*305. Вторая мировая война-3

[С. В. Патянин]

Глава 6.
Первая фаза

6.1. Расширение плацдармов

Захватив ключевые пункты на норвежском побережье, немцы быстрыми темпами стали наращивать свои силы для последующего продвижения в глубь страны.

Успех солдат и офицеров полковника Эриксена, задержавших на сутки корабли с десантом, и неудача, постигшая капитана Шпиллера, позволили норвежской королевской семье ускользнуть из рук завоевателей. Но Гитлер не терял надежды завершить конфликт мирным путем, как это произошло в Дании. После полудня 10 апреля доктор Бройер встретился с Хоконом VII в Хамаре, где король развернул свою временную резиденцию. Вновь предложение о капитуляции было категорически отвергнуто. Бройер вернулся ни с чем, а королевский двор под охраной гвардейцев капитана Иргенса тем же вечером переехал в Нюбергсунн — небольшую деревеньку неподалеку от шведской границы. На следующий день посол вновь попытался переговорить с королем, а поздно вечером на деревню был совершен воздушный налет. Результат его красноречиво отражен в дневнике одного из немецких пилотов, позже плененного под Нарвиком: «Все уничтожено». Несмотря на столь категоричное заявление, королевская семья уцелела и была эвакуирована…

К вечеру 9 апреля немецкие силы в Осло насчитывали всего около 7 пехотных рот и 2 роты парашютистов. На следующее утро, когда по воздуху и через открывшийся Осло-фьорд прибыли подкрепления, немцы направили один батальон по железной дороге в сторону Тронхейма, и один — в Берген. Так как норвежцы еще не организовали контроль над магистралями, этим частям удалось проскочить в пункты назначения.

Вечером 10 апреля на транспортном самолете Ju-G-38 «Гинденбург» в Осло прибыли командующий XXI армейской группой Николаус фон Фалькенхорст и «Адмирал Норвегии» Герман Бём. 13 апреля Ju-90 доставил группу штабных работников, в числе которых были генерал Китцингер — командующий ВВС в Норвегии, капитан 1 ранга Кранке — начальник штаба Бёма и майор Эгельгаф — начальник разведки XXI группы.

Массу головной боли доставил немцам новоиспеченный союзник — Квислинг. Разместив свою резиденцию в отеле «Континенталь», он решился на самостоятельные политические шаги. Утром 10 апреля Квислинг выступил по радио Осло с заявлением, что начинает формировать новое правительство Норвегии. «Кабинет Нюгордсволля, — сказал он, — низложен, и все добропорядочные норвежцы должны сотрудничать с новым режимом. Осло наконец-то избавился от кабалы короля». Мало того, что никто из германского военного руководства в Норвегии не имел никаких инструкций по сотрудничеству с квислинговцами, поспешное заявление их лидера шло вразрез с гитлеровской идеей мирной оккупации страны. После того, как Квислинг объявил себя главой правительства, по свидетельству Хубача, «все боеспособные мужчины стали группироваться с целью оказания сопротивления».

196-я дивизия генерал-майора Рихарда Пелленгара потеряла около 1400 человек, а также некоторое количество тяжелого вооружения на транспортах, потопленных британскими подводными лодками. Пришлось хлебнуть соленой водицы и командиру 163-й дивизии генерал-майору Эрвину Энгельбрехту, который шел на «Блюхере». Только во второй половине дня 10 апреля он добрался до Осло и принял командование. С прибытием 12–13 апреля 1-го и 2-го транспортных отрядов 163-я и 196-я пехотные дивизии собрали достаточное для продвижения вперед количество сил. «Характерной особенностью Норвежской кампании было то, что дивизии действовали не как соединения, а как отдельные тактические группы, которые сильно различались по размеру и составу, ежедневно изменяясь, поскольку их элементы отвлекались на выполнение различных частных задач или соединялись вновь», — отмечает Цимке.

Первым делом требовалось обезопасить фланги. Два полка 196-й дивизии с приданными подразделениями начали продвижение на юго-восток вдоль восточного побережья Осло-фьорда. Пехотный батальон 362-го полка (полковник Шаллер) с двумя артиллерийскими батареями совершили бросок по шоссе через Мосс и 13 апреля заняли Фредрикстад и Халлен. Два других батальона полка, обогнув с юга озеро Эйерен, следующим утром взяли Аским и Мюсен. Действовавший севернее 340-й пехотный полк (полковник Фишер) к тому времени занял Лиллестрем, а затем, не встречая сопротивления, быстро продвинулся на юго-восток и соединился с соседями.

Действовавшая против немцев 1-я дивизия под командованием генерал-майора А. Эрихсена насчитывала в своем составе около 3000 человек. Норвежские части откатывались к шведской границе. Из 15 рот только две участвовали непосредственно в боях, остальные были заняты в охранении, разрушении мостов, организации и обеспечении отступления. Началось массовое дезертирство. К вечеру 14 апреля в составе дивизии оставалось не более 1000 человек, около 800 попало в плен. Генерал Эрихсен, считая, что личный состав стал совершенно небоеспособным, отдал приказ о переходе границы, и 15 апреля остатки дивизии укрылись на территории Швеции.

Крайне неблагополучной была ситуация с верховным командованием норвежской армии. Командующий сухопутными силами генерал-майор Кристиан Локе и офицеры генерального штаба с самого начала считали всякую борьбу безнадежной, а в течение первых двух дней войны не имели связи со своими войсками и реально не управляли ими. По мнению доктора Трюгве Ли, начальник генерального штаба полковник Р. Хатледаль оказался совершенно не способным к деятельности. 11 апреля 65-летний Локе был смещен со своего поста королевским указом и на его место был назначен произведенный в генерал-майоры Отто Рюге, зарекомендовавший себя как смелый и энергичный командир. Он развернул ставку в Рена, а спустя несколько дней перенес ее в Лиллехамер, откуда было удобнее поддерживать связь и осуществлять руководство войсками.

Ход событий на западном фланге также не внушал оптимизма норвежскому командованию. Сосредотачивавшийся в Конгсберге 3-й пехотный полк «Телемарк» (полковник Е. Стеен) располагал только одним батальоном (II/IR 3). Вместе с другими подразделениями насчитывалось около 2200 человек. Норвежцы отступали, стараясь избежать серьезных столкновений с противником. Преследуя отходящие части, 12 апреля немцы вступили в Конгсберг, где находились крупнейшие в Норвегии заводы по производству вооружения. Командир гарнизона по согласованию со Стееном и местными властями сдал город без боя. Одновременно Стеен сам начал переговоры о капитуляции, для начала предложив немцам установить демаркационную линию. На военном совете полка высказывалось мнение, что борьба безнадежна и бесполезна. Но командир немецкого батальона не принял предложения о временном перемирии и потребовал сложить оружие, обещав распустить норвежских солдат по домам. В 17 часов 13 апреля полк сдался, так и не побывав в бою, не находясь даже рядом с немцами.

14 апреля без боя сдались гарнизоны крепостей Хёйторп и Трёгстад. Старший офицер медицинской службы подал командованию рапорт, что здоровье и психологическое состояние людей не позволяет продолжать борьбу, и рекомендовал капитуляцию.

В первые дни агрессии командир 3-й дивизии генерал-майор Е. Лильедаль даже не поставил подчиненным задач на случай встречи с противником. Отступавший из Кристиансанна 1-й батальон 3-го пехотного полка занял позицию в 7 милях севернее, у Мосбю. К утру 10 апреля в поддержку прибыли одна рота со штабом дивизионной школы, мелкие подразделения 7-го полка и взвод горных орудий. Еще несколько подразделений перекрыли дорогу Арендаль-Эвье. Днем через позиции хлынул поток беженцев. Хотя первые разведывательные вылазки немцев были успешно отражены, ночью батальон отошел на север и к 11 часам утра занял оборону у деревни Рейерсдаль. Вскоре немцы атаковали с использованием бронемашин. Атака привела оборонявшихся в полное замешательство, и они в панике отступили. Войдя в деревню Хэгеланн, также переполненную беженцами, командир батальона не отдал приказа оборудовать позиций, ограничившись лишь установкой трех блокпостов на дорогах.

Ранним утром 12 апреля немцы на двух грузовиках и нескольких мотоциклах неожиданно атаковали два блокпоста, третий сразу выбросил белый флаг. В расположение норвежского батальона прибыл немецкий парламентер и потребовал, чтобы норвежцы отступили к северу. Требованию подчинились, и, с ведома генерала, батальон отошел и занял новую позицию у Эвье. Группа солдат была направлена в распоряжение полка «Агдер», испытывавшего трудности с оружием и снаряжением. Между противниками была установлена демаркационная линия и достигнута договоренность о временном прекращении огня. Но на следующий день на позицию норвежцев прибыл немецкий майор — командир 1-го батальона 310-го полка — и потребовал сложить оружие. Генерал Лильедаль попросил 24-часового перемирия, чтобы связаться с командованием армии, и послал донесение Рюге с просьбой разрешить капитуляцию. Ответ был утвердительным с единственной оговоркой: «Если борьба не может быть продолжена далее, то следует помочь тем, кто желает продолжить борьбу, перейти в те районы, где она еще продолжается».

14 апреля генерал собрал военный совет и поставил на голосование вопрос: подчиниться ультиматуму или же вступить в бой. Командир батальона полка «Телемарк» жаловался, что у его подчиненных участились случаи расстройства нервов, а начальник боепитания заявил, что вряд ли следует вступать в бой с тем количеством боеприпасов (4800 снарядов и около 2 млн. патронов), которым располагает дивизия. В общем, все присутствующие — 20 старших и 1 младший офицеры — единогласно согласились на капитуляцию.

Вечером Лильедаль сдал дивизию полковнику Гладстаду и покинул ее. К середине дня 15 апреля 2900 норвежских солдат и 240 офицеров сложили оружие, практически ни разу не вступив в бой. Правда, трое младших офицеров и четверо солдат во главе с лейтенантом Туром Ханневигом не подчинилась приказу и, погрузив на несколько грузовиков оружие, направились в район Рьюкана и Винье, чтобы продолжить сражаться с врагом. До 22 апреля собравшиеся под его командованием 200 бойцов (этой группе было вновь присвоено наименование I/IR 3) удерживали горную дорогу, ведущую из Конгсберга к Хардангер-фьорду.

Под Бергеном обстановка поначалу складывалась довольно благоприятно для норвежских войск. Налеты британской авиации и угроза атак с моря силами флота заставили и без того небольшой немецкий десант отвлечь значительную часть людей и вооружения на укрепление береговой обороны, чтобы воспрепятствовать возможной высадке десантов противника. Учитывая, что кратчайший путь из Англии в Норвегию лежит через Берген, такие меры были необходимы. Преследование разрозненных частей 4-й дивизии, отходящих в глубь страны, было отложено на более позднее время. Это дало генералу Стеффенсу возможность организовать мобилизацию в Воссе (60 км восточнее Бергена) и несколько восстановить боеспособность. 10-й пехотный полк «Фьордане» со 2-м горно-артиллерийским дивизионом и другими подразделениями были сведены в 4-ю бригаду, командование которой принял полковник Гудбранд Остбю.

Немцы медленно, но неуклонно накапливали силы для ответных шагов. К 15 апреля морем и по воздуху из Ставангера были переброшены штаб и два батальона 193-го пехотного полка с артиллерийскими и саперными подразделениями, что дало возможность уже через два дня перейти в наступление.

У Ставангера в первую очередь также была создана оборона против возможного британского десанта. Аэродром Сола занимал в этом главенствующее место. В течение нескольких дней сюда перебазировались значительные силы Х авиакорпуса, в том числе одна группа 26-й боевой эскадры и две эскадрильи 1-й эскадры пикирующих бомбардировщиков. Прибывшие по воздуху части 69-й дивизии через несколько дней убыли в Берген, а их место заняла 214-я пехотная дивизия. К 21 апреля ее подразделения подготовили оборону всех доступных участков южного побережья от Кристиансанна до Ставангера, а за день до этого ударная группа начала наступление в восточном направлении. К тому времени ситуация в Южной Норвегии полностью была в пользу немцев, что не могло не сказаться на моральном духе оборонявшихся. 23 апреля, после нескольких стычек, в деревне Дирдаль сложили оружие 50 офицеров и 1250 солдат 2-го и 8-го пехотных полков под командованием полковника Спёрка. За весь период боевых действий оба полка потеряли 36 человек убитыми и около 70 ранеными. Высланный из Осло отряд мотопехоты со взводом танков из состава 40-го танкового батальона не встретив сопротивления прибыл в Ставангер 21 апреля.

В районе Тронхейма, несмотря на установленную англичанами морскую блокаду, ситуация оставалась относительно спокойной. Предательство генерала Лаурантзона позволило немецкому десанту взять город практически без потерь и быстро организовать его оборону. Для доставки подкреплений и боеприпасов, в которых германские войска испытывали острую нужду, была необходима посадочная площадка. Неподалеку от Тронхейма находился аэродром Вэрнес, за оборону которого отвечал 3-й артиллерийский полк. Старшему офицеру полка майору Рейдару Хольтерманну удалось собрать всего около 50 человек с несколькими пулеметами, а все орудия остались в занятом Тронхейме. Тем не менее, почти сутки норвежцы держали оборону, но по прямому приказу Лаурантзона вынуждены были сложить оружие. В результате аэродром со всеми складами и оборудованием достался немцам в целости и сохранности. Небольшие силы под командованием Хольтерманна отошли на восток, где впоследствии приняли участие в напряженных боях у форта Хегра.

11 апреля аэродром был расчищен от снега, и на следующий день сюда перелетела эскадрилья пикирующих бомбардировщиков (семь Ju-87). Еще через день по воздуху прибыл первый батальон пехоты, за которым последовал штаб 181-й пехотной дивизии и подразделения двух ее полков, а в гавань наконец-то вошел пароход «Леванте» авангардного отряда, доставивший противотанковые средства, 105-мм гаубицы и боеприпасы.

Захват Вэрнеса имел еще одно важное значение. Если до сих пор войска Дитля в Нарвике находились за пределами радиуса действия немецкой авиации, а со стороны моря их блокировал британский флот, то теперь появилась возможность снабжать их по воздуху, используя Вэрнес в качестве аэродрома подскока.

Расположенный в 8 милях к востоку от аэродрома форт Хегра{37} стал самым крупным очагом сопротивления норвежцев под Тронхеймом. Форт был построен в 1907 году, когда Норвегия получила независимость; его основным назначением являлось прикрытие дороги к шведской границе. С 1926 года крепость числилась в резерве, на самом же деле была практически заброшена. Из вооружения сохранились только четыре 108-мм и два 76-мм крепостных орудия и две 84-мм полевых пушки образца 1880 года.

Именно сюда майор Хольтерманн отвел остатки своего полка и прибившихся по дороге добровольцев, среди которых была единственная женщина — медицинская сестра Анн-Маргарет Банг из тронхеймского госпиталя. К счастью, в крепости хранились запасы обмундирования и кое-какое стрелковое оружие. Любопытно, что довоенные планы предполагали иметь в Хегра двухтысячный гарнизон, на деле же его обороняло всего 190 бойцов.

Под Хегра развернулись упорные бои. Несмотря на то, что 16 апреля немцы взяли Мерокер и Копперо, выйдя в шведской границе, отрезанные от своих войск защитники форта сражались отчаянно. Для обстрела крепости были привезены захваченные в Тронхейме 120-мм гаубицы, но норвежцы продолжали удерживать форт перед превосходящими силами противника. Во время одной из попыток штурма погиб командир 138-го горно-егерского полка полковник Вайс. Лишь 5 мая, получив сообщение об эвакуации союзников из Центральной Норвегии, защитники Хегра сложили оружие.

Основные боевые действия развернулись к северу от Осло, в районе озер Мьёса и Рансфьорд, куда с севера, запада и северо-запада сходятся все большие речные долины Норвегии: Остердаль, Гудбрансдаль, Вальдресдаль и и Халлингдаль. По Остердалю проходит железная дорога, связывающая Осло с Тронхеймом. Гудбрансдаль в северо-западной части образует два ответвления: одно пересекает горный хребет Доврефьельд и достигает Тронхейма, второе соединяется с долиной реки Раума, в устье которой расположен Ондальснес. К обоим городам по Гудбрансдалю проходили железнодорожные пути. Вальдресдаль является своеобразным продолжением Согне-фьорда в восточном направлении, а по Халлингдалю шла железная дорога из Осло в Берген. Эти четыре долины служили единственным удобным путем, дающим возможность переброски крупных войсковых подразделений в западную и северную части страны. Следовательно, территория вокруг Рансфьорда и Мьёса имела оперативное значение для обеих сторон. Заняв ее, немецкие войска могли вести наступление в любом направлении; пока она оставалась в руках норвежцев, продвижение оккупационных войск на север и северо-запад было невозможным.

