*816. Борис Николаевич Ельцин

[Humus]

https://b.radikal.ru/b00/2110/18/7e9429355f65.png
1992. 14 января. Санкт-Петербург. Президент России Борис Ельцин посещает магазин

[Humus]

https://d.radikal.ru/d19/2110/a9/507df4999a3e.png
1992. 8 мая. Президент России Борис Ельцин встречается с ветеранами войны в парке Горького

[Humus]

https://d.radikal.ru/d25/2111/ac/0175726cda9b.png
1992. 28 мая. Борис Ельцин в Бурятии

[Humus]

https://c.radikal.ru/c27/2111/fe/a72828293cd9.png
1992. 24 июня. Борис Ельцин приветствует Эдуарда Шеварднадзе во время их встречи в Дагомысе. Два лидера встретились для переговоров по ситуации в Осетии. Прибытие Шеварднадзе было задержано на несколько часов из-за попытки государственного переворота в Тбилиси в начале дня

[Humus]

https://d.radikal.ru/d35/2111/45/9e5a2bac67c0.png
1992. 11 декабря. Женщины держат фотографии Бориса Ельцина

[Humus]

https://a.radikal.ru/a13/2111/37/09057cd995d5.png
1992. 17 июня. Президент США Джордж Буш-старший и президент Российской Федерации Борис Ельцин позируют вместе на лодке во время круиза по реке Северн, Мэриленд

[Humus]

https://b.radikal.ru/b14/2111/6f/84d57d69473b.png
1992. 7 января. Саратовская обл. Президент России Борис Ельцин встречается с жителями села Липовка

[Humus]

https://a.radikal.ru/a34/2111/1a/f3bc2b446d95.png
1992. 26 апреля. Президент России Борис Ельцин и его жена Наина на фото в Большом зале Московской консерватории

[Humus]

https://d.radikal.ru/d34/2112/a6/875447810cb4.png
1992. 26 мая. Борис Ельцин, визит в Алтайский край

[Humus]

https://d.radikal.ru/d09/2112/d6/003f6577a669.png
7 января. Саратов. Президент России Борис Ельцин выступает с речью

[Humus]

https://b.radikal.ru/b36/2108/62/4e4a8cd1d06a.png
6 мая. Северодвинск. Президент России Борис Ельцин на атомной подводной лодке

[Humus]

https://b.radikal.ru/b28/2112/3f/60ed961f4f8e.png
24 июня. Стамбул. Президент России Борис Ельцин, министр иностранных дел России Андрей Козырев и президент Молдовы Мирча Снегур на пресс-конференции

[Humus]

https://b.radikal.ru/b27/2112/d5/30ee8fab1bfb.png
7 декабря. Пекин. Президент России Борис Ельцин в Пекине

[Humus]

https://a.radikal.ru/a38/2107/77/b29c8f693143.png

[Humus]

https://d.radikal.ru/d00/2107/92/d1ae25f79abf.png
15 августа. Борис Ельцин посещает супермаркет в Москве

[Humus]

https://d.radikal.ru/d17/2109/f7/bce2dabe969e.png
1992. 11 апреля. Сторонники президента России Бориса Ельцина проводят демонстрацию перед Кремлем в Москве. В Кремле проходит шестой Российский съезд народных депутатов

[Humus]

https://c.radikal.ru/c39/2110/21/0613981a2088.png
1992. 22 мая. Визит президента Польши Леха Валенсы в Россию. Встреча с президентом России Борисом Ельциным

[Humus]

https://d.radikal.ru/d09/2110/29/b8c026295941.png
1992. 19 апреля. Проельцинская демонстрация

[Humus]

https://d.radikal.ru/d27/2108/df/039b26db1e82.png
1992. 16 марта. Москва. Россия. Манежная площадь. Люди протестуют против политики Бориса Ельцина

[Humus]

https://a.radikal.ru/a20/2201/72/f2421fc9422d.png
28 марта. Группа демонстрантов собралась возле здания правительства в день голосования за импичмент Ельцина

[Humus]

https://b.radikal.ru/b38/2201/fe/a514438aa105.png
28 марта. Группа демонстрантов собралась возле здания правительства в день голосования за импичмент Ельцина

[Humus]

https://b.radikal.ru/b26/2108/41/4d3caa6dbba5.png
28 марта. Демонстрация, организованная сторонниками Бориса Ельцина во время перерыва заседания 9-го Съезда народных депутатов России.

[Humus]

https://d.radikal.ru/d25/2107/8a/6e86013924b9.png
22 апреля. Прокоммунистический митинг в Москве

[Humus]

https://c.radikal.ru/c41/2201/ef/410cf80ec904.png
3 января. Джордж Буш и Борис Ельцин пожимают друг другу руки после подписания Договора о сокращении стратегических наступательных вооружений (СНВ-II)

[Humus]

https://a.radikal.ru/a20/2001/e3/3787626f16bd.png
28 марта. Президент России Борис Ельцин машет сторонникам, собравшимся около Кремля после того, как провалилось голосование по его импичменту

[Humus]

https://d.radikal.ru/d17/2201/12/8e69d905ffb8.png
2 апреля. Магадан. Президент России Борис Ельцин встречается с жителями города

[Yeltsincenter.ru]

http://www.yeltsinmedia.com/events/feb-21-1992/

Бывший журналист «Комсомольской правды» Вощанов стал первым пресс-секретарем Бориса Ельцина как президента РСФСР, он занимал эту должность с 20 июля 1991 года. «Московские новости» называют отставку «политической сенсацией». Уход человека с «безукоризненной репутацией», пишет газета, «способен заметно снизить демократический рейтинг Ельцина и усилить влияние на президента бывших партаппаратчиков». Напоминая, что Вощанов вошел в команду Ельцина «задолго до восхождения последнего на президентский Олимп», газета отмечает: «Впервые оказавшись на «кухне большой политики», он вскоре стал тяготиться кухонными нравами политиков и все чаще стал говорить в кругу близких друзей о своем уходе из журналистики как о личной ошибке».

Поводом для отставки, отмечает газета, «стали разногласия Вощанова с министром печати Михаилом Полтораниным»: «Вощанов, как сообщил источник, считает, что проводимая министром политика направлена на ограничение независимости средств массовой информации». (Подробнее о разногласиях с Полтораниным – см. 22 февраля.) «Окружение Ельцина все больше напоминает обком КПСС», – говорит он, уходя. 20 февраля Вощанов проводит пресс-конференцию, заявив о желании создать политическое движение нового типа, для «новой волны политиков из свободного бизнеса».

«Во власть я шел, полагая, что иду, как соратник, бороться за новую Россию, – говорил годы спустя Вощанов. – И вдруг стал примечать: покуда я занимаюсь этим революционным романтизмом, вокруг меня люди решают какие-то совершенно далекие от возвышенного задачи. Потом я стал то же самое замечать и в своем патроне, которого начали называть не иначе как Хозяин. Однажды был день рождения у коменданта московского Кремля. Собрался узкий круг людей – президент и ближайшие его помощники. И Бурбулис произносит тост: «Мы все должны забыть о личном, думать только о государстве и о нашем командире, потому что, когда мы с вами вернемся по ту сторону Стены, мы…» И тут его Ельцин прерывает: «Вы будете голожопниками!» И возникла тягостная пауза. Борис Николаевич и говорит: «А смотрите: за Стеной – во-о такие карманы! Во-о такие кошельки! Я не вечен!» Прозвучавшее стало своего рода сигналом! Едва ли не каждый начал водить за собой какого-нибудь бизнесмена, за кого-то хлопотал, кого-то протежировал. Лихорадка устройства личной жизни подавила серьезные политические мотивы у людей, которые в ту пору оказались во власти. А дальше уже нужно было решать – хочешь ты в этом участвовать или не хочешь…»

В том же интервью Вощанов рассказывал, что уже с начала 1992 года работа для него стала каторгой: «Я чувствовал: сам участвую в делах, которых потом придется стыдиться и объяснять людям, что я ничего не видел, ничего не знал, не замечал, хотя на самом деле все видел, все знал и все замечал».

В мае 1992 года пресс-секретарем президента назначен Вячеслав Костиков. Позже, уйдя с должности и вспоминая в своей книге мемуаров, как собирался ее писать, как говорил об этом с охранником президента Александром Коржаковым, Костиков упоминает и своего предшественника. «Незадолго до этого разговора в прессе появились сообщения о том, что неизвестные ворвались в квартиру прежнего пресс-секретаря президента Павла Вощанова и избили его, – пишет Костиков. – В последующем интервью П. Вощанов фактически прямо сказал, чьих это руко дело и на что ему «намекали». Намекали на то, что он стал слишком разговорчив. На втором этаже Кремля, где размещалась Служба безопасности президента, в сущности, и не скрывали, что «дали по ушам Вощанову, чтобы он не вспоминал ненужных эпизодов»». «Меня более всего именно это тогда и поразило, – заключает Костиков, – не столько насилие по отношению к слишком разговорчивому противнику, сколько то, что не считали нужным скрывать это. Значит, уверены в своей безнаказанности. Значит, заинтересованы, чтобы создавать атмосферу страха».

После решения об отставке Вощанов уехал из России и полтора года не мог вернуться на родину. Спустя годы он объяснил это так: «<…> шел своеобразный торг – буду я публиковать какие-либо воспоминания? Тогда мне нет места в России. Не буду – значит, могу вернуться. Звонков было много – мне предлагали разные должности. Очень хорошие. Но я понимал, что если я эти предложения приму, все равно долго не проработаю».

После обещания не публиковать материалы Вощанов вернулся, а с 1993 года, после появления «Новой газеты», стал ее постоянным автором.

1. Без подписи. «Отставка». «Московские новости», 23 февраля 1992.
2. Без подписи. «Пресс-секретарь президента России действительно хочет уйти». «Известия», 17 февраля 1991.
3. Беликов, Юрий. «Павел Вощанов: Людям, которые хотят жить своим умом, в политике не место. Беседа Юрия Беликова с первым пресс-секретарем Бориса Ельцина». NewsKo.ru, 6 декабря 2005. http://www.newsko.ru/articles/nk-324268.html
4. Костиков, Вячеслав. «Роман с президентом». «Вагриус», 1997.

[Yeltsincenter.ru]

http://www.yeltsinmedia.com/events/may-14-1992/
14 Май. 1992

Распоряжением президента России Вячеслав Костиков назначен его пресс-секретарем, вместо ушедшего в феврале Павла Вощанова.

Вячеслав Костиков сменил Павла Вощанова. Фото Александра Сенцова и Александра Чумичева /ИТАР-ТАСС/.
Автора, активно публиковавшегося в «Огоньке», бывшего сотрудника секретариата ЮНЕСКО в Париже на эту должность рекомендовал министр печати Михаил Полторанин.
«Говорил, главным образом, президент, — так о первой встрече с Ельциным писал позже Костиков. — Из его слов я понял, что четкого представления о том, как должна работать пресс-служба, у него не было. Да он и не скрывал этого.
— Посмотрите, как там у американцев. Если нужно, съездите в США. Конечно, у нас другая страна, другой президент. Начинайте работать, по ходу дела разберетесь. Когда готовы приступить?
— Да хоть сегодня… Правда, сегодня тринадцатое число…
— Начинайте завтра, — усмехнулся президент. — Указ подпишу четырнадцатым мая. Подпишу сегодня…»
В мемуарах Костиков говорит, что доставшийся ему кабинет до него занимали Михаил Калинин, Николай Шверник, Климент Ворошилов, Леонид Брежнев, Николай Подгорный, Вениамин Дымшиц и, наконец, Александр Яковлев.
«Свою работу в Кремле я начал с того, что объехал редакции крупнейших газет, — пишет он. — Мне хотелось с первых же дней обозначить определенную стилистику отношений между пресс-секретарем и главными редакторами. В былые времена главных редакторов регулярно вызывали на Старую площадь «давать установки» или «снимать стружку», если газета позволяла себе какие-то вольности в отношении «политики партии и правительства». Не хотелось продолжать эту стыдную и унизительную практику, да я и не мог бы реанимировать старые методы «партийного руководства» печатью. Мне казалось, и я в этом не ошибся, что на личных отношениях и исходя из общих демократических позиций с главными редакторами будет работать легче. С первых же дней хотелось показать журналистам, что в Кремль пришел не «начальник», а их коллега, который понимает сложности и императивы журналистского цеха». При этом он обращает внимание на то, что в условиях острой конкуренции главные редакторы «были просто вынуждены демонстрировать свою независимость», но при этом понимали, что «финансовый кран (бумага, тарифы на связь, типографии) в значительной степени все еще находится в руках власти и доводить дело до прямой конфронтации небезопасно». (О проблемах печати в этот период читайте статью «Падение российской печати» в первом выпуске YeltsinMedia.)
Одной из характерных историй стало купание Костикова в реке, в ближайшем окружении президента. «С третьей палубы его кинули, — рассказывал позже глава президентской охраны Александр Коржаков в интервью. — Пал Палыч Бородин, мгновенно раздевшись, бросился его спасать. К счастью, было не очень глубоко. Президент в шутку скомандовал: «Раз, два, три — бросай!» Народ понял так, что не в шутку, а всерьез. Искупали мужика».
Этот эпизод, по-видимому, стал основой для создания пародии в программе «Куклы».

В то время возглавлявший второй канал Олег Попцов вспоминал позже в мемуарах, что после летней поездки президента по Волге появились слухи об отставке Костикова. «Истинных причин названо не было, хотя предположительно причина все та же борьба в президентском окружении, — пишет он. — Не секрет, что Коржаков всегда относился к Костикову неприязненно, и, как считали в кругах, близких к Президенту, именно это послужило истинной причиной назревавшей отставки пресс-секретаря. Необходимый в таких случаях материал лег Президенту на стол, и он уступил. На встрече была сделана неуклюжая попытка защитить Костикова, но Президент это воспринял без особого энтузиазма, разговор развития не получил и как бы сам собой угас. Тем не менее отставку пресс-секретаря, человека со сложившимися демократическими убеждениями, следует отнести к фактам нерядовым. Тревожное впечатление от встречи, которое уносил каждый из её участников, можно выразить двумя словами: кольцо сжимается. Информация, поступающая к Президенту, крайне выборочна. Это означает, что Ельцин может оказаться в совершенно неадекватном информационном поле».
В июле 1993 года Костиков написал статью для «Независимой газеты» под названием «Регламент гражданского общества». На время работы Костикова пришелся и октябрьский кризис.
Пресс-секретарь пытался влиять на привычки президента. После его дирижирования оркестром в Германии в сентябре 1994 года в числе ближайших соратников написал Ельцину письмо о недопустимости такого поведения.
В декабре 1994-го Костиков попросился в отставку и отправился послом в Ватикан, занимая одновременно должность представителя России при Мальтийском ордене. В 1997 году получил должность заместителя генерального директора по связям с общественностью холдинга «Медиа-Мост».
(О других эпизодах в работе пресс-секретаря будет рассказано позже.)
Костиков, Вячеслав. «Роман с президентом. Записки пресс-секретаря». «Вагриус», 1997.
Попцов, Олег. «Хроника времен царя Бориса». «Совершенно секретно», 1995.
«Александр Коржаков: Мы чем больше узнавали, тем меньше президент хотел нас слушать». «Совершенно секретно», 15 ноября 1996.

