Присоединение Бессарабии и Северной Буковины к СССР
 

https://chrontime.com/sobytiya-priso...ukoviny-k-sssr
28.06.1940 - 03.07.1940 -нет--нет-,
Бессарабия, Буджак, Буковина

Присоединение Бессарабии и Северной Буковины к СССР - эти перипетии начались с момента вторжения Румынского государства в Бессарабию. Такой захват советское правительство признавать отказалось. 26 июня 1940 года они призвали Румынию вернуть захваченные территории СССР.

Румынские власти не дали одобрительного ответа и тянули время. Тогда 28 июня войска СССР пересекли границы земель Бессарабии и Северной Буковины, тем самым заставив Румынию отступить. В августе 1940 года на заседании сессии Верховного Совета, было принято решение, в связи с волеизъявлением народа Бессарабии, о воссоединении их государства с Молдавской Автономной ССР. В результате образовался Союз Молдавской ССР, в который вошли бывшие земли Молдавской республики и та часть Бессарабии, в которой проживало в основном население молдавской национальности.

Также было решено присоединить Северную Буковину и часть Бессарабии, в которой население украинской национальности было в большинстве, к Украинской ССР. После таких изменений границы СССР значительно расширились и проходили западней.
Еще в 1918 г., воспользовавшись слабостью молодой Советской республики, Румыния захватила Бессарабию. Аннексия Бессарабии Румынией никогда не признавалась ни советским народом, ни его правительством.

26 июня 1940 г. Советское правительство потребовало от правительства Румынии возвратить Советскому Союзу Бессарабию и передать СССР северную часть Буковины, в которой проживало в основном украинское население.

Румынские правящие круги, стремясь выиграть время, пытались втянуть СССР в длительную дискуссию, но последовавшее ультимативное представление Советского правительства заставило их отступить. 28 июня советские войска вошли в Бессарабию и северную часть Буковины. Население встретило Красную Армию с ликованием.

В соответствии с волеизъявлением трудящихся Бессарабии и Молдавской Автономной Советской Социалистической Республики о воссоединении молдавского населения этих территорий седьмая сессия Верховного Совета СССР в августе 1940 г. приняла закон об образовании союзной Молдавской Советской Социалистической Республики с включением в ее состав всей бывшей Молдавской автономной республики и той части Бессарабии, где большинство населения составляли молдаване. Населенные по преимуществу украинцами Хотинский, Аккерманский и Измаильский уезды Бессарабии, а также северная часть Буковины были включены в состав Украинской Советской Социалистической Республики.

В результате предпринятых Советским правительством действий граница СССР от побережья Балтийского моря до Карпат проходила теперь на 300— 400 км западнее прежней, что улучшало стратегическое положение страны. Однако поспешное и необоснованное решение о разоружении старых укрепленных районов, в то время как строительство укреплений на новой границе только еще начиналось, создало большие трудности и усложнило положение Советских Вооруженных Сил.

Ссылка на источник: http://www.history-at-russia.ru/xx-v...ny-k-sssr.html

Нападение на Мерс-эль-Кебир
 

https://chrontime.com/sobytiya-napad...-mers-el-kebir

03.07.1940 - 06.07.1940 АлжирАлжир,
Африка, Мерс-эль-Кебир

Один из самых известных фотоснимков лета 1940 года – «танцующий» Гитлер, радующийся своему невероятному успеху во Франции. Поводов для улыбок у германского рейхсканцлера и впрямь было предостаточно. Зато те же факты в отличие от Гитлера, руководителям Великобритании оптимизма не добавляли. В сентябре 1939 года две сверхдержавы объявили Германии войну. Прошло девять с половиной месяцев и одной из них более не существовало. 22 июня 1940 года Франция капитулировала.

По условиям капитуляции французы должны были демобилизовать свои вооруженные силы: французской армии более не существовало. Но англичан более всего беспокоила не армия, а французский флот. А что если французские боевые корабли будут захвачены немцами?

Англичане действовали решительно. Операция «Катапульта» была подготовлена британцами в беспрецедентно короткие сроки и проведена всего через 11 дней после капитуляции Франции. Пикантность ситуации заключалось в том, что на этот раз британцы наносили удар своему союзнику, а не врагу. Безобразная сцена разыгралась на палубах французских кораблей, стоявших в английских портах Портсмуте, Плимуте и Девонпорте. Французские моряки, естественно, не ожидали нападения со стороны своих товарищей по оружию.

«Выступление было неожиданным и в силу необходимости внезапным»1 — напишет позднее Черчилль. Все корабли — 2 линкора, 4 крейсера, 8 эсминцев, 12 подводных лодок и около 200 тральщиков и охотников за подлодками — ранним утром 3 июля 1940 года были силой захвачены британцами. Нападение было столь неожиданным, что вооруженное сопротивление англичанам успел оказать лишь экипаж подлодки «Сюркуф». Французские экипажи кораблей были насильно высажены на берег и интернированы «не без кровавых инцидентов»2. Захваченные таким пиратским способом суда включены в состав военно-морских сил Великобритании...

Но главная трагедия разыгралась не в английских портах, а на стоянках французского флота Оране, Мерс-эль-Кебире и Дакаре. Утром того же 3-го июля3 1940 года к Орану подошла британская эскадра под командованием адмирала Соммервелла. Французскому адмиралу Жансулю, командующему французской эскадрой, англичанами был предложен следующий ультиматум:

продолжать сражаться против Германии и Италии в составе британского флота;

просто перевести суда в английские порты, при этом французские экипажи возвращались во Францию, а корабли оставались в руках англичан до конца войны;

перевести корабли во французскую Вест-Индию или затопить их в течение 6 часов.4

Адмирал Жансуль британский ультиматум отверг. Об этом доложили Черчиллю, и в 18.25 (в преддверии истечения ультиматума) командующий английской эскадрой получил окончательное распоряжение своего премьера: «Французские корабли должны либо принять наши условия, либо потопить себя или быть потопленными вами до наступления темноты».5 Но британский адмирал Соммервелл для сохранения внезапности открыл огонь, не дожидаясь истечения срока ультиматума! В 18.00 он радировал, что ведет бой6. Случилось то, что французские моряки никак не ожидали: английские корабли действительно начали стрелять! Это был не бой, не морское сражение. Это был расстрел совершенно не готовых к отпору французов.

«…Корабли в Оране не были в состоянии сражаться. Они стояли на якоре не имея никакой возможности маневра или рассредоточения… Наши корабли дали английским кораблям возможность произвести первый залпы, которые, как известно, на море имеют решающее значение на таком расстоянии. Французские корабли уничтожены не в честном бою».7

Линкор «Бретань», стоявший в Оране, от прямого попадания бомбы в пороховые погреба взлетел на воздух и в течение нескольких минут исчез в морской пучине. Линкор «Прованс», получив тяжелые повреждения, выбросился на берег; линкор «Дюнкерк» в условиях ограниченных возможностей для маневра плотно сел на мель. Линейный крейсер «Страсбург» с пятью эсминцами и несколькими подводными лодками, хотя и был поврежден британскими самолетами-торпедоносцами, все же сумел прорваться сквозь английскую эскадру к родному берегу с боем.

Британское адмиралтейство могло быть довольно: все новейшие линкоры Франции были выведены из строя. Последний из них, «Ришелье», находившийся в Дакаре, был атакован английскими самолетами-торпедоносцами с авианосца «Гермес» и сильно поврежден. Всего за время операции «Катапульта» погибло около 1300 французов8. В ответ на этот акт вероломства, французское правительство, не объявляя Англии войны, разорвало с ней дипломатические отношения.

А все же могли ли немцы захватить французский флот? Может быть, британский удар по вчерашним соратникам был обоснованным. Ответ на этот вопрос отрицательный. Французский флот в своих портах подлежал разоружению. Никаких документов, обуславливающих переход или передачу боевых французских кораблей немцам, не подписывалось. «…В условиях перемирия не содержалось никаких прямых посягательств немцев на французский военно-морской флот»9 — говорит в своих мемуарах Шарль де Голль. Единственное обязательство, которое Франция брала на себя – это более не воевать против Германии.

Только через два года после «Катапульты», 26 ноября 1942 года немецкие войска впервые попытались захватить французский флот – когда они вошли в Тулон10. Получилось у Гитлера взять под контроль корабли Франции? Нет, находившийся там французский флот по приказу правительства Виши был затоплен.

На дно отправились: 3 линкора, 8 крейсеров, 17 эскадренных миноносцев, 16 миноносцев, 16 подводных лодок, 7 сторожевиков, 3 патрульных судна, 60 транспортов, тральщиков и буксиров11. Как видим, у французов рука не дрогнула. Почему? Потому, что они никогда не были германскими марионетками, и свой флот не собирались отдавать ни немцам, ни англичанам. И накануне коварной британской операции «Катапульта» гарантии того, что боевые корабли ни при каком раскладе в руки немцев не попадут, Франция Черчиллю давала…

Но историю, как известно, пишут победители. Сегодня о предательском ударе Британии по своим французским союзникам практически не пишут. А если и упоминают, то акценты расставляют так: это был вынужденный акт, выбора не было.

Ссылка на источник: https://nstarikov.ru/blog/21372

ChronTime Бой у Калабрии
 

https://chrontime.com/sobytiya-boiy-u-kalabrii
09 июля 1940 ИталияИталия, Катандзаро
Средиземное море, Калабрия

Бой у Калабрии - это первое крупнейшее морское сражение между флотами Италии и Великобритании в начавшейся Второй мировой войне. Оно произошло 9 июля 1940 года около мыса Стило, на Средиземном море.

Обеим сторонам необходимо было переправить конвои с важными грузами: Итальянскому флоту - доставить армию и военное снаряжение в Африку для вторжения в Египет, а Британии - вывезти с Мальты в Александрию важное портовое оборудование. Важные грузы сопровождали многочисленные военные корабли, крейсера, эсминцы и эскадренные миноносцы.

8 июля итальянская разведка обнаружила британскую эскадру адмирала Каннингхэма и начала атаковать их глубинными бомбами. Итальянцы, по сути, должны были уверенно одержать победу в таком сражении, так как задействовали огромную численность новейшей военной техники, однако благодаря тактическим, правильным действиям британского адмирала Каннингхэма, а также плохо слаженной работе итальянской авиаразведки и флота, англичанам удалось избежать поражения и оставить за собой поле боя с минимальными потерями.

Обе стороны выполнили свои главные цели и дошли до пункта назначения. Ни британская сторона, ни итальянская не сумела помешать противнику. Результаты боя определены как ничья.
Бой у Калабрии (англ. Battle of Calabria) — морское сражение, в итальянских источниках также известное под названием Бой у Пунто-Стило (у мыса Стило) (итал. Battaglia di punta Stilo). Произошло 9 июля 1940 года на Средиземном море во время Второй мировой войны между Итальянским флотом и Средиземноморским флотом Великобритании. Являлось первым крупным столкновением обоих флотов в начавшейся войне.

Общие данные

В начале июля 1940 года перед флотами Англии и Италии были поставлены задачи обеспечить проведение конвоев с важными грузами. Итальянской армии в Ливии для подготовки к вторжению в Египет требовалось подкрепление (около 13000 солдат) и большое количество военных грузов (около 40000 тонн). Для доставки основной части войск и грузов в Африку, командование флота приняло решение организовать конвой из 5 транспортных судов. Итальянцы были уверены, что британский флот попытается перехватить столь важный конвой, поэтому для его охраны задействовали довольно мощное соединение флота. Кроме того, около 30 итальянских подводных лодок патрулировали районы, где появление британского флота было наиболее вероятным.

В это время англичане также начали свою конвойную операцию, флот должен был охранять 2 конвоя, отправленные с Мальты в Александрию. Прикрытие конвоя осуществлялось Средиземноморским флотом Великобритании под командованием адмирала Эндрю Каннингхэма. Английские подводные лодки и самолёты базирующиеся на Мальте, также были развернуты для прикрытия конвоя. Общим планом операции англичан было предусмотрено, что базирующееся в Гибралтаре Соединение H совершит отвлекающую вылазку в Западное Средиземноморье и проведет воздушную атаку аэродрома в Кальяри на Сардинии. Командование надеялось, что это отвлечёт часть итальянской авиации и внесёт путаницу в догадки итальянцев относительно своих планов.

Характеристики участвующих сторон

Четыре итальянских транспорта в охранении 2 легких крейсеров, 4 эсминцев и 4 миноносцев вышли 6 июля из Неаполя, а пароход Francesco Barbaro под эскортом двух миноносцев - 7 июля из Катаньи. Пунктом их назначения был порт Бенгази. Ближнее прикрытие конвоя осуществляли крейсера 7-й дивизии, а дальнее - 1-я эскадра под флагом командующего флотом адмирала Кампиони и 2-я эскадра во главе с адмиралом Паладини, в общей сложности 2 линейных корабля, 6 тяжелых и 10 легких крейсеров, а также 32 эсминца. Вечером 7 июля эта группировка покинула базы Таранто и Мессина.

Британская Александрийская эскадра под командованием адмирала Эндрю Каннингэма появилась в море почти одновременно с кораблями Кампиони и Паладини. Она прикрывала семь транспортов, на которых с Мальты эвакуировалось гражданское население и вывозилось в Александрию необходимое портовое оборудование, сохранившееся в Валлетте с тех пор, когда Мальта была главной базой флота. Эти транспорты вышли из Валлетты 8 июля двумя группами: четыре тихоходных (конвой MS) и три быстроходных судна (конвой MF). Их непосредственное охранение осуществляли четыре, а затем семь эскадренных миноносцев.

Ход сражения

В ночь на 8 июля эскадра Каннингэма миновала позиции итальянских подводных лодок. Эскадренный миноносец Hasty дважды атаковал их глубинными бомбами (первое сообщение о выходе британских кораблей итальянцы получили этой ночью от подлодки Beilul). Утром самолеты воздушного патруля с авианосца Eagle тоже дважды атаковали итальянские субмарины, находившиеся в надводном положении.

Итальянские силы были обнаружены в 05:15 утра 8 июля британской субмариной HMS Phoenix. Вечером того же дня итальянский конвой прибыл в пункт назначения. По пути в Бенгази он не встретил противодействия. Итальянский флот к моменту обнаружения его самолетом Sunderland уже возвращался на базы.

Утром 8 июля начались атаки итальянской авиации на Александрийскую эскадру, в которых приняли участие в общей сложности 72 бомбардировщика SM.81 и S.79, сбросивших 102 250-кг и 330 100-кг бомб. Налеты продолжались до наступления сумерек. В состав авиагруппы Eagle входило две торпедоносные эскадрильи (813-я и 824-я). Истребительной эскадрильи авианосец не имел. Три Sea Gladiator были извлечены из флотского резерва (в них сели летчики торпедоносных эскадрилий). Поэтому итальянцы в ходе воздушных ударов встретили слабое противодействие со стороны палубных истребителей, но и сами добились немногого. Единственным пострадавшим кораблем оказался крейсер HMS Gloucester. Он получил попадание авиабомбы в мостик, в результате чего погибли командир корабля кэптен Гарсайд, 6 офицеров и 11 нижних чинов. По донесениям итальянских летчиков, они повредили несколько британских кораблей, в том числе линкор, и один потопили.

К 06:00 9 июля британская эскадра, всю ночь двигавшаяся северо-западным курсом, находилась примерно в 60 милях западнее Наварина (Южная Греция). В этой точке адмирал Каннингэм изменил направление движения, взяв курс на Мальту. Два часа спустя поступило донесение от Sunderland. Стремясь перехватить неприятельский флот до его подхода к базам, Каннингэм повернул на норд-вест и увеличил ход. В 08:58 с британских кораблей поднялись три бортовых гидросамолета, которые произвели доразведку противника.

Положение Кампиони было сложным: с вечера 8 июля он не имел никаких данных о местонахождении британской эскадры, однако предполагал, что Каннингэм находится где-то рядом. С рассветом тяжелые крейсера 1-й и 3-й дивизий провели поиск впереди и справа по курсу эскадры линкоров, но никого не обнаружили. Вскоре после 10:00 крейсера 1-й и 3-й дивизий получили приказ прекратить поиск и на большой скорости идти на соединение с линкорами. Направлявшаяся в Аугусту 7-я дивизия также была отозвана к главным силам. Сам Кампиони с 5-й, 4-й и 8-й дивизиями в 11:25 изменил курс с NNW на SSO с тем, чтобы иметь возможность скорее собрать все свои корабли в один кулак. В 13:30 торпедоносцы Swordfish с авианосца HMS Eagle нанесли первый удар по итальянскому соединению, но торпеды были сброшены не точно.

После объединения обеих итальянских эскадр, корабли снова легли на курс норд и продолжали идти им в ожидании визуального контакта с неприятелем. Англичане, между тем, также готовились к артиллерийскому бою. Их походный порядок включал три группы: отряд легких сил вице-адмирала Тови (Cоединение «А» - 5 крейсеров и 1 эсминец); передовой отряд в составе флагманского корабля эскадры линкора HMS Warspite и 5 эсминцев (соединение «В»); главные силы - линкоры HMS Malaya и Royal Sovereign, авианосец Eagle и 10 эсминцев под командованием вице-адмирала Придхэм-Уиппела (соединение «С»). Глубина построения британской эскадры составляла примерно 30-35 миль. Поврежденный HMS Gloucester в 14:15 был отозван из разведывательной завесы к главным силам, а линкоры соединения «С» стали выдвигаться вперед, однако присоединиться к флагманскому HMS Warspite вовремя не успели.

Англичане имели перевес по числу и мощи линейных кораблей, однако этим преимуществом в начале боя воспользоваться не удалось из-за несвоевременного подхода Malaya и Royal Sovereign. К тому же, орудия главного калибра этих кораблей имели ограниченные углы подъема. Дальность стрельбы 381-мм орудий HMS Warspite была 155 каб, а HMS Malaya и Royal Sovereign - 115 каб. В результате, HMS Malaya вступил в бой с более чем 40-минутным опозданием, а тихоходный Royal Sovereign вообще не принял в нем участия. Итальянские линкоры превосходили английские в скорости и дальности стрельбы орудий главного калибра. Кроме того, Кампиони имел гораздо больше крейсеров и эсминцев.

Последовавший короткий бой произошел в 70-100 милях от побережья Калабрии (южная часть Апеннинского полуострова). В полном соответствии с классическими канонами морской тактики боевое столкновение началось с перестрелки крейсерских отрядов. В 14:47 сигнальщики британского легкого крейсера HMS Orion обнаружили на западе дымы. Британская разведывательная завеса пришла в соприкосновение с находившимися на правом фланге итальянского построения 4-й и 8-й дивизиями. Итальянцы заметили противника на семь минут позже. В 15:09 крейсера Giuseppe Garibaldi, Luigi di Savoia Duca degli Abruzzi, составлявшие 8-ю дивизию под командованием вице-адмирала Леньяни, пошли на сближение. Десять минут спустя, стороны сошлись на дистанцию артиллерийской стрельбы. Примерно в это время HMS Neptune послал в эфир свое знаменитое сообщение: «Вижу вражеский линейный флот». В 15:22—15:23 корабли Тови и Леньяни открыли друг по другу огонь с дистанции 110 каб. Между тем 4-я дивизия вице-адмирала ди Мориондо (четыре крейсера типов «Кондоттьере-А и В») в бой не вступала. Мориондо повел свои корабли курсом ост с целью разведать британский боевой порядок.

В район боя подошёл и HMS Warspite — в 15:26 его 381-мм орудия открыли огонь. Носовыми башнями HMS Warspite стрелял по дивизии Леньяни, а кормовыми - по Мориондо. Еще через пять минут оба итальянских отряда поставили дымовые завесы и легли на курс отхода к своим главным силам. До этого момента британский линкор успел сделать десять бортовых залпов, а затем дал еще восемь. В 15:36 дымовая завеса окончательно скрыла отходившие итальянские крейсера и бой временно прервался.

Британские корабли в 15:48 подняли в воздух самолеты-корректировщики, а спустя две минуты стороны снова обрели визуальный контакт. На этот раз в бой вступили итальянские линейные корабли Giulio Cesare и Conte di Cavour. В 15:53 они с дистанции 140 каб. открыли огонь по HMS Warspite. Противники шли в северном направлении сходящимися курсами. Обе дивизии итальянских тяжелых крейсеров держались позади линкоров и в бой не ввязывались.

Артиллерийский поединок между одним британским и двумя итальянскими линкорами продолжался до 16:00, когда Giulio Cesare был поражен 381-мм снарядом в середину корпуса. На Giulio Cesare взрыв снаряда вывел из строя часть зенитных орудий правого борта и разрушил надстройку. Начался пожар. Дым засосало вентиляторами в котельное отделение, из-за чего отказали четыре котла, и скорость корабля упала с 26 до 19 узл. 115 человек было убито, ранено или обожжено. Реакцией адмирала Кампиони на это попадание в его флагманский линкор стал приказ к отходу. Своим эсминцам командующий флотом приказал поставить дымовую завесу и прикрыть отход главных сил, проведя торпедную атаку. В ней участвовали в общей сложности 16 кораблей 7, 9, 11, 12-го и 14-го дивизионов. Ни одна из выпущенных ими торпед в цель не попала. Приказ Кампиони об отходе и торпедной атаке был перехвачен англичанами[1]. Каннингэм послал свои легкие силы в контратаку, что вылилось в третью стычку, на этот раз между британскими легкими и итальянскими тяжелыми крейсерами. Последние вышли из-за строя линкоров и с дистанции 100 каб. своей 203-мм артиллерией прикрыли атаку эсминцев. Но ответный огонь опять оказался точнее. В 16:05-16:07 крейсер Bolzano получил попадания трех 152-мм снарядов, не повлекшие серьезных повреждений. В 16:09 по крейсерам итальянской 1-й дивизии перенес огонь своего главного калибра HMS Warspite, а через некоторое время к нему присоединился и Malaya. Но итальянцы и в этот раз скрылись за дымовой завесой, которую поставили эсминцы, и от огня линкоров не пострадали. Тем временем самолеты, поднятые с авианосца HMS Eagle, получили приказ атаковать линкоры противника, но, не найдя их, в 16:15 безрезультатно атаковали тяжелые крейсера. Кампиони также запросил авиационную поддержку, но ожидаемые им самолеты появились над британскими кораблями лишь спустя два с половиной часа после начала боя.