Временная передышка, данная немцами 2-й норвежской дивизии, позволила ей оправиться от первоначальной панической нервозности и привести свои подразделения в порядок. Сотни добровольцев приходили в мобилизационный центр в Хамаре, крестьяне бесплатно предоставляли бойцам продукты питания и палатки. К 14 апреля командир дивизии генерал-майор Й. Хвинден Хауг имел под своим командованием около шести тысяч бойцов.

Генерал Рюге ясно представлял, что широкомасштабные боевые действия могут вестись только вдоль основных железнодорожных и шоссейных магистралей страны. Для организации маневренной обороны, наиболее приемлемой в сложных географических условиях, по предложению начальника штаба полковника Шёца было сформировано четыре боевых группы, получившие названия по фамилиям командиров. Каждая из групп насчитывала в среднем до батальона пехоты с подразделениями усиления и отвечала за определенный участок:

— группа полковника Х. Хьёрта (командир IR 5) — прикрывала подступы к долине Остердаль;

— группа Хвинден Хауга — действовала восточнее озера Мьёса;

— группа полковника Т. Даля (командир IR 4) — обороняла западное побережье Мьёса;

— группа полковника С. Морка (командир IR 6) — держала оборону в районе Хёнефосса.

Чтобы изолировать норвежские войска, сражавшиеся севернее Осло, и отрезать им пути отхода, в штабе XXI группы было решено произвести выброску воздушного десанта в Домбос, находящийся в 250 километрах от передовых позиций немецких войск. Захват этого ключевого узла, через который проходили шоссейная и железная дороги, связывающие Осло с Тронхеймом, обеспечил бы немцам серьезное преимущество.

В 17:15 14 апреля пятнадцать транспортных Ju-52 II/KGzbV 1 подполковника Древеса с парашютистами 1./FJR 1 обер-лейтенанта Герберта Шмидта — всего 168 человек — взлетели с аэродрома Форнебю. Из-за плохой погоды часть самолетов не смогла найти площадку, выбранную авиаразведкой для высадки десанта. Часть группы была выброшена практически наугад, многие егеря были сразу же пленены. Те же машины, которые смогли найти цель, попали в плотный зенитный огонь. Самолет лейтенанта Шиффера был сбит, экипаж и десант попали в плен к норвежцам. Из оставшихся семь вернулись на Форнебю, три приземлились в Тронхейме, два разбились при вынужденной посадке, один из-за повреждений сел в Швеции и был интернирован. Лишь шести машинам все же удалось произвести выброску в восьми километрах к югу от города. Темнота и глубокий снег затруднили сбор группы — к утру насчитали только 2 офицера и 61 солдат. Отряд занял оборону, перерезав шоссе в пяти километрах от Домбоса. Высланные диверсионные группы взорвали железнодорожное полотно. Но полностью выполнить свою задачу десантники были не в силах.

Против десанта норвежцы бросили 2-й батальон 11-го пехотного полка. Первая атака была проведена силами пулеметной роты, как только выяснилось местонахождение противника. Парашютистам удалось не только отбить ее, но и захватить пленных. На следующий день атаки, поддерживаемые минометным огнем, следовали непрерывно, значительно истощив силы немцев. С наступлением темноты остатки роты прорвались на юг и заняли в 10 километрах от Домбоса новый рубеж обороны. 18 апреля, пока норвежцы продолжали обстреливать оставленную позицию, десантники получили по воздуху необходимые боеприпасы и снабжение. Но ночью противник установил на окружающих высотах пулеметы, после чего положение стало безнадежным. Оставшиеся в живых 34 десантника во главе с тяжелораненым Шмидтом сложили оружие.

Эта операция имела один весьма интересный момент. Парашютисты приземлились всего в нескольких километрах от автомобилей короля Хокона VII и главнокомандующего генерала Рюге. Стремясь спасти своего короля, командованию армии удалось убедить его выехать в Ондальсун, откуда в случае необходимости королевский двор мог быть эвакуирован морем. Дорога проходила через то самое шоссе, которое немцы стремились перерезать вместе с железной дорогой. Если бы местные ребятишки не подбежали к остановившемуся автомобилю Рюге и с восторгом не сообщили «важным людям в военной форме», что только что видели «зонтики, спускающиеся с неба», вся свита короля оказалась бы захваченной парашютистами. Разумеется, маршрут следования был тут же изменен...

Одновременно с высадкой десанта в Домбосе немецкие войсковые группы (также называвшиеся по фамилиям командиров) начали продвижение от Осло в северо-западном и северо-восточном направлениях. 14 апреля подразделения 163-й дивизии при поддержке танков заняли Хёнефосс, после чего разделились на две группы.

Группа Дауберта продолжила наступление вдоль западного берега озера Рансфьорд, где 16 апреля встретила упорное сопротивление 1-го батальона 6-го пехотного полка (капитан Аксель Бауман). Норвежские стрелки устроили засаду на горной дороге и в течение нескольких часов сдерживали передовой немецкий отряд. Потери немцев, по меркам кампании, были огромны — 50 убитых и 150 раненых.

По восточному берегу Рансфьорда двигалась группа полковника Андльхоха, созданная на базе 236-го пехотного полка (вообще-то полк входил в состав 69-й дивизии, но по прибытии в Осло был временно придан дивизии Энгельбрехта), которую поддерживала группа полковника Цантхира (командир 324-го пехотного полка), занявшая к тому времени Ниттедаль и Стрюкен. Норвежская группа полковника Морка после боев у Хёнефосса оказалась разобщенной и теперь медленно отступала.

К северо-востоку от Осло действовали две боевые группы 196-й дивизии. Восточная группа под командованием полковника Фишера, основу которой составляли подразделения 340-го пехотного полка, 16 апреля после непродолжительного боя заняла Конгсвингер. Ей удалось продвинуться на несколько километров по долине реки Гломма. В донесении командира группы отмечалось упорное сопротивление норвежских подразделений, среди которых особенно выделялись вооруженные пулеметами лыжники.

Действовавшая западнее группа полковника Ленде, созданная на основе 345-го пехотного полка, наступала вдоль реки Ворма до южной оконечности озера Мьёса. Утром 14 апреля под Эйдсволлем немцы натолкнулись на упорное сопротивление двухсот норвежских солдат и офицеров. Оборонявшиеся до наступления темноты сдерживали немецкие части, а ночью отошли, взорвав важный мост через реку. Немецкая группа разделилась. Ленде с двумя пехотными батальонами и артиллерией форсировал реку южнее и на следующий день вышел к восточному берегу озера. Батальон майора Никельмана продвигался вдоль западного.

Норвежцы приготовились к обороне на удобной позиции у селения Страннлёкка. Солдаты роты капитана Зигверта Прана (6./IR 5) с приданными в поддержку драгунами 2-го полка успели установить мины и ожидали фронтальной атаки. Однако 17 апреля 3-й батальон 340-го пехотного полка прошел по льду с западного берега озера на восточный и вышел им в тыл. Чтобы не оказаться отрезанными от основных сил, норвежцы отступили. Вечером 18 апреля группа Ленде вошла в Хамар. Один батальон был выслан в направлении Эльверума и на следующий день взял его, открыв дорогу группе Фишера.

На западном берегу Мьёса германское продвижение было ненадолго остановлено у Тотена. Небольшая группа Никельмана не смогла преодолеть глубокий снег и упорное сопротивление. Тем временем группа Цантхира продвинулась на север вдоль восточного берега Рансфьорда. Угроза окружения заставила группу полковника Даля отступить, и 21 апреля два батальона 163-й дивизии и один батальон 196-й дивизии взяли Йевик.

Таким образом, к двадцатым числам апреля немецкие части прочно закрепились в районах высадки и создали условия для планомерного наступления. На этом завершилась первая фаза Норвежской операции. Решительные действия, проводимые под уверенным и грамотным командованием, помноженные на превосходство в воздухе, позволили немцам добиться значительных результатов. Подготовка и оснащение войск, руководство ими и свобода в выборе времени и места удара — вот три основных фактора, определивших успех Вермахта.

В первые дни операции немецкие отряды были еще немногочисленны и изолированы друг от друга, и, как следует из докладов Фалькенхорста, немцы в то время очень боялись решительных ответных действий. Начальник штаба XXI группы Эрих Бушенхаген писал о тех днях следующее: «Если бы норвежское командование с самого начала перенесло центр тяжести на серьезное контрнаступление, то немцы оказались бы в чрезвычайно критическом положении… Несмотря на наличие огромных трудностей, генералу Рюге следовало бы попытаться вырвать у противника инициативу и этим самым заставить немцев коренным образом изменить свои планы».

Данная оценка представляется завышенной. На тактическом уровне немцы имели ряд преимуществ. Во-первых, действуя относительно небольшими группами, они, тем не менее, обладали численным превосходством на решающих направлениях. Разобщенные норвежские гарнизоны (часто — просто мобилизационные пункты) были сильно удалены один от другого и в одиночку не могли обороняться сколь-нибудь долго. Поэтому трудно согласиться с норвежским историком Э. Фьерли, писавшим, что «мы везде могли бы встретить немцев силами, примерно равными немецким или даже превосходящими их». Во-вторых, состояние средств связи норвежской армии не позволяло осуществлять эффективное командование войсками и делало трудновыполнимым сведение сил в один кулак, тогда как германские командиры имели возможность своевременно отдавать по радио приказания, запрашивать артиллерийскую или авиационную поддержку. Если рассматривать организацию командования и взаимодействия во время Второй Мировой войны чуть шире, то невольно убеждаешься, что в литературе этой проблеме уделяется неоправданно мало внимания, а ведь системе управления войсками немцы отводили роль, не меньшую, чем танкам или пикирующим бомбардировщикам.

Тем не менее, и у норвежской стороны имелись «скрытые резервы», особенно заметные в сравнении с блестящей тактикой финской армии, продемонстрированной в приблизительно схожих условиях Карелии. Ведя лишь сдерживающие бои на главном направлении, финны терроризировали противника в тылу и на флангах, куда они свободно просачивались лыжными отрядами, используя отсутствие сплошной линии фронта. В ходе Зимней войны, используя подобную тактику, немногочисленные финские войска нанесли тяжелые поражения семи дивизиям Красной Армии, из которых одна была полностью разгромлена и потеряла знамя, четыре вырвались из окружения, потеряв до 50 % личного состава и бросив всю технику, а две были деблокированы лишь после окончания войны. Судя по всему, германские войска были подготовлены к действиям на горно-лесистой местности в зимнее время не на много лучше советских, хотя имели меньше техники, но более грамотных и изобретательных командиров, которые хорошо умели использовать подручные средства.

Пагубные последствия имел отданный Рюге 15 апреля приказ вести только сдерживающие бои и не давать себя ввязывать в решающие сражения, так как он добровольно передавал инициативу в руки противника и парализовал активность собственных войск. Не активизировались норвежцы и после высадки союзников, продолжая довольствоваться тактикой «пассивного сдерживания».

Безусловно, норвежская армия, какой бы способ ведения боевых действий она ни избрала, могла лишь серьезно затруднить дальнейшее продвижение противника, но не ликвидировать сами плацдармы. «Только решительные действия англичан могли бы еще изменить положение, если бы им удалось быстро определить и немедленно использовать слабые стороны немецкого плана оккупации Норвегии, — считает германский историк К. Типпельскирх. — Если бы англичане сумели выбить немцев из Тронхейма, это имело бы решающее значение. В таком случае немецкие войска не смогли бы долго держаться и в Нарвике». С опозданием, англо-французские части вышли на арену норвежской войны.

6.2. Высадка союзников в Норвегии

Потерпев фиаско в воздушно-морском сражении у Бергена, лорды Адмиралтейства рекомендовали сосредоточить усилия на удержании северной и центральной частей страны. Близость Южной Норвегии к германскому побережью, помноженная на превосходство в воздухе авиации противника, делающие проблематичным, если не полностью невозможным, использование британского флота в прибрежных водах, заранее обрекала на провал любые операции в данном районе. В то же время возможность захвата плацдарма в Северной и Центральной Норвегии была вполне реальной. Немецкие гарнизоны были невелики и изолированы, а географическое положение (близость к собственным базам) и превосходство в надводных силах флота, позволяло союзникам, получив в свое распоряжение удобный порт, провести там накопление войск и затем развернуть наступление. Все зависело лишь оттого, кто сделает это быстрее и эффективнее — союзники с севера или немцы с юга. Опираясь на свои военно-морские силы, англичане могли перебрасывать людей и технику довольно быстрыми темпами. Проблема состояла лишь в том, что в данный момент Англия практически не располагала подготовленными резервами. В сущности, те пресловутые 11 батальонов (для сравнения: немцы имели в шести выделенных дивизиях 51 батальон) были единственной силой, которую в тот момент англичане могли противопоставить дивизиям Фалькенхорста. Основная масса войск, прошедших подготовку в рамках подготовки помощи Финляндии, была отправлена во Францию.{38}

Особое внимание по-прежнему было приковано к району железорудных разработок. В качестве исходного пункта для англо-французских операций в Норвегии был выбран Нарвик. После всего, что уже было сказано о придававшемся данному району значении, решение о высадке именно там воспринимается как само собой разумеющееся. На руку союзникам играли такие факторы, как немногочисленность германского гарнизона и расположение города за пределами радиуса действия германской авиации. Кроме того, севернее Нарвика развертывалась 6-я норвежская дивизия.

Снова собрать немногочисленные силы, предназначавшиеся для Нарвика планом «R4», было несложно. Немедленно началась погрузка на суда двух батальонов 24-й гвардейской бригады. Уже 11 апреля первые три транспорта войскового конвоя «NP-1» («Баторий», «Монарх ов Бермуда», «Рейна дель Пасифико» ) вышли из устья Клайда. Затем к ним присоединились лайнеры «Хробры» и «Эмпресс ов Австралия», вышедшие из Скапа-Флоу с подразделениями 146-й бригады. 13 апреля в охранение конвоя вступили крейсера вице-адмирала Лейтона («Манчестер» и «Бирмингем» ). Адмирал Форбс выделил для прикрытия транспортов линкор «Вэлиэнт» и девять эсминцев, а сам с главными силами 15 апреля вернулся в Скапа-Флоу для дозаправки.

Командование экспедицией со стороны союзников осуществлял назначенный еще 5 апреля генерал-майор Питер Мэкези, вышедший на «Саутхэмптоне» из Скапа-Флоу. Однако военно-морские силы в районе Нарвика были подчинены адмиралу флота лорду Уильяму Генри Бойлю графу Корку-энд-Орери, которого наделили исключительными полномочиями.{39} В ночь на 13 апреля Корк вышел из Розайта на «Ороре» (кэптен Л.Х.К. Гамильтон), чтобы встретиться с Мэкези в Харстаде, который был выбран в качестве опорного пункта. Адмиралтейство передало в подчинение Корку «Уорспайт» и «Фьюриэс» для действий в районе Нарвика.

Результаты второго морского сражения под Нарвиком были восприняты британским военным руководством с большим воодушевлением. «У меня сложилось впечатление, — писал в своем донесении вице-адмирал Уайтворт, — что в результате сегодняшнего сражения вражеские войска в Нарвике сильно напуганы. Поэтому я рекомендую незамедлительно занять город главными десантными войсками». Получив такое сообщение, Корк изменил курс и направил «Орору» в Скьель-фьорд на Лофотенских островах, а «Саутхэмптону» приказал следовать туда же. По его замыслу, двух рот шотландских стрелков, находящихся на борту «Саутхэмптона», а также отрядов морских пехотинцев с «Уорспайта» и эскадренных миноносцев, должно было хватить для первого броска, а затем подоспели бы главные силы. Однако Мэкези резко запротестовал, заявив, что гавань сильно укреплена, а его войска не имеют десантно-высадочных средств, и даже обстрел с моря не поможет делу, поэтому штурм не даст результата и лишь приведет к напрасным жертвам. Сказывалась организационная неразбериха и непродуманная загрузка транспортных судов. Например, войска еще не получили боеприпасов для минометов и ручных гранат, не хватало лыж, горных ботинок, зато на одного солдата приходилось по 3 рюкзака и 35 единиц одежды.

