*194. Из положения вне игры

[Александр Подрабинек]

http://grani.ru/opinion/podrabinek/m.222677.html
22.12.2013

Неожиданный поворот в судьбе главного политзека России вызвал бурю эмоций. За Михаила Ходорковского радуются, ему сочувствуют, его 10-летним подвигом восхищаются. Все понимают, что "помиловка" была написана под давлением. Что заставило Владимира Путина освободить заклятого врага? И почему МБХ пошел навстречу Кремлю?
20.12.2013

Освободился - и слава Богу! Десять лет по вздорным обвинениям, замешенным на подозрениях, зависти и обидчивости первого лица государства, на алчности его дворни и беспринципности суда, - это чересчур. Чаще всего жертвы верховной мстительности отделывались отлучением от кормушки, от бизнеса, от карьеры. Здесь же особый случай. Во-первых, большие деньги – большой срок. Во-вторых, Ходорковский не склонил головы, а это для Путина нестерпимо. Скорее даже личный мотив для Путина главный, все остальное второстепенно. Поэтому подача прошения о помиловании всегда была главным условием освобождения. Думаю, Путину не так уж важно было, признает Ходорковский свою вину или нет. Главное для него чтобы к нему пришли на поклон, чтобы его попросили. Унижение поверженного врага – признак лакейской души и мелкого самолюбия.

В истории освобождения Ходорковского есть две ясные составляющие: фактические обстоятельства и сопутствующие им комментарии и оценки. Фактическая часть проста. В течение многих лет Михаил Ходорковский, следуя избранной им твердой позиции, отказывался выходить на свободу ценой подачи прошения о помиловании. После десяти лет отсидки в силу личных обстоятельств он такое прошение подал. При этом отказался признавать свою вину, но принял некоторые условия, такие как, например, отказ от исковых претензий по "ЮКОСу" и немедленный, прямо из зоны выезд за границу. Вероятно, был оговорен и отказ Ходорковского от всякой политической деятельности. Возможно, были и другие договоренности, зафиксированные устно или в частном письме Ходорковского Путину.

Вторая составляющая истории освобождения Ходорковского полна красочных мифов, невероятных домыслов и фантастических предположений. После первых же сообщений о предстоящем помиловании стали говорить, что на самом деле Ходорковский прошения не подавал, а Путин все выдумал. Потом появилась версия, что его заставили согласиться на помилование, что путинская банда вынуждена была "силой, на веревке его к помилованию тащить". Тот же шутник пояснил, что на самом деле это моральная победа Ходорковского. Еще утверждалось, что приехавшие к нему спецслужбисты запугали его и дезинформировали (это зэка-то с десятилетним стажем!). Затем пошли толки о том, что Ходорковского "выбросили вон из страны", выслали чуть ли не в наручниках, как в свое время Солженицына и Буковского.

За всей этой отчаянной белибердой проглядывает ясное желание сохранить Михаила Ходорковского в качестве знамени политической оппозиции. Все то время, пока Ходорковский сидел, растерянные и неуверенные в себе солдатики пытались назначить его своим командиром, называя Ходорковского политзаключенным номер один, символом оппозиции, будущим единым лидером и перспективным кандидатом от оппозиции на президентских выборах. При этом они совершенно игнорировали тот факт, что сам Ходорковский в качестве действующего политика себя никогда не рассматривал, ограничивая свою общественную деятельность до лагеря благотворительностью, а в лагере – размышлениями на политические и экономические темы. Люди, мечтающие уцепиться за древко какого-нибудь знамени, страшно испугались разочарования – своего и тех, кто им поверил. Вследствие этого они пытаются выдать личную уступку Ходорковского за общую победу, пытаясь, по выражению Георгия Сатарова, подсунуть ему героический пьедестал.

К прошению о помиловании можно относиться по-разному. Это зависит прежде всего от позиции, которую занимает сам проситель. Если он частный человек, не причисляющий себя к оппозиции режиму, не заявляющий публично о своем несогласии с действующей властью, не выступающий в роли обличителя системы и не претендующий на политическую роль, то вопрос о помиловании – его частный вопрос. Он может решить его, сообразуясь со своими представлениями о совести и достоинстве, и никого, кроме его близких и друзей это не касается.

Если же он человек публичный, претендующий на роль политического оппозиционера и ниспровергателя власти, то обращение к лжепрезиденту с просьбой о помиловании совершенно неприемлемо. С моей точки зрения, обращение к своему политическому противнику за милостью дисквалифицирует политика как оппозиционера и закрывает все возможности для дальнейшей оппозиционной деятельности.

Однако Михаил Ходорковский не был политическим оппозиционером раньше, не намерен быть им и впредь. Вероятно, не только по складу характера, но и в силу имеющихся договоренностей с Путиным об освобождении. Это стало окончательно ясно на пресс-конференции в Берлине, когда он отказался говорить об оптимальном отношении Запада к Путину, не стал комментировать ситуацию в Украине, заявил об отказе от всякой политической деятельности. Он старательно уходил от любых политических оценок, хотя, разумеется, имеет свое мнение насчет политических проблем и не раз высказывал его, пока находился в лагере. Сейчас он выбрал другой жизненный путь, более соответствующий его жизни до тюрьмы.

Ходорковский намерен организовывать помощь оставшимся в тюрьме друзьям и коллегам по "ЮКОСу", помогать другим несправедливо осужденным. Можно пожелать ему на этом пути таких же удач, каких он добился в бизнесе.

