*305. Вторая мировая война-3

[Франц Гальдер]

4-й обер-квартирмейстер: Сведения о полуофициальном англо-французском демарше в Брюсселе (предложение защиты){926} подтвердились. Было ли сделано такое же предложение Голландии, неизвестно. Сведения о закрытии голландской границы ложны.

Нольте: ОКВ еще не отозвало 214-ю дивизию. Воздушный налет на небольшую станцию в районе Фемарна.

11.00–12.00 — Государственные похороны Беккера на кладбище Инвалидов; панихида в высшем техническом училище.

Главком: Изучение юго-восточного театра военных действий. [349]

а. Канарис должен предупредить нас [о возможных мероприятиях англичан] на Ближнем Востоке!

б. Операция на Юго-Востоке за 5–6 дней до высадки. От двух (если будут моторизованные дивизии) до трех недель марша для выхода за Дунай{927}. Юг (десант на побережье Эгейского моря). В Констанце, Браиле, Галаце в течение 48 часов может быть высажена одна дивизия. Восток (десант с Черного моря). Расстояние Босфор — Констанца можно покрыть максимум за 24 часа.

в. Подготовка транспортов — 5 дней. Переброска — 8–17 дней (окончание) и 7 дней, если операция «Гельб» не будет начата. Тогда начало переброски — за 10 дней.

г. Переброска по воздуху.

д. Главком: Скользящая шкала — воздушнодесантные части — авиация. На Западе две возможности: либо начнутся активные действия, либо будет спокойно. Сроки: если переговоры с Венгрией вестись не будут — время одно; если будут — другое. То же самое в отношении России. База снабжения в Вене{928}.

Хейм: Некоторые вопросы руководства операциями. Порядок представления оперативных донесений, связь с ОКВ. (Вызвать Радке!)

Нужно воздерживаться{929}.

Офицера связи не высылать{930}. Фильм для армии. Годесберг/Фельзеннест.

Кроме того, политическая обстановка (разговор с Вейцзеккером). — Эскадрильи войсковой авиации (письмо Герингу). — Обозначение боевых порядков. — Вопрос об отпусках в случае проведения операции. — Запрещение переписки по почте в случае проведения операции.

После возвращения из Берлина. Грейфенберг:

а. Офицеры связи при штабах армий (запрос Бока).

б. Подготовка и сосредоточение резервов для операций на Юго-Востоке.

в. Связь с Копенгагеном и приказы для 31-го корпуса.

Генерал-квартирмейстер:

а. В 16, 12, 4, 6 и 18-й армиях положение с автотранспортом удовлетворительное.

б. 50% специалистов для тыловых автопарков прибыли. Положение улучшилось.

в. Положение с резиной на ближайшие шесть месяцев. Трудность с резиновыми прокладками{931} остается. Грузовые автомашины: к концу июля будет всего 3 тыс. (1 тыс. — в действующие армии; потребность — 5 тыс.).

Горючее: Возможно, хватит до осени. Собственное производство плюс 120 тыс. тонн импорта. Наших резервов [350]

(75 тыс.) хватит на три недели, тогда только встанет вопрос о больших резервах.

г. Обсуждение вопроса о запрещении переписки по почте в случае проведения операции. База снабжения в Вене.

[С. В. Патянин]

Глава 4.
Вторжение

4.1. Оккупация Дании

Операция XXXI корпуса в Дании протекала точно в соответствии с планом. Выдвинувшись из районов сосредоточения в Средней Германии, части 170-й пехотной дивизии и 11-й моторизованной бригады в ночь на 8 апреля прибыли в Шлезвиг и заняли рубежи на границе. Части 198-й пехотной дивизии перебрасывались в порты Варнемюнде, Киль и Травемюнде, откуда, начиная с 7 апреля, на транспортах и боевых кораблях выходили в море.

Важно было не допустить взрыва обороняющейся стороной мостов в приграничной полосе. Небольшие группы должны были в момент начала операции захватить их и удерживать до подхода главных сил. В ночь на 8 апреля несколько таких отрядов перешли датскую границу и своевременно вышли к намеченным объектам. К слову сказать, многие мосты, в том числе наиболее важный железнодорожный мост у Падборга, оказались не заминированными, а охрана у них зачастую отсутствовала. Поэтому немецкие штурмовые группы без труда справились с поставленной задачей.

Первой в бой вступила, конечно же, авиация. Датские ВВС никак не могли противостоять мощи Люфтваффе. На аэродроме Вэрлозе близ Копенгагена базировались четыре эскадрильи армейской авиации. На небольшом поле размещался 51 самолет — больше половины авиационного парка страны. Верные своей тактике немцы выбрали этот пункт в качестве объекта первого удара.

В 05:00 в день нападения дежурный по аэродрому получил телефонное предупреждение о том, что большая группа бомбардировщиков пересекла границу и движется в направлении столицы. Во 2-й эскадрилье, на вооружении которой состояло восемь истребителей «Фоккер» D-XXI немедленно объявили боевую тревогу, и через 15 минут машина лейтенанта В. Годтфредсена пошла на взлет. Но было уже поздно: как раз в этот момент над полем появились двухмоторные «мессершмитты» группы I/ZG 1 капитана Вольфганга Фалька. Немецкий летчик вспоминал:

«Я увидел, что один «Фоккер» D-XXI взлетел. Он был уже на высоте 100 метров, и я повернул вслед за ним, в то время как остальные самолеты начали штурмовать аэродром. Я быстро догнал его и дал очередь. «Фоккер» загорелся и упал на землю. Набрав высоту, я сделал круг над аэродромом. Внизу огонь и дым от горящих самолетов».

Еще четыре машины датской истребительной эскадрильи, успевшие только завести моторы, были уничтожены прямо на стоянках. Их судьбу разделили несколько «Фоккеров» C-V. На выходе из атаки ведущая пара немцев натолкнулась на возвращающийся из учебного полета C-V, оставив его обломки догорать на земле. В итоге одиннадцать самолетов было полностью разбито, еще четырнадцать — серьезно повреждено. У немцев было лишь два поврежденных истребителя.

В 05:15 части 170-й пехотной дивизии генерал-майора Виттке и 11-й мотопехотной бригады полковника Ангерна перешли границу и начали наступление в направлениях Эсбьерг-Тюборен и Раннерс-Виборг-Ольборг. Слабые датские силы не могли оказать серьезного сопротивления, отдельные вооруженные стычки имели место только в Южной Ютландии у городов Тённер, Обенро, Сёгор, Хадерслев. Перечень этих пунктов отнюдь не случаен — именно там находились гарнизоны, состоявшие из боеготовых частей. В районе Обенро-Сёгор располагавшиеся там 4-й пехотный и 2-й саперный батальоны под общим командованием подполковника Хинца успели занять оборону. Для наступавших подразделений 401-го пехотного полка это оказалось неожиданностью. В стычке погибло несколько человек с обеих сторон, но вскоре немцам удалось оттеснить оборонявшихся с дороги, связав их небольшими силами. В это время остальные продолжили движение. В 20 километрах севернее ударную группу встретили подразделения 2-го полка подполковника Эльмгрена: две пехотных роты, пулеметная рота и артиллерийская батарея из четырех 75-мм пушек. Датчанам удалось вывести из строя несколько машин.

На левом фланге передовые части 11-й моторизованной бригады вступили в бой лишь при переходе границы у Тённера. Гарнизон города, которым командовал капитан-лейтенант Лорсен, оказал самое упорное сопротивление. Более часа мизерные датские силы (два пулеметных взвода, два взвода мотоциклистов и саперная рота) удерживали свои позиции. Правда, немцы быстро обошли их и продолжали двигаться на север. Остальные части Ютландской дивизии получали приказы о прекращении огня раньше, чем до них добирался противник. К вечеру наступавшие из Шлезвига немецкие войска соединились с высаженными на севере Дании десантами.

В 05:30 с аэродрома Утерзен взлетели двенадцать транспортных самолетов из 8./KGzbV 1. Находящейся на них парашютной роте 4./FJR 1 капитана Вальтера Герике предстояло занять шоссейную и железную дороги из Гесера в Копенгаген, проходящие по мостам через пролив Сторстрёммен, а также расположенный в проливе остров Маснедё и находящуюся на нем батарею береговой артиллерии. Мост длиной три с половиной километра соединяет Маснедё с островом Фальстер, еще один мост перекинут к Вордингборгу на острове Зеландия. Город еще тихо спал в предрассветных сумерках, когда самолеты появились над Сторстрёмменом. В 06:15 Герике подал команду на выброску.

«Прыжок… приземление — все это занимает лишь несколько секунд, — рассказывает Алкмар фон Гове. — Прямо перед позицией береговой батареи, гарнизон которой, конечно, ничего не подозревает, на железнодорожной насыпи устанавливаются первые немецкие пулеметы. Следующие звенья самолетов выбрасывают парашютистов почти в 100 метрах от укреплений.

Парашютисты быстро освобождаются от подвесной системы и, вооруженные лишь пистолетом и ручными гранатами, бросаются на вражескую позицию. Испуганный часовой быстро обезоружен, в караульном помещении врасплох застигнута спящая охрана. Вскоре весь гарнизон взят в плен. На мачте поднимается германский военный флаг. Никто не тратит времени даром. Десантники конфискуют в ближайших домах все велосипеды и быстро отправляются в Вордингсборг. Вот уже заняты почта и вокзал. И только теперь раздается вой сирены, извещающей население города о тревоге. Внезапное нападение удалось как нельзя лучше: мосты переходят в руки немцев невредимыми. К полудню сюда прибывает пехота, высадившаяся в Гесере. Она сменяет парашютистов».

Два аэродрома в районе Ольборга были заняты 3-м батальоном 159-го пехотного полка, десантированным в 07:30 посадочным способом. Всего полчаса понадобилось немцам, чтобы полностью взять город под контроль. Захватив несколько автомобилей, десантники овладели мостом через Лим-фьорд. К 8 часам утра датский гарнизон сложил оружие, а к вечеру в город прибыли части 11-й моторизованной бригады. Приземлившаяся на Ольборг-Вест группа капитана Фалька почти сразу же смогла приступить к выполнению своей основной задачи — обеспечению воздушного коридора между Германией и Норвегией. Оборону аэродрома дополняли орудия 1-го дивизиона 19-го полка зенитной артиллерии, разместившиеся на своих позициях ко второй половине следующих суток. Две группы KGzbV 1 перебросили в Ольборг около 150 тонн горючего, после чего аэродромы стали готовы к приему ударных самолетов.

Бывший подполковник Люфтваффе Греффрат так писал о важности данного объекта: «Возможность использования Ольборга в качестве опорного пункта и промежуточного этапа на пути в Норвегию с самого же начала решительно изменила оперативную обстановку в пользу немцев. Ольборг стал использоваться в качестве промежуточной базы бомбардировщиками, действующими против английских военно-морских сил, — вначале при возвращении с боевых заданий, а затем и при вылетах на задание, выполняя роль аэродрома подскока».

Корабли группы VII с батальоном 198-й пехотной дивизии выходили из Киля. На рассвете группа вошла в Большой Бельт и разделилась. «Шлезвиг Гольштейн» с двумя транспортами направился к Корсёру, а опытовый корабль «Клаус фон Беверн» (бывший миноносец «Т 190» ) и два тральщика пошли к Фюну. Десантирование в Корсёре проходило быстро и без противодействия. Ориентировка облегчалась тем, что ярко горели все навигационные знаки, а также уличные фонари. Интересно, что накануне датский гарнизон проводил учения по отражению морского десанта. Когда же началась реальная высадка, солдаты мирно спали.

Остров Фюн с населением в 326 тысяч человек был захвачен отрядом, который состоял из двух офицеров, 18 унтер-офицеров и 140 солдат под командованием капитана Канцлера. Они были высажены в Нюборге на восточном побережье острова. Луи де Ионг, посвятивший значительную часть своей работы датской операции, приводит любопытный факт: «Швартовы с миноносца принимал полусонный вахтенный матрос с датского военного корабля; он и не подозревал того, что подошедший к пирсу миноносец являлся немецким».

Особое внимание уделялось захвату Гесера — датской гавани, откуда ходили паромы на Варнемюнде. Перед началом операции потребовалось кое-что уточнить на месте, для чего 30 марта один из немецких офицеров совершил поездку на пароме, а затем вернулся обратно. Этот случай не был единичным, перед оккупацией многие командиры подразделений проводили рекогносцировку на местах будущих действий под видом обычных туристов.

Вечером 8 апреля команда датского парома, шедшего в Варнемюнде, и находившиеся на борту таможенные чиновники были арестованы. На следующее утро в порт вошли два обычно курсирующих на этой линии парома «Мекленбург» и «Шверин». Как только они отшвартовались, на берег сошли хорошо вооруженные немцы (десант составляли штаб и 3-й батальон 305-го полка полковника Бука), быстро взявшие под контроль важнейшие объекты в городе. Телефонная линия, шедшая из Гесера на север, была перерезана немецкой диверсионной группой (1 офицер с 4 солдатами), прибывшей накануне морем. Выгруженный с парома бронепоезд поспешил к мосту через Сторстреммен, захваченному ротой Герике.

Главные события разворачивались в столице страны — Копенгагене. Группа VIII, предназначенная для его захвата, вышла из Киля утром 8 апреля. Десантникам требовалось занять все ключевые пункты города с такой быстротой, чтобы подавить в зародыше всякую мысль о сопротивлении. Упор делался на ошеломляющую стремительность, четкое руководство и точное знание войсками объектов атаки.

Немаловажную роль в этом играла разведка, проводимая как германскими дипломатами, так и будущими участниками боевых действий. Командир I/IR 308 майор Гляйн вечером 4 апреля на рейсовом самолете «Люфтганзы» прибыл в Копенгаген, осмотрел пристань, район порта и основные объекты будущих атак, а на следующий день, миновав охрану, даже проник в Цитадель — старинный форт, в котором размещался штаб датской армии. Начальник штаба Каупиша генерал-майор Курт Химер прибыл в Копенгаген 7 апреля также на рейсовом самолете. На следующий день они с авиационным атташе полковником Петерсеном провели дополнительную разведку в районе гавани, в целях осуществления необходимых мер по швартовке судов с войсками и техникой. «У причала стояло много судов, — пишет де Ионг, — но Петерсен слышал, что два из них уйдут в тот же день, так что свободного места будет достаточно… Химер и Петерсен еще раз осмотрели Цитадель и пришли к выводу, что легче всего войти в нее с юго-восточного угла. О результатах разведки они сразу же сообщили в Берлин шифрованной телеграммой».

Как и намечалось, в 04:20 германский посол фон Ренте-Финк вручил датскому министру иностранных дел Петеру Мунху меморандум своего правительства. В нем говорилось, что ввиду сложившейся ситуации, а именно — намерением Англии овладеть базами в Норвегии и Дании — военное руководство Германии решило осуществить мирную оккупацию этих стран. В меморандуме указывалось, что Дании гарантируется территориальная целостность и политическая независимость без всякого вмешательства во внутренние дела страны.

На рассвете 9 апреля над городом появились самолеты Люфтваффе, разбросавшие листовки. «Я отдал им приказ лететь на высоте 50–100 метров, — вспоминал позже генерал Каупиш. — По опыту я знаю, что это оказывает сильное воздействие на гражданское население». В 05:25 в генштаб пришло донесение о переходе границы немецкими частями. Через полчаса командующий сухопутными войсками генерал В.В. Приор прибыл в форт Кастеллет, чтобы организовать отпор вторжению. Начальник штаба армии генерал-майор Э. Герц предлагал немедленно мобилизовать резерв первой очереди — около 57 тысяч человек. Нетрудно понять, что ни тот, ни другой не располагали сколь-нибудь правдоподобными сведениями об обстановке.

Ранним утром командующему датским флотом вице-адмиралу Рехницеру передали послание от его германского коллеги. Редер сообщал о скором германском вторжении и просил Рехницера отдать приказ не оказывать сопротивления, чтобы не вызывать напрасных жертв с обеих сторон. В 06:15 адмирал прибыл в королевский дворец Амалиенборг, чтобы склонить монарха к мирному разрешению конфликта. В 06:45 к королю были вызваны Приор и Мунх. В это время боевые действия развернулись у стен дворца.

Минный заградитель «Ганзештадт Данциг» (капитан 3 ранга Вильгельм Шрёдер) с десантом на борту вышел в море около 07:00 8 апреля. Ледокол «Штеттин» и два сторожевых корабля — чуть раньше. В Зунде был встречен тяжелый лед, и «Штеттину» пришлось поработать. К цели своего маршрута группа прибыла вовремя. Сторожевики были оставлены у входа в гавань, чтобы задерживать и возвращать обратно выходящие суда. По плану, ледокол должен был двигаться в порт первым, чтобы очистить ото льда подход к причалу. Немцам было известно, что в Копенгагене находился сильнейший корабль датского флота — броненосец береговой обороны «Нильс Юэль», поэтому при умелых действиях датских моряков прорыв мог стать самоубийственным. Кроме того, напротив входа в гавань располагался форт Миддельгрун с тяжелыми орудиями.

В 04:40 «Ганзештадт Данциг» и «Штеттин» начали прорыв. С Миддельгруна их заметили и осветили прожектором. Датчане даже собирались дать предупредительный выстрел, но из-за технических неполадок орудия в тот день остались даже не заряженными. Не открывал огня и датский броненосец. В гавани было довольно много льда, поэтому заградителю пришлось идти точно за ледоколом. Десант был высажен в 05:15 — с точностью до минуты. Как пишет Уильям Ширер, заградитель «спокойно отшвартовался у пирса Лангелинн в центре города, всего в 50 метрах от Цитадели, где размещался штаб датской армии, на некотором расстоянии от дворца Амалиенборг, постоянной резиденции короля. Оба объекта были быстро захвачены единственным батальоном без какого-либо заслуживающего упоминания сопротивления. В верхнем этаже дворца под трескотню автоматных выстрелов король совещался со своими министрами, которые ратовали за капитуляцию без сопротивления. Только генерал Приор умолял разрешить ему оказать сопротивление».

Быстро сойдя на берег, солдаты батальона Гляйна захватили таможню с полицейским участком и двумя группами устремились в город. Ближайшие к пристани северные ворота порта оказались запертыми, и их пришлось взорвать, южные ворота были открыты. Пехота ринулась через оба выхода, захватив врасплох караулы и овладев телефонной станцией. Датских солдат разоружили и заперли в подвалах форта. Туда же доставили начальника датского генштаба, министра внутренних дел и британского торгового атташе, арестованных в городе. Слабую контратаку охраны Амалиенборга немцы отбили без особых усилий. Еще одна контратака имела место в районе форта Кастеллет, где размещался полк королевской гвардии, но и она уже не смогла поправить положения. Радиостанция, почта, телеграф, железные дороги сразу оказались под немецким контролем. Копенгаген был взят немцами без потерь.

Тем временем «Штеттин» встал на якорь у выхода из порта, сразу вернув обратно два судна, пытавшихся уйти, а капитан 3 ранга Шрёдер на катере отправился к командиру «Юэля» с письмом. В нем говорились, что один германский корабль уже вошел в гавань, несколько стоят перед входом в порт, армия перешла границу и стремительно движется на север, а мощная группировка Люфтваффе готова в любой момент нанести удар. Командиру броненосца предлагалось проявить благоразумие и не открывать огня. Условия были приняты, и в 07:15 Шрёдер вернулся на свой корабль. Призовые группы взяли под контроль стоящие в порту суда. Примеру «Нильса Юэля» последовали миноносцы «Ёрнен», «Драген», плавбаза подводных лодок «Хенрик Гернер» и сторожевик «Ингольф».

В 7 часов Химер связался по телефону со штабом Каупиша в Гамбурге и приказал направить на Копенгаген еще одну эскадрилью бомбардировщиков, чтобы оказать дополнительное давление на датское правительство. Одновременно с этим через германского посла он сообщил датчанам о возможной бомбардировке, если сопротивление не будет прекращено. Самолеты даже не успели появиться над столицей, когда в 07:25 поступил приказ армии сложить оружие. В 9 часов утра датская государственная радиостанция Калунборга передала обращение короля Христиана, в котором звучал призыв не оказывать сопротивления и сохранять спокойствие. Еще через час началась демобилизация армии. «Дания была покорена в течение одного дня, более того — в течение одного часа», — констатирует де Ионг.

После объявления капитуляции германские войска входили в города без проблем. Группа XI высадила 1-й батальон 399-го пехотного полка в Тюборене. Не было оказано противодействия и в районе Миддельфарта, где с кораблей группы IX высадился пехотный батальон, захвативший в 06:30 мост через Малый Бельт.

Эсбьерг был занят силами экипажей нескольких тральщиков, вошедших в порт за час до полудня. Командир находившегося там корабля охраны рыболовства «Бескюттерен» явился на борт «Кёнигин Луизе». Коммодор Фридрих Руге высказал свое сожаление о случившемся и удовлетворил просьбу командира датского корабля уйти в Копенгаген. В гавани были захвачены два парохода с грузом продовольствия, уже оплаченного английской фирмой. Вместо порта назначения их немедленно отправили в Гамбург.

Боевые действия в Дании завершились, по сути, не начинаясь. К вечеру немецкие части заняли практически всю территорию Ютландии и большинство островов. 10 апреля на «Ганзештадте Данциге» под эскортом двух сторожевиков на остров Борнхольм прибыл 2-й батальон 305-го полка (майор Кайзер). Назначенный на должность «Адмирала Дании» адмирал Пауль Мевис развернул свой штаб в Копенгагене.

Такой стремительной победы не ожидали сами немцы. Не задействованные в первом эшелоне части 198-й и 214-й пехотных дивизий, грузившиеся в Штеттине и Любеке, вместо того, чтобы отправиться в Данию, были перенацелены на отправку сразу в Норвегию. Общие потери датских вооруженных сил составили 13 убитых и 23 раненных; немцы потеряли убитыми и ранеными около 20 человек.{12}

В 14 часов 9 апреля генерал Химер в сопровождении фон Ренте-Финка нанес визит королю Христиану Х. «Вы, немцы, опять совершили невероятное, — заявил ошеломленный король. — Следует признать, что это было сделано великолепно».

4.2. Захват Нарвика

Среди всех десантов, осуществленных немцами в ходе Норвежской операции, особое место занимал десант в Нарвик — наиболее удаленный и изолированный от остальных мест высадки пункт.

Нарвик, хотя и являлся вторым по величине населенным пунктом в Северной Норвегии, по европейским меркам был небольшим городом — к началу 1940 г. в нем проживало около 7 тысяч человек. Город и порт располагались на берегу 30-мильного Уфут-фьорда, являющегося продолжением 80-мильного Вест-фьорда. Возле Нарвика Уфут-фьорд разделяется на три рукава. На юго-восток от города расположен 10-мильный Румбакс-фьорд, имеющий у входа ширину около мили, но в средней части — у Стрёмнесской узости — сужающийся до нескольких сот метров, сильно затрудняя маневрирование даже небольших кораблей. На северо-восток от Нарвика расположен Херьянгс-фьорд, имеющий длину 6 миль и ширину около трех. В глубине фьорда располагаются поселки Бьерквик и Эльвегордсмуэн. Наконец, южнее находится Бейс-фьорд, на берегу которого и располагается нарвикский порт являющийся конечным пунктом электрифицированной железной дороги, связывающей незамерзающее норвежское побережье со шведскими железорудными месторождениями. Связь города с южной частью страны обеспечивалась только морем, так как ни железных, ни шоссейных дорог не было.

В начале 1940 года в районе Нарвика были сосредоточены сравнительно крупные силы норвежской армии. Более того, в связи с советско-финляндской войной в северных районах Норвегии был проведен призыв резервистов и усилена боевая подготовка, поэтому находящиеся здесь части имели сравнительно высокую боеспособность. 6-я дивизия (генерал-майор Карл Фляйшер) была самой многочисленной в норвежской армии и насчитывала 7100 солдат и офицеров. Входившие в ее состав войска к моменту германского вторжения располагались следующим образом.

В Нарвике находились стрелковая и пулеметная роты I/IR 13, саперная рота ландсверна и взвод 65-мм горных пушек. На берегах нарвикской бухты располагались зенитные батареи «Фрамнес» (пулеметная) и «Фагернес» (два 40-мм «бофорса», командир — лейтенант Мунте-Каас). Всего гарнизон города насчитывал 432 человека под командованием полковника Конрада Сундло. В Эльвегордсмуэне, размещались основные подразделения 1-го батальона 13-го полка (майор Спьельднэс). Там же находился главный арсенал дивизии.

В Барду (80 км севернее) находились: штаб 6-й бригады (полковник Кристиан Лёкен), 2-й батальон 15-го пехотного полка, дивизионная школа, 3-й горно-артиллерийский дивизион, моторизованная батарея 75-мм орудий, 6-я рота связи (без одного взвода), 6-я санитарная рота, 6-я автомобильная рота (без одного взвода) и полевой лазарет.

В Восточном Финмарке размещался боевой штаб (полковник В. Файе), сформированный после начала советско-финской войны. Ему подчинялись батальоны I/IR 12, II/IR 14, отдельные батальоны «Варангер» и «Альта», гарнизонная рота «Киркинес», 75-мм моторизованная батарея, отдельная горная батарея, взвод 6-й роты связи, взвод 6-й автомобильной роты и полевой лазарет.

Отдельная армейская авиагруппа «Халогаланн» (майор Ферринг) располагала шестью разведывательными «фоккерами», одной транспортной машиной и тремя самолетами связи.

Корабли 3-го военно-морского округа (капитан 1 ранга Хагеруп{13}) были рассредоточены следующим образом. В гавани Нарвика стояли на якорях броненосцы «Норге» и «Эйдсволль», в других местах Уфут-фьорда — подводные лодки «В 1», «В 3» и сторожевики «Кельт», «Сенья», «Михаэль Сарс». Штабной корабль «Фритьоф Нансен» и сторожевик «Нордхав II» находились в море в районе Харстада, а «Хеймдаль» — у Саннешёэна. Остальные сторожевики были рассредоточены по различным портам: «Сюрьян» и «Свалбард II» стояли в Будё, «Торфинн I» — в Рамсунне, «Ауд I» — в Тромсё, «Россфьорд» и «Спанстинд» — в Вадсё, «Туродд» — в Хаммерфесте, «Бёртинд» — в Киркенесе.

Хотя на севере не имелось развитой системы береговой обороны, какой располагали другие округа, командование дивизии считало, что отразить нападение десанта вполне по силам. Однако полковник Сундло (советский штамп «верный квислинговец» подходит к нему как нельзя лучше), получив в 20 часов 8 апреля сообщение о приближении немцев с указанием перебросить батальон из Эльвегордсмуэна и защищать Нарвик всеми средствами, просто… отправил своих офицеров спать. Батареи «Фрамнес» и «Фагернес» также не были приведены в готовность. Правда, генерал-майор Фляйшер все же послал в город 1-й батальон (оставив тем самым арсенал совершенно без охраны). Совершив за ночь в условиях сильной метели восьмимильный переход через горы, солдаты прибыли в Нарвик рано утром, но были настолько измотаны, что едва держались на ногах…

Расставшись со второй группой у Тронхеймс-фьорда, эскадренные миноносцы под командованием коммодора Бонте продолжали идти на север, прокладывая свой путь в штормовом Норвежском море. Находившиеся на борту эсминцев горные егеря с трудом переносили штормовую погоду и вызванную ею морскую болезнь. Они почти не вставали с коек, поэтому впоследствии предложение отправиться обратно в Германию морем было отвергнуто знаменитой фразой: «Назад морем? Ни за что на свете! Лучше пройти 1800 километров пешком!» Бодрое настроение сохранял только генерал Дитль.

Вечером 8 апреля германские эсминцы счастливо разминулись в Вест-фьорде с группой линейного крейсера «Ринаун», а в 4 часа утра миновали маяк Барё и вошли в Уфут-фьорд. Здесь они натолкнулись на норвежский сторожевик «Кельт», а через несколько минут на второй — «Михаэль Сарс». «Дитер фон Рёдер» сигналом приказал им вернуться в порт, для пущей убедительности сделав несколько выстрелов из 37-мм зениток. Но перед тем, как подчиниться, норвежцы успели передать тревожное донесение по радио на находящиеся в Нарвике броненосцы береговой обороны. Вскоре оба сторожевых корабля были захвачены «Рёдером», который был оставлен на дозорной позиции у входа в фьорд.

Получив сообщение с «Кельта» о приближении немецкого соединения, капитан 2 ранга Аским приказал «Эйдсволлю» выйти из порта, а сам на флагманском корабле занял позицию в глубине Нарвикской гавани, чтобы держать под прицелом орудий вход в нее.

Батальону III/GJR 139 предстояло захватить расположенные у входа в фьорд батареи «Рамнес» и «Хавнес». Около 5 часов «Ганс Людеман» высадил роту с командиром батальона майором Гансом фон Шлеебрюгге на южном берегу, а с «Антона Шмитта» на северный берег сошла 6-я рота обер-лейтенанта Оберштайнера. При этом «Шмиттом» был остановлен норвежский сторожевик «Сенья», на который высадили группу захвата. Горные егеря по глубокому снегу карабкались на скалы, но каково же было их удивление, когда на отмеченных на картах местах не оказалось никаких батарей. Последующие поиски ни к чему не привели. Правда, роте Оберштайнера повезло больше: ей удалось найти хотя бы бетонные фундаменты под орудия. В 10 часов измотанные егеря получили приказ грузиться на корабли и идти на соединение с основными силами.