После сообщения Уайтворта в Лондоне посчитали, что для взятия Нарвика достаточно 24-й гвардейской бригады, поэтому 146-я пехотная бригада была перенацелена на действия в Центральной Норвегии. В соответствии с этим конвой «NP-1» был разделен, и транспорты «Хробры» и «Эмпресс ов Австралия» под эскортом крейсеров «Манчестер», «Бирмингем», «Каиро» и трех эсминцев направились вместо Харстада в Намсус. Продолжившие свой путь на север «Баторий», «Монарх ов Бермуда», «Рейна дель Пасифико» 14 апреля высадили шотландских стрелков в Харстаде. Но вопреки требованиям генерала Фляйшера, настаивавшего на создании объединенного штаба и выработке единого плана скорейшего наступления, из-за заявлений Мэкези, что британские пехотинцы не обучены действиям в условиях глубокого снежного покрова, штурм Нарвика так и не состоялся. Надежда на немедленный успех лопнула, как мыльный пузырь.

Ключом для операций в Центральной Норвегии должен был стать захват Тронхейма. Там имелась безопасная гавань, удобные причалы для выгрузки войск и снаряжения, а поблизости находился аэродром Вэрнес, с которого могли действовать истребители и бомбардировщики. Обладание Тронхеймом открывало и прямую железнодорожную связь со Швецией, что в перспективе открывало возможность втянуть в войну эту традиционно нейтральную страну. Остановить немецкое наступление на север можно было только из этого пункта. Наконец, взятие Тронхейма означало бы незамедлительное падение Нарвика, так как немецкая сторона потеряла бы всякую возможность снабжать группу Дитля. В Лондоне полагали, что несколько эскадрилий с авианосцев смогут связать германскую авиацию, а близость собственных баз позволит быстро нарастить сухопутную группировку.

Хотя первоначально британским командованием не было принято четкого решения, отдающего приоритет Тронхейму, вскоре оно уяснило, что захват этого порта имеет первоочередное значение. Начальник французского генштаба генерал Гамелен выразил мнение, что основные боевые действия следует развернуть в районе южнее Тронхейма, где местность благоприятствовала обороне. Началась разработка операции по штурму Тронхейма, получившей кодовое название «Хаммер».

Помимо прямого штурма, союзники решили произвести высадку дополнительных десантов для охвата города с суши. Объектами атаки стали Намсус (135 км севернее Тронхейма) и Ондальснес (170 км южнее), которые были достаточно удалены от районов действий германских сухопутных войск и имели удобные гавани, пригодные для выгрузки войск и снаряжения.

Первый бросок с целью захвата и удержания портов до прибытия основных сил предстояло совершить отрядам морской пехоты, которые должны были высаживаться с боевых кораблей. Операция по высадке передового отряда в Намсусе (кодовое название «Генри») прошла удачно: 14 апреля с крейсеров «Глэзгоу», «Шеффилд» и эсминца «Сомали» без противодействия сошли на берег 300 морских пехотинцев кэптена У.Ф. Эддса. Днем позже в Намсус на летающей лодке прибыл генерал-майор Адриан Картон де Уайерт, назначенный командующим войсками в этом районе. С командиром 146-й бригады приключился забавный эпизод: бригадир Филипс находился с Мэкези на «Саутхэмптоне» и оказался в Харстаде; к своим подчиненным он прибыл морем позднее.

Транспорты с пехотными подразделениями в это время находились в 100 милях севернее, куда их заставила отойти угроза воздушных атак. Это привело к некоторой заминке в ходе операции «Морис» (такое кодовое название получила высадка основных сил). Пехотинцев пришлось перегружать с транспортов на эсминцы, и уже оттуда они сходили на берег. В ночь на 16 апреля эскадренные миноносцы 4-й флотилии («Африди», «Сомали», «Сикх», «Нубиэн», «Матабель», «Мэшона» ) выгрузили 1/4-й Линкольнширский и 1/4-й Йоркширский батальоны.{40} И только следующей ночью в порт вошли транспорта, доставившие остальные подразделения и тяжелое вооружение. В общей сложности на берегу оказалось 2166 англичан.

Десантная операция в Ондальснесе также разбивалась на два этапа. В ходе первого, получившего кодовое название «Примроуз», передовая десантная группа под командованием подполковника морской пехоты Генри Симпсона (отряды морских пехотинцев с линкоров «Худ», «Нельсон», «Бархэм» ; 21-я легкая зенитная батарея морской пехоты; два взвода 11-го полка морской пехоты) должна была захватить порт. Второй этап — операция «Сайкл» — предусматривал высадку 148-й пехотной бригады бригадира Х. де Моргана. Для ее переброски предназначались транспорта «Орайон» и «Седарбэнк», однако первый не смог войти в Розайт, и задачу перепоручили боевым кораблям. Тем не менее, «Седарбэнк» не был оставлен без работы и заслужил сомнительную славу, став единственным судном, потопленным немецкими подводниками за время кампании. Этот успех 21 апреля записал на свой счет командир «U 26» капитан-лейтенант Гейнц Шерингер.

Собранные подполковником Симпсоном 700 морских пехотинцев вышли из Розайта поздней ночью 15 апреля на шлюпах «Оклэнд», «Блэк Суон», «Биттерн» и «Фламинго». В 10 часов пополудни 17 апреля Адмиралтейство получило сообщение о начале высадки. За ночь пехота, орудия и средства транспорта были выгружены на берег, быстро организовав локальную оборону, и уже утром небольшая группа была отправлена в Олесунн. Норвежский гарнизон не имел связи с командованием из-за немецких парашютистов, еще державшихся под Домбосом. Туда же была направлена вся имеющаяся артиллерия.

Основную группу десанта составляли 1/5-й батальон Королевского Лейчестерширского полка и 1/8-й батальон Шервудской Лесной Стражи, входившие в состав 148-й пехотной бригады. 18 апреля вице-адмирал Эдвард-Коллинз на крейсерах «Галатеа», «Аретьюза», «Карлайл», «Кюрасау» и двух эсминцах доставил пехоту в Ондальснес.

Главнокомандующим силами союзников в Центральной Норвегии назначили генерал-лейтенанта Масси, который осуществлял командование из военного министерства, так как в создавшихся условиях перебросить его штаб в Норвегию не представлялось возможным.

Таким образом, немногочисленные германские войска в Тронхейме оказались зажатыми с двух сторон противником. Однако они продолжали занимать город, а самолеты — использовать аэродром Вэрнес. Черчилль продолжал настаивать на прямом ударе по Тронхейму.

Адмирал Форбс был уведомлен о намерении высадить там десант 13 апреля, а через пять дней к нему прибыл контр-адмирал Ланселот Холланд с разработанным Адмиралтейством планом операции «Хаммер».

Провести операцию намечалось 22 апреля. Основные силы 15-й пехотной бригады (бригадир Х.Е. Смит) при поддержке корабельной артиллерии должны были высадиться неподалеку от Вэрнеса — у деревни с весьма красноречивым, если его прочесть по-английски, названием Хелль (Hell) — и расчистить плацдарм для французской дивизии альпийских стрелков (дивизионный генерал Одэ). Два канадских батальона выделялись для захвата береговых батарей, 147-я пехотная бригада оставлялась в резерве. Всего предполагалось задействовать около 4500 человек. Для обеспечения противовоздушной обороны намечалось собрать мощные силы, включавшие три авианосца: «Фьюриэс», а также «Арк Ройал» и «Глориэс», уже отправленные со Средиземного моря. Линейные корабли «Вэлиэнт», «Ринаун» предназначались для защиты авианосцев от нападения с моря, «Уорспайт» — для обстрела побережья, а четыре крейсера ПВО и около двадцати эсминцев должны были прикрывать транспорта в районе высадки.

План встретил энергичные возражения Форбса. По его мнению, линкоры Флота метрополии не имели достаточного количества фугасных снарядов, необходимых для подавления береговых укреплений, а неадекватность противовоздушной обороны кораблей, проявившаяся под Бергеном 9 апреля, не позволяла надежно защитить десантные суда от атак с воздуха во время перехода по длинному и узкому Тронхеймс-фьорду. Поэтому адмирал рекомендовал использовать для переброски десантов боевые корабли. Опасения Форбса усилил и тот факт, что на подготовку операции такого масштаба, безусловно, требующей согласованных действий трех видов вооруженных сил, отпущено слишком мало времени.

17 апреля командующим операцией «Хаммер» был назначен генерал-майор Хотблэк. Однако той же ночью он выбыл из строя из-за сердечного приступа, а призванный на его место бригадир Берни-Фиклин 19 апреля вместе со штабом попал в авиакатастрофу на аэродроме Керкуолл.

Превосходство немцев в воздухе являлось основным препятствием для англичан. Одним из основных условий успеха высадки в Тронхейме становилась нейтрализация аэродромов, с которых действовали германские бомбардировщики, — прежде всего Сола и Вэрнес. Результаты авиационных налетов не внушали особого оптимизма.

Помимо бомбардировок аэродрома Сола самолетами Королевских ВВС, намечалось провести его обстрел с моря накануне высадки, чтобы вывести из строя взлетно-посадочную полосу и находившуюся на ней технику (операция «Дак»). Сейчас трудно достоверно установить автора этого плана — вероятнее всего, им был сам «толстяк Уинстон». В своих мемуарах он скромно отзывается о результатах операции: «на аэродроме были произведены некоторые разрушения». Уже из этих слов можно понять, что реально операция проходила далеко не так гладко, как задумывалось.

Вечером 16 апреля крейсер «Саффолк» (кэптен Дж.У. Дернфорд) с эсминцами «Киплинг», «Джюно», «Дженес» и «Хируорд» вышел из Скапа-Флоу и ранним утром достиг пункта назначения. По плану, одновременно с крейсером аэродром должны были атаковать «Хадсоны» 233-й эскадрильи, однако на цель вышла только машина флайинг-офицера Эдвардса. Результатом бомбового удара стали четыре уничтоженных гидроплана Не-59 108-й транспортной группы. Спустя 40 минут в Хафрс-фьорд вошел «Саффолк». Так как взлетное поле находилось на достаточном удалении от берега, огонь с моря нуждался в корректировке. Для этого планировалось воспользоваться бортовым «Уолрусом», но его радиостанция оказалась неисправной. Проводить обстрел не имея возможности видеть места падения снарядов было бессмысленно, поэтому Дернфорд решил обстрелять базу гидроавиации. В 06:13 восьмидюймовки крейсера дали первый залп. Британские артиллеристы послали 202 снаряда по трудно различимой в тумане цели, но сумели добиться небольших результатов. Было уничтожено всего четыре Не-115, принадлежавших 1./Kü.Fl.Gr. 106, и частично разрушены береговые постройки. В 07:04 корабль прекратил огонь и лег на обратный курс.

Кэптен Дернфорд рассчитывал на спокойный переход домой — ему было обещано прикрытие истребителями дальнего действия. Но вместо них в 09:25 над кораблем появились десять Не-111 1-й группы KG 26. С этого момента началась серия воздушных атак, продолжавшаяся с небольшими перерывами в течение нескольких часов. «Хейнкели» производили бомбометание с горизонтального полета и повреждений не причинили. Ничего не удалось добиться и паре поплавковых торпедоносцев Не-115 3-й эскадрильи Kü.Fl.Gr. 506. Хуже стало, когда «Саффолк» настигли 28 «юнкерсов» из состава II/KG 30, взлетевшие с аэродрома Вестерланд. Эффективность атак с пикирования оказалась гораздо выше: несколько бомб разорвались вблизи от борта, а в 11:37 крейсер получил прямое попадание.{41}

Пятисоткилограммовая бомба угодила в квартердек около башни «Х», пробила верхнюю палубу и взорвалась в отсеке ПТЗ в районе машинного отделения. Противоторпедная переборка оказалась пробитой, машинное отделение было затоплено, его персонал понес значительные потери, из распоротых цистерн в море потек мазут. Один раскаленный осколок попал в зарядное отделение башни «Х», воспламенив картузы с кордитом. Над «Саффолком» нависла угроза взрыва, аналогичного тем, что погубили несколько линейных крейсеров во время Ютландского сражения. К счастью, подбашенное отделение было немедленно затоплено, и детонации боезапаса не произошло. Однако за несколько минут корабль принял около 1500 тонн воды, вся палуба юта оказалась под водой. Была выведена из строя радиостанция, поэтому все сообщения пришлось передавать семафором на эсминцы, а с них транслировать по радио.

Потери экипажа составили 33 человека убитыми и 38 ранеными; ход упал до 18 узлов. Положение было угрожающим. К счастью для англичан следующие налеты прошли безрезультатно. Двадцать два Не-111 из состава III/KG 26 нанесли кораблю лишь небольшие повреждения, а столько же из состава III/KG 4 вообще не смогли найти его. В общей сложности вахтенный журнал «Саффолка» зафиксировал 33 воздушные атаки; помимо прямого попадания 500-кг бомбы крейсер выдержал три близких разрыва, так что спасся он буквально чудом. Досталось и сопровождавшим его эсминцам: «Киплинг» (коммандер Клэйфорд) получил повреждения в результате близких разрывов авиабомб, из-за чего была повреждена одна турбина и выведен из строя торпедный аппарат.

Наконец, в 15:15 в воздухе появились истребители «Бленхейм» 254-й эскадрильи, а затем и «Скьюа» 801-й, прикрывшие раненый крейсер от возможных более опасных налетов. При этом пилотам FAA удалось сбить один Do-18. Только на следующий день крейсер приковылял в Скапа-Флоу, где во избежание затопления его приткнули к берегу. Ремонт корабля продолжался до 12 февраля 1941 года.

Акции, предпринятые против германских авиабаз, не дали желанных результатов. 18 апреля комитет начальников штабов рекомендовал изменить оперативный план кампании. Риск, которому подвергся бы флот при штурме Тронхеймс-фьорда, был бы слишком велик, а надежда на благоприятный исход операции оставалась небольшой. Приготовления проходили в такой горячке, что информация об операции просочилась в газеты, а данные разведки свидетельствовали о спешном усилении обороны Тронхейма. В то же время операции южнее и севернее города шли довольно гладко: войска закрепились на берегу и успешно расширяли плацдармы. Пересмотрев план в свете этих факторов, начальники штабов призывали воспользоваться преимуществом неожиданного успеха при высадке войск в Намсусе и Ондальснесе и вместо фронтального штурма постараться взять Тронхейм в клещи с севера и юга. Это позволяло высвободить значительные силы флота для операций в других районах. Такой вариант казался наиболее разумным и встретил общую поддержку. 15-я бригада была подготовлена к отправке в Ондальснес, французская альпийская бригада — в Намсус, другие части — в Нарвик.

Находившийся в море французский конвой «FP-1» — вспомогательные крейсера «Эль Джезаир» (капитан 3 ранга Рубо, флаг контр-адмирала Кадара), «Эль Мансур» (капитан 2 ранга Пески), «Эль Кантара» (капитан 2 ранга Винсентини) — был немедленно направлен в Намсус, и в тот же день высадил там 5-ю полубригаду альпийских стрелков. Днем позже конвой «FP-1В» — транспорт «Виль д'Оран» (капитан 2 ранга Рокэблав) — доставил тяжелое вооружение, зенитные орудия и зимнее снаряжение. Ближнее прикрытие конвоев осуществлял легкий крейсер «Эмиль Бертэн» под флагом контр-адмирала Дерьена, дальнее — линейный крейсер «Рипалс». В гавани суда встречал крейсер ПВО «Каиро».

С прибытием альпийской бригады под командованием Картона де Уайерта сосредоточилось около 2200 британских и свыше 4000 французских солдат и офицеров, что намного превышало силы противника. Но оставались проблемы другого характера: недостаток транспорта и тяжелого вооружения, трудности со снабжением. Британским офицерам пришлось пойти по стопам генерала Фалькенхорста, изучая театр по туристическим справочникам. Дональд Маклахлан, служивший в годы войны в военно-морском разведывательном управлении, возмущаясь сложившейся ситуацией, писал: «Отсутствие даже элементарных сведений было просто катастрофическим. Офицеры, которые… находились в составе английских экспедиционных войск, имели не больше сведений, чем содержалось в справочнике Бедекера 1912 года издания. Любые сведения приводили их в удивление: глубина снежного покрова, размеры фьордов, отсутствие дорог, расположение и размеры пирсов. Этот провал в нашей подготовке обернулся настоящим скандалом».