[Александр Подрабинек]

http://www.ej.ru/?a=note&id=24065
24 ДЕКАБРЯ 2013

ИТАР-ТАСС

Российская власть одаривает общество амнистией и помилованием как благодеянием, а на самом деле это продолжение вечной кабалы. Российское бесправие, положа руку на сердце, держится не только на силе, но и на общественном согласии с ним. Выражается оно в давно известной всем формуле о том, что суровость российских законов компенсируется необязательностью их исполнения. Законы сами по себе, а применение их – само по себе.

Здесь между властью и обществом достигнут удивительный консенсус. Власть не заинтересована в правовом государстве и диктате закона, она предпочитает применять закон избирательно, сообразуясь со своими прагматическими интересами. Строгое соблюдение законов ограничило бы возможности произвола. Общество, в свою очередь, радуется безнаказанности при нарушении суровых, но не обязательных для исполнения законов. Все друг другом довольны!

Институты амнистии и помилования продолжают традицию неисполнения законов. При некачественном правосудии амнистия и помилование могут корректировать так называемые ошибки правосудия, а проще говоря, его убогость, жестокость и продажность. При этом власть выступает в роли благодетеля, а общество призвано радоваться такому великодушие и воспевать руководителей государства. Сегодня, правда, охотников воспевать Владимира Путина не так уж много, но даже в либеральных кругах амнистия и помилование воспринимаются с благодарностью. К сожалению, российская власть страдает синдромом самодержавия, а российское общество – трудноизлечимой многовековой болезнью холопства.

Амнистия и помилование идеально вписываются в антиправовую систему, укоренившуюся в России. Гражданам обращаться за прощением или снисхождением привычнее и проще, чем за справедливостью. Это многовековая традиция, преодолеть которую не так-то просто. К тому же эта традиция поддерживается властью, заинтересованной решать вопросы, опираясь на понятия, а не на право. Вдобавок ко всему обращение за милостью легитимирует дурно избранную или вовсе не избранную власть. Это то, в чем она нуждается больше всего. Амнистия, в свою очередь, одним росчерком пера перечеркивает все правосудие, не только «прощая» осужденного, но и лишая его всякой возможности апеллировать к закону и доказывать свою невиновность.

У амнистии и помилования есть и другая, не столь очевидная на первый взгляд, сторона. Освобождение определенной категории преступников от наказания нарушает принцип равенства граждан перед законом. Например, по последней амнистии освобождаются от дальнейшего наказания некоторые категории осужденных, которым исполнилось 60 лет. Эти счастливчики выйдут на свободу. А те, кому пока еще только 59, останутся сидеть. Как быть с равенством граждан перед законом? Почему одни освобождаются от исполнения приговора, а другие нет? Какими разумными доводами обосновано различное к ним отношение?

Есть и еще одна проблема – права потерпевших. Люди, пострадавшие от преступных действий, вправе ожидать наказания преступников. Государство, милуя или амнистируя осужденных, мнением потерпевших не интересуется. Как же тогда быть с конституционными гарантиями судебной защиты и правом потерпевших на доступ к правосудию?

Помилование и амнистия традиционно ценятся в России как инструменты компенсации судебной несправедливости. Это очень понятное явление. Характерная реакция по поводу даже самой куцой амнистии: «Ну, хоть кто-то освободится, и то хорошо». Теория «малых дел» и довольствование крохами милосердия приветствуются властью, системно нарушающей права человека. Освобождая от отбывания наказания самых известных своих политических противников или самых обездоленных, которым сострадает общество, власть снижает градус общественного недовольства, поправляет свой имидж и в то же время сохраняет в неприкосновенности систему, которая будет и дальше делать то, что делала прежде.

В известной мере институты амнистии и помилования напоминают международную гуманитарную помощь, систематическое и длительное получение которой дезорганизует экономику и отбивает охоту к проведению жизненно необходимых реформ. Уповая на амнистию и помилование, общество внутренне смиряется с неизбежностью исковерканного правосудия и капитулирует перед необходимостью совершенствовать или вовсе менять власть.

Не случайно в странах с высоким уровнем правосудия амнистия не слишком частое явление. В эталонной, на мой взгляд, англо-саксонской правовой системе амнистия вообще отсутствует. Там нет необходимости корректировать погрешности правосудия таким неизбирательным способом. Для исправления судебных ошибок есть другие законные механизмы.

Россия — страна консервативная. По-настоящему правовой она не была никогда, лишь иногда приближаясь к стандартам правового государства, но чаще находясь от них на очень приличном отдалении. Большинство наших соотечественников предпочитает довольствоваться имеющимся, ожидая от всяких перемен только худшего. Это сковывает инициативу и препятствует развитию.

Что уж говорить об отказе от явных или мнимых преимуществ в пользу изменения системы. Ведь действительно еще неизвестно, к чему эти изменения приведут. Пока что по амнистии или помилованию освобождаются, в том числе, и невиновные. Естественно, мы все радуемся этому. Однако то, что такая система восстановления справедливости консервирует убогое российское правосудие, общество даже не обсуждает. Такой темы просто нет. А зря, такое обсуждение было бы, по меньшей мере, полезно. Бесконечно довольствуясь крохами с государственного стола, мы обрекаем себя на вечное прозябание в стране правового произвола.

Фото ИТАР-ТАСС/ Виктор Хребтов

[Александр Подрабинек]

http://www.ej.ru/?a=note&id=24096
27 ДЕКАБРЯ 2013 г.