Разгадка этой курьезной истории была найдена позднее. Оказалось, что принятое еще в 1912 году решение установить батареи для защиты Уфут-фьорда так и осталось на бумаге, а германская разведка оказалась чересчур эффективной. Этот факт сыграет свою роль уже через несколько дней…

Тем временем «Ценкер», «Кёльнер» и «Кюнне» направились в Херьянгс-фьорд для высадки десанта в направлении Эльвегордсмуэна, чтобы захватить склады с оружием. Эсминцы должны были при необходимости оказать артиллерийскую поддержку, но этого не потребовалось. 3-й батальон под командованием майора Вольфа Хагемана занял поселок и продвинулся к озеру Хартвиг, где был создан опорный пункт. В захваченном арсенале оказалось 315 ручных пулеметов, 8 тысяч винтовок, большое количество патронов, а также больше тысячи мундиров и комплектов зимней одежды. Благодаря этому горные егеря генерала Дитля в последующих боях не испытывали недостатка в обмундировании, оружии и боеприпасах. В 08:30 в Эльвегордсмуэн прибыл «Эрих Гизе», отставший от группы из-за заливания машин.

Три оставшихся в его распоряжении эсминца, на борту которых остались штаб и 2-й батальон (майор Артур Хауссельс) 139-го полка, коммодор Бонте повел к Нарвикской гавани, но в 05:15 на их пути возник «Эйдсволль». Хотя стояла ненастная погода, а видимость не превышала нескольких кабельтовых, для норвежцев появление германских кораблей не оказалось неожиданным. Грянул выстрел из 210-мм орудия броненосца. Водяной фонтан поднялся перед носом одного из эсминцев, «Тиле» и «Арним» тотчас развернулись и скрылись в снежной пелене. Флагманский «Вильгельм Хайдкамп» застопорил машину и поднял примирительный сигнал «Высылаю шлюпку с офицером», заставив норвежцев прекратить огонь.

Немецкий парламентер капитан 3 ранга Генрих Герлах из штаба Бонте сообщил командиру «Эйдсволля» капитану 2 ранга Одду Виллоху, что немцы пришли как друзья и защитники, но предложил разоружиться. Виллох связался с Аскимом, но тот повторно приказал встречать противника огнем. Получив такой ответ, Герлах спустился обратно в шлюпку. Отойдя на безопасное расстояние, он выстрелил в воздух красную ракету, за которой без промедления последовал двухторпедный залп флагманского эскадренного миноносца. Следы торпед были почти не видны — густая утренняя дымка стелилась над водой. Удар пришелся в район носовых пороховых погребов «Эйдсволля». Страшный взрыв разнес старый корабль на куски. Из всей команды удалось спастись только шестерым морякам, 177 человек погибло.

Около 05:45 в бой с двумя германскими эсминцами, пытавшимися приблизиться к пирсу, вступил «Норге». Залпы устаревших орудий ложились перелетами. Броненосец успел выпустить пять 210-мм и семь 150-мм снарядов. «Бернд фон Арним» ответил своим 127-мм калибром и выстрелил семь торпед. Пораженный двумя из них, «Норге» перевернулся и затонул вместе со 102 членами экипажа. Шлюпки германских эсминцев и стоявших в Нарвике торговых судов спасли 89 человек, в том числе и Аскима.{14} С гибелью «Норге» сопротивление прекратилось. Норвежские подводные лодки противодействия высадке не оказали (позже ушли в Харстад). Не сделали ни одного выстрела и «бофорсы» батареи «Фрамнес».

Тем временем «Георг Тиле» и «Вильгельм Хайдкамп» вошли в гавань и начали высадку. Нарвик удалось взять, практически не встретив сопротивления. Комендант города сразу отдал приказ о прекращении огня, затем отправился к Дитлю и лично ему сдался в плен. Десантники быстро заняли ключевые позиции в городе и окрестностях, и в 08:10 Дитль радировал в штаб XXI группы, что Нарвик в его руках. Во второй половине дня он собрал в «Гранд-отеле» представителей военных и гражданских властей и выразил им благодарность «за проявленное благоразумие, позволившее избежать лишних жертв». Не обошлось без курьезов: буквально на глазах у упоенных быстрой победой немцев майоры Спьельднэс и Омдаль вывели из города 180 не желавших сдаваться солдат, к которым прибилось еще двое моряков с броненосца «Норге». Они заняли позиции вдоль железной дороги, по которой доставлялась железная руда из Швеции, а затем отошли к северу на соединение со своими войсками.

Нарвик прежде всего был отправной точкой вывоза руды, и тем утром в его гавани находилось 27 торговых судов пяти национальностей.{15} Неожиданное появление военных кораблей привело к тому, что капитан немецкого рудовоза «Бокенхайм» выбросил свой транспорт на прибрежные скалы, настолько сильной была его уверенность в том, что это были англичане. Все британские суда были захвачены, но носить флаг противника им пришлось недолго…

Теперь коммодору Бонте было необходимо успеть заправить эсминцы для обратного перехода прежде, чем британский флот блокирует их в фьорде. Дело осложнялось тем, что в его распоряжении имелся только один танкер — «Ян Веллем» (11 776 брт), накануне вечером пришедший из секретной базы «Базис Норд» (под Мурманском) под видом торгового судна. Второй — сильно отставший от графика «Каттегат» (6031 брт) — около полудня 9 апреля был перехвачен южнее Будё норвежским кораблем охраны рыболовства «Нордкап» (капитан-лейтенант Йонсен). Сторожевик снял 34 человека экипажа танкера и потопил его, расстреляв из единственной 47-мм пушки.

В 14:30 флагманский эсминец пришвартовался к борту «Веллема» и начал заправку. Перекачка нефти проходила крайне медленно, так как переоборудованный из китобойной базы танкер мог обслуживать не более двух кораблей одновременно, затрачивая на каждый по семь-восемь часов. К вечеру был заправлен только «Хайдкамп», а «Ценкер» и «Кёльнер» еще стояли у борта танкера, поэтому было решено отложить выход группы в обратный путь на сутки. Эта задержка имела самые трагические последствия. Прозевав германскую высадку в Норвегии, англичане все же постарались продемонстрировать, что их флот еще правит морями. Велико же было удивление немцев, когда на рассвете 10 апреля у Нарвика неожиданно появились британские эсминцы…

4.3. Взятие Тронхейма

Район Тронхейма и Тронхеймс-фьорд имели важное значение для обороны Норвегии, так как фьорд разрезает страну с севера на юг на две части, кроме того, через город проходит единственная железная дорога, соединяющая Северную Норвегию с Южной.

Тронхеймский гарнизон располагал достаточными силами, чтобы отразить нападение десанта. Устье Тронхеймс-фьорда прикрывала крепость «Агденес». На скалистых берегах располагались форты «Хюснес», «Бреттинген» и «Хамбора», насчитывающие в сумме четыре 210-мм, семь 150-мм и пять 65-мм орудий, которые обслуживало 340 человек личного состава. В самом городе размещались штабы 5-й дивизии и 12-го пехотного полка; батальон II/IR 13 (майор Кнудсен); два кирасирских эскадрона, пулеметный и минометный взводы 3-го драгунского полка; саперный батальон «Трённелаг». Также в Тронхейме находилось семь складов с оружием и предметами снабжения.

В ночь на 9 апреля в районе Тронхейма находились следующие корабли норвежского флота. Дозор у крепости «Агденес» несли сторожевые корабли «Хауг III», «Фозен» и «Стейнхьер» ; в Скьёрн-фьорде стоял на якоре минзаг «Фрёйя», шедший из Харстада на ремонт в Хортен. В самом Тронхейме находились ремонтировавшийся миноносец «Лакс», сторожевики «Хауг II» и «Наума». В районе Кристиансунна находились миноносцы «Сильд», «Скрей» и сторожевик «Хейльхорн».

Несмотря на неприятный инцидент с «Сандерлэндом», группа II избежала столкновения с британским флотом, а в 17:50 капитан 1 ранга Хейе выслал один из «арадо» (пилот — обер-лейтенант Техам, наблюдатель — лейтенант Польцен) на разведку подходов к Тронхеймс-фьорду. Экипаж получил указание не подлетать близко к городу, чтобы не нарушать скрытности. Самолет донес об отсутствии кораблей противника и приводнился в Оркдальс-фьорде южнее Тронхейма, где был захвачен норвежцами (позже они передали его англичанам). Двадцатипятиузловой скоростью крейсер и четыре эсминца 2-й флотилии подошли к входу в Краксвангс-фьорд. У его устья немцев встретил «Фозен», которому «Адмирал Хиппер» просигналил: «По распоряжению своего правительства следую в Тронхейм; никаких недружественных намерений не имею». Пока норвежцы пытались понять смысл сообщения, группа проследовала мимо них. Все, что оставалось патрульному судну, это поднять сигнал «Остановиться!» и выпустить в воздух красные ракеты.

С непотушенными огнями, предупреждая по-английски норвежцев об отсутствии опасности, «Хиппер» с эсминцами вошли в Тронхеймс-фьорд. Его наиболее узкая часть ярко освещалась прожекторами, что свидетельствовало о том, что наблюдательные посты и береговые батареи получили предупреждение об опасности. В 4 часа германский отряд прошел мыс Агденес, а двенадцатью минутами позже батареи «Хюснеса» (капитан О. Ланге) открыли огонь. Первые три выстрела легли недолетами. В ответ Хейе приказал ослеплять наводчиков светом прожекторов, и лишь пройдя мимо форта — дать пару залпов из кормовых башен.

С батареями пришлось повозиться. «Якоби», «Ридель» и «Хайнеманн» высадили в бухте Стрёммен десант для их захвата, но группа из почти пятисот горных егерей с минометами в течение пяти часов не могла пробиться по дороге сквозь узкое 700-метровое ущелье. Оборону там держали всего 37 человек из расчетов батарей под командованием Ланге. Потери немцев составили 22 человека, у норвежцев были только легкораненые.

«Адмирал Хиппер» и «Экольдт» продолжили свой путь к Тронхейму и в 05:25 встали на якоря в его гавани, сразу начав высадку горных егерей 138-го полка. Небольшие штурмовые группы отряда капитана 3 ранга Хорнека быстро захватили стоящие в порту суда. С крейсера поднялись два оставшихся гидросамолета, чтобы разведать окрестности и еще не занятые немцами батареи. Город был занят беспрепятственно. Командир 5-й дивизии генерал-майор Якоб Лаурантзон приостановил мобилизацию в своем округе и приказал не оказывать сопротивления. В 15:15 «ввиду безнадежности положения» гарнизон Тронхейма капитулировал, хотя потери составили всего одного убитого (гражданского) и двух раненых.

После полудня прибыли шестнадцать самолетов Kü.Fl.Gr. 506, правда, их невозможно было использовать из-за отсутствия горючего. Кроме того, от случайной пулеметной очереди погиб командир 1-й эскадрильи капитан Линхард Визанд. Не дошел до Тронхейма и транспорт «Майн» (7600 брт) — утром 10 апреля в 40 милях от Хёугесунна его потопил норвежский эсминец «Драуг». Выловив из воды 67 немецких моряков, капитан-лейтенант Хорве увел свой корабль на Шетландские острова.

Как и в других пунктах, согласно плану, корабли должны были покинуть Тронхейм. Осмотр «Адмирала Хиппера» показал, что исправить повреждения, полученные в результате таранного удара «Глоууорма», можно только в доке, поэтому крейсеру следовало как можно скорее вернуться в Германию. Дело осложнялось недостатком топлива и тем обстоятельством, что нужно было дождаться, пока не будут приведены в готовность батареи. «Оба эти дня, — пишет В. Маршалль, — у личного состава немецкой эскадры, вошедшей в порт, не проходило неприятное чувство пребывания в мышеловке. Однако англичане не решились нанести контрудар».

Батареи укрепленного района «Агденес» были приведены в порядок немецкими артиллеристами и составили основу морской обороны Тронхейма. Это позволило «Хипперу» отправиться в обратный путь. Помимо захваченных в порту миноносца «Лакс», сторожевиков «Хауг II» и «Наума», 11 апреля «Теодор Ридель» перехватил пытавшиеся выскользнуть из мышеловки Тронхеймс-фьорда сторожевики «Фозен» и «Стейнхьер». Через три дня они были укомплектованы немецкими экипажами и стали нести дозорную службу.

4.4. Штурм Бергена

Десант в Берген среди прочих пунктов вторжения был, пожалуй, самым опасным. Всего 280 миль отделяет его от Скапа-Флоу, а это означало, что всего через несколько часов после сигнала тревоги тут мог появиться британский флот. При этом немцам предстояло пройти до него 420 миль — в полтора раза больше, чем противнику.

Практически каждый из кораблей группы контр-адмирала Губерта Шмундта имел тот или иной изъян, что снижало ее боеспособность. «Кёльн» недавно сменил командира, «Кёнигсберг» так спешно вытащили из ремонта, что он не завершил проб всех систем и не провел учебных стрельб, «Карл Петерс» официально вступил в строй два месяца назад, а на деле даже не прошел полностью приемные испытания, а ветеран «Бремзе» давно требовал переборки машин. Наконец, ни один из крейсеров не имел оборудования, необходимого флагманскому кораблю. Чтобы не связывать себя тихоходными кораблями, Шмундт в последний момент предпринял попытку свести в свое соединение все три крейсера типа «К», но получил отказ. Однако, зная об опасном расположении объекта атаки группы III, командование операцией заранее дало соответствующие указания:

Командующему разведывательными силами.
24 марта 1940 г.

Секретно. Особой важности.

Поведение во время входа в гавань

Все суда идут с погашенными огнями. Маскировку под английские корабли следует сохранять как можно дольше. На все запросы норвежских кораблей отвечать по-английски. В ответах выбирать что-либо вроде:

«Иду в Берген с кратким визитом. Враждебных намерений не имею».

На запросы называться именами английских боевых кораблей:

«Köln» — HMS «Cairo»;

«Königsberg» — HMS «Calcutta»;

«Bremse» — HMS «Faulknоr»;

«Karl Peters» — HMS «Halcyon».

Принять заранее меры, чтобы при необходимости можно было освещать развевающийся английский флаг.

Для Бергена руководствоваться следующими принципиальными указаниями, если одна из наших частей окажется вынуждена отвечать на запрос проходящего корабля:

Отвечать на запрос (в случае с «Köln»): HMS «Cairo».

На приказ остановиться: (1) «Пожалуйста, повторите последний сигнал». (2) «Невозможно разобрать ваш сигнал».

В случае предупредительного выстрела: «Прекратите огонь. Британский корабль. Добрый друг». В случае запроса относительно назначения и цели: «Иду в Берген. Преследую немецкие пароходы».

Окончательная подготовка группы заняла всего четыре дня. За это время «Кёльн» принял на борт 640 человек, а «Кёнигсберг» — 735, в том числе штабы «Адмирала западного побережья» адмирала фон Шрадера и 159-го пехотного полка (командир — полковник граф фон Штольберг). В 00:30 6 апреля командиры смогли доложить о готовности своих кораблей, хотя еще предыдущим утром они находились в трех различных портах. Спешка оказалась даже напрасной, так как и этот, и следующий дни соединение провело у причальных стенок Вильгельмсхафена.

Лишь незадолго до полуночи 7 апреля основная часть группы снялась с якоря. Из Куксхафена вышел «Карл Петерс». С рассветом над кораблями появились два Не-111 противолодочного эскорта. Хотя над морем стелился густой туман, ограничивавший видимость двумя-тремя кабельтовыми, это не шло ни в какое сравнение с условиями, в которых оказались эсминцы первой группы. Правда, сохранять заданные 18 узлов было сложновато, зато английские подводные лодки не засекли крейсера Шмундта, хотя вахтенные наблюдатели постоянно докладывали об замеченных перископах. Адмирал имел все основания считать, что его корабли обнаружены. Как оказалось позднее, 8 апреля немцы всего на 60 миль разминулись с эскадрой вице-адмирала Лейтона. Тем не менее, к вечеру группа благополучно достигла широты Бергена. Здесь около 20:00 к ней присоединились торпедные катера, вышедшие с Гельголанда. Сразу же миноносец «Вольф» плеснул ложку дегтя в работавший пока с точностью часового механизма план, протаранив торпедный катер «S 19». Хотя последний не затонул, его пришлось отправить для устранения повреждений в пустынный Беммель-фьорд (около 50 миль от Бергена), откуда он пришел в Берген на следующий день после его захвата. Чтобы не прибыть на место ранее назначенного часа, соединение двинулось дальше лишь в 01:40. Впереди шли оба миноносца, за ними флагманский «Кёльн», далее «Кёнигсберг», «Бремзе», «Карл Петерс» и катера.

К тому времени в районе Бергена из состава норвежских вооруженных сил находились: штаб 4-й дивизии (генерал-майор В. Стеффенс), полностью укомплектованный I/IR 9, 3-я саперная рота. Берген являлся также центром 2-го военно-морского округа (контр-адмирал Танк-Нильсен), зона ответственности которого простиралась от Тронхеймс-фьорда до Ставангера. Бю-фьорд имел мощную береговую оборону, включавшую форты «Хеллен», «Кварвен» и «Херё» (три 240-мм, шесть 210-мм, три 150-мм и ряд мелких орудий), зенитные и торпедные батареи. Личный состав укрепленного района насчитывал 632 человека, а гарнизон города — 750.

Наиболее боеспособные корабли округа — эсминцы 1-го и 2-го дивизионов — были разбросаны вдоль побережья между Бергеном и Ставангером. В Бергене находились ремонтировавшиеся корабли: миноносец «Бранд», минный заградитель «Уллер», а также выведенный из состава флота миноносец «Хваль». Севернее, у авиастанции Флатё, стоял 2-й дивизион тральщиков. Подводная лодка «В 6» и миноносец «Снёгг» находились во Флурё, миноносец «Трюгг» — в Олесунне, миноносец «Стегг» — в Скудеснесе. Южные входы в Бю-фьорд охраняли сторожевые корабли «Мангер», «Хаус», «Линдаас», миноносцы «Сторм» и «Сэль». В северных проливах дозор несли сторожевики «Бьерк», «Коммонвелт», «Веслефрикк» и «Веслегутт». Получив приказ командования флота, минный заградитель «Тюр» (капитан-лейтенант Ульструп) успел установить на фарватере два заграждения из 7 и 16 мин. Только по счастливой случайности группа Шмундта миновала их благополучно.

Маяки на берегу не горели, но оставшиеся зажженными небольшие внутренние огни значительно облегчали положение немецких кораблей. К тому же туман, как по заказу, исчез. В 02:05 на входе в Корс-фьорд справа по курсу показался небольшой патрульный корабль. Это был «Мангер». На его запрос с «Кёльна» ответили в соответствии с планом: «HMS Cairo ». Над кораблем развевался британский флаг. Ответ норвежцев явно не удовлетворил, так как луч прожектора осветил шедший вторым «Кёнигсберг», а затем в небо взвились сигнальные ракеты. Правда, огня на поражение норвежцы не открыли. Оповещенные сторожевики еще неоднократно возникали перед немецкими кораблями, но те каждый раз повторяли, что идут англичане. Перед поворотом германской эскадры в Бю-фьорд норвежский миноносец «Сторм» (лейтенант Петтерсен) все же выпустил торпеду, но она, попав в корабль противника, не взорвалась — не сработал взрыватель.{16}

У Стангена отряд остановился, и на торпедные катера были перегружены ударные подразделения, которые имели задачу захватить береговые батареи «Кварвен» и «Херё». После перегрузки движение возобновилось. Орудийные башни крейсеров не были наведены на противника, хотя в остальном боевая готовность была полной.

В 05:15, как только немецкие корабли вошли в зону поражения, орудия «Кварвена» открыли огонь. Из-за ограниченности сектора огня батареи «Кёльн» вышел из-под обстрела столь быстро, что не успел получить и царапины, но вот «Кёнигсбергу» досталось. Один 210-мм снаряд первого же залпа разорвался у самого борта в районе кормовой башни. Командир крейсера капитан 1 ранга Генрих Руфус, посчитав первый выстрел предупредительным, огня не открывал и приказал просигналить: «Не стрелять — друзья». Обман снова не удался, и три следующих снаряда с берега практически лишили корабль боеспособности, выведя из строя котельное отделение №3 и вызвав сильный пожар, в результате чего временно полностью обесточились башни главного калибра. Облако дыма и пара окутало крейсер, затрудняя корректировку стрельбы зенитных орудий и автоматов. Одно попадание в носовую часть получил «Бремзе», но оно не сказалось на его боеспособности. К счастью для немцев, торпедная батарея «Кварвена» оказалась не подготовленной к бою.

В разгар перестрелки над кораблями появились два норвежских гидроплана, вылетевшие с авиастанции Флатё. Лейтенант Эйнар Свеннинг на MF-11 и лейтенант Ганс Бугге на Не-115 отбомбились по «Кёльну» и «Кёнигсбергу», но все бомбы «ушли в молоко». Ответный зенитный огонь также не дал результатов.

Руфус приказал отойти в Пудде-фьорд. К тому времени стрельбу по немецким кораблям открыли еще две батареи. Вскоре «Кёнигсберг» смог ответить полными залпами, а «Кёльн», в нескольких десятках метров от бортов которого тоже рвались неприятельские снаряды, производил пересадку войск на катера и мог вести огонь только носовой башней. Пяти залпов хватило, чтобы батареи замолчали на какое-то время. В 06:06 четыре бомбардировщика Не-111 из 9./KG 4 (командир — обер-лейтенант Харнагель), преодолев разрозненный огонь зениток, сбросили на орудия свой груз. На батарее «Хеллен» погибло 5 человек. Не успели самолеты улететь, как стрельба возобновилась. Правда, уже ненадолго. И на этот раз заслуга в их подавлении принадлежала десанту.

Первые шлюпки и катера с войсками достигли берега в 06:20. Немецкий офицер связался по телефону с комендантом укрепленного района полковником Г.И. Виллохом и приказал немедленно прекратить огонь. Гарнизон сложил оружие, имея всего 8 убитых и 18 раненых. В 10:30 на батареях уже хозяйничали немцы, спешно пытаясь привести орудия в готовность. В гавани было захвачено около 60 пароходов. Преодолев последнее сопротивление немногочисленных расчетов нескольких дотов, пехотинцы 159-го полка при поддержке морских артиллеристов{17} утвердились на окружающих город высотах. Подразделения бергенского гарнизона отошли на юг и закрепились около Нестуна. Но немцы и не пытались их преследовать.

Днем в Берген прибыли три гидросамолета 108-й транспортной эскадры, доставившие небольшое подкрепление. К несчастью, один из них разбился, два члена экипажа и шесть солдат погибли. Вторая, более существенная неприятность случилась вечером: транспорт «Сан Пауло» (4977 брт) подорвался на мине, поставленной «Тюром» у острова Лерё, и затонул. Только троим из шестидесяти восьми находившихся на борту удалось добраться до берега.

Перед немецкими моряками стояли теперь свои проблемы. По плану группа, кроме «Бремзе», «Петерса» и катеров, перешедших в подчинение «Адмирала западного побережья», в тот же день должна была вернуться. Однако командир и механик «Кёнигсберга», вопреки мнению адмирала Шмундта и флагманского механика инженера-капитана 1 ранга Кобера, утверждали, что кораблю требуется один-два дня для ремонта. Утром крейсер заправил топливом миноносец «Вольф» и прибывшую плавбазу гидроавиации «Бернхард фон Чирски», экипаж спешно устранял полученные повреждения. Руфус настаивал на том, чтобы отложить выход минимум на сутки.

Требовалось решить, что лучше: оставить крейсер в порту, или иметь в составе сил поврежденный корабль, способный развить не более 22 узлов. Обстановку осложняло наличие поблизости крупных военно-морских сил противника. Поднятый с «Кёнигсберга» на разведку «арадо» обнаружил британскую эскадру из четырех крейсеров и семи эсминцев всего в 80 милях от Бергена (это были корабли вице-адмирала Лейтона). Вступивший в должность командующего западным побережьем адмирал Шрадер предлагал оставить в Бергене вообще все корабли, поскольку батареи еще не были введены в действие, и приходилось считаться с опасностью британского контрдесанта. «Англичане, — считает Владимир Кофман, — имели прекрасную возможность уничтожить всю группу в порту, но Адмиралтейство проявило слишком большую осторожность, опасаясь, что береговые батареи составят непреодолимое препятствие, и отдало приказ отменить атаку. Так два германских крейсера спаслись от практически неминуемой гибели, но для одного из них судьба оставила всего несколько часов».

[С. В. Патянин]

4.5. Высадка десантов в Южной Норвегии

Кристиансанн

Военно-морская база Кристиансанн располагается на южном побережье Норвегии, наиболее близко к германским портам. Для его захвата выделялась группа IV, в которую входил крейсер «Карлсруэ», три миноносца и флотилия торпедных катеров. Командир крейсера капитан 1 ранга Фридрих Риве одновременно являлся и командиром группы.

К апрелю 1940 года «Карлсруэ» с большой натяжкой можно было назвать кораблем первой линии: он только что вышел из длительного ремонта и его полностью обновленный экипаж еще не приобрел необходимой боевой подготовки. Несмотря на это, крейсер признали годным к операции.

7 апреля корабли приняли на борт войска и на следующий день рано утром вышли в море. Отличная видимость в первой половине суток держала наблюдателей в постоянном напряжении: было известно о наличии большого числа британских подлодок на подходах к Скагерраку. К вечеру же опустившийся туман окутал корабли так плотно, что намеченное на 18:00 сосредоточение группы растянулось и закончилось только после полуночи. При этом потерялся миноносец «Грайф», на борту которого находился 234-й самокатный эскадрон, предназначенный для высадки в Арендале. Командир 5-й флотилии миноносцев капитан 3 ранга Вольф Хенне, державший на корабле свой брейд-вымпел, решил отделиться от соединения для выполнения поставленной задачи, не известив об этом Риве. Десант в Арендале был высажен в 9 утра с опозданием из-за тумана, но прошел без сучка и задоринки. Немцы быстро заняли город. Военно-морской комендант города капитан-лейтенант Квилекваль прибыл в свой штаб как раз вовремя, чтобы сдать личное оружие и отправиться под арест. Совсем иначе обстояло дело в основном пункте.

Хотя туман к утру немного рассеялся, видимость оставалась плохой, и берег открылся только в 6 часов, когда по плану десант уже должен был занимать город. На входе в Кристиансанн-фьорд с «Циндао» на катера были перегружены подразделения морской артиллерии, предназначенные для захвата береговых батарей. В это время над кораблями появился норвежский гидросамолет. Пилот «Хёвера» лейтенант Кнут Оскар, обнаружив неопознанные корабли у входа в порт, дал радио в штаб округа. Перехват сообщения дал немцам понять, что внезапность утрачена. Крейсер медленно втягивался во фьорд, ориентируясь на непогашенный маяк Грёнинген. Экипаж готовился к неминуемому бою.

Губерния Ругаланн входила в зону ответственности 3-й норвежской дивизии (генерал-майор Е. Лильедаль). Основой гарнизона Кристиансанна являлся 1-й батальон 3-го пехотного полка «Телемарк» под командованием подполковника О. Фосбю. Две его роты патрулировали побережье, а отдельные стрелковый и пулеметный взводы охраняли аэродром Кьевик на восточном берегу фьорда. На западной окраине города размещалась рота самокатчиков. В общей сложности гарнизон насчитывал 55 офицеров и 385 солдат. В Эвье (50 миль севернее), являвшемся учебным центром дивизии, мобилизовался 7-й пехотный полк «Агдер» и находились кирасирская рота 1-го драгунского полка и 5-я батарея 2-го горно-артиллерийского дивизиона.

Укрепленный район «Кристиансанн» состоял из двух групп батарей, имевших на вооружении 12 орудий калибром от 150 до 240 миллиметров. Главную опасность представляли батареи лежащего прямо перед портом острова Оддерё, обойти который было невозможно. В двух с половиной километрах на северо-восток располагалась батарея «Глеодден».

Под командованием морского коменданта базы капитана 1 ранга Вигерса была группа относительно современных кораблей. В порту стояли эсминец «Гюллер» и подводные лодки «В 2» и «В 5», в военной гавани Марвикен — эсминец «Один», сторожевики «Люнгдаль» и «Хваль VII» и выведенный из состава флота миноносец «Дельфин». На подходах к фьорду несли дозор патрульные миноносцы «Квик», «Люн» и сторожевики «Хваль IV», «Хваль VI».

Командир немецкой группы понимал сложность ситуации. Орудия «Оддерё» стояли высоко на скалах (до 60 метров над уровнем моря), а «Карлсруэ» мог идти только курсом на них, используя единственную носовую башню. Маневрирование на узком фарватере исключалось. Но тут из тумана вышло большое торговое судно, и Риве решил использовать его в качестве щита. Однако, как на грех, оно оказалось своим.

«Сиэтл», 7369-тонный теплоход ГАПАГа, завершал свой, начатый еще до войны, рейс из Ванкувера. Его мужественный капитан Герман Лейман прорвал английскую блокаду и теперь чувствовал себя в полной безопасности в водах нейтральной страны. О начавшемся вторжении ему, конечно, не было известно. Война настигла утомленных моряков и здесь. Слегка модифицировав свой план, Риве распорядился, чтобы судно, о принадлежность которого норвежцы не имели никакого представления, продолжало движение. «Сиэтл» беспрепятственно прошел в гавань, следом двинулся крейсер.