На завершающей стадии схватки (16:10—16:50) только легкие крейсера и эскадренные миноносцы итальянцев изредка появлялись в виду англичан. Выскакивая в просветы дымзавесы, они давали несколько залпов по противнику, после чего снова скрывались. Между тем флот Кампиони отходил на зюйд-вест. Позже адмирал объяснял этот отход намерением увлечь британскую эскадру за собой, заставить войти в дымзавесу, где в условиях плохой видимости ее корабли могли быть внезапно атакованы эсминцами, а затем заманить англичан на позиции своих подводных лодок и подставить под удар авиации.

Каннингэм разгадал намерения своего противника. Не входя в оставшуюся за кормой неприятельских кораблей дымовую завесу, он обогнул ее с севера. В результате, курс британской эскадры лег в 60 милях севернее позиции, где находилась ближайшая субмарина врага. Однако контакт с итальянскими кораблями был потерян. Восстановить его так и не удалось, несмотря на то, что один из линкоров из-за полученных повреждений значительно снизил ход. Британская эскадра до наступления темноты двигалась вдоль побережья Калабрии в надежде снова навязать противнику бой. В это время (17:40-22:10) она подверглась многочисленным бомбовым ударам с воздуха. Экипажи Regia Aeronautica сделали 126 боевых вылетов. Было сброшено 8 500-кг, 236 250-кг и 270 100-кг бомб, однако ни один из кораблей не получил повреждений. Итальянские летчики при этом 17 раз бомбили собственные корабли, но опять же безрезультатно.

После окончания боя итальянцы укрылись на базах, а эскадра Каннингэма перешла в район острова Мальта. Линкор HMS Royal Sovereign и эсминцы зашли в Валлетту для принятия топлива. Торпедоносцы 813-й эскадрильи FAA с HMS Eagle вечером 10 июля вылетели для нанесения удара по порту Аугуста (Сицилия) для атаки итальянского флота. Утром 10 июля в Аугусту действительно заходили корабли итальянских 1,4-й и 8-й дивизий, однако к моменту появления самолетов они уже покинули порт. На рейде стояли только эскадренный миноносец Leone Pancaldo и танкер, которые и были торпедированы. Эсминец затонул (позже - поднят и вновь введен в строй).

Потери и итоги

Результаты боя можно определить как ничью, оба флота выполнили главные задачи, которые они ставили перед собой. Стали очевидными полная несостоятельность итальянской авиаразведки и отсутствие согласованности в действиях флота и авиации. В целом англичане одержали тактическую и моральную победу у берегов Калабрии, владея инициативой и оставив за собой поле боя

В исторической литературе итальянского командующего в бою у Пунто-Стило, как правило, критикуют за нерешительность. Однако линкоры Каннингэма превосходили в калибре орудий и по толщине брони. Сильной стороной итальянцев было их превосходство в крейсерах, особенно тяжелых, главный калибр которых на больших дистанциях теоретически представлял собой угрозу горизонтальной броне британских линкоров. Для этого нужно было вести бой на дистанциях более 140 каб. Но приборы управления огнем того времени на таких дистанциях не могли обеспечить необходимой точности огня. А случайные попадания даже нескольких снарядов британскому линкору едва ли грозили серьёзными последствиями. Что касается итальянского крейсера с его «картонной» броней, то попадание одного 381-мм снаряда вполне могло вызвать частичную или даже полную потерю хода и последующую гибель в бою на короткой дистанции. Что касается преимущества итальянцев в эсминцах, то оно едва ли могло быть реализовано в условиях хорошей видимости. Поэтому Кампиони, несмотря на большое число вымпелов под его началом, не оставалось ничего иного, кроме как вести бой на отходе, рассчитывая на вмешательство своей авиации и подводных лодок.

Ссылка на источник: http://wiki.wargaming.net/ru/Navy:%D...80%D0%B8%D0%B8

По всем вопросам пишите на chrontime@gmail.com
О проекте
@ 2019

Битва за Британию
 

https://chrontime.com/sobytiya-bitva-za-britaniyu
10.07.1940 - 31.10.1940 ВеликобританияВеликобритания,
Битва за Британию – события лета-осени 1940 года, когда британские летчики вели серьезное сражение с авиацией Вермахта. В немецком плане, большое значение играл захват морского и воздушного пространства Британии, после чего страна была бы блокирована и подвержена бомбардировкам. Результатом, должно было стать подписание англичанами капитуляции.

Английская авиация понесла серьезные потери в боях над Францией, поэтому немцы не расценивали ее как серьезного противника. Геринг заверил, что за четыре недели сумеет полностью очистить воздушное пространство Великобритании. Хотя немцы не учли, что англичане провели новые разработки истребителей. Они были более маневренными и могли вступать с немцами в равную борьбу.

До средины июля, Англия восстановила свои технические потери и начала подготовку пилотов. В это время Германия проводила бесконечные бомбардировки и несла значительные авиа потери. 24 августа немцы впервые сбросили бомбы на кварталы Лондона, в ответ на что, Черчилль приказал бомбить Берлин.

Далее бои длились с переменным успехом, но немцам так и не удалось подавить авиацию Англии, что было связано и с частичной переброской войск в СССР.

"Битвой за Англию" назвали историки сражение 3 тысяч английских лётчиков с германской авиацией летом и осенью 1940 года. Немцы рассчитывали подавить английскую авиацию и нейтрализовать флот ударами с воздуха. Угроза вторжения и беспощадные бомбардировки английских городов должны были заставить англичан заключить мир, признав захват немцами европейских государств.

10 июля 1940 года "Люфтваффе" начали бомбардировки доков на юге Англии, что должно было помешать англичанам ремонтировать поврежденные суда. С 29 июля начались бомбардировки Дуврского порта, в котором находились английские военные корабли, готовые противостоять вторжению. 11 августа флот вынужден был уйти из Дувра в Портсмут.

19 июля Гитлер, выступая в рейхстаге, вновь предложил Англии заключить мир, заявив, что это последнее предложение. 22 июля английское правительство ответило отказом. В тот же день, на совещании с верховным командованием немецкой армии, Гитлер потребовал разработать план кампании против СССР. Указание о переброске танков на Восток было отдано ещё 3 июля (начало переброски - 17 июля). Решение о вторжении в Англию осенью 1940 года окончательно не было принято, несмотря на приготовления и интенсивные совещания в Генеральном штабе.

Английская авиация, потерявшая в боях над Францией свыше 900 самолётов (половину всех посланных), не казалась немецкому командованию серьёзным препятствием. В самом начале немецких бомбардировок Геринг, командовавший "Люфтваффе", заявил, что ему понадобится 4 недели, чтобы очистить небо от английских самолётов. Однако новые типы истребителей, которые уже выпускала английская промышленность, - Харрикейны и Спитфайеры - оказались значительно лучше, чем те самолёты, которые англичане использовали во Франции. Спитфайеры, хоть и уступали по ряду технических характеристик Мессершмидтам, уже могли с ними бороться, в отличие от самолётов старых конструкций. Вдвое более дешевые Харрикейны использовались, в основном, против немецких бомбардировщиков.

К середине июля англичанам удалось восстановить потери своей авиации (английская промышленность выпускала по 500 самолётов ежемесячно), но для обучения необходимого количества летчиков требовалось намного больше времени. Тем не менее, налёты немцев в течение первого месяца бомбардировок стоили им около 300 сбитых самолётов, в то время как английские RAF (Королевские авиационные силы) потеряли лишь 150. Это объяснялось в основном тем, что немецкие бомбардировщики не были в достаточной мере прикрыты истребителями (из-за небольшого радиуса действия истребители могли находиться над Лондоном не более 20 минут).

С 13 августа Люфтваффе начали бомбардировки английских аэродромов, предварительно нанеся удар по радарным станциям. Эта операция едва не закончилась катастрофой для англичан. С 18 августа каждый из сотен немецких бомбардировщиков прикрывался двумя истребителями. Англичане стали терять больше самолётов, чем их противники, и не успевали ремонтировать аэродромы. В то же время немцы не бомбили жилые кварталы английских городов (в отличие от безжалостных бомбардировок Мадрида, Варшавы и Роттердама), и английская авиация, соблюдая "правила игры", не трогала немецкие города.

Такое положение оказалось нарушенным 24 августа, когда немецкие бомбардировщики сбросили бомбы на Лондон. Немцы заявили о случайной ошибке одного пилота. В действительности бомбы падали в течение нескольких часов в разных районах Лондона(40-431); по- видимому, эта бомбардировка была пробным камнем, с целью проверить реакцию англичан на угрозу гражданскому населению. Черчилль в ответ приказал бомбить Берлин; первая бомбардировка Берлина состоялась в ночь на 26 августа. В следующие 10 дней Берлин бомбили ещё 4 раза, несмотря на угрозу Гитлера сравнять английские города с землёй. Эти английские бомбардировки были неэффективны и разрушения в германской столице незначительны. Тем не менее, с 7 сентября Люфтваффе переключились на Лондон. Немецкие аэродромы во Франции находились в несколько раз ближе к Лондону, чем английские - к Берлину; к тому же немцы в этот период войны располагали значительно большим количеством бомбардировщиков. Бомбардировки Лондона привели к значительным жертвам среди мирного населения (за сентябрь погибло около 7 тысяч человек), однако англичане получили возможность восстановить аэродромы; их истребительная авиация пополнила свои силы и немцы снова стали терять больше самолётов, чем английские ВВС.

Стало очевидным, что попытка немцев уничтожить или подавить английскую авиацию потерпела провал. 17 сентября Гитлер принял решение отложить вторжение в Англию на неопределённое время.

Бомбардировки Лондона, а затем и других английских городов продолжались до мая 1941 года. Чтобы избежать больших потерь самолётов во время дневных налётов, немцы перешли к ночным бомбардировкам. "Ночные" истребители англичан, оборудованные приборами, регистрирующими инфракрасное излучение, были несовершенны и из 400 немецких самолетов, бомбивших Ковентри 14 ноября 1940 года, удалось сбить лишь один. Немцы беспрепятственно разбомбили 12 авиационных заводов города и его жилые кварталы. Англичане также бомбили по ночам немецкие города, но значительно меньшими силами и с намного меньшим эффектом.

Прекратив бомбардировки Англии в связи с нападением на СССР, немцы возобновили их в 1942 году. Спорадические налёты немецкой авиации, а затем обстрелы с помощью ракет продолжались в течение почти всей войны. Число погибших от немецких бомбардировок достигло 60 тысяч человек и 86 тысяч были тяжело ранены. Английская авиация, в последующие годы многократно увеличившая свою мощь благодаря американской поддержке, сумела нанести немцам гораздо больший урон. Количество немцев, погибших от английских бомбардировок, Черчилль считал в 10 - 20 раз большим, чем потери англичан. Погибло также множество иностранных рабочих, лишенных возможности пользоваться в Германии бомбоубежищами.

Немцы потеряли над Англией свыше 1700 самолётов. Но главное значение "Битвы за Англию", в которой участвовало сравнительно немного людей, состояло в том, что Англия осталась в борьбе с фашизмом.

Ссылка на источник: http://enenberg.narod.ru/5.htm

Бой у мыса Спада
 

Бой у мыса Спада

Итальянское завоевание Британского Сомали
 

https://chrontime.com/sobytiya-italy...anskogo-somali
03.08.1940 - 19.08.1940 СомалиСомали,
Африка, Британское Сомали

Когда фашистская Италия по настоянию Муссолини в июне 1940 года вступила в войну, ее силы в Итальянской Восточной Африке, куда с 1936 года входила завоеванная Эфиопия, так же как и в Северной Африке, значительно превосходили силы англичан. По итальянским данным, эти силы включали итальянские формирования, насчитывавшие около 91 тыс. человек, и туземные войска численностью около 200 тыс. человек. Последняя цифра, по-видимому, была лишь величиной на бумаге, и, вероятно правильнее исходить из того, что численность туземных войск составляла половину указанной цифры. В первые месяцы 1940 года, перед вступлением Италии в войну, у Англии в Судане было 9 тыс. английских и туземных войск и в Кении — 8,5 тыс. человек.

На этом обширном, фактически двойном театре военных действий итальянцы почти так же медлили взять на себя инициативу ведения боевых действий, как и в Северной Африке. Итальянцы мотивировали это опасениями, что в дальнейшем не удастся пополнять запасы горючего и боеприпасов ввиду установленной англичанами блокады. Однако такое объяснение вряд ли можно считать серьезным, поскольку именно из-за этого итальянцам следовало бы безотлагательно использовать свое значительное превосходство в численности раньше, чем английские войска в Африке будут должным образом усилены.

В начале июля итальянцы весьма нерешительно выступили из Эритреи в северо-восточном направлении и заняли суданский город Кассала, примерно в 12 милях от границы. На этом участке итальянцы использовали две бригады, четыре кавалерийских полка и две дюжины танков (всего около 6,5 тыс. человек). Передовой пост англичан удерживался ротой численностью около 300 человек из состава суданских оборонительных сил. Командующий английскими войсками в Судане генерал-майор Плэтт располагал в то время во всем этом обширном районе лишь тремя английскими пехотными батальонами, размещенными соответственно в Хартуме, Атбаре и Порт-Судане. Плэтт благоразумно не бросил их в бой до тех пор, пока не увидел, как развертывается наступление итальянцев. А итальянцы вместо продолжения наступления приостановили боевые действия, захватив несколько пограничных постов, таких, как Галлабат, в непосредственной близости от северо-западной границы с Эфиопией, и Мояле, на северной границе Кении.

Лишь в начале августа итальянцы предприняли более серьезный наступательный маневр, однако это наступление ставило самую легко достижимую из возможных целей — захват Британского Сомали, — растянувшегося узкой полосой вдоль африканского берега Аденского залива. И даже этот маневр с весьма ограниченными целями был по замыслу оборонительным. Дело в том, что Муссолини приказал итальянцам держать здесь оборону, но герцог Аоста (вице-король Эфиопии и главнокомандующий итальянскими войсками в этом районе), понимая, что порт Джибути во Французском Сомали позволит англичанам легко проникнуть в Эфиопию, и не веря в соглашение о перемирии с французами, решил занять соседнее и большее по площади Британское Сомали.

Английскими войсками на этом участке командовал бригадный генерал Чейтер. В его распоряжении было лишь четыре африканских и индийских батальона; кроме того, ожидалось прибытие одного английского батальона. Итальянские силы вторжения состояли из двадцати шести батальонов с артиллерисй и танками. Однако немногочисленная сомалийская кавалерия на верблюдах успешно приостановила их продвижение. Прибывший к месту боевых действий генерал-майор Годуин-Остин принял командование как раз в тот момент, когда вторгшийся противник вышел к перевалу Туг-Арган на подступах к морскому порту Бербера, главному городу Британского Сомали. Здесь обороняющиеся оказали настолько упорное сопротивление, что итальянцы в итоге четырехдневных боев так и не смогли продвинуться вперед. Однако из-за отсутствия подкреплений и необходимых оборонительных позиций английским войскам пришлось эвакуироваться из Берберы морем; большая их часть была переброшена в Кению для усиления создавшейся там группировки английских войск. В ходе боев итальянцы потеряли свыше 2 тыс. человек, в то время как потери англичан составили менее 250 человек. Это произвело большое впечатление на итальянцев и оказало серьезное стратегическое влияние на их действия в последующем.

Английские войска в Кении под командованием генерал-лейтенанта Каннингхэма включали африканскую 12-ю дивизию генерала Годуин-Остина (южноафриканская 1-я и восточноафриканская 22-я бригады, а также 24-я бригада Золотого Берега), к которой вскоре присоединилась африканская 11-я дивизия.

К осени численность английских сил в Кении возросла примерно до 75 тыс. человек: 27 тыс. южноафриканцев, 33 тыс. из Восточной Африки, 9 тыс. из Западной Африки и около 6 тыс. англичан. Было сформировано три дивизии: южноафриканская 1-я, африканские 11-я и 12-я. В Судане теперь находилось 28 тыс. человек, включая индийскую 5-ю дивизию. Индийскую 4-ю дивизию планировалось перебросить туда после завершения первого этапа контрудара против итальянцев в Северной Африке. В Судан был направлен батальон танков 4-го танкового полка. Кроме того, там находились и суданские оборонительные силы.

Черчилль считал, что столь крупные английские силы должны проявлять большую активность, чем это имело место в действительности, и неоднократно настаивал на этом. Командующий вооруженными силами на Среднем Востоке Уэйвелл предлагал в мае или июне, после окончания периода весенних дождей, начать совместно с Каннингхэмом наступление из Кении вглубь Итальянского Сомали. Правда, Уэйвелла одолевали сомнения, и этому способствовало сильное сопротивление, которое встретила предпринятая Плэттом в ноябре попытка продвинуться в направлении Галлабата силами индийской 10-й бригады. Этой бригадой командовал Слим, решительный командир, ставший впоследствии одним из самых прославленных военачальников. Атака на Галлабат прошла успешно, однако последующая атака на соседний пост Метемма была отражена итальянской колониальной бригадой. И случилось это главным образом по вине английского батальона, который был введен для усиления в состав индийской бригады вопреки желанию Слипа. Как показали дальнейшие события, итальянские войска в этом северном секторе вели себя гораздо более стойко, чем на других участках фронта.

Единственными обнадеживающими эпизодами в холеной зимней кампании были действия бригадного генерала Сэндфорда. Этого отставного генерала вновь призвали на действительную службу в начале войны и направили в Эфиопию с задачей организовать мятеж вождей горных племен в районе Гондара. Его действия были развиты в течение зимы неуловимым партизанским отрядом капитана Уингейта при поддержке суданского батальона. Находившийся в изгнании император Хайле Селассие 20 января 1941 года был доставлен самолетом в Эфиопию. Не прошло и трех месяцев, как он вновь вступил в свою столицу Аддис-Абебу вместе с Уингейтом.

Произошло это гораздо раньше, чем мог предполагать даже Черчилль.

Испытывая постоянно давление со стороны Черчилля и Смэтса, Уэйвелл и Каннингхэм были вынуждены в феврале 1941 года начать вторжение в Итальянское Сомали из Кении. Порт Кисмаю был захвачен неожиданно легко. Овладение этим портом упростило проблему снабжения. Затем войска Каннингхэма форсировали р. Джуба и продвинулись на 250 миль в направлении столицы Итальянского Сомали и крупного порта Могадишо. Они заняли его меньше чем через неделю — 25 февраля. Захвачено было огромное количество горючего. Англичане продвигались так быстро, что итальянцы не смогли осуществить такие же разрушения, как в Кисмаю. Другим важным фактором, обеспечившим быстрое продвижение, была сильная авиационная поддержка.

Затем войска Каннингхэма повернули вглубь страны, вступили в южную Эфиопию, и к 17 марта африканская 11-я дивизия, пройдя около 400 миль, заняла Джиджигу, недалеко от центра провинции Харар. Это позволило англичанам выйти к границе бывшего Британского Сомали, где 16 марта высадился небольшой отряд из Адена. К 29 марта, преодолев упорное сопротивление, англичане заняли Харар, и войска Каннингхэма повернули на запад, к столице Эфиопии Аддис-Абебе, находившейся в 300 милях. Аддис-Абеба была занята через неделю, 6 апреля, то есть за месяц до того, как туда в сопровождении Уингейта вернулся император Хайле Селассие.

На севере, как и в начале боевых действий, сопротивление было более упорным. Здесь в районе Эритреи итальянцы под командованием генерала Фруши имели в первом эшелоне хорошо обученные войска численностью около 17 тыс. человек. Кроме того, во втором эшелоне находилось более трех дивизий. Наступление генерала Плэтта, начавшееся в третью неделю января, проводилось силами хорошо подготовленных индийских 4-й и 5-й дивизий. Еще до того, как наступление англичан развернулось в полную силу, герцог Аоста приказал итальянским войскам в Эритрее отступить, и поэтому первое серьезное сражение произошло у Керу, в 60 милях к востоку от Кассалы и в 40 милях от границы с Суданом.

Еще более упорное сопротивление индийские дивизии встретили в горах у Баренту и Агордата (соответственно в 45 и 70 милях восточнее Керу). Правда, индийской 4-й дивизии под командованием генерала Бересфорд-Пейрса удалось быстро выйти к Агордату, что облегчило продвижение индийской 5-й дивизии к Баренту.

Теперь Уэйвелл мог решить более трудную задачу — занять всю Эритрею, и он отдал новые распоряжения генералу Плэтту. Однако от Агордата до Асмары, столицы Эритреи, было более 100 миль (порт Массава находился еще дальше). Почти на полпути к Асмаре была расположена горная позиция Керен — одна из самых прочных оборонительных позиций в Восточной Африке, прикрывавшая единственный путь к Асмаре и итальянской военно-морской базе в Массаве.

Первые попытки прорваться, предпринятые англичанами утром 3 февраля, окончились неудачей. В последующие дни противник также неоднократно срывал эти попытки. Генерал Карнимео, командовавший итальянскими войсками в этом районе, проявил высокий боевой дух и тактическое мастерство. После продолжавшихся более недели боев англичанам пришлось отказаться от наступления. Последовало длительное затишье. Наступление возобновилось лишь в середине марта, когда была, подтянута индийская 5-я дивизия. И вновь начался период затяжных боев. После серии контратак итальянцев англичанам пришлось отходить назад, однако в конце концов 27 марта батальон 4-го танкового полка прорвал оборону итальянских войск. Танкисты здесь сыграли такую же решающую роль, как и 7-й танковый полк в боях у Сиди-Баррани и Тобрука в Северной Африке.

Так закончились бои у Керона, продолжавшиеся 53 дня. Войска генерала Фруши отступили на юг в Эфиопию, и 1 апреля англичане заняли Асмару. Затем они двинулись к порту Массава, до которого было около 50 миль, и 8 апреля вынудили капитулировать его гарнизон. Кампания в Эритрее завершилась.