Мария Олендская / ЕЖ

Роскомнадзор определил четыре нехороших слова, которые нельзя употреблять в средствах массовой информации. А также все производные от них. В противном случае правонарушителя может настигнуть судебная ответственность с нехилыми штрафами, конфискациями, закрытием и т.п. Между тем, ответственность установлена, а слова не названы. Законопослушные граждане должны догадаться сами. Роскомнадзор своим тайным знанием не делится.

По сведениям «Известий», в одном из документов Роскомнадзора список нецензурных слов разъяснен более точно. «Нецензурное обозначение мужского полового органа, нецензурное обозначение женского полового органа, нецензурное обозначение процесса совокупления и нецензурное обозначение женщины распутного поведения, а также все образованные от этих слов языковые единицы». Значит ли это, что отныне в печати и эфире запрещены слова «пенис», «вагина», «коитус» и «шалава»? Или какие-нибудь другие слова? Где бы узнать точно? На сайте Роскомнадзора никакой определенной информации нет.

Статья 15 Конституции России обязывает публиковать все законы – «неопубликованные законы не применяются». Закон опубликован, но о чем он, достоверно неизвестно. Логично было бы назвать те самые четыре слова, которые нельзя публиковать в печати. Но сделать это невозможно в силу неразрешимого парадокса.

Похожий неразрешимый парадокс известен с древности: «Может ли Бог создать камень, который не сможет поднять?». Ответа на этот вопрос не существует. Это парадокс всемогущества.

В нашем случае – парадокс запрета. Может ли Роскомнадзор опубликовать запрещенные слова, которые он запрещает публиковать? По Конституции – обязан, а по принятому закону и нормативному акту это запрещено.

Мне интересно, что скажет добросовестный судья правонарушителю, который будет оправдываться отсутствием ясности в законе. Можно ли вынести справедливое судебное решение, основываясь только на имеющихся в законе намеках?

Российское законодательство любит парадоксы. Статья 105 Уголовного кодекса предусматривает в качестве одного из наказаний за «убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку» смертную казнь. Смертная казнь – это тоже умышленное причинение смерти другому человеку. Никаких оговорок об исключении из закона нет. Если бы смертная казнь применялась, как о том нынче хлопочет ЛДПР, то за убийство следовало бы судить каждого палача, приводящего в исполнение приговор к смертной казни. Могла бы выстроиться бесконечная очередь на самоуничтожение!

С другим парадоксом запрета я столкнулся много лет назад, когда меня судили за распространение заведомо ложных измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй. Инкриминируемый мне текст следователь отправил на литературоведческую экспертизу главному редактору газеты «Социалистическая Якутия» В. Гусеву. Чтобы не вырывать из дела оригинал, следователь сделал с документа светокопию. Таким образом, он размножил и распространил текст, который следователь сам же считал клеветническим. Статья, по которой меня судили, не предусматривала размножение «преступных» текстов в служебных целях. Я немедленно подал в прокуратуру республики заявление с требованием либо привлечь следователя по такой же статье наравне со мной либо освободить от уголовной ответственности нас обоих.

Понятно, что ни тогда в моем случае, ни теперь во всех других, суд в рассмотрение таких тонкостей входить не будет. Не тот уровень правосудия. Законы принимаются кое-как, а исполняются приблизительно. Добросовестных судей и справедливых решений давным-давно нет.

Кстати, о парадоксах. Если запрещена нецензурная лексика, то, значит, разрешена цензурная. Цензурная лексика – это лексика, разрешенная цензурой? Тогда как быть с тем, что цензура запрещена Конституцией?

Иллюстрация ЕЖ

[Александр Подрабинек]

http://www.ej.ru/?a=note&id=24133
5 ЯНВАРЯ 2014

Итоги года вызывают больше всеобщих восторгов, чем сожалений. Это значит, что народ у нас оптимистичен и верит в светлое будущее. С чем можно его поздравить! В самом деле, под занавес 2013 года помиловали Ходорковского и выпустили по амнистии двух хрупких девушек из Pussy Riot и четырех «болотников». Еще вернули на следственную доработку сомнительное дело Даниила Константинова и «околоболотное» дело Удальцова с Развозжаевым. Других поводов для оптимизма, кажется, нет. Однако одни говорят о легкой волне потепления, другие оценивают уходящий год со знаком плюс. Похоже, благодатью наши оптимисты считают олимпийский перерыв в палаческой работе, а не сокращение ставки палача.

Впрочем, какое там сокращение! В последний день 2013 года посадили под замок Сергея Мохнаткина – он опять сопротивлялся полицейским. Многих, как мне кажется, поведение Мохнаткина раздражает. Даже организатор и вдохновитель «Стратегии-31» Эдуард Лимонов несколько презрительно заметил, что Мохнаткина он на Триумфальной не видел, а «московская полиция нам не враг». Ну, врагов, как и друзей, каждый выбирает себе сам. Тут с Лимоновым не поспоришь – кому что ближе. Правда, на следующий день он опомнился и добавил, что Мохнаткина будет защищать как своего. Между тем, Мохнаткин, может быть, и не узник совести, но политзаключенный – это точно. Он сопротивлялся явно незаконным требованиям и действиям полиции, реализуя свое конституционное право на свободу манифестаций.

Конечно, на фоне освобождения Ходорковского арест Мохнаткина выглядит совсем бледно и серьезного общественного внимания не привлекает. Фигура совсем не медийная, в отличие от Ходорковского. Тем более что некоторые настоящие юмористы считают конфронтацию Ходорковского и Путина – главным противостоянием этого десятилетия. Сергею Мохнаткину и его мнимой жертве – полковнику полиции Сергею Шорину, до такой глобальной конфронтации далеко.