[Yeltsincenter.ru]

www.yeltsinmedia.com/events/june-2-1992/
2 Июн. 1992

В самом начале июня, вспоминает Вячеслав Костиков в мемуарах, ему позвонил президент. Ельцин «мрачно спросил, в курсе ли я последних выступлений Горбачева.
— Нужно, чтобы вы сделали заявление по поводу его высказываний. Сколько можно терпеть?! Сделайте резкое заявление…»
Назначенный за две недели до этого на свою должность, пресс-секретарь не посмел ослушаться начальника и распространил заявление в СМИ. «В последнее время со стороны бывшего президента СССР М. С. Горбачева участились заявления, которые он делает за границей и в России и которые касаются внутреннего положения страны, хода экономических реформ, проблем государственного строительства, — говорилось в нем. — <…> Однако в последнее время эти заявления и прогнозы стали выходить за рамки компетенции экс-президента. Высказывания М. С. Горбачева, который за 6 лет так и не нашел в себе мужества приступить к экономическим реформам, принимают все более поучительный тон в адрес правительства и президента, которые делают реальные шаги в сторону реформирования государства. Более того, ряд последних высказываний М. С. Горбачева нельзя расценить иначе, как попытку нагнетания политического напряжения, в сущности, как дестабилизацию социально-политической обстановки в стране <…>».
«У меня имелись все материалы, — писал Костиков годы спустя. — В том числе и полученные через Федеральное агентство правительственной связи и информации (ФАПСИ). Это давало полное представление о масштабе пропаганды, которую вел Горбачев против Ельцина за границей. Основания для «резкого» заявления действительно были. Сегодня, с учетом приобретенного опыта, я написал бы это заявление сдержаннее, без элементов публицистического «барокко». Но в то время острота и жесткость были продиктованы реальной остротой политического противостояния в стране».
Газета «Известия», которая опубликовала заявление Костикова, дала и ответ Горбачева, который впервые прозвучал на канале «Останкино». Горбачев предположил, что заявление «сделано без ведома президента», так как он, Горбачев, «далек от того, чтобы представить, что это все то, что соответствует размышлениям, оценкам и планам президента».
Реакция «Известий» на выступление – жесткая. «В заявлении пресс-секретаря говорится, что «Б. Н. Ельцин вынужден будет принять необходимые и законные шаги» в том случае, если М. С. Горбачев не одумается, — пишет журналист Владимир Надеин. — Интересно, какие? Что-нибудь из биографии бывшего президента? Но ведь это шантаж. Указ президента, веление парламента? Однако демократия не знает законов, затыкающих человеку рот». Надеин обращает внимание на то, что именно Горбачев «создал обстановку, при которой публичная критика первого лица государства перестала быть государственным преступлением». «Горбачев стал первым экс-президентом, уход которого прошел в относительно цивилизованных рамках и отлучения которого от полнокровной политической жизни не произошло, — отмечает он. — <…> Все отставные руководители послесталинской поры имели счастье умереть не на плахе. Их и их семьи обошли стороною голод и нужда. Главное ограничение, на них наложенное, было – молчание. Неугомонные болтуны немели в одночасье. Это было нормально тогда. Это абсолютно нетерпимо сегодня. Михаилу Сергеевичу Горбачеву должно быть абсолютно и безоговорочно гарантировано право публично высказывать любые идеи, которые он сам сочтет того стоящими. А народ сам оценит, идет ли это на пользу народу». Статья, опубликованная под заголовком «Говорите, Михаил Сергеевич!», заканчивается следующим пассажем: «Свобода слова — единственное реальное достижение последних лет. А без нее — зачем нам реформы? Лучше уж обратно в коммунизм — там всегда давали, что выпить, и порою выбрасывали, чем закусить».
Костиков отмечает в мемуарах, что именно этот комментарий, в ряду других публикаций, прозвучал «наиболее остро». «Истоки его упреков я понимаю, — писал он после отставки. — Страна только-только обрела свободу слова, избавилась от цензуры. Именно в эти недели сами «Известия» вели жесткую борьбу с возглавляемым Русланом Хасбулатовым Верховным Советом, который хотел взять контроль над «Известиями». В заявлении пресс-секретаря усмотрели угрозу свободе слова и свободе личности». Он также добавлял: «На гражданские права Горбачева президент не покушался. Но «материальные права» Фонда Горбачева через несколько недель действительно были урезаны. Часть льгот была снята».
Тем не менее, придя в эфир Владислава Листьева в середине 1994 года, Горбачев скажет, что полтора года до этого в «Останкино» его не приглашали.

Без подписи. «Редкое заявление в адрес Горбачева». «Известия», 3 июня 1992.
Без подписи. «Ответ М. Горбачева». «Известия», 3 июня 1992.
Костиков, Вячеслав. «Роман с президентом. Записки пресс-секретаря». «Вагриус», 1997.
Надеин, Владимир. «Говорите, Михаил Сергеевич!». «Известия», 3 июня 1992.

[Yeltsincenter.ru]

http://www.yeltsinmedia.com/events/june-10-1992-2/
10 Июн. 1992

Председатель Всероссийской ГТРК Олег Попцов и главный редактор газеты «Известия» Игорь Голембиовский интервьюируют президента. Фото Александра Чумичева /ИТАР-ТАСС.
10 июня президент встретился в Кремле с председателем Всероссийской государственной телевизионной и радиовещательной компании Олегом Попцовым и главным редактором газеты «Известия» Игорем Голембиовским. При разговоре присутствовал пресс-секретарь президента Вячеслав Костиков.
Накануне Дня свободной России президент вспоминает о путче 1991 года, который позволил «открыться возможности — стать независимым Российским государством с независимой внутренней и внешней политикой». «У нас открылась возможность, которую семь лет не могли использовать — начать экономическую и политическую реформы, начать переход к демократическому, правовому обществу, к рыночной экономике. Что мы сделали 2 января этого года», — говорит он и обещает к концу года стабилизацию экономики, начало снижения цен и улучшение жизни людей.Без подписи. «Вера, надежда и терпение спасут свободную Россию. Интервью Бориса Ельцина «Известиям» и Российскому телевидению». «Известия», 11 июня 1992. «Когда меня обвиняют в том, что я – виновник распада Союза, не могу согласиться и взять вину на себя, — добавляет при этом Ельцин. — Это надо предъявить путчистам. Да и, наверное, руководству бывшего Союза».
Он заявляет, что не будет баллотироваться на следующий срок, потому что «еще раз отрубает еще один рубеж, чтобы не оглядываться на рейтинг популярности». «Не ради этого надо реформу проводить, а ради самой реформы, — объясняет он, — а если уж работать только на популярность, то столько мы сегодня наработаем, что из ямы, в которую попали, совсем не выбраться». А непопулярные меры будут продолжаться. «Отступлений по реформам я не допущу ни в коем случае, — обещает он. — Как не допущу своего смещения с поста президента России. Кто-то наивно считает, что, собрав несколько подписей, можно поставить президента под импичмент. По Конституции возможны только три варианта. Сам подал в отставку. Я этого не сделаю. Совершил преступление. И болен настолько, что не в состоянии руководить государством. <…> Последнее медицинское обследование показало, что я здоров».
На вопрос об оппозиции он отвечает, что не будет создавать президентскую партию, хотя ему это и советуют, потому что иначе появится вторая КПСС. Высказывается в пользу многопартийной системы: «пусть будет 20-30 партий». «Пусть развиваются, — говорит он, — и я, как президент, должен иметь с ними контакты, иметь определенные отношения, если, конечно, не доходит до оскорблений и дестабилизации в обществе. Но если президента оскорбляют, то я считаю это мелким и потому с такой партией просто не хочу иметь дела. Если же президента критикуют, глубоко анализируя его работу, я прислушиваюсь, считаю это необходимым со стороны оппозиции при условии, что критика конструктивна и несет в себе деловой заряд. Но бывает огульная критика, это, конечно, неприятно, я такой же человек, как и все, и чувствительно к этому отношусь. А сейчас информация дается у нас настолько свободно, что президента могут как угодно изобразить. Обидно, иногда это стоит бессонных ночей».
Впрочем, для работы с оппозицией есть и предел, а именно — «призыв к свержению конституционных органов власти». «Если возникнет такой призыв, то его авторами должна заняться прокуратура, — поясняет он. — Строго в соответствии с законом, с Конституцией».
Президент также рассказывает, что «имеет семь источников информации, не связанных между собой». «Они разные, но есть такие, которые мне говорят весьма неприятные вещи, скажу больше, отбирают для меня эту информацию, — говорит он. — Хуже, чем в печати и на телевидении. Хотя черная краска в печати и на телевидении несколько преобладает, и, по-моему, это не очень хорошо действует на психологию людей, им и так тяжело, а тут все время такой прессинг: все плохо, уже выхода нет и т.д. и т.п. Не совсем, это, по-моему, правильно. Но что же делать, печать мы не контролируем, цензуры нет, так что это уж вы смотрите сами… Как говорится, это — на совести каждой газеты и каждого канала телевидения. Хотя именно Российское телевидение более зло комментирует действия президента, ситуацию в России, чем это делает первый канал. Вот это мне иногда не понятно, Олег Максимович. Президента вы немножко должны любить…»
«Мы его уважаем, мы его ценим», — отвечает на эту реплику Олег Попцов.
Это, впрочем, не помешает президенту в конце 1994 года вручить Олегу Попцову орден, а вскоре — потребовать от своего пресс-секретаря немедленно найти замену главе ВГТРК еще раз в начале 1995-го. В реальности же он лишится должности в феврале 1996-го, после того, как президент Ельцин объявит о намерении баллотироваться вновь на выборах. Вместо Попцова председателем компании будет назначен Эдуард Сагалаев.

[Yeltsincenter.ru]

http://www.yeltsinmedia.com/events/june-17-1992/
17 Июн. 1992

Борис Ельцин приезжает в Вашингтон с первым официальным визитом.

Скриншот кадра C-Span
На заседании Конгресса он, по словам его американского биографа Тимоти Колтона, фразами Рональда Рейгана сказал, что Россия «сделала свой окончательный выбор в пользу цивилизованного образа жизни, здравого смысла и универсальных человеческих ценностей… Коммунизм не имеет человеческого лица. Свобода и коммунизм несовместимы».
Упомянув о достигнутом между ним и Бушем соглашении о сокращении ядерных вооружений к 2000 году, Ельцин прямо сказал американцам, что в успехе его «большого скачка наружу» заинтересована не только Россия, но и Запад: «Сегодня свободу Америки защищают в России. Если реформы провалятся, это обойдется в сотни миллиардов».
Бывший президент США Ричард Никсон, всегда относившийся к Ельцину с восхищением, добавляет Колтон, смотрел выступление по телевизору. Когда Никсону казалось, что высказывания Ельцина вызывают недостаточно энтузиазма, он возмущенно кричал на телевизор, обращаясь к конгрессу: «Аплодируйте же, ослы!».
В результате этого визита Борис Ельцин и Джордж Буш объявляют о «новой эре дружбы и партнерства».

Колтон, Тимоти. «Ельцин». «КоЛибри», 2013.

[Yeltsincenter.ru]

http://www.yeltsinmedia.com/events/june-29-1992/
29 Июн. 1992

Российские демократы выходят на улицу в поддержку президента. Фото: Альберт Пушкарев/ ТАСС
Акция сторонников демократии и действующего президента проходит в ответ на две акции, проводившиеся в июне российской оппозицией у телецентра в Останкино.
Как все эти акции освещались в то время в мейнстримовых СМИ, читайте текст второго выпуска YeltsinMedia.

[Yeltsincenter.ru]

www.yeltsinmedia.com/events/july-3-1992/

3 Июл. 1992

Наталия Ростова, при поддержке фонда «Среда» и Института Кеннана

Проходит заседание Совета безопасности, на котором Борис Ельцин говорит, что будет снимать руководителей телевидения: главу «Останкино» Егора Яковлева и главу РТВ Олега Попцова.
Совет Безопасности был образован указом президента от 3 июня 1992 г. «для обеспечения реализации функций Президента Российской Федерации по управлению государством, формированию внутренней, внешней и военной политики в области безопасности, сохранению государственного суверенитета России, поддержанию социально-политической стабильности в обществе, защите прав и свобод граждан».
Вот как этот эпизод заседания отражен в мемуарах Попцова:
— 3 июля на заседании Совета безопасности обсуждалась политическая обстановка в республике. Председательствовал Президент. По свидетельству очевидцев, это был предельно откровенный разговор. Президент умышленно обострил полемику, провоцируя самые неожиданные повороты в разговоре. Он заставил оправдываться вице-президента, упрекнув его в претензиях на высшую власть. Бурбулиса, который также неуемен в своем желании властвовать и хотел бы вытеснить Петрова и взять руководство Администрацией Президента в свои руки. И опять заверения в преданности и готовность, если он не угоден Президенту, уйти в отставку.
Досталось, как всегда, средствам массовой информации. Совет был един в мнении, что 22 июня оппозиция потерпела поражение и что следует ждать очередной атаки. (Подробнее об акциях протеста оппозиции см. здесь.) Заключительное слово Президента было достаточно неожиданным и жестким. Касаясь средств информации, Президент заметил: «Будем поддерживать три газеты: «Известия», «Труд», «Комсомолку». Яковлева и Попцова надо снимать». Столь резкий выпад Президента был для многих внезапным откровением. Все повторяется в этом мире. Скрыть свое бессилие в способности влиять на ситуацию проще всего уничтожив, подавив слово тех, кто напомнил обществу о твоей неспособности. Не стану вдаваться в подробности, кто возразил Президенту, кто отмолчался. Прессу и телевидение критиковали: Баранников, Ерин, Руцкой, Козырев.
Когда мне рассказывали о заседании Совета, и я услышал свою фамилию в такой вот президентской интерпретации, я не испытал ни чувства растерянности, ни чувства обиды. Досада на себя, на зря потраченные силы, на собственный разум, который предупреждал меня — ОН сломается, если мы не создадим вокруг НЕГО интеллектуальное окружение, не из числа холопствующих и преданных, а из числа независимых и неудобных, но необходимых. Президент умеет слушать. Этим качеством обладает не всякий президент. Так вот, если их вытеснят раболепствующие — Президент обречен. Аппарат ждет своего часа и непременно дождется его.
Свое недовольство Олегом Попцовым – за то, что на его канале больше критики в адрес президента, чем на первом, Ельцин также выражал и в интервью, которое он дал ему и главному редактору «Известий» Игорю Голембиовскому в июне. «<…> черная краска в печати и на телевидении несколько преобладает, и, по-моему, это не очень хорошо действует на психологию людей, им и так тяжело, а тут все время такой прессинг: все плохо, уже выхода нет и т.д. и т.п., — говорит он, — Не совсем, это, по-моему, правильно. Но что же делать, печать мы не контролируем, цензуры нет, так что это уж вы смотрите сами… Как говорится, это — на совести каждой газеты и каждого канала телевидения. Хотя именно Российское телевидение более зло комментирует действия президента, ситуацию в России, чем это делает первый канал. Вот это мне иногда не понятно, Олег Максимович. Президента вы немножко должны любить…» «Мы его уважаем, мы его ценим», — отвечает на эту реплику Олег Попцов (см. 10 июня 1992).
Впрочем, буря в отношении руководителя второго канала вскоре миновала. Попцов был уволен с должности только в феврале 1996-го года, перед подготовкой президентской кампании Бориса Ельцина. А вот его коллега Егор Яковлев лишился должности уже в конце этого же года, 24 ноября. (Материал об этом читайте в следующем выпуске YeltsinMedia.)
Без подписи. «Вера, надежда и терпение спасут свободную Россию. Интервью Бориса Ельцина «Известиям» и Российскому телевидению». «Известия», 11 июня 1992.
Попцов, Олег. «Хроника времен ‘Царя Бориса’». «Совершенно секретно», 1995.