В 06:32, когда туман рассеялся, 210-мм батарея с Оддерё (капитан Гейрульв) открыла огонь. Первый же залп лег перед носом «Карлсруэ». Ответный огонь через три минуты открыли только носовые орудия крейсера, так как узкий фарватер не позволял держать батарею под обстрелом всем главным калибром. Тут же новый залп с берега дал накрытие. Риве немедленно развернулся на обратный курс, не дойдя до цели около 3,5 миль, и вскоре корабль оказался в исходной точке.

Командиры норвежских кораблей повели себя не лучшим образом. Хотя подводные лодки в 05:00 получили приказ выйти в море, выполнила его только «В 5». При первых же залпах батареи командир субмарины — капитан-лейтенант Ю. Брекке — приказал погрузиться на предельную глубину, а всплыл только через несколько часов, когда все уже было закончено. На второй лодке разбирали гирокомпас, что явилось для капитан-лейтенанта Бру достаточной причиной, чтобы остаться у причала. Не тронулись с места и оба современных эсминца. «Один» находился в мелком ремонте, а командир «Гюллера» капитан-лейтенант Хольк оставил корабль и отправился узнать по телефону дальнейшие распоряжения. Дозорные сторожевики, едва германские миноносцы сделали по ним несколько неточных выстрелов, поспешили укрыться среди скалистых островков. В общем, ни один норвежский корабль не предпринял попытки оказать сопротивление, хотя при большей расторопности они имели бы все шансы на успех в морском бою.

Однако события продолжали развиваться. Около 7 часов над фьордом появились германские бомбардировщики. Семерка «хейнкелей» из состава 7./KG 4 (капитан Э. Блёдом) сбросила свой груз на Оддерё. Ободренный поддержкой, Риве решил снова пойти на прорыв. Для корректировки огня подняли в воздух «арадо», и крейсер на большой скорости двинулся на противника. Но батарея оказалась еще вполне жизнеспособной, опять накрыв «Карлсруэ» метким залпом. Пришлось повернуть во второй раз, прикрывшись дымовой завесой.

Убедившись в безуспешности прямого штурма, Риве решил отойти к устью фьорда и, ведя свой корабль галсами, полными залпами попытаться подавить батарею. Тем временем миноносцы и катера с десантом должны были попытаться проникнуть в гавань. По радио был подан запрос на дополнительную авиационную поддержку. В течение сорока минут «Карлсруэ» обстреливал «Оддерё» из всех девяти стволов с дистанции 60–65 кабельтовых. Никакого заметного результата не наблюдалось. Затем снова опустился туман, и стрельбу пришлось прекратить.

Только около 09:30 крейсер смог в третий раз возобновить попытку прорыва. Хотя норвежцы не прекращали огня, он становился все реже и беспорядочнее. Всего при отражении атаки норвежцы выпустили 20 снарядов 210-мм калибра, около 60 шестидюймовых и дюжину — из 240-мм гаубиц.

Появившиеся 16 бомбардировщиков 2-й и 3-й эскадрилий 26-й эскадры оказали дополнительное воздействие на норвежских артиллеристов. Зенитчики подбили машину командира 2./KG 26 майора Шэпера, вынужденную совершить посадку на воду, но летчики были спасены тральщиком «М 1». В целом налет оказался удачнее предыдущего. Загорелся лес, взрыв 250-килограммовой бомбы разворотил склад боеприпасов, и весь остров заволокло дымом. Командир «Оддерё» майор Сандберг отдал приказ оставить позиции. Не обошлось и без конфуза: одна из бомб угодила точно в «Сиэтл», как раз дошедший до острова. «Карлсруэ» и «Циндао» возобновили переброску десанта на торпедные катера, и около 11 часов подразделение 302-го дивизиона морской артиллерии высадилось на остров, заняв умолкшую батарею, с которой успели уйти комендоры.

Через полчаса десант с миноносцев начал высаживаться в городе. Потери защитников составили 8 убитых и 40 раненых. Пехотные части 3-й дивизии не оказали противнику сопротивления, зато сохранили дисциплину и отошли без потерь. Орудия батареи «Глеодден» вообще не сделали ни единого выстрела.

Все норвежские корабли, не сумевшие дать отпор вторжению, были захвачены. С большим удивлением немецкие моряки встретили в порту своих коллег с «U 21». После полудня прибыли «Грайф» и три парохода 1-го транспортного отряда с подкреплением, оружием и боевой техникой. Переброшенная тремя торпедными катерами десантная группа заняла аэродром Кьевик. В руки немцев попали новейшие самолеты норвежских ВВС: девятнадцать истребителей «Кёртисс» С-75 (позже их передали финнам вместе с однотипными машинами, захваченными во Франции). В 17 часов командир «Карлсруэ» доложил «Адмиралу южного побережья» Отто Шенку, что выгрузка пехотных частей закончена.

Теперь перед Риве стояла совсем простая задача: не задерживаясь до утра, уйти обратно в Германию. В 19:00 крейсер в сопровождении всех трех миноносцев вышел из порта. Достигнув открытого моря, группа 21-узловой скоростью двинулась на юг. Однако спокойный поход продлился недолго.

Между Южной Норвегией и Гельголандской бухтой занимали позицию британские подводные лодки «Траэнт» и «Трайдент». Командир первой из них, лейтенант-коммандер Дж. Хатчинсон, с дистанции около 10 миль обнаружил в сумерках германские корабли, определенные им как крейсер типа «К» и три эсминца (миноносцы довоенной постройки имели весьма похожий на «маассы» силуэт). Хатчинсон решил в полной мере использовать мощный носовой залп своей лодки, и около 20:00 выпустил десять торпед с дистанции около 20 кабельтовых вдогон шедшей зигзагом немецкой группе.

Хотя на крейсере заметили следы торпед с правого борта, и Риве приказал дать полный ход, надеясь успеть пройти мимо них, попадания избежать не удалось. На «Траэнте» и находившемся поблизости «Трайденте» ясно слышали три взрыва, немцы все же считают, что «Карлсруэ» досталась лишь одна торпеда (что подтверждается характером полученных повреждений). Миноносцы эскорта после этого некоторое время преследовали «Траэнт», но без какого-либо успеха.{18}

Попадание пришлось в район отсеков вспомогательных механизмов и крейсерских турбин, в которых погибло 11 человек персонала; остальным пришлось покинуть быстро затапливаемые отсеки. Вскоре вода залила первое генераторное отделение, пропала электроэнергия. Выход из строя энергетики привел к почти полному прекращению откачки воды, и постепенно затопление распространилось по всему крейсеру. Слабая выучка экипажа недавно вышедшего из ремонта крейсера привела к редкостной для германского флота неразберихе и даже панике. Старший офицер корабля капитан 3 ранга Дювель не смог организовать борьбу за живучесть, хотя последующее расследование показало, что ситуация не была абсолютно безнадежной. Генераторные отделения №2 и №3 не пострадали, но ввести в действие их оборудование не пытались.

Как бы то ни было, Риве подозвал миноносцы к борту медленно погружавшегося крейсера, и в 20:45 «Зееадлер» и «Лухс» начали принимать основную часть экипажа, после чего отправились прямиком в Киль. Через полчаса на «Грайф» перешли остатки команды и сам Риве. В 22:50 миноносец выпустил в «Карлсруэ» две торпеды, поставивших последнюю точку в судьбе корабля...

Эгерсунн

В расположенном западнее Кристиансанна небольшом порту Эгерсунн четыре тральщика 2-й флотилии капитана 3 ранга Курта Тома высадили самокатный эскадрон 169-го разведывательного батальона. Основным объектом атаки здесь была станция, через которую по подводному кабелю осуществлялась телеграфная и телефонная связь с Англией. Вход в гавань охранял миноносец «Скарв». Когда в предрассветном тумане показались неизвестные корабли, его командир младший лейтенант Сваэ приказал запросить их принадлежность. С головного «М 1» (капитан-лейтенант Бартельс) ответили по-норвежски: «Dette er «Gyller». Ta imot fortoyningene» (Это «Гюллер». Примите швартовы). Силуэтом тральщик очень походил на новейшие норвежские эсминцы, поэтому сигнальщики «Скарва» успокоились, а палубная команда приготовилась принять швартовы. Однако на палубе подошедшего корабля оказались не матросы, а автоматчики. Удивленным норвежцам было уже поздно что-либо предпринимать. Абордажная группа подняла на миноносце германский флаг.

Сто пятьдесят десантников без труда справились с поставленной задачей. Когда порт был занят, три тральщика группы Тома сразу же ушли назад, но «М 1» пришлось задержаться из-за поломки упорного подшипника. Пока устранялась неисправность, корабль переподчинили «Адмиралу западного побережья», и в последующие недели ему пришлось пройти немало миль в норвежских прибрежных водах. «Моряков этого тральщика видели и в Кристиансанне, и в Ставангере, и в Хёугесунне, и в Бергене, и повсюду, как на море, так на суше, они действовали весьма успешно», — с восхищением отмечает адмирал Маршалль.

Ставангер

Еще одним из важнейших объектов на норвежском побережье был находящийся неподалеку от Ставангера аэродром Сола — самый оборудованный и современный в Норвегии, к тому же расположенный наиболее близко к британским базам. Для его захвата выделялись рота парашютистов, 1-й батальон 193-го пехотного полка и подразделение зенитной артиллерии (всего около 800 человек). Тем же утром англичане выслали девять «Хадсонов» 220-й, 224-й и 233-й эскадрилий Берегового командования для поиска немецких кораблей в районе Ставангера и Хёугесунна. В 07:46 машина флайт-лейтенанта Райта из 224 sqn пролетела над Сола, не обнаружив ничего подозрительного или достойного внимания. Как оказалось, до германской высадки оставалось совсем недолго.

Транспортные «юнкерсы» эскадрильи 7./KGzbV 1 вылетели двумя группами под прикрытием двухмоторных Bf-110 эскадрильи 3./ZG 76. Командовал истребителями знаменитый Гордон Голлоб — будущий ас, генерал-майор и инспектор истребительной авиации, а пока еще обер-лейтенант. Отвратительная погода — низкая облачность и плотный туман — заставили первую группу с десантом вернуться. Два «мессершмитта» столкнулись над Северным морем и рухнули в воду, поэтому Голлоб, покачав крыльями (пользоваться в воздухе радио было строжайше запрещено), также повернул на обратный курс. К цели вышло лишь двенадцать Ju-52, ведомые капитаном Гюнтером Капито, да пара истребителей, пилоты которых — обер-фельдфебель Фляйшман и фельдфебель Грёнинг — не заметили в тумане сигналов своего командира.

В 09:20 парашютисты передовой роты 3./FJR 1 под командованием обер-лейтенанта барона фон Брандиса (спустя месяц, 10 мая, он погибнет во время десанта на Дордрехт) начали выброску. Защитники аэродрома под командованием лейтенанта Тура Тангваля успели организовать оборону. Десант был выброшен неудачно, и ветер относил неуправляемые парашюты в сектор огня норвежских зенитных пулеметов. Их подавлением немедленно занялись истребители, так что погибло всего три десантника, еще десять получили ранения. С нейтрализацией зенитных батарей перестала существовать опасность для самолетов со вторым эшелоном десанта. Вскоре аэродром был в руках немцев. Только несколько небольших опорных пунктов продолжали сопротивление.

Переброска подразделений и вооружения на Сола велась стремительными темпами. Наземной команде Люфтваффе понадобилось 4 часа, чтобы наладить работу аэродрома и организовать прием и отправку самолетов. Об эффективности их деятельности говорит тот факт, что за первый день операции через Сола прошло 180 машин. «Юнкерсы» 104-й и 106-й транспортных авиагрупп доставили два батальона 193-го пехотного полка, девять машин 101-й группы привезли горючее. Пять Ju-90 и два FW-200 перебросили наземный персонал I/StG 1, а также личный состав 4./FlakRgt 33 с 20-мм зенитными пушками. На гидросамолетах прибыл личный состав еще трех зенитных батарей, вооружение которых доставлялось на транспортных судах. К вечеру для постоянного базирования на Сола прибыли 22 пикировщика Ju-87 из I/StG 1, 4 истребителя Bf-110 3-й эскадрильи ZG 76 и 15 гидропланов Не-115 106-й береговой авиагруппы…

Норвежский эсминец «Эгир» под командованием капитан-лейтенанта Н. Брууна в момент получения сообщения о германском вторжении находился в море. Неожиданно показался неизвестный пароход, который был остановлен и досмотрен. В ходе осмотра была установлена его германская принадлежность — это был «Рода» (6000 брт) авангардного отряда, доставлявший в Ставангер припасы для десантников. Выполняя приказ командира, комендоры «Эгира» выпустили 25 снарядов из носового орудия, и через десять минут транспорт скрылся под водой. Пленных решили доставить в Ставангер. Там корабль обнаружили немцы: семь бомбардировщиков 8./KG 4 произвели атаку, миноносец получил прямое попадание 250-кг бомбы и затонул в гавани.{19} Погибло восемь моряков, один был тяжело ранен (позже скончался в госпитале) и двое — легко.

Нельзя сказать, что гибель «Рода» оказалась невосполнимой утратой. Три судна 1-го транспортного отряда благополучно прибыли в назначенное место утром 9 апреля и доставили подкрепления и боеприпасы. Однако потеря танкера «Посидониа», потопленного 8 апреля британской подлодкой «Тритон», вызвала недостаток топлива и ограничила на первых порах возможности аэродрома. Только 11 апреля из Кристиансанна прибыл другой танкер.

4.6. Драма в Осло-фьорде

Осло, безусловно, являлся ключевым пунктом германского вторжения, как в политическом, так и в военном отношении. Если бы с первых часов операции король и правительство Норвегии оказались плененными, это позволило бы немцам склонить их к мирной капитуляции, как это случилось в Дании. Учитывая в общем лояльное отношение норвежцев к Германии, такое развитие событий представляется вполне возможным. Кроме того, Осло являлся крупнейшим портом страны, через который лежал наиболее удобный путь из Германии и Дании. Как бы ни разворачивались события в других местах, неудача в данном пункте могла бы поставить под удар всю операцию.

Район столицы входил в зону ответственности 1-й и 2-й дивизий. По нормам военного времени они состояли из шести пехотных, двух драгунских и двух артиллерийских полков, в которых имелось бы около 400 ручных пулеметов, более 70 — тяжелых, 20 минометов и 64 полевых орудия. Полностью отмобилизованными, эти части насчитывали бы около 17 тысяч солдат и офицеров.

Реально же сил было намного меньше. В Осло дислоцировались две роты гвардейского полка «Ханс Майестет Конгенс Гарде», штаб 2-й дивизии и дивизионная школа с ротой новобранцев. В Трануме дислоцировался боеготовый I/IR 5; в Фредрикстаде — штаб 1-й дивизии и II/AR 2 с двумя 75-мм и одной 120-мм батареями; в Халлене — дивизионная школа. В Гардемуэне находились крупные склады с военным имуществом, поэтому тут стоял сильный гарнизон — 200 человек 2-го драгунского полка и 1-й полевой дивизион AR 2. Небольшие гарнизоны находились в крепостях Сарпсборг и Фоссумстрёкетс в губернии Эстфолль. Остальные полки, дислоцированные в Вестфолле, Эстфолле, Опланне и Акерсхусе, держали развернутыми лишь несколько подразделений гарнизонной службы и мобилизационные пункты.

Первый эшелон германского десанта в норвежскую столицу состоял из четырех батальонов 169-й пехотной дивизии, два из которых находились на кораблях отряда контр-адмирала Оскара Куммеца, а два других должны были перебрасываться по воздуху на аэродром Форнебю после того, как тот будет захвачен двумя парашютно-штурмовыми ротами. Командир дивизии генерал-майор Эрвин Энгельбрехт, его штаб и передовой командный пункт XXI армейской группы размещались на борту флагманского крейсера «Блюхер». Почти 400-мильный маршрут группы проходил буквально «под носом» у противника, поэтому не приходилось надеяться остаться необнаруженными. Тем не менее, в начале события сложились благоприятно для немцев.

«Блюхер», «Эмден», «Мёве» и «Альбатрос» вышли из Свинемюнде в 06:00 7 апреля, и спустя 20 часов соединились с остальными кораблями группы. Большой Бельт был спокойно пройден к 4 часам утра. Впервые отряд был обнаружен в проливе Скагеррак. В 16:35 8 апреля датское судно «Понтоппидан» донесло о движении крупных немецких кораблей. Около 7 часов вечера немецкие корабли обнаружила британская подводная лодка «Тритон» (лейтенант-коммандер Пизи). Она едва вышла в атаку, как сама была обнаружена миноносцем «Альбатрос», поэтому десятиторпедный залп был дан из неудобного положения, и головной «Блюхер», по которому были нацелены торпеды, резким маневром от них уклонился. Ответная атака глубинными бомбами, хотя и наделала много шума, но результата также не принесла. Зато теперь вахтенные наблюдатели на немецких кораблях были «на взводе», принимая за перископы даже поплавки рыбацких сетей. Чуть позже соединение заметила другая английская лодка — «Санфиш» (лейтенант-коммандер Слотер). Из-за значительного расстояния атаковать она не смогла, но зато сообщила о нем командованию. Впрочем, назначение германского отряда противнику все еще не было ясно.

Таким образом в 19:00 соединение Куммеца миновало широту Скагена, а за полтора часа до полуночи прошло маяки Фэрдер и Турбьёрнскьер, за которыми открывался Осло-фьорд. Запоздалый приказ норвежского Адмиралтейства потушить навигационные огни, переданный в 22:25 и вскоре приведенный в исполнение, хотя и доставил несколько неприятных часов штурманам соединения, но неожиданным не был. Пришлось ориентироваться по смутным очертаниям береговой черты и мелких островов. Такая возможность предусматривалась при составлении плана движения. Второй небольшой неприятностью стало отсутствие в назначенном месте прорывателей заграждений. На ожидание не оставалось времени, и Куммец решил двигаться без них.

Удивление командующего вызывало то, что отряд на своем пути не встретил ни единого судна. Едва он обмолвился об этом командиру флагманского крейсера, как наблюдатели заметили впереди справа по курсу силуэт небольшого парохода, с которого «Блюхер» и идущий за ним «Лютцов» внезапно осветили прожектором и запросили их национальную принадлежность. Куммец приказал идущему впереди миноносцу захватить противника, уже начавшего передавать по радио состав, место и скорость германского соединения.

«Альбатрос» приблизился и приказал прекратить работу передатчика. В ответ с норвежского сторожевика «Пол III» прозвучал выстрел. Конечно, шансов у судна всего в 214 тонн водоизмещения, вооруженного единственной пушкой, практически не было. Перед форштевнем миноносца поднялся фонтан разрыва, и немцы тут же открыли ответный огонь. Первый же снаряд сбил стеньгу с антенной, второй угодил в мостик, а третий разорвался внутри корпуса, вызвав пожар. Командир корабля капитан-лейтенант Лайф Велдинг-Ольсен стал первым норвежцем, погибшим в этой войне. Разрывом снаряда ему оторвало обе ноги, и он скатился за борт. «Пол III» не надолго пережил своего командира. Около полуночи он скрылся под водой. Подняв на борт 14 членов его команды, «Альбатрос» отправился догонять соединение, которое 18-узловым ходом проследовало мимо.

Теперь немецким кораблям предстояло пройти около 50 миль по узкому заливу и миновать два укрепленных района, прикрывавших подступы к норвежской столице, в состав каждого из которых входило несколько батарей орудий крупного калибра.

Первой на пути стояла крепость «Ослофьорд» с батареями «Мокерё», «Рауой» и «Булерне» на одноименных островах. Однако, не все батареи были полностью укомплектованы личным составом. Вместо положенных по штату 2018 рядовых и 227 офицеров насчитывалось лишь 96 человек командного состава и 696 рядовых, большинство из которых было призвано в армию в марте 1940 года и еще не проходило практических стрельб.

Норвежцы не спали. Когда германские корабли шли мимо островов Рауой и Булерне, они были освещены с берега прожекторами. Вслед за этим прогремел предупредительный выстрел. И все же командиры не решались взять на себя ответственность открыть огонь на поражение. Подчиняясь точным указаниям Куммеца, боевая группа на высокой скорости, открыв в ответ свои прожектора для ослепления наводчиков, проследовала мимо батарей. Когда на берегу опомнились, соединение миновало опасное место, и семь запоздалых снарядов легли позади колонны.

Без четверти час 9 апреля по сигналу с флагмана началась пересадка с крейсеров на «раумботы» передового десантного батальона I/IR 307. Катера были разбиты на пары, каждая из которых должна была высадить по роте солдат в указанном ей пункте: «R 20» и «R 24» (общее командование — обер-лейтенант Ягер) — на Рауой, «R 22» и «R 23» (штабсоберштёрман{20} Риксекер) — на Булерне, «R 17» и «R 21» — у Хортена. Задача третьей группы, которую вел флагманский механик 1-й флотилии моторных тральщиков капитан-лейтенант Эрих Грундманн, была, пожалуй, самой сложной. Поэтому в поддержку ей были даны миноносцы «Альбатрос» и «Кондор». Охотники за подводными лодками (фактически — вооруженные китобойные суда) «Рау 7» и «Рау 8» должны были ожидать подхода катеров у порта. Наконец, последняя группа — «R 18» и «R 19» под руководством командира флотилии капитана 3 ранга Густава Форстманна — должна была высадить свою роту у Мосса на восточном берегу фьорда.

Основные силы продолжили движение на север. Беспокойство Куммеца вызывало то, что группа уже выбивалась из графика, опаздывая к назначенному сроку, а тут еще пришлось снизить скорость до 7 узлов: к отсутствию навигационных знаков добавился густой предрассветный туман. Впереди немцев ждал укрепленный район «Оскарборг», расположенный в узости Дрёбак, где фьорд сужается до 500 м. На островах Кахольм-Норд и Кахольм-Зюйд находилось 6 артиллерийских и береговая торпедная батарея, а на восточном берегу — еще три артиллерийских, из которых наибольшую опасность представляла расположенная у Дрёбака 150-мм батарея «Копос».

Комендант «Оскарборга» 65-летний полковник Биргер Эриксен получил сообщение с островов Рауой и Булерне о проходе германского отряда и приказал немедленно привести орудия в готовность. И хотя личного состава не хватало, имея запас времени более четырех часов, гарнизон успел это сделать. Основу огневой мощи крепости составляла батарея капитана Сёдема на Южном Кахольме: три 280-мм пушки Круппа образца 1891 года,{21} причем устаревшие установки позволяли вести огонь в очень узких секторах. Благодаря этому, когда начался бой, «Блюхеру» удалось выйти из сектора обстрела одного из орудий. Зато два других успели сделать свои выстрелы, тем более что с дистанции около 500 метров промазать было практически невозможно.

В 05:21 первый 255-килограммовый снаряд поразил надстройку крейсера; второй попал в ангар левого борта, уничтожив оба самолета и 105-мм зенитную установку. (Это, пожалуй, единственный в военно-морской истории случай 100-процентной точности артиллерийского огня.) Загорелись бочки с бензином и ящики с боезапасом для десанта. Существенной опасности для корабля пока не было: за время, необходимое норвежцам на перезарядку орудий, «Блюхер» вышел из сектора обстрела. Но тут заговорили пушки «Копоса» (капитан Энгер). Всего за пять минут в корабль попало около двух десятков снарядов, которые нанесли ему тяжелые повреждения: вся средняя часть превратилась в груду обломков, начались сильные пожары, тушению которых препятствовали взрывы сложенного во всевозможных местах боезапаса.

Сразу же командир «Блюхера» капитан 1 ранга Вольдаг приказал старшему артиллеристу капитану 3 ранга Энгельману открыть ответный огонь. Но центральный артиллерийский пост наполнился дымом, и управление огнем пришлось передать на носовой КДП, откуда из-за тумана невозможно было различить ни одной цели. Легкая артиллерия открыла беспорядочную стрельбу, но никакого вреда противнику не нанесла.

На Кахольм-Норд в это время готовилась к бою береговая торпедная батарея (капитан 2 ранга Андерсен). Хотя оборудование было примитивным — три канала с рельсовыми путями для пуска торпед без какой-либо системы наводки, а сами торпеды относились к системе чуть ли не прошлого века, но для уже поврежденного корабля этого оказалось достаточно.

«Блюхер» все еще шел 15-узловой скоростью, быстро выходя из сектора обстрела батареи в Дрёбаке, и казалось, что прорыв удался, но через восемь минут после первого попадания корабль содрогнулся от двух подводных взрывов. Аварийные партии доложили о торпедных попаданиях с левого борта. Положение корабля стало угрожающим. Обе носовые турбины вышли из строя спустя несколько минут, а вскоре главный механик капитан 3 ранга Таннеман приказал остановить и среднюю. Отказ турбогенераторов практически обесточил корабль. Наличие большого количества пожаро — и взрывоопасного груза затрудняло борьбу за живучесть. Около 06:00 произошел сильный взрыв в погребе 105-мм зениток, после чего стало ясно, что спасти крейсер не удастся, и Вольдаг отдал приказ оставить корабль. При этом с верхней части башенноподобной надстройки уцелевшим пришлось спускаться подобно альпинистам, так как все трапы оказались разрушенными. На воду спустили единственный катер и побросали все, что могло плавать. Энгельбрехт, Куммец и Вольдаг покинули корабль последними.

В 07:32 «Блюхер» перевернулся и затонул у скалистых берегов небольшого островка Аскхольм. Катер сумел сделать только один рейс, так как напоролся на скалу. Холодная вода и отсутствие необходимого количества спасательных средств привели к большим потерям. По немецким данным, погибло 125 моряков и 195 десантников. До берега добрались 38 офицеров корабля, 985 матросов, а также 538 солдат и офицеров армии.

Спустя полтора года состоялось расследование обстоятельств гибели крейсера, мало что прояснившее. Может возникнуть вопрос, почему один из славившихся своей живучестью немецких кораблей затонул столь быстро? На гибели «Блюхера» сказались несколько факторов. Первый из них состоит в том, что крейсер все же получил весьма солидную «дозу»: до двух десятков снарядов и две торпеды, причем кризис наступил в результате усиления затоплений от торпедных попаданий. Вторым важным фактором является недостаточная боевая и техническая готовность крейсера. «Блюхер» экстренно вышел в свой первый морской поход без достаточной тренировки аварийных партий, работа которых затруднялась присутствием большого количества посторонних на корабле людей и огнеопасных грузов. Все это снизило обычно очень высокую в германском флоте эффективность спасательных работ.

Но капитан 1 ранга Генрих Вольдаг уже ничего не смог сказать комиссии: 16 апреля транспортный самолет, на котором он летел в качестве пассажира, рухнул в воды Осло-фьорда…

Как только на головном «Блюхере» прогремели первые взрывы, командир шедшего вторым «Лютцова» капитан 1 ранга Тиле решил, что прорыв не удался. Он принял решение об отходе, передав распоряжение «Эмдену» и миноносцам. Средняя артиллерия его крейсера вела огонь на оба борта, но результатов не было видно. Однако артиллеристам «Копоса» удалось всадить три 150-мм снаряда в корабль, причем была выведена из строя носовая башня. Развернуться в узком проливе не было возможности, поэтому «Лютцову» и «Эмдену» пришлось выбираться задним ходом. Механики обоих крейсеров — капитаны 3 ранга Вольфганг Гюнтер и Йоганнес Бахманн — выжали из машин все. Во многом благодаря усилиям их подчиненных корабли не получили более тяжелых повреждений. После выхода из зоны обстрела норвежских батарей немцы прекратили огонь. Вскоре радисты приняли сообщение, что адмирал передает командование старшему по званию командиру, после чего радио флагмана умолкло навсегда.

Надо сказать, что до января 1939 года Август Тиле командовал учебным парусником, а затем занимал должность командира береговой обороны померанского побережья. У него была репутация отличного моряка, однако с военной точки зрения он себя не проявил. По этой причине в самом начале войны в штабах намеревались назначить его командиром вспомогательного крейсера. Но обстоятельства сложились так, что он получил «Лютцов». Последующие события проявили и тактические способности Тиле, по крайней мере, свой Рыцарский крест он получил вполне заслуженно.

Справедливо считая, что повторить прорыв сейчас, до полного подавления береговых батарей, было бы безумием, Тиле приказал отойти и высадить находящиеся на борту крейсеров и миноносцев пехотные части в Сун-бухте, откуда можно было атаковать Дрёбак. Его идею поддержали и армейские офицеры. Одновременно было послано сообщение командованию Х-го авиакорпуса с требованием воздушной поддержки.

Теперь перед командиром «Лютцова», не имеющим собственного штаба, встал ряд проблем: требовалось организовать переброску пехотинцев и горных стрелков{22} на берег, обеспечить противолодочное охранение кораблей, к тому же «раумботы» нуждались в пополнении запасов топлива. К чести Тиле надо сказать, что он решил все задачи. Для переброски десанта использовались корабельные катера и захваченный тут же маленький норвежский пароходик. Попеременно принимая топливо с крейсеров, миноносцы, катера-тральщики, а также «Рау 7» с «Рау 8» несли противолодочное охранение. К 09:10 высадка была успешно завершена. Сопротивления на берегу не было. Сто тридцать норвежских солдат, составлявших гарнизон Суна, сложили оружие.

Тем временем совсем небольшими силами немцам удалось занять Хортен — главную ВМБ норвежского флота.

Вечером 8 апреля члены офицерского клуба в Хортене присутствовали на лекции. Когда вскоре после полуночи раздались завывания сирены, никто не знал, что случилось. Вдали мелькали вспышки выстрелов; в общем, царило оживление, подобное тому, что было в начале века в Порт-Артуре в момент нападения японских миноносцев. Кто-то предположил, что отдельные самолеты пересекли норвежскую границу или разыгралось крупное сражение британского и германского флотов. Никому даже в голову не пришло, что началась высадка немецкого десанта в Норвегию.