Сладкий розовый туман, подпущенный Кремлем накануне зимней Олимпиады в Сочи, помимо приятного пропагандистского эффекта призван скрыть от взоров общественности интенсивную законотворческую деятельность по воссозданию репрессивной модели государства. Очарованная персональными освобождениями, демократическая общественность не замечают системных изменений. Конец прошлого года стал очень урожайным по части новых репрессивных законов.

6 декабря Конституционный суд постановил, что только он может решать вопрос о применимости российских законов, которые препятствуют исполнению постановлений Европейского суда по правам человека. Таким образом, допускается возможность игнорирования решений суда в Страсбурге.

20 декабря депутат фракции ЛДПР Роман Худяков внес в Госдуму законопроект о возвращении смертной казни. Законодатель предлагает казнить за терроризм, педофилию, склонение к употреблению наркотиков и ДТП, повлекшие массовую гибель людей. Он также предлагает исключить из Уголовного кодекса положения, позволяющие избежать смертной казни женщинам.

23 декабря Путин подписал закон, устанавливающий уголовную ответственность за нарушение режима регистрации по месту жительства. Санкции по статье – до 3-х лет лишения свободы. Восстанавливаются советские правила прописки.

28 декабря Магаданская областная дума внесла в Госдуму на рассмотрение законопроект, предполагающий временное ограничение выезда из РФ для призывников, уклоняющихся от военной службы. Понемногу опускается «железный занавес».

30 декабря Владимир Путин подписал закон о внесудебном ограничении доступа к сайтам с призывами к несогласованным акциям протеста. Закон, подготовленный Андреем Луговым из ЛДПР, «единоросом» Сергеем Чиндяскиным и коммунистами Сергеем Гавриловым и Николаем Ивановым, вступит в силу 1 февраля 2014 года.

30 декабря Владимир Путин подписал закон, устанавливающий уголовную ответственность за публичное оправдание или призывы к сепаратизму. За высказанное публично мнение о сокращении размеров государства или уступки части ее территории новая редакция статьи 280 УК РФ предусматривает наказание до 5 лет лишения свободы. Чтобы найти эмоциональное оправдание ограничению свободы слова, власть решила ввести закон в действие с 9 мая 2014 года.

Это всего лишь декабрьский набор, и то не полностью. В один только день 30 декабря, когда люди были заняты предновогодними хлопотами, «президент» Путин подписал 65 законов. Пока народ наряжал дома новогодние елочки, Путин старательно опутывал страну колючей проволокой. У каждого свой праздник. Какая в 2013 году случилась оттепель и из чего сложились итоговые плюсы этого года, мне лично непонятно. Разве что сравнивая Россию с другими странами?

В Саудовской Аравии власти намерены казнить блогера и редактора одного из местных сайтов Раифа Бадави. Он пропагандировал либеральные ценности, за что еще летом 2013 года был признан виновным в оскорблении ислама и приговорен к семи годам тюрьмы и 600 ударам плетью. Его адвокат обжаловал приговор, но вместо смягчения апелляционный суд 26 декабря рекомендовал переквалифицировать обвинение на более тяжелое – «вероотступничество». По господствующим здесь законам шариата такое преступление карается смертной казнью.

В Азербайджане 26 декабря Бакинский апелляционный суд, рассмотрев в закрытом заседании жалобу защиты, оставил в силе приговор главному редактору азербайджанской газеты «Голос Талыша» Гилалу Мамедову, известному по популярному видеоролику «Давай, до свидания!». Журналист был арестован в июне прошлого года, а в сентябре приговорен к пяти годам тюрьмы за разжигание национальной розни и хранение (подкинутой полицией) наркотиков. Мамедов обвинялся в тайном сотрудничестве с иностранными спецслужбами, деятельности «против безопасности и территориальной неприкосновенности Азербайджана» и в том, что в своей газете он «выражал мысли, колеблющие веру и уважение к жизни, культуре, традициям, истории малочисленных народностей, проживающих на территории Азербайджана, предпринимал действия, откровенно направленные на проявление национальной нетерпимости и вражды».

Гилала Мамедова судили примерно по таким же законам, которые подписал Путин в декабре прошлого года. Мы догоняем Азербайджан! Правда, до Саудовской Аравии нам еще далековато. Может быть, это повод для оптимизма? Тогда, в самом деле, есть чему радоваться! Главное, чтобы Новый год начинался в хорошем настроении!

[Александр Подрабинек]

http://grani.ru/opinion/podrabinek/m.223281.html
13.01.2014

Инструментов подавления оппозиции становится все больше. Власть, удрученная своей неспособностью противостоять политическим оппонентам в открытой полемике, ищет новые способы заткнуть противникам рот. По данным прокремлевской газеты "Известия", с этого года Федеральная служба охраны (ФСО) начнет проводить ежедневный мониторинг публикаций всех российских блогеров на предмет их отношения к власти. В результате будет создана информационная база оппозиционно настроенных граждан, которые размещают в своих блогах антиправительственные высказывания. При этом речь идет не только о Москве, где у ФСО много служебных интересов, а обо всей стране.

Напомню, главные функции ФСО – обеспечение безопасности высокопоставленных государственных служащих, в том числе иностранных, "в местах их постоянного и временного пребывания и на трассах проезда", защита правительственных линий связи и объектов охраны.