Еще 15 апреля британский подполковник Кинг-Солтер встретился с Рюге и информировал его о планах союзного командования, рассматривавших Тронхейм в качестве основного стратегического пункта в обороне страны. Норвежский главнокомандующий был с этим не согласен. По его мнению, германское наступление требовалось остановить значительно южнее, на подходах к Гудбрансдалю, по которому идет единственная удобная дорога на север. Для этого он рассчитывал получить в свое распоряжение от союзников один мотопехотный полк, танковую роту, три батальона пехоты и артиллерию.

Мнение норвежского главнокомандующего поступило в британский верховный штаб и встретило там одобрение. Командир 148-й бригады получил задачу овладеть Домбосом и перерезать коммуникации, по которым немцы могли перебросить войска в Тронхейм. В приказе указывалось, что на пути части де Моргана вряд ли встретят серьезное сопротивление. Немецкий десант к тому времени был уже изолирован, и англичане свободно вошли в город.

При первой же встрече Моргана с Рюге выявились серьезные разногласия. Последний выразил недовольство, что его не поставили заранее в известность о планах союзников, в результате чего он не смог скоординировать с ними действия своих частей. Решение о захвате Тронхейма как главной цели операции Рюге не одобрял, требуя немедленного перевода английских частей в район Лиллехаммера, где, по его мнению, решалась судьба борьбы за Южную Норвегию. Морган протестовал, но под воздействием прямых указаний из Лондона, вынужден был отдать приказ двигаться на юг.

В отечественной военно-исторической литературе принято критиковать англо-французское командование за невнимание, даже пренебрежение к норвежской армии. Ему ставилось в вину нежелание организовать тесное взаимодействие с норвежцами и отказ от передачи своих частей в их прямое подчинение. Но в данном конкретном случае британцы позволили себе потворствовать Рюге в ошибочных прожектах, тогда как им лучше было бы «остаться при своем мнении», а не идти на поводу у новоиспеченного союзника. Норвежский главнокомандующий не только неверно проанализировал обстановку, но и переоценил потенциал собственных сил. И все же Рюге удалось заставить англичан втянуться в бои с наступавшими со стороны Осло германскими войсками..

Такой шаг стал одной из ключевых причин столь быстрого поражения союзников в Норвегии. Несмотря на отказ от прямого штурма Тронхейма, операция по его захвату путем одновременного наступления с севера и юга имела шансы на успех. В таком случае окончательный итог кампании вряд ли стал бы иным, но сам ее ход мог существенно измениться. По численности личного состава группировка союзников превосходила немецкий гарнизон в 1,5–2 раза. Требовались лишь твердое руководство и упорство в достижении выбранной цели. Однако когда войска, казалось бы, вышли на «финишную прямую», планы были в корне пересмотрены, а сил для их осуществления оказалось слишком мало.

[Википедия]

Английские криптографы выполняют первую дешифровку ключа, с помощью которого немцы кодируют свои сообщения на машине "Энигма" (для передачи по радио). Благодаря этому союзники получают возможность читать большую часть немецких радиопереговоров.

[Франц Гальдер]

Бласковиц:

1. Енеке не забирать. Браунер — начальник штаба, Кригсхейм — обер-квартирмейстер.

2. Район восточнее Вислы хотел передать органам СС. Я отсоветовал.

Грейфенберг:

Совещание с Вальдау. Главный штаб ВВС пока еще не занимался вопросами операции на Юго-Востоке. Эта работа может быть поручена только 4-му воздушному флоту [штаб в Вене]. Обмен мнениями о распределении функций между отделами 1-го и 2-го обёр-квартирмейстеров и оперативным отделом.

Фельгибель: Доклад о результатах поездки в Осло.

2-й обер-квартирмейстер: О разделении функций отделов 1-го и 2-го обер-квартирмейстеров. — Подготовка операции на Юго-Востоке.

Буле: Положение с автотранспортом (требования войск связи в операции «Браун»). Состав дивизий (доклад командующего армией резерва){944}. — Текущие дела. — Предполагаемое развертывание [войск] СС.

Главком:

а. Обсуждение обстановки. 4-му обер-квартирмейстеру: уточнить местонахождение англо-французских войск, якобы предназначенных для отправки в Норвегию.

б. Связаться с министерством иностранных дел и выяснить обстановку в Швеции. Безопасность рудников должно обеспечить министерство иностранных дел. Нажать на Швецию, грозя разрушить авиацией ее рудники. Военный атташе [генерал фон Утман] должен активизировать свою деятельность. Достигнута ли договоренность с Котом{945}.

в. Дивизии пока направить в учебные лагеря (8-я линия).

г. Помощь железнодорожников [выделение подвижного состава] Норвегии.

Енеке: В Штаблак направлен только один полк 206-й дивизии. 36-й корпус направить на Восток. В 231-й дивизии — бруцеллез{946}. Резерв конского состава на первый случай имеется. Ежемесячные реквизиции — 4 тыс. лошадей — могут быть увеличены.

Всего есть 225 тыс. лошадей. [355]

Главком слышал от Кейтеля, что Нарвик должен быть оставлен{947}. Этого делать нельзя. [Возражение начальника генерального штаба сухопутных войск.] Разговор с Йодлем.

Йодль: Город Нарвик не удерживать. Горные части отойдут в горы. Вопрос об окончательной сдаче Нарвика еще не решен.

4-й обер-квартирмейстер: Роль Швеции в норвежском конфликте.

Югославия: Принц-регент относится с симпатией к Германии и с недоверием к Италии и России.

Молотов хочет получить образцы наших мин.

18.00 — Статс-секретарь Вейцзеккер:

1. Мы должны потребовать, чтобы министерство иностранных дел защищало шведские рудники. Статс-секретарь сообщил, что нота относительно «английских солдат, отбившихся от частей», уже отправлена Швеции. Я требую более сильного давления, так как в данном случае это могут быть регулярные английские и французские войска. Договорились, что в случае необходимости нажим будет оказан также по линии военного атташе.

2. Юго-Восток. Получены сообщения об усилении русских войск на границе с нами и Румынией. Просьба подчеркнуть в высших инстанциях, что военные интересы требуют спокойствия в Юго-Восточной Европе.

3. Подтверждение относительно ухода английского флота из Средиземного моря еще не поступило. Французские военные корабли активизировали свои рейсовые действия в восточной части Средиземного моря.

Разговор с главкомом (на квартире в 19.00) об обстановке и о беседе с Вейцзеккером.

[Norge.ru]

http://www.norge.ru/dansk_norsk_operation/

Морское сражение возле НарвикаДатско-Норвежская операция или Операция Везерюбунг (нем. Fall Weserübung), также: «Учения на Везере» или «Везерские манёвры» — немецкая операция по захвату Дании (Везерюбунг-Зюйд (нем. Weserübung-Süd)) и Норвегии (Везерюбунг-Норд (нем. Weserübung-Nord)) во время Второй мировой войны.

Предпосылки

К апрелю 1940 Германия уже 7 месяцев находилась в состоянии войны с Великобританией и Францией. Однако западные союзники занимали позицию выжидания и не вели активных боевых действий, ограничиваясь морскими операциями («Странная война»). Дания и Норвегия после начала войны объявили о своём нейтралитете.

Планируя вторжение во Францию, немцы беспокоились, что в этом случае англо-французские войска могут занять Данию и Норвегию и получить хороший плацдарм для атаки по Германии. Кроме того, оккупация Норвегии Великобританией и Францией для Германии означало бы фактическую блокаду военно-морского флота и прекращение поставок ценнейшего стратегического сырья — железной руды (её ежегодный импорт в Германию на тот момент составлял 11 млн. тонн[1]), без которой она долго продержаться не могла. С другой стороны, для Германии захват Норвегии означал бы не только решение вышеуказанных проблем, но и приобретение военно-морских баз которые можно было бы использовать в Атлантических сражениях.

В декабре 1939 немецкое командование утверждает план вторжения.

Уже начиная с сентября 1939 года Черчилль и Даладье неоднократно высказывались за ввод войск в Норвегию. 6 января 1940 года британское правительство предъявило Норвегии и Швеции ноту, в которой содержалось требование покончить с германским судоходством в их территориальных водах. Советско-финская война 1939−1940 г. стала для союзников поводом для начала подготовки ввода войск в северную Норвегию и Швецию (под предлогом оказания помощи Финляндии). 5 февраля министр иностранных дел Великобритании объявил норвежскому и шведскому послам о намерении прекратитть экспорт руды в Германию. При этом из англо-французского экспедиционного корпуса меньшая часть (всего одна дивизия) предназначалась непосредственно для Финляндии, остальные войска должны были контролировать порты и транспортные пути, использовавшиеся для перевозки руды (12 марта между Финляндией и Советским Союзом был заключён мир, и эти планы союзников отодвинулись).

Произошедший 6 февраля 1940 года инцидент с «Альтмарком», когда британский эсминец совершил нападение на германское судно в норвежском порту, подтолкнул развитие событий. 21 февраля Гитлер отдал приказ о подготовке вторжения, а Даладье в тот же день призвал захватить порты Норвегии так же, как это произошло с «Альтмарком».

Расстановка сил

Норвегия имела 6 дивизий, общей численностью 55 тыс. человек (после частичной мобилизации). Норвежский флот имел 2 броненосца береговой обороны, 7 миноносцев, 8 тральщиков, 10 минных заградителей, 17 миноносцев, 9 подводных лодок. Норвежская авиация состояла из 190 самолётов. Дания имела 2 дивизии, общей численностью 14,5 тыс. человек. Датский флот состоял из 2 броненосцев береговой обороны, 9 тральщиков, 3 минных заградителя, 6 миноносцев, 7 подводных лодок. Датская авиация имела 94 самолёта. На помощь Дании и Норвегии были направлены войска союзников (Великобритания, Франция и Польша), состоящие из 4 британских, 3 французских и 1 польской бригады. Британский флот состоял из 3 авианосцев, 4 линкоров, 21 крейсер, 21 эсминец и 18 подводных лодок. Французский флот сотоял из 2 крейсеров, 11 эсминцев и 1 подводной лодки. Польский флот имел 3 эсминца и 1 подводную лодку.

Германия выделила для захвата Дании и Норвегии 21-ю армию, состоящую из 9 дивизий и 1 бригады (всего 140 тыс. человек). Операции содействовал немецкий флот в составе: 2 линкоров, 7 крейсеров, 14 эсминцев, 3 тральщика, 8 миноносцев, 28 подводных лодок. Пятый воздушный флот насчитывал 1300 самолётов.

Планы сторон

Основным планом немецкого командования было занятие крупных городов Дании и Норвегии и захват членов королевских семей[источник?] и правительств обеих стран, которые должны были вынуждены подписать капитуляцию и заставить свои армии сложить оружие. Захват обеих стран по плану должен был быть осуществлён в течении нескольких дней. Для Дании и Норвегии нападение Германии стало полной неожиданностью, поэтому у них не было никаких военных планов обороны.

Вторжение в Данию

В Дании немецкие войска в 4 часа 20 минут утра 9 апреля высадили крупный десант в Копенгагене, а также захватили все главные мосты и аэродромы страны. Малочисленные силы датской авиации были уничтожены за несколько минут, не успев подняться в воздух, благодаря массированной атаке немецих бомбардировщиков. Одновременно сухопутная армия пересекла датско-немецкую границу и начала продвижение в Ютландии. Лишь на границе датская армия попыталась оказать небольшое сопротивление. В 6 часов утра датское правительство призвало армию не оказывать немцам сопротивления. Король Кристиан X под угрозой бомбардировки жилых кварталов был вынужден подписать капитуляцию и приказал армии сложить оружие. В результате за одни сутки немецкая армия заняла беспрепятственно все крупнейшие датские города, потеряв убитыми всего двух человек.

Вторжение в Норвегию

Рано утром 9 апреля немцы выбросили десанты в 7 крупнейших норвежских портах: Осло, Арендаль, Кристиансанн, Ставангер, Берген, Тронхейм и Нарвик. Норвежская артиллерия смогла нанести значительные потери немецкому флоту возле Осло, Кристиансанна, Ставангера и Тронхейма. Так, артиллеристы форта Оскарборг, прикрывавшего с моря норвежскую столицу Осло, потопили тяжелый крейсер "Блюхер" с 800 членами команды и 1500 десантниками (точное число погибших до сих пор неизвестно: немцы сообщали о примерно 250 погибших, в других источниках встречается информация о 830 погибших),Благодаря этому норвежцам удалось в некоторых местах задержать высадку немецких войск и эвакуировать из столицы королевскую семью, правительство, членов парламента и золотой запас страны. Тем самым был сорван план вермахта вынудить короля подписать капитуляцию. В ночь с 9 на 10 немцы вновь попытались захватить короля Хокона VII возле города Эльверум, однако их атаки были отбиты. Преодолевая сопротивление норвежских войск немцы к 22 апреля заняли большую часть Южной Норвегии. При этом некоторые города, где находились сопротивлявшиеся норвежские войска были подвергнуты сильным авиационным бомбардировкам: Ондалснес, Молде, Кристиансанн, Стейнхьер, Намсус, Будё, Нарвик. В ходе бомбардировок погибло много гражданского населения, города были разрушены, многие жители бежали из городов в сельскую местность. Возле Нарвика 10 апреля произошло морское сражение между подошедшими силами английского флота и немецкими эсминцами. Британцам удалось потопить или повредить немецкие корабли возле Нарвика, тем самым отрезав, действовавшие в городе части второй и третьей горной дивизии. В результате немцам не удалось в первые дни кампании развить наступление на севере страны.

Высадка союзников

Намсусская операция, Битва за Нарвик, Ондальснеская операция

13 апреля англичане вновь нанесли поражение силам немецкого флота, подошедшим к Нарвику, и 14 апреля начали высадку объединённого англо-франко-польского контингента в городе Харстад, где они соединились с норвежской 6-ой дивизией и начали наступление на Нарвик. 14 апреля англо-французский контингент высадился также в городе Намсус и развернул плотное наступление в центр страны. 17 апреля британские силы высадились в Ондальснесе. Однако наступления союзников из Намсуса и Ондальснеса в центр страны окончились поражениями в районах Стейнхьера и Лиллехаммера и они были вынуждены вновь отойти к прибрежным городам.

12 мая союзники после продолжительных боёв заняли северную часть Нарвика, а 28 мая освободили весь город и вынудили немцев отойти к Вест-фьорду. Однако тяжёлое положение союзников во Франции вынудило их 3-8 июня эвакуировать все свои войска из Норвегии. Вместе с ними эвакуировались норвежские король и правительство. 2 июня сдались последние норвежские войска, действовавшие в Центральной Норвегии, а 10 июня - в Северной Норвегии. К 16 июня немцы заняли всю территорию Норвегии.

Потери сторон

Потери Великобритании составили 4400 человек, Норвегии 853 человека, Франции 400 человек, Польши около 100 человек, Дании 17 человек. Всего союзники потеряли 12 боевых кораблей и 9 подводных лодок.

Потери Германии 6100 человек. Немцы потеряли 14 боевых кораблей и 6 подводных лодок

Итоги

В результате удачного завершения кампании немцам удалось оккупировать Данию и Норвегию. Германия получила стратегически важный плацдарм на севере Европы, улучшила базирование германских подводных лодок и авиации и обеспечила подвоз стратегического сырья из скандинавских стран.

Читать также о первых днях боёв:

Германские крейсера в норвежской операции

ТК «Блюхер»

Нарукавный щит Нарвик

[Википедия]

15 апреля 1940 года (воскресенье). 228-й день войны

[Франц Гальдер]

4-й обер-квартирмейстер: Канарис просит разрешения направить начальника 12-го отдела ( «Иностранные армии — Восток») в Осло. Я спросил о группировке шведских войск. — Сведения о перемещениях русских войск? Заблаговременная информация о положении на Юго-Востоке будет обеспечена [Абвером]. Ожидается крупный десант англичан на норвежское побережье. Нападение на датское побережье возможно, но в ближайшее время маловероятно. [356]

Рёрихт: Размещение войск в учебных лагерях. Французские фосфорные дымовые завесы. Шестиствольные минометы — учебные стрельбы состоятся в 9.30 18.4 в Мюнстере.

Капитан 1 ранга Лойке: Минные заграждения в проливе Скагеррак. Высадка англичан в Дании маловероятна.