В гавани Хортена находились устаревшие броненосцы береговой обороны «Харальд Хаарфагре» и «Торденскьольд», числившиеся в резерве; учебные суда «Конг Оскар II» и «Брабант» ; парусники «Христиан Радик» и «Сёрландет» ; а из боевых кораблей — минный заградитель «Олав Трюггвасон», проходивший небольшой ремонт, подводная лодка «В 4» и два старых миноносца, стоявшие в ремонте более значительном, а также тральщики «Отра» и «Раума». В 05:10 находившийся в дозоре «Отра» донес об обнаруженных им у острова Бастё двух миноносцах и двух тральщиках. Спустя 20 минут на базе и кораблях объявили тревогу и подготовили оружие к действию.

Вскоре в предрассветной дымке наблюдатели «Трюггвасона» (капитан 2 ранга Брисайд) обнаружили два катера противника, по которым немедленно был открыт огонь. Штабсоберштёрман Артур Годенау вел свой «R 17» напрямик через бухту к пирсу Сёльвкрон. Залпы 120-мм орудий заградителя настигли его. К 6 часам катер представлял собой пылающую развалину, затем взорвались его глубинные бомбы, убив нескольких солдат и матросов. Но было слишком поздно. Немецкие десантники добрались до берега, с ходу захватив склад с оружием. Второй тральщик — «R 21» — направлялся к пирсу Реверомпа через пролив Лёвёсунн. Внезапно на пути возник еще один норвежский корабль — тральщик «Раума» (капитан-лейтенант Винснес). Немцы сразу же открыли огонь из 20-мм автоматов, ранив трех человек, после чего противник полным ходом отошел к противоположному берегу бухты. Препятствие было ликвидировано, и 70 гренадеров быстро соединились с предыдущей группой.

Теперь в дело включились миноносцы. Головной «Альбатрос» стал медленно обходить остров Велё. Обнаружив еще два вражеских корабля, старший артиллерист «Трюггвасона» лейтенант Брааруд приказал взять их на прицел. На заградителе шел ремонт машин, и он смог дать ход далеко не сразу, но орудия вели огонь точно. С миноносца не сразу определили, откуда на него падают снаряды. Когда же противника обнаружили, вести огонь по нему могло только носовое орудие. Видя бесперспективность дуэли, командир «Альбатроса», капитан-лейтенант Зигфрид Штрелов, задним ходом вывел корабль из-под обстрела. Идущий за ним «Кондор» описал широкую циркуляцию и скрылся в тумане. Оба миноносца присоединились к основным силам отряда в Сун-бухте.

Основную роль в акции сыграл стремительный успех немецкого десанта, командование которым принял капитан-лейтенант Грундман. Заняв зенитную батарею «Броруозен», немцы могли держать Хортен под обстрелом. Однако, надо отдать им должное: стремясь избежать излишнего кровопролития, они попытались разрешить ситуацию «парламентскими методами».

Около 8 часов утра капитан-лейтенант Грундман и лейтенант Кёрнер в качестве парламентеров явились к контр-адмиралу Смит-Йохансену в Карлйохансверн — старинную крепость, в которой размещался штаб 1-го военно-морского округа — и, угрожая бомбардировкой с воздуха, предложили сдаться. «Адмирал сообщил об этом по телефону командующему военно-морскими силами страны, и тот разрешил ему сдать крепость», — пишет Одд Линдбэк-Ларсен. К восьми часам отряд под командованием Грундмана занял город и военно-морскую базу. В 08:50 стоявшие в гавани норвежские корабли спустили флаги. Это был потрясающий успех. Наиболее отличившимся — Годенау, Грундману и командиру десантного отряда лейтенанту Будойсу — были вручены Рыцарские кресты.

Капитана 1 ранга Тиле по-прежнему беспокоила судьба «Блюхера» и его экипажа, от которых не было известий. На новый прорыв он не решался, тем более не было уверенности в отсутствии там мин. Было решено использовать захваченный тут же норвежский танкер «Норден», на который с «Лютцова» перешли боцман и радист. Около 14:30 крейсера подошли к узости и с дистанции 800 метров — в упор — открыли огонь по Дрёбаку, в надежде, что под его прикрытием танкер проскочит во фьорд. Замысел удался. Вскоре с «Нордена» сообщили о гибели флагманского корабля и об отсутствии минных заграждений.

Орудия «Оскарборга» все еще представляли серьезную опасность. В 17:05 двадцать семь бомбардировщиков из III/KG 26 нанесли мощный удар по Кахольму и Дрёбаку. Следом по батареям отбомбились две дюжины «хейнкелей» 100-й боевой авиагруппы. После этого под прикрытием огня «Лютцова» и «Эмдена» к берегу устремились миноносцы и катера с десантом. На этот раз еще не пришедшие в себя артиллеристы «Копоса» не оказали сопротивления. К 18:30 батарея была в немецких руках.

Оставались батареи на Кахольме. С закатом Тиле выслал на одном из миноносцев парламентера к полковнику Эриксену с целью принудить его к сдаче. Два других миноносца и два катера-тральщика были посланы к Аскхольму подобрать спасшихся с «Блюхера». Выполнив свою задачу, около полуночи они вернулись. «Рау 7» и «Рау 8» Тиле отправил на патрулирование в южную часть Осло-фьорда.

Ночь прошла спокойно, «раумботы» приняли топливо с «Нордена», к тому же улучшилась погода. Переговоры на Кахольме закончились успешно. Гарнизон «Оскарборга», как и многие другие, не был полностью укомплектован: вместо положенных по штату 154 офицеров и 1191 рядового на батареях было лишь 45 офицеров и 293 нижних чина. События предыдущего дня полностью деморализовали норвежцев. Эриксен решил сдать укрепления, и 10 апреля в 09:00 над ними взвился германский флаг. Но все форты крепости «Ослофьорд» продолжали сопротивление. Сделаем шаг назад...

На острове Рауой с первой попытки смогли закрепиться только 45 десантников, высаженных «R 20», после чего батарея капитана Сёрли заставила немецкие катера укрыться за северной оконечностью острова. До вечера противоборствующие стороны оставались «при своих»: немецкие атаки результата не давали, ответных норвежцы не проводили.

К острову Булерне «раумботам» с десантом подойти не удалось. Встреченные огнем батареи и сторожевиков «Скудд I» и «Отер I», они предпочли ретироваться. Однако, курсируя неподалеку, «R 23» добился успеха совсем иного рода.

Получив сигнал тревоги, командир 1-го дивизиона подводных лодок капитан-лейтенант Фьелльстад в 5 часов утра 9 апреля вывел свои субмарины из Тёнсберга. «А 3» и «А 4» он направил на разведку к маяку Фэрдер, а сам на «А 2» отправился к Булерне. На подходе к острову в перископ был обнаружен один из германских катеров. Лодка нырнула на 35-метровую глубину, но, как оказалось, поздно. «R 23» уже заходил в атаку. Первая серия глубинных легла довольно точно, поэтому Фьелльстад решил не испытывать судьбу и поднял субмарину на поверхность. На «А 2» перешло несколько немецких моряков, которые в 06:30 подняли на ней флаг со свастикой. Самым интересным было то, что Рексекер не знал, что делать с неожиданным трофеем. Ни принять на борт норвежцев, ни послать на лодку своих людей он не мог, поэтому катера до вечера «паслись» около нее...

К вечеру 9 апреля ни одна из батарей «Ослофьорда» не была взята. Они выдержали даже налеты бомбардировщиков Люфтваффе. Следующим утром Тиле выслал для штурма миноносцы «Альбатрос» и «Кондор». Подходя к Булерне в 13:18 «Альбатрос» попал под обстрел батареи, уклоняясь от которого, налетел на подводную скалу. Видя серьезность положения (повреждения, пожар, пробоина в носу), капитан-лейтенант Штрелов приказал оставить корабль. К счастью, обошлось без жертв. Впоследствии миноносец не восстанавливался, а его экипаж во главе с командиром 13 апреля был переведен на захваченный «Олав Трюггвасон», ставший новым «Альбатросом». Правда, уже в июне его переименовали в «Бруммер» в честь корабля, погибшего в этой же кампании.

Но вернемся к батареям... Вскоре самолеты 7-й эскадрильи 26-й боевой эскадры нанесли по Булерне новый удар, после чего высаженный «Кондором» десант без сопротивления занял остров. Линдбэк-Ларсен называет и другую вероятную причину столь быстрого падения: «Командир укрепленного района «Ослофьорд» спросил адмирала по телефону, относится ли приказ о капитуляции крепости Карлйохансверн и к его фортам, и получил якобы ошибочный утвердительный ответ». Зато батарея на острове Мокерё оставалась норвежской до 14 апреля. Скорее всего, немцы просто махнули на нее рукой, как на не представлявшую угрозы морскому пути из Германии. В 11:45 корабли отряда Тиле отшвартовались в порту Осло, который должны были захватить еще сутки назад...

* * *
Гибель «Блюхера» и задержка у прохода Дрёбак главных сил морского десанта привели к тому, что основную роль в захвате норвежской столицы сыграли воздушно-десантные силы. По первоначальному замыслу парашютисты, выброска которых планировалась на «Час Везер»+185 минут, должны были захватить столичный аэродром Форнебю и удерживать его до прибытия частей 163-й пехотной дивизии, которые намечалось десантировать в «Час Везер»+205 минут посадочным способом.{23} Однако продуманный, казалось бы, до мелочей план с самого начала дал сбой, и немцам пришлось импровизировать на ходу.

Незадолго да начала вторжения в порт Осло пришло германское грузовое судно «Виддер», с виду — вполне обычное. Поднявшиеся на борт таможенники провели осмотр и, как полагается, опечатали бортовую радиостанцию. На самом деле функции транспорта были чисто разведывательными: оно должно было передавать в штаб-квартиру XXI армейской группы в Гамбурге сводки о ходе операции, погоде и действиях столичного гарнизона и судов на рейде. Для этого на борту находилась специальная команда офицеров Абвера и тщательно замаскированная радиостанция типа «AFU».

Первая волна десанта состояла из 1-й и 2-й рот FJR 1 под командованием майора Эриха Вальтера. С опозданием на 50 минут из-за нависшего над Северной Германией тумана командир II/KGzbV 1 подполковник Древес поднял две эскадрильи своей группы с аэродрома Шлезвиг. Двадцать девять транспортных Ju-52 с трудом держали строй в сплошной облачности. Видимость была настолько плохой, что порой не было видно соседних самолетов, летевших всего в двадцати метрах. Чем ближе группа подходила к цели, тем плотнее становился туман. На подходе к Осло-фьорду потерялась одна машина 5-й эскадрильи. Как выяснилось позже, ее сбили норвежские «Гладиаторы». Фельдфебель Майер, его экипаж и одиннадцать десантников погибли. Скрепя сердце, в 08:20 подполковник отдал приказ о развороте на обратный курс, намереваясь произвести посадку в Ольборге, который к тому времени был в руках немцев.

В это время в Гамбурге между командиром Х-го авиакорпуса генерал-лейтенантом Гансом Гайслером и начальником армейской транспортной авиации полковником Карлом-Августом фон Габленцем (кстати, в мирное время он занимал должность генерального директора «Люфтганзы») шел яростный спор, касавшийся распоряжений самолетам второй волны, стартовавшей 20 минутами позже. Гайслер требовал вернуть их, но Габленц просил не отдавать такого приказа. Во-первых, он полагал, что при внезапной атаке даже посадочный десант, без применения парашютистов, имеет шансы на успех. Во-вторых, аэродром Ольборга был уже забит до предела, и посадка там дополнительных машин могла привести к хаосу. Но с борта судна-шпиона была получена шифровка, что в Осло также стоял густой туман. По личному распоряжению Геринга в эфир был послано сообщение: «Всем: возвращайтесь! Х-й авиакорпус».

Однако командир KGrzbV 103 капитан Вагнер показал, что офицер может быть не только тупым исполнителем приказа. Точнее говоря, он просто принял его за дезинформацию. Группа подчинялась не штабу Х-го корпуса, а начальнику армейской транспортной авиации, стало быть, распоряжение о возвращении мог отдать только Габленц. К тому же прекрасная выучка пилотов позволяла им вести машины в условиях плохой видимости. Вскоре туман стал реже, затем рассеялся совсем.

Восемь Bf-110 из 1./ZG 76, ведомые обер-лейтенантом Вернером Ханзеном, также смогли пробиться к Осло через туман. Конечная точка маршрута лежала на пределе радиуса истребителей, вернуться они уже не могли, поэтому должны были совершить посадку на Форнебю после его запланированного захвата. Вместо этого «мессершмиттам» пришлось вступить в горячую схватку с норвежскими истребителями.

В то роковое утро истребительная эскадрилья норвежской армейской авиации насчитывала в своем составе семь боеспособных «Гладиаторов» и десять подготовленных пилотов. Когда в предрассветной темноте был услышан звук моторов неизвестного самолета, кружившего над фьордом, командир эскадрильи капитан Эрлинг Мунте-Даль приказал двум машинам вылететь на перехват. В 05:00 лейтенанты Финн Торсагер и Арве Браатен подняли свои «Гладиаторы» в воздух. Вскоре им удалось догнать самолет, опознанный как Do-17, который, обнаружив преследователей, быстро скрылся в облаках. Пришлось вернуться ни с чем. Следом с Форнебю взлетела тройка — лейтенант Даг Крон, сержанты Пер Ваалер и Кристиан-Фредрик Шю. Не обнаружив никого в воздухе, спустя 50 минут они также вернулись на аэродром. Как оказалось, главные события были еще впереди.

В 7 часов утра пришло телефонное сообщение об артиллерийской стрельбе в Осло-фьорде и о приближении с юга большого числа неопознанных самолетов. На этот раз в воздух поднялись сразу пять истребителей: лейтенанты Рольф Традин, Крон, Торсагер, сержанты Ваалер и Шю, спустя несколько минут взлетело резервное звено — Браатен и сержант Альберт Люткен. Вскоре перед ними предстал горящий и тонущий «Блюхер», а затем — направлявшаяся в сторону Осло группа самолетов, состоявшая, по донесениям пилотов, из более чем 70 бомбардировщиков и транспортных машин. «Гладиаторы» перестроились в боевой порядок и бросились в атаку.

О дальнейших событиях немцы и норвежцы сообщают крайне противоречиво. Обер-лейтенант Ханзен писал в своем рапорте следующее:

«Около 08:37 в 15 км южнее Осло наша эскадрилья заметила эскадрилью одномоторных истребителей Глостер «Гладиатор» в составе приблизительно восьми самолетов. Эскадрилья «глостеров» находилась примерно на 500 метров выше нас и начала снижаться со стороны солнца. Наша эскадрилья повернула на них, рассчитывая на то, что из-за облаков они нас не видят. Мы прошли ниже и сзади них, затем набрали высоту, намереваясь атаковать со стороны солнца. Истребители обнаружили нас, когда мы уже пикировали на них… Благодаря великолепной маневренности бипланов, некоторые из них успешно оторвались от атаковавших их Bf-110, но попали под огонь остальных. Получив повреждения, истребители ушли в облака и скрылись из виду. Как позже сообщили местные жители, один объятый пламенем «Гладиатор» упал на землю (его сбили унтер-офицер Мючерле и его стрелок, ефрейтор Лорей, в 08:38), два других совершили вынужденную посадку из-за неполадок в двигателях».

Так завершилась первая «собачья свалка». Примерно десять минут спустя два звена «мессершмиттов» обнаружили тройку «Гладиаторов» в пяти километрах к северо-западу и атаковали их. Один был сбит лейтенантом Гельмутом Лентом, второй поврежден очередью с машины фельдфебеля Йенике, но сумел уйти, третий скрылся в облаках. Немцы, потерявшие два Bf-110, не преследовали противника из-за недостатка горючего. Сопоставив это донесение с норвежскими данными, можно с большой уверенностью говорить о реальных успехах и потерях сторон, тем более что имеющиеся источники позволяют проследить судьбу каждого из участвовавших в бою «Гладиаторов».

Лейтенант Традин на своем истребителе (бортовой номер 429) атаковал «юнкерс» фельдфебеля Майера и сбил его, затем погнался за вторым, но тот ушел в облака. Израсходовав боезапас, Традин намеревался совершить посадку на Форнебю, но командир эскадрильи приказал ему садиться в другом месте.

Лейтенант Крон (421) атаковал большую группу неприятельских самолетов — по его донесению, до ста пятидесяти Не-111, Do-17, Bf-110 и Ju-52. Он якобы сбил Do-17, упавший юго-западнее Форнебю,{24} но израсходовал боезапас и решил вернуться для его пополнения. Увидев на летном поле несколько немецких транспортных самолетов, Крон понял, что аэродром захвачен, после чего совершил посадку на льду озера Тюрифьорд, где уже стоял «Гладиатор» Традина.

Финн Торсагер (433) также израсходовал весь боекомплект, правда, без видимого результата, после чего сел на озере Люсерен и поймал попутный автомобиль, на котором вернулся в расположение части. Его истребитель впоследствии целым и невредимым достался немцам.

Машина сержанта Ваалера (425) в бою со «сто десятыми» получила повреждения — видимо, именно ее настигли очереди фельдфебеля Мючерле и его стрелка. Ваалер сел на Форнебю, где уже стоял истребитель сержанта Люткена (419), у которого сразу после взлета возникли неполадки в моторе. Едва Ваалер вылез из кабины, над полем показался еще один Bf-110, пушечно-пулеметные очереди которого протянулись к норвежским бипланам. Секунду спустя оба «Гладиатора» были объяты пламенем.

Сержант Шю (427) погнался за самолетом, идентифицированным как Do-17, меткими очередями поджег оба его мотора и видел, как противник упал в окрестностях деревни Войен. Не вызывает сомнений, что сбитым самолетом мог быть только «мессершмитт» Мючерле и Лорея.{25} (И норвежцы, и за ними англичане на протяжении всей кампании часто принимали Bf-110 за Do-17.) Вслед за этим сам Шю был атакован истребителем лейтенанта Лента, и его «Гладиатор» получил серьезные повреждения. Шю попытался совершить вынужденную посадку, но потерявшая управление машина разбилась, и пилот получил серьезное ранение. Его подобрали и доставили в госпиталь местные жители.

Последний «Гладиатор» — бортовой 413, пилотируемый лейтенантом Браатеном, долго преследовал одного из «немцев», но затем мотор стал резко терять обороты, и Браатен сел на льду озера Богстад. При посадке самолет повредил шасси и впоследствии был брошен.

Подведем итоги. Единственная норвежская истребительная эскадрилья сумела уничтожить три вражеских самолета, но так или иначе растеряла все свои машины. Воздушное пространство над столицей было открыто для немцев.

В 08:45 три немецких истребителя начали штурмовку аэродрома. На летном поле Форнебю стояло два «Гладиатора», которые штаффелькапитан уничтожил огнем бортового оружия. У двух из шести уцелевших «сто десятых» были повреждены двигатели, но эскадрилья упорно кружила над аэродромом, ожидая прибытия самолетов с десантом. В баках оставались последние капли топлива, поэтому как только появились «транспортники», Ханзен дал команду садиться.

Несмотря на сильный зенитный огонь, первым на одном моторе на посадку пошел «мессершмитт» обер-лейтенанта Лента. Пилоту не удалось затормозить, и самолет, сломав ограждение, вылетел за пределы поля. Обе стойки шасси подломились, и Bf-110 прополз «на брюхе» и остановился в нескольких метрах от деревьев, растущих вокруг дома на краю аэродрома. Несмотря на это, бортрадист Вальтер Кубиш сразу начал обстреливать норвежские позиции из своего пулемета. Следом сели еще пять «мессершмиттов». Не выключая двигателей, они прокатились к северо-западной окраине летного поля, где находились позиции зениток. Там истребители развернулись к ним хвостами, и бортстрелки открыли огонь из пулеметов. Но боя не произошло — норвежские солдаты получили приказ отступить, как только сел самолет Лента.

В 09:05 к Форнебю вышел головной «юнкерс» KGrzbV 103. Во время захода на посадку, самолет был обстрелян зенитными пулеметами, одной из пуль бы убит находившийся на борту в качестве пассажира капитан Рихард Вагнер. Посадочная площадка была довольно неудобной, зажатой с двух сторон скалами, а с третьей ограничивавшейся морем. Для «старой тетушки Ю», как в шутку называли пилоты свои Ju-52, это не представлялось серьезной проблемой. Однако в последний момент норвежцы стали создавать на посадочной полосе искусственные заграждения, расставляя автомобили и останки своих самолетов. Все же мастерство немецких пилотов взяло верх: один за другим все самолеты смогли совершить посадку, хотя три из них получили повреждения. Военное счастье улыбнулось храбрецам и отдало им заслуженные лавры покорителей норвежской столицы!

Пехотинцы и присоединившиеся к ним летчики быстро захватили аэродром, позиции зенитных орудий и центр управления полетами. Часть защитников Форнебю была взята в плен, остальные под командованием капитана Мунте-Даля отступили по направлению к крепости Акерсхус. На земле десант уже ждал немецкий военно-воздушный атташе в Осло капитан Эберхард Шпиллер. С борта командирского «юнкерса» была отправлена радиограмма: «Форнебю в наших руках». Аэродром был быстро приготовлен к приему остальных эшелонов десанта. Первым сел Ju-52 с наземным персоналом I/ZG 76 под командованием капитана Флаковски. Вскоре прибыли потерпевшие фиаско утром парашютисты, и к полудню набралось уже около пяти рот. Никакого тяжелого вооружения у немцев не было, поэтому, если бы части норвежского гарнизона сумели быстро организовать контратаку, то имели бы все шансы на успех.

Катастрофические известия, поступавшие из других морских портов и доносившийся со стороны Осло-фьорда грохот орудий заставили норвежскую королевскую семью, правительство и членов парламента в 09:30 бежать из столицы. На автомобилях они направились в сторону Хамара. Двадцать грузовиков, нагруженных золотом из подвалов национального банка Норвегии, и еще три грузовика с секретными документами министерства иностранных дел покинули Осло в то же время.

Около полудня жители города увидели первых немцев: это были три солдата с пулеметом. Далее события стали больше походить на фарс. Шпиллер дал радио, чтобы немедленно доставили военный оркестр для торжественного входа в норвежскую столицу, и в 15:30 чисто символические силы, численность которых едва превосходила батальон, с музыкой вступили в Осло.

Убедившись, что королю удалось выскользнуть из ловушки, неутомимый Шпиллер посадил две роты парашютистов в реквизированные в городе автобусы и бросился в погоню. Серьезного сопротивления не ожидалось. По пути было встречено несколько разрозненных подразделений норвежской армии общей численностью около 1300 человек, большинство из которых даже не имело оружия и быстро сдавалось в плен. Было пленено 80 норвежских офицеров и захвачено 300 винтовок и даже 4 орудия. Однако сопровождавший короля полковник Отто Рюге, генеральный инспектор пехоты, собрал из новобранцев и отходящих частей около двух батальонов пехоты и устроил на дороге возле Мидтскуга засаду. Около половины второго ночи показались немцы. Завязалась перестрелка, в которой капитан Шпиллер был смертельно ранен, и его солдаты, просто ошарашенные таким приемом, понеся потери, отступили. Королевская семья была спасена. Этот факт сыграл решающую роль в дальнейшем развитии событий.

* * *
Операция «Везерюбунг» стала первой в ходе Второй Мировой войны успешно осуществленной стратегической десантной операцией. Благодаря проведенным мероприятиям по оперативной маскировке и использованию благоприятных погодных условий, германским вооруженным силам удалось добиться стратегической внезапности. Высадка десантов оказалась полной неожиданностью как для самих норвежцев, так и для западных союзников. Тактическая внезапность была достигнута не везде. Генерал-полковник Йодль записал в тот день в своем дневнике: «Внезапность удалась в Бергене, Тронхейме, Нарвике и с воздуха — в Ставангере. Не удалась — Кристиансанн и Осло». Несмотря на это, немецкие войска в целом успешно справились с поставленными задачами. Были захвачены все крупнейшие города страны, военно-морские базы и аэродромы. Военное и политическое руководство оказалось на время децентрализованным, что не позволило своевременно и в полном объеме провести мобилизацию. Справедливости ради, необходимо отметить, что в ходе высадки немцам не удалось нанести решительного поражения норвежской армии и флоту, но, лишив их основных баз и источников снабжения, значительно ослабили их боевой потенциал, облегчив себе выполнение дальнейших задач.

Вторжение в Норвегию стало первой совместной операцией, в которой Кригсмарине сыграли не просто самостоятельную, но ведущую роль. Надводные силы справились с возложенными на них задачами по переброске, высадке и поддержке десанта. С лучшей стороны проявили себя командиры групп и отдельных кораблей, которые показали способность быстро оценивать обстановку и принимать верные решения. Связь и взаимодействие внутри корабельных групп оставались хорошими в течение всей операции. Особо отметим работу штурманских служб и лоцманов. Даже в узком Тронхеймс-фьорде, отличающемся сложностью навигационных условий, корабли шли со скоростью 25 узлов.

Относительно действий флота в итоговой сводке OKW говорилось: «Смело используя свои корабли, личный состав германского военно-морского флота выполнил поистине трудную задачу. Вдали от своих баз, на виду у превосходящих сил английского флота немецким морякам удалось достичь больших успехов в проведении десантных операций в ряде портов Норвегии, защищенных тяжелыми береговыми батареями… Успехи военно-морского флота приобретают еще большее значение, если учесть, что некоторая часть портов высадки расположена поблизости от английских портов…»

Успех вторжения во многом зависел от действий военно-воздушных сил. Завоевание и обеспечение господства в воздухе считалось залогом успеха операции. Принимая во внимание значительное количество задействованных самолетов и слабость ВВС Дании и Норвегии, можно констатировать, что Люфтваффе без труда справились с этим. Другие задачи — поддержка высадки десантов и противодействие британскому флоту — успешно решались бомбардировочной авиацией.

В стратегическом отношении исключительно важное значение для Люфтваффе имел захват аэродрома Сола, поскольку оттуда бомбардировщики могли действовать не только против кораблей союзников у норвежского побережья, но и против расположенных на севере Шотландии аэродромов и военно-морских баз. Захват этого аэродрома позволил немцам обеспечить превосходство непосредственно в небе Норвегии и в принципе означал провал любой попытки англичан высадить там более или менее крупные силы.

Операция «Везерюбунг» характерна еще и первым случаем выброски крупных воздушных десантов. «Впервые воздушно-десантные войска выполняли не только задачи диверсионного характера (как в Польше), но и более крупные — по захвату аэродромов», — отмечают В.А. Белли и К.В. Пензин. Любопытно, что захват аэродромов планировалось производить в два этапа: на первом на них сбрасывались парашютисты, захватывавшие летное поле и создающие условия для приема самолетов с подкреплением, а затем прибывала пехота, развивавшая успех. Правда, из-за несогласованности действий на столичном аэродроме все произошло как раз наоборот. Всего же за первый день операции военно-транспортной авиацией на норвежские и датские аэродромы было переброшено около 2 тысяч человек и значительное количество груза. Такого размаха воздушных перевозок история войн еще не знала.

Потери германских ВВС в течение суток составили 20 машин всех типов — цифра для данного этапа войны довольно большая, но с учетом общего количества задействованных самолетов и совершенных вылетов не столь существенная. Основными причинами потерь явились аварии и зенитный огонь.

9 апреля стало для Норвегии судьбоносным днем. Страна, более ста лет не участвовавшая в вооруженных конфликтах, стала жертвой агрессии, неожиданно оказавшись один на один с коварным и сильным врагом. Оценивая действия норвежских вооруженных сил по отражению нападения, можно сказать, что далеко не везде они использовали свой потенциал в достаточной степени. Крайне пассивно вели себя надводные корабли и подводные лодки, сухопутные войска фактически не оказали никакого сопротивления десантам, лишь береговая артиллерия сумела в отдельных случаях затруднить высадку с моря (как в Кристиансанне и Бергене) и даже сорвать ее (в Осло). Это служит подтверждением тому, что при большем упорстве и лучшей организованности норвежцы могли добиться значительных результатов.

И все же повторения датской истории в Норвегии не получилось. «Норвежцы были поражены не столько самим фактом вторжения, сколько сознанием, что великая держава, многие годы твердившая о своих дружеских чувствах, вдруг оказалась смертельным врагом», — с горечью писал председатель норвежского парламента Карл Хамбро. В результате германские войска встретили сопротивление, оттянувшее окончательное завершение операции на два месяца.

[Википедия]

12 апреля 1940 года (пятница). 225-й день войны

[Франц Гальдер]

Поступили сведения о высадке англичан в районе{932}... Начальник службы военных сообщений:

а. Соглашение со Швецией о провозе грузов в Нарвик и Тронхейм.

б. План хозяйственного использования имперских железных дорог. Ханнекен выступает против этого плана.

в. Эшелоны с боеприпасами и горючим западнее линии Везер — Вюрцбург прикрывает железнодорожная «охрана», вооруженная 20-мм зенитными пушками.

г. Фюрер не разрешил отменить подготовку (сосредоточение) операции «Гельб» (теперь срок — 24 часа).

Главком:

а. Ответственность за оборону побережья Дании.

б. Тяжелая артиллерия для Дании? Может быть, использовать артиллерию 170-й дивизии или 11-й моторизованной бригады?

в. Бюркель. Запрос Штуккарта.

4-й обер-квартирмейстер: Текущие дела. Внимательно следить за событиями на Юго-Востоке! Письмо генералу Верту [начальнику венгерского генштаба].