Источник в ФСО, поделившийся информацией с "Известиями", дает понять, что поводом для создания новой системы слежения в интернете стал скандал в ходе ноябрьского визита в Россию короля Нидерландов Виллема-Александра. При посещении королем Московской консерватории активисты запрещенной Национал-большевистской партии закидали его помидорами. Источник газеты утверждает, что "информация о подготовке этой акции была в Сети. Если бы за ней следили, то этого не произошло бы". Правда, пресс-секретарь "Другой России" (легальной реинкарнации НБП) Александр Аверин заявляет по этому поводу прямо противоположное: "Привычки обсуждать акции прямого действия в интернете у нас нет".

В конце концов, не так уж важно, что именно стало поводом для активизации ФСО в интернете - помидорная атака на Виллема-Александра и его супругу или что-то другое. Повод всегда найдется - важна причина. Она в том, что интернет остается в России единственно свободным информационным пространством и власть прилагает титанические усилия для того, чтобы поставить его под свой контроль. До сих пор это не очень получается.

С 2000 года в России введена система технических средств для обеспечения функций оперативно-розыскных мероприятий (СОРМ-2), обязывающая всех интернет-операторов сотрудничать с оперативными и следственными службами и раскрывать им информацию о трафике своих клиентах. Закон, на основании которого была принята система СОРМ-2, разрешает оперативно-следственным органам получать эту информацию без судебного решения. Правда, это грубо противоречит статье 23 Конституции России, допускающей ограничения тайны переписки только на основании решения суда, но кто в России при "президенте" Путине обращает внимание на Конституцию!

В последние годы принято немало законов, ограничивающих свободу в интернете. Делается это под соусом защиты интересов детей, нравственности, борьбы с наркотиками, педофилией, пропагандой суицида и нетрадиционной сексуальной ориентации. Все это поводы, а причина все та же – желание контролировать последнюю свободную территорию.

Несоответствие законов и практических мер требованиям Конституции и международным нормам в сфере прав человека не беспокоит российскую власть. Больше того, складывается впечатление, что власть даже бравирует своим открытым пренебрежением к международному законодательству. Она таким образом подчеркивает приоритет своих авторитарных интересов над любым правом, в том числе международным. Об этом свидетельствует и последний случай. Сбор информации в целях выявления политически неблагонадежных граждан противоречит и российской Конституции и федеральным законам. В частности, статье 24 Конституции, устанавливающей что "сбор, хранение, использование и распространение информации о частной жизни лица без его согласия не допускаются". Все это знают, и власть в том числе.

Эффект от новой системы будет невелик. Те, кто захочет укрыть информацию или переписку от чужих глаз, легко сделают это, перейдя на эзопов язык, обзаведясь новым анонимным логином, пользуясь прокси-серверами или используя еще миллион других возможностей. Смысл нововведения не столько в том, чтобы получать ценную оперативную информацию, сколько в том, чтобы посеять в обществе нервозность и страх – "большой брат следит за тобой"!

Не случайно организована и "утечка информации" – от источника, близкого к ФСО, в газету, близкую к Кремлю. Все это звенья одной цепи, и смысл их деятельности в том, чтобы терроризировать общество. По их замыслу, все должны находиться в постоянном страхе, каждый должен ощущать за собой постоянный репрессивный контроль и чувствовать себя либо нарушителем закона, либо балансирующим на грани такого нарушения. Только таким обществом можно управлять бесконтрольно и сколь угодно долго.

Ответ на эти террористические выпады власти прост и испытан: не бояться и не паниковать. Им бы хотелось, чтобы люди от них скрывались, уходили в подполье, прятались от всевидящего ока. Наперекор этому гражданское сопротивление должно быть открытым, гласным и безбоязненным.

[Александр Подрабинек]

http://www.ej.ru/?a=note&id=24158
14 ЯНВАРЯ 2014

ИТАР-ТАСС

Следственный комитет возбудил второе уголовное дело против гражданского активиста Сергея Мохнаткина, который выступал в качестве общественного защитника Сергея Кривова на процессе по «Болотному делу». Мохнаткин был задержан 31 декабря 2013 года на Триумфальной площади во время акции в защиту 31-й статьи Конституции, гарантирующей свободу собраний. Ему инкриминируют сопротивление сотрудникам полиции и нанесение телесных повреждений полковнику полиции и сотруднице Второго оперативного полка столичного Главка МВД, что грозит лишением свободы на срок до 5 лет.

Предъявление Сергею Мохнаткину обвинения не верно и по сути, и по форме. По сути — потому что если бы он действительно оказывал сопротивление, то он оказывал бы его людям, которые находились не при исполнении служебного долга, а при его нарушении, поскольку полиция нарушала конституционное право граждан на свободу манифестаций и совершала преступление против конституционных основ России. Если Мохнаткин и оказывал полиции сопротивление, то ему за это должна быть вынесена благодарность от государства, а не возбуждено уголовное дело. Я думаю, что и по форме это тоже не удовлетворительно, поскольку сам факт оказания сопротивления очень сомнителен. На видеороликах с площади видно, что полицейские чины безосновательно и непропорционально применили к Мохнаткину силу, на что они не имеют права. Не говоря уже о том, что они в принципе не должны были пресекать свободное и мирное выражение собственного мнения граждан.