Тем временем итальянские войска под командованием герцога Аосты отошли на юг в Эфиопию, намереваясь дать решительный бой на горной позиции у Амба-Алаги, в 80 милях южнее Асмары. В распоряжении герцога Аосты оставалось всего 7 тыс. человек, 40 орудий и запас снабжения всего лишь на три месяца. Все это привело к тому, что 19 мая герцог Аоста с готовностью принял "почетные условия" капитуляции. В результате общее число пленных итальянцев возросло до 230 тыс. Правда, еще оставались изолированные группы итальянских войск под командованием генерала Гадзиры в юго-западной Эфиопии и под командованием генерала Нази в северо-западной Эфиопии (в районе Гондара), но до осени они были окружены и разгромлены. Таков был конец недолговечной африканской империи Муссолини

Ссылка на источник: http://militera.lib.ru/h/liddel-hart/10.html

Бомбардировка Лондона
 

https://chrontime.com/sobytiya-bombardirovka-londona
07.09.1940 - 21.05.1941 ВеликобританияВеликобритания, Лондон
Великобритания, Лондон

"Лондонский блиц" - операция немецкой армии, которая стала одной из самых разрушительных бомбардировок Второй мировой войны. Но британцы сумели отстоять свою страну. "Битва за Англию" была выиграна.

Операция немецкой авиации "Лондонский блиц" вошла в историю как одна из самых разрушительных и продолжительных по времени бомбардировок Второй мировой войны. Воздушные налеты Люфтваффе на британскую столицу начались 7 сентября 1940 года. Они шли 57 ночей подряд, а затем с небольшими перерывами продолжались вплоть до мая 1941 года.

Седьмого сентября 1940 года вой сирен и гул немецких самолетов оглушил жителей Лондона. 550 бомбардировщиков Люфтваффе сбросили на британскую столицу в течение нескольких часов более 100 тысяч зажигательных и сотни обычных бомб. Ни один город мира до сих пор не был целью столь яростных бомбардировок.

Впервые немецкие войска применили тактику авиационного террора — начали бомбить мирных жителей, говорит кандидат исторических наук, доцент кафедры истории РГГУ Александр Медведь:

"Если сначала они уничтожали английские радиолокационные станции, бомбили аэродромы, то потом они перешли на бомбардировки по городам, считая, что таким образом они смогут нанести морально-психологический ущерб, то есть снизить волю к сопротивлению. Первые бомбардировки на города были недостаточно массовые. Там участвовали десятки самолетов. Поэтому сами англичане начали даже посмеиваться над сообщениями немецкого радио: вот разбомбили, Лондон горит. Тогда было решено нанести действительно мощный удар по Лондону с участием порядка 600 бомбардировщиков и примерно такого же количества истребителей".

Бомбардировки Лондона сопровождались сильными разрушениями и пожарами. С лица земли были стерты целые кварталы, уничтожены исторические памятники. Существовало мнение, что летчики Люфтваффе специально не трогали собор Святого Павла, так как он служил им главным ориентиром. Но на самом деле он тоже был очень близок к гибели. Бомба упала совсем рядом. К счастью, она не разорвалась…

Больше всего пострадал восток британской столицы — Ист-Энд, где были расположены заводы и доки. В Берлине рассчитывали, что нанося удар по небогатому пролетарскому кварталу, удастся внести раскол в английское общество. Недаром супруга короля Георга VI — королева-мать Елизавета — на следующее утро после бомбардировки Букингемского дворца заявила: "Слава Богу, теперь я ничем не отличаюсь от своих подданных".

Историки подчеркивают, что британские власти предвидели возможность массированных бомбардировок. Поэтому еще в 1938 году лондонцев начали обучать тому, как вести себя при налетах. Станции метро, подвалы церквей были обустроены под бомбоубежища. В начале лета 1940 года было решено эвакуировать из города детей. Тем не менее, за время бомбардировок с сентября 1940 года по май 1941 погибло более 43 тысяч человек.

Но поставить Великобританию на колени, создать такие условия, чтобы англичане попросили мира, немцам не удалось, говорит член Ассоциации историков Второй мировой войны, писатель, эксперт Военно-исторического общества России Дмитрий Хазанов:

"Несмотря на то, что они нанесли существенный ущерб Великобритании, большие были потери в авиации, но цели своей немцы не достигли: господства в воздухе они не завоевали, сломить английскую авиацию не смогли. Немцы различными способами пытались решить свою задачу. Но англичане оказались на высоте. Они меняли тактику борьбы, вводили новые силы, значительно увеличили еще в начале лета производство истребителей. Они оказались готовы к такому развитию событий. Несмотря на то, что численное преимущество было у немцев, задачу свою они не выполнили".

Лондон был не единственным британским городом, который страдал от немецких бомбардировок. Разрушены были такие военные и промышленные центры, как Белфаст, Бирмингем, Бристоль, Кардифф, Манчестер. Но британцы отстояли свою страну. "Битва за Англию" была выиграна.

Ссылка на источник: http://ria.ru/radio/20140908/1023224869.html

Нападение итальянских войск на Египет
 

https://chrontime.com/sobytiya-napad...iysk-na-egipet

13 сентября 1940 ЕгипетЕгипет,
Египет

13 сентября 1940 года в Ливии маршал Грациани силами 10-й армии с восемью пехотными дивизиями начал наступление на Египет. (У маршала Грациани было пять дивизий и отдельная полковая группа, усиленные шестью танковыми батальонами. Два соединения находилось в армейском резерве. Всего в Киренаике было сосредоточено 9 итальянских дивизий. — Ред.) Помощь немцев Муссолини отверг, ибо полагал, что итальянцы справятся сами. Сначала Грациани атаковал только слабые британские опорные пункты и без особого труда продвинулся до Сиди-Баррани. Там он остановился, вместо того чтобы двигаться дальше. Основной причиной задержки стало недостаточное снаряжение его войск, в значительной мере укомплектованных местными жителями. (В составе 10-й армии было 2 колониальные дивизии. — Ред.) 9 декабря началось контрнаступление англичан, почти полностью уничтожившее его армию. Одно поражение следовало за другим. Уже 16 декабря пал Эс-Саллум, вскоре после этого Бардия. 21 января в руках англичан оказался Тобрук, самая укрепленная из ливийских крепостей. Британские танки вторглись в Киренаику. Передовые английские отряды пересекли пустыню и отрезали итальянским войскам путь к отступлению. Был взят Бенгази. Часть итальянских войск достигла позиций (на подступах к Эль-Агейле) Мерса-эль-Брега на берегу залива Сидра (Большой Сирт). Триполи также готовился к обороне. После потери значительной части территории и 130 тысяч пленных (а также 400 танков и 1290 орудий) итальянцам можно было надеяться удержать этот последний оплот в Северной Африке только на ограниченное время, тем более что на новые, хорошо оснащенные войска из Италии рассчитывать не приходилось. Именно недостаточность материальной базы в первую очередь привела к таким плачевным результатам. Не только местные солдаты без современного оружия оказались беспомощными перед британскими танками, но и итальянские дивизии были не в силах дать достойный отпор прекрасно вооруженному противнику. (Итальянцы прежде всего быстро впадали в панику и не смогли оказать сопротивление вдвое уступавшему им противнику. — Ред.) Именно эта слабость явилась главной причиной отсутствия боевых побед итальянских солдат во Второй мировой войне. Итальянский солдат не был ни вооружен, ни подготовлен для борьбы против европейских противников, оснащенных по последнему слову техники. Итальянская армия, как правило, уступала противнику в танках, противотанковых орудиях, артиллерии, орудиях противовоздушной обороны, а также в оснащенности средствами связи. Транспортных средств было недостаточно, что не позволяло везти с собой большое количество боеприпасов. Не было даже полевых кухонь. Питание солдат было скудным.

Авиация Италии также была слабой — почти все типы самолетов были устаревшими, исключение составляли торпедоносцы. При строительстве флота ради высоких скоростей экономили на броневой защите. Подготовка к ночным сражениям была неудовлетворительной. Но и в таких условиях солдаты всех видов вооруженных сил Италии демонстрировали мужество, особенно экипажи легких морских кораблей. Последние, сопровождавшие транспорты в Африку, буквально приносили себя в жертву. Да и в армии потери были довольно высоки.

Ссылка на источник: http://www.e-reading.club/chapter.ph..._Germanii.html

Свернуть
Читайте также
Невоспетые герои: 10 генералов, которые помогли выиграть Гражданскую войну в США
Невоспетые герои: 10 генералов, которые помогли выиграть Гражданскую войну в США

Топ-10 шокирующих фактов из истории моды и красоты
Топ-10 шокирующих фактов из истории моды и красоты

Самые необычные соревнования
Самые необычные соревнования

10 самых страшных музеев мира
10 самых страшных музеев мира

Интересные и необычные виды спорта
Интересные и необычные виды спорта

Столкновение над Броклсби
 

https://chrontime.com/sobytiya-stolk...e-nad-broklsbi

29 сентября 1940 АвстралияАвстралия, Броклсби
Австралия, Броклсби

Столкновение над Броклсби — авиационное происшествие, случившееся в небе над австралийским посёлком Броклсби 29 сентября 1940 года. Примечательно тем, что два патрульных Avro Anson после столкновения сцепились друг с другом, а затем благополучно приземлились.

Группа из двух Avro Anson летела на высоте 300 метров над посёлком Броклсби недалеко от Олбери, совершая тренировочный полёт. В момент резкого виража Леонард Фуллер потерял из виду летящий снизу самолёт, которым управлял Джек Хьюсон, в результате чего два борта столкнулись и сцепились вместе. Турель нижнего самолёта вклинилась в корень крыла другого, а киль с рулём высоты задел горизонтальное оперение верхнего Avro Anson. У самолёта, который оказался сверху, двигатели вышли из строя —воздушные винты были заблокированы мотогондолой нижнего самолёта. Однако двигатели борта L9162 остались работоспособными. Их заклинило на высоких оборотах, за счёт этого оба самолёта, находясь в сцепке, смогли удержаться в воздухе. Сразу же после столкновения оба штурмана и пилот нижнего самолёта Джек Хьюсон, которому обломками изранило спину, выпрыгнули с парашютами. Пилот верхнего самолёта Леонард Фуллер, однако, обнаружил, что тандемной конструкцией всё ещё можно было управлять.

Используя закрылки и элероны, в сочетании с всё ещё функционирующим двигателем нижнего самолёта, Фуллер начал искать место для аварийной посадки. Он принял решение лететь в сторону поля рядом с селом Броклсби. Пилоту удалось пролететь ещё 8 километров после столкновения, после чего он успешно совершил аварийную посадку на поле в 6 километрах к югу-западу от Броклсби. Самолёты сели на брюхо, пропахали около 200 метров и остановились. Командир Фуллера майор Купер в дальнейшем заметил, что выбор импровизированной посадочной полосы оказался «идеальным», а сама посадка «удивительной». На место аварии для изучения причин произошедшего из Мельбурна прибыл инспектор по расследованию авиационных происшествий полковник Артур Мерфи со своим заместителем Генри Винником.

Ссылка на источник: http://quizzclub.ru/interesting-fact...o-prizemlilis/

Итало-греческая война
 

https://chrontime.com/sobytiya-italo-grecheskaya-voiyna
28.10.1940 - 23.04.1941 ГрецияГреция,
Южная часть Балканского полуострова

В октябре 1939 года началась итало-греческая война. Ее поводом стала провокация с «предположительно греческой подводной лодкой», которая якобы атаковала итальянский крейсер. После предъявления Италией и отклонения Грецией ультиматума, 28 октября, итальянские войска перешли итало-греческую границу. Их наступление началось на прибрежной территории Эпира, силами альпинистской дивизии «Джулия». В ее задачу входило продвижение по горному хребту Приндо для последующей атаки греческих войск с тыла. Однако прямо в горах итальянские альпинисты натолкнулись на серьезное препятствие – горнострелковый корпус полковника Давакиса, который, имея в своем распоряжении всего 2 тысячи бойцов, сумел остановить «Джулию». Далее греческое командование перебросила ему серьезное подкрепление и, перейдя в контратаку, греки смогли вытеснить противника на албанскую территорию.

Весной 1940 года, итальянцы попытались предпринять масштабное наступление, но потерпели поражение. Только вмешательство гитлеровской армии смогло предотвратить полный разгром итальянского союзника.
Война между Италией и Грецией, продлившаяся с 28 октября 1940 до 23 апреля 1941 года.

Ход событий

Войне предшествовали потопление 15 августа 1940 года «неизвестной» подводной лодкой крейсера «Элли», в день Успения Пресвятой Богородицы, на рейде острова Тинос, и другие провокации фашистской Италии, после чего Греция провела частичную мобилизацию.

Итальянский ультиматум был предъявлен премьер-министру Греции генералу Метаксасу 28 октября 1940 года, в 3 утра. Ультиматум был отклонён. Итальянское вторжение началось в 5:30.

Наступление итальянцев шло в прибрежной зоне Эпира и в Западной Македонии. Перед 3-й итальянской дивизией альпинистов «Джулия» (11 000 солдат) была поставлена задача продвигаться на юг по хребту Пинда, чтобы отсечь греческие силы в Эпире от греческого региона Западная Македония.

На её пути встала бригада полковника К. Давакиса (2 000 солдат). Сдержав натиск «Джулии» и получив подкрепление, Давакис перешёл в контрнаступление, после чего и на эпирском, и на македонском фронте греческая армия перешла в контрнаступление и перенесла военные действия на территорию Албании. В январе 1941 года греческая армия заняла стратегический горный проход Клисура.

Победы греческой армии в этой войне стали первыми победами армий антифашистской коалиции над странами оси.

Известный греческий археолог и участник той войны, М. Андроникос пишет, что

«когда Италия решила вторгнуться в Грецию, силы Оси господствовали в Европе, разбив перед этим французов и англичан и заключив пакт о ненападении с Советским Союзом. Только островная Англия ещё сопротивлялась. Ни Муссолини, ни любой „разумный“ человек не ожидали в этих условиях сопротивления Греции. Поэтому когда мир узнал, что греки не собираются сдаваться, первой реакцией было удивление, которое сменилось восхищением, когда стали поступать новости о том, что греки не только приняли бой, но и побеждают».

В марте 1941 года, получив подкрепления и под непосредственным наблюдением Муссолини, итальянская армия попыталась перейти в контрнаступление.

Греческая армия отразила наступление и находилась уже в 10 км от стратегического албанского порта Влёра.

6 апреля 1941 года, спасая итальянцев, в конфликт была вынуждена вмешаться нацистская Германия, после чего конфликт называется Греческой операцией

Ссылка на источник: http://greece-ru.touristgems.com/his...jna-1940-1941/

Нападение Италии на Грецию
 

https://chrontime.com/sobytiya-napad...lii-na-greciyu
28 октября 1940 ГрецияГреция,
Военные действия между государствами были начаты 28 октября 1940 года. Вторжению итальянских войск передавал ряд провокаций. Начиная с 1936 года, Греция старалась придерживаться нейтральных позиций в международной политике. Италия же имела на Грецию другие планы, и поэтому начала оказывать на нее серьезное давление. Решение о захвате Греции, Муссолини сделал под давлением успехов немецкого Рейха, который уже начал подбираться к Балканам. Италия опасалась, что Гитлер захватит их зоны влияния, тем самым оставив их ни с чем.

Греция по мнению фашистов была слабым противником, и они планировали захватить ее за несколько дней или недель. Наступление было совершено с албанской территории. Хотя первое же сражение продемонстрировало силу греков, так как фашисты не смогли прорвать линии обороны. После чего греки три недели проводили успешные военные операции, в результате чего итальянцам пришлось отступить. Греки захватили часть албанских территорий. По сути Греция вышла из войны с Италией победителем и нанесла существенный урон странам Оси. Далее в апреле 1941 конфликт вмешались немцы.
Война между Италией и Грецией началась 28-го октября 1940-го года. Активные действия против Греции начались после того, как неизвестная подводная лодка совершила нападение на крейсер «Элли», в результате чего последний потонул. Это произошло 15-го августа в большой праздник «День Богородицы». После этого со стороны фашистской Италии было совершено еще ряд провокаций. Греческое правительство, предчувствуя неминуемое сражение, начинает мобилизовать войска, а 28-го октября в 5:30 Италия начинает вторжение.

С 1936-го года и вплоть до начала Второй мировой войны диктатор Греции, генерал и премьер-министр Иоаннис Метаксас желал придерживаться позиции нейтралитета в разворачивающихся конфликтах между европейскими странами. Однако Италия во главе с Бенито Муссолини придерживалась несколько иных взглядов. Профашистское государство оказывало давление на Грецию, которое со временем только увеличивалось. Потопление крейсера «Элли», которое было произведено путем бомбардировки, стало последней каплей в непростых отношениях между Италией и Грецией. На подобные действия Бенито Муссолини подтолкнуло недовольство в отношениях с Адольфом Гитлером. С самого начала Второй мировой войны нацистская Италия с великой силой зависти смотрела на действия и победы гитлеровцев. Муссолини утверждал, пока Германия пишет историю, они сидят в стороне, сложа руки. Итальянский профашистский диктатор был в ярости, когда войска Гитлера не сообщив о планируемых действиях, совершили вторжение в Румынию.

Мало того, что Адольф Гитлер не посчитал необходимым проконсультироваться со своими союзниками, так еще и не оповестил о своих глобальных планах. После такого неуважительного отношения, терпеть Бенито Муссолини не стал и решился действовать против своего главного противника – Греции. Прекрасно понимая, что Германия уже подбирается к Балканам, Италия не стала терять свои шансы на завоевание желанных территорий. Муссолини понятия не имел, что же планируют делать фашисты далее, и учтут ли они то, что Балканы находятся в сфере интересов Италии. Не желая подвергать себя опасности, в Риме срочное собрание итальянского правительства принимает решение захватить Грецию, совершив внезапное вторжение. Для того чтобы восстановить справедливость и отплатить союзнику той же монетой, Муссолини решает не сообщать о своих планах Германии. Правитель был уверен, что его войску удастся быстро захватить Грецию, а Гитлер узнает о его достижениях с первых страниц газет. Однако Гитлеру это было не столь важно, ведь у него были планы гораздо масштабнее.

Муссолини был уверен, что Греция – это легкий противник, победу над которым удастся заполучить в считанные дни или недели. Так, вечером 27-го октября посол Италии предъявляет представителям Греции ультиматум, который должен был быть выполнен в течение 3-х часов. Речь шла о том, чтобы итальянские войска могли беспрепятственно войти на территорию Греции и занять одни из самых стратегических объектов. Однако греческий генерал отверг данный ультиматум. Не желая больше ждать, Муссолини ввел свои войска в Грецию еще до истечения указанного ним срока на принятие решения. Итальянская армия совершила наступление со стороны Албании. Однако первое же их сражение привело к тому, что итальянцам не удалось прорвать оборону греков, и им пришлось приостановиться. Греческие войска в слаженной работе и с правильными планами контратак на протяжении последующих 3-х недель атаковали итальянцев, а те вынуждено отступали. Тем временем армия греков зашла на территорию Албании и захватила некоторые области. Муссолини понимал свое положение и начал активно работать над изменением итальянского командования, а также над увеличением своих войск. Однако, к сожалению, даже такие преобразования не улучшили положение Италии. Поражение Италии стало первой победой Греции против армии фашистов, а значит, сказалось на общем положении и авторитете всех стран «Оси».

После ошеломляющего проигрыша Италии, очень обострились ее отношения с Германией, так как Гитлер обвинил Бенито Муссолини в том, что он не своевременно совершилнаступление на Грецию и этим самым нанес значительных потереть Германии. Помимо этого фюрер считал, что без его контроля и приказа не должны были проходить даже малейшие акции протеста. После подобных действийГитлеру придется менять свои планы и восстанавливать авторитет стран «Оси» на мировой арене. Также Гитлер был в ярости из-за того, что боевые действия против Греции привели к отказу Югославии и Болгарии от приглашения фашистов присоединиться к Тройственному пакту. А как раз в это время Германия начала активные действия против Советского Союза, но по вынужденным обстоятельствам направила силы и на проведение компании на Балканах. Для того чтобы спасти итальянцев 6-го апреля 1941-го года немецкие нацисты вмешиваются в конфликт между Италией и Грецией и начинают Греческую операцию, которая стала частью Балканской компании. есмотря на сильные агрессорские действия Италии в отношении Греции, последней удалось не только защитить свои исконные территории, но и откинуть врага как можно дальше, тем самым показав всей Европе, что фашистские государства не такие уж и непобедимые. Победа греческих войск в сражении против итальянской армии – это заслуга не только солдат, правительства, но и простого народа, который всячески поддерживал свои вооруженные силы и помогал им при ведении баев против нацистских захватчиков. Именно после этой победы кардинально изменился характер Второй мировой войны, став освободительной войной.

Ссылка на источник: http://wwii.su/boevye-deystviya-vtor...rya-1940-goda/

Сражение при Элеа-Каламас
 

https://chrontime.com/sobytiya-sraje...i-elea-kalamas
02.11.1940 - 08.11.1940 ГрецияГреция,
Греция, Эпир

Сражение при Элеа-Каламас - это итало-греческая битва в период Второй мировой войны, которая произошла осенью 1940 года. В апреле 1939 года итальянская армия сумела занять Албанию, что стало поводом для беспокойств генерала Метаксаса, греческого правителя. Для предупреждения возможных атак на их земли, 20 августа 1939 года греки заняли полосу вдоль албанской границы, протяженностью в 20 км. Метаксас мало верил в силы Греции и ее возможности отразить итальянское нападение и не вел усиленных подготовок к обороне.

Первые операции развернулись около городка Элеа, на хребте Пинда. Итальянская армия развернула тут свои пехотные, танковые и кавалерийские дивизии. Защищала греческие земли армия генерала Катсимитроса, который отличался невероятной храбростью и отвагой. Он отказался от приказа отступать и на протяжении 10 дней успешно держал оборону. Все итальянские атаки были отбиты и свернуты, а командующий операцией генерал Висконти Праска - смещен с должности.

Грекам удалось отбросить войска неприятеля назад и начать таким образом наступление на албанские территории.
Сражение при Элеа-Каламас (итал. Battaglia di Elaia-Kalamas) — сражение, произошедшее в Греции в приграничном с Албанией регионе Эпир осенью 1940 года в период с 2 по 8 ноября. Сражение между греческой и итальянской армиями состоялось на первом этапе войны (Итало-греческая война). По окончанию сражения греческие силы отбросили итальянские войска назад, развивая наступление вглубь территории Албании.