[Yeltsincenter.ru]

http://www.yeltsinmedia.com/events/july-14-1992/

14 Июл. 1992

14 июля во встрече президента с журналистами участвуют политический обозреватель Российского телевидения Георгий Долгов, политический обозреватель «Известий» Отто Лацис, обозреватель «Литературной газеты» Александр Сабов и пресс-секретарь президента Вячеслав Костиков.
Президент рассказывает о прошедшей в Мюнхене встрече с «большой семеркой» и рождении формулы «семь плюс один». «Если произойдет обвал реформ – я исключаю это как президент, но они учитывают в прогнозах все возможности, — это будет большой удар по «семерке», и не только по ним – по всей Европе и по всему миру, — говорит Ельцин. – Они это понимают, но самое главное – надо было, чтобы и Россия заявила себя как великая держава, чтобы во всем мире с Россией считались как с партнером. Задача моя была – дать понять, что я не приехал к богатым дядюшкам просить. А я приехал заявить, что Россия все равно выйдет из трудного положения, но если будет оказано содействие, то это будет менее болезненно для людей, а может быть, и менее рискованно. Самое главное – наши отношения перевести на партнерские рельсы. На партнерские! Не устрашение, а именно партнерство, то есть фактически был зафиксирован конец «холодной войны».
Он рассказывает и о встрече в Москве с директором-распорядителем МВФ господином Камдессю, который «открыл ворота МВФ». «Сначала МВФ хотел к нам подойти со своей типовой, классической схемой. Но Россия уникальная, и реформы уникальны. Семьдесят четыре года россияне не знали, что такое частная собственность, что такое предпринимательство по-настоящему, что такое рыночная экономика. <…> Я предупредил: имейте в виду, несколько месяцев назад я не чувствовал горизонта, за которым доверие людей к реформам, к президенту может кончиться». Но если делать резкие движения, которые ухудшат положение народа, говорит он, тогда – конец реформам.
Отто Лацис задает вопрос, связанный с положением своей собственной газеты, «Известий», «которую решено уничтожить в этом качестве2. Он говорит о Президиуме Верховного Совета, который решил внести в парламент проект постановления, которое «просто восстанавливает тоталитарный порядок господства над средствами массовой информации – и над телевидением, и над радио, и над газетами». А в «Известиях», говорит он, проходит собрание коллектива. «Я думаю, что все-таки Верховный Совет на такие крайние меры не пойдет, — отвечает Ельцин. – Можно и нужно иметь претензии к средствам массовой информации. Но одновременно можно претензии предъявить любому, начиная с президента, Верховного Совета, правительства, других органов власти. Идет процесс демократизации, такой необычный для России, — и чтобы не переболели также средства массовой информации – просто наивно об этом думать». Он напоминает о встрече с главными редакторами, на которой «выразил линию президента на поддержку средств массовой информации». «Несмотря на отдельные обиды, частности – и президента обижают, — но нельзя так подходить, что вообще сегодня не годятся средства информации, — отмечает он. – Получается, что вообще надо ввести диктатуру и прежний порядок для средств информации – опять согласования, опять каждый день – «покажи верстку», покажи, что на следующий день по телевидению будешь показывать, — это все старый порядок, от которого мы, слава Богу, ушли». Он рассказывает о новой форме встреч президента – с руководством Верховного Совета и правительства, и выражает надежду на то, что они станут регулярными.
На вопрос Александра Сабова о преодолении эпохи «ранней демократии», для которой характерны стихийность и конфликты, Ельцин говорит, что это произойдет до 1996 года.
Касается разговор и идущего в это время суда над КПСС, и президент выражает мнение, что «пожалуй, впервые с семнадцатого года в ответ на то, что сделала КПСС отрицательного в отношении Союза и России, не сделаны шаги в сторону мести». «Удержалась Россия от этого, — продолжает он. – Как ни трудно было удержаться – а был ведь соблазн, многие говорили: давайте мы копнем снизу. Ну, знаете, копать на пятнадцать-двадцать миллионов плюс их семьи, которые пострадают, — это мы взорвали бы все общество. И потом – мы идем к демократии и одновременно хотим взвалить вину на каждого коммуниста? Большинство же работало честно и невиновно в том, что были совершены преступления против народов, против мирового сообщества».
Подробнее см. статью «Битва за ‘Известия‘».
Лацис, Отто. «Борис Ельцин: Рай через месяц не обещаю. Но мир на российской земле прочен». «Известия», 15 июля 1992.

[Yeltsincenter.ru]

http://www.yeltsinmedia.com/events/july-16-1992/
16 Июл. 1992

После опубликованного накануне отрытого письма президент встречается с подписавшими его руководителями СМИ.

Встреча 16 июля 1992. Фото: Александр Сенцов/ ИТАР-ТАСС
В книге «Эпоха Ельцина», подготовленной ближайшими помощниками президента, говорится, что в первые годы президентства у Бориса Ельцина сложилась практика общения с представителями прессы. «За редчайшими исключениями Президент следовал ей и провел в общей сложности 15 встреч с руководителями демократических СМИ, — отмечают авторы. – Однако начиная с 1995 года такие встречи становились все более редкими и наконец прекратились вовсе. Так постепенно сужался круг людей, которые могли доносить до него объективную информацию. Одна из первых встреч такого рода, состоявшаяся 16 июля 1992 года, носила ярко выраженный политический характер: она должна была послужить предостережением консервативному Верховному Совету и его лидеру Хасбулатову, которые пытались подвергнуть ревизии демократический Закон о СМИ».
Пресс-секретарь президента Вячеслав Костиков в свою очередь замечает в мемуарах:
Трудности вовлечения президента в борьбу за прессу состояли в том, что, по моему мнению, Ельцин в то время недооценивал опасности со стороны Верховного Совета не только для прессы, но и для демократии вообще.
Ему казалось, что и с Р. Хасбулатовым и с Верховным Советом можно договориться. И он постоянно шел на маленькие уступки, а это только разжигало аппетиты Хасбулатова. Мне звонили главные редакторы, журналисты, деятели культуры и все в один голос говорили: президент утратил чувство опасности, он шаг за шагом отдает власть Хасбулатову. Возможно, Ельцину давало уверенность и спокойствие то, что он крепко, как ему казалось, держал в руках контроль над силовыми структурами. Последующие события, и в частности предательство тогдашнего главы ФСБ (министра безопасности и внутренних дел — министерства, которое, по плану, должно было объединить силовые структуры, но этого не произошло — Н.Р.) Виктора Баранникова, входившего в круг самых близких президенту людей, показали, что вера в людей без стойких убеждений, а призванных в команду по формуле «лично предан» себя не оправдывает.
В силу своего «политического происхождения» и политического опыта, большая часть которого приходилась на советский период, Б. Н. Ельцин никогда не испытывал особых симпатий к журналистам. Мне думается, что он так до конца и не осознал, что СМИ стали самостоятельной политической силой, с которой нужно и считаться, и работать.

Фото ИТАР-ТАСС / Александр Сенцов
«Если лидер, руководитель, Президент начинает давить на прессу, это значит, он слаб, — цитируют президента помощники с той встречи. – Сильный руководитель не будет давить на прессу, даже если она критикует. Эта критика нужна. Если мы не будем критиковать сейчас, мы скатимся опять в то болото, в котором находились многие десятилетия. Этого допустить нельзя, и я, как Президент… еще раз вам заявляю о своей защите и поддержке средств массовой информации. Мы с вами вместе вымучили Закон о печати… и я должен проводить линию на выполнение этого закона всеми абсолютно, без всяких исключений… Каждый имеет право на слово и высказывания, даже из “Матросской тишины”. Я сначала хотел было возмутиться (Президент имел в виду интервью А. Лукьянова и В. Крючкова, содержавшие резкую критику политики Ельцина – Авт.книги), но в очередной раз сдержал себя».
«На первой встрече разговор редакторов с президентом начался с усиливающихся нападок российской власти на СМИ, — повествует главный редактор газеты «Куранты» Анатолий Панков в своих воспоминаниях. – И прежде всего со стороны хасбулатовского Верховного Совета республики. Понимая нашу озабоченность, Борис Николаевич заверил: «Окрик на прессу недопустим». Так я и назвал свой отчет об этой встрече, состоявшейся в Екатерининском зале Большого Кремлевского дворца (18 июля 1992 г.). Ельцин признался нам: Да, иногда больно бывает и мне как президенту, но тем не менее я считаю, что недопустим какой-то окрик в адрес прессы, давление и тем более разрушение того, что достигнуто на сегодня. Да, средства массовой информации болеют, как болеет все общество в этот период, вместе с россиянами, вместе с Россией, вместе с правительством, президентом, Верховным Советом, с органами власти, со всеми болеют. Но в этом не виновата пресса. Это действительно такой период, когда демократия борется за свое существование, борьба идет довольно жестокая, и сопротивление мощное».
«Сценарий встречи прорабатывался пресс-службой вместе с [министром печати и вице-премьером Михаилом] Полтораниным, который в тот период пользовался абсолютным доверием президента, — продолжает Костиков рассказ о том собрании. – В порядке подготовки встречи я переговорил со многими из авторов письма. Все оказалось значительно сложнее, чем я предполагал. Недоверие к власти было уже столь сильно, что оно распространялось и на президентскую ветвь. Газеты, конечно же, прежде всего опасались попасть под контроль Верховного Совета, но и в отношении президента у главных редакторов уже были подозрения. Основания для таких подозрений были. Журналистов настораживала слишком уж активная деятельность М. Н. Полторанина, который, в сущности, и не скрывал своего амбициозного плана создать «суперминистерство» Федеральный информационный центр России (ФИЦ). Он даже мечтал наделить ФИЦ правом законодательной инициативы. М. Полторанин говорил о «программе государственной поддержки информации и печати», а журналистам не без основания слышалось: «государственного контроля». У Полторанина был уже подготовлен и проект Указа президента по этому вопросу. Проект Указа предусматривал, помимо прочего, и передачу Федеральной информационной службе огромной недвижимости». Костиков пишет, что Ельцин «нутром почувствовал опасность», потому что «указ мог бы поссорить его с демократической общественностью, которая и слышать не хотела о государственном контроле». Прочитав проект указа, и сам Костиков, которого проект «напугал», «в самых решительных словах высказал Борису Николаевичу свои опасения». И указ был переработан.
«Тем не менее 16 июля эта встреча состоялась, — пишет он. – Прошла она достаточно сумбурно, и я остался ею недоволен. Отчасти тут была и вина президента. Едва усевшись в кресло, он тотчас же объявил, что времени у него всего час. Журналисты так долго ждали этой встречи, так многое хотели сказать президенту, что это их сильно обидело. И все-таки встреча свою роль сыграла. Главные редакторы в откровенном разговоре, а временами и в споре с президентом, сумели донести до него всю озабоченность общества и интеллигенции возможностью коммунистической реставрации. Даже сама острота этого разговора, похоже, импонировала Ельцину».
«Вместо запланированного часа встреча длилась около трех часов, — отмечается в «Эпохе Ельцина». — Почувствовав поддержку руководителей СМИ, Ельцин дал им возможность высказаться по более широкому спектру политических вопросов. Здесь же завязалась интересная дискуссия, которая позволила выявить позицию Президента в отношении свободы слова. Несколько главных редакторов пожаловались на широкое распространение профашистских изданий, и в частности на деструктивную роль газеты “День”. Общественность уже неоднократно обращалась к Ельцину с требованием запретить ее. Вот один из эпизодов этой дискуссии:
И. Голембиовский (главный редактор “Известий”): В одном только Санкт-Петербурге издается 31 газета откровенно фашистского толка. Они нарушают Конституцию. Почему Президент не подаст на “День” в суд? В каждом номере – оскорбления Президента.
Б. Куркова (руководитель Санкт-Петербургского канала): Не только Президента. Они призывают к свержению строя!
И. Голембиовский: Им все сходит с рук… Это очень опасная тенденция.
Б. Ельцин: Я понимаю. В вашем предложении есть логика. Но тогда практически можно поймать любую газету, главных редакторов, которые здесь сидят, — за искажение, за карикатуру на Президента. Я считаю огромной победой российской демократии то, что после августовского путча мы не объявили ответный террор коммунистам… Поэтому сейчас объявить кампанию по судебному процессу над газетой… не президентское это дело. (Шум в зале.)
Анатолий Панков также добавляет в мемуарах, что встречался с президентом в составе группы главных редакторов несколько раз. «Такие встречи проходили раз в год, — пишет он. — Запрета на информирование читателей не было, и я каждый раз публиковал свои заметки, рассказывая, о чем там шел разговор. Судя по этим газетным материалам (а это, про сути, исторические документы, которые не вырубишь топором), несмотря на мое уважительное отношение к Борису Николаевичу, никакого «верноподданничества» с моей стороны не проглядывалось. Вопросы задавал острые, как и полагается журналисту. И даже вступал в споры».
По свидетельству пресс-секретаря, подобные встречи потом повторялись не раз, и по предложению президента их стали проводить не в торжественном Екатерининском зале, где сами стены с их царственной позолотой как бы приглушали остроту и откровенность дискуссии”, а на улице Академика Варги, “в так называемом особняке АБЦ”. «Встречи с журналистами здесь проходили в достаточно непринужденной обстановке при минимуме протокольных условностей, — добавляет он. — После официальной части разговор переносился за стол и часто затягивался». Суммируя опыт таких встреч, Костиков отмечает:
Несмотря на все трудности и проблемы, период 1992-1994 годов был самым плодотворным в отношениях президента с прессой. Потом в силу целого ряда обстоятельств отношения президента с главными редакторами усложнились. Прежде отбоя не было от желающих принять участие во встрече с президентом и даже приходилось как-то ограничивать число участников, чтобы встреча не превращалась в обширное собрание. Но к концу 94-го года желающих откровенно поговорить с президентом становилось все меньше и меньше. Под всякого рода благовидными предлогами некоторые главные редакторы стали уклоняться «от чести». Думаю, что главная причина была в том, что все заметней становилась «смена пейзажа» в верхних сферах власти. Чуткая пресса, может быть, раньше других начинала свой собственный политический маневр уже с прикидкой на президентские выборы 1996 года. Похоже, что кремлевский адрес уже не всем казался самым перспективным.
Но были и привходящие обстоятельства. Главных редакторов, имеющих, разумеется, четкое представление о собственном достоинстве, стала раздражать некая «необязательность» в отношениях с пресс-службой. Договоришься с главным редактором об интервью, даже по-дружески заполучишь предварительные вопросы… а потом интервью либо многократно переносится, либо аннулируется. Заметно упал и интерес к получению эксклюзивного интервью. Главные редакторы жаловались на риторичность и повторяемость текстов и приемов. Что касается встреч, то и их характер претерпел изменения.
Они стали носить менее дружеский и более назидательный характер, чего журналисты совершенно не приемлют.
На встрече затрагивался и вопрос о предстоящей поездке президента в Японию (читать об этом — здесь).
Подробнее см. статью «Битва за ‘Известия‘».
Батурин Ю. М., Ильин А. Л., Кадацкий В. Ф. и др. «Эпоха Ельцина. Очерки политической истории». «Вагриус», 2001.
Костиков, Вячеслав. «Роман с президентом». «Вагриус», 1997.
Панков, Анатолий. «По скользкой дороге перемен. От стабильности Брежнева до наследства Ельцина». «Перо», 2017.

[Джульетто Кьеза]

https://web.archive.org/web/20010121165700/http://www.og.ru/archieve/1999/36/mat/its2.shtml

Автор, московский корреспондент газеты «Стампа» (Италия) – специально для «ОГ»

Запад предостерегает Ельцина от импровизаций на тему президентских выборов

СКАНДАЛЫ вокруг тайных счетов в Швейцарии и «отмывания» российских денег в США связаны с предвыборной кампанией в России, а конкретнее, с одним единственным вопросом – можно или нельзя отправить Бориса Николаевича Ельцина в отставку.

Весь этот год президентским окружением разрабатывались различные схемы с целью гарантировать сохранение власти Ельцину и его семье. Включая варианты, предусматривавшие перенос выборов на более поздние сроки.

Но развитие событий показало, что практически все схемы себя исчерпали. Со своей стороны оппозиция также готова была дать президенту свободу маневра для ухода с поста и предоставить соответствующие гарантии. Последняя серьезная попытка такого рода была инициирована Евгением Примаковым с согласия думских лидеров. Однако Борис Ельцин не способен уйти с политической сцены. Ему нужна только власть. И он не примет никаких других вариантов. Кроме того, на совести его окружения лежат невероятные по цинизму преступления, и по вполне понятным причинам оно боится за свою судьбу.

Мировая практика подтверждает обоснованность этих опасений. Экс-президент Индонезии Сухарто не покидает пределов страны, потому что боится ареста. Г-н Пиночет, хоть и ушел в свое время в отставку, арестован в Англии, и еще не ясно, чем это для него закончится. Г-н Милошевич, несмотря на все призывы сербской оппозиции и мировой общественности, не уходит со своего поста – из тех же опасений.