Что касается того, как «дело Мохнаткина» выглядит на фоне так называемого «предолимпийского потепления»: само это потепление является мифом, краткосрочной путинской игрой, которой могут очароваться только люди, совершенно не понимающие смысл сегодняшнего режима. «Дело Мохнаткина» как раз и доказывает, что это потепление эфемерно, это иллюзия, не более чем пропагандистский ход. И другие события наверняка будут это же иллюстрировать, например, отказ в визе Дэвиду Сэттеру, американскому журналисту, которому не позволили находиться на территории России, что является возобновлением старой советской практики. В советский период Дэвид Сэттер уже подвергался со стороны властей такому же обращению. И сейчас всё указывает на то, что путинская Россия воспринимает советские методы государственного управления как положительные и годные и для нынешней эпохи.

Я думаю, что арест Мохнаткина и возбуждение против него уголовного дела с «Болотным делом» прямо не связаны, и оно не пострадает из-за того, что Сергей Кривов остался без одного из своих защитников. По той простой причине, что участие защитников вообще мало влияет и на текущий судебный процесс, и на приговор, как и вообще всё, что происходит в Замоскворецком суде, имеет мало отношения к правосудию. А что касается будущего приговора самому Мохнаткину, который, я думаю, будет жёстким, то, наверное, его участие в общественной деятельности, в том числе в качестве защитника Кривова, будет учтено как отягчающее обстоятельство.

Фото ИТАР-ТАСС/ Валерий Шарифулин

[Александр Подрабинек]

http://grani.ru/opinion/podrabinek/m.223571.html
20.01.2014
Их два. Один озвучил некто Владимир Осечкин, связанный по службе с самым шутовским цехом нашей власти - Государственной думой. Другой рассказали правозащитники в своем открытом письме Путину.

Осечкин, очевидно рассчитывающий в ближайшем будущем стать командиром правозащитников и директором правозащитного производства, предложил компетентным на этот счет лицам из Общественной палаты и Совета по правам человека принять этический кодекс правозащитника. Вроде морального кодекса строителя коммунизма, только более специальный. Чтоб неповадно было каждому желающему называть себя правозащитником. "Потому что когда человек, ничего не сделав в сфере правозащиты, сам себе присваивает статус правозащитника, а потом эпатирует публику какими-то странными поступками - как, например, Илья Фарбер своим поступком со звездочками, - он настраивает против всего правозащитного сообщества силовой блок", - объяснил Осечкин. Еще вспомнил и Толоконникову с Алехиной.

Тут у придворного правозащитника сплелись воедино два ужаса. Один - что нет полномочного административного органа, наделяющего самых достойных званием правозащитника. Другой, еще ужаснее первого, - правозащитники-самозванцы настраивают против нас силовиков. Осечкин поясняет, что "потом другим правозащитникам трудно работать, хотя задачи у нас одни и те же - соблюдать закон и защищать его исполнение".

Силовики и правозащитники - близнецы-братья! Осечкину, наверное, видится благостная картина: молодые казенные правозащитники легко перепрыгивают в ряды силовиков, а заслуженные силовики пенсионного возраста с почетом швартуются в тихой гавани правозащитного движения. И главное - чтоб никаких посторонних, все свои, все уважаемые друг другом люди.

Второй анекдот не хуже первого. У Владимира Лукина, как известно, закачивается второй срок полномочий омбудсмена. Третьего не дано. По закону "одно и то же лицо не может быть назначено на должность уполномоченного более чем на два срока подряд". Ничего не напоминает? Ну да, всеобщие гадания шестилетней давности: изменит Путин Конституцию под себя или уйдет на запасной аэродром? Путин ушел (правда, недалеко), но не стал изменять Конституцию ради третьего срока подряд.

Что же предлагают сделать критики путинского режима в сходной ситуации? Они предлагают поменять закон, чтобы "хороший" уполномоченный мог остаться на третий срок! Члены Правозащитного совета Людмила Алексеева, Светлана Ганнушкина, Лев Пономарев, Валерий Борщев, Юрий Вдовин и Лилия Шибанова обратились на днях к "уважаемому Владимиру Владимировичу" с нижайшей просьбой "инициировать отмену законодательного запрета на третий срок пребывания на должности уполномоченного по правам человека". Они предложили статью об ограничении сроков вообще отменить, а Владимира Лукина снова выдвинуть на должность уполномоченного. При этом правозащитники, пытающиеся перелатать законы под конкретную персону, утверждают, что их "предложение не противоречит духу Конституции РФ".

Опуститься ниже Путина - это надо суметь! Теперь он с полным основанием может посмотреть на них свысока и, презрительно скривившись, бросить, что не подстраивает законы под чьи-либо политические нужды. Теперь он, пожалуй, и сам уверует, что является гарантом Конституции. Уж если незыблемость законов надо защищать от патентованных правозащитников, то о каком правовом государстве может идти речь?

Если Правозащитный совет и дальше будет советовать президенту такие глупости, то в путинской России его ждет большое будущее. Потому что чужие глупости тирану нравятся. Они возвышают его, позволяя выглядеть защитником права на фоне беспринципных политиков и суетливых интриганов. Ну и обществу весело. Ведь что может быть смешнее правозащитников, умоляющих тирана подкорректировать закон ради нужного им человека?

[Александр Подрабинек]

http://www.ej.ru/?a=note&id=24269
28 ЯНВАРЯ 2014 г.

Телеканал «Дождь» и журнал «Дилетант» нечаянно наступили на любимую мозоль державников и охранителей. «Дождь», такой вежливый, тут же извинился. Опрос на сайте телеканала «Нужно ли было сдать Ленинград, чтобы спасти сотни тысяч жизней?» вызвал небывалый визг в Охотном ряду и среди добровольных охранителей в блогосфере. Депутаты Госдумы, уже давно сделавшие парламент не местом для дискуссий, грозно нахмурили брови: кто позволил обсуждать священные темы? Кощунство! Совсем забылись!

