя выхода в легитимном поле, общественная энергия снова и снова уходила в разрушение…

«Нетерпение» – назвал свой роман о народовольцах Юрий Трифонов. А что делать, если вместо земства снова капитан-исправник, а направление мыслей указывают гауптвахтой? Вот и начали взрывать. А власть начала вешать. А ее – снова взрывать.

Лента Мебиуса.

Бунт, бессмысленный и беспощадный – прямое следствие свернутых реформ!

Для того чтобы всякий раз не расшибать себе лоб в этом тупике, человечество придумало такую штучку, как смена администрации – ибо невозможно же всерьез реформировать себя самого! Это же больно! История, конечно, знает случай, когда доктор, находясь на льдине, сам вырезал себе аппендицит, но Путин (возвращаемся к нашему мутону) льдину эту, размером с треть Евразии, устроил себе и нам специально…

Так что по историческим стандартам то, что мы наблюдаем сейчас – никакая не оттепель вообще! Оттепель начинается с того, что сдыхает Николай-вешатель – или сухорукого тирана выносят вперед ногами из Мавзолея и закапывают наконец. А трюк с послаблением, который проделывает сейчас Путин, тот же Сталин проделывал раз восемь. Закрутит гайки, отпустит гайки, накажет забежавших вперед, потом накажет отставших, сам напустит пафоса, сам же и поборется с головокружением от успехов…

Может даже казнить какого-нибудь бастрыкина-ежова, хозяин-барин. Но при чем тут оттепель?

Путин, увы, при всем желании не может решить наших проблем, потому что наша проблема – он сам. Он сам – аппендицит, и вполне гнойный. И совершенно не собирается себя удалять из нашего организма! Ему там хорошо. Тактическая петля с амнистией, помилованием etc. решит (возможно) тактические проблемы режима, связанные с международной изоляцией накануне Олимпиады. Но что вдруг за либеральные надежды на какого-то очередного «нового» Путина?

Нет никакого нового Путина. Есть старый, твердо намеренный умереть в Кремле и вертящийся ужом в руках матушки-истории… Другое дело – отвертится ли… И главное, что будет потом.

Украинское зеркало бросает тревожные блики на наши исторические перспективы. В России-то все запущено гораздо сильнее, чем у киевских братьев, у нас даже Тягнибока-Яценюка нет, при всей малости этих фигур… А из боксеров – вообще только Валуев, прости господи.

В России давно нет никаких легитимных противовесов вообще – и когда здесь рванет, рванет, увы, еще драматичнее; в соответствии с традицией, так сказать.

Бессмысленно и беспощадно.

На фотографи: Украина. Киев. Памятник тренеру киевского "Динамо" В. Лобановскому на улице Грушевского.

Фото ИТАР-ТАСС/ Максим Никитин

[Виктор Шендерович]

http://www.ej.ru/?a=note&id=24305
30 ЯНВАРЯ 2014

Вопрос «Дождя» кажется мне сформулированным отлично — и очень вовремя.

Провокативный, заставивший нас вздрогнуть, начать думать, сверять представления о приоритетах, копаться в документах, мнениях и свидетельствах! Открывший настоящую общественную дискуссию — там, где у нас еще сохранилось общество, в «Фейсбуке»…

Торопливые жалковатые извинения телекомпании только указывают на униженное положение, в котором находится сегодня российское общество по отношению к охамевшей бюрократии.

Извиняться было не за что.

Задавать тяжелые вопросы — нужно. Готовые ответы на них есть только у дураков и демагогов. Для Виктора Астафьева, Ольги Берггольц, Александра Володина и миллионов других нормальных, то есть мыслящих людей — страшный вопрос про целесообразность защиты Ленинграда был вопросом естественным и насущным.

Его невозможно не задать себе — если в тебе есть хоть капля сочувствия и ты в состоянии представить цену вопроса.

Стоили ли великие камни и стратегия войны 650 тысяч жизней, библейского ужаса и детей, вскормленных мясом собственных братьев и сестер? Простого ответа, повторяю, нет и быть не может.

Речь идет о самом праве задавать вопрос.

Полвека назад задавать его было нельзя. Четверть века назад — можно. Сегодня спрашивающие снова подвергаются травле и высочайше объявляются врагами страны. Приплыли: Виктор Астафьев не соответствует представлениям пресс-секретаря Пескова о нравственных нормах!

Астафьев, доживи он до этого мозгового карантина, должен был бы извиниться перед Песковым со Скойбедой. Поздравляю нас всех с этим раскладом.