Конечно, в мире есть люди, готовые помочь Ельцину. Но вряд ли кто-то станет помогать г-же Дьяченко, г-ну Березовскому, г-ну Чубайсу и другим.

Финансовые аферы в российских верхах – это «секрет полишинеля». Об этом все знали – и в Москве, и в остальной России. Даже на 90 процентов ангажированная российская пресса опубликовала на эту тему немало материалов. Оппоненты президентской семьи также «отслеживали» ситуацию. И когда они поняли, что нельзя в предвыборный год исключать драматического поворота событий, вплоть до введения чрезвычайного положения и отмены выборов, – а это означает сохранение Ельцина у власти, – то решили, что пришел их час. Они просто открыли сейфы, в которых находились все компрометирующие Кремль материалы, и передали информацию в Швейцарию, Америку и по другим «адресам».

Безусловно, они знали, что на Западе тоже идет борьба вокруг России. Еще в начале нынешнего года у американской администрации появились сомнения относительно финансовой чистоплотности российской элиты. В Вашингтоне были люди, в полной мере информированные на этот счет. Сейчас они делают вид, что все происшедшее для них сюрприз. Но хорошо известно, что вице-президент Гор в свое время получил папку из ЦРУ, в которой было все, чем сегодня пытаются удивить нас. Однако президент Клинтон, на мой взгляд человек чрезвычайно узкого политического кругозора, отреагировал в том духе, что, дескать, эти люди в России оказывали нам услуги – их надо пока поддержать. И поэтому на недавнем саммите «восьмерки» в Кёльне, прекрасно зная обо всем, что происходит в России, западные лидеры снова обнимали Ельцина и обещали дать деньги.

И вот сейчас Гор утверждает, что ничего не знал о масштабах коррупции в российских верхах. А директор-распорядитель МВФ Мишель Камдессю – тот, конечно, защищает самого себя. Полной уверенности в том, что Фонд не причастен ко всем этим аферам в России, нет. МВФ не мог не знать того, что происходит в России уже четыре года подряд. Они давали деньги Москве в нарушение всех правил – экономических, политических, моральных.

Сегодня многие утверждают, что русский скандал в Америке инспирирован Республиканской партией. Это не так. Администрация президента США – всего лишь часть Демократической партии. Но есть и другие центры власти и влияния. Есть, например, ЦРУ, ФБР – эти-то про Россию знали все. Кроме того, в американской политике есть влиятельные фигуры, которые поняли, что пришло время изменить стратегию в отношении кремлевского режима.

До российских выборов недалеко. Пройдут ли они спокойно – я лично сейчас в этом не уверен. Думаю, есть вероятность, что Ельцин и компания будут защищаться до конца. Значит, Америке и Европе надо сделать два-три очень твердых заявления – в том плане, что Запад не поддержит никакой переворот, никакое чрезвычайное положение. А кто осмелится на это – получит отпор от Запада. Надо дать понять Ельцину, что будет лучше, если он уйдет спокойно. И тогда, может быть, Западная Европа или Соединенные Штаты дадут ему политическое убежище. И ему, и семье.

Главное – Кремль не сможет проигнорировать такое решительное предупреждение. Кремль зависим от Запада, который, в свою очередь, может сказать: «Спасибо, но вы нас больше не интересуете, вы становитесь опасными, и мы вам протежировать не будем. Или вы делаете так, как мы просим, или остаетесь одни».

В противном случае Запад может заблокировать все счета российской элиты, как это в свое время сделали с Каддафи, и ее богатства останутся на «той стороне». Впрочем, уже сейчас эти капиталы находятся под угрозой.

Повторяю, Ельцин, в отличие, например, от китайских руководителей зависим от Запада. И будет зависим до конца. «Звезда» Ельцина взошла в России, когда его избрал русский народ. С тех пор народ давно изменил свое к нему отношение, но не смог изменить проводимый им курс. Народ попросту лишили такой возможности.

Сегодня развязка этой драмы вполне предсказуема. Не ясна лишь цена, которую русским в очередной раз придется заплатить.

[Анатолий Костюков]

https://web.archive.org/web/20000930024700/http://www.og.ru/archieve/1999/37/mat/ve1.shtml

ДО САМЫХ недавних пор было принято считать: в России все может быть, но одного – никогда: добровольной отставки Бориса Ельцина. Серьезные люди не брались обсуждать этот вариант даже в порядке умственной гимнастики.

Но в последние недели словно плотину прорвало: газеты, отечественные и зарубежные, принялись писать, будто досрочный уход Ельцина на заслуженный покой – сюрприз, которого можно ожидать в любую минуту (называются 16 и 19 сентября, 7 ноября и т.п.). Солидные политики, вслушиваясь в этот благовест, теперь не делают скептических мин, а морщат лбы и взвешивают открывающиеся возможности.

Никто, правда, не верит, что президент уже созрел для отставки, да никто этого и не утверждает. Известно лишь, что в самом ближайшем окружении главы государства, в Семье, такой вариант недавно обсуждался и был одобрен. Не решено только, кто посвятит в этот план шефа, то есть чья голова ляжет на плаху. Возможно, кстати, что «слив» информации в прессу – один из пунктов кремлевского сценария. Цель – психологически подготовить президента к трудному для него решению. Пусть Борис Николаевич увидит, как переполошились его противники, как деморализует их перспектива досрочных президентских выборов и как это будет сильно с его стороны – подбросить им такой подарочек. (Расчет, в общем-то, недурной. В минувшую субботу Сергей Ястржембский, видный соратник Лужкова и Примакова, дипломатично напомнил президенту: его конституционный долг – досидеть до конца. Для Кремля это знак: конкурентам досрочные выборы не нравятся.)

Сумеют ли фавориты Ельцина склонить его к отставке – этого не дано знать никому. Оценим, однако, тяжесть ситуации, в которой оказался президент: выходит, сегодня Борис Ельцин является проблемой не только для страны (для нее он стал головной болью еще до переизбрания) и не только для правящей элиты, которую он с недавних пор лишь раздражает, – теперь он стал проблемой и для Семьи. Получается, что и в кругу самых близких, самых обласканных сотрудников Ельцин воспринимается как камень на шее. Оказывается, и для этих людей продолжение его царствования не является гарантией перехода власти в нужные руки. Наоборот, теперь они чувствуют: наилучшая гарантия для нареченного «преемника» – досрочные выборы.

Сомнительно, чтобы они хотели выпроводить Ельцина уже в сентябре. Скорее всего, сентябрьская версия вброшена в СМИ для того, чтобы иметь побольше времени на психологическую обработку трудного «клиента». Убедительных резонов совмещать президентские выборы с парламентскими нет. Во-первых, Владимир Путин еще не набрал минимально необходимых для «преемника» кондиций, во-вторых, его конкуренты и морально, и материально сейчас подготовлены к декабрьским выборам самым наилучшим образом, и стоило бы подождать, когда они устанут, поиздержатся и утомят избирателей.

Предельный срок, до которого Ельцин может тянуть с передачей своих полномочий премьер-министру, обозначил Евгений Примаков. Сначала в интервью «Итогам», а неделей позже – на селекторном совещании с региональными штабами блока «Отечество – Вся Россия» экс-премьер ясно сказал: новая Дума наверняка захочет заменить правительство, а новое правительство будет сформировано на основе думского большинства. Другими словами, в конце января – начале февраля может появиться кабинет Примакова (или Лужкова), а «преемник» Путин элементарно останется без средств к политическому существованию.

Как уверял обозревателя «ОГ» один из недавних работников президентской администрации, такой оборот в Кремле предвидели и без примаковских подсказок. Разработали и контрмеры. Допустим, Дума вынесет правительству вотум недоверия, потом трижды откажет Путину в повторном назначении – тогда президент сделает Владимира Владимировича исполняющим обязанности премьер-министра, и пусть депутаты качают права, сколько им хочется.

Гаранту, конечно, Конституция не писана, с него станется. Но каково придется Путину? Со всех сторон его будут обвинять в незаконном присвоении власти, он подвергнется тотальной политической обструкции. Против него восстанет не только Дума – это еще полбеды, но и Совет Федерации. В верхней палате, между прочим, за время летних каникул произошли интересные перемены. Если прежде это было деполитизированное собрание регионального начальства, то сегодня в СФ сложилась мощная фракция примаковского-лужковского блока, в которую входит не менее полусотни сенаторов. Очевидно, что эта группа будет иметь большое влияние независимо от соотношения сил в будущей Думе и с вариантом путинского «и.о. премьерства» она ни за что не согласится.

Таким образом, гарантированно защитить Путина от отставки можно только одним способом – сделать его исполняющим обязанности президента. Не дожидаясь сбора новой Думы, где-нибудь сразу после 19 декабря. Было бы по меньшей мере странно, если бы такое простое решение не пришло в голову кремлевским мыслителям и они не бухнулись бы перед боссом на колени, умоляя его пожертвовать шестью месяцами власти ради спасения родных и близких.

А следовательно, оппонентам кремлевской команды есть от чего морщить лбы, прикидывая последовательность ответных шагов. Все может быть.

[Yeltsincenter.ru]

http://www.yeltsinmedia.com/events/sept-15-1992-2/
15 Сен. 1992

Статья «Москва делает ставку на сближение с Сеулом и Пекином» написана 28-летним Константином Эггертом, дипломатическим корреспондентом международной редакции «Известий». На работу в газету он пришел за полгода до публикации, в феврале, из газеты «Куранты».
Отмена поездки президента России с официальным визитом в Японию в те дни вызывает шквал комментариев. Как, например, пишет в той же газете корреспондент Василий Кононенко, «амплитуда комментариев колебалась от предположения, будто Совбез «навязал» президенту подобное решение, и он уже «не владеет ситуацией», до утверждений: ‘Ельцин не рискнул покинуть Кремль, опасаясь своего свержения’». Руководитель администрации президента Юрий Петров объясняет в интервью газете, что при уже полностью подготовленном визите президента «японская сторона постоянно будировала спорную территориальную проблему, несмотря на заявления президента, что такой путь – непродуктивный». Выражая позицию России, он говорит: «Учитывая исторические, политические и иные сложности территориального спора с Японией, мы считаем единственно приемлемым путем для его разрешения детальное и компетентное изучение либо на двусторонней основе, либо на международном уровне, в том числе, если понадобится, в Международном суде в Гааге».
Предстоящий визит, судя по мемуарам пресс-секретаря президента, обсуждается на встречах Бориса Ельцина еще летом, например, на встрече с главными редакторами 16 июля 1992 года и на следующий день – с членами Президентского консультативного совета. Вот как, судя по записям Вячеслава Костикова, шло обсуждение проблемы Южных Курил с руководителями СМИ:
Ельцин: <…> Мне предстоит визит в середине сентября. Я уж сам измучился и всех, кто к этому имеет отношение, измучил. Самые умные головы думают. Ну что же мне — сорвать визит, если просто приехать и ничего не сказать, никакого шага ни туда, ни сюда. Идти на отдачу этих островов тоже нельзя.
Голос: Это невозможно.
Б. Н. Ельцин: Нас воспитывали ничего не отдавать.
Голос: Ни пяди!
Другой голос: Надо в аренду сдать.
Б. А. Куркова: Этот вариант придумал Полторанин.
Б. Н. Ельцин: У меня вариантов уже восемь. Один из вариантов — сделать международным парком, вернее заповедником. Чтобы никакой промышленности. Туризм. Там прекрасные места. Я был. Просто удивительная природа: лес, море, горячие источники.
М. Н. Полторанин: Я предлагал, когда был в Японии: помогайте нам, помогайте экономику поднимать… А они говорят — это ваша российская проблема. Нет, — говорю, это мировая проблема. Нет, — отвечают, — российская! Ну, если российская, тогда мы готовы на двух островах вести захоронение ядерных отходов…
Б. Н. Ельцин: Я скажу, интересная позиция у Солженицына. Я когда прилетел с официальным визитом в США, уже поздно вечером, первое мое действие позвонил Солженицыну. Состоялся очень хороший разговор, минут 30–40. По многим проблемам говорили с ним. И вот Курилы. Я, — говорит, — изучил всю историю, начиная с XII века. Не наши это острова. Отдайте. Но — дорого!..Конечно, психологически у нас народ, тем более в этом году, не выдержит.
О. М. Попцов: Взрыв будет. Это даст повод.
Б. Н. Ельцин: Все-таки надо искать здесь какое-то решение…
Пресс-секретарь президента отмечает далее, что к визиту «накапливались раздражающие факторы: ставшее слишком заметным и навязчивым лоббирование японцами своей позиции, нежелание идти на компромиссы, явная уклончивость ответов, когда Россия поднимала вопрос об экономической помощи». «Видимо, ошибкой японской дипломатии было то, что она вовлекла в спор страны «большой семерки», — продолжает он. – Япония представляла дело так, будто среди крупнейших промышленно развитых стран, к партнерству с которыми стремилась Россия, существует единое мнение, что Россия должна отдать острова Японии. Между тем такого единства не было. Ряд политиков Западной Европы в конфиденциальных разговорах с Б. Н. Ельциным говорили о том, что их даже раздражает чрезмерная настойчивость Японии. В российском обществе, которое, по известным причинам, не было информировано о ряде личных контактов президента, создавалось впечатление, что Россию «взяли в кольцо» и хотят вынудить пойти на односторонние уступки. Вместо того чтобы показать готовность к компромиссу, японские дипломаты усиливали нажим по всем направлениям. Соответственно формировалось и японское общественное мнение. Японские СМИ, действуя словно по канонам советской пропаганды, сформировали бескомпромиссную поддержку требованиям о возвращении островов. Фактически японское правительство стало заложником этой позиции и ему ничего другого не оставалось, как требовать мгновенного решения».
Общение пресс-секретаря с японскими представителями в России не приводило к желаемым для Москвы последствиям. «Я пытался предостеречь японских посетителей от одномерного подхода, — пишет Костиков, — но боюсь, что мои усилия пропали даром. В конце концов, мне пришлось прибегнуть к более радикальному средству — к интервью, которое я дал агентству «Интерфакс» и которое получило определенный резонанс. «Известия» так прокомментировали его: «Последним по времени пропагандистским выстрелом, рассчитанным на смягчение японской позиции по спорной территориальной проблеме, стало заявление пресс-секретаря Президента России Вячеслава Костикова. В очередной раз, повышая ставки в преддверии визита Ельцина в Японию, пресс-секретарь предостерегает: „Если Президент России придет к выводу, что у Японии действительно отсутствует необходимое понимание российской действительности, то не исключена возможность того, что позиция Бориса Ельцина станет более жесткой“».
По словам пресс-секретаря также «предостерегающие заявления делали первый помощник президента В. В. Илюшин и глава Администрации президента Ю. В. Петров, который выезжал в Токио на подготовку визита», но «японская сторона не слышала этих намеков и делала вид, что они являются частными мнениями и не отражают позиции президента».
«Президент Ельцин спускается по трапу самолета и, встреченный японскими официальными лицами, направляется к черному лимузину с российским триколором на капоте, — пишет Эггерт в статье. – Президент Ельцин жмет руку премьер-министру Киити Миядзаве… Президента Ельцина приветствует император Акихито… Такие картины мы предполагали увидеть на телеэкранах в эти дни. Сегодня российские руководители убеждают нас: время подобных зрелищ еще не пришло. Причем если официальная мотивировка объясняет срыв визита внутриполитическими причинами, то в выступлениях президента и его окружения доминирует совсем другая тема – негибкость и упрямство японской стороны, якобы заранее предопределившие безрезультативность поездки». Автор выражает мнение, что настоящая причина – во внутренней политике. «Вероятно, президент не желает давать в руки оппозиции на предстоящем съезде народных депутатов козырной карты – обсуждения территориального спора с Японией. Он, видимо, полагает, что любой исход визита давал шансы для раздувания страстей. Заяви Борис Николаевич о намерении России признать обязательства, вытекающие из совместной декларации 1956 года, — и его сразу обвинили бы в предательстве национальных интересов, продаже российской земли в обмен на кредиты и капиталовложения. Если бы поездка закончилась ничем, последовали бы обвинения в бесцельном растранжиривании государственных средств. Кроме того, наверняка найдутся желающие трактовать отсутствие видимых результатов вояжа как признак очередного ‘тайного сговора’ с японцами за спиной ‘патриотической общественности’».
Газета «Известия» в те дни посвятила отмене визита множество статей, так что статья Эггерта не была ни первой, ни единственной на эту тему. Но, как пишет биограф российского президента Тимоти Колтон, в сентябре 1992 года Ельцин позвонил дипломатическому корреспонденту «Известий» и сказал, что его статьи о российско-японских отношениях — «слишком иронические». Тон его был вполне миролюбивым и он не стал требовать никаких изменений, отмечает историк со ссылкой на интервью с журналистом.
В беседе специально для проекта YeltsinMedia Константин Эггерт рассказал, что тот текст стал одним из его первых опытов ироничного письма. Вот его воспоминания:
— Сейчас этот текст будет смотреться беспомощно, но тогда мне казалось, что – классный. Ельцин не поехал в Японию, это вообще было предгрозовое время, через пару месяцев он Гайдара вынужденно уволил, но я не знал всей поднаготной и написал свой комментарий.
В день выхода статьи или на следующий день звонит мне [главный редактор Игорь] Голембиовский: «Зайдите ко мне, Костя». Я не помню, сам ему Ельцин звонил или – от Ельцина, хотя у меня все же сложилось впечатление, что Голембиовский с ним говорил лично. «Недовольны статьей, — говорит главный редактор. — Зря, мол, Игорь Нестерович, так. Ну, мол, ради Бога, ну не нравится ему, что не поехал, ну, — молодой он человек, ну, – ирония, но ведь это же просто дешевое зубоскольство. Совсем не стиль «Известий»…
Вот и увольнение, думаю. И Голембиовский тоже так подумал и сказал мне об этом. Вот сейчас попросит уволить корреспондента, говорит, и как мне, редактору, сказать ему, президенту, что увольнять его не буду? А Ельцин продолжает: мол, ничего, парень еще молодой, наберется опыта. Попрощался и трубку положил. И — все.
Я, конечно, был потрясен. И тем, что президент позвонил, и тем, что ему было неприятно, но при этом меня не уволили. Честно говоря, я до сих пор под впечатлением. Так что можно сказать, что Ельцин – мой крестный отец в журналистике.