После занятия Албании итальянцами в апреле 1939 года греческое правительство генерала Метаксаса пыталось избежать войны с Италией. В этом Метаксас находил понимание у итальянского посла в Афинах Эммануэлле Граци, который также пытался избежать войны между, как он писал, «Двумя благороднейшими странами мира, которым человечество обязано всем, чем располагает в духовной сфере».

Последовала серия итальянских провокаций, кульминацией которых стало торпедирование «неизвестной» подлодкой старого греческого эсминца «Элли» в день православного праздника Успения Богородицы 15 августа. Это «гнусное преступление», как писал позже Граци, «создало по всей Греции атмосферу абсолютного единогласия». «Муссолини достиг действительного чуда: греки были разделены. Его политика объединила их».

Первые упреждающие греческие меры были предприняты 20 августа. Греки заняли полосу в 20 км вдоль албанской границы, которая в начале 1939 года была демилитаризирована как знак нейтралитета. 3 октября Граци информировал Рим, что Греция мобилизовала 250 тыс. солдат ".

Военные приготовления

Режим Метаксаса был установлен в Греции в 1936 году при помощи либеральной Великобритании и при попустительстве Франции и США. Находясь четыре года у власти, правительство Метаксаса не предприняло серьёзных оборонных мер, за исключением строительства «Линии Метаксаса». «Линия Метаксаса» была построена на границе с Болгарией, к действиям и намерениям которой Греция более полувека относилась настороженно и с недоверием. Греческие опасения были подтверждены германским нападением из Болгарии в 1941 году, но они также сковывали несколько греческих дивизий вдали от итальянского фронта.

Греческим генштабом был подготовлен план «IB» («Италия — Болгария» — одновременные оборонные действия против итальянской и болгарской армий). При этом на итальянском участке на границе с Албанией «не была организована ни одна новая пулемётная точка, не был уложен ни один мешок цемента».

Метаксас не верил в возможности маленькой Греции отразить нападение Италии. Нигде в его дневнике нет предвидения и веры в греческую победу. В Генштабе было распространено мнение, что «греческая армия сделает несколько выстрелов в честь оружия».

Греция подверглась итальянскому нападению 28 октября оставаясь почти немобилизованной. Кроме двух дивизий пехоты и нескольких батальонов прикрытия, вся греческая армия находилась на положении мирного времени».

Оперативные планы

Итальянцы развернули 3-ю дивизию альпинистов Джулия при поддержке 47-й пехотной дивизии Бари в качестве основного наступательного клина с задачей занять стратегические горные перевалы Пинда. Греческое командование разделило театр операций так же, как Пинд географически делил греческий северо-запад на сектор Эпира и Македонии. На стыке секторов была расположена Бригада Пинда.

Удар альпинистов Джулии приняла бригада Пинда, которой командовал полковник Давакис, Константинос. Эта бригада располагалась на фронте в 35 км на хребте Пинда (см. Сражение Пинда).

К западу от хребта Пинда и до Ионического моря итальянцы развернули свой 25-й корпус армии, в который входили 51-я пехотная дивизия Сьена и 23-я пехотная дивизия Феррара, 131-я танковая дивизия (Италия) «Центавр» и кавалерийская дивизия.

Греческие части прикрытия в Эпире заняли линию от устья реки Каламас до её истоков у стратегической местности Элеа, возле высот Калпаки. По сути это была одна пехотная дивизия — 8-я под командованием генерала Катсимитроса.

Сражение

Генерал Катсимитрос, отличившийся в греческой победе над турками при Афьонкарахисаре во время малоазийского похода, слыл в армии «сумасшедшим». Катсимитрос был ближе к рядовым и не наблюдал в армии пораженческих настроений, присущих генштабу.

31 октября, спустя три дня после начала итальянского наступления, генерал Катсимитрос получил из генштаба приказ отступить на новые позиции. Но дивизия успешно отбивала итальянские атаки и прочно удерживала свои позиции. Катсимитрос осознавал, что оставление позиций создаст сложности для организации греческого контрнаступления. Катсимитрос отказался исполнять приказ и запретил доводить его до сведения офицеров и частей, взамен издавая свои приказы.

2 ноября после повторяемых воздушных и артиллерийских налётов на греческие позиции итальянская дивизия Феррара безуспешно пыталась продвинуться к Элеа.

3 ноября колонна 60 итальянских лёгких танкеток L3/35 и средних танков M13/40 при поддержке мотоциклистов не смогла прорвать греческую оборону. Были подбиты 9 танков и 30 мотоциклов.

На правом фланге итальянцы смогли продвинуться вдоль побережья и взять под свой контроль мост на реке Каламос 5 ноября.

Все итальянские атаки в последующие дни были отбиты. 8 ноября безуспешное итальянское наступление было свёрнуто. В результате провала итальянской операции командующий итальянской армии в Албании генерал Sebastiano Visconti Prasca был смещён и его место занял генерал Содду, Убальдо.

Большое значение для греческого успеха имела неспособность итальянских ВВС сорвать мобилизацию и развёртывание греческих сил. В силу этого фактора географические и технические сложности греческой армии в вопросе транспортировки людей на фронт стали преодолимыми и были решены.

После успешной греческой обороны на хребте Пинда и сражения в секторе Элея-Каламас греческие силы отбросили итальянцев назад, развивая наступление вглубь албанской территории.

Ссылка на источник: https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A1...BC%D0%B0%D1%81

Атака Таранто
 

https://chrontime.com/sobytiya-ataka-taranto

12 ноября 1940 ИталияИталия, Таранто
Италия

На северном побережье залива Таранто в Ионическом море находилась (и находится в наши дни) главная военно-морская база Итальянского королевского военно-морского флота — Regia Marina. Основные сооружения базы располагаются во внутренней гавани Маре-Пиколло и в северо-восточной части внешней гавани Маре-Гранде. Отправным моментом британской операции против кораблей Итальянского военного-морского флота, стоявших на военно-морской базе в Таранто, можно считать сентябрь 1940 года, когда в Средиземное море прибыл новейший авианосец «Илластриес», ставший флагманом оперативной группы флота под командованием признанного специалиста по авианосным операциям контр-адмирала Ламли Листера.

ПЛАНИРОВАНИЕ ОПЕРАЦИИ

Ламли еще в 1938 году выдвигал план атаки базы в Таранто, и теперь, когда в его распоряжении как командующего авианосцами в Средиземном море оказался «Илластриес» и несколько эскадрилий торпедоносцев-бомбардировщиков «Фэйри Суордфиш» (Fairey Swordfish — «Рыба-меч»), он выступил деятельным сторонником возрождения этого плана. Его непосредственныи начальник, командующий британским Средиземноморским флотом адмирал Эндрю Каннингем и сам уже раньше высказывал подобную идею, а теперь у него появился не только деятельный помощник, но и необходимые силы: «Илластриес» итальянцев. Первоначально налет силами двух групп торпедоносцев планировалось произвести в 135-ю годовщину Трафальгарской битвы, однако в ангаре «Илластриеса» случился пожар и операцию пришлось отложить. Британская наземная авиация, базировавшаяся на острове Мальта, в ходе подготовки операции совершила ряд разведывательных полетов к Таранто, сделав снимки якорных стоянок. 11 ноября в штаб оперативной группы прибыли материалы разведки, на которых предельно четко были видны цели.

Основываясь на этих данных, а также с учетом того, что наступило полнолуние, адмирал Каннингем решил провести операцию, получившую кодовое название «Приговор», тем же вечером 11 ноября. При этом количество принимавших в ней участие самолетов было сокращено с 30 до 21.

САМОЛЕТЫ ПРОТИВ КОРАБЛЕЙ

Около 18:00 оперативная группа контрадмирала Ламли (флаг на «Илластриесе») двинулась в сторону Таранто и к 20:40 вышла в намеченную точку, находившуюся примерно в 300 км от итальянской военно-морской базы. Сразу же в небо поднялась и взяла курс на Таранто первая группа лейтенанта-коммандера Кеннета Уильямсона, состоявшая из 12 «Суордфишей» 815-й эскадрильи; из них шесть имели на вооружении торпеды, четыре — бомбы, два — бомбы и осветительные ракеты.

Вторая волна из девяти авиамашин 618-й эскадрильи лейтенанта-коммандера Дж. У. Хейла (пять — с торпедами, две — с бомбами, две — с бомбами и осветительными ракетами) стартовала около 22:00. Из состава 2-й группы один самолет через 40 минут после взлета потерял подвесной бак и вернулся назад.

Атака стала для итальянцев полной неожиданностью, в чем значительную долю вины несет командование Regia Marina. Организации обороны было уделено слишком мало значения: противоторпедные сети были установлены в меньшем объеме, чем следовало, после шторма значительная часть аэростатов заграждения была выведена из строя, разведка, в т. ч. воздушная, была организована из рук вон плохо. Впрочем, итальянские зенитчики довольно быстро оправились и открыли огонь.

Около 23:00 1-я группа подошла к Таранто. Сначала шедшие впереди самолеты, вооруженные бомбами, сбросили свой груз на базу, выпустив также и осветительные ракеты, подготавливая цели для торпедоносцев. Последние шли буквально над самой водой, разделившись на два звена по три самолета. Несмотря на прекрасную видимость и заранее намеченные цели, точность попаданий оставляла желать лучшего, и лишь три торпеды достигли своей цели: одна попала в линкор «Конте-ди-Кавур» (23 622 т), две — в «Литторио» (35 000 т). После этого первая волна развернулась и ушла в сторону «Илластриеса». Был сбит самолет командира группы Уильямсона, которого взяли в плен.

Теперь наступила очередь второй волны. И вновь лишь три торпеды оказались точными: одна досталась «Гаю Дуилию», две (хотя одна и не взорвалась) — многострадальному «Литторио». И вновь потери англичан составили один самолет (его экипаж погиб).

Операция закончилась для Итальянского флота довольно печально: «Литторио» и «Гай Дуилий» выбросились на берег, «Конте-ди-Кавур» затонул.

Ссылка на источник: http://warfor.me/ataka-taranto-1940-god/

Ливийская операция
 

https://chrontime.com/sobytiya-liviiyskaya-operaciya
09.12.1940 - 09.02.1941 ЛивияЛивия,
Ливия, Египет

В первые недели после объявления войны Великобритании и Франции в июне 1940 г. итальянские войска в Ливии понесли ощутимую потерю. 28 июня погиб маршал Итало Бальбо — энергичный губернатор и главнокомандующий войсками колонии. Его самолет был сбит над портом Тобрук огнем итальянских зениток. Его заменил маршал Грациани[8]Маршал Италии маркиз Родольфо Грациани (1882–1955) в 1936–1939 гг. был вице-королем Эфиопии, а затем был отозван в Италию, где занял пост начальника Генштаба. В 1940 г. он вновь отправился в Африку, где стал генерал-губернатором Ливии и главнокомандующим в Северной Африке. Африка сломала карьеру маршала. Только в 1943 г., после создания Муссолини Итальянской Социальной Республики, Грациани вновь занял высокие посты в армии: он стал министром обороны и командующим армии «Лигурия».

Местное население ненавидело его за ту жестокость, с которой он подавил восстание в начале 1930-х гг. Грациани успешно сражался против туземных племен, но его способности как командующего армией в современной войне были не столь очевидны.

В момент вступления в войну итальянцы располагали в Северной Африке крупными силами: около 236 000 человек, 1811 орудий, 339 танков и 151 боевой самолет. С капитуляцией Франции появилась возможность быстро перебросить 5-ю армию от границы Триполитании (западная провинция Ливии) с находившимся под французским управлением Тунисом к границе Мармарики (восточная Ливия) с Египтом и тем самым усилить 10-ю армию, противостоявшую там британцам. Иную картину представляли те силы, которыми располагал генерал Уэйвел[9]Получивший позже звание фельдмаршала Арчибальд Уэйвел (1883–1950) с 1939 г. был главнокомандующим на Среднем Востоке. В 1941 г., после нападения японцев на Перл-Харбор, он был переведен главнокомандующим в Индию. В 1943–1947 гг. он был вице-королем Индии и получил титул 1-го графа Киренаикского. — Прим. ред.

, в зону ответственности которого входили Египет, Палестина, Ирак, а также охрана границ с вишистской[10]То есть подконтрольной коллаборационистскому французскому правительству во главе с маршалом Анри Петеном. Штаб-квартира правительства располагалась в городе Виши (департамент Алье). — Прим. ред.

Сирией. В Египте находились только войска Западной пустыни генерала О'Коннора[11]Генерал Ричард О'Коннор (1889–1991) был назначен командующим войсками Западной пустыни в 1940 г. С 1941 г. — главнокомандующий британскими войсками в Египте. В 1941 г. он был взят в плен и освобожден только в 1943 г. — Прим. ред.

, насчитывавшие около 31 000 человек. В основном это были подразделения 4-й индийской и 7-й бронетанковой дивизий.

Муссолини был абсолютно уверен в удачном исходе вторжения. На протяжении лета происходили мелкие стычки между итальянскими и британскими патрулями. Обе стороны таким образом выясняли сильные и слабые стороны друг друга. И, к возрастающей ярости Муссолини, эти стычки стоили итальянцам 3000 выбывших из строя солдат. Дуче, не разбиравшийся в военном деле, торопил Грациани с началом наступления, отказываясь принимать во внимание слабые попытки маршала оправдать свое бездействие. Грациани, однако, имел реальные представления о готовности своих армий.

5-я и 10-я итальянские армии на бумаге были полностью укомплектованными, но в реальности они страдали от многочисленных проблем с инфраструктурой, снаряжением и обеспечением. Серьезные трудности были у итальянцев с транспортом и мобильностью, что было вызвано нeдостатком автомобилей, а сама армия, состоявшая преимущественно из пехоты, была практически лишена поддержки современными видами вооружения. Нехватка противотанковых и зенитных орудий, устаревшая полевая артиллерия и техническое несовершенство итальянских танков — все это свидетельствовало о слабости итальянского войска. Более того, не было сооружено ни одного резервного хранилища топлива, амуниции и провианта, которые надлежало иметь в такой ситуации. Проблемы с мобильностью и снабжением усугублялись плохим состоянием тех грузовиков, которыми они располагали. В ноябре 1940 г., например, около 2000 из 5140 итальянских транспортных автомобилей в Северной Африке были непригодны к эксплуатации.

Среди старших командиров не существовало практики «руководства с фронта». В то же время снабжение средствами связи было недостаточным. Поэтому контроль за подразделениями во время боя осуществлялся в основном при помощи древней системы офицеров связи, лично передававших приказы. Несмотря на долгое присутствие в Ливии, командование слабо разбиралось в реальных операциях в условиях пустыни. Необходимо также подчеркнуть, что значительное количество подразделений уже сражалось до этого на протяжении нескольких лет — в Эфиопии или Испании, — и солдаты практически не бывали дома. Они были крайне уставшими и не имели иллюзий насчет соответствия своей армии современным европейским стандартам.

Наконец, 13 сентября 1940 г., после многочисленных отсрочек и фальстартов, итальянские силы начали робкое продвижение вперед.

Ход кампании

1940 г.

13–10 сентября. Итальянское вторжение в Египет силами четырех с лишним дивизий при поддержке 200 танков начиналось. 5-я и 10-я армии медленно продвигаются приблизительно на 65 миль в глубь территории Египта, встречая слабое сопротивление. Дивизия «23 марта» (23 Marzo) берет маленький городок Сиди-Баррани (в котором, согласно их пропаганде, трамваи продолжали ходить «как обычно»). Грациани отказывается продвигаться дальше, пока не получит подкрепления. Оно не прибывает, поскольку приоритет отдается армиям, увязшим в Греции. «Временные» лагеря на протяжении 40-мильного фронта укрепляются и превращаются в крепости.

9 декабря 1940 — 9 февраля 1941 г. Операция «Компас». Генерал Уэйвел, вынужденный направить войска на Крит, в конце сентября получает тем не менее 150 танков из Англии. Он планирует нанести ограниченный удар по лагерям итальянцев вокруг Сиди-Баррани. Конечная цель этого «пятидневного рейда» четко не определена, так что любой успех может быть развит в дальнейшем.

9—10 декабря. 4-я индийская дивизия штурмует укрепленные лагеря в Нибейве и Туммаре, а также город Сиди-Баррани. В то же время 7-я бронетанковая дивизия наносит обходной удар с юга, через пустыню. В ходе этой эффектной и успешной атаки изолированные итальянские лагеря попадали в руки британцев один за другим, несмотря на хорошую подготовку, крупные гарнизоны (в целом — около 60 000 человек) и наличие обширных минных полей, призванных защищать лагеря именно от такого рода атак. К несчастью для итальянцев, противником был захвачен офицер, перевозивший карты этих полей. Вскоре после начала атаки становится очевидным, что большое расстояние между укрепленными пунктами не позволяет им оказывать помощь друг другу. Таким образом, мобильные силы англичан могут концентрировать свои усилия на проведении каждой отдельной атаки. Важным фактором является наличие у британцев танка «Матильда» МК II, которыми вооружен 7-й Королевский танковый полк. Этот танк не обладает высокой скоростью и мощным вооружением, но защищен 78-мм лобовой броней, которая делает его практически неуязвимым. Даже несмотря на то что расчеты итальянских полевых орудий часто сражались до последнего человека, эти жертвы обычно оказывались напрасными. (Группа Малетти[13]Генерал Пьетро Малетти (1880–1940) в 1940 г. последовательно командовал 3-й ливийской дивизией, Ливийской группой и, наконец, группой «Малетти». В декабре он погиб в бою. — Прим. ред.

, состоящая из ливийских подразделений, проявляет в Нибейве чудеса героизма. Один из танкистов 7-го танкового полка комментирует: «Итальянцы могли бы показаться слабыми противниками впоследствии, но в Нибейве они сражались как черти».) За первые три дня боев британцы захватывают 237 полевых орудий, 73 танка, берут в плен 38 000 человек.

11 декабря. Генерал Уэйвел приказывает 4-й индийской дивизии двигаться в Восточную Африку. Вскоре ее заменяет 6-я австралийская дивизия. Уэйвел превращает свой «рейд» в полномасштабное наступление.

20 декабря. Последние итальянские подразделения выбиты из Египта.

1941 г.

1 января — 9 февраля. Силы Западной пустыни (отныне — XIII корпус) продолжают продвигаться как вдоль берега (захватывая по пути Бардию, Тобрук, Дерну и Бенгази), а также к юго-западу (7-я бронетанковая дивизия), через «выступ» Киренаики (центральная ливийская провинция) к Беда-Фомм. Там они оказываются 5 февраля, отрезав путь итальянцам, отступающим по Виа-Бальбии. К 9 февраля, когда британцы останавливаются в Эль-Агейле, они проделывают 500 миль, захватив при этом 130 000 пленных (в том числе 22 генерала), 845 полевых орудий и 380 танков. Сами британцы за время всей кампании потеряли около 500 человек убитыми, 1373 ранеными и 56 пропавшими без вести. Около 8000 деморализованных итальянских солдат отходят в Триполитанию, где вскоре получают подкрепление. Грациани отстраняется от командования, и начинается расследование его деятельности. Его заменяет генерал Гарибольди[14]Генерал Итало Гарибольди (1879–1970) в 1936–1937 гг. занимал пост начальника штаба вице-короля ИВА, а затем командовал V корпусом (1938–1939 гг.), 5-й (1939–1941 гг.) и 10-й (1941 г.) армиями, был заместителем главнокомандующего в Северной Африке (1940 г.). В 1941 г. он сменил Грациани на посту генерал-губернатора Ливии и главнокомандующего в Северной Африке, но уже в том же году был зачислен в резерв. Только в 1942 г. Гарибольди получил новое назначение — командующим 8-й армией, воевавшей на советско-германском фронте. С 1943 г. находился в немецком плену.

Ссылка на источник: http://litresp.ru/chitat/ru/%D0%94/d...nih-dejstvij/5

Адольф Гитлер подписывает основную директиву № 21 (План Барбаросса)
 

https://chrontime.com/sobytiya-adolf...21-plan-barbar

18 декабря 1940 ГерманияГермания, Берлин
Германия, Берлин

18 декабря 1940 года Адольф Гитлер подписал план «Барбаросса», который предусматривает молниеносный разгром основных сил Красной армии.

Фашистская Германия планировала победить СССР строго в соответствии с планом «Барбаросса»*, его главной целью был быстрый и безоговорочный разгром Красной Армии. Немецкие солдаты собирались взять Москву на 40-е сутки после вторжения, на полную же ликвидацию сопротивления на оккупированных территориях отводилось 3–4 месяца. Конечной целью операции было создание заградительного барьера по линии Архангельск — Волга — Астрахань.

План предусматривал ведение «молниеносной войны» в трёх направлениях: Ленинград, Москва и Киев. Эти города германское командование собиралось взять силами 182 дивизий и 20 бригад (более 5 млн человек), которые должны были разбить 186 советских дивизий (3 млн человек). Но несмотря на численное преимущество, план провалился — Красной армии после неудач первых недель войны удалось выстроить эффективную линию обороны. При этом расчёт гитлеровцев на то, что неожиданный удар отрежет Москву от основных промышленных центров, оказался неверен. Советскому командованию удалось наладить эвакуацию целых предприятий, которые продолжали работать на нужды фронта. В результате война приняла затяжной характер, к чему Вермахт оказался совершенно не готов: оружейная смазка замерзала на морозе, страдали от холодов и бойцы, у которых не было тёплого обмундирования. Исправить ситуацию Берлин был не в состоянии, так как экономика Третьего рейха в то время и так работала на полную мощность.

План «Барбаросса» разработан под руководством генерала Фридриха Паулюса, этот документ назван в честь германского короля и императора Священной Римской империи Фридриха I Гогенштауфена. Монарх вошёл в историю как удачливый воитель, которому удалось удерживать под своей властью пол-Европы. Прозвище Барбаросса своему императору за внешний вид присвоили подданные с Апеннинского полуострова: barba в переводе с итальянского означает «борода», а rossa — «рыжая».