Штюльпнагель: Распределение функций в группе Штюльпнагеля. Сотрудничество с отделами — оперативным, военных сообщений и генерал-квартирмейстера. Организация управления войсками на Верхнем Рейне.

Герке: О железнодорожном транспорте Норвегии. Должен направиться в Осло, чтобы на месте установить порядок.

Богач: О действиях войсковой авиации на Западном фронте за последнее полугодие. — Самолет [вертолет] Флетнера.

Цильберг: Жалобы Фалькенхорста на недостаточно строгое соблюдение секретности при выдаче военных карт. — Перевод бывших офицеров генштаба в генеральный штаб. Текущие дела.

Вагнер:

а. Трудности в выделении горючего [для боевой подготовки]. Главком довел командующих армиями до бешенства.

б. Вопросы снабжения [войск] в Норвегии.

в. Штаб особого назначения. Доукомплектование тыловых служб ОКХ.

[Тит Ливий]

https://vk.com/page-7463178_50755388
Норвегия
Восемь эсминцев 1-й десантной группы во главе с «Вильгельмом Хейдкампом» утром 9 апреля вошли в бухту Нарвика, где после переговоров потопили норвежские броненосцы береговой охраны «Эйдсвольд» и «Норге». Эсминцы высадили в порту горнострелков; после непродолжительной беседы начальник гарнизона Нарвика, полковник Зундло, сдал город Дитлю; однако две роты 13-го пехотного полка не подчинились приказу и отошли к шведской границе. В 8:10 с эсминцев передали в штаб, что Нарвик, основная цель вторжения, захвачен.
Предназначенная для Тронхейма 2-я группа — «Адмирал Хиппер» и 4 эсминца — из опасения встретить британский флот уже в ночь на 9 апреля встала у берега перед входом в Тронхейм-фьорд. В 4 утра соединение с небольшой артиллерийской перестрелкой преодолело прожекторное заграждение фьорда. В шестом часу 138-й горнострелковый полк начал высадку в городе и у южных береговых батарей. Командир полка, полковник Вейс, быстро достиг лояльности местных властей. Не пришёл немецкий танкер, и у военных кораблей возникла проблема с горючим, из-за чего они не смогли отправиться домой 9 апреля, как было предусмотрено планом. Аэродром и оставшиеся батареи были заняты только 11 апреля; в тот же день флот вышел в море. В операции против Бергена участвовали (3-я группа) лёгкие крейсеры «Кёльн» (флагман контр-адмирала Шмундта) и «Кенигсберг», артиллерийский учебный корабль «Бремзе», 2 торпедных и 5 быстроходных катеров с эскортным кораблём «Карл Петерс». На них находились сухопутные подразделения во главе со штабом 69-й дивизии генерал-майора Титтеля. В 18:00 8 апреля британский флот из двух крейсеров и 15 эсминцев находился в 60 милях от 3-й группы, но ночью он прошёл севернее входа в Корс-фьорд. В 4:30 для захвата батареи Кварвена у входа в Би-фьорд высадились некоторые армейские части; в 5:15 3-я группа вошла во фьорд. Батарея Кварвена ответила огнём, повредившим «Карла Петерса», однако остальные корабли прошли в гавань Бергена. В 6:20 высадка закончилась, через 3 часа были захвачены ведшие огонь батареи Кварвена и Сандвикена. В полдень Берген оказался под контролем немцев, но вечером к фьорду должен был подойти британский флот из 3 линкоров, 10 крейсеров и 20 эсминцев. Шмундт принял решение немедленно увести корабли, а армейские части приготовились к обороне побережья. о «время Везер» Ставангер атаковали пикирующие бомбардировщики, после чего десантировались парашютисты. По воздуху были доставлены пехотинцы и зенитчики; город и аэродром Сола были захвачены очень быстро. Норвежский эсминец «Аэгер» потопил в гавани немецкий теплоход «Рода», после чего был уничтожен люфтваффе. Вскоре в порту высадился 193-й пехотный полк (полковник Беерен) 69-й дивизии, взявший контроль над частью Ставангера. Утром 9 апреля половина 2-й флотилии тральщиков захватила кабельную станцию в Эгерсунне, при этом был потоплен норвежский торпедный катер «Скарв». Некоторые проблемы возникли у десанта в Кристиансанне. 4-я группа состояла из лёгкого крейсера «Карлсруэ» (капитан Риве), трёх торпедных и восьми быстроходных катеров[46]. Из-за плотного тумана только в 6:00 9 апреля Риве решился войти во фьорд, где был атакован батареей Оддерёе. По злой иронии судьбы, как раз в это время, спасаясь от британского флота, во фьорд пришёл немецкий торговый пароход «Сиэтл», пробившийся через британскую блокаду из Кюрасао; оказавшись не вовремя в неподходящем месте, он был потоплен норвежскими батареей и эсминцем «Гиллер». Батареи Оддерёе и Глеоддина упорно сопротивлялись под атаками люфтваффе, однако в полдень были захвачены. К 17:00 в Кристиансанне расположился 310-й немецкий пехотный полк. Успех и быстрота захвата Осло были крайне важны для немцев как в военном, так и политическом планах, однако именно этот десант оказался для них самым неудачным. Половина 324-го пехотного полка 163-й дивизии должна была перелететь на аэродром Осло-Форнебю после того как его захватит рота парашютистов; вторая половина полка планировала высадиться в порту Осло с кораблей 5-й десантной группы. В неё входили тяжёлые крейсеры «Блюхер» (флагман контр-адмирала Куммеца, на нём также находился штаб дивизии генерал-майора Энгельбрехта) и «Лютцов», лёгкий крейсер «Эмден», 3 торпедных катера, 8 катеров-тральщиков и 2 вооружённых китобоя. После прохождения прожекторного заграждения между Болаерне и Рауёй, были направлены штурмовые группы для захвата этих укреплений и главного военного порта Норвегии, Хортена. Рассчитывая, что серьёзного сопротивления оказано не будет, Куммец решил прорваться через самое узкое место Осло-фьорда, проход Дрёбак. У северного выхода из прохода находился остров-форт Оскарсборг. В 5:20 неожиданно для немцев две батареи форта открыли перекрёстный огонь из 280-миллиметровых орудий по шедшему первым «Блюхеру» с дистанции 500 метров. На крейсере сразу отказала система управления огнём и начались пожары; маневрируя, он вёл беспорядочный огонь из зенитных орудий. В это время корабль получил две торпедные пробоины от превосходно замаскированной береговой торпедной установки в Кахольме. В 7:23 «Блюхер» затонул на 90-метровой глубине в 400 метрах от берега. Несмотря на отсутствие большей части спасательных жилетов и шлюпок, разлившееся горящее топливо и ледяную (3 градуса по Цельсию) воду, большинство моряков и солдат смогли добраться до берега; там они на непродолжительное время попали в норвежский плен. «Эмден» и «Лютцов» задним ходом вышли из прохода, после чего принявший на себя командование капитан Тиле («Лютцов») решил высадить пехоту в Сонбуктене, чтобы поддержать с суши прорыв Дрёбака. В это время в боях за Рауёй и Хортен были потоплены немецкий катер-тральщик R-17 и норвежская субмарина A-2; норвежский адмирал сдал порт. Вечером люфтваффе атаковало Дрёбак и Оскарсборг; с батареями в Осло-фьорде велись переговоры о сдаче. Немецкие корабли вошли в порт Осло только утром 10 апреля.
Парашютисты не смогли во «время Везер» высадиться в Осло-Форнебю из-за сильного зенитного огня, но штурмовая группа пехоты под прикрытием бомбардировщиков приземлилась и захватила аэропорт. В девятом часу началась посадка транспортов; после полудня пехота под командованием полковника Польмана ворвалась в Осло, который вскоре был захвачен. Небольшие немецкие силы с тревогой наблюдали за двумя норвежскими дивизиями, стоявшими у Фредрикстада и Гардермоена.
Дания

PzKpfw I в Обенро, 9 апреля
Вечером 8 апреля к датско-германской границе в Шлезвиге были стянуты 170-я пехотная дивизия и 11-я стрелковая бригада. В 5:25 9 апреля они перешли границу, датский батальон отступил. С локальными столкновениями 170-я дивизия продвигалась вглубь Ютландии, в то время как люфтваффе бомбило аэродромы, на которые скоро высадились парашютисты. 11-я бригада марш-броском быстро достигла Скагена. 190-я дивизия в ночь на 9 апреля вышла в море на транспортах из Киля и Варнемюнде. Парашютисты захватили мост между Фальстером и Зеландией, а с моря был захвачен Корсёр. Это дало возможность быстро оккупировать Зеландию; ещё один морской десант захватил Борнхольм. Ключевым в захвате Дании практически без борьбы стало быстрое овладение столицей. Для этой цели теплоход «Ганзейский город Данциг» взял на борт 308-й пехотный полк майора Глейна, обошёл Зеландию с запада и севера, и вместе с ледоколом «Штеттин» вошёл в порт Копенгагена. Из форта Миддельгрунд увидели немецкий военный флаг на «Данциге»; комендант приказал произвести предупредительный выстрел с целью заставить суда остановиться, однако выстрел так и не раздался. «Штеттин» остановился, а «Данциг» в 5:20 причалил к пристани. Пехотинцы на велосипедах добрались до Цитадели Копенгагена, где у них завязалась перестрелка со стражей. В 7:20 датский король Кристиан X приказал прекратить сопротивление; немецкий и датский командиры обменялись визитами вежливости. Полагая, что Германия воюет и со Швецией, один датский полковник увёл батальон через Эресунн в Хельсингборг. Уже с 9 апреля немцы задействовали для снабжения подразделений в Норвегии датские аэродромы, шоссейные и железные дороги.

Битва за Норвегию

В ночь с 9 на 10 апреля немцы попытались захватить короля Хокона VII возле города Эльверум, однако их атаки были отбиты. Преодолевая сопротивление норвежских войск, немцы к 22 апреля заняли большую часть Южной Норвегии. При этом некоторые города, где находились сопротивлявшиеся норвежские войска, были подвергнуты сильным авиационным бомбардировкам: Ондалснес, Молде, Кристиансанн, Стейнхьер, Намсус, Будё, Нарвик. В ходе бомбардировок погибло много гражданского населения, города были разрушены, многие жители бежали из городов в сельскую местность. Возле Нарвика 10 апреля произошло морское сражение между подошедшими силами английского флота и немецкими эсминцами. Британцам удалось потопить или повредить немецкие корабли возле Нарвика, тем самым отрезав действовавшие в городе части второй и третьей горнострелковых дивизии. В результате немцам не удалось в первые дни кампании развить наступление на севере страны.
13 апреля англичане вновь нанесли поражение силам немецкого флота, подошедшим к Нарвику, и 14 апреля начали высадку объединённого англо-франко-польского контингента в городе Харстад, где они соединились с норвежской 6-й дивизией и начали наступление на Нарвик. 14 апреля англо-французский контингент высадился также в городе Намсус и развернул плотное наступление в центр страны. 17 апреля британские силы высадились в Ондальснесе. Однако наступления союзников из Намсуса и Ондальснеса в центр страны окончились поражениями в районах Стейнхьера и Лиллехаммера, и они были вынуждены вновь отойти к прибрежным городам. 12 мая союзники после продолжительных боёв заняли северную часть Нарвика, а 28 мая оккупировали весь город и вынудили немцев отойти к Вест-фьорду. Однако тяжёлое положение союзников во Франции вынудило их 3-8 июня эвакуировать все свои войска из Норвегии (операция «Alphabet»). Вместе с ними эвакуировались норвежские король и правительство. 2 июня сдались последние норвежские войска, действовавшие в Центральной Норвегии, а 10 июня — в Северной Норвегии. К 16 июня немцы заняли всю территорию Норвегии. В ходе боевых действий в Дании потери датской армии составили 13 человек убитыми, потери германских войск — 2 погибших и 10 раненых.
В ходе боевых действий в Норвегии потери норвежской армии составили 1335 человек убитыми и пропавшими без вести, до 60 тысяч пленными; английские войска в боевых действиях на суше потеряли 1896 человек убитыми, пропавшими без вести и тяжелораненными (общее количество убитых и раненых — 4400 англичан), французские и польские войска — 530 убитыми. Потоплены британские авианосец «Глориус», крейсер ПВО, 7 миноносцев, 4 подводные лодки; повреждения получили 2 линейных корабля и 7 крейсеров. Французский флот потерял потопленной 1 подводную лодку, действовавшие совместно с ними польские ВМС потеряли потопленной 1 подводную лодку.
Немецкие потери в Норвегии — 1307 убитых, 2375 пропавших без вести и 1604 раненых. Потери в воздухе составили 127 самолётов. Особенно большие потери понёс немецкий флот — потоплены тяжёлый крейсер «Блюхер», лёгкие крейсера «Карлсруэ» и «Кёнигсберг», 10 эсминцев, артиллерийское учебное судно «Бруммер», 8 подводных лодок, миноносец, 11 транспортов и более 10 малых кораблей. Повреждения получили линейные корабли «Шарнхорст» и «Гнейзенау», карманный линкор «Лютцов», тяжёлый крейсер «Адмирал Хиппер», лёгкий крейсер «Эмден», артиллерийское учебное судно «Бремзе».

Тонущий «Блюхер»
В результате удачного завершения кампании немцам удалось оккупировать Данию и Норвегию. Германия получила стратегически важный плацдарм на севере Европы, улучшила базирование германских подводных лодок и авиации и обеспечила подвоз стратегического сырья из скандинавских стран. Однако, существенные потери германского флота, Кригсмарине, привели к недостатку сил для десантной операции в Британии.

[Тит Ливий]

https://vk.com/page-7463178_50755348
Датско-норвежская операция или Операция «Везерюбунг», также: «Учения на Везере» или «Везерские манёвры» — немецкая операция по захвату Дании (Везерюбунг-Зюйд (нем. Weserübung-Süd)) и Норвегии (Везерюбунг-Норд (нем. Weserübung-Nord)) во время Второй мировой войны.

Политическая обстановка:

Со времён Крымской войны скандинавские страны придерживались во внешней политике принципа нейтралитета. С 1905 года и до конца Первой мировой войны Великобритания и Германия оказывали давление на Норвегию из-за географического положения этой страны, позволяющего контролировать восток Северного моря. Непосредственно перед началом войны Дания, Швеция и Норвегия провели ряд встреч на высшем уровне, где подчеркнули свою волю к нейтралитету. Однако, воюющие стороны вынудили северные страны к косвенному участию в войне: Швеция и Норвегия передали значительную часть своего торгового флота Антанте, а Германия вынудила Данию частично заблокировать минами пролив Большой Бельт. В конце войны Норвегия по просьбе Великобритании продолжила в своих водах минное заграждение против немецких подлодок. После поражения Германии в первой мировой войне Дания вернула себе северный Шлезвиг, отторгнутый в 1864 году. Накануне новой мировой войны скандинавы продолжали придерживаться нейтралитета. 31 мая 1939 года между Данией и Германией был заключён пакт о ненападении; Швеция и Норвегия отвергли аналогичные предложения, не чувствуя угрозы за проливами. Немцы безуспешно пытались заключить договор с Норвегией, после чего последовал ряд инцидентов: захваченное крейсером «Дойчланд» американское торговое судно «Сити оф Флинт» было конфисковано в октябре в Хёугесунне; в конце ноября норвежцы разрешили немецкому судну «Вестервальд» войти в военный порт Берген; 7—13 декабря в норвежских водах германской подлодкой были потоплены британские или зафрахтованные британцами суда «Томас Уолтон», «Дептфорд» и «Гэродфелиа».В январе 1940 года британский министр иностранных дел лорд Галифакс заявил, что это вынуждает Великобританию распространить ведение войны на норвежские территориальные воды. Было решено разработать план по захвату портов на норвежском побережье, в частности Нарвика, из которого можно было занять шведские рудники, а также выступить на помощь Финляндии, обороняющейся против Советского Союза. Французы, после того как к ним «прилетел» план «Гельб», были заинтересованы в открытии второго фронта для отвлечения сил вермахта. На одном из приемов с участием журналистов Скандинавских стран Черчилль, будто бы мимоходом, сказал: «Иногда можно и пожелать, чтобы северные страны оказались на противоположной стороне, и тогда можно было захватить нужные стратегические пункты». «Складывается впечатление, — писал об этом событии будущий Генеральный секретарь ООН Трюгве Ли, — что Черчилль выступил со своим заявлением с явным намерением сделать так, чтобы оно дошло до ушей немцев». Были созданы корпуса для отправки на Балканы и в Нарвик.
В течение осени-зимы 1939—1940 года Великобритания осуществила ряд акций, компрометирующих нейтралитет Норвегии. На страну оказывался политический нажим с целью получения значительной доли её торгового тоннажа, ей пытались навязать односторонне выгодный торговый договор, предъявляли требования, которые невозможно было выполнить, не отходя от общепринятых норм нейтралитета. В самом начале войны — 5 сентября — британское правительство опубликовало обширный список товаров, которые оно квалифицировало как военную контрабанду. Принятие этого списка приводило к тому, что значительная часть норвежского экспорта в Германию оказалась под запретом, а внешняя торговля страны попадала под английский контроль. Норвежское правительство было вынуждено уклониться от выполнения требований Уайтхолла. Особый интерес представлял торговый флот Норвегии, включающий 1300 пароходов (суммарно 1,78 млн брт) и 682 теплохода (суммарно 2,98 млн брт). Посредством правительственных и частных договоров в начале войны, Великобритания смогла использовать норвежские суда общей вместимостью 2 450 000 регистровых брутто-тонн (1 650 000 из которых пришлись на танкеры)