1-й и 2-й обер-квартирмейстеры{933}. Материалы к операции «Браун». Общий вывод. Расширение полосы наступления от Саарбрюккена артиллерия обеспечить не сможет.

а. Для этого потребуется дополнительно 360 тяжелых [351] батарей, то есть вся наша артиллерия РГК. Если отказаться от операции «Тигр»{934}, то может хватить в общей сложности 60 тяжелых дивизионов, из коих, возможно, 35 смогут выделить итальянцы (20 дивизионов корпусной артиллерии Ч-15 дивизионов РГК). Это допустимо. Тогда разрушение укреплений ляжет на нас, а подавление артиллерии противника — на итальянцев.

б. Без операции «Тигр»: Мостостроительное имущество. Для 11 переправ потребуется 86 мостостроительных колонн или 68 колонн, если будет использовано мостовое имущество «Бираго»{935}. (Всего мы имеем 160 колонн.) Из них для дальнейшего наступления можно высвободить 30. Хорошо, что начиная с этого месяца ежемесячно будет выпускаться 50 штурмовых лодок. Италия сможет выделить примерно 10–15 мостостроительных колонн.

в. Без операции «Тигр». Потребность в саперных батальонах. В наличии 32 саперных батальона РГК; очень мало.

г. Части связи. Необходимо усиление с нашей стороны. К тому же нужны автомашины и кабель.

д. Зенитная артиллерия. Очень тяжелое положение. Требуется 14 зенитных дивизионов (смешанного состава).

е. Карты будут готовы к началу мая (1:25000 — только укрупненные с масштаба 1:80000).

ж. Вопрос об организации и эшелонировании командования{936}.

з. Трудности, вызванные летними паводками. Грейфенберг: Текущие дела.

Якоб (Клаус): Случаи пробивания бронезаслонок в дотах на Верхнем Рейне. Очевидно, новое французское оружие (20–25-мм с бронебойностью в 100 мм).

14.30 — Главком: Доклад об обстановке. Выяснить, отправлены ли в Норвегию железнодорожные части? Как можно скорее освободить 40-й танковый батальон (сформированный для использования в Дании). Что выделено из авиации (для действий в Норвегии).

Начальник центрального отдела: Текущие дела генштаба. Форма одежды для офицеров генерального штаба.

[С. В. Патянин]

Глава 5.
Империя наносит ответный удар

5.1. Бой у Лофотенских островов

Высадив десанты в норвежских портах, утратив тем самым внезапность и неизбежно раскрыв замысел своих действий, германский флот автоматически утратил инициативу действий на море. Она перешла к союзникам, которые попытались на скорую руку провести противодесантную операцию, а именно так можно охарактеризовать совокупность их действий в первую неделю кампании.

Рано утром 9 апреля, когда пришло известие об оккупации крупнейших норвежских городов, в море было развернуто два крупных соединения британских кораблей. Основные силы Форбса, насчитывавшие в сумме два линкора, шесть крейсеров и четырнадцать эсминцев, вышли на широту Бергена, заняв позицию в 100 милях от него для перехвата эскадры противника на курсе возвращения в германские порты. Группа вице-адмирала Уайтворта в составе «Ринауна» и девяти эсминцев после безрезультатного поиска в юго-западном направлении возвращалась в район Вест-фьорда. Именно здесь и произошло столкновение, незначительное само по себе, но серьезно расстроившее немецкие планы.

К этому времени корабли Лютьенса находились в 50 милях к западу от южной оконечности Лофотенских островов. Низкая облачность, частый дождь и снежные заряды сильно ограничивали видимость, особенно в западном направлении, откуда появление неприятеля было наиболее вероятным. Немецкий адмирал уже имел информацию о том, что Флот метрополии ищет его отряд в море — о двух британских линкорах с кораблями сопровождения в районе Олесунна сообщила около 15 часов 8 апреля летающая лодка Do-26 из 1./406.

В 04:30 радар «Гнейзенау» обнаружил цель в 25 км по корме, и на немецких кораблях сыграли боевую тревогу. Не доверяя радару, командир корабля капитан 1 ранга Харальд Нецбандт приказал артиллерийскому офицеру подтвердить контакт дальномером. Спустя семь минут появились отметки на экране британского радара. Из-за непрекращающегося дождя визуально противники обнаружили друг друга лишь спустя полчаса, причем сигнальщики «Ринауна» опознали немцев как линкор типа «Шарнхорст» и тяжелый крейсер типа «Адмирал Хиппер».

В 05:05 с дистанции 64 каб «Ринаун» открыл огонь. «Гнейзенау» ответил минутой позже. Радары «Шарнхорста» вышли из строя и не давали сигнала, так что первым обнаружил цель штурман корабля капитан 3 ранга Гислер, уловивший на зеркальце секстана вспышку залпа тяжелых орудий. Лютьенс приказал отвернуть, но командир флагманского линкора попросил разрешения довернуть влево, чтобы ввести в действие носовые башни. Артиллерийская дуэль эпизодически продолжалась до 6 часов, а затем, после двадцатиминутной паузы, до 07:15.

Через пять минут после открытия огня «Гнейзенау» добился двух попаданий в противника, не причинивших, впрочем, больших повреждений. Первый снаряд пробил опору треногой мачты «Ринауна», прервав на некоторое время радиосвязь, и улетел за борт, а второй попал в правый борт в районе кормовой башни главного калибра, пролетел через весь корабль между главной и броневой палубами и, пробив левый борт, также не взорвавшись, упал в море. Спустя некоторое время сам «Гнейзенау» получил два попадания 381-мм снарядами. Один из них пробил башенку КДП, уничтожив главный дальномер и оптику носовых 150-мм башен. Погибли старший артиллерист капитан 2 ранга Х.-Г. фон Бухка и пять матросов, восемь или девять человек были ранены. Второй снаряд повредил кормовую башню главного калибра, которая замолчала до конца боя.

В 05:18 англичане перенесли огонь на «Шарнхорст», но частая смена курса помогла ему избежать попаданий. Тем не менее, от вызванного попаданием воды короткого замыкания носовая башня линкора вышла из строя.

Вскоре после этого немецкие линкоры прекратили огонь и увеличили ход; англичане бросились в погоню. Британские эсминцы могли потопить корабли противника торпедами, если бы те снизили скорость. Частые вспышки орудий заставили немцев предположить, что их преследует мощное соединение. Положение усугублялось недостаточной мореходностью германских линкоров. «Шарнхорст» получил серьезные повреждения от тяжелых ударов волн и попадания воды через вентиляторы в котельные отделения, отчего ход все же пришлось снизить до 20 узлов. Вскоре и на «Гнейзенау» возникло короткое замыкание в сети электропитания носовой башни. Тем не менее, Лютьенсу удалось увеличить дистанцию и оторваться.

Всего за время столкновения «Гнейзенау» выпустил 54 снаряда главного калибра и 10 150-миллиметровых, «Шарнхорст» — соответственно 195 и 91, а «Ринаун» — 230 пятнадцатидюймовых и 1065 114-мм.

По поводу отхода линкоров в литературе имеются различные мнения. Некоторые авторы даже склонны видеть в нем прямую причину гибели эсминцев нарвикской группы. Необоснованность подобных обвинений очевидна. Более того, оторвавшись от противника, два крупнейших корабля Кригсмарине были спасены от неминуемого уничтожения, которое становилось вполне реальным вследствие непродуманности германского плана операции. Британскому флоту в столь отдаленном районе не угрожала опасность с воздуха, и против двух линейных крейсеров очень скоро могли сосредоточиться значительно превосходящие их силы. Одни лишь эсминцы группы Уайтворта представляли серьезную угрозу. В штабе Руководства войной на море никто не осуждал Лютьенса за отход. Адмирал осуществил грамотный тактический маневр и благополучно привел свои корабли в Германию сквозь контролируемые противником воды, за что и получил 14 июня Рыцарский крест…

«Ринаун», также страдавший от волнения, некоторое время продолжал преследование в одиночку, так как эсминцы сопровождения не были способны держать высокую скорость в столь бурном море, но погоня не увенчалась успехом, и Уайтворт вернулся в район патрулирования.

5.2. «Внимание, пикировщики!»

Известие о германских десантах повергло руководящие органы союзников в шоковое состояние. Еще не было полной ясности в сведениях о достигнутых немцами результатах. Высадка десанта в Нарвике казалась просто невероятной. Французский премьер-министр Поль Рейно был совершенно убежден, что «Нарвик, где высадились немецкие войска, никак не может быть тем портом на севере, через который вывозится железная руда». Чемберлен, выступая днем в Палате Общин, заявил, что захвачен не Нарвик, а Ларвик — небольшой порт у входа в Осло-фьорд.

Однако, быстро оправившись от неожиданности, англо-французское военное руководство приступило к организации противодействия германскому вторжению в Скандинавию. Во второй половине дня 9 апреля состоялось заседание Верховного военного совета союзников. Британский Военный кабинет высказал мнение, что теперь, когда нейтралитет Норвегии перестал существовать, положение Великобритании улучшилось, и выражал надежду, что, благодаря подавляющему господству на море, союзники за одну-две недели сумеют справиться с немецкими десантами.

Основной вопрос касался отправки в Норвегию своих экспедиционных войск. Французы обещали подготовить к отправке альпийскую бригаду и польские части. Решено было также оккупировать принадлежавшие Дании Фарерские острова, а возможно — и Исландию. Военный кабинет питал надежду, что англичане быстро вытеснят противника из Бергена и Тронхейма, а также займут Нарвик. Что же касается действий непосредственно в Скандинавии, то посчитали, что посылать туда войска опасно пока не выяснится обстановка на море. В связи с этим еще утром — на заседании британского кабинета — было решено, что Первый морской лорд должен уполномочить командующего Флотом метрополии принять все возможные меры, чтобы очистить Тронхейм и Берген от вражеских сил.

К тому времени адмирал Форбс находился как раз неподалеку от одного из указанных пунктов. В полдень 9 апреля он достиг самой южной точки своего маршрута (59°44' с.ш., 2°57' в.д.), а затем повернул на север. Находившееся под его командованием многочисленное соединение было разделено на две группы. Главные силы флот — линкоры «Родней», «Вэлиэнт», тяжелые крейсера «Девоншир», «Беруик», «Йорк», легкие крейсера «Галатеа», «Эмиль Бертэн», эсминцы «Кодрингтон», «Гриффин», «Джупитер», «Электра», «Эскапэйд», «Тартю», «Майе Брезе» — двигались примерно в сотне миль от побережья. Примерно на 20 миль ближе к берегу держалась эскадра крейсеров вице-адмирала Лейтона (легкие крейсера «Манчестер», «Саутхэмптон», «Шеффилд», «Глэзгоу» ) с приданными ей эсминцами «Африди», «Гурка», «Сикх», «Мохок», «Сомали», «Матабель», «Мэшона» и их лидером — крейсером «Орора». В 07:20 Форбс запросил у Адмиралтейства сведения о численности германских сил в Бергене. Эскадра Лейтона получила приказ войти в порт и уничтожить любые суда и корабли, какие будут обнаружены.

Планам не суждено было сбыться. В 10:30 британские корабли были обнаружены германской воздушной разведкой. Несмотря на массовое использование авиации для действий собственно в Норвегии, командование Х авиакорпуса благоразумно придержало в резерве «морские» бомбардировщики. Первые из сорока семи Не-111 1-й и 2-й групп «Львиной» эскадры KG 26 и сорока одного Ju-88 всех трех групп «Орлиной» KG 30, поднявшиеся с аэродромов Зильт, Любек и Ольденбург, появились над соединением Форбса вскоре после полудня. Воздушные атаки, проводимые несколькими волнами, продолжались с 14:30 до 16 часов. Британская зенитная артиллерия оказалась против пикирующих бомбардировщиков малоэффективной: немцы потеряли в этом бою всего четыре «юнкерса» (в их числе была машина командира III/KG 30 капитана Зигфрида Маренхольца, рухнувшая в воду в западной части Скагеррака). Можно сказать, что англичанам еще повезло, так как двадцать два Ju-87 из состава I/StG 1, вылетевшие с аэродрома Хольтенау в 13:50, не смогли обнаружить соединение.

Успех германских летчиков превзошел заплаченную за него цену. Близкими разрывами авиабомб были повреждены крейсера «Девоншир», «Шеффилд» и «Глэзгоу». Одна 500-кг бомба попала во флагманский линкор «Родней», но не смогла пробить мощную бронепалубу, что спасло корабль от тяжелых повреждений.{26} Эсминцу «Гурка» (коммандер А. Баззард) повезло меньше. Вместе с крейсером «Орора» он отражал атаку за атакой, но пилотам I/KG 30 все же удалось добиться прямого попадания. Бомба взорвалась в кормовой части. Сразу же погас свет, корабль получил крен в 45? на правый борт, из разбитых цистерн в море потекла нефть, разливаясь толстым слоем по поверхности воды. В течение четырех с половиной часов аварийные партии прилагали неимоверные усилия, чтобы устранить тяжелые повреждения и спасти корабль. Но серьезные разрушения и волнение довели работу немецких бомбардировщиков до логического конца. В 19 часов эсминец перевернулся и затонул, вместе с кораблем погибло 15 членов экипажа, 190 было спасено.

Убедившись в невозможности уничтожения бергенской группы силами флота, англичане бросили против нее свою авиацию. В 19:00 налет совершили средние бомбардировщики: двенадцать «Веллингтонов» 9-й и 115-й эскадрилий Бомбардировочного командования. Прямых попаданий в крейсера добиться не удалось, ответный зенитный огонь также не дал результатов.

Для командующего германской корабельной группы воздушное нападение стало последним убедительным доводом, после которого адмирал Шмундт уже окончательно решился на отход. В 8 часов вечера корабли начали сниматься с якорей, но над гаванью вновь появились неприятельские самолеты (12 «Хэмпденов» 50-й эскадрильи), и выход задержали, чтобы о нем не стало известно противнику. Лишь в 22 часа «Кёльн» в сопровождении «Леопарда» и «Вольфа» покинул порт. «Кёнигсберг» остался в Бергене для ликвидации повреждений. Тем самым судьба его была предрешена.

Не удовлетворившись достигнутыми результатами, адмиралы Туманного Альбиона проявили истинно британское упорство в стремлении уничтожить неприятельские крейсера. Повторить атаку с моря они не отважились, высотное бомбометание не давало надежды на непременный успех, а торпедоносцы «Суордфиш» с подошедшего «Фьюриэса» практически невозможно было использовать в тесной гавани Бергена, особенно учитывая их уязвимость от зенитного огня. И тут вспомнили о двух эскадрильях истребителей-бомбардировщиков Блэкберн «Скьюа». Главной проблемой представлялось большое расстояние до цели: боевой радиус «Скьюа» с 500-фунтовой бомбой не превышал 700 миль, а путь до Бергена и обратно составлял 660. Командиры эскадрилий даже получили разрешение посадить на норвежском берегу машины, на которых останется менее 227 литров топлива, правда, воспользоваться им не пришлось. В результате британские пикировщики дали достойный ответ немецким коллегам.

Рано утром 10 апреля одиннадцать самолетов 800-й эскадрильи (кэптен Р. Партридж) и пять 803-й (лейтенант У. Люси — он же ведущий всей группы) поднялись с аэродрома Хэтстон на Оркнейских островах и взяли курс на Берген. На подходе к цели они перестроились в две волны (9 и 7 самолетов), при этом один из «Скьюа» второй волны потерял контакт со своим отрядом и вышел в атаку десятью минутами позже. Самолеты заходили на цель с юго-востока, со стороны восходящего солнца, и для немцев атака оказалась совершенно неожиданной. К явному неудовольствию англичан, в порту оказался всего один крейсер. Не отвлекаясь на другие цели, пилоты сосредоточили усилия на «Кёнигсберге». В 08:20 первые «Скьюа» начали входить в пикирование и с высоты 500–700 метров сбрасывать бомбы. Зенитный огонь был открыт с большим опозданием и только из легких орудий. Хотя один самолет не вернулся на базу, считать его победой немецких зенитчиков с полной достоверностью нельзя. Первый во Второй Мировой войне случай успешного применения британских пикирующих бомбардировщиков завершился чистой победой, окончательно решив судьбу германского крейсера.

Три полубронебойные бомбы Mk.I, начиненные 125 килограммами ТНТ каждая, вывели из строя два котельных отделения и вызвали большие потери в личном составе. Не меньше вреда принесли близкие разрывы, которые выбили заделку пробоины, полученной в предыдущий день, в результате чего вода затопила котельные отделения и смежные отсеки. Крен быстро нарастал, а выход из строя водоотливных средств не позволил его выровнять. Руфус быстро понял, что корабль обречен, и отдал приказ покинуть его. Сделано это было весьма своевременно, так как вскоре начали рваться боеприпасы и торпеды в аппаратах, загорелся авиационный бензин. Спустя два часа объятый пламенем безжизненный корабль опрокинулся и в 10:51 затонул у пирса. Потери экипажа составили 18 человек убитыми и 33 ранеными.

«Кёнигсберг» стал не единственной потерей германского флота 10 апреля. Накануне в 12:38, проанализировав поступавшую информацию, британское Адмиралтейство отправило адмиралу Уайтворту сообщение о том, что Нарвик занят противником. Группе «Ринауна», к которой во второй половине дня присоединились «Рипалс», «Пинелопи» и четыре эсминца, было приказано продолжать патрулирование у входа в Вест-фьорд с целью воспрепятствовать доставке немцам подкреплений. Как выяснилось позднее, адмирал получил это сообщение лишь ночью, но это никак не сказалось на развертывании его сил. О составе германских сил в Нарвике не было достоверных сведений, и решено было провести «разведку боем».

5.3. Первый бой эсминцев у Нарвика{27}

В Уфут-фьорд была направлена 2-я флотилия эсминцев под командованием кэптена Уорбёртона-Ли:: «Харди» (лидер{28}), «Хотспёр», «Хэвок», «Хантер», «Хостайл». В радиограмме Адмиралтейства сообщалось об «одном германском судне», пришедшем в Нарвик и предписывалось потопить или захватить его. Более подробные сведения о противнике Уорбёртон-Ли получил от норвежских наблюдателей на лоцманской станции в Транё. Норвежцы рассказали о шести больших германских эсминцах, о том, что Нарвик уже захвачен, а фьорд, по-видимому, заминирован. В ночь на 10 апреля Первый лорд Адмиралтейства радировал командиру 2-й флотилии: «Только Вы можете судить, целесообразно ли при таких условиях атаковать. Мы поддержим любое принятое Вами решение». Уорбёртон-Ли ответил: «Иду в бой. Намерен атаковать на рассвете.»

К 04:00 10 апреля эскадренные миноносцы Бонте располагались в следующем порядке: «Хайдкамп» и «Шмитт» на якоре в порту; «Кюнне» и «Людеман» там же — получали топливо с «Яна Веллема» ; «Тиле» и «Арним» — в Балланген-фьорде; «Гизе», «Ценкер» и «Кёльнер» — в Херьянгс-фьорде. «Дитер фон Рёдер» должен был находиться в дозоре в Уфут-фьорде. Но из-за неразберихи в приказах его командир капитан 3 ранга Холторф счел эту миссию законченной, и с рассветом корабль вернулся в Нарвик.{29} В 05:20 он встал на якорь в гавани, а через 10 минут туда вошли эсминцы «Харди», «Хантер» и «Хэвок». «Хостайл» и «Хотспёр», первоначально выделенные для обстрела береговых батарей, присоединились спустя несколько минут.

Погода благоприятствовала дерзкому замыслу англичан. Сильный снегопад и плохая видимость (не более 2 каб) способствовали скрытности и полной внезапности атаки. Британские эсминцы сразу же дали торпедный залп и открыли артиллерийский огонь.

В 05:35 торпеда с «Харди» попала в кормовую часть «Вильгельма Хайдкампа». Последовавшая детонация собственных торпед разрушила эскадренный миноносец вплоть до машинного отделения №1. «Антон Шмитт» стал жертвой двух торпед, выпущенных «Хантером». Взрывная волна выбросила его командира капитана 3 ранга Бёме далеко за борт. «Герман Кюнне», стоявший в нескольких метрах от «Шмитта», серьезно пострадал в результате этой серии взрывов. Обе его машины сдвинулись с фундаментов и вышли из строя.

Нападение оказалось для немцев настолько внезапным, что их первой реакцией стало открытие беспорядочного зенитного огня. Из-за плохой видимости реального противника они обнаружили спустя несколько драгоценных минут. Несколько придя в себя, артиллеристы «Кюнне», «Людемана» и «Рёдера» наконец открыли ответный огонь и захватили в вилку «Хэвок», но добиться в него попаданий не смогли. Торпеды, выпущенные «Рёдером», прошли под всеми тремя британскими эсминцами, возможно, из-за повреждения рудей глубины. «Если бы торпеды не были повреждены, — заметил на этот счет английский историк Майкл Уитли, — залп «Рёдера» мог бы войти в историю и изменить результаты сражения в Нарвике».

Корабли Уорбёртона-Ли стреляли более метко. Взрыв английского снаряда повредил рулевую машину на «Людемане» и вызвал пожар, для тушения которого пришлось затопить кормовой погреб боеприпасов. «Рёдер» подвергся ураганному обстрелу с короткой дистанции и вскоре был тяжело поврежден. Капитан 3 ранга Холторф отвел корабль к почтовому пирсу и приказал экипажу сойти на берег.

Британские эсминцы отошли, прикрывшись дымовой завесой, но вскоре появились опять. В этой повторной атаке англичане направили разрушительную силу своих орудий и торпед против стоявших в гавани пароходов. Гавань быстро заполнилась остатками тонущих и взрывающихся судов.{30}

Таким образом, четыре из пяти находившихся в Нарвике германских эсминцев были потоплены или серьезно повреждены, тогда как корабли Уорбёртона-Ли оставались практически невредимыми. Искореженный «Хайдкамп» срочно пришвартовали к борту нейтрального парохода, чтобы избежать мгновенного затопления. Тем не менее, на следующее утро эсминец опрокинулся и затонул.

На «Хайдкампе» погибло 83 человека, среди них был и коммодор Бонте. Вильгельм Маршалль писал: «В лице Бонте немцы потеряли высокоуважаемого командира, служившего для экипажей образцом человека и солдата, умевшего добиваться серьезных успехов в борьбе с превосходящими силами противника». Потери экипажа «Антона Шмитта» составили 52 человека; 13 матросов были убиты на «Рёдере» и двое на «Людемане». После почти часового избиения англичане начали отход, посчитав свою задачу выполненной. В заключение этого эпизода «Ганс Людеман» послал им вслед четыре торпеды, но уже без всякой надежды на успех.

Кэптен Уорбёртон-Ли имел все основания быть удовлетворенным достигнутыми результатами, но сражение на этом не закончилось. Внезапно с правого борта появились три германских эсминца. «Вольфганг Ценкер», «Эрих Кёльнер» и «Эрих Гизе» (последний только на двух котлах из-за недостатка топлива), ведомые капитаном 1 ранга Беем, вышли из Херьянгс-фьорда и с дистанции 35 кабельтовых завязали новый бой. Почти одновременно два других корабля — «Арним» и «Тиле», выйдя из Балланген-фьорда, появились впереди по курсу британской флотилии. Однако, едва начав пристрелку, «Ценкер», «Кёльнер» и «Гизе» отвернули, чтобы уклониться от торпед «Людемана», веером идущих по фьорду. Еще не открывшие огня «Арним» и «Тиле» остались вдвоем против пяти эсминцев неприятеля. Но тут «прокололись» англичане. Они приняли германские корабли в своем тылу за свои. Для Уорбёртона-Ли эта ошибка стала роковой.

В 06:57 «Арним» и «Тиле» с небольшой дистанции внезапно обстреляли головной «Харди», после чего пересекли курс англичан и обменялись безрезультатными торпедными залпами с «Хэвоком». После повторного вступления в бой трех эсминцев под командованием Бея ситуация резко изменилась в пользу немцев. Меткие перекрестные залпы германских эсминцев быстро превратили «Харди» в пылающую развалину. Кэптен Уорбёртон-Ли был смертельно ранен и передал командование лейтенанту Стеннингу. Потерявший управление корабль выбросился на берег в южной части Уфут-фьорда. Серьезно пострадали «Хотспёр» и «Хантер», причем на последнем возник пожар и значительно упала скорость.

Ответный огонь противника был также весьма силен. Семь снарядов, попавших в «Тиле», повлекли значительные разрушения. Несмотря на это «Тиле» продолжил бой. В этот момент он выпустил еще три торпеды, одна из которых попала в «Хантер». Вслед за этим потерявший управление «Хотспёр» протаранил торпедированного «собрата». Столкнувшиеся корабли безжалостно расстреливались подошедшими «Ценкером», «Кёльнером» и «Гизе». Это продолжалось до тех пор, пока передние в строю британской флотилии «Хэвок» и «Хостайл» не развернулись, чтобы прикрыть их. «Хотспёр» смог уйти, управляясь одними машинами, а «Хантер» затонул через некоторое время. Германские эсминцы спасли 57 членов его экипажа.{31}

Однако нескоординированность последующих действий и отсутствие заранее подготовленного плана боя помешали реализовать полученное преимущество и нанести решительное поражение врагу. Остается неясным, почему Бей отказался от преследования отходящего противника. Допустим, один из его эсминцев — «Гизе» практически полностью израсходовал топливо, но «Ценкер» и «Кёльнер» имели достаточно нефти, чтобы вести преследование. Нерешительность командира 4-й флотилии обошлась немцам довольно дорого. На выходе из Уфут-фьорда британские корабли безнаказанно уничтожили идущее в Нарвик судно снабжения «Рауэнфельс» (8460 брт). В результате германские эсминцы, истратившие в бою по меньшей мере половину снарядов и большое число торпед, лишились возможности пополнить свой боезапас.

Не повезло и стрелкам Дитля. Транспорт «Альстер» (8514 брт), перевозивший снаряжение и автотранспорт для группы, 9 апреля был замечен норвежским сторожевиком «Сюрьян» (капитан-лейтенант Ковеланн) и направлен в Будё. Судно подчинилось, но как только норвежский корабль скрылся из виду, вернулось на прежний курс. Однако на следующее утро его обнаружил другой сторожевик — «Свалбард II» (лейтенант Брули), сообщивший об этом на британский эсминец «Икарус». Последний настиг противника в Вест-фьорде и, в буквальном смысле, взял на абордаж. «Альстер» был захвачен в качестве приза и отправлен в Тромсё...{32}

Адмирал Уайтворт получил последнее сообщение от Уорбёртона-Ли около 7 утра и сразу направил ему на помощь «Пинелопи» и эсминцы «Бедуин», «Эскимо», «Панджаби» и «Кимберли». Но они прибыли слишком поздно и уже не успели принять участие в бою. Второй флагман 2-й флотилии коммандер Лейман из-за повреждений своего корабля передал командование коммандеру Райту. Встретив «Пинелопи» в устье Уфут-фьорда, Райт предложил командиру крейсера кэптену Ятсу возглавить оставшиеся эсминцы и их обратно в Нарвик, чтобы довершить разгром противника, но Ятс отказался ввиду отсутствия прямого приказа. Впрочем, это никак не повлияло на судьбу германской группы, разве что отсрочило на несколько дней ее гибель.

Находившиеся в Уфут-фьорде германские подводные лодки «U 46» и «U 51» дважды выходили в атаки на возвращавшиеся после боя британские эсминцы, однако из-за дефектов торпед результатов не добились. Если бы не эта неудача, то итоги дня могли сильно измениться.

5.4. Во власти запоздалых решений

Утром 10 апреля, после неудачной попытки атаки Бергена, адмирал Форбс находился в районе севернее Шетландских островов. Около полудня пришло сообщение об успешной атаке Уорбёртона-Ли, а вскоре к главным силам Флота метрополии присоединились «Уорспайт» и «Фьюриэс». Крейсерские эскадры Лейтона и Эдвард-Коллинза были направлены на патрулирование в район между Бергеном и Ставангером с целью воспрепятствовать переброске морем германских подкреплений. Несколько крейсеров и эсминцев ушли на дозаправку. Располагавший теперь тремя линкорами («Родней», «Вэлиэнт», «Уорспайт» ), авианосцем, тремя тяжелыми крейсерами («Беруик», «Девоншир», «Йорк» ) и 18 эсминцами Форбс двигался на север с намерением нанести авианосными эскадрильями удар по Тронхейму, где по сообщению Адмиралтейства находилось два германских крейсера с несколькими миноносцами и подводной лодкой, а также прикрыть конвой HN-25, шедший из Бергена.

Однако еще вечером 10 апреля «Адмирал Хиппер» вышел в море, чтобы соединиться с линкорами Лютьенса. «Фридрих Экольдт», получивший остатки топлива с других эсминцев (к тому времени каждый из них имел не более 40 тонн нефти), сопровождал крейсер, но плохая погода вынудила его вернуться обратно. Этот поход едва не стал для «Адмирала Хиппера» последним. В ночь на 11 апреля его курс практически пересекся с курсом британского флота. К счастью для немцев, англичане были полностью увлечены подготовкой воздушного удара и не вели круговой воздушной разведки. В результате «Хиппер» проскочил в 30 милях за кормой противника и утром 12 апреля к югу от Эгерсунна соединился с «Шарнхорстом» и «Гнейзенау». На конечном участке пути, в районе Кристиансанна, корабли были обнаружены британской авиационной разведкой. Против них было брошено 83 бомбардировщика «Уитли», «Веллингтон» и «Хэмпден» Бомбардировочного командования, но из-за исключительно плохой видимости они целей не нашли. В 22:12 того же дня германские соединение бросило якоря в бухте Яде.