Кононенко, Василий. «Почему Б. Ельцин не поехал в Японию». «Известия», 9 сентября 1992.
Колтон, Тимоти. «Ельцин». «КоЛибри», 2013.
Костиков, Вячеслав. «Роман с президентом. Записки пресс-секретаря». «Вагриус», 1997.
Эггерт, Константин. «Москва делает ставку на сближение с Сеулом и Пекином», «Известия», 15 сентября 1992.

[Yeltsincenter.ru]

http://www.yeltsinmedia.com/events/oct-10-1992/

7 Окт. 1992

Борис Ельцин впервые в должности президента Российской Федерации приезжает в «Останкино» для встречи с коллективом.

Встреча проходит за два дня до поездки Бориса Ельцина в Бишкек, на встречу с главами государств СНГ. Он говорит о компании «Останкино» как о межгосударственной, которая должна продолжать вещать в странах Содружества. Около половины времени журналисты задают вопросы, связанные с собственными проблемами.
Владислав Листьев говорит, что многие жалуются на обилие рекламы, хотя бюджету канала недостает финансирования. Говорит, что не хочет думать о том, где добывать деньги, а хочет заниматься творчеством. Ельцин отвечает, что ему не кажется, что рекламы много, что в других странах, где он бывал, программы прерываются буквально каждые десять минут. Он отметает мысль, что можно купить журналистов. «Купить журналиста? Нет. Не допускаю. Это слишком творческие люди», и под смех аудитории заканчивает: «Ну, если один-два, так они и в правительстве есть». При этом Ельцин демонстрирует своеобразное представление о рекламе. «Другое дело, что, когда вы хотите заключить такую как бы сделку, вы выполняете заказ, — говорит он, — вы понимаете? Вы для него рекламу даете, он оплачивает, но одновременно он ставит перед вами вопросы в отношении определенной информации, которая нужна ему. Кроме рекламы. И это – значительно важнее». И, возвращаясь к реплике Листьева, отмечает, что творческий сотрудник, не должен заниматься «этой чисто технической, бухгалтерской работой». Обращается к Егору Яковлеву с призывом разобраться с тем, «как проникает реклама на экран», призывает, чтобы «процесс был цивилизованный и централизованный».
Отвечая на вопрос, не будут ли руководители СНГ диктовать свои требования каналу, в случае, если «Останкино» станет действительно межгосударственным, выражает уверенность, что – не будут, как и он сам. «Ни разу Егор Владимирович по согласованию программ не был у меня, ни одной программы я не утверждал, не утверждаю и утверждать не буду», — обещает он. Президент высказывается за свободу слова, споры, дискуссии, плюрализм, но – в пределах Конституции и закона, а «если идут призывы к свержению, тогда можно предъявить претензии».

Владислав Листьев на встрече президента Ельцина с сотрудниками «Останкино». Кадр из телетрансляции.

Глава телекомпании «Останкино» Егор Яковлев на встрече президента Ельцина с ее сотрудниками. Кадр из телетрансляции.
Яковлев подтверждает: никакого контроля «на входе информации», есть только на выходе, то есть все «разборы программ» происходят только после выхода в эфир. «А вот это правильно, поэтому каждый у вас что хочет, то и говорит», — отмечает Ельцин, вызывая смех в зале, и продолжает: «Причем, официальную информацию начинают комментировать! Указ президента! Но это – официальная информация! Дай официальную информацию, потом можно что-то там из политических ваших журналистов рассказывать, раскрывать – плюсы-минусы, — другое дело. Прямо сразу с экрана: «Вот указ такой-то, сегодня подписан, но, вы знаете, что-то он мне не нравится». «Но-но-но-но-но!» — грозит он.
Просит «выбросить слово ‘ваучер’» из употребления на телевидении, предлагая как вариант «приватизационные чеки». На вопрос о том, почему так тоскливо народ их воспринял, Ельцин отвечает, что виновными в этом считает «только средства массовой информации». С первого дня, объясняет он, пишут в отношении ваучера «только один негатив, только одну чернуху». Говорит, что бывает обидно, когда в СМИ появляются «мягко-мягко говоря, неточности». И тут же вспоминает о «самом симпатичном дикторе» — Сергее Доренко.

Сергей Доренко на встрече президента Ельцина с сотрудниками «Останкино». Кадр из телетрансляции.

Татьяна Веденеева, ведущая встречи президента Бориса Ельцина с сотрудниками телекомпании «Останкино». Кадр из телевизионной трансляции.
Ведущая встречи Татьяна Веденеева предлагает разморозить счета «Останкино» во «Внешэкономбанке». «9 миллионов, да? – задается вопросом Ельцин. — Ну, ладно, давайте первый миллион разморожу. А потом дальше пойдем». Высказывается за то, чтобы для нужд телевидения «провести конверсию спутников и отобрать у военных десяток спутниковых каналов».
На 20-й минуте поступает вопрос, не связанный с «Останкино», — о правах русских за границей. На вопрос Валентина Зорина, что может он противопоставить «наступлению» оппозиции, «которая использует трудности в стране, заговорила о каком-то левом Фронте национального спасения», президент немедленно выдает: «привлечь к ответственности в соответствии с законом, привлечь к уголовной ответственности и к суду». Впрочем, он считает, что это нужно сделать так, чтобы не создавать диссидентов. К тому же, «социальная база у них небольшая», хотя «криков много». А вот «с нормальной, с конструктивной оппозицией надо вступать в диалог, и я готов вступать в диалог» (О том, как оппозиция требовала эфира летом 1992 года, читайте материал второго выпуска YeltsinMedia.)

Евгений Киселев и Олег Добродеев на встрече президента Ельцина с сотрудниками «Останкино». Кадр из телетрансляции.

Заместитель главы «Останкино» Игорь Малашенко на встрече президента Ельцина с сотрудниками компании. Кадр из телетрансляции.
Отвечая на вопрос о взаимоотношениях между правительством и парламентом, оценивает их как нормальные. «Ну, идет критика, ну идут призывы», — добавляет он, но это обычная практика для разных стран. Однако, полагает он, в Конгрессе это происходит «на более высокой культуре», а у нас есть «перегибы в критике», когда правительство называют «мальчиками», «ребятишками», «червями». Чтобы этого избежать, нужно и собственную, и парламентскую культуру иметь повыше.
Через полтора месяца Борис Ельцин подпишет указ об отставке Егора Яковлева (подробнее об этом читать в статье «Прообраз того, что может случиться со всеми нами»).

[Yeltsincenter.ru]

http://www.yeltsinmedia.com/events/nov-25-1992/

25 Ноя. 1992

Наталия Ростова, при поддержке фонда «Среда» и Института Кеннана

В отставку с постов вице-премьера правительства России и министра печати и информации подает Михаил Полторанин. Она происходит сразу после увольнения председателя «Останкино» Егора Яковлева (см. 24 декабря).

Фото: Олег Булдаков/ ТАСС
Занявший должность вице-премьера в феврале 1992 года, Полторанин – один из ближайших соратников президента Ельцина, ставший сначала министром печати РСФСР (в июле 1990 года), а потом – и первым министром печати Российской Федерации.
«Министр, он же вице-премьер, освобожден «по собственному желанию», — пишет Валерий Выжутович в «Известиях». – Это желание мотивировано другим желанием – «оградить президента России от усиливающихся нападок со стороны оппозиции, а также в связи с рядом обстоятельств, касающихся функционирования средств массовой информации». Что имеет в виду Полторанин, ссылаясь на «ряд обстоятельств», связанных с деятельностью печати, телевидения и радио, он не прояснил. Возможно, экс-министр намекает на свое несогласие с отстранением Егора Яковлева от должности председателя ‘Останкино’».
«Коммерсант», впрочем, отрицает версию о том, что «заявление об отставке Полторанин написал под впечатлением вечерней беседы с уволенным Егором Яковлевым, проявив таким образом профессиональную солидарность». «Предположение не увязывается со словами самого министра», — отмечало издание, ссылаясь на эти самые слова:«И я не раз указывал на недостатки работы первого канала…». Таким образом, по мнению издания, Полторанин отказывается от поддержки Яковлева.
Зато«Коммерсант» сообщает, что «отставке Полторанина предшествовала конфиденциальная беседа Бориса Ельцина с Русланом Хасбулатовым. Последний потребовал отправить в отставку своего давнего недруга Полторанина, обещая за это «быть политически лояльным во время предстоящего съезда». (Отставка происходит накануне VII съезда народных депутатов, который становится пиком противостояния парламента и президента на тот момент. – Н.Р.) Аналогичные просьбы Ельцин регулярно выслушивал и от лидеров «Гражданского союза»».
Руководитель второго канала в то время, Олег Попцов, позже писал в мемуарах об отставке Полторанина так: «Во взаимоотношениях Президента со средствами массовой информации сыграл ключевую роль, позволившую Б. Ельцину сохранить устойчивые симпатии демократически настроенных журналистов. Охлаждение отношений с Ельциным пережил болезненно, однако пресс-конференций не созывал, заявлений в печати не делал. Рассудил мудро: лучше быть опальным другом, чем любимым врагом».
А, касаясь роли Полторанина в развитии СМИ России, он говорит следующее:
Полторанину принадлежит нестандартная мысль, высказанная в 1990 году: «Я дал согласие возглавить Министерство печати и информации, чтобы в течение 2-3 лет изжить его как необходимость и стать первым безработным министром».
Убрать монопольную, распределяющую структуру. Свобода печати – это не только свобода слова, но и свобода отношений. Когда закон уважаем уже потому, что не исполнить его нельзя. Он и есть регулятор. Утопия? Игра на публику или внутренние убеждения одного из соавторов Закона о печати, активного члена Межрегиональной группы, зачинателя демократической оппозиции в стране, имеющей недавнее геополитическое название — Советский Союз, — сейчас сказать достаточно сложно.
Полторанин образца 1992 года – это другой Полторанин: трижды министр, переживший отставки трех правительств. Он по-прежнему среди ближайших соратников Бориса Ельцина. По-прежнему верен своей тактике поведения (рядом и чуть в отдалении), по-прежнему слегка оппозиционен. Открыт и коварен одновременно. Он загадка для членов правительства и в не меньшей мере для окружения Президента.
Внешне он простоват, но эта простота обманчива. Журналисты видели в нем Политика и поэтому не доверяли ему, Политики подозревали в нем Журналиста и поэтому остерегались его. <…> Потом придет прозрение и Мы начнем понимать, что Полторанин из тех, кто властвует и управляет, интригуя.
«Кажется, начинается череда смещений людей из ближайшего окружения Ельцина, – пишут в те дни «Известия». – Вероятно, президент будет вынужден пожертвовать именно теми фигурами, которые находятся под боем уже не первый день. <…> Поименный список требуемых жертв, ультимативно предъявленный Ельцину оппозицией, отнюдь не исчерпывается Полтораниным и Бурбулисом. Остается ли в силе обещание президента сохранить хотя бы экономическую команду?».
И действительно, это далеко не последняя «жертва» Бориса Ельцина, главная будет принесена им через три недели – президент отправит в отставку Егора Гайдара.
А Полторанин, между тем, уже в конце декабря возглавит Федеральный информационный центр России, и возникновение новой структуры вызовет возмущение в прессе (см. 25 декабря). На место же министра печати назначат Михаила Федотова (см. 23 декабря).
Выжутович, Валерий. «Полторанин ушел в отставку, Бурбулис перемещен… Кто следующий?» «Известия», 26 ноября 1992.
Кушилов, Михаил. «Михаил Полторанин ушел в отставку. Вице-премьер ушел, чтобы не навредить президенту». «Коммерсант», 26 ноября 1992.
Попцов, Олег. «Хроника времен ‘Царя Бориса’». «Совершенно секретно», 1995.

[Владислав Дорофеев]

https://www.kommersant.ru/doc/61271

Газета «Коммерсантъ»

05.10.1993, 00:00

Вчерашний день показал, что ситуация в стране изменилась в пользу президента. И дело не только в том, что арестованы Руслан Хасбулатов, Александр Руцкой и их бывшие силовые министры, и не в том, что по призыву правительства в Москву для участия 5 октября в работе Совета федерации собрались, как один, руководители исполнительных и законодательных структур субъектов федерации. Главное, что предчувствие гражданской войны объединило сторонников и противников Бориса Ельцина. Вопрос только в том, надолго ли?