Разработка операции «Учения на Везере»

Для немцев Норвегия была как ключом к Северному морю, так и путём транзита шведской руды; на её захвате особенно настаивал главнокомандующий кригсмарине гросс-адмирал Эрих Редер. 14 декабря 1939 года командование вермахта получило задание от Гитлера исследовать возможность захвата Норвегии. Первоначально Генштаб скептически отнёсся к необходимости и возможности выполнения этой цели, однако 27 января всё же был создан отдельный штаб для разработки плана под кодовым названием «Учения на Везере» (нем. Weserübung). Инцидент с «Альтмарком» 16 февраля ослабил позиции противников операции, и с этого момента подготовка к ней была форсирована. 24 февраля штаб 21-го корпуса под руководством генерала Николауса фон Фалькенхорста начал детальную разработку операции, а через 5 дней уже представил Гитлеру готовый проект. Принципиальной чертой плана было стремление осуществить молниеносные одновременные десанты в ключевых городах, по возможности без применения оружия. Редер посоветовал осуществить десант до 7 апреля, то есть до окончания полярной ночи. На совещании 2 апреля Гитлер назначил «днём Везер» (высадки) девятое число. Были установлены контакты с лидером малопопулярной норвежской партии «Nasjonal Samling» Видкуном Квислингом, хотя на проведении военной операции это никак не сказалось.
Вначале операция планировалась исходя из одновременного наступления на Западном фронте, поэтому для неё выделялось минимальное количество сухопутных подразделений: 3-я горнострелковая дивизия генерал-майора Эдуарда Дитля и некоторые резервные полки. Позже было решено разделить операции по времени, чтобы сохранить оперативную и политическую свободы, и поэтому северной кампании были приданы значительные силы. Первым эшелоном на норвежском побережье должны были высадиться 69-я и 169-я пехотные и 3-я горнострелковая дивизии; вторым — 181-я и 196-я; третьим — 214-я. Хотя нарушение нейтралитета ещё одной страны являлось нежелательным в политическом плане, в операцию включили также захват Дании: для снабжения «норвежского» десанта нужны были аэродромы Ютландии; необходимо было обеспечить безопасное движение морского транспорта по датским проливам. Для Дании выделили 170-ю, 198-ю пехотные дивизии и 11-ю моторизованную бригаду.
Для операции были использованы почти все корабли военного и торгового флотов рейха. Транспортные суда планировалось разгружать в захваченных портах сразу после десантирования, поэтому суда для Нарвика должны были выйти за 6 суток до «дня Везер». Военные корабли могли выйти на 3 дня позже, так что точка невозврата начала операции наступала как раз в этот момент. Кригсмарине впервые выпало перевозить крупные сухопутные подразделения, поэтому для прикрытия десанта и атак против возможного контрдесанта были использованы субмарины. Надводный флот уже понёс значительные потери и имел теперь в наличии следующие силы: линкоры «Шарнхорст» и «Гнейзенау», карманный линкор «Лютцов», 2 тяжёлых и 4 лёгких крейсера, 14 эсминцев, 7 торпедных катеров.Люфтваффе поручили: перевозить парашютистов и сухопутные части в Ольборг, Осло, Кристиансанн, Ставангер и Берген; оборонять суда и оказывать авиаштурмовую поддержку вермахту. Эти задачи были возложены на 10-й воздушный корпус генерал-лейтенанта Гейзлера. В него вошли 4-я, 26-я, 30-я боевые эскадры, 100-я группа боевой эскадры, 3 зенитных отделения, батальон парашютистов, 7 авиатранспортных групп, по одной наземной и морской транспортной эскадре.Зоны ответственности были поделены следующим образом: группа ВМС «Восток» (адмирал Рольф Карльс) — командование на воде до Скагеррака; группа ВМС «Запад» (генерал-адмирал Альфред Заальвахтер — командование в Северном море и норвежских водах; 21-й корпус (генерал Фалькенхорст) — в Норвегии после высадки; 31-й корпус (генерал авиации Каупиш) — действия в Дании; 10-й авиакорпус (генерал-лейтенант Гейзлер) — поддержка сухопутных и морских сил в Норвегии и Дании. При этом обе флотские группы оказались в подчинении непосредственно ОКМ, 31-й армейский корпус — 21-го корпуса, 10-й воздушный — командования ВВС.

Разработка операции «Уилфред» и плана R4

Великобритания со своей стороны планировала захват Скандинавских стран для распыления сил Германии и ведения экономической блокады. Для этого британское военное ведомство планировала несколько независимых операций. Чтобы не быть вовлеченным в войну с СССР, британский премьер Чемберлен предложил произвести минирование норвежских территориальных вод (на чём давно уже настаивал Черчилль) и таким образом изгнать германские рудовозы из их трехмильных пределов, на которых выполнялись требования о нейтралитете, под удары военно-морских сил союзников, превосходство которых на море было неоспоримым. Операция, получившее кодовое название «Уилфред», не рассчитывала встретить сильное германское противодействие.31 марта крейсер «Бирмингем» с эсминцами «Фирлесс» и «Хостайл» были направлены к берегам Норвегии для перехвата прорывающихся в Германию немецких судов. Дополнительно им ставилась задача захвата рыболовных траулеров противника и прикрытия своих сил, которым предстояло ставить мины. Отряд оперировал у норвежского побережья до вечера 7 апреля, успев захватить в качестве призов три немецких траулера: «Фрисланд» (247 брт), «Бланкенберг» (336 брт) и «Нордланд» (392 брт).3 апреля британский флот получил указание произвести минирование норвежских вод. Выход кораблей назначили двумя днями позже. Постановки в рамках операции «Уилфред» предусматривалось проводить несколькими группами кораблей:
группа «WB» (эсминцы «Экспресс» и «Интрепид») — в районе Кристиансунна
группа «WS» (минный заградитель «Тевайэт Бэнк» и эсминцы «Инглфилд», «Айлэкс», «Имоджен», «Айзис») — в районе м. Стад
группа «WV» (20-я флотилия эсминцев-заградителей («Эск», «Импалсив», «Икарус», «Айвенго») и 2-я флотилия эсминцев («Харди», «Хотспёр», «Хэвок», «Хантер») для прикрытия) — в районе Будё
Соединение под командованием вице-адмирала Уильяма Дж. Уайтворта (линейный крейсер «Ринаун» и эсминцы «Грэйхаунд», «Глоууорм», «Хайперион», «Хироу») было выделено для оперативного прикрытия заградительных групп, так как поступили сведения о находящихся в Нарвике норвежских броненосцах, кроме того, нельзя было полностью исключать ответных мер противника. «Поскольку минирование нами норвежских вод могло вызвать ответные действия Германии, — вспоминал Черчилль, — было решено также, что в Нарвик следует послать английскую бригаду и французские войска, чтобы очистить порт и продвинуться к шведской границе. В Ставангер, Берген и Тронхейм также должны были быть посланы войска».
Так в общих чертах и выглядел новый план, получивший кодовое название «R4». В нём просматриваются следующие характерные решения:
расчет на лояльность политического руководства Норвегии;
основной акцент делался на ведение боевых действий на море, планы строились из расчета значительного превосходства британского флота над германским, на ВМС возлагались основные усилия по противодействию возможным немецким контрмерам;
в первом эшелоне задействовались исключительно британские войска, во втором — также французские и польские силы;
военные действия в Дании на данном этапе не предусматривались
Норвегия имела 6 дивизий, общей численностью 55 тыс. человек (после частичной мобилизации). Норвежский флот имел 2 броненосца береговой обороны, 7 миноносцев, 8 тральщиков, 10 минных заградителей, 17 миноносцев, 9 подводных лодок. Норвежская авиация состояла из 190 самолётов. Дания имела 2 дивизии, общей численностью 14,5 тыс. человек. Датский флот состоял из 2 броненосцев береговой обороны, 9 тральщиков, 3 минных заградителя, 6 миноносцев, 7 подводных лодок. Датская авиация имела 94 самолёта. На помощь Дании и Норвегии были направлены войска союзников (Великобритания, Франция и Польша), состоящие из 4 британских, 3 французских и 1 польской бригады. Британский флот состоял из 3 авианосцев, 4 линкоров, 21 крейсер, 21 эсминец и 18 подводных лодок. Французский флот состоял из 2 крейсеров, 11 эсминцев и 1 подводной лодки. Польский флот имел 3 эсминца и 1 подводную лодку.
С 3 апреля немецкие порты покидали транспорты, идущие в Ставангер, Тронхейм и Нарвик. Около трёх часов ночи 7 апреля военные германские корабли, перевозившие армейские части, предназначенные для Северной Норвегии, собрались у рейда Шиллинга и направились на север: это были линкоры «Гнейзенау» (флагман вице-адмирала Гюнтера Лютьенса) и «Шарнхорст», тяжёлый крейсер «Адмирал Хиппер» и 12 эсминцев. Днём флот был обнаружен британской морской авиацией, чьё командование решило, что соединение будет прорываться в Атлантику. Оно направило несколько флотилий в Северное море и на рубеж Шетландские острова — Исландия. Ночью немецкий флот попал в шторм, продолжавшийся несколько суток: он причинил некоторый ущерб кораблям и серьёзно затруднил навигацию. В 10 часов утра 8 апреля «Адмирал Хиппер» протаранил и потопил шедший в одиночку эсминец «Глоувэм»; после чего он и 4 эсминца отправились в Тронхейм-фьорд. Около 21:00, когда соединение встало у Вест-фьорда, оставшиеся 8 эсминцев простились с линкорами и отправились к Нарвику. В ночь на 9 апреля норвежское адмиралтейство приказало отключить радиомаяки и погасить огни на побережье. Десант в обеих странах был назначен на 5:15, а за полчаса до этого линкоры обнаружили 2-ю флотилию эсминцев адмирала Уильяма Уитфорда с линейным крейсером «Ринаун» в качестве флагмана. В 5:10 начался бой между британским крейсером и немецкими линкорами, в результате которого на тех вскоре вышли из строя орудийные башни «A», после чего они предпочли ретироваться, что в штормовую погоду не представляло большой трудности.

Погрузка войск на «Адмирал Хиппер», 6 апреля

[Тит Ливий]

http://www.alexanderyakovlev.org/fon...es-doc/1001154

16.04.1940

Мерецков. Главное командование и участники совещания знают подробности хода боевых событий, поэтому я их не затрагиваю и остановлюсь только на отдельных вопросах, которые, с моей точки зрения, не получили еще полного освещения.

Первый вопрос. Об обороне и наступлении

Об обороне

События показали, что мы не имели полного представления о том, что впоследствии встретили в обороне у противника.

Если вы посмотрите на схему, то увидите, что от прежней государственной границы до Выборга тянется оборонительная полоса около 90 км глубиной.

<...>

Мы представляли себе заблаговременно подготовленную оборонительную полосу как совокупность нескольких (двух-трех) укрепленных линий с ярко выраженным передним краем каждой из них и зоной заграждений перед линией главного сопротивления, к которой мы после преодоления заграждений и разведки подходим вплотную и после артиллерийской подготовки атакуем.

Что же представляла собой полоса обороны противника на самом деле?

Во-первых. Не просто зону заграждений с местной их обороной, а предполье, развитое на большую глубину с восемью линиями опорных пунктов, связанных между собой огнем, причем все эти линии были прикрыты сильными противотанковыми препятствиями в виде бетонных и гранитных надолб, эскарпов разных видов и рвов, которые являлись препятствием не только для танков, но и для пехоты, различными проволочными заграждениями, большими участками засек, завалов и минных полей, кроме того, отдельные опорные пункты имели бетонные сооружения.

Предполье по своей глубине, фортификационной развитости и силе автоматического огня являлось как бы самостоятельной полосой обороны.

Во-вторых. Передний край главной оборонительной полосы искусно маскирован по местности и расположению сооружений; часто бетонные сооружения прикрывались каменно-деревоземляными сооружениями, повышенная сопротивляемость которых против 152 и даже 203-мм снарядов не давала сразу отличать их от бетонных.

В-третьих. Вся 90-километровая глубина обороны от границы и до Выборга включительно была покрыта минными полями большого протяжения, прикрывавшими основные направления по всей глубине обороны.

К борьбе с минными полями такого большого масштаба мы не были подготовлены, что вызвало вначале в войсках некоторую растерянность. Однако наши ученые, получив от нас задание, в одни сутки изобрели прибор, который был быстро распределен для изготовления в ленинградской промышленности, и суток через трое этот прибор мы получили в войска.

<...>

Сталин. Скоро будет фильм демонстрироваться под названием «Линия Маннергейма».

Мерецков. Все вместе составило сплошную оборонительную полосу большой глубины, о которой мы ясного представления не имели.

Как могло случиться, что это оказалось для нас неожиданным, что мы не имели ни практического, ни теоретического представления о возможности построения таких полос?

Наши уставы основаны на опыте маневренного периода мировой войны и совершенно не давали представления о войне в позиционных условиях при наличии долговременных сооружений. Мировая война на Западе развивалась в позиционных условиях и там в этом направлении имеется богатый опыт, который получил большое развитие после мировой войны, но этот опыт до нас полностью не дошел.

Немцы и французы давно издали свои архивы мировой войны, но когда они будут изданы у нас — совершенно неизвестно, а это привело к опаздыванию изучения богатого опыта, особенно в позиционной войне. Нет систематизированной литературы по опыту войны в Испании и Китае. Если мы находились в таком положении, что не могли изучать иностранную литературу и знать, как развивается за границей военное дело, то нам должны были помочь в этом отношении разведчики, чего они не сделали, и только когда началась вторая империалистическая война, нами было установлено, что не только финны, но и западные государства имеют глубокие полосы обороны.

Несмотря на то что мы запоздали с изучением опыта Запада, нам все же нужно скорее иметь документы и материалы, которые дают опыт современных войн. Сейчас идет война в Европе, мы не получаем зарубежных газет и журналов и не знаем, что там пишут, только из наших газет получаем краткие сводки. Вот это, тов. Сталин, и мешает нам следить за развитием военного дела за рубежом.

Сталин. Нетерпимое положение.

Мерецков. Нашей разведке нужно широко нас ориентировать Я думаю, что можно нам давать информацию о том, что делается у наших соседей. Эти материалы есть, но они к нам не попадают.

Сталин. Была брошюра, где были данные, как будет Финляндия действовать. Эта брошюра была дана за 7 лет до начала войны. В ней описывался финский бой, война, методы, которые будут применяться финнами. Все это было сделано на [основе] военных и литературных документов. Семь лет она пролежала в Наркомате обороны и через две недели после начала войны была издана, а до этого не обращали на нее внимания.

Мерецков. Причем нам нужно иметь сведения не только по Финляндии, но, конечно, и по другим странам. По сведениям, которые имеются, нам надо знать, что из себя представляют современные полосы обороны в Европе, можно ли сравнить полосу Зигфрида с полосой Маннергейма. В период войны больше возможностей получить данные о системе обороны так называемой линии Зигфрида. На линию Зигфрида, вероятно, можно съездить посмотреть и понять, что они имеют, с тем чтобы знать, с чем мы можем встретиться в будущем.

Если сравним линию Мажино с линией Маннергейма, то мы встретим небольшую разницу. Там в основном крупные сооружения прикрыты мелкими железобетонными точками; в Финляндии в связи с недостатком бюджета и не особенно большим желанием хозяев давать деньги на их оборонительную работу бетонные сооружения прикрываются каменно-деревоземляными сооружениями, но почти той же прочности.