Ссылка на источник:http://www.aif.ru/dontknows/infograp...sr_infografika

Свернуть
Читайте также
Зона активности: самые популярные направления фитнес-туризма
Зона активности: самые популярные направления фитнес-туризма

10 шагов для создания жизни, которую вы на самом деле хотите
10 шагов для создания жизни, которую вы на самом деле хотите

Дружба со свекровью: топ-5 советов
Дружба со свекровью: топ-5 советов

10 самых страшных музеев мира
10 самых страшных музеев мира

Четверо реальных людей, оставленных на произвол судьбы
Четверо реальных людей, оставленных на произвол судьбы

Битва за Бардию
 

https://chrontime.com/sobytiya-bitva-za-bardiyu
03.01.1941 - 05.01.1941 ЛивияЛивия, Бардия
Битва за Бардию - наступательная операция британской армии на итальянские войска, в порту Бардия, в Ливии, в период 3 - 5 января 1941 года.

Началу битвы за Бардию следует предыстория военных событий в декабре 1940 года, когда британские военные вели наступательное движение на итальянские подразделения еще в Египте. Итальянские силы отступили в Бардию при первых столкновениях, не оказав никакого сопротивления. 16 декабря британские силы подошли к Бардии, но они не начали наступательное движение сразу. В первую очередь они приступили к перестановке войск.

Наступательная операция под командованием Арчибальда Уэйвелла началось только через три недели 3 января 1941 года. В первых рядах наступающих британских войск шли 22 танка "Матильда", отбить атаку которых итальянцам было не под силу и особого желания воевать они тоже не проявляли. Итальянские военные скрылись в укрытиях и когда британцы переступили рубеж, 35 тыс. итальянских солдат добровольно сдались в плен. Победителям сражения досталось 450 орудий и более сотни танков противника.
Битва за Бардию (3—5 января 1941) — операция британских войск по разгрому итальянских войск в ливийском порту Бардия.

В декабре 1940 года британские войска в Египте начали операцию по разгрому противостоящих им итальянских сил. После первого же удара в итальянской армии началась паника, система управления рассыпалась. Шесть итальянских дивизий, находившихся в первом эшелоне, отступили в Бардию.

16 декабря британские войска подошли к Бардии, но не решились на атаку с ходу. Тем временем британское командование, оказавшись не в состоянии оценить благоприятную обстановку и использовать её для быстрых и решительных действий, занялось перегруппировкой войск: было приказано перебросить 4-ю индийскую дивизию в Судан, а её место должна была занять австралийская дивизия. В результате сложилась парадоксальная ситуация: в то время, как разгромленные итальянские войска в панике отступали на запад, значительная часть победителей двигалась ускоренным маршем в прямо противоположном направлении. Британские войска получили возможность продолжить наступление лишь три недели спустя, после того как австралийская дивизия прибыла из Палестины.

Ход боевых действий

1 января 1941 года Арчибальд Уэйвелл установил, что итальянские войска покидают Бардию. 3 января начался штурм города. В первом эшелоне действовали 22 танка «Матильда», которым итальянцам было нечего противопоставить; впоследствии командир австралийской 6-й дивизии генерал-майор Макэй заявил, что для него каждый танк «Матильда» был равнозначен целому пехотному батальону. Впрочем, итальянцы особо не желали воевать: когда британские войска начали наступление, по ним открыли огонь лишь одно итальянское орудие и один пулемёт. Солдаты укрылись в пещерах, а когда британцы, преодолев инженерные заграждения, вошли в город, то их противники с заранее заготовленными белыми флагами вышли из убежищ и сдались в плен.

Итоги и последствия

В британский плен попало порядка 35 тысяч итальянских солдат, трофеями победителей стали свыше 450 орудий и более сотни танков.

Сразу же после взятия Бардии британская 7-я бронетанковая дивизия двинулась на запад с задачей изолировать Тобрук до подхода австралийской пехоты.

Ссылка на источник: https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%91...B4%D0%B8%D1%8E

Германия посылает в северную Африку свой Африканский корпус, чтобы поддержать нерешительно действующих итальянцев
 

https://chrontime.com/sobytiya-germa...rikanskiiy-kor
01 февраля 1941 -нет--нет-,
Африка

В 1941 году нацисты создали африканский танковый корпус, во главе которого был назначен Роммель. Это формирование должно было оказать поддержку союзной Италии в борьбе на североафриканском фронте. Ведь в Ливии они встретили серьезное сопротивление со стороны британской армии.

1 февраля 1941 года Роммель с первыми немецкими формированиями высадился в порте Триполи на западе Ливии. Сразу после высадки он начал атаку британских сил, которые сильно растянулись по стране, а многие их танки были выведены из строя.

Довольно быстро Роммель сумел отбросить их силы к египетским границам. Тут не обошлось и без стратегических уловок, которыми Роммель удачно воспользовался во время боев в пустыне. Ему удалось убедить вражеские войска в многочисленности его танковой дивизии, когда как большинство формирований все же состояло из грузовиков сопровождения, которые подымали пыль и прятали всю технику. Создавая такой эффект.

Он хитростью вынудил сдаваться британские силы и полтора года занимал передовые позиции в регионе. Это продолжалось до ноября 1941 года, когда британцы предприняли контратаку и отбросили его силы на запад.

В феврале 1941-го, когда германская армия готовилась к вторжению в СССР, Гитлер назначил Роммеля командующим танковым экспедиционным Африканским корпусом, призванным помочь итальянским союзникам в Северной Африке. В Ливии итальянцев теснили британцы.

В декабре 1940-го британские Западные войска под командованием фельдмаршала Вейвелла были переброшены туда из Египта и выгнали итальянцев из Восточной Ливии. В феврале 1941 вместе с первыми подразделениями Африканского корпуса Роммель прибыл в порт Триполи в Западной Ливии. Судьба итальянцев не пугала его. Он отдал приказ немедленно начать наступление. Британские войска были слишком растянуты, большая часть их танков нуждалась в ремонте. Роммель без труда отбросил британцев к границе с Египтом. В пустыне Роммель показал, что может с успехом применять тактику хитрости и блефа. Он скрыл от британцев малочисленность своих танков за облаками пыли, поднятыми грузовиками сопровождения. Врагу казалось, что танков гораздо больше.

Роммель всегда радовался победе. Но радость была еще больше, когда он хитростью заставлял противника сдаться. Следующие полтора года

Роммель со своим помощником Роммель действовал столь же успешно, находясь в гуще военных действий, наводя ужас на подчиненных, когда не было связи со штабом и вдохновляя их в критические минуты.

Война в пустыне шла с переменным успехом, ограничиваясь рывками вдоль Средиземного моря и прорывами через пустыню. В первое наступление Роммель повел Африканский корпус к западной границе Египта и взял в блокаду порт Тобрук, удерживаемый австралийцами.

В ноябре 1941-го британский главнокомандующий генерал Окенлек начал контратаку, оттеснив Роммеля к Западу, но не смог отрезать отступающие части Африканского корпуса.

Роммель преуспел в резких бросках в пустыне. Он использовал танки как приманку, чтобы заманить британские танки в ловушку к линиям своих противотанковых орудий. Война в Ливийской пустыне шла по честным правилам. Обе стороны уважали противника и пленных. Здесь не было тех зверств, которые творились в Восточной Европе.

Роммель, прозванным Лисом Пустыни, в штатской одежде был невысоким и лысоватым с крупной головой. Но в бою, в авангарде своих бронированных монстров он выглядел впечатляюще.

Ссылка на источник: http://memorialis.ru/art/17/zhizn_ro...nskogo_korpusa

Акт о Ленд-Лизе
 

Акт о Ленд-Лизе

Атака в бухте Суда
 

https://chrontime.com/sobytiya-ataka-v-buhte-suda
26 марта 1941 ГрецияГреция,
Крит, Бухта Суда

Атака кораблей итальянских ВМФ британских военных и транспортных судов в бухте Суда на острове Крит в марте 1941 года, знаменита уникальностью, использованных итальянцами средств.

Когда итальянцы узнали о том, что Суда используется британским флотом в качестве своей военно-морской базы, они решили уничтожить, находившиеся там корабли. Но, поскольку, их большие военные суда не могли незаметно проникнуть в бухту, было принято решение произвести атаку при помощи самовзрывающихся катеров МТМ.

Под покровом темноты два итальянских боевых корабля подошли к бухте и спустили на воду 6 катеров, которые, преодолев без особых проблем минные заграждения, проникли в Суду. В это время там на рейде стоял тяжелый крейсер Йорк, два эсминца и двенадцать транспортных кораблей. Пилоты катеров пересели на спасательные плоты и направили свои МТМ на цели.

В результате этой атаки, британский крейсер и один танкер получили серьезные повреждения и впоследствии затонули. Все шестеро итальянских моряков остались живы и сдались в плен.
Атака в бухте Суда (англ. Raid on Souda Bay; итал. Atacco alla Baia di Suda) — операция штурмового подразделения Итальянского военно-морского флота (10-я флотилия МАС) проведенная 26 марта 1941 года.

В ходе атаки против британских кораблей, находившихся в бухте Суда, итальянцами были использованы специальные взрывающиеся катера, которые серьёзно повредили тяжёлый крейсер «Йорк» и норвежский танкер «Периклес».

В январе — феврале 1941 года у итальянцев появились данные, что союзники используют в качестве базы бухту Суда на северо-западе Крита. Корабли 10-й флотилии МАС, базировавшиеся на острове Лерос стали готовиться к операции. Дважды, в январе и феврале, «Франческо Криспи» и «Квинтино Селла» выходили в море с катерами МТМ на борту и возвращались обратно, так как авиаразведка сообщала, что подходящих целей в бухте нет. Только 25 марта самолеты-разведчики сообщили о нахождении в Суде тяжелого крейсера, двух эсминцев и около 12 транспортов. «Франческо Криспи» и «Квинтино Селла» вышли в море неся каждый по 3 катера МТМ на борту. Подразделением катеров командовал лейтенант Луиджи Фаджони.

Эсминцы спустили МТМ на воду 25 марта в 23:30 в 9 милях от входа в бухту. К 1:00 катера подошли к горлу бухты, имевшей длину 6 миль и направились к якорной стоянке. По пути МТМ, имевшие очень малую осадку, преодолели 3 ряда боново-сетевого заграждения и к 4.45 утра собрались вместе. Лейтенант Фаджони приказал заглушить моторы и дожидаться рассвета. Катера стояли так близко к кораблям союзников, что итальянцы слышали боцманские дудки англичан. К 5:00 катера суб-лейтенанта Анджело Кабрини и старшего унтер-офицера Туллио Тедески подошли к «Йорку» на расстояние около 300 метров и в 5:30 атаковали крейсер. На расстоянии около 90 метров от цели пилоты покинули катера и остались плавать на плотиках. Оба катера взорвались у борта крейсера, который после взрывов накренился. Корабельные и береговые орудия британцев открыли беспорядочный огонь.

В это время МТМ старшего унтер-офицера Лино Беккати серьёзно повредил норвежский танкер «Периклес» (8324 тонны), но катера старшего стрелка Алессио Де Вито и сержанта стрелка Эмилио Барбери прошли мимо стоявших на якоре транспортов. Лейтенант Фаджони также намеревался атаковать «Йорк» в случае необходимости, но решил, что крейсер тонет после атаки Кабрини и Тедески и направил свой катер на другой корабль, его МТМ прошёл мимо цели.

Все шестеро итальянских пилотов уцелели и попали в плен. После атаки крейсер «Йорк» был отбуксирован вглубь бухты и посажен на мель, где был позднее окончательно уничтожен германской авиацией. Танкер «Периклес» разломился пополам и затонул во время предпринятой попытки отбуксировать его в Александрию на ремонт.

Ссылка на источник: https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%90...83%D0%B4%D0%B0

Сражение у мыса Матапан
 

https://chrontime.com/sobytiya-srajenie-u-mysa-matapan

27.03.1941 - 29.03.1941 ГрецияГреция,
Средиземное море, мыс Матапан

Сражение у мыса Матапан стало одним из тяжелейших поражений итальянского флота за весь период второй мировой войны.

Ранней весной 1941-го года германская армия готовилась к проведению операции по захвату Греции, при этом по возможности, было необходимо ограничить снабжение британского экспедиционного корпуса в этой стране. Для этой цели было решено использовать силы итальянского военного флота.

В штабе флота была спланирована набеговая операция крупных надводных кораблей на транспортные коммуникации союзников между Египтом и Грецией.

26-го марта основные силы итальянцев вышли в море. В их составе насчитывался один новый линкор, 5 тяжелых, 2 легких крейсера и 13 эсминцев. В задачу флота входило: разделившись на дивизии, прочесать Эгейское море вокруг Крита. По прошествии двух дней, 28 марта, состоялось несколько боевых столкновений между флотами противников, но потерь ни с одной, ни с другой стороны не было. В течение всего дня британцы активно применяли авиацию для ударов по итальянским кораблям. В результате линкор «Витторио Венето» получил попадание торпеды. Итальянцы решили прекратить операцию и начали отход.

Вечером последовала очередная порция воздушных атак, что привело к повреждению тяжелого крейсера «Пола», получившего в борт авиационную торпеду и лишившегося хода. Итальянцы отправили на помощь «Поле» крейсера «Зара» и «Фьюме», а также 4 эсминца. Похоже на то, итальянское командование было абсолютно уверенно, что поблизости нет крупных кораблей британского флота, и можно было полностью сосредоточиться на спасении поврежденного корабля. Это стало роковой ошибкой.

По пятам итальянского соединения шел отряд британских кораблей, возглавляемый тремя линейными кораблями. Оба отряда практически одновременно вышли к крейсеру «Пола», однако итальянцы не заметили англичан у мыса Матапан и были полностью поглощены подготовкой к проведению спасательных работ. В этот момент, практически в упор, с расстояния менее 8-ми километров британские линкоры открыли огонь. Всего за 3 минуты тяжелые крейсера итальянцев превратились в пылающие развалины. Наряду с ними в скоротечном бою погибли еще два эсминца. У британцев небольшие повреждения получили лишь пара эсминцев. В бою погибло почти 3 тысячи итальянских моряков.

Сражение у мыса Матапан стало тяжелым ударом для всего флота Италии. Новейший линкор надолго вышел из строя, а дивизия из 3-х крейсеров погибла в полном составе. При этом противнику не было нанесено абсолютно никакого ущерба.

Ссылка на источник: http://worldwar2blog.ru/einehzars-u-asym-napatam.html

Греческая операция (операция «Марита»)
 

https://chrontime.com/sobytiya-grech...eraciya-marita

06.04.1941 - 30.04.1941 ГрецияГреция,
Греция, южная часть Албании

Греческая операция также известная, как операция «Марита» (нем. Unternehmen Marita) (6 апреля—30 апреля 1941) — общее название военных действий во время вторжения нацистской Германии в Грецию в апреле 1941 года. Нападение последовало предыдущему безуспешному итальянскому вторжению, известному как Итало-греческая война. Его, как правило, отделяют от битвы за Крит, которая произошла после подавления материковой Греции. Обе операции были частью Балканской кампании Германии во время Второй мировой войны.

На начало вторжения Германии Греция уже была в состоянии войны с Италией, последовавшей за итальянским вторжением 28 октября 1940 года. Греция успешно отбила первые наступления. К 6 апреля большая часть греческой армии оказалась на границе с Албанией, откуда итальянцы попытались проникнуть в Грецию. Немецкие войска вторглись через Болгарию, создав тем самым второй фронт. Греция к этому моменту уже успела получить небольшое подкрепление от Британской империи, но в тоже время, после начала вторжения помощи больше не было. Итальянские и немецкие войска численно значительно превышали обороняющуюся греческую армию. В результате чего болгарская оборонительная линия, не получившая подкрепления, была быстро захвачена немцами, которые после обошли с фланга греческие силы на албанской границе, вынудив их сдаться. Британские войска предприняли тактическое отступление. Немецкая армия достигла Афин 27 апреля и вышла к южному берегу Греции 30 апреля, захватив около 7000 британских солдат и закончив этот этап Балканской кампании полной победой. Спустя месяц завоевание Греции было завершено захватом Крита. Греция оказалась оккупирована вооруженными силами Германии, Италии и Болгарии.

Вспоминая ход войны ближе к её концу, когда предстоящее поражение Германии стало неизбежным, Гитлер всё больше называл поражение Италии при вторжении в Грецию причиной своей последующей катастрофы. В качестве причины крупного поражения Германии на территории Советского Союза, это объяснение не подходит. Однако, это поражение имело серьёзные последствия для военных действий в ходе Североафриканской кампании.

Ссылка на источник: http://avtomobili-vtoroy-mirovoy-voy...operatsiya.htm

Югославская операция
 

https://chrontime.com/sobytiya-yugoslavskaya-operaciya

06.04.1941 - 17.04.1941 -нет--нет-,
Югославия

Капитуляция Франции

17 июня французское правительство отклонило предложение премьер-министра Великобритании У. Черчилля о вхождение Франции в состав доминиона Британской империи. 22 июня в Компьенском лесу, в том же вагоне, в котором было подписано перемирие 1918 года, на встрече Гитлера и генерала Юнцигера был подписан акт о капитуляции (Компьенское перемирие 1940 года). Официально военные действия закончились 25 июня.

Согласно условиям капитуляции, 3/5 территории Франции были отданы под контроль Германии. Французские войска были разоружены, а содержать немецкие оккупационные войска должны были сами же французы. Италия получала территорию площадью в 832 км². Французский флот (7 линкоров, 18 крейсеров, 48 эсминцев, 71подводная лодка и другие суда) должен был быть разоружён под контролем Германии и Италии.

Операция «Морской лев»

(нем. Unternehmen Seelöwe)

План учреждён 16 июля 1940 года. Согласно ему, немецкие войска должны были форсировать Ла-Манш, высадиться между Дувром и Портсмутом в составе около 25 дивизий, а затем наступать с целью отрезать Лондон. Фронт предполагалось растянуть от Фолкстона до Богнора. Военное командование было поручено фельдмаршалу Рундштедту.

Дата начала операции постоянно откладывалась. 9 января 1941 года, после поражения в битве за Британию, Гитлер отдал приказ об отмене высадки на Британию. 13 февраля 1942 года командующий кригсмарине адмирал Редер в последний раз беседовал с Гитлером об операции «Морской лев» и убедил его дать согласие на прекращение какой-либо подготовки в этом направлении.

Когда после войны генерала Йодля спросили об этих планах, он ответил: «Наши планы в значительной степени напоминали планы Юлия Цезаря».

«Ауфмарш 25» (6 апреля—12 апреля 1941)

Военная операция нацистской Германии, Италии, Венгрии и объявившей в ходе операции независимость Хорватии против Югославии во время Второй мировой войны.

В ночь на 27 марта 1941 группа офицеров ВВС во главе с командующим югославскими ВВС генералом Симовичем совершили государственный переворот, свергнув князя-регента Павла. Сам Павел выехал из столицы поездом вечером предыдущего дня в своё имение Брдо в Словении. Члены кабинета Д. Цветковича были подняты с постелей и арестованы. На престол был возведен 17-летний король Пётр II, объявленный по этому случаю совершеннолетним, а затем было образовано новое правительство ген. Д. Симовича.

Гитлер расценил подобный факт как предательство со стороны Югославии и решил отомстить ей, ликвидировав эту страну как государство — директива ОКВ № 25 об этом была подписана уже вечером 27 марта 1941. 5 апреля 1941 Югославия, в надежде на военную помощь, заключает с СССР Договор о дружбе и ненападении с СССР.

Югославская армия состояла из 17 регулярных и 12 резервных пехотных дивизий, 6 смешанных бригад, 3 регулярных кавалерийских дивизий и 3 резервных кавалерийских бригад, 1 крепостной дивизии и 1 крепостной бригады. Также имелось 23 батальона пограничной стражи, некоторые другие подразделения. По плану мобилизации численность сухопутных сил должна была составить почти миллион бойцов.

Учитывая сложный рельеф местности в Югославии, немцы запланировали два ударных направления на Белград: из южной Австрии и из Болгарии. Кроме того, в нападении на Югославию должны были принять итальянские и венгерские войска — Италия оккупирует прибрежный регион Югославии, Венгрия — район, населённый этническими венграми.

Гитлер хотел привлечь к участию в этой войне и болгарские войска, однако власти Болгарии пообещали лишь охранять свою границу с Турцией, которая была в дружественных отношениях с Британией.

Для войны против Греции в Болгарии и Румынии были сосредоточены немецкие 12-я армия и 1-я танковая группа. В результате решения Гитлера завоевать Югославию часть этих сил была перенацелена на Белград. Для удара по Югославии с северного направления была выделена 2-я армия.

2-я армия готовилась к боевым действиям в большой спешке. В итоге собрали четыре корпуса — горный, два пехотных и танковый.

В горный корпус немцы успели включить только 1-ю горную дивизию и 538-й отряд пограничной стражи. В один из пехотных корпусов собрали 101-ю лёгкую дивизию (то есть без артиллерии), и 132-ю и 183-ю пехотные дивизии. Другой пехотный корпус (79-я и 125-я пехотные дивизии) не успевал прибыть и считался в резерве. Танковый корпус был составлен из 8-й и 14-й танковых и 16-й моторизованной дивизии.

Следует отметить, что поскольку многие из дивизий, включенных во 2-ю армию, дислоцировались далеко от Югославии (четыре — во Франции, одна на границе с СССР, одна в Словакии, и три в Германии) — эта армия не смогла в полном составе принять участие в боевых действиях с началом войны против Югославии. Только танковый корпус собрался в Венгрии к 9 апреля.

Вместо удара по Греции была перенацелена и 1-я танковая группа — две танковые дивизии, одна моторизованная и две пехотные. А также срочно созданный на территории Румынии 41-й танковый корпус, который состоял всего лишь из 2-й моторизованной дивизии войск СС и моторизованного полка «Великая Германия».