«Подобного рода действия всегда должны оцениваться как преступления по реабилитации нацизма», — утверждает депутат Ирина Яровая. Опрос «Дождя» она называет «циничным». Депутат Госдумы генерал армии Михаил Моисеев по поводу опроса заявил, что с фашизмом боролась вся страна и «никто не задумывался, а надо ли это было». Вице-спикер Госдумы коммунист Иван Мельников назвал опрос бессовестным и безответственным, а постановку вопроса — нарушением журналистской этики.

Забавно, что кощунственным и провокационным они считают не вывод, который можно сделать на основании ответов, а сам вопрос. И понятно почему. Сейчас, спустя 70 лет после снятия блокады и 20 лет после краха коммунизма, многие подумают: а правильно ли было пожертвовать 800 тысячами человеческих жизней ради удержания города? Было ли это оправдано в военно-стратегическом отношении? Как это соотносится с гуманитарными представлениями? Были ли иные выходы, можно ли было сохранить людей? Нормальные вопросы для историков и тех, кто интересуется ею. Но ведь это неуважение к власти, сомнения в мудрости руководства, признание возможных военных ошибок. Крамола! А думаки реагируют на любую крамолу как гончие псы на дичь.

Реакция у бешеного принтера на все случаи жизни одна — принять новый репрессивный закон. Вице-спикер Госдумы жириновец Игорь Лебедев заявил, что ЛДПР займется разработкой законопроекта, в котором будет установлена ответственность за оскорбление и осквернение памяти событий Великой Отечественной войны. Опрос «Дождя» они рассчитывают использовать как повод для очередного наступления на свободу слова. Это так модно сегодня, и даже если законопроект не пройдет, все равно можно отметиться перед высшим руководством в зашкаливающей лояльности и абсолютно собачьей преданности.

Никто из думаков не утруждается объяснением, в чем именно состоит кощунство. Будет ли кощунственным вопрос о правильности сдачи Москвы французам в 1812 году? Будет ли кощунственным обсуждение того, как в 1917 году сдали большевикам всю Россию? А сдача Москвы Золотой Орде в 1382 году или полякам в 1611-м? Это все тоже не подлежит обсуждению? В истории много вопросов, неприятных для великодержавного сознания. Значит ли это, что все теперь должны заткнуться и молчать, опасаясь окрика охотнорядцев?

До какого идиотизма может дойти нынешний режим, я убедился несколько лет назад, когда по иску одного ветерана суд обязал меня опровергнуть утверждение, что «Советского Союза уже 18 лет как нет». Разумеется, исполнять такое решение суда было бы верхом нелепости. Но это — нелепость в представлении любого нормального человека, а депутаты Госдумы к этой категории не относятся.

Печалит в этой истории мгновенная готовность руководства телеканала «Дождь» отступить, безропотно пожертвовав свободой слова. Если СМИ будут так легко отступать даже без риска для жизни и свободы, то очень скоро их окончательно загонят в стойло, в котором они пребывали в нашей стране большую часть XX века.

[Александр Подрабинек]

http://www.ej.ru/?a=note&id=24399
11 ФЕВРАЛЯ 2014

ИТАР-ТАСС

Антон Орех, с которым я часто не согласен, но редко спорю, сделал очень точное замечание относительно отключения «Дождя»: «Готовность бизнесменов беспрекословно выполнить даже не приказ, а рекомендацию— это большое достижение правления Владимира Владимировича». Хотел бы отметить, что такая позиция бизнесменов не частный случай— она идеально укладывается в бытующий ныне стереотип общественного поведения. Грубо говоря, холопы довольствуются крохами с барского стола и опасаются бунтовать, боясь потерять то, что имеют.

Если бы это касалось только бизнесменов! Холопской психологии подвержена едва ли не большая часть нашего общества, а уж что касается творческой и научной интеллигенции — так точно подавляющее большинство. Каждый случай, когда в конфликте с властью кто-то отстаивает свою позицию, воспринимается как личный подвиг. А ведь на самом деле это нормальное поведение достойных людей, добропорядочных граждан. Самое большое достижение Владимира Владимировича состоит в том, что нормальное общественное поведение становится явлением исключительным, а в общественном сознании укореняются совсем другие нормы — планка опускается все ниже, стеснительное бормотание «Плетью обуха не перешибешь» слышишь все чаще.

Известный театральный деятель снимает с показа крамольный фильм, чтобы не рисковать благополучием театра. Занятая благотворительностью актриса агитирует за Путина, чтобы не рисковать судьбой своего фонда. Правозащитники вступают в государственные структуры, от произвола которых взялись защищать других граждан. Лидеры оппозиции ходят в Кремль, чтобы наладить контакты с властью, которую сами же признают нелегитимной. Независимый телеканал извиняется за вопрос, который не понравился кремлевским идеологам. Оппозиционеры идут на поклон к городским властям, чтобы провести демонстрацию протеста.

У каждого находится свое дело, которое стоит того, чтобы, зажав нос и задержав дыхание, немного запачкаться о навалившуюся на нас власть. А поскольку это стало нормой поведения, то в результате запачканным оказывается все общество. И все стоят с зажатыми носами, не дыша и недоумевая, как же мы до этого дошли и когда же это кончится.

Никогда! При таком отсутствии брезгливости и холуйской сговорчивости это не закончится никогда. Будем и дальше жить, как жили раньше. Как жили всегда.