Сталин. Там линия беспрерывная, а у финнов узлы имеются.

Мерецков. Линия Маннергейма не хуже, а может быть, и лучше, так как местность Финляндии позволяет создавать сильную оборону с системой узлов.

Сталин. У «Мажино» развиты подземные сооружения.

Мерецков. И больше подземных казарм.

Вот, в основном, характеристика укрепленной полосы, с которой мы повстречались.

Финская укрепленная полоса нашими войсками разгромлена, но нам необходимо немедленно сделать соответствующие выводы для того, чтобы учесть все новое, с чем мы встретились во время наступления.

Первое, что нам необходимо учесть в будущих войнах, в начальный период войны, мы, как правило, будем встречаться с сильными оборонительными полосами позиционного типа, с наличием бетона, причем эти полосы будут большой глубины и только после их преодоления войска будут иметь возможность вести маневренную войну

Сталин. Теперь все государства устраивают [оборон. укрепл.] по этому образцу. Румыния, Турция, Германия, Франция, Италия — все эти страны окружают себя большими полосами укреплений

Мерецков. Правильно. Значит главное, основное, с чем мы не встречались в свое время и о чем не получили в свое время настоящего представления, это будут глубокие оборонительные полосы с наличием бетона и других технических средств современной обороны. Все это должно лечь в основу оперативной подготовки начальников и тактической подготовки войск.

Второе. Необходимо полученный опыт использовать при постройке наших укрепленных районов.

<...>

Пятый вопрос. Об агентурной разведке

Мы обвиняли агентуру в том, что она нам не дала самых детальных сведений. Тут надо меру знать, агентуру нельзя всегда обвинять. У нас, например, был альбом УР противника, по нему мы и ориентировались.

Голоса. Где он лежал?

Мерецков. У меня на рабочем столе, с левой стороны.

Сталин. В архиве.

Мерецков. Нет, одних данных агентуры мало, нужна хорошая войсковая разведка. Вот пример: 123-я дивизия неоднократно проводила частные мелкие операции по овладению высотой 65,5, считая, что на этой высоте имеется одно деревоземляное сооружение, но всякий раз частные атаки отбивались.

Мы с тов. Вашугиным приехали в 123-ю дивизию, организовали бой разведкой при поддержке большого количества артиллерии, а сами наблюдали бой метров 800 от переднего края на командном пункте командира полка тов. Титова. Противник вел такой сильный огонь, что невозможно было головы поднять из землянки, и все-таки, несмотря на потери, нам не удалось установить, какие укрепления у противника на переднем крае. Потребовались длительная разведка боем отдельными мелкими партиями и постоянное наблюдение, чтобы выявить бетонные сооружения, а как только их выявили, то артиллерия быстро их разбила. Войсковая разведка требует опытных командиров, а мы, к сожалению, разведке укрепленных полос почти не обучались.

Агентура не всегда может дать точную точку расположения бетонного сооружения. Поэтому рассчитывать только на агентурную разведку нельзя. Я считаю, что всеми мерами нужно добиться научить войска вести разведку.

Голос. Почему ее нет?

Мерецков. Вы мне скажите, тов. зам. наркома Проскуров, кто ведает у нас войсковой разведкой?

Голос. Никто не ведает.

Мерецков. У вас есть представители и в Генеральном штабе, и в Управлении по боевой подготовке, а кто отвечает за руководство и обучение войсковой разведки — неизвестно. Нет у нас настоящей войсковой разведки так же, как, к сожалению, и агентурной.

У меня есть пожелание, чтобы в течение ближайших двух-трех месяцев предложить нашим людям крепко заняться учетом опыта, но беспристрастно, без этого могут погибнуть ценные данные.

Сталин. У вас ценности есть.

<...>

17 апреля 1940 г.

Проскуров (начальник 5 Управления РККА). Докладываю некоторые выводы по опыту и состоянию работы разведывательной службы Красной Армии. Разведке в выступлениях многих командиров доставалось как будто больше всего.

Сталин. Нет, еще будет.

Проскуров. Я бы был очень рад, чтобы разведку, начиная с сегодняшнего дня, как следует потрясли, обсудили. Всякими вопросами занимались, а разведкой мало.

Что мы знали о белофиннах? Мы считаем, что для общих расчетов сил подавления противника разведка имела необходимые отправные данные. Разведка эти данные доложила Генштабу. Это не заслуга теперешнего состава Разведывательного управления, так как основные данные относятся к 1937—1938 гг. Мы знали к 1 октября 1939 г., что Финляндия создала на Карельском перешейке три оборонительных рубежа и две отсечные позиции. Первый оборонительный рубеж, предназначенный для частей прикрытия, располагался непосредственно около границы и упирался флангами в Ладожское озеро и Финский залив, имея в длину более 100 [км]. Его укрепления состояли главным образом из сооружений полевого типа: окопы стрелковые, пулеметные, артиллерийские. Были и противотанковые сооружения. Имелось также небольшое количество железобетонных, каменных и деревоземляных точек, общая численность которых доходила до 50. Это так называемое предполье.

Второй оборонительный рубеж, который был известен разведке на 1 октября...

Мехлис. Какого года на 1 октября?

Проскуров. На 1 октября 1939 г. Второй оборонительный рубеж начинался от Финского залива и проходил через Ремнети, Сумма, Мялькел и другим пунктам и далее по северному берегу Сувантоярви. Общая система обороны строилась на создании 13 узловых сопротивлений, так называемых центров сопротивлений по использованию рек и озер.

Третий оборонительный рубеж был представлен узлом сопротивления в районе Выборга, в котором имелось до 10 артиллерийских железобетонных точек. К 1 октября 1939 г. было установлено наличие в укрепленных районах до 210 железобетонных и артиллерийских точек. Всего было 210 точек. Эти точки нанесены на схемы, был альбом, который, как говорил сам тов. Мерецков, все время лежал у него на столе.

Мерецков. Но ни одна не соответствовала.

Проскуров. Ничего подобного. Донесения командиров частей и разведки показывали, что большинство этих точек находятся там, где указаны на схеме.

Мерецков. Это ложь. В районе Суммы — 12 точек. Корна — 12.

Проскуров. Ничего подобного.

Мехлис. Когда этот материал был передан Генштабу?

Проскуров. До 1 октября 1939 г. К этому же времени было известно, что финны развертывают большие строительные работы. Было известно, что финны развернули большие строительные работы именно летом 1939 г. Агентура доносила, что идет интенсивное строительство.

В течение лета 1939 г. в различных сводках было указано, что идет подвозка большого количества различного строительного материала. Точных данных во вторую половину 1939 г. мы не имели.

Все имеющиеся сведения об укреплениях и заграждениях были разработаны, нанесены на карту в Ленинграде и разосланы в войсковые соединения.

По людским ресурсам что было известно, по данным разведки?

По различным справочникам, которые были изданы, нам было известно, что Финляндия располагает 600 тыс. человек военнообязанных. Военнообученных насчитывалось до 400 тыс. человек.

Кроме того, имелась так называемая шюцкоровская организация женщин и мужчин, которая в своих рядах насчитывала до 200 тыс. человек. Итого, по данным разведки, видно было, что Финляндия может выставить до 0,5 млн человек. Такими данными мы располагали.

Данные о пистолете «Суоми» были впервые в сборнике Разведупра, изданном в 1936 г. Подробные данные были даны в справочниках 1939 г. с фотографиями.

Голос. В книжках.

Проскуров. А у нас, это не в качестве оправдания, автоматическое оружие игнорировали.

Наконец, тов. Шапошников докладывал, что было 16 дивизий, у нас нет таких данных. Было 12 пехотных дивизий, 6 отдельных пехотных полков, до 30 батальонов, около 5 пехотных бригад.

Сталин. В общем 18 дивизий.

Проскуров. Если свести в дивизии — до 18 дивизий.

Сталин. Сколько давала разведка отдельных дивизий?

Проскуров. До 10 дивизий и до 30 отдельных батальонов. Что на самом деле и получилось. Но общий контингент военно-обученных, тов. Шапошников, должен кое-что показывать, это нельзя отбрасывать.

Голос. Говорят, что пулемет «Суоми» испытывался у нас в 1936 г. Верно это или нет?

Голос. У тов. Шестакова, есть у нас такой, данные эти можно получить. Он говорит, что эти пулеметы испытывал в 1936 г.

Сталин. Это ничего не значит. Он может быть известен. 100-зарядный американский пулемет был известен, у чекистов был, но считали, что это полицейское оружие, что в армии это оружие никакого значения не имеет. Оказалось наоборот, что для армии пулемет — в высшей степени необходимое явление, а разведка представляла его исключительно с политической стороны, что для войны он не годится. Так было дело?

Проскуров. О тактике противника были некоторые материалы.

Сталин. Когда издали брошюру о методах войны?

Проскуров. В декабре.

Сталин. Она, говорят, 5—6 лет пролежала.

Проскуров. Были и такие материалы.

Сталин. Это брошюра, которая вышла через две недели после войны. Брошюра о том, как воевать с финнами.

Проскуров. Это не та брошюра, та еще позже вышла.

Сталин. Эта брошюра вышла через две недели после войны. А почему не могла выйти за год?

Проскуров. Потому что лежала в архиве.

Сталин. Ее военный атташе прислал.

Проскуров. Правильно.

Сталин. Вы не могли пожаловаться, что в архиве лежала брошюра, тогда как нужно ее взять было вам как руководителю разведки.

Проскуров. В архиве есть много неразработанных ценных материалов. Сейчас разрабатываем, но там целый подвал, колоссальное количество литературы, над которой должна работать целая бригада в количестве 15 человек в течение пары лет.

Голос. Эта литература за это время устареет.

Сталин. Брошюра о том, как будут воевать финны. Не насмешка ли это над всеми и над Красной Армией, что брошюра лежит год с лишним, 5 лет, другие говорят, и ее печатают только спустя две недели после войны, чтобы ею могли пользоваться в Красной Армии с запозданием?

Проскуров. Здесь умысла нет.

Сталин. Мы не разведка.

Проскуров. Я вам докладываю, что в разведке в архиве сейчас имеется много материалов, которые мы обрабатываем. Материалов у нас очень много, и мы их в ближайшее время выпустим. Только как получается? То, что у нас имеется из материалов из-за границы, не делается достоянием широких масс. Если у нас идет война, мы должны сделать так, чтобы было известно все, то же самое, что делается за границей в военном мире.

Голос. Все засекречено.

Голос. Причем нужно прямо сказать, что за границей можно купить в витрине, то у нас это будет секретом для Красной Армии.

Сталин. Это манера людей, которые не хотят, чтобы наша Красная Армия знала многое. Вот почему, видимо, у нас все секретное.

Кулик. Мы должны добиться такого положения, чтобы то, что сегодня появляется в печати за границей, было на следующий день известно нашей Красной Армии.

Сталин. Нужно создать группу при Генеральном штабе, чтобы она пользовалась всеми материалами, чтобы она имела возможность посылать своих людей за границу, которые бы присылали материалы открыто, никаких секретов нет.

Кулик. У нас сейчас все засекречено.

Сталин. Я не знаю, у вас вся власть была в руках, вы являетесь заместителем наркома, почему вы ничего не предприняли?

Кулик. Я этот вопрос ставил перед наркомом.

Сталин. Вы являетесь заместителем наркома и могли обратиться к наркому и сказать о создавшемся положении.

Кулик. У нас нужно будет ввести новую систему.

Голос. Иностранные военные журналы являются секретными для нашей Красной Армии.

Проскуров. Потому что в этих журналах есть всякая клевета о Красной Армии.

Голос. Нельзя Генеральный штаб держать в стороне. Материалы обязан обрабатывать Генеральный штаб.

Проскуров. Я могу только доложить: если бы здесь сидящие товарищи прочли хотя бы 20% той литературы, которую рассылает Разведывательное управление, то ни у кого не было бы смелости сказать о том, что у нас в этом отношении ничего нет.

Сталин. Все засекречено.

Проскуров. Кто запрещает читать секретную литературу?

Голос. Возьмите такое дело. За границей ежедневно выпускается бюллетень иностранных военных известий, а у нас в открытом виде он не распространяется.

Сталин. Почему?

Проскуров. Там есть клевета на Красную Армию.

Сталин. Интересные выборки нужно делать.

Проскуров. В зарубежном вестнике помещаются всякие иностранные статьи.

Сталин. У вас душа не разведчика, а душа очень наивного человека в хорошем смысле слова. Разведчик должен быть весь пропитан ядом, желчью, никому не должен верить. Если бы вы были разведчиком, вы бы увидели, что эти господа на Западе друг друга критикуют: у тебя тут плохо с оружием, у тебя тут плохо, вы бы видели, как они друг друга разоблачают, вам бы схватиться за эту сторону, выборки сделать и довести до сведения командования, но душа у вас слишком честная.

Проскуров. Не читают разведывательных материалов. Вот я доложу, сводка по востоку и западу выпускается секретно, потому что тут дислокация частей, политико-моральное состояние.

Сталин. Это легально для всех издается?

Проскуров. Нет, секретно.

Сталин. Почему?

Проскуров. Потому что тут дислокация германских частей.

Сталин. Можно назвать сообщение несуществующей газеты, несуществующего государства, что-либо в этом роде, или по иностранным данным и т. д. и пустите это в ход. Надо уметь это делать. Форму можно снять, а существо оставить и преподать людям открыто, ведь есть у нас журналы, газеты.

Проскуров. Всем не секрет, что если на бумаге написано «секретно», то прочитают, а если простое издание, то говорят — это чепуха. (Смех) Я убежден, что большие начальники так относятся к этому.

Сталин. У нас очень большое количество комсостава — среднего состава, и для них надо открыть это. Надо форму убрать, а существо, все, что изложено, преподать людям, тогда наши люди будут знать, в чем дело. Надо открыто написать.

Проскуров. Тогда надо аппарат увеличить.

Сталин. Если это нужно, увеличим.

Проскуров. Я пять раз докладывал народному комиссару об увеличении, но мне срезали, сейчас получилась такая организация, которая еле-еле способна издавать секретную литературу.

Сталин. Покажите результаты работы.

Проскуров. Ведь надо сказать, что толковой разведки у нас нет, значит, ее надо разворачивать, поэтому сейчас нужно больше людей, которые бы работали над разведкой. Мне так народный комиссар говорит: покажите прежде всего товар лицом, тогда дадим людей. Кто же будет показывать, некому показывать, людей недостаточно, они малоопытные, поэтому их надо готовить и иметь побольше.

Сталин. Разведка начинается с того, что официозную литературу, оперативную литературу надо взять из других государств, военных кругов и дать. Это очень верная разведка. Разведка не только в том состоит, чтобы тайного агента держать, который замаскирован где-либо во Франции или в Англии, не только в этом состоит. Разведка состоит в работе с вырезками и с перепечаткой. Это очень серьезная работа. Смотрите, вот сейчас идет война, они будут друг друга критиковать и разоблачать, все тайны будут выносить на улицу, потому что они ненавидят друг друга. Как раз время уцепиться за это и сделать достоянием наших людей. Эта работа непосредственно разведки, самая серьезная. А вы это не считаете. Есть «Красная Звезда», она ни черта не стоит. Какая это военная газета?!

Мехлис. Я два года бьюсь, чтобы редактора газеты снять. Этот человек ни с военным, ни с газетным делом не знаком, но так как он покладист, его держат, и он до сих пор сидит редактором.

Сталин. Кого бы ни поставили! Вы неправильно понимаете содержание газеты. Вы занимаетесь критикой командного состава, а это должно занимать десятое место. Главное — надо учить наших людей военному делу. А у вас пишут сегодня одно, завтра другое, противоположное. И все это уживается.

Мехлис. Об этом я говорил и просил на Пленуме ЦК ВКП(б) сменить редактора.

Сталин. Дело не в человеке, а в программе — военной должна быть газета или военно-бытовой.

Мехлис. От руководителя зависит содержание газеты.

Сталин. Нет, у нас редактор не имеет прав по-своему распоряжаться газетой, редактор имеет линию, установку. Почему эта газета должна быть газетой Политуправления?

Мехлис. Она Наркомата обороны.