Ссылка на источник: http://fan-5.ru/best/best-3798.php

Вторжение Германии, Италии, Венгрии и Болгарии в Югославию
 

https://chrontime.com/sobytiya-vtorj...-v-yugoslaviyu

06 апреля 1941 -нет--нет-,
Европа, Югославия

В начале Второй мировой войны Югославия провозгласила нейтралитет. 25 марта 1941 Югославия присоединилась к Берлинскому пакту. 27 марта премьер-министр Цветкович был свергнут, он и министры его кабинета арестованы. На совещании в Генштабе новым премьером избран генерал Душан Симович. Также от власти отстранен принц-регент Павел, вместо которого на престол возведен, объявленный ради этого совершеннолетним, 17-летний король Петр II. Народ Сербии воспринял переворот с ликованием и надеждой на изменение внешнеполитического курса, переориентацию с Германии.

После свержения югославского правительства, подписавшего Тройственный пакт, Гитлер, по выражению Кейтеля, "вошел в раж", кричал, что он "позорнейшим образом обманут", и в конце концов распорядился рассматривать Югославию как врага, "а потому разгромить как можно скорее". Вызвав к себе руководителей ОКВ и командования сухопутных войск, Гитлер продиктовал им основные установки: напасть одновременно на Грецию и Югославию, атаковать Югославию одновременно и с севера (из Австрии), и с востока – из Болгарии (где уже находились немецкие войска), привлечь к операциям Италию и Венгрию. Военные взялись за дело и сотворили, по словам Кейтеля, "непревзойденный шедевр германской генштабистской работы" – всего за одну неделю подготовили план военных операций и сосредоточили ударные группировки войск, часть которых была взята из армий, предназначенных для нападения на СССР. По некоторым источникам (не документальным, а мемуарным) – в тот день Гитлер заявил, что войну против СССР придется отложить. По одним мемуарам – на 4 недели, по другим – на 5 недель, по третьим – на месяц. В СССР была довольно распространена убежденность, что война гитлеровской Германии против Югославии весной 1941 – послужила спасением СССР от разгрома летом и осенью того года.

Под общим руководством Германии для атаки на Югославию и Грецию направлялось свыше 80 немецких, итальянских и венгерских дивизий. Они имели около 2000 танков и более 2000 самолетов. В распоряжении Югославии находилось 55 не полностью укомплектованных пехотных и кавалерийских дивизий, в распоряжении Греции – 15 дивизий. Кроме того, в Греции действовал британский экспедиционный корпус в составе двух дивизий и одной танковой бригады. Ни Югославия, ни Греция не имели танковых и моторизованных соединений. Их авиация, наполовину укомплектованная устаревшими самолетами, по численности почти в пять раз уступала немецкой. Поскольку значительные силы немецкой армии должны были участвовать в войне против Греции и Югославии, верховное командование Германии отложило нападение на СССР "по меньшей мере на четыре недели".

Югославская армия состояла из 17 регулярных и 12 резервных пехотных дивизий, 6 смешанных бригад, 3 регулярных кавалерийских дивизий и 3 резервных кавалерийских бригад, 1 крепостной дивизии и 1 крепостной бригады. Также имелось 23 батальона пограничной стражи, некоторые другие подразделения. По плану мобилизации численность сухопутных сил должна была составить почти миллион бойцов.

3 апреля югославская делегация прибыла в Москву с целью подписания договора о взаимопомощи с СССР. В итоге 5 апреля был подписан договор "о дружбе и ненападении". Разумеется – никакого практического значения этот договор ни для Югославии, ни для СССР – не имел.

Утром 6 апреля 1941 г. – через четыре часа после подписания советско-югославского договора о дружбе и ненападении – войска агрессоров начали наступление. С востока, из Болгарии, на Грецию и Югославию ринулись танковые и механизированные дивизии 12-й немецкой армии фельдмаршала 3. Листа; им навстречу, из Австрии и Венгрии, наступали войска 2-й немецкой армии под командованием генерала М. фон Вейхса. Вместе с ними в наступлении участвовали войска Италии и Венгрии. Немецкое правительство заявило, что его цель – окончательно изгнать Англию из Европы и устранить ее пособников в Греции и Югославии, которые будто бы все время старались нарушить мир на Балканах. Югославия, даже не успевшая завершить мобилизацию, была не в силах остановить немецкие войска. 12 апреля они достигли столицы Югославии – Белграда, предварительно подвергнув его зверской бомбардировке с воздуха. 15 апреля король Югославии, едва достигший совершеннолетия, Петр II и сформированное после переворота 27 марта правительство бежали в Грецию, а затем – при помощи англичан – в Египет. 17 апреля – на 11-й день войны – Югославия капитулировала.

Югославию победители разделили. Часть ее отошла к Италии и Албании (находившейся в "унии" с Италией), а также к Венгрии и Болгарии. Черногория стала "губернаторством" Италии. Территория Хорватии, Боснии и Герцеговины составила новое государство Хорватия, во главе которого встал лидер хорватских националистов ("усташей") А. Павелич. Позднее в особое государство выделили Сербию, правительство которой возглавил бывший военный министр Югославии генерал М. Недич. Фактически и Черногория, и Хорватия, и Сербия были оккупированы и находились в полной зависимости от оккупационных властей. Всю территорию бывшей Югославии разделили на четыре зоны оккупации, занятые войсками Германии, Италии, Венгрии и Болгарии.

Ссылка на источник: http://maxpark.com/community/6457/content/2650328

Осада Тобрука
 

https://chrontime.com/sobytiya-osada-tobruka
10.04.1941 - 27.11.1941 ЛивияЛивия, Тобрук
Ливия, Тобрук

3 апреля 1941 Роммель захватил Бардию и Соллум, окончательно отрезав войска Британского содружества в районе Тобрука, а до 15 апреля вышел к западной границе Египта. Стремительное наступление Роммеля заставил английские войска и их союзников отступить за укрепленную линию обороны вокруг Тобрука. Фронт в Северной Африке стабилизировался по линии ливийско-египетской границы

Осада немцами Тобрука, с гарнизоном, который состоял из австралийской девятой дивизии и британских формирований, которые оказались в окружении, и в целом составляли 25 000 военных, продолжалась 240 дней. Пытаясь воспользоваться ситуацией, еще 11 апреля Роммель попытался с ходу прорвать оборонительную линию вокруг города-порта и захватить его. Атака продолжалась до 13 апреля, но захлебнулась. Однако Роммель верил, что сможет быстро овладеть Тобруком и ему нужны только дополнительные резервы и техника. В то же время, Вермахт был полностью сосредоточен на подготовке операции «Барбаросса» и высшему командованию Германии была безразлично судьба третьестепенного городка на средиземноморском побережье Африки. Однако, на многочисленные и настойчивые требования командующего корпуса «Африка», генерал Гальдер приказал своему заместителю Паулюсу выехать в район боевых действий, оценить обстановку на месте и принять соответствующее решение. 27 числа Паулюс прибыл в укрепление и под настоятельным убеждениям Роммеля, дал разрешение на штурм укреплений. Эта попытка, которая началась с 30 апреля 1941 года, также оказалась неудачной. Бои за город развернулись с новой силой, однако, уже 4 мая 1941 представитель Генерального штаба Сухопутных войск был вынужден остановить наступление, которое оказалось на грани провала. Роммель, не помня себя от ярости, пытался продолжить штурм Тобрука, но верховное командование строго запретили ему это делать до подхода резерва и завершения тщательной подготовки штурма порта.

В середины июня 1941 попытались деблокировать осажденный Тобрук. Перед началом битвы, Роммель приказал привязать ко всем вспомогательным машинам и к некоторым легким итальянским танкам связи деревьев и кустарника на длинных тросах. Итальянские танки шли в первой линии, один за другим, за ними - вспомогательные машины. Связи деревьев и кустарника поднимали огромные облака пыли. Для англичан это выглядело как полномасштабная атака крупных сил. Они не только отступали, но и снимали дополнительные силы с других участков обороны.

Также, Роммель установил свои 88-мм зенитные пушки с U-образными песчаными валами и вкопал их в землю. Причем вкопаны они были настолько глубоко, что стволы орудий височили над уровнем песка всего на 30-60 см. Вкапывали их в связи с тем, что артиллерийские системы не имели колес, а профиль был очень высок и заметен для противника. Затем вокруг каждой орудийной позиции был натянут легкий тент под цвет песка так, что даже в бинокль невозможно было определить в песке огневые позиции. Когда англичане увидели множество таких песчаных дюн, то это не вызывало у них беспокойство, так как они не знали образцы немецкого тяжелого оружия с таким низким силуэтом. А потом Роммель послал свои легкие танки в ложную атаку на английские позиции. Английские крейсерские танки, чувствуя легкую победу, бросились навстречу, в то время как немецкие легкие танки развернулись и отступили за линию 88-мм пушек. Когда дистанция сократилась до минимума, ловушка захлопнулась, и орудия открыли огонь по танкам вплотную.

Одновременно Роммель атаковал с совершенно другого направления силами германских танковых дивизий. Британцы были полностью дезориентированы и разгромлены наголову, потеряв 87 танков.

В июле 1941 года, создав значительный перевес в силах, англичане попытались перейти в наступление и вновь овладеть стратегической инициативой на ТВД, но опять были разбиты Роммелем. За свои победы в Северной Африке весной - летом 1941 года Роммель был награжден дубовыми листьями к рыцарскому кресту и получил чин генерала танковых войск, а 15 августа 1941 года его корпус был преобразован в танковую группу «Африка».

Ссылка на источник: https://vk.com/pages?oid=-54255849&p...83%D0%BA%D0%B0

Свернуть
Читайте также
Места, связанные с мистическими и странными историями
Места, связанные с мистическими и странными историями

Couchsurfing: как перестать тратить деньги на отели?
Couchsurfing: как перестать тратить деньги на отели?

Топ-10 музеев России
Топ-10 музеев России

По местам Игры Престолов: все локации, где снимался сериал
По местам Игры Престолов: все локации, где снимался сериал

История электромобиля
История электромобиля

Пакт о нейтралитете между СССР и Японией
 

Пакт о нейтралитете между СССР и Японией

Операция «Демон»
 

Операция «Демон»Операция «Демон»

Иракская операция (Англо-иракская война)
 

https://chrontime.com/sobytiya-iraks...akskaya-voiyna

02.05.1941 - 31.05.1941 ИракИрак,
Ирак

Иракская операция (в Великобритании известна как англо-иракская война) — стратегическая военная операция вооружённых сил Великобритании против войск Ирака в ходе Второй мировой войны. В ней участвовал отряд добровольцев из Палестины, состоявший из бойцов ЭЦЕЛ. Командир ЭЦЕЛ Давид Разиэль погиб в ходе боевых действий.

Существовавшее перед началом войны правительство Ирака было пробританским и имело договор с Великобританией ещё со времён действия британского мандата на Ирак. По этому договору Великобритания имеле право держать на территории Ирака свои войска и военные базы и свободно перемещаться по всей стране. Целью этого соглашения было сохранить британский контроль над нефтяными ресурсами Ирака.

В 1939 году иракское правительство не стало объявлять войну Германии, несмотря на британские просьбы.

После поражениий Англии в Европе и Северной Африке, премьер-министр Ирака Рашид Али аль-Гайлани, начальник иракского генерального штаба Амин Заки Сулейман и прогерманская националистическая группировка «Золотой квадрат», возглавляемая полковниками Салахом ад-Дином ас-Сабахом, Махмудом Сальманом, Фахми Саидом и Камилем Шабибом, осуществили 1 апреля 1941 года военный переворот, направленный против Великобритании. Регент и проанглийски настроенные министры бежали из Багдада.

Аль-Гайлани возглавил правительство «национальной обороны» сформированное заговорщиками. Под контроль нового правительства перешла почти вся территория страны, за исключением военных баз Великобритании. Пытаясь привлечь симпатии народа, новые власти установили дипломатические отношения с СССР.

III Рейх благожелательно отнёсся к новому правительству Ирака. По договоренности с режимом Виши от 7 мая Германия начала через Сирию, подмандатную Франции, отправлять военное снаряжение в Ирак.

Происки Германии в Ираке вызвали сильное беспокойство английского правительства. Черчилль приказал срочно перебросить войска в Ирак. Британские военные создали специальное соединение "иракские силы", которым командовал Эдвард Квинан. 18 апреля 1941 оно прибыло в Басру, контролировавшуюся Великобританией по договору 1930 года. Охрана порта Басры была необходима для обеспечения американских поставок в Англию и бесперебойного снабжения нефтью.

Заявляя на словах о своей лояльности к англо-иракскому союзному договору, режим аль-Гайлани, не желая допустить усиления британского присутствия в стране, в то же время препятствовал высадке английских войск в Басре и начал осаду британских войск в Абадане.[14][15][16]

30 апреля 1941 года иракская армия блокировала базу британской авиации в Хабании, на которой в это время ещё ничего не было. Британское командование потребовало от иракцев убраться и предъявило ультиматум.

1 мая 1941 иракские войска атаковали принадлежащие англичанам нефтяные промыслы. После истечения его срока, 2 мая, британская армия атаковала иракские силы.

Англичане располагали на месте 96 самолетами, базу защищали 2200 солдат и 12 бронемашин. У ВВС Ирака были самолеты американского и итальянского производства. Через несколько дней прибыли тяжёлые британские бомбардировщики и полностью уничтожили иракскую авиацию.

Силами сухопутных войск, находившихся на базе и мобилизованных в британскую армию иракцев британские войска оттеснили иракскую армию к городу Фалуджа. Воздушные бои велись в основном вокруг иракских авиабаз.

Блокада Хабании была снята, и прибыли два отряда подкрепления (из британской армии, с территории западной Палестины и Арабского легиона) из Трансиордании.

Силы для подавления мятежа британское командование находило везде, где могло. В Ирак были направлены добровольцы из еврейских военных организаций палестинского ишува. Кроме того, Британия полагалась на местных жителей - курдов и ассирийцев, которые ненавидели иракское правительство.

В директиве № 30 «Средний Восток», подписанной Гитлером 23 мая 1941 года, указывалось, что арабское национально-освободительное движение на Среднем Востоке рассматривается как естественный союзник Германии. Отмечая особое значение Ирака, Гитлер заявлял, что он «решил ускорить развитие событий на Среднем Востоке путём поддержки Ирака»[17].

В этих целях было решено отправить в Ирак военную миссию, оказать ему помощь авиацией, организовать поставки оружия. На министерство пропаганды возлагалась задача ведения пропаганды на Средний Восток под лозунгом: «Победа держав оси несёт странам Среднего Востока освобождение от английского ига»[17].

На протяжении всей войны, повстанцы получали военную помощиь из нацистской Германии и Италии, чьи военные самолёты действовали в Ираке, перекрашенные в цвета иракских ВВС. Самолёты люфтваффе базировались в Мосуле (Курдистан) и оттуда совершали налёты на наступающие британские войска. Они летали над Иорданом, видимо, чтобы поиздеваться над британцами.

Режим Виши, который управлял Сирией, предоставил военную поддержку пронацистским группам и немцам в Ираке. Кроме того, он также атаковал британские военно-воздушные базы в Сирии, что привело к военной операции в Сирии и Ливане через недолгое время после прекращения столкновений в Ираке.

В то же время Германия не могла послать сухопутные войска на помощь своим союзникам в Ираке, так как её войска уже концентрировались для нападения на СССР.

После прибытия подкреплений иракская армия ушла и из Фалуджи, и началось её преследование до Багдада. 30 мая 1941 британские войска, после нескольких небольших столкновений, заняли Багдад. В тот же день правительство Рашида Али аль-Гайлани было свергнуто, его члены сбежали в Иран, а затем в Германию.[18] 31 мая 1941 года было заключено перемирие между правительствами Великобритании и Ирака, а на следующий день вернулся в страну регент Абд аль Илаа.[19]

Британские сухопутные и военно-воздушные силы оккупировали важнейшие стратегические пункты Ирака. Монархия вернулась к власти после поражения мятежников, а через Ирак и Иран в 1942 союзниками был налажен канал поставок военных материалов в СССР. Британская армия оставалась в Ираке до 26 октября 1947 года, когда Ирак получил полную независимость.

В течение двух дней, пока британские войска шли в Багдад, местные нацисты устроили в городе еврейский погром, известный под названием "Фархуд", убив и покалечив сотни евреев. Погром прекратился, когда вошедшие в город британские силы стали стрелять в мятежников.

Среди британских войск, присланных на помощь уже находившимся в Ираке, были добровольцы из ишува в Палестине - бойцы ЭЦЕЛ, Ѓаганы и Пальмаха.

В момент, когда положение британских сил в Ираке было угрожающим, британская разведка из Египта запросила помощи у ЭЦЕЛ, с которым незадолго до того британские власти стали сотрудничать. Командиров ЭЦЕЛ попросили направить в Багдад диверсионную группу для взрыва нефтяных заводов, чтобы их продукция не досталась нацистам.

Давид Разиэль возглавил группу лично. 17 мая 1941 года Разиэль, Яаков Меридор, Яаков Аhарони и Яаков Харази вылетели с аэродрома Тель-Ноф в Ирак и через несколько часов приземлились в Хабании.

Там им изменили задачу. Взрыв заводов стал неактуален, и их послали разведать дорогу на Фалуджу - ключевой пункт на пути к Багдаду. На следующий день вся группа в сопровождении британского офицера выехала в направлении Фалуджи.

Подъехав к реке, они обнаружили единственную лодку, рассчитанную на двух человек. Первыми поплыли Меридор и Аhарони. В это время прилетел немецкий самолёт и сбросил бомбы на место, где стояла машина. Одна из бомб попала прямо в машину. Разиэль и британский офицер были убиты, водитель ранен, а Яакову Харази удалось вовремя выпрыгнуть из машины, и он не пострадал.

Яаков Меридор и Яаков Аhарони успешно выполнили задачу и вернулись.

Ссылка на источник: http://www.jearc.info/wiki/Иракская_операция

Захват «Энигмы»: cдача немецкой подводной лодки
 

https://chrontime.com/sobytiya-zahva...dvodnoiy-lodki

09 мая 1941 Атлантичесский океанАтлантичесский океан, Атлантический океан
Атлантический океан

В 1941 году немецкие подлодки сосредоточили свои усилия на Англии и борьба с ними стала большой проблемой, в особенности из-за того, что британцы не имели возможности расшифровать перехваченные немецкие сообщения. Британской разведке было просто необходимо получить доступ к сверхсекретной шифровальной машине «Энигма» и получить её кодовые таблицы. К счастью, одна из подлодок в Атлантике получила такие повреждения, которые сделали возможным её захват.

Всё это подозрительно похоже на сюжет фильма «U-571». И это потому, что всё так и было, если только не обращать внимание на огромное количество попыток захапать всю славу американцами. В реальной жизни, захват «Энигмы» был выполнен исключительно британцами, и произошёл он 9 мая 1941 года, после того как немецкая подводная лодка U-110 атаковала британский конвой. Один из кораблей сопровождения применил глубинные бомбы, которые нанесли U-110 такие повреждения, что заставило подлодку подняться на поверхность.

Капитан подводной лодки полагал, что британцы собираются её таранить и приказал своим людям немедленно покинуть корабль. Для немцев стало неприятным сюрпризом, когда линкор «Бульдог» вместо того, чтобы добить подлодку, замедлил ход и стал медленно приближаться к ней. Капитан подлодки попытался вернуть команду обратно и предотвратить захват, но ему это не удалось. Моряки на борту «Бульдога» получили шанс проникнуть на подводную лодку и, наконец-то, заполучить заветную «Энигму». На борту британского корабля была сформирована абордажная команда, но вскоре стало очевидно, что попасть на немецкое судно было не простым делом: подлодка имела большие повреждения и была опасность, что она в любую секунду может пойти ко дну. Кроме того, капитан мог приказать заминировать подлодку, превратив её в гигантскую бомбу замедленного действия.

Но, несмотря на опасность затопления и угрозу взрыва, британцы отважились на рисковую операцию и сумели проникнуть на борт подлодки. Действия абордажной команды увенчались успехом и они обнаружили «Энигму» и все необходимые документы... но тут им пришлось пережить несколько ужасающих моментов: линкору «Бульдог» пришлось временно оставить их наедине с ветром и волнами и отвлечься на поиски другой подлодки, которая могла оказаться поблизости.

Когда «Бульдог» вернулся и забрал команду, обнаружилась ещё одна серьёзная проблема: несмотря на все повреждения, подлодка оставалась на плаву. Очевидно, что нельзя было позволить немцам её обнаружить: даже самый некомпетентный командир мог догадаться, что если на подлодке отсутствует шифровальная машина, то необходимо срочно поменять все шифры и коды. Поэтому британцы поспешно привязали U-110 к буксировочному тросу и решили доставить её в британский порт. Но на полпути, немецкая подлодка пошла ко дну.

Секретная машина была передана в Блетчли-Парк (где во время Второй мировой войны располагалось главное шифровальное подразделение Великобритании) и это, возможно, на несколько лет приблизило исход войны.

Ссылка на источник: http://muz4in.net/news/sovershenno_s...15-12-19-39919

Тайная миссия Рудольфа Гесса
 

Тайная миссия Рудольфа Гесса

Критская операция
 

https://chrontime.com/sobytiya-kritskaya-operaciya

20.05.1941 - 31.05.1941 ГрецияГреция,
Греция, Крит

Сражение на Крите (нем. Luftlandeschlacht um Kreta; греч. ???? ??? ??????), в немецких планах — операция «Меркурий» (нем. Unternehmen Merkur) — стратегическая десантная операция Германии в ходе Второй мировой войны. Сражение за Крит происходило с 20 по 31 мая 1941 года. Операция имела целью уничтожение британского гарнизона на острове Крит для установления стратегического контроля над Средиземноморским бассейном. Является прямым продолжением греческой кампании итало-германских вооружённых сил, нацеленной на вытеснение Великобритании из Средиземного моря.

Воздушно-десантное сражение

Первые удары по Криту германская авиация нанесла еще в конце апреля. Особенно же сильные налеты начались со второй декады мая. В период с 10 по 18 мая в бухте Суда было потоплено 7 судов суммарным тоннажем 49427 брт, а также греческий эсминец "Леон". Базировавшиеся на острове британские истребители несли тяжелые потери в воздухе и на земле. В итоге, к 19 мая на Крите осталось только четыре исправных "Харрикейна" и три "Гладиатора", но и этих отозвали в Египет во избежание дальнейших потерь. Таким образом, немцы получили безраздельное воздушное господство, что предопределило успешный исход всей операции.