Немецкая авиация также искала британское соединение, стремясь развить успех, достигнутый 9 апреля. Следующим утром десять Не-111 из KGr 100 вылетели на так называемую «вооруженную разведку». Им, а также «хейнкелям» из 3.(F)/ObdL ставилась задача произвести поиск кораблей противника юго-восточнее Оркнейских и Шетландских островов. Тридцать пять самолетов 26-й боевой эскадры стояли на аэродромах, готовые к немедленному вылету. Самолеты 100-й группы обнаружили два конвоя в заливе Мори-Ферт и крупное соединение южнее Оркнейских островов. Это были возвращавшиеся на дозаправку британские крейсера и французский отряд контр-адмирала Дерьена. Началась подготовка к удару. Вечером 19 He-111 из I/KG 26 и столько же Ju-88 из I и II/KG 30 поднялись в воздух и взяли курс на Скапа-Флоу. К цели подходили уже в темноте, и обнаружить корабли не удалось, а «Харрикейны» 43-й, 111-й и 605-й эскадрилий устроили немцам «горячий прием». Были сбиты два «юнкерса» и «хейнкель» командира I/KG 26 подполковника Ганса Алефельда, еще одна машина из 2-й эскадрильи получила серьезные повреждения и разбилась при посадке на аэродроме Маркс.

Утром 11 апреля заявили о себе британские авианосцы. Восемнадцать «Суордфишей» 816-й и 818-й эскадрилий поднялись с палубы «Фьюриэса» и взяли курс на Тронхейм. Пилоты торпедоносцев ожидали крупный «улов». Однако обнаружить удалось только пару эсминцев, более того — первая в этой войне британская торпедная атака с воздуха потерпела полное фиаско. Мелководье и незнание пилотами театра привели к тому, что большинство торпед просто воткнулось в грунт, а остальные прошли мимо целей. Одновременно проводилась разведывательная акция. Два эскадренных миноносца получили приказ войти в Тронхеймс-фьорд, чтобы выяснить состояние береговой обороны и наличие минных заграждений. Едва эсминцы миновали мыс Агденес, береговые батареи открыли по ним огонь, заставив ретироваться.

Немцы, хотя и несколько задержались с ответом, не оставили британский налет без такового. Ближе к полудню соединение Форбса было обнаружено летающими лодками береговых авиагрупп, а около 18 часов над ним появились десять Не-111 из состава III/KG 26. Встреченные интенсивным зенитным огнем «хейнкели» сбрасывали бомбы с большой высоты, не добившись попаданий в крупные корабли. Однако две бомбы угодили точно в эскадренный миноносец «Эклипс» и нанесли ему столь тяжелые повреждения, что он был оставлен экипажем. От гибели его спасло упорство командира и команды однотипного эсминца «Эскорт», которым удалось завести концы и с большим трудом за пять дней довести поврежденного собрата до родного побережья.

Вскоре после этого «Беруик», «Девоншир» и «Йорк» отделились от основных сил с целью произвести поиск германских судов между Тронхеймс — и Вест-фьордами, а затем и далее — до Киркенеса. Но большинство транспортов либо уже достигло портов назначения, либо покоилось на дне, поэтому крейсера остались без добычи. Ничего не добился и эсминец «Кимберли», посланный на разведку в Будё.

Оставлять в Тронхейме уцелевшие эсминцы было бессмысленно и опасно. 14 апреля «Экольдт» и «Хайнеманн» вышли в море и через два дня прибыли в Вильгельмсхафен. Однако «Якоби» и «Ридель», получивший повреждения в результате столкновения с подводной скалой в бухте Стрёммен, оставили в Тронхейме по личному приказу Гитлера. 19 апреля с них сняли кормовые орудия и зенитные автоматы для оснащения спешно оборудуемых сторожевиков и береговых укреплений. Торпедные аппараты, также снятые с эсминцев, пошли на оснащение береговых торпедных батарей «Хассельвик» и «Хамбора». Лишь благодаря усилиям командира флотилии капитана 2 ранга Пуфендорфа вооружение, в конце концов, было возвращено. Тем не менее, этой паре еще пришлось понюхать пороха в ледяных водах Тронхеймс-фьорда.

Однако же вернемся слегка назад по времени и перенесемся в район Нарвика, где разворачивались наиболее драматичные события... Сразу после захвата города немцы предприняли активные шаги по укреплению береговой полосы Уфут-фьорда. Норвежские «бофорсы» и пять трехдюймовых пушек, снятых с захваченных в гавани британских судов, установили на берегу. Уже к вечеру 10-го группа Дитля была готова отразить высадку сравнительно крупных десантов (хотя возможность этого считалась пока маловероятной), однако фиаско с батареями «Рамнес» и «Хавнес» доставляло немало головной боли. «Перед нами своеобразный пример военного парадокса, — замечает Сверре Хартман, — когда отсутствие батарей может стать плюсом [с точки зрения союзников. — С.П.]. То, что не были обнаружены артиллерийские укрепления, на которые так уверенно рассчитывали немцы, явилось для немецкого командования неприятным эпизодом… Немцы не знали теперь, как остановить военно-морские силы англичан на подходах к Нарвику.» Успех флотилии Уорбёртона-Ли служит наглядным тому подтверждением…

Англичане ставили перед собой задачу полностью уничтожить оставшиеся немецкие корабли. Вечером 10-го Уайтворт получил приказ из Лондона, в котором эта задача возлагалась на «Пинелопи» и эсминцы. Эта радиограмма вызвала протест Уайтворта. Он считал, что противник располагает двумя легкими крейсерами и минимум шестью эсминцами, поэтому атака была отложена до прибытия более крупных сил.

Перед оставшейся в Нарвике группой стояла сложнейшая задача — возвращение в Германию. В 14:30 10 апреля командиры эскадренных миноносцев собрались на «Ценкере», чтобы обсудить план дальнейших действий. Командир зашедшей в гавань «U 46» капитан-лейтенант Золер доложил о британских кораблях, замеченных им у входа в Уфут-фьорд, и о своих неудачных атаках. Положение усугублялось нехваткой топлива и боеприпасов, а многие эсминцы получили повреждения в прошедшем бою. Но выбора не оставалось, и капитан 1 ранга Бей, старший из офицеров, возглавивший нарвикскую группу после гибели Бонте, приказал готовиться к выходу в море.

К выходу оказались готовы только два корабля — «Ценкер» и «Гизе», которые пришвартовались к бортам чудом уцелевшего во время нападения англичан танкера «Ян Веллем» и начали заправку. Остальные приступили к срочному ремонту. Предпринимались попытки снять с затонувшего «Хайдкампа» боезапас, зенитные автоматы и другое мелкое, но ценное оборудование.

Командование военно-морской группы «Вест» было сильно озабочено положением в Нарвике. Немедленный прорыв считался единственной возможностью спасти хотя бы два из восьми эсминцев группы. Радиограмма, полученная от генерал-адмирала Заальвехтера предписывала следующее: «По флоту. Командиру 4-й флотилии. «Ценкеру», «Гизе» с командиром флотилии прорываться сегодня после сумерек. Командующий флотом в пункте встречи даст короткий сигнал. Группа».

В 20:40 Эрих Бей вывел два эсминца из нарвикской гавани. Опустившаяся ночь была ясной, с хорошей видимостью. «Ценкер» и «Гизе» миновали Уфут-фьорд и взяли курс на запад. В 22:05 они миновали остров Барё, и впереди на горизонте прорисовались силуэты британских кораблей, опознанных как крейсер и эсминцы. Превосходство противника было очевидным, и Бей отказался от прорыва. Хотя находящиеся в дозоре «Пинелопи», «Бедуин», «Эскимо», «Панджаби» и «Кимберли» не заметили противника, немцы поставили дымовую завесу, а затем легли на обратный курс. Ждать помощи от своих линейных крейсеров, которые должны были обеспечить возвращение нарвикской группы, уже не приходилось. От «Гнейзенау» и «Шарнхорста» больше суток не было вообще никаких известий, зато в 00:55 11 апреля пришла новая инструкция MGK «Вест» по осуществлению прорыва:

— переход производить под английским флагом;

— танкер «Скагеррак» будет ожидать западнее Тронхейма;

— возможен заход для пополнения топлива в Берген или Кристиансанн;

— использовать Тронхейм невозможно.

На следующий день ремонт и заправка продолжались. После полудня Бей располагал уже четырьмя готовыми к действию эсминцами: «Ценкер», «Кёльнер», «Людеман» и «Кюнне». Зато «Эрих Гизе» выбыл из строя из-за поломки машины. Однако оставалось главное затруднение — превосходящие английские силы, блокировавшие Уфут-фьорд. Поэтому Бей медлил с новой попыткой прорыва.

Сложнейшие навигационные условия норвежских вод не прошли незаметно для обеих сторон. Незадолго до полуночи из строя выбыл «Эрих Кёльнер», налетевший на камни в Балланген-фьорде. Затопление двух котельных отделений на нем вызывало потерю большей части скорости. Через несколько минут получил повреждения флагманский «Вольфганг Ценкер» — погнул винты в результате касания грунта. У англичан также не обошлось без потерь: ночью 11 апреля «Пинелопи» пропорол днище на скалах, и эсминцу «Эскимо» пришлось отвести его в Скьель-фьорд, откуда крейсер ушел на ремонт, продолжавшийся более года.

К утру 12 апреля все надежды немцев на прорыв, кажется, были оставлены окончательно. Поврежденный «Кёльнер» передал свое топливо на другие эсминцы. Бей решил использовать этот корабль в качестве плавучей батареи у Торстадта. Полуразрушенный «Рёдер» с действующими двумя носовыми орудиями оставался у пирса в нарвикской гавани.

В полдень 12 апреля главные силы Форбса прибыли в район Лофотенских островов. Для пополнения запасов топлива на эсминцах в Вест-фьорд пришел флотский танкер «Бритиш Лэди». От флота требовали довести разгром противника до конца. Самолеты с «Фьюриэса» должны были взаимодействовать с надводными кораблями. Вечером 12-го Форбс отдал приказ на атаку, передав в подчинение Уайтворту линкор «Уорспайт» и девять эсминцев. «Ринаун» был отозван к главным силам — риск лишиться одного из немногих быстроходных линкоров в стесненном фьорде был слишком велик. В бою против превосходящих сил немецкие корабли, конечно, не имели никаких шансов уцелеть.

5.5. Второй морской бой у Нарвика

Состоявшийся вечером 12 апреля налет на Нарвик палубных самолетов 816-й и 818-й эскадрилий FAA с авианосца «Фьюриес» стал явным признаком сосредоточения в этом районе крупных сил британского флота.{33} Из-за неблагоприятных погодных условий только девять «Суордфишей» смогли выйти на цель. Точность их бомбометания оказалась весьма высокой. «Эрих Кёлльнер» получил прямое попадание, потеряв одного человека убитым и пятерых ранеными, были потоплены три захваченных норвежских сторожевика и имелись жертвы среди личного состава на берегу. На ночь для несения дозора в Уфут-фьорд высылался эсминец «Ганс Людеман». С наступлением утра «Кёльнер» вышел из Нарвика, чтобы вовремя занять свою позицию у Торстадта. Его сопровождал идущий в дозор «Герман Кюнне».

Капитан 1 ранга Бей предполагал, что атака кораблей противника состоится во второй половине дня 13 апреля. Командир английского отряда вице-адмирал Уайтворт не заставил немцев долго ждать. Сразу после полудня его корабли (линкор «Уорспайт» и девять эсминцев) вошли в Уфут-фьорд. В 12:56 британское соединение было обнаружено «Германом Кюнне». Эсминец передал по радио сигнал тревоги и отошел под прикрытием дымовой завесы, обмениваясь орудийными выстрелами с передовыми британскими кораблями. «Эрих Кёльнер», не успевший дойти до Торстадта, где ему надлежало встретить англичан внезапным торпедным залпом и артиллерийским огнем, изменил курс и пошел на юг в надежде укрыться у Дьюпвика.

Поднявшийся в воздух с «Уорспайта» разведывательный гидросамолет «Суордфиш» в 13:03 обнаружил «Кюнне», а в 13:10 находившийся несколько восточнее «Кёльнер». Но визуальный контакт с «Кюнне» передовые британские эсминцы «Бедуин» и «Коссэк» установили только в 13:28 и еще через 2 минуты открыли по нему огонь с предельной дистанции. Между тем британский гидросамолет осмотрел Нарвик и близлежащие фьорды. У входа в гавань воздушный разведчик заметил эсминец «Ганс Людеман», а в Херьянгс-фьорде — подводную лодку «U 64». Решение атаковать пришло почти мгновенно. Пилот Райс направил свой «Суордфиш» в пикирование и, когда машина находилась всего в 60 метрах над целью, сбросил две 100-фунтовые бомбы. Одна из них упала рядом с бортом «U 64», зато другая угодила прямо в рубку. Подводная лодка затонула.{34}

На обратном пути в поле зрения летчиков «Суордфиша» снова попался «Кёльнер». Подошедшие через некоторое время в этот район эсминцы «Бедуин», «Панджаби» и «Эскимо» вовремя получили предупреждение о затаившемся здесь германском эскадренном миноносце, поэтому успели развернуть свои орудия и торпедные аппараты. Положение «Кёльнера» стало безнадежным, но он оказал довольно упорное сопротивление превосходящему противнику. В 14:09 практически одновременно обе стороны открыли огонь с дистанции 18 кабельтовых. В течении следующих десяти минут «Кёльнер» был поражен в носовую часть, получил множество снарядных попаданий, вызвавших сильные разрушения и пожар. По приказу командира эсминца капитана 2 ранга Шульце-Хинрихса экипаж оставил обреченный корабль. Но расчет одного 127-мм орудия продолжал бой. Тогда линкор «Уорспайт» ввел в действие свой главный калибр. 381-мм бронебойные снаряды прошивали тонкие борта «Кёльнера» навылет, круша все на своем пути, но не успевая разорваться. При каждом таком попадании корпус эсминца сильно раскачивался. После шестого залпа «Уорспайта» все было кончено. Потери команды «Кёльнера» составили 31 убитый и 39 раненых. Оказавшиеся на берегу немецкие моряки с Альфредом Шульце-Хинрихсом во главе попали в плен к норвежцам и были освобождены только в июне.

Оповещенный о приближении противника капитан 1 ранга Бей вышел в 13:15 с «Ценкером», «Арнимом» и «Людеманом» в Уфут-фьорд, где к ним присоединился «Кюнне». «Тиле» и «Гизе» оставались в порту. Этим кораблям предписывалось находиться в готовности только к 14:00 (следствие неудачного предположения Бея о времени английской атаки), и теперь их команды спешно приводили механизмы в действие. Британские эсминцы приближались двумя группами: «Коссэк», «Кимберли» и «Фористер» продвигались по северной части Уфут-фьорда, а «Бедуин», «Панджаби» и «Эскимо» составляли южную группу. Еще три эсминца, а именно «Икарес», «Хироу» и «Фоксхаунд» с тралами на случай наличия во фьорде германских мин прокладывали дорогу флагманскому «Уорспайту». {35}

Начался маневренный бой в замкнутом пространстве Уфут-фьорда. Противники прятались в снежных зарядах, обменивались торпедными залпами и вели интенсивный артиллерийский огонь, неэффективный большей частью из-за плохой видимости. Только эсминец «Бедуин» получил несколько попаданий, снесших 120-мм орудие на полубаке и изуродовавших его надводный борт в носовой части.

В разгар боя десять «Суордфишей» с «Фьюриэса» сбросили 250-фунтовые бомбы на германские эсминцы. Немцев спасла высокая скорость и непрекращающееся маневрирование. Лишь одна из бомб разорвалась вблизи от «Арнима», но не нанесла ему никаких повреждений. Зато два самолета 816-й эскадрильи были сбиты зенитчиками «Арнима» и «Гизе».

За все это время вице-адмирал Уайтворт не отдал ни одного приказания, предоставив командирам эсминцев полную свободу действий. Линкор «Уорспайт» оставался позади эсминцев, растянувшихся по всей ширине фьорда. Корабль двигался 10-узловым ходом и вел огонь из орудий главного калибра. Вспоминая бой, командир «Хироу» коммандер Биггс уподобил английское построение взводу пехоты, поддерживаемому танком, или охотнику со сворой гончих.

Торпеды, выпущенные «Ценкером», прошли вблизи от «Уорспайта», но не попали в него. К 14:50 «Ценкер», «Арним», «Людеман» и «Кюнне» израсходовали почти все снаряды и вместе с присоединившимся к ним в 14:30 «Тиле» были оттеснены от порта. Бей поднял сигнал общего отхода в Румбакс-фьорд. «Тиле» прикрыл выходящие из боя эсминцы дымовой завесой. «Вольфганг Ценкер» и «Бернд фон Арним» ушли в дальнюю часть фьорда и были приготовлены к взрыву. «Тиле» и «Людеман», еще сохранившие в своих торпедных аппаратах несколько торпед, заняли выгодную позицию в Стрёмснесской узости — наиболее узкой части Румбакс-фьорда.

Наблюдатели «Германа Кюнне» не увидели сигнала флагмана к отходу. Командир эсминца капитан 3 ранга Фридрих Коте принял решение уходить в Херьянгс-фьорд, чтобы выброситься на берег у Трольвика, спасти экипаж и взорвать корабль. «Кюнне» не имел повреждений и потерь в личном составе, но он израсходовал весь боезапас. Дальнейшее сопротивление не имело смысла. Команда сошла с корабля, были открыты кингстоны и установлены подрывные заряды. «Эскимо» преследовал «Кюнне» и в 15:13 с дистанции 25 кабельтовых выстрелил в него торпеду. Мощный взрыв переломил германский эсминец пополам. Невозможно установить, было ли это результатом попадания торпеды «Эскимо» или же подрывные заряды — глубинные бомбы эсминца — успели сработать прежде. Так или иначе, англичане и немцы продемонстрировали в этом эпизоде редкое единство в стремлении уничтожить корабль.

Около 14:50, как раз тогда, когда Бей с четырьмя эсминцами устремился в Румбакс-фьорд, «Эрих Гизе» сумел наконец дать ход. «Я мог уничтожить корабль в гавани, — вспоминал впоследствии его командир капитан 3 ранга Шмидт, — в этом случае вся команда была бы спасена, или выйти и драться… Это оказалось трудным вопросом для меня, но я считал, что действительная обязанность офицера и солдата — нанести как можно большие потери врагу, пока это возможно сделать. У нас были боеприпасы на десять минут боя и все торпеды, поэтому мы могли драться. Я не надеялся, что мы когда-нибудь вернемся в порт…»

На выходе из гавани левая машина «Гизе» отказала, задержав эсминец на месте еще на тринадцать минут. В этот момент «Гизе» вместе со стоявшим неподвижно у пирса «Рёдером» вступил в огневой поединок с «Бедуином» и «Панджаби». Дистанция стрельбы быстро сократилась с 30 до 15 кабельтовых. «Панджаби» был накрыт меткими залпами германских артиллеристов и получил повреждения. «Рёдер» имел два попадания, не повлекших серьезных последствий.

Только в 15:05 Шмидту удалось вывести свой корабль из нарвикской гавани, но лишь затем, чтобы попасть под ураганный огонь британского линкора. «Гизе» дал торпедный залп. После израсходования всех снарядов экипаж оставил свой корабль дрейфующим и горящим. Англичане продолжали расстреливать его и добились множества попаданий прежде, чем германский эсминец затонул.

Настала последняя фаза сражения, которое вице-адмирал Уайтворт имел уже все основания считать выигранным. Однако уцелевшие германские эсминцы еще могли применить торпеды и нанести некоторый урон британскому соединению. Поэтому около 15:00 флагманский «Уорспайт» просигналил: «Торпедная угроза должна учитываться. Враг должен быть уничтожен без промедления. Сталкивайтесь или высаживайтесь, если это необходимо».

Британские эсминцы начали обыскивать все заливы и бухты в поисках противника. В 15:15 коммандер Шербрук на «Коссэке», поддерживаемый артиллерией «Уорспайта», вошел в нарвикскую гавань, где был встречен меткими залпами «Рёдера». В ходе короткой артиллерийской дуэли (у немцев скоро кончились боеприпасы) «Коссэк» получил четыре попадания, потеряв при этом 9 человек убитыми и ранеными. Один из снарядов вывел из строя рулевое устройство. Лишившись управления, британский корабль в 15:22 выскочил на мель у Анкенеса.{36} Сам же «Рёдер» получил только одно попадание. Снаряды «Уорспайта» увечили пристань и портовые сооружения, но ни один из них не попал в абсолютно неподвижный германский эсминец.

Кончились снаряды. Орудия «Рёдера» замолчали. Не сумев справиться с противником посредством артиллерии, Уайтворт приказал эсминцу «Фоксхаунд» сблизиться с «Рёдером» и захватить его. Тем временем один из офицеров германского корабля, лейтенант Титке, заложил два мощных подрывных заряда. Он поджег запалы с таким расчетом, чтобы оба эсминца были уничтожены взрывами как раз в тот момент, когда они сцепятся бортами. Случайная пулеметная очередь с берега, ранившая матроса на палубе «Фоксхаунда», помешала замыслу немцев. Не дойдя до «Рёдера» всего 50 метров, «британец» застопорил машины, а затем дал полный назад.

В 16:20 «Дитер фон Рёдер» взорвался. Сорванный с места и поднятый в воздух кормовой четырехтрубный торпедный аппарат упал в воду в 150 метрах от корабля, а обломки рубки рухнули на набережную.

«Георг Тиле» и «Ганс Людеман» приняли свой последний бой в Румбакс-фьорде, преградив путь англичанам, ведомым коммандером Миклетуэйтом на «Эскимо». Торпеда «Тиле», выпущенная с дистанции 25 кабельтовых, застигла противника врасплох. Поставленная немцами при отходе дымовая завеса еще не успела развеяться. Ширина фьорда в этом месте была немногим более 1 кабельтова, что исключало возможность уклониться от залпа. К счастью для англичан, вторая торпеда «Тиле» не вышла из аппарата, а торпедный залп «Людемана» оказался на редкость неточным. Но даже попадание одной торпеды произвело ужасные разрушения и в 15:45 полностью вывело «Эскимо» из строя. Взрывом была оторвана носовая оконечность корабля вплоть до второго орудия. Потери при этом составили 15 убитых и 10 тяжело раненых, большую часть от суммарных потерь в личном составе, понесенных флотом Его Величества в бою (всего 28 убитых и 55 раненых).

Подоспевшие «Фористер», «Хироу» и «Бедуин» открыли ураганный огонь. «Тиле» отвечал редкими выстрелами из четырех орудий. Но вскоре истощение артиллерийских погребов и тяжелые повреждения заставили командира эсминца капитана 3 ранга Макса-Экарта Вольффа прекратить огонь.

Около 16:00 «Георг Тиле» выбросился на мель и переломился на две части. 14 человек из его экипажа были убиты, еще 28 получили ранения. Мужественное сопротивление этого корабля задержало на некоторое время англичан. Это позволило «Людеману» отойти вглубь Румбакс-фьорда и присоединиться к находившимся там «Ценкеру» и «Арниму». Отсутствие снарядов и торпед делало дальнейшее сопротивление невозможным. Немецкие моряки взорвали свои эсминцы.

Из-за небрежности при закладке зарядов «Людеман» не был разрушен взрывом. Уайтворт решил взять его в качестве трофея и отбуксировать в Англию, но потом отказался от этой затеи. Корпус «Людемана» был взорван торпедами эсминца «Хироу».

Удовлетворенный результатами боя, вице-адмирал Уайтворт увел свои корабли в Вест-фьорд, оставив «Кимберли» и «Айвенго» для прикрытия поврежденного «Коссэка». Около 21 часа «Кимберли» подобрал с берега спасшихся с «Харди» и моряков потопленных в гавани британских торговых судов — всего около 50 человек. Снять с мели «Коссэк» удалось только следующим утром (в 04:15), к тому времени устранили повреждения, и корабль ушел на ремонт своим ходом.

Из состава экипажей погибших эсминцев (всего набралось около 2600 человек) немцы сформировали отряд морской пехоты. Вместе с горными егерями генерала Дитля моряки храбро сражались против высадившихся в этом районе союзных войск. Корабельные технические специалисты совместно с саперами восстанавливали портовые сооружения Нарвика, ремонтировали паровозы, вагоны, автомобили и вооружение.

* * *
В боях за Нарвик немцы потеряли 10 эсминцев — ровно половину от общего числа кораблей этого класса, которыми располагала Германия к началу 1940 года. Никто не порицал Эриха Бея за поражение, хотя при большей инициативности он, возможно, смог бы спасти четыре или хотя бы два эскадренных миноносца группы, не говоря уже о его чрезмерной осторожности на завершающей фазе боя против британской 2-й флотилии. 15 мая 1940 г. Бей стал преемником Бонте на посту начальника эсминцев.

Ореол героизма, которым окружила нарвикскую эпопею официальная пропаганда, полностью скрыл за собой причины одного из крупнейших поражений германского флота. Чтобы их проанализировать, необходимо ответить на два вопроса: была ли действительно необходима высадка в Нарвике в рамках операции «Везерюбунг» и могли ли эсминцы избежать истребления после высадки десанта?

Безусловно, Нарвик являлся весьма важным пунктом, особенно если учесть то место, которое он занимал в планах союзников. Однако успех германского предприятия кардинально зависел от двух предпосылок. Первая: отсутствие сопротивления со стороны норвежской армии, так как сохранение ею своих сил на подконтрольной себе прибрежной территории таило угрозу высадки союзного десанта. Данная угроза снималась только в случае справедливости второй предпосылки, а именно — недостатка сил и решимости союзных стран провести свой контрдесант.

Вероятность совпадения этих двух условий (немцы должны были сознавать роль Нарвика в союзных планах) была настолько мизерна, что неизбежный на любой войне риск трансформировался в свою противоположность — авантюру. Совершенно очевидно, что высадившиеся союзные войска, опираясь на поддержку норвежских вооруженных сил и британского флота, имели все шансы нанести немцам тяжелое поражение. Определяющим здесь было даже не упомянутое отсутствие береговых батарей, а отсутствие аэродрома со всеми вытекающими последствиями.

Таким образом, с точки зрения конечной цели всей операции — захвата Норвегии — группа Бонте и отряд Лютьенса были подвергнуты экстремальному, но ненужному риску. Любое из боевых столкновений, в которых участвовали эти соединения (столкновение с «Глоууормом», бой у Лофотенских островов, бой с броненосцами в Нарвике) могли закончиться если не гибелью, то тяжелыми повреждениями кораблей, а дальше судьба либо «Кёнигсберга», либо «Бисмарка».

Чисто теоретически германские эсминцы имели неплохие шансы покинуть Нарвик своевременно. В том, что этого не произошло, виноваты две случайности: наличие эскадры Уайтворта в Вест-фьорде и перехват танкера «Каттегат». Даже если бы последнего не произошло, своевременно заправить эсминцы все равно бы не удалось. Недостаточная проработанность этого вопроса вызывает недоумение. Задержка с отправлением в обратный путь вынесла группе Бонте смертный приговор. После этого уже ничего не имело значения: ни уход на север своих линкоров, ни героизм 2-й (британской) флотилии. Однако именно в этом и состоит отличие хорошего плана от плохого, что в первом все случайности должны быть учтены. В том, что погибло десять эскадренных миноносцев, повинны и те, кто составлял общий замысел операции, и те, кто разрабатывал детальный план для группы I.

[Зам. Наркома Обороны СССР Начальник 5-го управления РККА ПРОСКУРОВ]

http://www.alexanderyakovlev.org/fon...es-doc/1001222

13.04.1940

№ 35/257551сс Сов. секретно

Экз. № 10

Тов. Кулик

Англия

Секретное совещание в Лондоне и дальнейшие действия союзников

По сообщению заслуживающих внимания источников, в Лондоне утром 12.4.40 г. состоялось секретное совещание с участием Чемберлена, Галифакса, французского посла, двух чешских генералов и одного бельгийца.

Генералы и бельгиец после совещания немедленно выехали из Англии.

По мнению Ллойд Джорджа и крупных лейбористских деятелей, следует ожидать наступления немцев на Западном фронте (возможно, через Бельгию и Голландию) с целью отвлечь внимание союзников от Норвегии.

В то же время, по данным печати, ожидаются крупные комбинированные действия союзников как на северном фронте, так и в других направлениях.

В частности, в журналистских кругах утверждают, что Англия и Франция отказались уважать нейтралитет Бельгии и Голландии.

Англичане опасаются заключения договора между Германией и Швецией, аналогичного договору между СССР и Прибалтийскими странами.

Германия

О событиях в Скандинавии

По данным заслуживающего доверия источника, события в Норвегии далеко не закончились. Англия активно противодействует Германии. Германией переброшено в Норвегию три дивизии сухопутных войск, продолжается дальнейшая переброска войск.

Англия ведет переговоры с норвежским правительством, которые еще не закончены.

Морские и воздушные силы, участвующие в операциях с обеих сторон, расцениваются в 326 кораблей всех систем и 1.800 самолетов.

Сосредоточение германских войск на Юго-Востоке

По заслуживающим внимания данным, Германия продолжает сосредотачивать войска на Юго-Востоке. Сосредоточение производится в южной части территории бывшей Польши, в Словакии и Австрии.

Общий состав сосредоточенных в этих районах войск оценивается иностранными военными кругами в Берлине в 30 дивизий, в том числе Венская группировка — в 5 дивизий.