Только что Даниил Гранин читал в бундестаге «Блокадную книгу», и немецкие депутаты, закрыв лица руками, слушали эту правду — ужасную для нас и еще более ужасную для них…

Неужели вы не видите связь между готовностью народа знать трагическую правду о своем прошлом — и тем, как живет этот народ? Немцы десятилетия напролет преодолевали и продолжают преодолевать свое нацистское прошлое, они задают себе трагические вопросы и получают жестокие ответы — но именно поэтому у них есть будущее.

А мы все расчесываем свою темную гордость; уже до крови расчесали...

Знать ничего не хотим о своем собственном дерьме, и в этом дерьме, соответственно, живем. Не рассказали вовремя девочке правду, обкормили идеологической дрянью — выросла Скойбеда, получайте.

Надо задавать вопросы. Ничью память они не оскорбляют. Правда может тревожить и даже ранить, но оскорбить не может. Оскорбляет ложь.

Мой дед погиб под Ленинградом, и его кости лежат где-то у Черной речки; у него нет даже могилы. А тот, кто на пару с Гитлером развязал эту войну, проспал нападение и трупами солдат проложил себе дорогу к власти над полумиром — похоронен у Кремлевской стены, и спустя три четверти века нам рассказывают из телевизора, какой он был мудрый и эффективный.

Мой дед-лейтенант и его солдаты, посланные с трехлинейками против «юнкерсов», рассказали бы вам про эту эффективность. Они спросили бы с гладких потомственных патриотов, не вылезающих из распределителей, — если бы могли…

Но они погибли.

Эти вопросы (и страшные ответы на них) я слышал в текстах Виктора Астафьева и, своими ушами, — от Александра Володина. Теперь задавать вопросы будем мы.

Уж потерпите, господин Песков. Тем более что вам-то как раз по барабану.

Фотография ИТАР-ТАСС

[Виктор Шендерович]

http://www.ej.ru/?a=note&id=24320
1 ФЕВРАЛЯ 2014 г.

ИТАР-ТАСС

В своем тексте, посвященном коллизии вокруг «Дождя», Андрей Норкин, как тот персонаж из мультика, «и меня посчитал».

Не влезая в подробный разбор досадного текста, попробую ответить на риторический, как кажется Андрею, вопрос, адресованный непосредственно мне.

«Вот Витя Шендерович говорит: «Мы боимся заглядывать в свое прошлое, это зона невроза, это вытесненная боль. Мы боимся туда ходить». А чего боимся-то, Витя? Того, что раньше были герои, а теперь остались, пардон, одни мудозвоны?»

Простоватый получился у Норкина взгляд на новейшую историю — прямо не «Коммерсант», а газета «Советская Россия».

Увы, соотношение героев и мудозвонов примерно одинаково во все времена, и всегда не в пользу героев. И сравнение со стаями шлемоблещущих гекторов совершенно не тревожит народные массы: к краснознаменному эпосу наши массы как раз привыкли.

Опасаемся мы, конечно, совсем другого — встретиться лицом к лицу со своим реальным прошлым.

Мы боимся увидеть собственный портрет, который не снился и Дориану Грею. Массовые убийства своих и чужих, растление и деградацию нации, доносительство, жестокость, ложь… Среди этого было место и подвигу, разумеется: жизнь, по слову Юрия Трифонова, — многожильный провод…

И дело не в том, что наша история сильно хуже чьей-то по соседству (у всех не сахар), а в том, что мы категорически отказываемся глядеть правде в лицо, устраивая истерику всякий раз, когда дело доходит до фактов.

Немцы почти семьдесят лет мучительно рефлексируют, избывая стыд, — и двигаются вперед. А мы сидим по ступицы в собственной исторической грязи - и гордимся, потому что в этой мизансцене, собственно, ничего больше не остается.

Сами выросшие на официозном вранье, еле выбравшиеся на белый свет из склада советских муляжей, мы растлеваем враньем новое поколение, и очередное подтверждение тому — процитированный Норкиным отрывок из учебника истории.

Ибо есть вопросы разной степени полемичности и разные ответы на них, — а есть документы.

Гитлер НЕ собирался брать Ленинград (собирался блокировать, что и сделал). Ленинград НЕ подлежал полному уничтожению, — ни его камни, ни его люди, — Гитлер просто не собирался кормить трехмиллионное население. Даже финнам пытался сплавить будущую вину за мор, но финны уклонились от такой чести.

Эти два «НЕ» не делают фашистов меньшими негодяями (скорее, соглашусь с Дмитрием Орешкиным, делают их негодяями большими, изощренными).