Решительный штурм был назначен на 20-е число. В 4 часа утра парашютисты направились к аэродромам, где, выстроившись в несколько рядов, их уже ждали самолеты. Всего для высадки воздушного десанта задействовалось десять групп военно-транспортной авиации, сведенных в три полка "особого назначения" (KGzbV 1,2, 3), и одна группа буксировщиков планеров (I/LLG 1). В 5:30 трехмоторные Юнкерсы Ju52/3m начали подниматься в воздух.

Все районы высадки подверглись ожесточенной бомбардировке. Вслед за ударными самолетами появились буксировщики планеров. Высоко над побережьем они отцепили планеры DFS 230, часть из которых приземлилась на высохшее русло реки Тавронитис. другие сели прямо посреди британского летнего лагеря на сильно укрепленной высоте 107. Роты 1-го батальона Штурмового десантного полка завязали бой на позициях зенитных батарей противника и уничтожили их. Благодаря этому, потери транспортных самолетов при выброске первого эшелона десанта свелись к минимуму: из рейса не вернулось всего семь машин.

Парашютный десант высаживался в четырех местах с целью захватить все имевшиеся на острове аэродромы и ключевой населенный пункт Кания. Первый эшелон в составе тактических групп "Малеме" и "Кения" десантировался утром, а второй - из групп "Ретимнон" и "Ираклион" - после 4 часов пополудни. Тяжелое вооружение и артиллерию предстояло также доставлять по воздуху, но несколько позже. А пока поддержка наступающей пехоты легла целиком на "мессершмитты" и "юнкерсы".

Застать защитников Крита врасплох не удалось. Англичане заранее знали о готовящейся высадке и встретили немецких парашютистов ураганным огнем. У Ираклиона десант выбросили с большим опозданием. Бомбардировщики, которым ставилась задача подготовить атаку, уже успели лечь на обратный курс. Поэтому тактическая группа "Ираклион" оказалась в наиболее тяжелом положении, и только наступившая ночь, под покровом которой десантники смогли собрать свои рассеявшиеся подразделения, спасла их от полного разгрома.

Некоторые батальоны парашютистов приземлялись прямо на британские позиции и несли тяжелые потери еще в воздухе, а потом были практически полностью истреблены в рукопашной схватке. Попал в плен командир 2-го парашютного полка полковник Штурм. Одним из первых на медицинский пункт доставили командира Штурмового полка генерал-майора Мейндля, получившего несколько сквозных ранений в плечо, грудь и живот. Планер командира 7-й авиадивизии генерал-лейтенанта Вильгельма Зюсмана разбился о прибрежные скалы...

Зато нагруженному боеприпасами "юнкерсу" удалось совершить посадку прямо на побережье в районе Малеме. (Несколько других военно-транспортных самолетов с подкреплением на борту сделали подобную попытку. Это обошлось им дорого: машины капотировали при посадке или садились на брюхо.) Десантники быстро разгрузили приземлившийся самолет. В него внесли генерала Мейндля и других раненых, после чего пилот унтер-офицер Грюнерт мастерски поднял машину в воздух.

К исходу второго дня боев немцам все же удалось занять аэродром Малеме. На него,' несмотря на сильный артиллерийский обстрел, начали прибывать части 5-й горной дивизии, приданной XI авиакорпусу в качестве посадочного десанта. Участник критских событий Алькмар Гове вспоминает: "Исковерканные и горящие машины, поднимающиеся в воздух "юнкерсы", рвущиеся снаряды, бегущие парашютисты, горные егеря, летчики... грязь, пыль и дым, -'так выглядит аэродром Малеме 21 мая в 16 часов."

Всего в ходе Критской операции по воздуху было переброшено 23464 солдата и офицера, из них около 10 тысяч прыгало с парашютом. Кроме того, военно-транспортная авиация доставила следующую матчасть: 353 легких артиллерийских орудия, 771 мотоцикл, 5358 контейнеров, 1090 тонн прочих грузов. Обратными рейсами эвакуировали с острова 3173 раненых, в том числе - солдат противника. Самолеты XI авиакорпуса пролетели за два дня с 20 по 21 мая 1941 г. общее расстояние, равное 2389845 км.

Сражение за Крит продолжалось. Командир 5-й горной дивизии генерал-майор Юлиус Рингель взял на себя руководство основной ударной группой. После ожесточенных боев горные егеря и парашютисты овладели Канией, а также бухтой Суда - хорошо защищенной естественной гаванью, благодаря чему немцы получили возможность привлечь к воздушным перевозкам спасательные летающие лодки Дорнье Do 24, гидросамолеты Хейнкель Не 60 и итальянские Канты Z.501 и Z.506.

Воздушно-морское сражение

Для борьбы с флотом противника были выделены наиболее подготовленные воздушные подразделения VIII авиакорпуса: I и II группы так называемого 1-го учебного полка (I, II/LG 1) элитной части германских ВВС, предназначенной для отработки новых приемов ведения войны в воздухе; I и III группы 2-го полка пикирующих бомбардировщиков (I, IH/StG 2) отличившиеся в ходе Французской кампании; а для их прикрытия - III группа 77-го истребительного полка (III/JG 77) и I (истребительная) группа 2-го учебного полка (I(J VLG 2) Первые налеты состоялись 21 мая. Юнкерсы Ju 88A из состава I/LG 1 под командованием капитана Куно Хоффмана атаковали британское корабельное соединение "D", маневрировавшее западнее о. Крит, и добились близкого разрыва у борта легкого крейсера "Эйджекс". Атаки против соединений "АГ и "D" продолжались до вечера, но без успеха. Зато в восточной зоне пикирующим бомбардировщикам группы IM/StG 2 с аэродрома Скарпанто совместно с Кантами Z. 1007 bis итальянской 50-й группы (самолеты Реджа Аэронаутика с островов Эгейского моря также принимали участие в Критской операции) удалось потопить британский эскадренный миноносец "Джуно".

Однако главные действия "воздушно-морского", как его называли сами немцы, сражения ("Luft-Seeschlacht") развернулись в следующие два дня. Утром 22 мая британское соединение "С" напало на отряд моторных баркасов, вышедший с острова Милос, - германское командование все же отважилось отправить часть войск и грузов морем - на верную гибель... Только своевременное вмешательство авиации спасло конвой от полного разгрома. Подоспевшие бомбардировщики 1-го учебного и 2-го боевого полков ценой двух сбитых машин нанесли повреждения легким крейсерам "Карлейл" и "Найяд", тогда как пикировщики группы IH/StG 2 отбомбились по эскортировавшему конвой итальянскому миноносцу "Саджиттарио", к счастью - безрезультатно.

И все же основной успех воздушно-морского сражения принадлежит именно пикирующим бомбардировщикам. Действовавшие с передового аэродрома Молаи Юнкерсы Ju 87R из l/StG 2 (командир капитан Губертус Хитшольд) добились прямого попадания в линкор "Уорспайт" - флагман соединения "АГ, потопили эсминец Трейхаунд", а затем набросились на крейсер "Глостер" - четыре прямых попадания, серия разрушительных взрывов, и корабль идет на дно, унося с собой 725 членов экипажа.

На следующее утро пикирующие бомбардировщики капитана Хитшольда потопили эскадренные миноносцы "Келли" и "Кэшмир", возвращавшиеся после ночного обстрела занятого немцами аэродрома Малеме. Гораздо менее эффективными оказались действия группы HI/StG 2 (командир капитан Генрих Брюккер) Незначительные повреждения эсминцев "Айлекс" и "Хэвок" близкими разрывами авиабомб - таков итог пяти часов почти непрерывных атак против соединения "Е" в районе пролива Касо.

Наряду с пикировщиками в атаках против морских целей в проливе Китира принимали участие бомбардировщики Юнкере Ju 88A из I и II/LG 1, возглавляемые летчиками-асами капитанами Хоффманом и Коллеве, и тяжелые истребители Мессершмитт Bf 110C из II/ZG 26 (командир обер-лейтенант Рольф Реттберг). Остальные подразделения VIII авиакорпуса оказывали воздушную поддержку войскам, ведущим бои на острове, и наносили удары по бухте Суда. 21 мая небольшое британское вспомогательное судно "Сиверн" (307 брт) пыталось вырваться оттуда в море, но подверглось атаке Bf 110 из штабного звена I/ZG 26 и, получив повреждения, было вынуждено вернуться.

Вот как проходил этот драматический поединок. Все зенитчики "Сиверна" сразу же вышли из строя под убийственным огнем пушек и пулеметов "мессершмитта", но новые члены экипажа занимали их место. Немецкий самолет заходил в атаку снова и снова. Наконец, на шестом заходе ему удалось поджечь и взорвать боеприпасы, сложенные на палубе судна, Bf 110 пролетел так низко, что их осколки пробили ему левый мотор. Машина врезалась в корабельную мачту, а затем рухнула в воду. Так закончилась военная карьера аса капитана Вильгельма Макрокки(9 воздушных побед на двухмоторном истребителе) и стрелка-наблюдателя капитана Генриха Айсгрубера.

22 мая германская авиация осуществила массированный налет на бухту Суда, жертвой которого стал полузатонувший после нападения итальянских взрывающихся катеров 26 марта 1941 г., тяжело поврежденный крейсер "Йорк". Когда ударные машины поднимались в воздух, не обошлось без происшествия. На аэродроме Аргос при взлете столкнулись два Ju 87 из состава l/StG 3. Пилоты обер-лейтенант Вильгельм Эбнер и унтер-офицер Герберт Марквардт получили травмы, а оба воздушных стрелка погибли. Один из столкнувшихся самолетов загорелся, взрывом его 500-кг бомбы был сбит третий, уже находившийся в воздухе, "юнкере"...

Отсутствие у англичан воздушного прикрытия позволило командующему VIII авиакорпусом генералу Рихтхофену перенацелить для решения ударных задач и одномоторные истребители Мессершмитт Bf 109E. Результаты их боевого применения против кораблей превзошли все ожидания. Уже в середине дня 22 мая звено истребителей 8./JG 77 под командованием обер-лейтенанта Вольфа-Дитриха Гуя нанесло серьезные повреждения "Уорспайту". Вечером последовала новая сенсация. Летчик Bf 109 из состава I(J)/LG 2 уже собирался возвращаться на базу - топлива оставалось в обрез, когда сквозь дымку показались очертания неприятельских кораблей. Крейсер "Фиджи" следовал в сопровождении двух эсминцев. Самолет вынырнул из-за облаков и спикировал на противника, 250-кг бомба взорвалась у левого борта "британца", вызвав затопление котельного отделения и ряда отсеков. До этого "Фиджи" с успехом отбивал налеты (их насчитывали более двадцати) и уклонялся от бомбовых ударов. Теперь же, с креном 25 градусов, с упавшей скоростью, да еще с полностью израсходованным зенитным боезапасом к 102-мм орудия, он превратился в отличную цель для воздушных атак. Подлетевший через полчаса одиночный самолет из III/JG 77 не упустил своего шанса - три 50-кг бомбы и ...три прямых попадания. Образовавшийся критический крен заставил командира крейсера отдать приказ оставить корабль. Еще через час "Фиджи" перевернулся и затонул.

В бухте Суда яростным налетам германских истребителей подверглись торпедные катера британской 1Ой флотилии. 23 мая их там было уничтожено пять, из которых два - на счету унтер-офицера Рудольфа Шмидта (5./JG 77) еще один - фельдфебеля Франца Шульте (6./JG 77) остальные записал на свой счет лейтенант Иоганнес Киль (I/ZG 26)

Унтер-офицер Вернер Вайраух из 2./StG 77 атаковал в районе бухты Суда и доложил о потоплении неприятельской подводной лодки. Впоследствии факт гибели субмарины не подтвердился. Возможно, жертвой бомб унтер-офицера Вайрауха стало британское судно "Кос XXIIГ (353 брт) которое немецкий летчик принял за подводную лодку. Ошибки в опознавании кораблей с воздуха и завышение результатов атак были распространенным явлением, особенно в ВВС Германии, где в силу отсутствия морской бомбардировочной авиации удары по кораблям противника наносили обычные сухопутные летчики. Так, в журнале боевых действий штаба VIII авиакорпуса успехи в операциях против британского флота 21-23 мая 1941 г. оцениваются следующим образом: "Шесть крейсеров и три эсминца, несомненно, потоплены, кроме того, много других попаданий, в том числе в линкоры".

Тем не менее, результаты воздушно-морского сражения были действительно впечатляющими. "Я убежден, мы одержали большую и решающую победу, - подвел итог генерал Рихтхофен, - Мы окончательно доказали, сколь уязвим флот на море в пределах радиуса действия люфтваффе - конечно, если погода позволяет осуществлять полеты".

Некоторые итоги критской кампании

Ликвидировав угрозу со стороны британского флота, немцы смогли наладить морские перевозки на Крит, а также обезопасили :вои войска от обстрелов неприятельской корабельной артиллерии, устранив таким образом последнее препятствие на пути к полному захвату острова. Лишь в ночь на 26 мая на юго-восточных подходах к нему вновь появились линкоры "Баржам", "Куин Элизабет", авианосец "Формидебл" и 8 эсминцев. На рассвете 4 "Альбакора" и 5 "Фульмаров", поднявшиеся с палубы авианосца, нанесли удар по аэродрому на о.Скарпанто, уничтожив два Ju 87и пять итальянских CR.42. Для ответных ударов были задействованы бомбардировщики групп II/LG 1 и II/KG 26, а также 20 пикирующих бомбардировщиков группы H/StG 2 под командованием майора Вальтера Энеккеруса, базировавшихся на ливийском аэродроме Тмими (в подчинении авиакомандования "Африка"). Им удалось нанести серьезные повреждения "Формидеблу" - единственному на тот момент авианосцу британской Александрийской эскадры, повредить эскадренный миноносец "Ньюбьен", а днем позже - линейный корабль "Бархэм".

Одновременно подготавливалась эвакуация британских войск с Крита, которая была осуществлена в течение четырех ночей (28 мая - 1 июня 1941 г.) Боевые корабли подходили к острову в темное время суток с таким расчетом, чтобы успеть уйти на максимальное расстояние от его побережья до начала рассвета. Поэтому германская авиация оказалась не в состоянии полностью сорвать эвакуацию, хотя первый рейс соединения "В" едва не закончился катастрофой. Англичане потеряли эсминцы "Империал" и "Хируорд". Сильные повреждения получили также крейсера "Дидо" и "Орайон", на которых погибло большое количество солдат, переполнявших палубы. Зато эвакуация с южного побережья Крита прошла практически без потерь, так как к утру корабли успевали выйти за пределы радиуса действия германских пикировщиков. Единственная реальная угроза исходила от Юнкерсов Ju 881-го учебного полка. Им удалось добиться прямого бомбового попадания в австралийский легкий крейсер "Перт", повредить близкими разрывами эсминцы "Джервис", "Келвин", "Низам" и "Нэпир".

Последним британским кораблем, потопленным в ходе Критской операции, стал крейсер ПВО "Калькутта": два "юнкерса" nal/LG 1 внезапно спикировали со стороны солнца и "засыпали" его бомбами. В тот же день, 1 июня, германские войска заняли последний опорный пункт англичан на Крите - небольшой порт Сфакия на южном берегу острова. Первая в истории войн самостоятельная воздушно-десантная операция закончилась. Немцы овладели одним из важнейших стратегических опорных пунктов на Средиземном море. В ходе битвы за Крит британский флот понес тяжелые потери от ударов германской авиации. Он лишился 4 крейсеров, 6 эсминцев, 1 тральщика и 11 малых кораблей.

Бои за Крит привели к огромным потерям и среди немецких парашютистов. Вероятно, это и заставило германское верховное командование отказаться в дальнейшем от использования парашютных войск по назначению, и впредь применять их как отборную пехоту на фронте. Сильно пострадали и военно-транспортные части. Из 493 боеготовых самолетов, с которыми XI авиакорпус начал вторжение на Крит, к 31 мая в строю осталось только 185.

Итоговые потери люфтваффе в период с 13 мая по 1 июня 1941 г. составили 217 самолетов, в том числе 147 - от воздействия противника: 19 бомбардировщиков, 9 пикирующих бомбардировщиков, 35 истребителей, 4 разведчика и 80 военно-транспортных. Еще 64 машины были повреждены настолько серьезно, что не подлежали ремонту. В свою очередь, британские Королевские ВВС потеряли 46 самолетов.

Захватив Балканы и Крит, немцы получили возможность, не подвергаясь фланговой угрозе, осуществить стратегическое развертывание своих сил против Советского Союза.

Ссылка на источник: http://www.airwar.ru/history/av2ww/axis/krit/krit.html

Июньская депортация
 

https://chrontime.com/sobytiya-iyunskaya-deportaciya

22.05.1941 - 20.06.1941 ЭстонияЭстония,
СССР

Депортация, проведенная 14 июня 1941 г. советскими властями депортацию, в ходе которой из Эстонии было принудительно вывезено в Россию около 10 000 человек.

Операция одновременно проходила на аннексированных СССР в 1939-1940 гг. территориях: в Эстонии, Латвии, Литве, в Украине, в Белоруссии и Молдавии. Это была политическая репрессия, направленная против жителей этих регионов и имевшая цель устранить «враждебные» советской власти категории людей.

Подготовка к депортации началась в ноябре 1940 г., когда НКВД стал проводить учет «контрреволюционных элементов» в Украине, в Белоруссии, Молдавии, Карелии, Литве, Латвии и Эстонии. В мае 1941 г. ЦК ВКП(б) и СНК СССР совместным постановлением определили, что депортации подлежат «антисоветские, криминальные и социально опасные элементы», к которым были отнесены, например, члены бывших «буржуазных» партий, полицейские, офицеры армии и Кайтселийта и многие другие. Этих людей надлежало отправить в заключение, причем аресту и отправке на спецпоселение подлежали и члены их семей. Имущество арестованных конфисковалось.

4 июня 1941 г. для фактического проведения акции был сформирован оперативный штаб ЭССР, который координировал работу комиссий, состоящих из трех членов (троек), готовивших депортацию в уездах и крупных городах. Как правило, в тройки входили руководители местных органов НКВД и НКГБ и один из их заместителей. Руководил оперативным штабом заместитель народного комиссара госбезопасности ЭССР Вениамин Гулст.

Согласно плану, утвержденному народным комиссаром внутренних дел СССР Лаврентием Берией, из Эстонии высылке подлежал 14 471 человек. Из них 9 115 (члены семей) подлежали высылке на спецпоселение, 4 665 глав семей и 691 уголовный преступник – аресту и отправке в лагеря.

Операция проводилась в ночь на 14 июня 1941 г. Высылаемым разрешалось взять с собой хозяйственные принадлежности весом до 100 килограммов на человека. Хуторяне могли взять и «небольшой сельскохозяйственный инвентарь»: топоры, пилы и пр. При депортации каждой семье было отведено до двух часов на сборы вещей и размещение на транспортное средство депортируемых. В действительности же не соблюдались распоряжения ни об инвентаре, ни о времени – многих высылаемых уводили из дома в спешке в летней одежде, с собой брались случайные вещи. 1-3 июля с эстонских островов были дополнительно депортированы еще 1200 человек.

Точное количество депортированных уже нельзя определить задним числом. Известно, что оно колеблется в промежутке от 10 000 до 11 000 человек. По оценкам, примерно половина из них были казнены или погибли вследствие плохих условий жизни.

Позже советский режим объяснил депортацию необходимостью «обезопасить тыл» – через неделю началась война между Германией и СССР. С военной точки зрения, т.н. опасной пятой колонной можно было считать прежде всего боеспособных мужчин в возрасте 20-49 лет, а также бывших эстонских политических и военных лидеров. Первых среди депортированных было чуть больше пятой части (2158 человек). Примерно 80% высланных были т.н. «членами семей виновных», которые вряд ли могли причинить Советской власти серьезный вред. Военное значение имел лишь попутный арест эстонских офицеров, чья лояльность к советскому строю вызывала сомнения.

Ссылка на источник: http://www.estonica.org/ru/%D0%98%D1...6%D0%B8%D1%8F/

Свернуть
Читайте также
Топ революционных открытий XXI века в области науки, которые изменили нашу жизнь
Топ революционных открытий XXI века в области науки, которые изменили нашу жизнь

Мне бы в небо: Лучшие авиакомпании, победившие в Travelers Choice 2017
Мне бы в небо: Лучшие авиакомпании, победившие в Travelers Choice 2017

Как улучшить зрение: топ-5 реальных методов
Как улучшить зрение: топ-5 реальных методов

Идеальная жена для успешного мужчины
Идеальная жена для успешного мужчины

7 фактов о Наполеоне Бонапарте, о которых нам не рассказывали на уроках истории
7 фактов о Наполеоне Бонапарте, о которых нам не рассказывали на уроках истории

Сражение в Датском проливе
 

https://chrontime.com/sobytiya-sraje...atskom-prolive
24 мая 1941 Атлантичесский океанАтлантичесский океан,
Атлантический океан, Датский пролив

В мае 1941 года флагман германского флота линкор «Бисмарк», под прикрытием крейсера «Принц Ойген» предпринял попытку пройти через Датский пролив, с целью выхода в Атлантику. Британский линкор «Принц Уэльский и крейсер «Худ» контролировали проход через пролив и, убедившись в намерениях немецких кораблей, открыли огонь по головному судну, предполагая, что это «Бисмарк». Свою ошибку, английские моряки поняли слишком поздно. И, если немецкий крейсер, в результате обстрела был значительно поврежден, то линкор, при первом же залпе своих орудий, сумел устроить на «Худе» пожар. Спустя всего несколько минут британский крейсер взорвался и ушел под воду вместе с полуторатысячным экипажем. В это время «Принц» удачно атаковал «Бисмарк», пробив его корпус ниже ватерлинии.