Возможные действия Германии против Голландии и Бельгии

По данным того же источника, голландский военный атташе в Германии срочно выехал в Голландию, т.к. у него и бельгийского военного атташе в Германии, якобы, имеются данные о возможных в ближайшее время действиях Германии против Голландии и Бельгии.

Аналогичное же мнение существует и в германских промышленных кругах, где говорят, что Германия ищет в настоящее время причин нарушения нейтралитета Бельгии.

Непосредственным наблюдением отмечена переброска к бельгийской границе, в направлении Аахен, танковых частей (в ночь на 10.4 в направлении Аахен проследовало 4 эшелона с танками).

Румыния

Переброска частей на западную границу

По сведениям заслуживающего внимания источника, румынское командование, после получения данных о сосредоточении в Словакии германских войск, начало переброску частей на западную границу.

На западной границе до последнего времени находилось только два армейских корпуса в составе шести пех. дивизий.

Слухи о возможном отречении Кароля

По тем же данным, циркулируют слухи об отсутствии Кароля в течение 3-4 дней в Бухаресте (когда и с какой целью выезжал или, скорее, вылетал Кароль, не установлено) и его намерении отречься от престола в пользу своего сына, сочувствующего «Железной гвардии».

Влияние, оказанное вступлением германских войск

в Данию и Норвегию на Румынию

Начавшаяся по указке Англии и Франции кампания в румынской печати по бессарабскому вопросу в связи с оккупацией Германией Дании и Норвегии прекратилась.

Наступление Германии на Север произвело в Румынии ошеломляющее впечатление и в то же время несколько обрадовало, т.к. расценивается как некоторая оттяжка для Румынии.

Вступление германских войск в Данию и Норвегию румынскими кругами считается первым результатом Бреннерской встречи Гитлера и Муссолини.

Румынские уступки германскому экономическому представителю Клодиусу, являющиеся, по бухарестским слухам, результатом речи тов. Молотова на VI сессии Верховного Совета, в настоящих условиях примут, по-видимому, более крупные масштабы.

Болгария

Усиленное внимание командования к болгаро-турецкой границе

Среди мероприятий, проводимых Болгарией по усилению своей границы с Турцией, как-то: строительство оборонительных сооружений, сосредоточение до 7 пех. дивизий, строительство аэродромов (Попово, Н.Загора, Хаскова и в других трех пунктах), сосредоточение материальной части и т.п. Следует отметить и оперативную подготовку штабов. По сведениям заслуживающего внимания источника, в настоящее время во всех армиях проводятся сборы офицерского состава дивизионных и армейских штабов, на которых проигрываются отдельные операции, связанные с действиями на болгаро-турецкой границе.

<...>

Зам. Народного Комиссара Обороны СССР

Нач. 5 Управления Красной Армии

Герой Советского Союза комдив (ПРОСКУРОВ)

РГВА. Ф. 33988. Оп. 4. Д. 35. Л. 219сс-222сс. Машинопись на бланке. Копия.

[Википедия]

13 апреля 1940 года (суббота). 226-й день войны

[Франц Гальдер]

Нольте: Положение в районе Нарвика неясное{937}. «Удержались» (ОКВ). Немецкие эсминцы погибли. Англичане прорвались в соседнюю бухту. Там находится горная батарея, потерявшая все тягачи; 181-я дивизия на подходе. Отражен налет разведгруппы на 257{938}.

Аэродромы, как и вчера. — J2/5018{939}.

11/12.4 английский Средиземноморский флот должен покинуть Средиземное море.

Герке: Шведские эшелоны отправлены{940}.

Грейфенберг: Вчерашнее совещание. Карта. — Намерение военно-морского командования — перебросить три батареи на западное побережье! — Пулеметные батальоны и авиадесантный батальон — в Норвегию. Использование датской авиации, аэродромы в Ольборге, Эсбьерге и один — севернее. Фронт обращен на запад и север. Береговая оборона Дании — одна пехотная и одна моторизованная дивизии. Вопрос о полиции. ОКВ умышленно не занимается этим вопросом.

Агентурные сведения из Люксембурга{941}. Вчера во второй половине дня французские войска в Дейт-От севернее Эша были подняты по тревоге. Французские самолеты над люксембургской территорией.

Люксембург: Все железные дороги сегодня работают с перегрузкой; евреи выехали [из Люксембурга]. Вчера состоялось подробное совещание [у Гитлера]. Если на севере [под Нарвиком] обстановка станет тяжелой, то не форсировать ее, а начать [наступление] на Западе. Через 8–10 дней.

В группе армий «А» три дивизиона стреляли плохо. Командование группы армий «А» хочет направить один из них в Ван, другой — в Шветцинген. (Доложить главкому!)

В группе армий «Б» плохо стреляли два дивизиона. Командование группы хочет направить их в учебные лагеря. Учебные лагеря переполнены.

Разговор с Браухичем: хочет в 12.00 пойти к фюреру.

14.00 — Браухич вернулся от фюрера. Результаты:

1. Нарвик удержать не рассчитывают. «Мы потерпели неудачу»{942}. Англичане, видимо, ворвались в бухту и высадили десант. Находившиеся там эсминцы, пожалуй, следует считать погибшими. Фюрер не намерен расходовать новые силы на Севере. Трудно сказать, какую позицию займет Швеция, если англичане начнут продвижение к шведским рудникам, а оно, безусловно, готовится. Геринг полагает, что шведы будут обороняться; фюрер этого не думает.

2. Операция «Гельб»: Поскольку на Севере используются парашютнодесантные части и транспортные самолеты, для приведения авиации вновь в боевую готовность необходимо [353] несколько дней. Следовательно, операция может быть начата не раньше 21 или 22.4. Геринг настаивает на 22.4. Браухич заявил фюреру, что дальнейшее выжидание выгоды не даст (заграждения противника увеличатся, состояние боевой готовности войск не улучшится, настроение войск не может долго удерживаться на достигнутом уровне). (Начальнику центрального отдела, начальнику службы военных сообщений: отправить полевые запасные формирования [т. е. полевые пункты подготовки новобранцев]. Использовать время до вечера 20.4. Направить танковые соединения в Ван или в другие учебные лагеря. — Оперативный отдел и генерал-инспектор моторизованных войск.)

3. Юго-Восток: Общее положение и расчет времени фюреру доложены; сообщено и о просьбах Верта. Фюрер — за контакт с венгерским генеральным штабом. По этому вопросу Кейтель издаст письменную директиву. В основу должно быть положено то, что румыны не воспротивятся высадке англичан и поэтому должны рассматриваться как враги. Тогда, естественно, венгерские притязания на Трансильванию будут признаны. Немедленно приступить к подготовке железных дорог. (1-й обер-квартирмейстер, оперативный отдел, 4-й обер-квартирмейстер, адъютант!)

Поторопить Кейтеля дать письменные указания и материалы. Затем в середине недели представить фюреру доклад. Адъютант.

4. Переезд Ставки. Фюрер согласен с нашим планом. Его командный пункт также переносится вперед.

5. Лееб будет вместо Беккера [начальником управления вооружений].

18.50 — Хойзингер{943}.

Один дивизион — в Вене Группа армий «А»
Один-два дивизиона — в Баумхольдере
Один дивизион — в Шветцингене
Один дивизион — в Вене Группа армий «Б»
Два дивизиона — в Зенне
Генерал-квартирмейстер: Инструкция «Командующему германскими войсками в Дании».

Начальник военно-транспортной службы: Разговор об использовании времени до 21.4. Перевозки полевых запасных формирований. Никаких изменений в ограничениях приема.

[С. В. Патянин]

Глава 6.
Первая фаза

6.1. Расширение плацдармов

Захватив ключевые пункты на норвежском побережье, немцы быстрыми темпами стали наращивать свои силы для последующего продвижения в глубь страны.

Успех солдат и офицеров полковника Эриксена, задержавших на сутки корабли с десантом, и неудача, постигшая капитана Шпиллера, позволили норвежской королевской семье ускользнуть из рук завоевателей. Но Гитлер не терял надежды завершить конфликт мирным путем, как это произошло в Дании. После полудня 10 апреля доктор Бройер встретился с Хоконом VII в Хамаре, где король развернул свою временную резиденцию. Вновь предложение о капитуляции было категорически отвергнуто. Бройер вернулся ни с чем, а королевский двор под охраной гвардейцев капитана Иргенса тем же вечером переехал в Нюбергсунн — небольшую деревеньку неподалеку от шведской границы. На следующий день посол вновь попытался переговорить с королем, а поздно вечером на деревню был совершен воздушный налет. Результат его красноречиво отражен в дневнике одного из немецких пилотов, позже плененного под Нарвиком: «Все уничтожено». Несмотря на столь категоричное заявление, королевская семья уцелела и была эвакуирована…

К вечеру 9 апреля немецкие силы в Осло насчитывали всего около 7 пехотных рот и 2 роты парашютистов. На следующее утро, когда по воздуху и через открывшийся Осло-фьорд прибыли подкрепления, немцы направили один батальон по железной дороге в сторону Тронхейма, и один — в Берген. Так как норвежцы еще не организовали контроль над магистралями, этим частям удалось проскочить в пункты назначения.

Вечером 10 апреля на транспортном самолете Ju-G-38 «Гинденбург» в Осло прибыли командующий XXI армейской группой Николаус фон Фалькенхорст и «Адмирал Норвегии» Герман Бём. 13 апреля Ju-90 доставил группу штабных работников, в числе которых были генерал Китцингер — командующий ВВС в Норвегии, капитан 1 ранга Кранке — начальник штаба Бёма и майор Эгельгаф — начальник разведки XXI группы.

Массу головной боли доставил немцам новоиспеченный союзник — Квислинг. Разместив свою резиденцию в отеле «Континенталь», он решился на самостоятельные политические шаги. Утром 10 апреля Квислинг выступил по радио Осло с заявлением, что начинает формировать новое правительство Норвегии. «Кабинет Нюгордсволля, — сказал он, — низложен, и все добропорядочные норвежцы должны сотрудничать с новым режимом. Осло наконец-то избавился от кабалы короля». Мало того, что никто из германского военного руководства в Норвегии не имел никаких инструкций по сотрудничеству с квислинговцами, поспешное заявление их лидера шло вразрез с гитлеровской идеей мирной оккупации страны. После того, как Квислинг объявил себя главой правительства, по свидетельству Хубача, «все боеспособные мужчины стали группироваться с целью оказания сопротивления».

196-я дивизия генерал-майора Рихарда Пелленгара потеряла около 1400 человек, а также некоторое количество тяжелого вооружения на транспортах, потопленных британскими подводными лодками. Пришлось хлебнуть соленой водицы и командиру 163-й дивизии генерал-майору Эрвину Энгельбрехту, который шел на «Блюхере». Только во второй половине дня 10 апреля он добрался до Осло и принял командование. С прибытием 12–13 апреля 1-го и 2-го транспортных отрядов 163-я и 196-я пехотные дивизии собрали достаточное для продвижения вперед количество сил. «Характерной особенностью Норвежской кампании было то, что дивизии действовали не как соединения, а как отдельные тактические группы, которые сильно различались по размеру и составу, ежедневно изменяясь, поскольку их элементы отвлекались на выполнение различных частных задач или соединялись вновь», — отмечает Цимке.

Первым делом требовалось обезопасить фланги. Два полка 196-й дивизии с приданными подразделениями начали продвижение на юго-восток вдоль восточного побережья Осло-фьорда. Пехотный батальон 362-го полка (полковник Шаллер) с двумя артиллерийскими батареями совершили бросок по шоссе через Мосс и 13 апреля заняли Фредрикстад и Халлен. Два других батальона полка, обогнув с юга озеро Эйерен, следующим утром взяли Аским и Мюсен. Действовавший севернее 340-й пехотный полк (полковник Фишер) к тому времени занял Лиллестрем, а затем, не встречая сопротивления, быстро продвинулся на юго-восток и соединился с соседями.

Действовавшая против немцев 1-я дивизия под командованием генерал-майора А. Эрихсена насчитывала в своем составе около 3000 человек. Норвежские части откатывались к шведской границе. Из 15 рот только две участвовали непосредственно в боях, остальные были заняты в охранении, разрушении мостов, организации и обеспечении отступления. Началось массовое дезертирство. К вечеру 14 апреля в составе дивизии оставалось не более 1000 человек, около 800 попало в плен. Генерал Эрихсен, считая, что личный состав стал совершенно небоеспособным, отдал приказ о переходе границы, и 15 апреля остатки дивизии укрылись на территории Швеции.

Крайне неблагополучной была ситуация с верховным командованием норвежской армии. Командующий сухопутными силами генерал-майор Кристиан Локе и офицеры генерального штаба с самого начала считали всякую борьбу безнадежной, а в течение первых двух дней войны не имели связи со своими войсками и реально не управляли ими. По мнению доктора Трюгве Ли, начальник генерального штаба полковник Р. Хатледаль оказался совершенно не способным к деятельности. 11 апреля 65-летний Локе был смещен со своего поста королевским указом и на его место был назначен произведенный в генерал-майоры Отто Рюге, зарекомендовавший себя как смелый и энергичный командир. Он развернул ставку в Рена, а спустя несколько дней перенес ее в Лиллехамер, откуда было удобнее поддерживать связь и осуществлять руководство войсками.

Ход событий на западном фланге также не внушал оптимизма норвежскому командованию. Сосредотачивавшийся в Конгсберге 3-й пехотный полк «Телемарк» (полковник Е. Стеен) располагал только одним батальоном (II/IR 3). Вместе с другими подразделениями насчитывалось около 2200 человек. Норвежцы отступали, стараясь избежать серьезных столкновений с противником. Преследуя отходящие части, 12 апреля немцы вступили в Конгсберг, где находились крупнейшие в Норвегии заводы по производству вооружения. Командир гарнизона по согласованию со Стееном и местными властями сдал город без боя. Одновременно Стеен сам начал переговоры о капитуляции, для начала предложив немцам установить демаркационную линию. На военном совете полка высказывалось мнение, что борьба безнадежна и бесполезна. Но командир немецкого батальона не принял предложения о временном перемирии и потребовал сложить оружие, обещав распустить норвежских солдат по домам. В 17 часов 13 апреля полк сдался, так и не побывав в бою, не находясь даже рядом с немцами.

14 апреля без боя сдались гарнизоны крепостей Хёйторп и Трёгстад. Старший офицер медицинской службы подал командованию рапорт, что здоровье и психологическое состояние людей не позволяет продолжать борьбу, и рекомендовал капитуляцию.

В первые дни агрессии командир 3-й дивизии генерал-майор Е. Лильедаль даже не поставил подчиненным задач на случай встречи с противником. Отступавший из Кристиансанна 1-й батальон 3-го пехотного полка занял позицию в 7 милях севернее, у Мосбю. К утру 10 апреля в поддержку прибыли одна рота со штабом дивизионной школы, мелкие подразделения 7-го полка и взвод горных орудий. Еще несколько подразделений перекрыли дорогу Арендаль-Эвье. Днем через позиции хлынул поток беженцев. Хотя первые разведывательные вылазки немцев были успешно отражены, ночью батальон отошел на север и к 11 часам утра занял оборону у деревни Рейерсдаль. Вскоре немцы атаковали с использованием бронемашин. Атака привела оборонявшихся в полное замешательство, и они в панике отступили. Войдя в деревню Хэгеланн, также переполненную беженцами, командир батальона не отдал приказа оборудовать позиций, ограничившись лишь установкой трех блокпостов на дорогах.

Ранним утром 12 апреля немцы на двух грузовиках и нескольких мотоциклах неожиданно атаковали два блокпоста, третий сразу выбросил белый флаг. В расположение норвежского батальона прибыл немецкий парламентер и потребовал, чтобы норвежцы отступили к северу. Требованию подчинились, и, с ведома генерала, батальон отошел и занял новую позицию у Эвье. Группа солдат была направлена в распоряжение полка «Агдер», испытывавшего трудности с оружием и снаряжением. Между противниками была установлена демаркационная линия и достигнута договоренность о временном прекращении огня. Но на следующий день на позицию норвежцев прибыл немецкий майор — командир 1-го батальона 310-го полка — и потребовал сложить оружие. Генерал Лильедаль попросил 24-часового перемирия, чтобы связаться с командованием армии, и послал донесение Рюге с просьбой разрешить капитуляцию. Ответ был утвердительным с единственной оговоркой: «Если борьба не может быть продолжена далее, то следует помочь тем, кто желает продолжить борьбу, перейти в те районы, где она еще продолжается».

14 апреля генерал собрал военный совет и поставил на голосование вопрос: подчиниться ультиматуму или же вступить в бой. Командир батальона полка «Телемарк» жаловался, что у его подчиненных участились случаи расстройства нервов, а начальник боепитания заявил, что вряд ли следует вступать в бой с тем количеством боеприпасов (4800 снарядов и около 2 млн. патронов), которым располагает дивизия. В общем, все присутствующие — 20 старших и 1 младший офицеры — единогласно согласились на капитуляцию.

Вечером Лильедаль сдал дивизию полковнику Гладстаду и покинул ее. К середине дня 15 апреля 2900 норвежских солдат и 240 офицеров сложили оружие, практически ни разу не вступив в бой. Правда, трое младших офицеров и четверо солдат во главе с лейтенантом Туром Ханневигом не подчинилась приказу и, погрузив на несколько грузовиков оружие, направились в район Рьюкана и Винье, чтобы продолжить сражаться с врагом. До 22 апреля собравшиеся под его командованием 200 бойцов (этой группе было вновь присвоено наименование I/IR 3) удерживали горную дорогу, ведущую из Конгсберга к Хардангер-фьорду.

Под Бергеном обстановка поначалу складывалась довольно благоприятно для норвежских войск. Налеты британской авиации и угроза атак с моря силами флота заставили и без того небольшой немецкий десант отвлечь значительную часть людей и вооружения на укрепление береговой обороны, чтобы воспрепятствовать возможной высадке десантов противника. Учитывая, что кратчайший путь из Англии в Норвегию лежит через Берген, такие меры были необходимы. Преследование разрозненных частей 4-й дивизии, отходящих в глубь страны, было отложено на более позднее время. Это дало генералу Стеффенсу возможность организовать мобилизацию в Воссе (60 км восточнее Бергена) и несколько восстановить боеспособность. 10-й пехотный полк «Фьордане» со 2-м горно-артиллерийским дивизионом и другими подразделениями были сведены в 4-ю бригаду, командование которой принял полковник Гудбранд Остбю.

Немцы медленно, но неуклонно накапливали силы для ответных шагов. К 15 апреля морем и по воздуху из Ставангера были переброшены штаб и два батальона 193-го пехотного полка с артиллерийскими и саперными подразделениями, что дало возможность уже через два дня перейти в наступление.

У Ставангера в первую очередь также была создана оборона против возможного британского десанта. Аэродром Сола занимал в этом главенствующее место. В течение нескольких дней сюда перебазировались значительные силы Х авиакорпуса, в том числе одна группа 26-й боевой эскадры и две эскадрильи 1-й эскадры пикирующих бомбардировщиков. Прибывшие по воздуху части 69-й дивизии через несколько дней убыли в Берген, а их место заняла 214-я пехотная дивизия. К 21 апреля ее подразделения подготовили оборону всех доступных участков южного побережья от Кристиансанна до Ставангера, а за день до этого ударная группа начала наступление в восточном направлении. К тому времени ситуация в Южной Норвегии полностью была в пользу немцев, что не могло не сказаться на моральном духе оборонявшихся. 23 апреля, после нескольких стычек, в деревне Дирдаль сложили оружие 50 офицеров и 1250 солдат 2-го и 8-го пехотных полков под командованием полковника Спёрка. За весь период боевых действий оба полка потеряли 36 человек убитыми и около 70 ранеными. Высланный из Осло отряд мотопехоты со взводом танков из состава 40-го танкового батальона не встретив сопротивления прибыл в Ставангер 21 апреля.

В районе Тронхейма, несмотря на установленную англичанами морскую блокаду, ситуация оставалась относительно спокойной. Предательство генерала Лаурантзона позволило немецкому десанту взять город практически без потерь и быстро организовать его оборону. Для доставки подкреплений и боеприпасов, в которых германские войска испытывали острую нужду, была необходима посадочная площадка. Неподалеку от Тронхейма находился аэродром Вэрнес, за оборону которого отвечал 3-й артиллерийский полк. Старшему офицеру полка майору Рейдару Хольтерманну удалось собрать всего около 50 человек с несколькими пулеметами, а все орудия остались в занятом Тронхейме. Тем не менее, почти сутки норвежцы держали оборону, но по прямому приказу Лаурантзона вынуждены были сложить оружие. В результате аэродром со всеми складами и оборудованием достался немцам в целости и сохранности. Небольшие силы под командованием Хольтерманна отошли на восток, где впоследствии приняли участие в напряженных боях у форта Хегра.

11 апреля аэродром был расчищен от снега, и на следующий день сюда перелетела эскадрилья пикирующих бомбардировщиков (семь Ju-87). Еще через день по воздуху прибыл первый батальон пехоты, за которым последовал штаб 181-й пехотной дивизии и подразделения двух ее полков, а в гавань наконец-то вошел пароход «Леванте» авангардного отряда, доставивший противотанковые средства, 105-мм гаубицы и боеприпасы.

Захват Вэрнеса имел еще одно важное значение. Если до сих пор войска Дитля в Нарвике находились за пределами радиуса действия немецкой авиации, а со стороны моря их блокировал британский флот, то теперь появилась возможность снабжать их по воздуху, используя Вэрнес в качестве аэродрома подскока.

Расположенный в 8 милях к востоку от аэродрома форт Хегра{37} стал самым крупным очагом сопротивления норвежцев под Тронхеймом. Форт был построен в 1907 году, когда Норвегия получила независимость; его основным назначением являлось прикрытие дороги к шведской границе. С 1926 года крепость числилась в резерве, на самом же деле была практически заброшена. Из вооружения сохранились только четыре 108-мм и два 76-мм крепостных орудия и две 84-мм полевых пушки образца 1880 года.

Именно сюда майор Хольтерманн отвел остатки своего полка и прибившихся по дороге добровольцев, среди которых была единственная женщина — медицинская сестра Анн-Маргарет Банг из тронхеймского госпиталя. К счастью, в крепости хранились запасы обмундирования и кое-какое стрелковое оружие. Любопытно, что довоенные планы предполагали иметь в Хегра двухтысячный гарнизон, на деле же его обороняло всего 190 бойцов.

Под Хегра развернулись упорные бои. Несмотря на то, что 16 апреля немцы взяли Мерокер и Копперо, выйдя в шведской границе, отрезанные от своих войск защитники форта сражались отчаянно. Для обстрела крепости были привезены захваченные в Тронхейме 120-мм гаубицы, но норвежцы продолжали удерживать форт перед превосходящими силами противника. Во время одной из попыток штурма погиб командир 138-го горно-егерского полка полковник Вайс. Лишь 5 мая, получив сообщение об эвакуации союзников из Центральной Норвегии, защитники Хегра сложили оружие.

Основные боевые действия развернулись к северу от Осло, в районе озер Мьёса и Рансфьорд, куда с севера, запада и северо-запада сходятся все большие речные долины Норвегии: Остердаль, Гудбрансдаль, Вальдресдаль и и Халлингдаль. По Остердалю проходит железная дорога, связывающая Осло с Тронхеймом. Гудбрансдаль в северо-западной части образует два ответвления: одно пересекает горный хребет Доврефьельд и достигает Тронхейма, второе соединяется с долиной реки Раума, в устье которой расположен Ондальснес. К обоим городам по Гудбрансдалю проходили железнодорожные пути. Вальдресдаль является своеобразным продолжением Согне-фьорда в восточном направлении, а по Халлингдалю шла железная дорога из Осло в Берген. Эти четыре долины служили единственным удобным путем, дающим возможность переброски крупных войсковых подразделений в западную и северную части страны. Следовательно, территория вокруг Рансфьорда и Мьёса имела оперативное значение для обеих сторон. Заняв ее, немецкие войска могли вести наступление в любом направлении; пока она оставалась в руках норвежцев, продвижение оккупационных войск на север и северо-запад было невозможным.

Временная передышка, данная немцами 2-й норвежской дивизии, позволила ей оправиться от первоначальной панической нервозности и привести свои подразделения в порядок. Сотни добровольцев приходили в мобилизационный центр в Хамаре, крестьяне бесплатно предоставляли бойцам продукты питания и палатки. К 14 апреля командир дивизии генерал-майор Й. Хвинден Хауг имел под своим командованием около шести тысяч бойцов.

Генерал Рюге ясно представлял, что широкомасштабные боевые действия могут вестись только вдоль основных железнодорожных и шоссейных магистралей страны. Для организации маневренной обороны, наиболее приемлемой в сложных географических условиях, по предложению начальника штаба полковника Шёца было сформировано четыре боевых группы, получившие названия по фамилиям командиров. Каждая из групп насчитывала в среднем до батальона пехоты с подразделениями усиления и отвечала за определенный участок:

— группа полковника Х. Хьёрта (командир IR 5) — прикрывала подступы к долине Остердаль;

— группа Хвинден Хауга — действовала восточнее озера Мьёса;

— группа полковника Т. Даля (командир IR 4) — обороняла западное побережье Мьёса;

— группа полковника С. Морка (командир IR 6) — держала оборону в районе Хёнефосса.

Чтобы изолировать норвежские войска, сражавшиеся севернее Осло, и отрезать им пути отхода, в штабе XXI группы было решено произвести выброску воздушного десанта в Домбос, находящийся в 250 километрах от передовых позиций немецких войск. Захват этого ключевого узла, через который проходили шоссейная и железная дороги, связывающие Осло с Тронхеймом, обеспечил бы немцам серьезное преимущество.

В 17:15 14 апреля пятнадцать транспортных Ju-52 II/KGzbV 1 подполковника Древеса с парашютистами 1./FJR 1 обер-лейтенанта Герберта Шмидта — всего 168 человек — взлетели с аэродрома Форнебю. Из-за плохой погоды часть самолетов не смогла найти площадку, выбранную авиаразведкой для высадки десанта. Часть группы была выброшена практически наугад, многие егеря были сразу же пленены. Те же машины, которые смогли найти цель, попали в плотный зенитный огонь. Самолет лейтенанта Шиффера был сбит, экипаж и десант попали в плен к норвежцам. Из оставшихся семь вернулись на Форнебю, три приземлились в Тронхейме, два разбились при вынужденной посадке, один из-за повреждений сел в Швеции и был интернирован. Лишь шести машинам все же удалось произвести выброску в восьми километрах к югу от города. Темнота и глубокий снег затруднили сбор группы — к утру насчитали только 2 офицера и 61 солдат. Отряд занял оборону, перерезав шоссе в пяти километрах от Домбоса. Высланные диверсионные группы взорвали железнодорожное полотно. Но полностью выполнить свою задачу десантники были не в силах.

Против десанта норвежцы бросили 2-й батальон 11-го пехотного полка. Первая атака была проведена силами пулеметной роты, как только выяснилось местонахождение противника. Парашютистам удалось не только отбить ее, но и захватить пленных. На следующий день атаки, поддерживаемые минометным огнем, следовали непрерывно, значительно истощив силы немцев. С наступлением темноты остатки роты прорвались на юг и заняли в 10 километрах от Домбоса новый рубеж обороны. 18 апреля, пока норвежцы продолжали обстреливать оставленную позицию, десантники получили по воздуху необходимые боеприпасы и снабжение. Но ночью противник установил на окружающих высотах пулеметы, после чего положение стало безнадежным. Оставшиеся в живых 34 десантника во главе с тяжелораненым Шмидтом сложили оружие.

Эта операция имела один весьма интересный момент. Парашютисты приземлились всего в нескольких километрах от автомобилей короля Хокона VII и главнокомандующего генерала Рюге. Стремясь спасти своего короля, командованию армии удалось убедить его выехать в Ондальсун, откуда в случае необходимости королевский двор мог быть эвакуирован морем. Дорога проходила через то самое шоссе, которое немцы стремились перерезать вместе с железной дорогой. Если бы местные ребятишки не подбежали к остановившемуся автомобилю Рюге и с восторгом не сообщили «важным людям в военной форме», что только что видели «зонтики, спускающиеся с неба», вся свита короля оказалась бы захваченной парашютистами. Разумеется, маршрут следования был тут же изменен...

Одновременно с высадкой десанта в Домбосе немецкие войсковые группы (также называвшиеся по фамилиям командиров) начали продвижение от Осло в северо-западном и северо-восточном направлениях. 14 апреля подразделения 163-й дивизии при поддержке танков заняли Хёнефосс, после чего разделились на две группы.

Группа Дауберта продолжила наступление вдоль западного берега озера Рансфьорд, где 16 апреля встретила упорное сопротивление 1-го батальона 6-го пехотного полка (капитан Аксель Бауман). Норвежские стрелки устроили засаду на горной дороге и в течение нескольких часов сдерживали передовой немецкий отряд. Потери немцев, по меркам кампании, были огромны — 50 убитых и 150 раненых.

По восточному берегу Рансфьорда двигалась группа полковника Андльхоха, созданная на базе 236-го пехотного полка (вообще-то полк входил в состав 69-й дивизии, но по прибытии в Осло был временно придан дивизии Энгельбрехта), которую поддерживала группа полковника Цантхира (командир 324-го пехотного полка), занявшая к тому времени Ниттедаль и Стрюкен. Норвежская группа полковника Морка после боев у Хёнефосса оказалась разобщенной и теперь медленно отступала.