Эти два НЕ ни на блокадный грамм не уменьшают ни трагизма ленинградской эпопеи, ни человеческого подвига ленинградцев, они не отменяют ни строк Ахматовой, ни музыки Шостаковича, — и я берусь объяснить это шахтерам, всуе упомянутым Норкиным. Не стоит держать их за обиженных дебилов, неспособных принять трагическую правду о ленинградской блокаде…

(Кстати, Андрей, если вдруг встретишь среди шахтеров телезрителя канала «Дождь», познакомь меня с ним, я хочу видеть этого человека).

Поиски исторической правды — не досужее развлечение гнилых интеллигентов. Правда нужна шахтерам не меньше философов, просто не все шахтеры догадываются об этом. Умели бы добиваться правды и противостоять начальственной демагогии — глядишь, и правило бы ими что-нибудь поприличнее Тулеева, и жили бы получше, и гибли бы пореже.

А сталкивать лбами рабочий класс и интеллигенцию, как вслед за Путиным (см. «Уралвагонзавод») позволил себе Норкин, занятие политически беспроигрышное, но очень, очень стыдное… От Путина ничего другого ждать не приходилось; появление в этом пошлом строю Андрея Норкина — печальная новость.

Но вернемся к ужасному блокадному вопросу.

Так вот, суть гитлеровских планов относительно Ленинграда я узнал только из документов, опубликованных в процессе полемики, возникшей именно в связи с вопросом «Дождя»!

Вместе со мной — благодаря именно этому вопросу! — правду смогли узнать (и посильно отделить от полуправды и прямой лжи) сотни тысяч людей, питающиеся информацией, а не федеральной ботвой.

Я хотел бы, чтобы вопросов, побуждающих искать честные, а не готовые ответы, звучало больше. Я хотел бы, чтобы в России было больше людей, ищущих честные ответы. И я хотел бы, чтобы именно такие люди - не боящиеся заглянуть в собственное прошлое, готовые узнать и отрефлексировать его, сделать выводы и идти вперед — определяли будущее страны.

Но люди, не готовые, по Чаадаеву, любить любить родину с закрытыми глазами, преклоненной головой и запертыми устами, — по прежнему маргиналы в родной стране. Спасибо, хоть в психушку не запирают.

Стараниями родного отмороженного государства мы снова сидим, где сидели, и сызнова, вместо истории, учим последнюю пиар-версию, вышедшую из идеологического отдела последней правящей партии. Все Уваров да Мединский, хрен отличишь.

А потом крыловской мартышкой визжим на некстати подвернувшееся зеркало.

Фото ИТАР-ТАСС/ Александра Мудрац

[Виктор Шендерович]

http://www.ej.ru/?a=note&id=24325
3 ФЕВРАЛЯ 2014 г.
ИТАР-ТАСС

Приятно снова появиться на федеральном телевидении — хотя бы в виде фотографии и цитаты, с мясом вырванной из контекста.

В воскресенье для меня постарался Дмитрий Киселев.

Титр был во весь экран: «ШендеровичvsВера Инбер».

Я, оказывается, фактически предлагал сдать Ленинград фашистам, отдав на погибель 300 тысяч ленинградских евреев. «Что бы Шендеровичу ответила Вера Инбер на предложение сдать Ленинград?» — саркастически поинтересовался г-н Киселев.

Вере Инбер не стоит вставать из гроба, чтобы комментировать бред сивой кобылы. И весь девятиминутный монолог г-на Киселева о коллизии с опросом «Дождя», и эпизод, связанный со мной — были, как обычно у этого г-на, непрерывной чередой подлогов и пошлости.

И Достоевский там был не пришей кобыле хвост, и я, разумеется, не предлагал сдавать Ленинград фашистам, а лишь настаивал на нашем праве обсуждать табуированную тему, взвешивать доводы, узнавать горькую правду вместо голимого официоза…

Например, наше право — хотя бы спустя семьдесят лет — узнать правду о партийном предательстве народа, о полном провале эвакуации, о лжи, предшествовавшей ужасу, о советских приоритетах — эвакуировать на восток станки и оборудование, оставляя в обреченном городе три миллиона людей…

Ленинградцев — евреев и неевреев — отдал на мучительную погибель Сталин и сталинские бонзы. Вера Инбер об этом молчала (двоюродной сестре Троцкого вообще здоровее было любить Сталина) — не молчали другие, и в самом осажденном Ленинграде в том числе. Неплохо питавшееся руководство НКВД в разгар смертельного голода только и успевало арестовывать людей, доведенных до отчаянной правды…

Библейский ужас блокады вобрал в себя и величайшие взлеты духа, и его чудовищные падения, вплоть до людоедства. Все это умещалось иногда в пространстве одной квартиры.

И все, разумеется, было закатано потом под официозный мрамор Великого Подвига.