Новые и старые друзья президента

Старая истина подтверждается: победителей не судят. Хотя прошло еще мало времени, чтобы окончательно выяснить, кто и какой победы ждал, но уже очевидно, что общая усталость всех слоев общества способствовала резкому изменению общественного мнения в пользу президента.
Хабаровск, Казань, Ярославль, Мурманск, Архангельск, Уфа, Петрозаводск, Санкт-Петербург, Воронеж, Улан-Удэ — только несколько из городов, в которых с первых минут путча выражена полная поддержка действиям президента и правительства. Всего несколько дней назад лидеры законодательной и исполнительной власти Башкортостана, Бурятии и Карелии приняли решение о поддержке парламента и прекращении действия на территории их республик указов Бориса Ельцина. В ночь же с 3 на 4 октября председатель ВС Карелии Виктор Степанов потребовал от Хасбулатова и Руцкого прекратить сопротивление "законно избранному президенту и правительству".
Все это лишний раз подтверждает неумение региональных лидеров адекватно оценивать настоящий расклад сил и даже ближайшую перспективу. Поэтому в наибольшем выигрыше оказались активные сторонники президента, которые отсутствие политической культуры компенсировали личной преданностью.
Глава администрации Свердловской области Эдуард Россель, оценивая события в Москве, заявил, что "предводители оппозиции отказались от возможностей поиска цивилизованного пути к согласию". А глава администрации Хабаровского края Виктор Ишаев сообщил корреспонденту Ъ, что все общественные действия противников президента будут "пресекаться самым жестоким образом". Такой же настрой был в Нижнем Новгороде, Омске и в абсолютном большинстве городов России.
Пока неизвестно, был ли готов Ельцин к тому, что региональные силовые структуры поддержат его или по крайней мере займут нейтральную позицию. Однако имеющаяся информация свидетельствует, что силовые структуры в регионах выступили за президента, независимо от изначальной позиции по отношению к президенту местных лидеров. Самые крупные воинские формирования на востоке страны — Дальневосточный военный округ (Хабаровск) и Тихоокеанский флот (Владивосток) приняли к исполнению решения местных губернаторов, предписывающие им усилить охрану военных объектов и содействовать милиции в поддержании общественного порядка. Такого единодушия среди регионального высшего военного командования не было даже в приснопамятном августе 1991 года.
Атмосферу благолепия усилили вчера своей поддержкой Ельцина не только лидеры движения "Демократическая Россия", которое всегда стояло на пропрезидентских позициях, но и ДПР Николая Травкина, а главное, центристские и умеренно оппозиционные организации, например, Народная партия Свободной России, которая даже отмежевалась от своего бывшего лидера Александра Руцкого. Пропрезидентский настрой не миновал и руководителей российских союзов и ассоциаций промышленников и предпринимателей, среди которых президент Российского союза промышленников и предпринимателей Александр Вольский и президент Международной ассоциации руководителей предприятий Марк Масарский.
Любопытно, что пока нет никакой информации о странах, которые бы однозначно отрицательно отреагировали на акцию президента. Представитель США заявил, что не сомневается в правомочности и необходимости всех действий Ельцина по подавлению путча. В то же время ответственный работник МИД Великобритании сообщил о поддержке президента "в целом" и о том, что ситуация в России изучается. Такой же позиции придерживается правительство Германии. Пожалуй, только личный советник премьер-министра Японии в интервью корреспонденту Ъ заявил о том, что если действия Ельцина будут признаны за рубежом "чрезмерными", то общественное мнение Запада может резко измениться. Впрочем, Япония продолжает играть в свою давнюю игру под названием "северные территории", а потому будет обрабатывать западное общественное мнение исключительно в своих целях, ни на секунду не задумываясь о внутренних и внешних целях и проблемах России.

Что может принести президенту завтрашний день

На общем благостном фоне вновь отличился президент Калмыкии Кирсан Илюмжинов, который утром 4 октября собрал на Совет субъектов федерации в КС (поредевший на треть после первого совещания в КС 30 сентября) представителей 37 субъектов федерации и выпустил новое обращение к правительству и президенту, в котором предлагалось прекратить "привлечение к локализации вооруженного конфликта подразделений ОМОН и милиции".
Несмотря на то что после заседания в КС по зову премьер-министра Виктора Черномырдина в тот же день участники совещания в КС собрались в здании Совета Министров на совещание субъектов федерации, чтобы обсудить регламент и положение Совета Федерации, уже утром 4 октября и сторонники Илюмжинова и другие председатели региональных Советов знали, что указом Ельцина распущены районные и городской Советы Москвы, что должно было навести их на мысли об аналогиях.
Но главная проблема всплывет 5 октября во время заседания Совета федерации в Кремле, которое скорее всего начнется под председательством президента. Вспомним, что на всех совещаниях региональных ассоциаций 1-2 октября местные лидеры и законодательной и исполнительной власти высказывались председателю правительства Виктора Черномырдину и членам его кабинета о необходимости одновременных выборов. По данным Ъ, Виктор Черномырдин в Самаре заявил о своем согласии с одновременными выборами. Этого же мнения придерживаются лидеры основных союзов и ассоциаций промышленников и предпринимателей, а также ДПР.
Таким образом, выстраивается альянс: президент, Совет федерации, общественные и политические движения и партии, промышленники и предприниматели. Правительство в этот альянс не входит, оставаясь формально под президентом. Однако, аргументируя свою позицию о необходимости одновременных выборов, представители субъектов федерации уговаривали Виктора Черномырдина взять власть в стране на момент одновременных выборов.
Видимо, уже к концу первого дня заседания Совета федерации (вечером 5 октября) может оказаться, что президент остался один, поскольку вряд ли ему удастся на очной ставке с региональными лидерами убедить их в своей правоте, даже имея в своем арсенале первое выигранное сражение на полях гражданской войны.
Готов ли к своему одиночеству Борис Ельцин? Ведь события последних двух суток показывают, что президент сделал ставку на регионы. Первоначально по указу президента (от 2 октября) совещание Совета федерации было назначено на 9 октября. Но сообщение о перенесении созыва Совета федерации было разослано регионам после 23.00 3 октября, то есть в часы, когда положение президента было наиболее шатким. Стало быть, в ночь с 3 на 4 октября свою последнюю надежду президент связывал с гражданским населением Москвы и регионами, где обошлось без выступлений сторонников парламента и беспорядков.
Конечно, одиночество президента не будет внезапным, ибо беспорядки на улицах Москвы продолжаются и угроза гражданской войны сохраняется. И пока президент не справится с последними очагами сопротивления, вряд ли найдется другой политик, который захочет и сможет взять на себя абсолютную ответственность, равную ответственности президента, чтобы вмешиваться сейчас в нехорошую игру с подавлением путча.

[The Unearth Channel]

lITh9EF4fec
https://www.youtube.com/watch?v=lITh9EF4fec

92 824 просмотра 17 мая 2022 г.
https://www.soviethistorylessons.com/bukovsky-yeltsin-first-100-days-en

[Елена Дикун]

https://web.archive.org/web/20000929233959/http://www.og.ru/archieve/2000/12/mat/sd1.shtml

В Москве Борис Ельцин появляется тайно

В ПРОШЛУЮ пятницу Бориса и Наину Ельциных видели в театре "Современник", супруги приезжали посмотреть "Пигмалион". На следующий день бывшая кремлевская чета неожиданно наведалась в ресторан "Клуб Т", а в воскресенье супруги были в Театре оперетты на представлении знаменитого мюзикла "Метро". Заметили Ельциных немногие - лишь продюсеры "Метро" догадались подставить высокого гостя под телекамеру (неплохая реклама для спектакля). Больше появления бывшего президента нигде и никем не зафиксированы. Словно дело касается персоны, не способной вызывать интерес общества.

Выпадение Бориса Ельцина из публичного обихода - удивительнейший парадокс времени. Не прошло и трех месяцев, как он оставил трон, а про него уже начисто забыли. Он не то что отошел на периферию общественного внимания - он просто исчез, дематериализовался, в воду канул. Десять лет быть "нашим всем" и в два месяца превратиться в тень забытого прошлого - невероятно. С Горбачевым ничего подобного не случилось, бывший президент СССР и по сей день на виду, в гуще людей и событий. А Ельцина словно и не было...

Между тем, когда он уходил из Кремля, соратники составили ему неплохой план активного отдыха. Говорили, что Борис Николаевич сначала поездит по миру, потом займется созданием некоего фонда. В числе стран, куда он съездит первым делом, упоминали Англию и Швейцарию, фонд, который он организует, получил название "Многополярный мир". Говорили также, что отставнику дадут кабинет в Кремле, где он будет исполнять функцию "русского Дэн Сяопина". Для поддержания интереса к бывшему президенту кремлевская администрация планировала показывать по телевизору его еженедельные встречи с преемником.

Ничего из объявленного не удалось. Ельцин не выбрался даже в родной Екатеринбург, куда давно собирался. И лишь единожды, в конце февраля, появился перед прессой, когда приезжал поздравить с днем рождения патриарха Алексия II. Естественно, что факт исчезновения бывшего лидера страны оброс вольными интерпретациями. Говорят, как правило, о здоровье - оно якобы таково, что отставнику прописан "растительный образ жизни". Недавно его, по слухам, опять привозили в ЦКБ - с тромбозом легочных сосудов.

Самое странное - не у кого узнать, как на самом деле поживает и что поделывает сегодня Борис Николаевич. Кремлевские чиновники обычно пожимают плечами: они, мол, не допущены. Или говорят с намеком на многозначительность: "Дедушка ушел в историю". По "указу о гарантиях" отставнику положен аппарат помощников, однако разыскивать этих помощников и долго, и бесполезно. Все помнят, что для связей с прессой Ельцину оставили его бывшего пресс-секретаря Дмитрия Якушкина. Но Якушкин в основном проводит время за границей, а главное - он, оказывается, вовсе не состоит при Ельцине и даже не знает, кто при нем состоит. Журналисты думают, что бывший шеф президентского протокола Владимир Шевченко точно уж не отходит от Б.Н., и направляют свои заявки на интервью ему. Заявок на столе у Шевченко, говорят, уже сотни, Владимир Николаевич их бережно складывает и никому ничего не говорит.

За отсутствием открытой информации картину пенсионного быта бывшего президента приходится воссоздавать по обмолвкам, по обрывкам фраз, которые иногда удается выжать из осведомленных людей.

Борис Ельцин живет в "Горках-9". Это не просто госдача, которая положена ему по "указу о гарантиях", а президентская резиденция. По-видимому, это объясняется своеобразным статусом жильца. В том указе он назван не "бывшим президентом" и не "лицом, исполнявшим обязанности президента", а "президентом Российской Федерации, прекратившим исполнение своих полномочий". То есть полномочия уже не исполняет, но как бы все еще президент. Что-то вроде Скуратова: обязанностей нет, а должность остается.

Со здоровьем у Бориса Николаевича, по нашим сведениям, не хуже и не лучше, чем до отставки. "Мы думали, что у него будет психологическая ломка, но ничего этого не было", - сказал обозревателю "ОГ" старший зять Ельцина, гендиректор "Аэрофлота" Валерий Окулов. А руководитель Федеральной службы охраны Юрий Крапивин уверяет, что в последние недели Борис Николаевич чувствует себя бодрее, повеселел и стал мягче в общении с окружающими. На пенсии он начал понемногу смотреть телевизор, чего раньше не делал. Газет же по-прежнему не читает, ограничиваясь дайджестами, которые ему доставляют фельдпочтой. Основным каналом связи с внешним миром для него остается дочь Татьяна. Общаются они обыкновенно по ночам - у Бориса Николаевича бессонница, а Татьяна Борисовна днями занята в Кремле, где за нею и после папиной отставки сохранено почетное место у "семейного очага".

Раз в неделю в Горки наезжает Владимир Путин, изредка они разговаривают по телефону - в основном о здоровье и настроении. Во время последней встречи Ельцин со смешком поинтересовался у и.о. президента, действительно ли тот собрался в НАТО.

Народу у Ельциных бывает немного. 14 марта отмечали день рождения Наины Иосифовны, пришли в основном сослуживцы хозяина: начальник кремлевского медуправления Сергей Миронов, руководитель ФСО Юрий Крапивин, помощники Ельцина Владимир Шевченко и Валерий Семенченко, а из сторонних - только первый вице-премьер московского правительства Владимир Ресин с супругой. Чаще всех навещает бывшего шефа Валентин Юмашев. Занят он здесь своим традиционным делом: Борис Николаевич наговаривает очередной мемуар - о втором президентском сроке, а Юмашев редактирует. Книгу планировали выпустить в июле 2000 года, завершив ее главой об инаугурации преемника. Но поскольку дата коронации нового президента сильно сместилась, авторский коллектив не успевает "к празднику" и планирует работать до осени.

Диктовка воспоминаний - основное сейчас занятие почетного отставника. На разрекламированный было "фонд Ельцина" он не отвлекается. Да и вообще этот прожект не занимает сейчас никого. Поначалу кремлевские эмиссары интересовались организацией "Горбачев-фонда", штатным расписанием, библиотекой, присматривали подходящее здание. И сегодня еще в президентской администрации могут "по секрету" рассказать журналистам, что вот-вот будут готовы учредительные документы фонда, подыскан и неплохой особняк на Полянке, но он несколько дороговат, и теперь ищут что-нибудь подешевле, однако все эти рассказы - типичный "пиар". На самом деле никто из близких Ельцина не может себе представить Бориса Николаевича, руководящего научным коллективом или разъезжающего по миру с лекциями. Для этого ему не хватает, как минимум, здоровья.

Вместе с тем физическая форма бывшего президента, судя по всему, все же позволяет время от времени предъявлять его публике. Поэтому избранный им режим затворничества многим кажется чрезмерно строгим. Упомянутые уже Юрий Крапивин и Валерий Окулов сказали обозревателю "ОГ", что их удивляет отсутствие Бориса Николаевича в "информационном пространстве". Они надеются, что после президентских выборов это упущение будет исправлено.

То, что дело связано с выборами, подтверждают и другие источники. Рассказывают, что Ельцин сам решил "не светиться", дабы не напоминать избирателям, чьим наследником является Владимир Путин. Но это лишь версия. То, что в конце минувшей недели он трижды показывался в людных местах, никак не говорит о его склонности к уединению. Скорее - о том, что ему сильно надоело сидеть взаперти. Если бы на выезде из Горок его ждали телекамеры, он наверняка был бы этому рад. Но прессу "не подали", и вряд ли по недосмотру. Многие помнят, как во время встречи с патриархом Ельцин пошутил: после выборов "мы станем вместе работать с Путиным". В Кремле отнеслись к этому экспромту с неадекватной серьезностью, в информационные агентства в тот же день поступило разъяснение, что речь не идет о "формальном возвращении Ельцина в Кремль". По-видимому, недавние подчиненные Бориса Николаевича уже разучились понимать своеобразный юмор бывшего шефа и решили, что ему лучше помолчать.

[Валерий Макаров]

https://www.gazeta.ru/social/2026/02/01/22422547.shtml

1 февраля 2026 08:01
Общество
Как Ельцин заставил весь мир говорить о себе


Полную галерею можно посмотреть
в отдельном репортаже
Смотреть фото
Председатель Верховного Совета РСФСР Борис Николаевич Ельцин выступает на внеочередном съезде народных депутатов в Москве, 1 ноября 1990 года
Сергей Гунеев/РИА Новости


Борис Ельцин ушел из политики 26 лет назад, но даже спустя годы в его оценке нет места «золотой середине». Первого президента России или любят, или ненавидят — так же, как и на пике его карьеры. Весь путь Ельцина как политика напоминает концерт — с овациями и освистыванием. Как ему удалось вызвать эмоции в каждом — в материале «Газеты.Ru».

«Человек играет не по правилам»
К 1985-му году за плечами Бориса Ельцина был солидный опыт работы в Свердловском обкоме КПСС. Простой прораб поднялся до поста руководителя отдела строительства, а затем стал первым секретарем местного обкома.

При нем жителей Свердловской области начали переселять из бараков в новые дома, в городе строились дороги, улучшилось снабжение продуктами. За ним быстро закрепилась репутация жесткого и требовательного начальника, который никому не дает спуску.


«У нас проходили открытые бюро и закрытые. На закрытых было принято, чтобы каждый высказывал те претензии, которые имелись, в том числе ко мне. Я намеренно создавал такую деловую, открытую обстановку, чтобы любые критические замечания в мой адрес были нормальным рабочим явлением, хотя сам не всегда был согласен с критикой, она задевала самолюбие, но старался себя переломить».

Борис Ельцин
из книги "Исповедь на заданную тему"
Став генсеком ЦК КПСС, Михаил Горбачев решил, что такие кадры нужны «перестройке». Ельцина перевели в Москву. О том, что это решение положит начало их противостоянию длиною в жизнь, никто не мог даже подумать.



Первый заместитель председателя Госстроя СССР Борис Николаевич Ельцин (слева) на избирательном участке во время выборов в Верховный Совет СССР, 26 марта 1989 года
В. Чистяков/РИА Новости
На посту первого секретаря Московского горкома КПСС Ельцин тут же принялся наводить свои порядки. Заявил о необходимости обновить кадровый состав, говорил о проблемах коррупции, которая не дает развиваться транспорту, торговле, строительству, отмечал проблемы с реставрацией памятников в столице.

Слова подкреплял делом — уволил две трети столичной партийной элиты, принял решение о переносе промышленности за город, ввел запрет на снос исторических зданий, дал распоряжение разработать новый Генплан Москвы.