К северо-востоку от Осло действовали две боевые группы 196-й дивизии. Восточная группа под командованием полковника Фишера, основу которой составляли подразделения 340-го пехотного полка, 16 апреля после непродолжительного боя заняла Конгсвингер. Ей удалось продвинуться на несколько километров по долине реки Гломма. В донесении командира группы отмечалось упорное сопротивление норвежских подразделений, среди которых особенно выделялись вооруженные пулеметами лыжники.

Действовавшая западнее группа полковника Ленде, созданная на основе 345-го пехотного полка, наступала вдоль реки Ворма до южной оконечности озера Мьёса. Утром 14 апреля под Эйдсволлем немцы натолкнулись на упорное сопротивление двухсот норвежских солдат и офицеров. Оборонявшиеся до наступления темноты сдерживали немецкие части, а ночью отошли, взорвав важный мост через реку. Немецкая группа разделилась. Ленде с двумя пехотными батальонами и артиллерией форсировал реку южнее и на следующий день вышел к восточному берегу озера. Батальон майора Никельмана продвигался вдоль западного.

Норвежцы приготовились к обороне на удобной позиции у селения Страннлёкка. Солдаты роты капитана Зигверта Прана (6./IR 5) с приданными в поддержку драгунами 2-го полка успели установить мины и ожидали фронтальной атаки. Однако 17 апреля 3-й батальон 340-го пехотного полка прошел по льду с западного берега озера на восточный и вышел им в тыл. Чтобы не оказаться отрезанными от основных сил, норвежцы отступили. Вечером 18 апреля группа Ленде вошла в Хамар. Один батальон был выслан в направлении Эльверума и на следующий день взял его, открыв дорогу группе Фишера.

На западном берегу Мьёса германское продвижение было ненадолго остановлено у Тотена. Небольшая группа Никельмана не смогла преодолеть глубокий снег и упорное сопротивление. Тем временем группа Цантхира продвинулась на север вдоль восточного берега Рансфьорда. Угроза окружения заставила группу полковника Даля отступить, и 21 апреля два батальона 163-й дивизии и один батальон 196-й дивизии взяли Йевик.

Таким образом, к двадцатым числам апреля немецкие части прочно закрепились в районах высадки и создали условия для планомерного наступления. На этом завершилась первая фаза Норвежской операции. Решительные действия, проводимые под уверенным и грамотным командованием, помноженные на превосходство в воздухе, позволили немцам добиться значительных результатов. Подготовка и оснащение войск, руководство ими и свобода в выборе времени и места удара — вот три основных фактора, определивших успех Вермахта.

В первые дни операции немецкие отряды были еще немногочисленны и изолированы друг от друга, и, как следует из докладов Фалькенхорста, немцы в то время очень боялись решительных ответных действий. Начальник штаба XXI группы Эрих Бушенхаген писал о тех днях следующее: «Если бы норвежское командование с самого начала перенесло центр тяжести на серьезное контрнаступление, то немцы оказались бы в чрезвычайно критическом положении… Несмотря на наличие огромных трудностей, генералу Рюге следовало бы попытаться вырвать у противника инициативу и этим самым заставить немцев коренным образом изменить свои планы».

Данная оценка представляется завышенной. На тактическом уровне немцы имели ряд преимуществ. Во-первых, действуя относительно небольшими группами, они, тем не менее, обладали численным превосходством на решающих направлениях. Разобщенные норвежские гарнизоны (часто — просто мобилизационные пункты) были сильно удалены один от другого и в одиночку не могли обороняться сколь-нибудь долго. Поэтому трудно согласиться с норвежским историком Э. Фьерли, писавшим, что «мы везде могли бы встретить немцев силами, примерно равными немецким или даже превосходящими их». Во-вторых, состояние средств связи норвежской армии не позволяло осуществлять эффективное командование войсками и делало трудновыполнимым сведение сил в один кулак, тогда как германские командиры имели возможность своевременно отдавать по радио приказания, запрашивать артиллерийскую или авиационную поддержку. Если рассматривать организацию командования и взаимодействия во время Второй Мировой войны чуть шире, то невольно убеждаешься, что в литературе этой проблеме уделяется неоправданно мало внимания, а ведь системе управления войсками немцы отводили роль, не меньшую, чем танкам или пикирующим бомбардировщикам.

Тем не менее, и у норвежской стороны имелись «скрытые резервы», особенно заметные в сравнении с блестящей тактикой финской армии, продемонстрированной в приблизительно схожих условиях Карелии. Ведя лишь сдерживающие бои на главном направлении, финны терроризировали противника в тылу и на флангах, куда они свободно просачивались лыжными отрядами, используя отсутствие сплошной линии фронта. В ходе Зимней войны, используя подобную тактику, немногочисленные финские войска нанесли тяжелые поражения семи дивизиям Красной Армии, из которых одна была полностью разгромлена и потеряла знамя, четыре вырвались из окружения, потеряв до 50 % личного состава и бросив всю технику, а две были деблокированы лишь после окончания войны. Судя по всему, германские войска были подготовлены к действиям на горно-лесистой местности в зимнее время не на много лучше советских, хотя имели меньше техники, но более грамотных и изобретательных командиров, которые хорошо умели использовать подручные средства.

Пагубные последствия имел отданный Рюге 15 апреля приказ вести только сдерживающие бои и не давать себя ввязывать в решающие сражения, так как он добровольно передавал инициативу в руки противника и парализовал активность собственных войск. Не активизировались норвежцы и после высадки союзников, продолжая довольствоваться тактикой «пассивного сдерживания».

Безусловно, норвежская армия, какой бы способ ведения боевых действий она ни избрала, могла лишь серьезно затруднить дальнейшее продвижение противника, но не ликвидировать сами плацдармы. «Только решительные действия англичан могли бы еще изменить положение, если бы им удалось быстро определить и немедленно использовать слабые стороны немецкого плана оккупации Норвегии, — считает германский историк К. Типпельскирх. — Если бы англичане сумели выбить немцев из Тронхейма, это имело бы решающее значение. В таком случае немецкие войска не смогли бы долго держаться и в Нарвике». С опозданием, англо-французские части вышли на арену норвежской войны.

6.2. Высадка союзников в Норвегии

Потерпев фиаско в воздушно-морском сражении у Бергена, лорды Адмиралтейства рекомендовали сосредоточить усилия на удержании северной и центральной частей страны. Близость Южной Норвегии к германскому побережью, помноженная на превосходство в воздухе авиации противника, делающие проблематичным, если не полностью невозможным, использование британского флота в прибрежных водах, заранее обрекала на провал любые операции в данном районе. В то же время возможность захвата плацдарма в Северной и Центральной Норвегии была вполне реальной. Немецкие гарнизоны были невелики и изолированы, а географическое положение (близость к собственным базам) и превосходство в надводных силах флота, позволяло союзникам, получив в свое распоряжение удобный порт, провести там накопление войск и затем развернуть наступление. Все зависело лишь оттого, кто сделает это быстрее и эффективнее — союзники с севера или немцы с юга. Опираясь на свои военно-морские силы, англичане могли перебрасывать людей и технику довольно быстрыми темпами. Проблема состояла лишь в том, что в данный момент Англия практически не располагала подготовленными резервами. В сущности, те пресловутые 11 батальонов (для сравнения: немцы имели в шести выделенных дивизиях 51 батальон) были единственной силой, которую в тот момент англичане могли противопоставить дивизиям Фалькенхорста. Основная масса войск, прошедших подготовку в рамках подготовки помощи Финляндии, была отправлена во Францию.{38}

Особое внимание по-прежнему было приковано к району железорудных разработок. В качестве исходного пункта для англо-французских операций в Норвегии был выбран Нарвик. После всего, что уже было сказано о придававшемся данному району значении, решение о высадке именно там воспринимается как само собой разумеющееся. На руку союзникам играли такие факторы, как немногочисленность германского гарнизона и расположение города за пределами радиуса действия германской авиации. Кроме того, севернее Нарвика развертывалась 6-я норвежская дивизия.

Снова собрать немногочисленные силы, предназначавшиеся для Нарвика планом «R4», было несложно. Немедленно началась погрузка на суда двух батальонов 24-й гвардейской бригады. Уже 11 апреля первые три транспорта войскового конвоя «NP-1» («Баторий», «Монарх ов Бермуда», «Рейна дель Пасифико» ) вышли из устья Клайда. Затем к ним присоединились лайнеры «Хробры» и «Эмпресс ов Австралия», вышедшие из Скапа-Флоу с подразделениями 146-й бригады. 13 апреля в охранение конвоя вступили крейсера вице-адмирала Лейтона («Манчестер» и «Бирмингем» ). Адмирал Форбс выделил для прикрытия транспортов линкор «Вэлиэнт» и девять эсминцев, а сам с главными силами 15 апреля вернулся в Скапа-Флоу для дозаправки.

Командование экспедицией со стороны союзников осуществлял назначенный еще 5 апреля генерал-майор Питер Мэкези, вышедший на «Саутхэмптоне» из Скапа-Флоу. Однако военно-морские силы в районе Нарвика были подчинены адмиралу флота лорду Уильяму Генри Бойлю графу Корку-энд-Орери, которого наделили исключительными полномочиями.{39} В ночь на 13 апреля Корк вышел из Розайта на «Ороре» (кэптен Л.Х.К. Гамильтон), чтобы встретиться с Мэкези в Харстаде, который был выбран в качестве опорного пункта. Адмиралтейство передало в подчинение Корку «Уорспайт» и «Фьюриэс» для действий в районе Нарвика.

Результаты второго морского сражения под Нарвиком были восприняты британским военным руководством с большим воодушевлением. «У меня сложилось впечатление, — писал в своем донесении вице-адмирал Уайтворт, — что в результате сегодняшнего сражения вражеские войска в Нарвике сильно напуганы. Поэтому я рекомендую незамедлительно занять город главными десантными войсками». Получив такое сообщение, Корк изменил курс и направил «Орору» в Скьель-фьорд на Лофотенских островах, а «Саутхэмптону» приказал следовать туда же. По его замыслу, двух рот шотландских стрелков, находящихся на борту «Саутхэмптона», а также отрядов морских пехотинцев с «Уорспайта» и эскадренных миноносцев, должно было хватить для первого броска, а затем подоспели бы главные силы. Однако Мэкези резко запротестовал, заявив, что гавань сильно укреплена, а его войска не имеют десантно-высадочных средств, и даже обстрел с моря не поможет делу, поэтому штурм не даст результата и лишь приведет к напрасным жертвам. Сказывалась организационная неразбериха и непродуманная загрузка транспортных судов. Например, войска еще не получили боеприпасов для минометов и ручных гранат, не хватало лыж, горных ботинок, зато на одного солдата приходилось по 3 рюкзака и 35 единиц одежды.

После сообщения Уайтворта в Лондоне посчитали, что для взятия Нарвика достаточно 24-й гвардейской бригады, поэтому 146-я пехотная бригада была перенацелена на действия в Центральной Норвегии. В соответствии с этим конвой «NP-1» был разделен, и транспорты «Хробры» и «Эмпресс ов Австралия» под эскортом крейсеров «Манчестер», «Бирмингем», «Каиро» и трех эсминцев направились вместо Харстада в Намсус. Продолжившие свой путь на север «Баторий», «Монарх ов Бермуда», «Рейна дель Пасифико» 14 апреля высадили шотландских стрелков в Харстаде. Но вопреки требованиям генерала Фляйшера, настаивавшего на создании объединенного штаба и выработке единого плана скорейшего наступления, из-за заявлений Мэкези, что британские пехотинцы не обучены действиям в условиях глубокого снежного покрова, штурм Нарвика так и не состоялся. Надежда на немедленный успех лопнула, как мыльный пузырь.

Ключом для операций в Центральной Норвегии должен был стать захват Тронхейма. Там имелась безопасная гавань, удобные причалы для выгрузки войск и снаряжения, а поблизости находился аэродром Вэрнес, с которого могли действовать истребители и бомбардировщики. Обладание Тронхеймом открывало и прямую железнодорожную связь со Швецией, что в перспективе открывало возможность втянуть в войну эту традиционно нейтральную страну. Остановить немецкое наступление на север можно было только из этого пункта. Наконец, взятие Тронхейма означало бы незамедлительное падение Нарвика, так как немецкая сторона потеряла бы всякую возможность снабжать группу Дитля. В Лондоне полагали, что несколько эскадрилий с авианосцев смогут связать германскую авиацию, а близость собственных баз позволит быстро нарастить сухопутную группировку.

Хотя первоначально британским командованием не было принято четкого решения, отдающего приоритет Тронхейму, вскоре оно уяснило, что захват этого порта имеет первоочередное значение. Начальник французского генштаба генерал Гамелен выразил мнение, что основные боевые действия следует развернуть в районе южнее Тронхейма, где местность благоприятствовала обороне. Началась разработка операции по штурму Тронхейма, получившей кодовое название «Хаммер».

Помимо прямого штурма, союзники решили произвести высадку дополнительных десантов для охвата города с суши. Объектами атаки стали Намсус (135 км севернее Тронхейма) и Ондальснес (170 км южнее), которые были достаточно удалены от районов действий германских сухопутных войск и имели удобные гавани, пригодные для выгрузки войск и снаряжения.

Первый бросок с целью захвата и удержания портов до прибытия основных сил предстояло совершить отрядам морской пехоты, которые должны были высаживаться с боевых кораблей. Операция по высадке передового отряда в Намсусе (кодовое название «Генри») прошла удачно: 14 апреля с крейсеров «Глэзгоу», «Шеффилд» и эсминца «Сомали» без противодействия сошли на берег 300 морских пехотинцев кэптена У.Ф. Эддса. Днем позже в Намсус на летающей лодке прибыл генерал-майор Адриан Картон де Уайерт, назначенный командующим войсками в этом районе. С командиром 146-й бригады приключился забавный эпизод: бригадир Филипс находился с Мэкези на «Саутхэмптоне» и оказался в Харстаде; к своим подчиненным он прибыл морем позднее.

Транспорты с пехотными подразделениями в это время находились в 100 милях севернее, куда их заставила отойти угроза воздушных атак. Это привело к некоторой заминке в ходе операции «Морис» (такое кодовое название получила высадка основных сил). Пехотинцев пришлось перегружать с транспортов на эсминцы, и уже оттуда они сходили на берег. В ночь на 16 апреля эскадренные миноносцы 4-й флотилии («Африди», «Сомали», «Сикх», «Нубиэн», «Матабель», «Мэшона» ) выгрузили 1/4-й Линкольнширский и 1/4-й Йоркширский батальоны.{40} И только следующей ночью в порт вошли транспорта, доставившие остальные подразделения и тяжелое вооружение. В общей сложности на берегу оказалось 2166 англичан.

Десантная операция в Ондальснесе также разбивалась на два этапа. В ходе первого, получившего кодовое название «Примроуз», передовая десантная группа под командованием подполковника морской пехоты Генри Симпсона (отряды морских пехотинцев с линкоров «Худ», «Нельсон», «Бархэм» ; 21-я легкая зенитная батарея морской пехоты; два взвода 11-го полка морской пехоты) должна была захватить порт. Второй этап — операция «Сайкл» — предусматривал высадку 148-й пехотной бригады бригадира Х. де Моргана. Для ее переброски предназначались транспорта «Орайон» и «Седарбэнк», однако первый не смог войти в Розайт, и задачу перепоручили боевым кораблям. Тем не менее, «Седарбэнк» не был оставлен без работы и заслужил сомнительную славу, став единственным судном, потопленным немецкими подводниками за время кампании. Этот успех 21 апреля записал на свой счет командир «U 26» капитан-лейтенант Гейнц Шерингер.

Собранные подполковником Симпсоном 700 морских пехотинцев вышли из Розайта поздней ночью 15 апреля на шлюпах «Оклэнд», «Блэк Суон», «Биттерн» и «Фламинго». В 10 часов пополудни 17 апреля Адмиралтейство получило сообщение о начале высадки. За ночь пехота, орудия и средства транспорта были выгружены на берег, быстро организовав локальную оборону, и уже утром небольшая группа была отправлена в Олесунн. Норвежский гарнизон не имел связи с командованием из-за немецких парашютистов, еще державшихся под Домбосом. Туда же была направлена вся имеющаяся артиллерия.

Основную группу десанта составляли 1/5-й батальон Королевского Лейчестерширского полка и 1/8-й батальон Шервудской Лесной Стражи, входившие в состав 148-й пехотной бригады. 18 апреля вице-адмирал Эдвард-Коллинз на крейсерах «Галатеа», «Аретьюза», «Карлайл», «Кюрасау» и двух эсминцах доставил пехоту в Ондальснес.

Главнокомандующим силами союзников в Центральной Норвегии назначили генерал-лейтенанта Масси, который осуществлял командование из военного министерства, так как в создавшихся условиях перебросить его штаб в Норвегию не представлялось возможным.

Таким образом, немногочисленные германские войска в Тронхейме оказались зажатыми с двух сторон противником. Однако они продолжали занимать город, а самолеты — использовать аэродром Вэрнес. Черчилль продолжал настаивать на прямом ударе по Тронхейму.

Адмирал Форбс был уведомлен о намерении высадить там десант 13 апреля, а через пять дней к нему прибыл контр-адмирал Ланселот Холланд с разработанным Адмиралтейством планом операции «Хаммер».

Провести операцию намечалось 22 апреля. Основные силы 15-й пехотной бригады (бригадир Х.Е. Смит) при поддержке корабельной артиллерии должны были высадиться неподалеку от Вэрнеса — у деревни с весьма красноречивым, если его прочесть по-английски, названием Хелль (Hell) — и расчистить плацдарм для французской дивизии альпийских стрелков (дивизионный генерал Одэ). Два канадских батальона выделялись для захвата береговых батарей, 147-я пехотная бригада оставлялась в резерве. Всего предполагалось задействовать около 4500 человек. Для обеспечения противовоздушной обороны намечалось собрать мощные силы, включавшие три авианосца: «Фьюриэс», а также «Арк Ройал» и «Глориэс», уже отправленные со Средиземного моря. Линейные корабли «Вэлиэнт», «Ринаун» предназначались для защиты авианосцев от нападения с моря, «Уорспайт» — для обстрела побережья, а четыре крейсера ПВО и около двадцати эсминцев должны были прикрывать транспорта в районе высадки.

План встретил энергичные возражения Форбса. По его мнению, линкоры Флота метрополии не имели достаточного количества фугасных снарядов, необходимых для подавления береговых укреплений, а неадекватность противовоздушной обороны кораблей, проявившаяся под Бергеном 9 апреля, не позволяла надежно защитить десантные суда от атак с воздуха во время перехода по длинному и узкому Тронхеймс-фьорду. Поэтому адмирал рекомендовал использовать для переброски десантов боевые корабли. Опасения Форбса усилил и тот факт, что на подготовку операции такого масштаба, безусловно, требующей согласованных действий трех видов вооруженных сил, отпущено слишком мало времени.

17 апреля командующим операцией «Хаммер» был назначен генерал-майор Хотблэк. Однако той же ночью он выбыл из строя из-за сердечного приступа, а призванный на его место бригадир Берни-Фиклин 19 апреля вместе со штабом попал в авиакатастрофу на аэродроме Керкуолл.

Превосходство немцев в воздухе являлось основным препятствием для англичан. Одним из основных условий успеха высадки в Тронхейме становилась нейтрализация аэродромов, с которых действовали германские бомбардировщики, — прежде всего Сола и Вэрнес. Результаты авиационных налетов не внушали особого оптимизма.

Помимо бомбардировок аэродрома Сола самолетами Королевских ВВС, намечалось провести его обстрел с моря накануне высадки, чтобы вывести из строя взлетно-посадочную полосу и находившуюся на ней технику (операция «Дак»). Сейчас трудно достоверно установить автора этого плана — вероятнее всего, им был сам «толстяк Уинстон». В своих мемуарах он скромно отзывается о результатах операции: «на аэродроме были произведены некоторые разрушения». Уже из этих слов можно понять, что реально операция проходила далеко не так гладко, как задумывалось.

Вечером 16 апреля крейсер «Саффолк» (кэптен Дж.У. Дернфорд) с эсминцами «Киплинг», «Джюно», «Дженес» и «Хируорд» вышел из Скапа-Флоу и ранним утром достиг пункта назначения. По плану, одновременно с крейсером аэродром должны были атаковать «Хадсоны» 233-й эскадрильи, однако на цель вышла только машина флайинг-офицера Эдвардса. Результатом бомбового удара стали четыре уничтоженных гидроплана Не-59 108-й транспортной группы. Спустя 40 минут в Хафрс-фьорд вошел «Саффолк». Так как взлетное поле находилось на достаточном удалении от берега, огонь с моря нуждался в корректировке. Для этого планировалось воспользоваться бортовым «Уолрусом», но его радиостанция оказалась неисправной. Проводить обстрел не имея возможности видеть места падения снарядов было бессмысленно, поэтому Дернфорд решил обстрелять базу гидроавиации. В 06:13 восьмидюймовки крейсера дали первый залп. Британские артиллеристы послали 202 снаряда по трудно различимой в тумане цели, но сумели добиться небольших результатов. Было уничтожено всего четыре Не-115, принадлежавших 1./Kü.Fl.Gr. 106, и частично разрушены береговые постройки. В 07:04 корабль прекратил огонь и лег на обратный курс.

Кэптен Дернфорд рассчитывал на спокойный переход домой — ему было обещано прикрытие истребителями дальнего действия. Но вместо них в 09:25 над кораблем появились десять Не-111 1-й группы KG 26. С этого момента началась серия воздушных атак, продолжавшаяся с небольшими перерывами в течение нескольких часов. «Хейнкели» производили бомбометание с горизонтального полета и повреждений не причинили. Ничего не удалось добиться и паре поплавковых торпедоносцев Не-115 3-й эскадрильи Kü.Fl.Gr. 506. Хуже стало, когда «Саффолк» настигли 28 «юнкерсов» из состава II/KG 30, взлетевшие с аэродрома Вестерланд. Эффективность атак с пикирования оказалась гораздо выше: несколько бомб разорвались вблизи от борта, а в 11:37 крейсер получил прямое попадание.{41}

Пятисоткилограммовая бомба угодила в квартердек около башни «Х», пробила верхнюю палубу и взорвалась в отсеке ПТЗ в районе машинного отделения. Противоторпедная переборка оказалась пробитой, машинное отделение было затоплено, его персонал понес значительные потери, из распоротых цистерн в море потек мазут. Один раскаленный осколок попал в зарядное отделение башни «Х», воспламенив картузы с кордитом. Над «Саффолком» нависла угроза взрыва, аналогичного тем, что погубили несколько линейных крейсеров во время Ютландского сражения. К счастью, подбашенное отделение было немедленно затоплено, и детонации боезапаса не произошло. Однако за несколько минут корабль принял около 1500 тонн воды, вся палуба юта оказалась под водой. Была выведена из строя радиостанция, поэтому все сообщения пришлось передавать семафором на эсминцы, а с них транслировать по радио.

Потери экипажа составили 33 человека убитыми и 38 ранеными; ход упал до 18 узлов. Положение было угрожающим. К счастью для англичан следующие налеты прошли безрезультатно. Двадцать два Не-111 из состава III/KG 26 нанесли кораблю лишь небольшие повреждения, а столько же из состава III/KG 4 вообще не смогли найти его. В общей сложности вахтенный журнал «Саффолка» зафиксировал 33 воздушные атаки; помимо прямого попадания 500-кг бомбы крейсер выдержал три близких разрыва, так что спасся он буквально чудом. Досталось и сопровождавшим его эсминцам: «Киплинг» (коммандер Клэйфорд) получил повреждения в результате близких разрывов авиабомб, из-за чего была повреждена одна турбина и выведен из строя торпедный аппарат.

Наконец, в 15:15 в воздухе появились истребители «Бленхейм» 254-й эскадрильи, а затем и «Скьюа» 801-й, прикрывшие раненый крейсер от возможных более опасных налетов. При этом пилотам FAA удалось сбить один Do-18. Только на следующий день крейсер приковылял в Скапа-Флоу, где во избежание затопления его приткнули к берегу. Ремонт корабля продолжался до 12 февраля 1941 года.

Акции, предпринятые против германских авиабаз, не дали желанных результатов. 18 апреля комитет начальников штабов рекомендовал изменить оперативный план кампании. Риск, которому подвергся бы флот при штурме Тронхеймс-фьорда, был бы слишком велик, а надежда на благоприятный исход операции оставалась небольшой. Приготовления проходили в такой горячке, что информация об операции просочилась в газеты, а данные разведки свидетельствовали о спешном усилении обороны Тронхейма. В то же время операции южнее и севернее города шли довольно гладко: войска закрепились на берегу и успешно расширяли плацдармы. Пересмотрев план в свете этих факторов, начальники штабов призывали воспользоваться преимуществом неожиданного успеха при высадке войск в Намсусе и Ондальснесе и вместо фронтального штурма постараться взять Тронхейм в клещи с севера и юга. Это позволяло высвободить значительные силы флота для операций в других районах. Такой вариант казался наиболее разумным и встретил общую поддержку. 15-я бригада была подготовлена к отправке в Ондальснес, французская альпийская бригада — в Намсус, другие части — в Нарвик.

Находившийся в море французский конвой «FP-1» — вспомогательные крейсера «Эль Джезаир» (капитан 3 ранга Рубо, флаг контр-адмирала Кадара), «Эль Мансур» (капитан 2 ранга Пески), «Эль Кантара» (капитан 2 ранга Винсентини) — был немедленно направлен в Намсус, и в тот же день высадил там 5-ю полубригаду альпийских стрелков. Днем позже конвой «FP-1В» — транспорт «Виль д'Оран» (капитан 2 ранга Рокэблав) — доставил тяжелое вооружение, зенитные орудия и зимнее снаряжение. Ближнее прикрытие конвоев осуществлял легкий крейсер «Эмиль Бертэн» под флагом контр-адмирала Дерьена, дальнее — линейный крейсер «Рипалс». В гавани суда встречал крейсер ПВО «Каиро».

С прибытием альпийской бригады под командованием Картона де Уайерта сосредоточилось около 2200 британских и свыше 4000 французских солдат и офицеров, что намного превышало силы противника. Но оставались проблемы другого характера: недостаток транспорта и тяжелого вооружения, трудности со снабжением. Британским офицерам пришлось пойти по стопам генерала Фалькенхорста, изучая театр по туристическим справочникам. Дональд Маклахлан, служивший в годы войны в военно-морском разведывательном управлении, возмущаясь сложившейся ситуацией, писал: «Отсутствие даже элементарных сведений было просто катастрофическим. Офицеры, которые… находились в составе английских экспедиционных войск, имели не больше сведений, чем содержалось в справочнике Бедекера 1912 года издания. Любые сведения приводили их в удивление: глубина снежного покрова, размеры фьордов, отсутствие дорог, расположение и размеры пирсов. Этот провал в нашей подготовке обернулся настоящим скандалом».

Еще 15 апреля британский подполковник Кинг-Солтер встретился с Рюге и информировал его о планах союзного командования, рассматривавших Тронхейм в качестве основного стратегического пункта в обороне страны. Норвежский главнокомандующий был с этим не согласен. По его мнению, германское наступление требовалось остановить значительно южнее, на подходах к Гудбрансдалю, по которому идет единственная удобная дорога на север. Для этого он рассчитывал получить в свое распоряжение от союзников один мотопехотный полк, танковую роту, три батальона пехоты и артиллерию.

Мнение норвежского главнокомандующего поступило в британский верховный штаб и встретило там одобрение. Командир 148-й бригады получил задачу овладеть Домбосом и перерезать коммуникации, по которым немцы могли перебросить войска в Тронхейм. В приказе указывалось, что на пути части де Моргана вряд ли встретят серьезное сопротивление. Немецкий десант к тому времени был уже изолирован, и англичане свободно вошли в город.

При первой же встрече Моргана с Рюге выявились серьезные разногласия. Последний выразил недовольство, что его не поставили заранее в известность о планах союзников, в результате чего он не смог скоординировать с ними действия своих частей. Решение о захвате Тронхейма как главной цели операции Рюге не одобрял, требуя немедленного перевода английских частей в район Лиллехаммера, где, по его мнению, решалась судьба борьбы за Южную Норвегию. Морган протестовал, но под воздействием прямых указаний из Лондона, вынужден был отдать приказ двигаться на юг.

В отечественной военно-исторической литературе принято критиковать англо-французское командование за невнимание, даже пренебрежение к норвежской армии. Ему ставилось в вину нежелание организовать тесное взаимодействие с норвежцами и отказ от передачи своих частей в их прямое подчинение. Но в данном конкретном случае британцы позволили себе потворствовать Рюге в ошибочных прожектах, тогда как им лучше было бы «остаться при своем мнении», а не идти на поводу у новоиспеченного союзника. Норвежский главнокомандующий не только неверно проанализировал обстановку, но и переоценил потенциал собственных сил. И все же Рюге удалось заставить англичан втянуться в бои с наступавшими со стороны Осло германскими войсками..

Такой шаг стал одной из ключевых причин столь быстрого поражения союзников в Норвегии. Несмотря на отказ от прямого штурма Тронхейма, операция по его захвату путем одновременного наступления с севера и юга имела шансы на успех. В таком случае окончательный итог кампании вряд ли стал бы иным, но сам ее ход мог существенно измениться. По численности личного состава группировка союзников превосходила немецкий гарнизон в 1,5–2 раза. Требовались лишь твердое руководство и упорство в достижении выбранной цели. Однако когда войска, казалось бы, вышли на «финишную прямую», планы были в корне пересмотрены, а сил для их осуществления оказалось слишком мало.