Сталин. Это очень хорошо. Если бы газета была Политуправления, она бы всех командиров расстреляла, одних батраков оставила бы. (Смех)

Проскуров. Я организовал проверку, как читают литературу. С литературой 5-го управления знакомятся только отдельные командиры центральных управлений, отдельные руководящие работники штаба и лишь отдельные работники низового аппарата. Некоторые издания лежат по 3—5 месяцев в сейфе, что лишает возможности знакомить с этой литературой необходимый круг командиров. Они такую литературу, как боевой устав Франции, состояние войск и т. д., не говоря о литературе, имеющей косвенное отношение, не читают.

Сталин. Надо уметь преподнести блюдо, чтобы человеку приятно было есть.

Проскуров. Если попадает материал, надо его читать. Он замечательно напечатан — с иллюстрациями, с картинками.

Сталин. (Показывает книжку) Здесь напечатана дислокация германских войск?

Проскуров. Так точно.

Сталин. Этого нельзя вообще печатать.

Проскуров. Нельзя и секретно?

Сталин. Нужно широко распространять, какой тираж?

Проскуров. 3 тыс. Никто не может купить, все под номером, секретно.

Сталин. Нельзя такие вещи излагать, вообще печатать нельзя, печатать нужно о военных знаниях, технике, тактике, стратегии, составе дивизии, батальона, чтобы люди имели представление о дивизии, чтобы люди имели понятие о частях, артиллерии, технике, какие новые части есть.

Проскуров. Есть.

Сталин. Это нужно для Генштаба и высшего командного состава.

Проскуров. Для западных округов тоже необходимо. Факты об изучении разведывательной литературы:

1. В Главном управлении ВВС не читается литература 5-го Управления, в том числе и чисто авиационная. Например, опыт применения ВВС немцами в период польской компании, устав ВВС Франции, устав ВВС немцев и т. д.

Начальник штаба ВВС даже не видел всей литературы, она хранится у какого-то второстепенного лица и не докладывается.

Начальники отделов, люди, которые должны учитывать в своей работе все иностранные новинки, как правило, также литературу не читают.

2. Вот Артиллерийское управление, начальники отделов не читают разведывательных сводок по иностранной технике. Эти сводки после ознакомления с ними начальников информационных отделов Управление направляет в секретную библиотеку. В секретной библиотеке эти книги лежат без всякого движения. Такие книги, как «Артиллерия германской армии», «Французская армия» и другие, читало всего четыре человека.

Мерецков. Там стоит гриф «секретно», домой я не могу взять книгу, а на работе не могу читать, работой нужно заниматься, а поэтому эти книги лежат без всякого движения, никто их не читает. Я не имею права взять книгу домой, положить к себе в портфель, так как она считается секретной. Командир полка совсем не возьмет эту книгу.

Сталин. Кто это так придумал?

Проскуров. Был приказ народного комиссара обороны № 015.

Сталин. Вы же сами ему так предложили, он сам не мог так придумать.

Голос. Это же приказ о секретной литературе, а зачем литературу секретно издавать?

Мерецков. Тогда разрешите брать эти книги для чтения, но только с оговоркой — не терять, или что-либо другое сделать с тем, чтобы книги не лежали в библиотеке.

Голос. Книги должны быть в штабе.

Проскуров. Чем же объяснить, тов. Воронов, что из 50 переведенных статей в Артиллерийском управлении прочитано только 7 статей двумя лицами. Эти статьи без всяких грифов, несекретные.

Голос. Где это проверяли?

Проскуров. У нас.

Сталин. Нужно заинтересовать людей.

Проскуров. И еще десятки примеров можно привести.

Сталин. Нужно уметь преподнести.

Проскуров. Эти сводки преподносятся в хорошем виде.

Сталин. Человек посмотрит и отбросит эту книгу, введение какое-либо сделали бы, что-ли. Нужно посмотреть.

Проскуров. Есть, слушаю.

Сталин. Люди завалены работой, эту макулатуру не хотят читать, они ее отбрасывают, в этом № 2 ничего не говорится.

Проскуров. Может быть, по этой причине штаб 1-й Краснознаменной армии эту сводку в течение трех месяцев держал у себя, не рассылали по частям, считая, что эти сводки Разведупр должен рассылать непосредственно в части, т. е. Разведупр должен знать дислокацию частей. Я считаю, что это дикость. Это дело разведали наши чекисты и донесли, что действительно спорили, кому посылать эти сводки.

Вывод ясен, что разведывательную литературу у нас не изучают толком.

Я хочу доложить, что разведка на фронте, в частности, разведывательные органы Ленинградского военного округа, до начала событий были приведены в боевую готовность. Но здесь встал вопрос — кому руководить войсковой разведкой. Здесь ругали, что агентура не дала данных. Отсюда вывод, что нужно было напирать на войсковую разведку. У меня есть сотни писем с Дальнего Востока и с Запада, с Урала и из других округов, где пишут одно и то же, что совпадает с оценкой наших разведывательных органов, разведкой еще в мирное время никто не занимается, то же получилось и на войне.

С первых же дней боевой деятельности было установлено, что кадры войсковых разведчиков готовились очень плохо, без учета театра. Этим никто не занимался, несмотря на то, что в июне на заседании Главного военного совета, где и вы участвовали, тов. Сталин, когда пересматривали структуру Генерального штаба, было принято решение: «Вопросы организации войсковой разведки передать в ведение оперативного управления в Генеральном штабе РККА, в штабах округов, армий и армейских группах. Переход на новую организацию штабов провести к 1 августа».

Сейчас разведка не имеет хозяина. Войсковой разведкой никто не занимается. Тысячи писем говорят о том, что разведчики, включая начальников двух отделов корпусов и дивизий, занимаются чем угодно, но не разведкой, ОРБ не готовятся как разведчасти.

Сталин. Что такое ОРБ?

Проскуров. Отдельный разведывательный батальон, имеющийся по штатам в каждой дивизии. Во время военных действий эти батальоны были такими же батальонами, как и прочие. Они ставились на фланги, затыкали ими дыры и т. д. Разведывательные роты в полках, как правило, не использовались.

И самое тяжелое положение, которое мы имеем, это то, что нет подготовленных кадров разведчиков. Я прошу, чтобы вопрос об организации разведки и подготовки разведчиков был рассмотрен Главным военным советом. Генеральный штаб должен иметь аппарат, который бы отвечал за подготовку разведчиков всех родов войск. На практике же получается разрыв. В мирное время разведчиками никто не занимается. В военное время разведкой вынуждено заниматься 5-е управление, не имеющее аппарата для руководства войсковой разведкой и полномочий на это.

Во время финских событий разведотдел Ленинградского округа забрала себе 7-я армия, остальные армии остались без кадров разведчиков и набирали кого попало. Подготовленных имелось один-два человека. В силу этого разведку армии не могли развернуть в течение одного-двух месяцев. Агентурные отделения состояли из оперативных пунктов (из трех-четырех человек). Конечно, они не могли удовлетворить армию.

Сталин. Что вы предлагаете, как улучшить это?

Проскуров. Я предлагаю принять один из вариантов: или сосредоточить всю разведывательную работу в одних руках, как это делается в иностранных армиях, там имеются так называемые 2-й департамент или 2-е бюро в составе Генерального штаба. У нас создано 5-е управление, которое должно сосредоточить всю разведку. В нем необходимо создать аппарат, который будет отвечать и руководить войсковой разведкой. Или оставить за 5-м управлением только агентурную разведку.

В Генеральном штабе должен быть такой порядок, чтобы был аппарат, который будет руководить и заниматься разведкой и в мирное, и в военное время. Ведь, как ни странно, разведывательные сводки подписывал я, тогда как разведывательные органы по существу не подчинены 5-му Управлению Красной Армии. Надо сказать, что в одно время дело доходило до курьезов. Мы получили извещение от тов. Штерна и от тов. Чуйкова о том, что они не получают данных о разведке.

Голос. В первое время мы не получали разведывательных данных.

Проскуров. Проверил, куда же пропадают сводки, оказалось, что они не передаются, так как работники Генштаба во главе с тов. Смородиновым считали — какое дело 7-й армии, что делается на участке 8-й армии. Это идиотство. Как же так, командование армии должно было знать, что делается на соседнем участке? Я считаю, что этот вопрос нужно изменить коренным образом. Нужно повернуть мозги нашим большим и малым командирам к разведке, заставить разведкой заниматься. У нас нет точных статистических данных, сколько тысяч жизней мы потеряли из-за отсутствия разведки.

Что делала разведка? Здесь товарищи говорили, что трудно было воевать. Я должен буду доложить, что для разведки были такие же сложные условия.

Мы за все время выбросили довольно круглую цифру агентов, и надо отметить, что из них большинство погибли.

Сталин. У вас есть один агент в Англии, как его фамилия, Черний, кто он такой?

Проскуров. Он уже здесь, это не агент, а военно-воздушный атташе, комбриг Черний.

Сталин. Он писал, что через несколько дней будет большой налет авиации на нефтепромыслы Баку. Через несколько дней, он писал, сообщит подробности. Прошло шесть дней, прошли две-три недели, а дополнений никаких нет.

Проскуров. Он приехал и ничего не мог доложить.

Сталин. И этот Черний, человек, которому Вы верите, сообщил, что 12 тыс. цветных войск вводится в Румынию. Я говорю, что это не может быть. Вы спорите, что он честный человек. Я говорю, что честный человек, но дурак. (Смех)

Проскуров. Тов. Сталин, вам известно, в каком мы находимся положении?

Сталин. Вот Вы его посылаете, пускай он скажет, что, по некоторым данным, будет налет на Баку, а у вас просто сообщается: будет налет, по достоверным источникам, подробности будут сообщены через несколько дней. Вы его спросили — верно ли, он ответил — верно, а потом оказалось, что никакого ввода войск не было, а таких источников будет много. Я боюсь, что если ваши агенты будут так и дальше работать, то из их работы ничего не выйдет.

Проскуров. Классификация [донесений] у нас большая: заслуживающие внимания, доверия, надежные и прочее, но целый ряд материалов вызывает сомнение, и их мы проверяем. Ошибки, конечно, не исключены.

Сталин. Нужно было написать, что эти данные предварительные, или проверяются, или что эти данные еще не подтверждены, а что же получается, что в Англии сидит человек и пишет то, что ему говорит тот, которому все это может быть выгодно, ему, может быть, это нужно.

Проскуров. Так и вышло, эти данные исходили от Батлера.

Сталин. Чей же он разведчик тогда?

Проскуров. Чей угодно, только не наш. Известно, что бывает, когда тов. Бочков частенько сообщает, что такой-то, сидя в заключении, на раздумьи, вспомнил еще, что он выдал такого-то Джека, такого-то Ромэна и т. д., а они сидят и дают сведения.

Сталин. Где сидят?

Проскуров. Там, под всякими крышами.

Мерецков. Если посылаешь командира с посылкой за границу, командир боится идти в такую разведку.

Сталин. Не надо связываться с сетью, а одиночкой действовать, как турист.

Мерецков. Командиры боятся идти в такую разведку, ибо они говорят, что потом запишут, что они были за границей. Трусят командиры.

Проскуров. Командиры говорят так, что если в личном деле будет записано, что был за границей, то это останется на всю жизнь. Вызываешь иногда замечательных людей, хороших, и они говорят: что угодно делайте, только чтобы в личном деле не было записано, что был за границей.

Сталин. Есть же у нас несколько тысяч человек, которые были за границей. Ничего в этом нет. Это заслуга.

Проскуров. Но на практике не так воспринимается. Все-таки нам кое-что удалось сделать. У нас были замечательные агенты — радиоосведомители, которые приносили сведения, сидя в тылу за 70 км, присылали замечательные радиограммы. Вот я зачитаю несколько выдержек. (Читает)

Это не войсковая разведка, это люди, которые прыгали с парашютом, ходили по тылам и сообщали сведения через радиосредства. Правда, как я уже сказал, больше половины таких людей погибло, к сожалению. Почему? Прежде всего мы вынуждены были бросать людей вдали от населенных пунктов. Спускается он, берет лыжи и идет, видит ответвление от дороги, лыжный след, но ведь население организовано, войска нацелены, его по лыжным следам обнаруживают и нагоняют, а поскольку глубокий снег, без лыж нельзя идти, его ловят.

Трудности были колоссальные, и особенно на Карельском перешейке, где плотность войск была колоссальна.

Сталин. Надо было в мирное время насадить.

Проскуров. В мирное время было насаждение. Разведотдел здесь допустил большую ошибку, рассчитывали, что движение войск будет похоже на то, какое было во время западной кампании, и послали туда агентов, дали явку не на нашу территорию, а на пункты, находящиеся на территории противника. Через 10 дней, мол, придем в такой-то пункт — и доложишь материал, а выхода наших частей в эти пункты не состоялось.

Сталин. Глупо.

Проскуров. Конечно, глупо. Надо сказать, что наши разведчики были заражены тем же, чем и многие большие командиры, считали, что там будут с букетами цветов встречать, а вышло не то.

Поэтому я прошу разрешить коренной вопрос относительно хозяина разведки. Хозяин разведки в Красной Армии должен быть, и командиры всех степеней должны будут заниматься разведкой по существу. Иначе мы будем и дальше сталкиваться с таким же делом, как и теперь. Тысячи товарищей с мест пишут, что войсковые разведчики занимаются всем, чем угодно: он и ординарец, он и временно замещает командира, уходящего в отпуск, из оперативного и прочих отделов.

Кроме того, нам нужно, тов. Сталин, убедительно прошу, создать в мирное время под различными шифрами такие учебные роты, учебные подразделения, которые были бы готовы вести разведку в военное время.

Сталин. В мирное время сажайте людей, заранее надо сажать людей.

Проскуров. Меня очень много ругали за то, что я организовал диверсионно-партизанские группы и отряды. Было большое сопротивление. Тов. Шапошников дал указание штабам, чтобы никаких таких отрядов не организовывать. А некоторые организовали и получили колоссальную пользу.

Шапошников. Нет такого указания.

Проскуров. Это так точно. Есть такое указание, свидетелями являются Смородинов и Тимошенко. Нужно создать такие отряды обязательно, а то в военное время активным путем добивались средств разведки. Не надо этого бояться.

Сталин. Надо, чтобы они язык населения знали. Что Вы русских бросите в тыл, ничего они не знают — языка не знают, нравы не знают. Разведчики язык должны знать. Сколько людей Вы послали в Финляндию теперь в мирное время? Не посылали и не думаете посылать.

Проскуров. Разведчиков посылаем.

Сталин. Нет, неверно, не посылаете, а Финляндия послала человек пять разведчиков, мы поймали, двоих убили. Уже перебросили. Берут наши паспорта, что угодно и посылают. Вы не засекречивайте это дело, а докладывайте. Мы хотим знать, кого Вы посылаете. А то Вы возьмете русских во время войны, перебросите их в тыл, а языка они не знают. Ведь Вы в хайло бросаете. Он два слова не скажет, сразу его возьмут и разоблачат. Надо знать, кого бросать, надо делать это умело. Представьте нам список кого куда посылаете. Мы хотим знать. Если Вы говорите, что получены сведения из источника, то это на нас действия не производит, мы смеемся над этим. Давайте нам список в Главный Военный Совет.

Проскуров. Я рад, что этим вопросом Вы интересуетесь, потому что после этого дело пойдет лучше.

Здесь говорили, что надо посылать корреспондентов, мы это делаем. Тут комбриг прелагал свои услуги, у нас таких данных куча: поедет человек, посмотрит, где, что делается. Посмотреть конструкцию этого ДОТа, узнать план точного расположения — это другое дело. У нас был такой курьез: Скорняков прислал телеграмму. А Кулик звонит — прикажи Скорнякову прислать чертежи и конструкции. Но этих сведений он дать не может. Это надо делать иначе, и эту проблему мы не можем решить посылкой туристов.

Сталин. Вы ошибаетесь, потому что шифром по телеграфу все нельзя передать, нужно вызвать человека сюда, пусть он схематически расскажет, мы его будем допрашивать, он наивный человек. По телеграфу все нельзя передать.

Проскуров. Полковник Скорняков по приказу народного комиссара обороны немедленно выехал сюда и все донесет.

Сталин. По телеграфу нельзя все сказать, нельзя сказать все шифром. Вы — люди из разведки, должны знать, как это делается, я не разведчик. Вот об этом нужно было бы сказать.

<...>

Опубликовано: Тайны и уроки зимней войны. 1939—1940. СПб.: ООО «Издательство Полигон», 2000. С. 450—455, 464—465, 492—504.

[Википедия]

16 апреля 1940 года (понедельник). 229-й день войны