Позднее, в интервью «Би-би-си» в апреле 1988-го, он объяснил, что хотел расшевелить людей. «Чтобы они не были равнодушными, чтобы они поверили, что проблемы можно решить с их помощью», — уверял политик.

Расшевелить удалось. Причем не только развернутой деятельностью, но и хождением «в народ». Заняв высокий пост, Ельцин заявил, что нужно бороться с привилегиями для «верхушки» — никаких спецпайков, спецтранспорта и спецбольниц.

Он стал ездить на трамваях и ходить в обычную поликлинику. Это было в диковинку не только для Москвы, но и для страны.



Первый заместитель председателя Госстроя СССР Борис Николаевич Ельцин сходит с поезда, 15 августа 1989 года
Eugeniy Azmetiev/Global Look Press
«Мне страшным шепотом поведали, что, оказывается, Ельцин, пользуясь тем, что в столице его почти никто не знает в лицо, ездит инкогнито в общественном транспорте и заводит разговоры с попутчиками.
Заходит в магазины, на рынки, записался в обычную районную поликлинику, в общем, лично выясняет, как на самом деле живут москвичи,
а потом устраивает подчиненным разбор полетов. В общем, ведет себя совершенно неординарным образом», — писала газета «Ведомости».

Такие выходки рушили привычные устои, добавляя популярности у горожан и серьезно смущая политическую элиту. «На самом верху — с превеликим неудовольствием — не могли не заметить: человек играет не по правилам», — отмечалось в материале.

«За Ельциным же стояла стихия»
Весной 1986 года на очередном съезде КПСС в руководство партии избрали фактически тех же, кто был там и раньше. Это расхождение с заявленным курсом на перестройку вызвало разочарование в обществе — слов много, а перемен мало.

Все создавало благодатную почву для роста влияния эксцентричного Ельцина. Знаковым событием стала его речь на пленуме ЦК КПСС в 1987 году. Накануне 70-летия Октябрьской революции он раскритиковал консерватизм партии, в том числе одного из инициаторов перестройки Егора Лигачева. В прессе это выступление не публиковали, но знала о нем, естественно, вся Москва. Перепечатки и выдержки ходили по рукам, обрастая новыми подробностями. Каждый добавлял к речи Ельцина новые детали — то, что наболело. Это быстро превратило его в героя-бунтаря и надежду для миллионов.



Первый заместитель председателя Госстроя СССР, министр СССР, кандидат в народные депутаты Борис Ельцин выступает на встрече с работниками Московского автомобильного завода им. Лихачева в преддверии выборов в Верховный Совет СССР, 9 марта 1989 года
Юрий Абрамочкин/РИА Новости
Безнаказанной выходка не осталась — Борис Ельцин быстро лишился постов. «Обвинение было абстрактное — ультрареформист, ультракардинальные решения принимал. Короче говоря, меня причислили к ультралевым, каковым я не являюсь», — вспоминал политик.

Но это лишь прибавило истории трагизма, а ему — очков. 26 марта 1989 года его избрали народным депутатом СССР по Москве. Он получил 91,53 % голосов при явке почти 90%.

«Против выдвижения Ельцина кандидатом в народные депутаты СССР действовали не просто отдельные работники конкретных райкомов и обкомов — мобилизована вся власть на местах. Ему отказывали в аренде залов для предвыборных собраний, переносили их даты, не пускали в зал тех, кто, по мнению властей, был «неблагонадежен». Однако эта советская система в условиях открытой публичной политики действовала хоть и жестко, но крайне неуклюже. За Ельциным же стояла стихия... Стихия народной поддержки, неуправляемая, мощная», — писал Борис Минаев в книге «Ельцин».

Тогда же, в сентябре 1989 года, Ельцин совершил первый визит в США. По его словам, вместо двух недель за границей ему согласовали лишь 10 дней. За это время он побывал в 11 городах и провел десятки встреч.

Позднее, отвечая на вопрос журналистов, что, на его взгляд, стоит перенять у американцев, он ответил — здравый смысл.



Президент России Борис Николаевич Ельцин в ковбойской шляпе принимает подарок от сената США во время визита в Америку, 18 июня 1991 года
В. Чистяков/РИА Новости
«Вся жизнь в Амери*ке построена на здравом смысле. Там не может быть начальником дурак, по*тому что это вредно для производства, там не будут платить одинаковую зарплату тому, кто работает хорошо и кто работает плохо, потому что это глупо. Там не может руководитель ме*стного отделения республи*канской партии давать местному фер*меру указа*ния, когда ему сеять кукурузу, а когда пшеницу», — объяснял Ельцин.

Единственное, что, по его словам, вызвало грусть за родину — супермаркет, который он успел посетить.


«Для нас, привыкших к пустым пол*кам, консервам, к жутким, грязным, сморщенным овощам и таким же несим*патичным фруктам, это безумство кра*сок, запахов, коробочек, пакетиков, колбас, сыров — вы*держать невозможно. Только в супер*маркете со всей очевидностью стало понятно, почему сталинская система с такой тщательностью возводила же*лезный занавес, и мы до сих пор с огромным трудом пытаемся пробить в нем бреши»

Борис Ельцин
из интервью журналу "Огонек" от 1989 года
«Одарил слюнявым пьяным поцелуем»
Заграничная поездка Ельцина положила начало настоящей битве в СМИ. Манера советского политика совершенно не совпадала с тем, к чему привыкла американская, а уж тем более советская публика.

Единственное выступление Ельцина, которое показали в СССР, — в университете Хопкинса. Политик много шутил и даже подтрунивал над другими выступающими, а у одного из них отобрал бумажку с заготовленной речью, вынудив импровизировать.

В собственной речи Ельцин ограничился небольшим вступительным словом, предложив слушателям спрашивать все, что их волнует. Правда, сразу предупредил — лучше обойтись без вопросов про коммунизм.

«Не хотел бы говорить, какого числа, какого месяца и года наступит коммунизм, потому что это идея, о которой можно мечтать, рассуждать, но которую нельзя реализовать», — произнес он с трибуны.

Это выступление, совершенно не похожее на официальную встречу, показали на советском телевидении, намекая, что странности в поведении Ельцина связаны с употреблением алкоголя.



Президент России Борис Николаевич Ельцин (справа), президент Азербайджана Аяз Муталибов (слева) и президент Казахстана Нурсултан Назарбаев (в центре на заднем плане) на праздничном банкете, 1 сентября 1991 года
В. Чистяков/РИА Новости
Еще больше эту тему развили в печати. 18 сентября 1989 в «Правде» появилась перепечатка из итальянской газеты «Репубблика», в которой говорилось, что Америка стала для Ельцина баром длиной в 5 тысяч километров, а сам Ельцин оказался для США «новой чудесной игрушкой, куклой с типично русским лицом».

«Пол-литровые бутылки он выпивает в одиночестве за одну ночь в своем гостиничном номере в Балтиморе», «Ельцин одарил профессора слюнявым пьяным поцелуем», «за 5 дней и 5 ночей он опорожнил две бутылки водки, четыре бутылки виски и несметное число коктейлей на официальных приемах», — публикация состояла сплошь из язвительных комментариев и красочных описаний беспробудного пьянства политика.

До этого настолько яростных нападок со смакованием подробностей личной жизни, к тому же рассчитанных на широкую аудиторию, в советских СМИ практически не встречалось.

В медийном поле Ельцин отреагировал на публикацию спокойно.

«Уж если очень хотелось мою поездку в Америку принизить в глазах совет*ских людей, можно ведь было все сде*лать как-то тоньше, хитрее, переме*шать правду с ложью, вырвать цитаты, надергать какие-то слова <...>. Это с каким же пренебре*жением надо относиться к своим чита*телям, какими же, ну, я не знаю, идио*тами их считать, если надеяться, что в такой бред, такую грязь они могут поверить?! К тому же принес извинения главный редактор газеты «Репубблика» за напечатанную фаль*шивку», — рассказывал он спустя некоторое время «Огоньку».

Эффект от заметки действительно оказался обратным. Политику пришли тысячи писем со словами поддержки. Так, статья, призванная опорочить Ельцина, сработала в лучших традициях черного пиара, который станет излюбленным оружием политиков спустя всего несколько лет.

«Падение всесоюзного масштаба»
Борис Ельцин постоянно мелькал в прессе, раздавал интервью советским и зарубежным изданиям и все чаще говорил о неэффективности действий властей. То есть делал все то, чего от него ждали граждане.

Он отмечал, что перестройку нельзя было проводить «широким спектром», нужно было учитывать проблемы с продовольствием и жильем, поднимать уровень жизни народа, чтобы «продлить веру в перемены» еще хотя бы на 5–6 лет. «Сегодня эта вера падает, как в перестройку, так и в Горбачева», — рассуждал Ельцин.



Председатель Верховного Совета РСФСР Борис Ельцин (в центре) на рыбоконсервном заводе города Петропавловска-Камчатского во время своего визита на Камчатку, 1 августа 1990 года
Борис Приходько/РИА Новости
Даже в эпоху гласности все это казалось дерзким и провокационным. Ответ последовал моментально. В том же месяце политик оказался в центре «мокрого» скандала.

Эпизод, получивший всесоюзную огласку, в народе прозвали «падение Ельцина с моста». Произошел он 28 сентября 1989 года в Подмосковье.

По версии Ельцина, он решил поехать на дачу к своему другу Сергею Башилову, отпустил шофера и пошел пешком. Тогда на него напали неизвестные, затолкали в автомобиль, надели на голову мешок, а затем сбросили с моста в Москву-реку.

Примерно через 300 метров от моста вниз по течению он выплыл к берегу и пришел в милицию. Там ему помогли просушить одежду, напоили чаем, спросили, будет ли он писать заявление, от чего Ельцин отказался и вообще попросил о случившемся никому не сообщать.

Естественно, новость тут же попала и к руководству правоохранительных органов, и к чиновникам, и даже в СМИ. Тут же появились другие версии события — по одной, политик шел к любовнице, но свидание не задалось, по другой — он стал жертвой сотрудников КГБ.

Самым поразительным в истории стало то, что «падение с моста» вынесли на обсуждение самого партийного верха, а комментировать инцидент был вынужден лично министр внутренних дел Вадим Бакатин.

Он заявил, что факт нападения не подтвердился. По словам министра, шофер высадил Ельцина непосредственно у дачи и передал ему два букета цветов. Кроме того, по его словам, сотрудники исследовали территорию у моста и пришли к однозначному выводу — «никто не мог быть сброшен в воду без причинения тяжелых физических повреждений».

Стенограмма заседания была опубликована в прессе 16 октября 1989-го, но даже ей не удалось «подмочить» репутацию Бориса Ельцина.

Зато в народе стали ходить анекдоты: «Ельцина спрашивают: Ну все понятно, пошли к зазнобе, муж застукал, но почему букетов два?» — «Для плюрализма!».


«Если б народу даже сказали, что Ельцин берет деньги от американских империалистов, пьет кровь христианских младенцев, имеет гарем и виллу на Канарах, — все равно бы не поверили. Ельцин в 1989 году — это герой, рыцарь, защитник, заступник, Добрыня Никитич и Илья Муромец, Иван-дурак и Емеля, Иван-царевич и Серый Волк в одном лице. Ельцин — всё!»

Борис Минаев
из книги "Ельцин"
Как отмечал Александр Хинштейн в книге «Ельцин. Кремль. История болезни», все попытки Горбачева дискредитировать своего ненавистника в глазах народа заканчивались даже не бесславно. Они прибавляли Ельцину славы и признания.


Читайте также
«Мы не просто кабинет, целую Россию отхватили»: как «демократы» привели Ельцина к власти

В 1990-м он был избран народным депутатом и председателем Верховного Совета РСФСР. При нем были приняты закон о собственности и Декларация о государственном суверенитете РСФСР.

Год спустя, в феврале 1991-го, он потребовал отставки Михаила Горбачева, а уже летом был избран президентом РСФСР и произнес знаменитую фразу: «Великая Россия поднимается с колен».



Президент России Борис Ельцин со сторонниками на броне танка у здания Верховного Совета РСФСР во время августовского путча, 1991 год
AP
За следующие несколько лет Россия пережила ряд исторических событий, и в центре каждого из них был Ельцин — речь с танка во время путча ГКЧП, расстрел Белого дома, второй президентский срок, «семибанкирщина».


Читайте также
«Нас запугали коммунистами»: как Ельцин победил в 1996 году

Все они сопровождались столь же громкими скандалами, как и прежде — танцы на сцене в Ростове-на-Дону, волейбол с американскими морпехами в США, дирижирование оркестром в Германии, «коробка из-под ксерокса».

Каждый эпизод так же освещался по телевидению и в прессе. Но по мере того, как кризис в стране обострялся, на смену улыбке и надежде на перемены приходили разочарование и стыд. Осознавал это и сам Ельцин.


«И до, и после 1996 года, я заводил со своими ближайшими помощниками разговор о досрочной отставке, приводил аргументы: я устал, страна устала от меня. И видел, снова и снова убеждался, что альтернативы пока нет. Нельзя уходить, если есть опасность, что демократический процесс, процесс реформ может быть остановлен, а страна отброшена назад».

Борис Ельцин
из книги "Президентский марафон"
Добровольно покинуть политическую арену он решил в канун нового 2000-го года. «Я ухожу, ухожу раньше положенного срока», — последняя крылатая фраза Ельцина в должности президента. У многих в стране она вызвала вздох облегчения, а для кого-то ознаменовала окончательное крушение всех надежд.



Первый президент России Борис Ельцин (слева), Президент РФ Владимир Путин (в центре) и министр внутренних дел РФ Владимир Рушайло (справа) на церемонии открытия и освящения храма-часовни на территории МВД РФ в Москве, 1 июня 2000 года
Владимир Родионов/РИА Новости
Так или иначе, политический олимп Борис Ельцин покинул так же громко и «по-своему», как и взошел на него. До него ни один российский лидер не покидал свой пост добровольно.

«Это был первый и практически единственный на всем пространстве СССР политик, абсолютно готовый к публичности», — уверен Борис Минаев.

[Юрий Лепский]

https://rodina-history.ru/2021/02/01/obozrevatel-rodiny-vspominaet-kak-v-leksikone-elcina-poiavilos-slovo.html

Это слово появилось в лексиконе Бориса Ельцина благодаря нашему обозревателю
01 февраля 2025
Родина - Федеральный выпуск: №2 2021
поделиться
1 февраля 1931 года в семье раскулаченных крестьян в селе Бутка Уральской области родился Борис Николаевич Ельцин. Он прошёл путь от сына врага народа до президента и руководил страной с 10 июля 1991 по 31 декабря 1999 года. Этот период вместил развал СССР и запуск радикальных экономических реформ, резкий рост криминала и появление огромного количество самых разных СМИ...


В конце девяностых годов я поступил на работу в одну очень популярную и очень солидную газету, главным редактором которой был замечательный человек. До назначения редактором он работал в отделе пропаганды и агитации ЦК КПСС и многому там научился. Но пришли "лихие девяностые", смахнули со стола истории ЦК КПСС, и он ощутил себя в кресле главного редактора как-то неуютно, словно в долю секунды переместившись из своего кабинета-крепости в какой-нибудь стеклянный ньюз-рум. Волна демократических свобод его явно озадачивала, тяготила, а, возможно, и пугала.

Тут-то я и попался ему, вчерашний корреспондент либеральной "Комсомолки", решивший писать о политике в его газете.

Первый секретарь Свердловского областного комитета КПСС Борис Николаевич Ельцин (во время подготовки к съемке официального портрета в фотостудии ТАСС. 1983 год.
Фото: Валентин Черединцев/ТАСС
- Значит! - с нажимом сказал редактор. - Все эти твои заметки - слону дробина, давай-ка, сделай интервью с Президентом.

Секунду поразмыслив о том, какому такому слону дробина мои заметки, я поинтересовался: договариваться с администрацией Президента будете вы? В ответ редактор поглядел на меня мудрым утомленным взглядом, давая таковым понять, что все эти мои президенты, слоны и дробины - ничто по сравнению с теми задачами, которые он решает здесь, в своём кабинете.