Фото ИТАР-ТАСС / ЕРА / SERGEI CHIRIKOV

[Александр Подрабинек]

http://www.ej.ru/?a=note&id=24414
12 ФЕВРАЛЯ 2014

ИТАР-ТАСС

Детский сад, в очередной раз устроенный депутатами Государственной думы, поражает воображение. Разыгрывая обиду, они требуют извинений от тех, кто вовсе не сидит в их песочнице. Не успели еще утихнуть отзвуки жалоб на «Дождь» и CNN, как подоспели Виктор Шендерович и «Эхо Москвы». Депутат Васильев после невнятной мозговой работы обиделся на то, что Шендерович сравнил атмосферу Олимпийских игр 1936 года в Берлине и нынешних – в Сочи. Из этого он сделал вывод, что Шендерович – фашист и должен перед всеми извиниться. Какими неведомыми путями генерал МВД Васильев приходит к таким выводам, пусть разбираются психоаналитики, но если принять правила его игры, то сам Васильев должен либо извиниться перед Шендеровичем, либо в наказание встать в угол. Я рекомендую последнее.

Собственно, умозаключения Васильева – дело десятое. Я, например, прямых параллелей между нацистским режимом и советским у Шендеровича в тексте не нашел, но это неважно. Параллели эти очевидны, как бы то ни было обидно генералу Васильеву. Нацисты и коммунисты долго и усердно копировали друг друга, обмениваясь опытом построения тоталитарного государства, создания концлагерей, использования социалистической идеологии и тотальной радиопропаганды, уничтожения национальной элиты и многим другим. Когда началась Вторая мировая война, они первые два года фактически были союзниками, прежде чем наша страна начала воевать с Германией.

Скорее уж Шендерович сравнивает «нацистскую» Олимпиаду не с Советским Союзом, а с сочинской Олимпиадой. Но тогда при чем здесь обида Васильева от имени ветеранов Великой отечественной войны? Они-то здесь при чем? Или он имеет в виду ветеранов строительства Олимпийской деревни в Сочи?

Плач Васильева немедленно подхватила псевдопатриотическая общественность. Бывшая олимпийская чемпионка по конькобежному спорту Светлана Журова обвинила Шендеровича в том, что он не дает ей заниматься спортом, балетом и прославлять Родину. Как, когда, каким образом? Это тот случай, когда лучше бегать, чем говорить.

Не упустили случая отметиться и лидеры лояльных властям еврейских организаций. Исполнительный директор Российского еврейского конгресса Бенни Брискин заявил ИТАР-ТАСС, что «сравнивать что-либо с преступлениями фашизма, тем более в стране, которая его победила, абсолютно нелегитимно», а потому Виктору Шендеровичу «нужно прикусить язык».

Глава Федерации еврейских общин России Александр Борода утверждает, что «нацизм — это то, что не надо сравнивать, то, чем не надо спекулировать… Злопыхательство Шендеровича должно быть осуждено, как и те, кто ставит эти заявления, раздвигает рамки возможных ограничений».

Тут самое время продолжить начатое Виктором Шендеровичем сравнение общественной атмосферы Олимпийских игр в Берлине и Сочи. Всего лишь в одном аспекте. В статье
«Смятение умов, или Как интеллигенция встречает исторические катаклизмы?» («Слово\Word» 2013, № 80) Евгений Беркович приводит удивительные свидетельства того, как лидеры еврейской общины в Германии встречали нацизм. В 1933 году в день, когда Адольфа Гитлера назначили рейхсканцлером, руководство Центрального общества немецких граждан иудейской веры, ведущей еврейской организации страны, выступило с заявлением, смысл которого заключался в одной фразе: «В целом сегодня действует один лозунг: сохранять спокойствие!». Более подробно позиция руководства Общества была изложена в статье председателя правления Людвига Холендера (Ludwig Hollaender), где прямо говорилось: «И в это время немецкие евреи не потеряют спокойствия, которое дает им сознание неразрывной связи со всем истинно немецким. И никакие внешние нападки, которые воспринимаются как несправедливые, не повлияют на их внутреннее отношение к Германии».

Несмотря на уже достаточно очевидный антисемитский характер нацистской власти, некоторые еврейские организации, такие как Союз национал-немецких евреев, руководимый Максом Науманом, и Имперский союз еврейских фронтовиков, возглавляемый Лео Лёвенштайном, сделали попытку присоединиться к новому порядку. Лёвенштайн даже подготовил специальное заявление на имя Гитлера, к которому приложил свои предложения в отношении евреев Германии, составленные в национал-социалистическом духе, а также экземпляр памятной книги с именами двенадцати тысяч немецких солдат-евреев, павших на фронтах Первой мировой войны.

Все эти попытки обменять лояльность на безопасность ни к чему хорошему не привели и для немецких евреев закончились трагически. А пафос и стилистика обращений некоторых еврейских лидеров Германии весьма напоминают нынешние заявления г-на Брискина и г-на Бороды. Может быть, не стоит с такой поспешностью свидетельствовать свою лояльность?

Надо полагать, кампания против Шендеровича и «Эха Москвы» этим не ограничится. И уж точно, не остановится на этом кампания против свободы слова в России. Цель устраиваемых в Охотном ряду истерик и обид состоит в том, чтобы вытеснить свободное слово и общественные дискуссии из публичного пространства на кухни, как это было при коммунистах и нацистах. И лишь до той поры, пока на каждой кухне не поставят по «жучку». Тогда за дело возьмутся уже другие органы нашей обидчивой Государственной думы.

Фото ИТАР-ТАСС/ Станислав Красильников