«Мы боимся заглядывать в свое прошлое», — процитировал меня г-н Киселев и возразил с унылым вдохновением пропагандиста: нет, мы его не боимся, мы любим свое прошлое, оно дает нам силы!

Г-н Киселев даже не подозревает, сколько правды в его казенных словах.

Плоть от плоти обкомовской породы, нынешние федеральные молодцы черпают силы в этом презрении к человеческой жизни, в этой наглой демагогии и безнаказанности. И спустя семьдесят лет обороняют — не блокадников и память об их подвиге, а свое наследственное номенклатурное право не отвечать за преступления и ошибки.

Свое право жировать посреди беды и, жируя, учить нас патриотизму.

Фото ИТАР-ТАСС/ Александра Краснова

[Виктор Шендерович]

http://www.ej.ru/?a=note&id=24384

10 ФЕВРАЛЯ 2014

ИТАР-ТАСС

Гражданская олимпийская война, разразившаяся в «Фейсбуке» еще во время церемонии открытия, выявила обнаженный нерв вечного вопроса: где кончается их государство и начинается твоя страна?

Толстой, конструктивисты, Гагарин с Королевым, а ты сидишь, нос воротишь? — да ты Родину не любишь! Встречный вариант: Чечня, Магнитский, Путин с «питерскими», воровство с узурпацией, а ты сидишь, пускаешь слюни разноцветными колечками?

Во время таких церемоний хорошо быть круглым идиотом, чтобы и гармония была полной. У мало-мальски рефлексирующего человека душа, конечно, идет на разрыв.

Могу ли я не радоваться русскому алфавиту, не гордиться причастностью к уникальной цивилизации и не желать золота родной пятнадцатилетней красавице на коньках?

И могу ли я не понимать, что Лев Толстой, конструктивисты и пятнадцатилетняя красавица на коньках призваны сделать так, чтобы мы в восторге упоенья напрочь забыли о текущем воровстве и текущей крови?

Могу ли я радоваться тому, что Путин припахал Льва Толстого, и граф исправно выполняет важную административную задачу?

Вот и живи теперь в шизофрении.

Ничто не ново под луной. Ровесники и болельщики старше меня помнят и этот душевный разрыв, и эти проклятые вопросы…

Можно ли было не болеть за Михайлова, Петрова и Харламова?

И можно ли было не понимать, что славные птенцы «тарасова» гнезда — представители армии и страны, которая только что оккупировала Чехословакию? Что гимн СССР для чехов — как для нас «Хорст Вессель»?

Нельзя было не понимать это. Шестьдесят восьмой номер Вацлава Недоманского означал: никакого отдельного, дистиллированного, без примесей политики, большого спорта нет и быть не может. И многие «старшие» болели тогда за чехов…

Мне было совсем немного лет, и я не то чтобы считал их предателями — я просто вообще не понимал, как такое возможно! Теперь вырос — и понимаю.

Мне очень нравится эта девочка на коньках. Очень! Но если бы вы знали, как нравился берлинцам летом 1936 года толкатель ядра Ханс Вельке, первый немецкий чемпион в легкой атлетике, улыбчивый парень, красавец, символизирующий молодость новой Германии!

Что-то, однако, мешает нам сегодня радоваться его победе. Не иначе, мы в курсе итоговой цены этого спортивного подвига — цены, в которую вошли и Дахау, и Ковентри, и Хатынь, и Ленинград… Не по вине Ханса, разумеется, но так получилось, что он поспособствовал.

Варево ведьм — штука со сложным рецептом. И очень душистые травки идут в ход, чтобы одурманить человека.

«Когда государство начинает убивать, оно называет себя Родиной», — сформулировал Стриндберг. Верно; но не только тогда!

Государство-администрация мимикрирует под Родину все время, и тем настойчивее и наглее, чем больше у нее, администрации, оснований попасть под раздачу от собственного народа.

Непрерывная кликушеская череда патриотических праздников, сопровождающая малолегитимное путинское правление — от «Евровидения», через спортивные победы, к грядущему мундиалю в России — лишнее подтверждение этого ведьминого рецепта.

Олимпиада, разумеется, отличный для них случай закосить под Родину: какой там Сечин с Чуровым, какой там Бастрыкин… — Кирилл и Мефодий, Барма и Постник, Королев и Гагарин!

И вот уже, взятые за патриотическое живое, даже клятые интеллигенты испытывают неловкость от собственной оппозиционности, и сами, как шииты, начинают побивать себя в кровь собственными цепями.

И гениальная девочка, взлетая надо льдом, прихватывает с собою вверх и путинский рейтинг.

Заодно повышая наши шансы отбросить коньки.

Фото ИТАР-ТАСС/ Владимир Смирнов