Дважды глядеть на меня утомленным взглядом было не нужно. Я удалился, понимая, что Потапов решил дать мне представление, в какого высочайшего уровня газету я попал.

В тот же день я позвонил двум своим знакомым: Паше Вощанову, с которым мы вместе работали в "Комсомолке" и который в ту пору был пресс-секретарем Президента Ельцина; и Виктору Илюшину, с которым мы учились в нижнетагильской школе номер пять и который в начале девяностых работал первым помощником Президента.

Да и с самим Борисом Николаевичем мы уже встречались...

Калерия Кислова: Ельцин в отличие от Горбачева всех называл на "вы"
Калерия Кислова: Ельцин в отличие от Горбачева всех называл на "вы"
Тогда я, корреспондент "Комсомолки", вернулся из командировки в Нижний Тагил, где бушевали экологические митинги, требовавшие закрыть металлургический комбинат, десятилетия покрывавший город слоем копоти и химической отравы. По "вертушке" из редакции позвонил Ельцину. Борис Николаевич, снятый с должности первого секретаря МГК КПСС, пребывал тогда в опале, в кресле министра Госстроя. Он взял трубку, я рассказал ему о своей командировке, он живо заинтересовался, пригласил к себе.

Вечером того же дня я был у него на улице Чехова (теперь это Малая Дмитровка). Говорили о митингах, о протестных настроениях людей, о партийной номенклатуре, об их привилегиях. Между прочим, я сказал ему: странное дело, Борис Николаевич, вот партийные руководители Нижнего Тагила обложили себя спецпайками и спецквартирами, спецмашинами и спецмагазинами, но спецвоздуха они себе так и не придумали, дышат этим дымом вместе со всеми, значит, должны быть заинтересованы в решении проблемы.

Ельцину пассаж о спецвоздухе понравился. Он посмеялся и записал себе на листочек...

Аудиенция мне была назначена во вторник, в одиннадцать часов. О чем я своевременно доложил редактору солидной газеты. Выслушав, тот отечески похлопал меня по плечу: дескать, ну-ну, легковерный ты мой! Но когда пришло время ехать в Белый дом (в начале девяностых кабинет Президента России находился там), редактор ни на шутку разволновался, потребовал заказать пропуск и ему тоже, попросил распечатать вопросы интервью, уложил их в красную кожаную папку, поправил галстук и двинулся к машине.

Фото: Татьяна Андреева
В Белом доме нас уже ждал вежливый и интеллигентный Павел Вощанов. Борис Николаевич принимает шведскую делегацию, - сказал он, - следующие - вы.

Редактор хмыкнул, давая понять, что пока сам Ельцин не появится пред его очи, он ни за что не поверит своему счастию.

Счастие не заставило себя долго ждать. В огромной своей приемной, заполненной людьми, Борис Николаевич, простившись со шведами, подошел к нам, узнал меня, протянул руку, познакомился с окаменевшим редактором и жестом пригласил в кабинет.

Вчетвером (Ельцин, редактор, Вощанов и ваш покорный слуга) мы уселись за журнальный столик, я успел задать два вопроса, и вдруг ощутил под столом отчетливое давление на мой левый ботинок.

В этом вполне собакевическом нажатии слышалось знакомое уже:

- Значит!

Значит, я замолчал. Редактор же, очнувшись наконец, раскрыл свою красную кожаную папку с вопросами и принялся ЧИТАТЬ очередной.

Ничто не дрогнуло в лице Бориса Николаевича, вероятно, он видел и не такое. Зато брови Паши Вощанова поползли вверх, он растерянно взглянул на меня. Я слегка пожал плечами: дескать, а что я могу? В какой-то момент неловкость от читки вопросов пересилила все, и я вежливо попросил у Бориса Николаевича отлучиться на некоторое время, чтобы забрать в приемной из портфеля заранее приготовленную для автографа книгу Президента "Интервью на заданную тему". Ельцин кивнул. Я с облегчением вышел.

"Я хочу попросить у вас прощения": как Борис Ельцин ушел в отставку с поста президента
"Я хочу попросить у вас прощения": как Борис Ельцин ушел в отставку с поста президента
После окончания этого мучительного интервью Борис Николаевич сделал надпись на книжке : "С приятностью встречи... Ельцин". Вручил мне её и, покосившись на папку с вопросами, лежащую на столе, тихо спросил: что, "спецвоздух"? Я кивнул. Ну, держитесь, - сказал он.

... Я держался еще несколько лет, потом ушел из очень солидной газеты. Но редактору благодарен и по сей день за то задание. Все-таки удалось выдохнуть из себя спецвоздух номенклатуры.

[Megabook]

https://megabook.ru/article/%d0%95%d0%bb%d1%8c%d1%86%d0%b8%d0%bd%20%d0%91%d0%b e%d1%80%d0%b8%d1%81%20%d0%9d%d0%b8%d0%ba%d0%be%d0% bb%d0%b0%d0%b5%d0%b2%d0%b8%d1%87

https://megabook.ru/stream/mediapreview?Key=%d0%95%d0%bb%d1%8c%d1%86%d0%b8%d0 %bd%20%d0%91%d0%be%d1%80%d0%b8%d1%81%20%d0%9d%d0%b 8%d0%ba%d0%be%d0%bb%d0%b0%d0%b5%d0%b2%d0%b8%d1%87% 20(%d0%bf%d0%be%d1%80%d1%82%d1%80%d0%b5%d1%82)&Width=200
Ельцин Борис Николаевич (портрет)

Е́льцин Борис Николаевич (1 февраля 1931, село Бутка Талицкого района Свердловской области – 23 апреля 2007, Москва) — российский государственный и политический деятель, председатель Верховного Совета РСФСР (1990–1991), первый президент Российской Федерации (1991–1999), лидер демократического движения конца 1980-х – начала 1990-х гг, лидер сопротивления во время Августовского путча (1991), один из инициаторов Беловежских соглашений (1991) о ликвидации СССР и создании СНГ, принятия Конституции РФ (1993)

[Megabook]

1.
От партийного функционера до диссидента
2.
Во главе демократического движения. Первый президент России
3.
Экономический кризис и «Октябрьские события»
4.
Чеченская война и второй срок президентства
5.
Второй срок президентства
6.
Дополнительная литература
-
Сочинения

[Megabook]

Борис Ельцин родился в крестьянской семье. В 1955 году окончил Уральский политехнический институт (Свердловск); с 1955 года работал в строительных организациях, с 1963 года главный инженер, начальник Свердловского домостроительного комбината. В 1968–88 годах на партийной работе: с 1976 года первый секретарь Свердловского обкома. С 1981 года член ЦК КПСС. С началом перестройки на волне обновления старых кадров карьера Ельцина получила неожиданное ускорение. В 1985 году он возглавил отдел строительства ЦК КПСС и стал первым секретарем МГК КПСС, в 1986 году — кандидатом в члены Политбюро. На посту руководителя столичной партийной организации Ельцин прославился как демократ, тем не менее москвичи в целом одобряли популистские методы своего градоначальника. На октябрьском пленуме ЦК КПСС (1987) Ельцин подверг критике работу Политбюро, секретариата ЦК и лично М. С. Горбачева. За это выступление был снят с поста первого секретаря и выведен из состава Политбюро. В 1987–1989 годах работал первым заместителем председателя Госстроя СССР. Слава опального политика, пострадавшего «за правду» помогла Ельцину в конце 1980-х годов стать лидером демократического движения.

[Megabook]

В 1989 году избран депутатом Съезда народных депутатов СССР (один из пяти сопредседателей Межрегиональной депутатской группы). Став членом Верховного Совета СССР, он возглавил комитет по строительству и архитектуре (свое место в Верховном Совете Ельцину уступил А. И. Казанник). В марте 1990 года стал народным депутатом и председателем Верховного Совета РСФСР. Ельцина поддержало движение «Демократическая Россия» и часть партийно-хозяйственной номенклатуры, недовольной диктатом центра. Попытка Ельцина в 1990 году начать экономические реформы, которые назрели в условиях разраставшегося системного кризиса, не удалась. Противостояние союзного и российского руководства, усугублявшееся плохими личными отношениями Горбачева и Ельцина, не способствовало выходу из кризиса.
Ельцин Борис Николаевич (22 августа 1991)
22 августа 1991 года
Летом 1990 года во время Двадцать Седьмого съезда КПСС вышел из партии. 12 июня 1991 года в первом туре избран президентом Российской Федерации. В августе 1991 года Ельцин возглавил сопротивление антидемократическому путчу Государственного комитета по чрезвычайному положению (ГКЧП). В значительной степени его решительные действия способствовали разгрому путчистов. 22 августа 1991 года своим указом приостановил, а потом запретил деятельность КПСС, а в декабре совместно с руководителями Белоруссии и Украины подписал Беловежские соглашения о создании Содружества Независимых Государств (СНГ) и роспуске СССР.
С 1992 года Ельцин осуществлял руководство экономическими и политическими реформами в России. Первый этап экономических реформ, так называемую «шоковую терапию», проводило правительство Е. Т. Гайдара (1992). В ходе либерализации цен рынок наполнился товарами, но при этом большая часть населения не могла воспользоваться благами рыночной экономики вследствие резкого падения уровня жизни. Даже поддержка Ельцина не спасла правительство Гайдара. И в конце 1992 года в результате компромисса премьер-министром стал В. С. Черномырдин. Но именно ему удалось продержаться дольше всего на этом посту (до 1998).

[Megabook]

В условиях экономического кризиса обострились противоречия в политической системе, прежде всего между исполнительной и законодательной ветвями власти, которые не могла отрегулировать слегка подправленная советская конституция. Фоном углубляющегося кризиса стала дискуссия вокруг проектов новой конституции Российской Федерации. Противостоящие стороны Президент и Верховный Совет (на его сторону, в итоге, встали вице-президент А. В. Руцкой и председатель Конституционного суда В. Д. Зорькин) пытались апеллировать к народным массам. В апреле 1993 года состоялся референдум по вопросу о доверии президенту и Верховному совету. На референдуме были одобрены и социально-экономический курс президента, и политика Верховного Совета. Компромисс по вопросу принятия новой конституции так и не был достигнут.
В сентябре 1993 года по президентскому указу №400 «О поэтапной конституционной реформе в Российской Федерации» распущен Верховный Совет Российской Федерации, ликвидирована система Советов. Конфликт о выборе пути страны привел к вооруженным столкновениям (см. Октябрьские события 1993). Поддержка силовых структур обеспечила победу президенту. На референдуме в декабре 1993 года принята новая Конституция Российской Федерации, ликвидировавшая систему Советов и превратившая Россию в республику президентского типа.

[Megabook]

«Парад суверенитетов» в последние годы существования СССР, одним из инициаторов которого был Ельцин, привел к росту сепаратистских настроений и внутри Российской Федерации. Наиболее крайние формы этот процесс приобрел в Чеченской республике (фактически отделившейся от России). В конце ноября 1994 года Ельцин санкционировал введение войск в Чечню для восстановления «конституционного порядка». Президент самопровозглашенной Чеченской республики генерал Джохар Дудаев призвал к оказанию сопротивления федеральным войскам, что привело к первой Чеченской войне (1994-1996). Впоследствии Ельцин называл Чеченскую войну одним из самых тяжелых решений в своей жизни. Неудачи армии, неспособность государства сформулировать свои цели в этой войне отрицательно сказались на рейтинге президента.
Тем не менее, в 1996 году Ельцин принял решение баллотироваться на второй срок (альтернативой ему был лидер КПРФ Г. А. Зюганов). Первый тур не выявил победителя, разрыв между Ельциным и Зюгановым показался минимальным. Третьим был А. И. Лебедь, который был назначен секретарем Совета Безопасности, что сыграло свою роль перед голосованием во втором туре. Во время предвыборной кампании произошел раскол внутри команды президента. Ельцин вынужден был расстаться с частью своего ближайшего окружения. Победив во втором туре (около 55 % голосов), Ельцин вновь стал президентом. Тяжелейшая избирательная кампания сказалась на здоровье президента, когда между первым и вторым турами, его настиг сильнейший сердечный приступ. В ноябре 1996 года ему была сделана сложная операция на сердце — аортокоронарное шунтирование. В августе 1996 года, после захвата Грозного сепаратистами, президент пошел на подписание мирных Хасавюртовских соглашений (соглашение было подписано секретарем Совета Безопасности А.И. Лебедем).

[Megabook]

Второй срок президентства Ельцина отмечен сокращением непосредственного влияния президента на социально-экономическую жизнь страны, что было связано с частым ухудшением состояния здоровья президента, а также поисками будущего преемника. Попытка активизировать экономические реформы путем привлечения молодых реформаторов вице-премьеров Б. Е. Немцова и А. Б. Чубайса (1997) и премьер-министра С. В. Кириенко (1998) не удалась.
При Ельцине страна пережила Августовский экономический кризис и дефолт (отказ государства платить по своим долговым обязательствам). Нестабильность ельцинской политической системы проявилась в премьерской «чехарде» 1998–2000 годов (С. В. Кириенко, снова В. С. Черномырдин, Е. М. Примаков, С. В. Степашин, В. В. Путин). В 1999 году лишь около двух десятков голосов не хватило для того, чтобы начать процедуру отстранения президента от должности (хотя завершить ее по конституции было бы крайне сложно). Неслучайно в последние годы на часто болевшего президента все активнее пытались воздействовать различные группы влияния, поддерживаемые бизнес-кланами.
В августе 1999года Ельцин назначил исполняющим обязанности премьер-министра малоизвестного руководителя ФСБ В.В. Путина. Решительные действия нового премьера во время августовского вторжения чеченских боевиков в Дагестан (1999) обеспечили ему общественную поддержку. В декабре 1999 года Ельцин досрочно подал в отставку. Согласно конституции исполняющим обязанности президента стал Путин. В своем последнем обращении к народу Ельцин прежде чем объявить о назначении Путина исполняющим обязанности президента, он попросил у граждан прощения за допущенные ошибки:
«Сегодня, в этот необыкновенно важный для меня день, хочу сказать чуть больше личных своих слов, чем говорю обычно. Я хочу попросить у вас прощения за то, что многие наши с вами мечты не сбылись. И то, что нам казалось просто, оказалось мучительно тяжело. Я прошу прощения за то, что не оправдал некоторых надежд тех людей, которые верили, что мы одним рывком, одним махом сможем перепрыгнуть из серого, застойного, тоталитарного прошлого в светлое, богатое, цивилизованное будущее.
Одним рывком не получилось. В чем-то я оказался слишком наивным. Где-то проблемы оказались слишком сложными. Мы продирались вперед через ошибки, через неудачи. Многие люди в это сложное время испытали потрясение.
Но я хочу, чтобы вы знали – я никогда этого не говорил, сегодня мне важно вам это сказать: боль каждого из вас отзывалась болью во мне, в моем сердце. Бессонные ночи, мучительные переживания – что надо сделать, чтобы людям хотя бы чуточку, хотя бы немного жилось легче и лучше. Не было у меня более важной задачи.
Я ухожу, я сделал все что мог».
После отставки Борис Николаевич Ельцин руководил собственным фондом, работал над мемуарами, от политической деятельности отошел. Скончался скоропостижно 23 апреля 2017 года от острой сердечной недостаточности. Похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве.
Автор книг: «Исповедь на заданную тему» (1990), «Записки президента» (1994), «Президентский марафон» (2000).

[Megabook]

Суханов Л. Три года с Ельциным. Рига, 1992.
Ельцин - Хасбулатов: единство, компромисс, борьба. М., 1994.
Президент Ельцин? 100 вопросов и ответов. М., 1996.
Современная политическая история России (1985-1997). Т. 2. Лица России. М., 1998.

[Megabook]

Исповедь на заданную тему. Л., 1990.
Записки президента. М., 1994.

[«Столица»]

№ 20 (26) май 1991 года

https://chugunka10.net/img/S/1991/20/01-20-1200.r.png