Оставшись в одиночестве «Принц Уэльский» попытался продолжить бой, но удача от него окончательно отвернулась, и ему пришлось спасаться от вражеских кораблей под прикрытием дымовой завесы. Таким образом, немецкие военные суда, хоть и с большими повреждениями, но всё же прорвались в Атлантику.
Сражение в Датском проливе — морское сражение Второй мировой войны между кораблями Королевского флота Великобритании и Кригсмарине (военно-морских сил Третьего рейха). Британский линкор «Принц Уэльский» и линейный крейсер «Худ» пытались воспрепятствовать германскому линкору «Бисмарк» и тяжёлому крейсеру «Принц Ойген» прорваться через Датский пролив в Северную Атлантику. В результате линейный крейсер «Худ» был утоплен вместе с адмиралом Ланселотом Холландом и 1415 членами экипажа.

18 мая 1941 года германский линкор Бисмарк в сопровождении крейсера Принц Ойген вышел из Гдыни, дабы прорваться в Атлантику и начать атаковать торговые конвои. Кораблями командовал адмирал Гюнтер Лютьенс. Королевский флот отслеживал Бисмарка и Ойгена до побережья Норвегии, после чего 22 мая они исчезли. Ещё 22 мая адмирал Джон Тови отправил линейный крейсер «Худ» и линкор «Принц Уэльский» с эсминцами к юго-западному побережью Исландии, в тот же день выйдя из Скапа-Флоу с линкором «Кинг Джордж V», авианосцем «Викториес» и кораблями охранения, взяв курс к северо-западу Шотландии, дабы встретить там Бисмарка и Ойгена. Кроме того Тови отправил крейсер Саффолк в Датский пролив, дабы он присоединился к крейсеру Норфолк, уже патрулирующему данный пролив. Вечером 23 мая эти два крейсера обнаружили Бисмарка и Ойгена и, передав данные о местоположении кораблей, ушли в туман, продолжая следовать за противником на расстоянии 10-14 миль.

Рано утром 24 мая Худ и Принц Уэльский обнаружили Бисмарка и Принца Ойгена и в 5:52 утра открыли по ним огонь, находясь на расстоянии 22 километра от противника. Первоначально вице-адмирал Холланд приказал открыть огонь по первому кораблю немцев, приняв его за Бисмарка, однако это оказался Принц Ойген - Бисмарк шёл позади него. На Принце Уэльском поняли ошибку и открыли огонь по Бисмарку. Немцы некоторое время не отвечали, ибо не имели приказа стрелять по кораблям, не входящим в состав конвоев. Однако вскоре капитан Ойгена Линдеман сказал, что не позволит безнаказанно палить по Ойгену, после чего оба немецких корабля открыли огонь по британцам. После этого Холланд понял свою ошибку и приказал открыть огонь по Бисмарку, а не по Ойгену, но, судя по всему, его приказ не дошёл до управления огнём. В 5:56 снаряды Принца Уэльского наконец таки попали в Бисмарк, повредив топливные цистерны и вызвав утечку топлива и поступление воды в цистерны. Однако уже минуту спустя Принц Ойген и Бисмарк одновременно попали по носу Худа, вызвав начала пожара. Бисмарк же получил попадание от Принца Уэльского ниже ватерлинии, но уже минуту спустя Худ взлетел на воздух из-за попадания хранилище боезапаса. Худ затонул за считанные минуты. Погибло 1415 человек вместе с адмиралом Холландом. Спаслись всего лишь три человека. Принц Уэльский, однако, продолжил бой, но крайне неудачно: он вынужден был сблизиться к немцами до расстояния 14 километров, дабы избежать столкновения с тонущим Худом. К тому же орудия орудия носовой четырёхорудийной башни заклинили, в результате чего линкор был вынужден выйти из боя под дымовой завесой, получив семь попаданий. Капитан Линдеман предложил начать погоню и потопить «Принца Уэльского», однако адмирал Лютьенс принял решение продолжать поход.

Ссылка на источник: http://wiki.wargaming.net/ru/Navy:%D...B8%D0%B2%D0%B5

Операция «Морской лев»
 

https://ru.wikipedia.org/wiki/Операция_«Морской_лев»
Материал из Википедии — свободной энциклопедии


План операции
Операция «Морской лев» (нем. Unternehmen Seelöwe) — кодовое название планировавшейся Гитлером десантной операции по высадке на Британские острова. План учреждён 16 июля 1940 года. Согласно ему, немецкие войска должны были форсировать Ла-Манш, высадиться между Дувром и Портсмутом в составе около 25 (позднее 40) дивизий, а затем наступать с целью отрезать Лондон. Фронт предполагалось растянуть от Фолкстона до Богнора. Военное командование было поручено фельдмаршалу Рундштедту.

Нацистами был составлен подробный справочник по Великобритании со списком из 2820 лиц, которые подлежали немедленному аресту после нацистской оккупации Великобритании[1].

Дата начала операции постоянно откладывалась. 9 января 1941 года, после поражения в битве за Британию, Гитлер отдал приказ об отмене высадки на Британию. 13 февраля 1942 года командующий кригсмарине адмирал Редер в последний раз беседовал с Гитлером об операции «Морской лев» и убедил его дать согласие на прекращение какой-либо подготовки в этом направлении.

Когда после войны генерала Йодля спросили об этих планах, он ответил: «Наши планы в значительной степени напоминали планы Юлия Цезаря».


Содержание
1 См. также
2 Источник
3 Примечания
4 Литература
См. также
Гвардия метрополии (Великобритания)
Нормандское завоевание Англии
План наполеоновского вторжения в Англию
Источник
Морской лев на Хроносе
Примечания
Вторжение 1940, 2005, с. 171.
Литература
Шелленберг В. Вторжение 1940. Нацистский план оккупации Великобритании. — М: ОЛМА-ПРЕСС Образование, 2005. — 504 с. — ISBN 5-94849-771-2.
Комплеев А. В. Германский военно-морской флот и зарождение плана вторжения на Британские острова в 1939 г.

Вторжение Гитлера в Польшу 1939
 

http://rushist.com/index.php/toland-...-v-polshu-1939
Глава 20



«БЕДСТВИЕ, КАКОГО НЕ ЗНАЛА ИСТОРИЯ» (24 августа – 3 сентября 1939 г.)



1



Когда мир проснулся 24 августа, сообщение о заключении германо-советского пакта ошеломило не только простых людей, но и дипломатов. «Я предвижу ультиматум Польше, – сообщал Гендерсон из Берлина. – И очень сомневаюсь, принесет ли пользу попытка польского правительства восстановить контакт с немцами. Но считаю это последней надеждой на мир».

Для поляков пакт оказался настоящим ударом, несмотря на попытки прессы преподнести его как признак германской слабости. Правительство Польши выражало уверенность, что в случае войны с Гитлером стране будет оказана помощь со стороны Англии и Франции. Французские коммунисты, по-видимому, разрывались между верностью своей стране и коммунистической России. Разброд был еще более велик среди их американских коллег. Без особых угрызений совести большинство крайне левых «прогрессивных» деятелей послушно приняли новую линию партии: соглашение с Гитлером необходимо для того, чтобы Россия могла подготовиться к конечной битве с фашизмом. Президент Рузвельт послал Гитлеру очередную телеграмму с призывом «воздержаться от каких-либо актов враждебности», но, как и прежние послания, она осталась без ответа.

В Москве Сталин поздравлял самого себя. Убежденный в том, что англичане пойдут на компромисс, он считал, что добыча достанется ему без крови. Другие союзники Гитлера не были настроены так оптимистично. Итальянцы, признавая, что Гитлер нанес «мастерский удар», нервничали, а японцы опасались, что пакт поощрит Сталина усилить давление на Маньчжурию. Премьер-министр Хиранума был настолько потрясен, что вместе с кабинетом ушел в отставку.

Немцы, однако, были довольны: благодаря фюреру угроза окружения и войны на два фронта была снята.

Гитлер вылетел в Берлин на встречу с героем дня Риббентропом и провел вечер в рейхсканцелярии, слушая восторженный рассказ министра о хозяевах Кремля, которые заставили его чувствовать себя так, «будто он находился среди старых партийных товарищей». Гитлер не прерывал Риббентропа, но его больше занимали сделанные Хофманом фотографии. Особенно интересовали фюрера уши советского лидера: не еврейские ли они? Рассмотрев внимательно профиль Сталина, он успокоился: его товарищ по оружию, судя по всему, не был евреем.

Но дойдя до снимков церемонии подписания, Гитлер укоризненно покачал головой. На них Сталин был с трубкой во рту. «Подписание пакта – торжественный акт», – проворчал он и дал указание фотографу заретушировать трубку, прежде чем передавать снимки прессе.

Следующий день, 25 августа, был очень напряженным. Гитлер направил письмо Муссолини. Заверив дуче в том, что договор лишь укрепляет «ось», он выразил надежду, что тот поймет, почему Германия вынуждена пойти на такой шаг. Затем Гитлер попросил Шмидта перевести важные места речи Чемберлена в палате общин. Он внимательно выслушал признание Чемберлена о том, что пакт с Москвой оказался «сюрпризом очень неприятного свойства», и его предупреждение, что если немцы считают, будто англичане и французы не выполнят своих обязательств перед Польшей, они предаются опасным иллюзиям. Эти слова, как вспоминал Шмидт, заставили Гитлера задуматься. Нападение на Польшу было намечено на раннее утро следующего дня, но фюрера начали одолевать сомнения, и около полудня он распорядился пока не отдавать приказ о вторжении. Затем Гитлер пригласил в рейхсканцелярию английского посла.

Гендерсон прибыл в 13.30. Фюрер был настроен внешне миролюбиво и заявил, что готов «сделать шаг навстречу Англии, такой же решительный, как и договор с Россией». Но когда Гитлер заговорил о Польше, он распалился, гневно осуждая мнимые прегрешения поляков. Проблема Данцига и «польского коридора», подчеркнул фюрер, должна быть решена немедленно. Последняя речь Чемберлена может привести к «кровавой и непредсказуемой войне между Германией и Англией», но на этот раз Германии не придется воевать на два фронта. «Россия и Германия больше никогда не станут воевать друг с другом!» – патетически воскликнул Гитлер. Когда Гендерсон повторил, что Англия не может нарушить свое слово Польше, его собеседник сбавил тон. Как только будет решен польский вопрос, он будет готов уважать статус Британской империи. Но если англичане отвергнут его предложение, зловеще сказал Гитлер в заключение, «будет война».

Через полчаса, в 15.02, он подтвердил приказ о нападении на Польшу на рассвете. А в Риме его посол Ганс Георг фон Макензен в этот момент вручил письмо Муссолини, составленное Гитлером утром. Пакт с Россией произвел сильное впечатление на дуче, который, как все политики, достойно оценил этот неожиданный ход. Но он был реалистом и видел, что его армия, не очень проявившая себя в Албании, не обладала ни достаточно высоким моральным духом, ни подготовкой, ни искусством ведения настоящей войны. Макензену он об этом не сказал, лишь заявил о поддержке фюрера и пакта, подписанного в Москве, хотя и остается «непоколебимым антикоммунистом». Но как только германский посол ушел, Муссолини, по словам Чиано, посоветовавшись с зятем, написал письмо Гитлеру, в котором признал, что Италия к войне не готова, и может принять в ней участие лишь при условии, если Германия поддержит союзницу в случае нападения на нее французов и англичан.

Примерно в это же время Гитлеру принесли сообщение, что Англия и Польша заключили договор о взаимопомощи. Известие явно обеспокоило фюрера. Подписание договора постоянно откладывалось по разным причинам, и вот стороны пришли к соглашению, причем через несколько часов после того, как он сделал англичанам свое «последнее» предложение. Это не простое совпадение. Гарантия военной помощи, хотя и не будет выполнена, может настолько взбодрить поляков, что они откажутся вести переговоры с Германией.

В 17.30 Гитлер принял французского посла Кулондра. Позлословив по адресу несговорчивых поляков, фюрер выразил сожаление в связи с возможной войной между Францией и Германией. Он встал, дав понять, что беседа закончена. Но Кулондр не мог уйти без ответа и твердо сказал: «В такой критической ситуации, как эта, недоразумения особенно опасны. Я хочу внести в это дело полную ясность. Даю слово чести французского офицера, что если на Польшу будет совершено нападение, французская армия будет сражаться на ее стороне». Затем он заверил фюрера, что его правительство готово сделать все для сохранения мира до конца. «Почему же вы тогда выдали Польше карт-бланш? – сердито воскликнул Гитлер. – Мне больно начинать войну с Францией, но решение зависит не от меня», – закончил он и, махнув рукой, отпустил посла.

Через минуту, в 18.00, вошел итальянский посол Аттолико с письмом от Муссолини, которое Чиано продиктовал ему по телефону. Сообщение, что Италия не готова к войне, сразу после англо-польского пакта и твердого заявления Кулондра, произвело на фюрера впечатление разорвавшейся бомбы. Такого решения от союзника он не ожидал.

В приемной обменивались домыслами и слухами. Война казалась неизбежной. А в своем кабинете Гитлер кричал Кейтелю: «Остановите все немедленно. Найдите Браухича. Мне нужно время для переговоров». Кейтель выскочил в приемную. «Приказ о выступлении должен быть отсрочен», – приказал он адъютанту. Все вздохнули с облегчением: фюрер снова идет на переговоры! Но главный адъютант Гитлера Рудольф Шмидт мрачно сказал Варлимонту: «Не радуйтесь, это лишь отсрочка». Его поддержал армейский адъютант майор Энгель. Никогда еще он не видел фюрера таким растерянным.

Геринг был убежден, что англичане готовы поддержать Польшу в ее кофликте с Германией, и вел тайные переговоры о мире. Будучи человеком действия, он уже вступил в контакт с Англией без консультации с Риббентропом, которому не доверял, но намеревался держать фюрера в курсе дела. Его стремление к мирному урегулированию конфликта отнюдь не было продиктовано альтруистическими соображениями. Любитель роскоши с повадками громилы, он стремился наслаждаться радостями жизни и, используя свое привилегированное положение, сколотил значительное состояние. Война могла положить конец его сибаритскому существованию. Гитлер же руководствовался принципами, какими бы извращенными они ни были, и подкупить его было невозможно. Фюрер мог пойти на компромисс только во имя достижения главной цели. Понимая все это, Геринг вел свою линию очень осторожно. В качестве посредника он выбрал богатого шведского предпринимателя Биргера Далеруса, имевшего интересы в рейхе и разделявшего желание Геринга предотвратить войну между Германией и Англией. К тому же у шведа были влиятельные английские друзья.

После совещания в Бергхофе 22 августа Геринг позвонил Далерусу в Стокгольм и сказал, что положение осложнилось и шансы на мирное решение назревающего конфликта стремительно уменьшаются. Он убедил шведа немедленно вылететь в Англию с неофициальным посланием Чемберлену, которому предлагалось начать переговоры между Германией и Англией.

Утром 25 августа Далерус вылетел в Лондон и в тот же день встретился с Галифаксом. Поскольку министр иностранных дел был настроен весьма оптимистично, узнав, что Гитлер отсрочил нападение на Польшу, он не счел необходимым воспользоваться услугами посредника из нейтральной страны. Далерус позвонил Герингу и спросил, что делать. Ответ рейхсмаршала был тревожным: «Война может разразиться в любой момент». Утром следующего дня Далерус повторил эти слова Галифаксу и предложил передать Герингу личное послание, в котором содержалось бы уверение в возможности компромисса. Посоветовавшись с Чемберленом, Галифакс написал письмо, с которым Далерус поспешил в аэропорт.

Тем временем итальянский посол Аттолико прибыл в рейхсканцелярию с очередным посланием от Муссолини, где содержалась просьба поставить в Италию определенное количество материалов, необходимых для участия в войне: шесть миллионов тонн угля, семь миллионов тонн нефти, два миллиона тонн стали и множество другого стратегического сырья. Так как Аттолико был против войны, он умышленно сделал условия Муссолини невыполнимыми. На изумленный вопрос Риббентропа, когда должно быть поставлено такое громадное количество материалов, посол ответил: «Конечно, сразу, до начала военных действий». Это было явно невыполнимое требование, но Гитлер сумел сдержать себя, и в 15.06 по телефону был передан его ответ Муссолини, в котором фюрер в целом согласился удовлетворить просьбу дуче и выразил сожаление, что по техническим причинам выполнить ее до начала войны невозможно. Гитлер выразил понимание позиции дуче и попросил его просто отвлекать англо-французские войска активной пропагандой и военными демонстрациями. Несмотря на пакт со Сталиным, сказал Гитлер в заключение, он «не уклонится от решения восточного вопроса, даже рискуя осложнить свои отношения с Западом».

Это не было простой угрозой. Вермахт был готов вступить в бой 1 сентября и лишь ждал приказа фюрера. В этот субботний день в Берлине стояла жара, и, несмотря на газетные заголовки типа «В «польском коридоре» пылают дома немецких крестьян» и «Польские солдаты движутся к германской границе», многие берлинцы наслаждались отдыхом на берегах близлежащих озер.

В тот же день из Рима поступила новая телефонограмма. Муссолини извинялся, что посол неверно истолковал его просьбу, – имелись в виду поставки в течение годового периода. Дуче выражал сожаление, что в такой критический час не в состоянии оказать союзнику более весомую помощь, и неожиданно призвал к мирному разрешению конфликта. Гитлеру стало ясно, что этот союзник его покидает. Тем не менее фюрер сумел сохранить хладнокровие и дал дуче примирительный ответ.

Разочарованный и уставший рейхсканцлер ушел отдыхать раньше обычного, но после полуночи его разбудил Геринг, сказав, что прибыл шведский посредник с посланием от Галифакса. В 0.30 27 августа Далеруса ввели в кабинет Гитлера. Геринг стоял с самодовольным видом, фюрер пристально уставился на нейтрала-миротворца. Он пространно заговорил о своем желании достичь понимания с Англией, упомянул о своих последних предложениях Гендерсону и, размахивая руками, хвастался военным превосходством вермахта. Далерус заметил, что Англия и Франция тоже усилили свою военную мощь и могут подвергнуть Германию блокаде. Гитлер ничего не ответил, начал шагать взад-вперед и, как вспоминал Далерус, заговорил, словно впадая в транс: «Если начнется война, я буду строить подлодки, строить подлодки, строить подлодки. Я буду строить самолеты, самолеты, я уничтожу своих врагов!»

Далерус в ужасе смотрел на человека, способного взорвать мир в Европе. «Война меня не пугает, – продолжал Гитлер. – Окружить Германию невозможно, мой народ весь пойдет за мной». Его глаза стали стеклянными. «Если не будет масла, я первый не стану его есть. Если враг продержится несколько лет, я со своей властью над немецким народом продержусь на,год дольше. Я знаю, что я сильнее всех». Вдруг, словно очнувшись, фюрер поинтересовался, почему англичане не хотят прийти к соглашению с ним.

Далерус ответил, что они с недоверием относятся к германскому руководству. Гитлер ударил себя в грудь. «Идиоты!– закричал фюрер. – Разве я лгал когда-нибудь в своей жизни?» Он снова начал возбужденно ходить из угла в угол. Внезапно остановившись перед Далерусом, рейхсканцлер велел ему срочно возвращаться в Англию и передать его слова Чемберлену. «Не думаю, что Гендерсон понял меня, я действительно хочу взаимопонимания». Далерус возразил, что он всего лишь частное лицо и отправится в Англию только в том случае, если этого пожелает английское правительство. Но сначала нужно прояснить важнейшие пункты, по которым можно достичь согласия. Например, какой точно «коридор» к Данцигу нужен Гитлеру. Тот улыбнулся. «Гендерсон меня об этом не спрашивал», – сказал он, повернувшись к Герингу. Тот вырвал из атласа страницу и красным карандашом очертил требуемую Германией территорию.

Затем началось уточнение вопросов, затронутых в предложениях Гитлера Гендерсону. Германия добивается договора, который устранит все спорные политические и экономические проблемы; Англия должна помочь Германии вернуть Данциг; взамен Германия гарантирует сохранение Польши в прежних границах и разрешит ей иметь выход к балтийскому побережью; немецкое меньшинство в Польше должно быть защищено; наконец, Германия в случае необходимости окажет военную помощь Англии.

Далерус не был профессиональным дипломатом, но искренне желал мира и обладал удивительной настойчивостью. По возвращении в отель он заказал телефонный разговор с Англией и вскоре услышал, что правительство готово его принять. Рано утром в этот воскресный день он вылетел из аэропорта Темпельгоф в Лондон.

В это воскресенье Гитлер работал, как в будний день. Он отменил намеченные торжества в Нюрнберге, которые планировалось провести под лозунгом «Съезд партии ради мира», ввел рационирование продовольствия и одежды, вооруженные силы были приведены в состояние боевой готовности.

В такой предгрозовой атмосфере в тайный контакт с одним из высокопоставленных чиновников германского МИДа Петером Кляйстом вошли два польских дипломата. Они дали понять, что министр иностранных дел Бек вынужден занимать воинственную позицию в отношении Германии, чтобы удовлетворить непримиримую группу польских патриотов, и что ему лишь нужно время, чтобы улеглись страсти. Кляйст доложил об этом Риббентропу и вскоре был вызван к Гитлеру. Фюрер нетерпеливо выслушал его и с раздражением заметил, что если Бек не может утвердить себя даже в Польше, нечего ему помогать. Фюрер приказал Кляйсту прекратить какие-либо неофициальные контакты с поляками. Тот понял, что будет война.

В этот день Гитлер дал ответ французскому премьеру Даладье, который в своем недавнем послании призывал германского рейхсканцлера найти мирное решение конфликта. «Как старый фронтовик я испытал на себе все ужасы войны», – писал фюрер. Между Германией и Францией нет больше спорных вопросов, главный интриган – это Англия, которая развязала «разнузданную кампанию в прессе против Германии» вместо того, чтобы убедить поляков проявить благоразумие. Гитлер просил Даладье поставить себя на его место. Что если бы в результате поражения в войне, например, Марсель был оторван от Франции, в результате чего живущих там французов преследовали и зверски убивали? Гитлер утверждал, что он не может бросить на произвол судьбы два миллиона своих соотечественников. Данциг и «коридор» должны быть возвращены Германии.

Вскоре после обеда самолет с Далерусом прибыл в Лондон. В аэропорту было пусто, так как воздушное сообщение между Англией и континентом было прервано. В Лондоне витрины магазинов были крест-накрест заклеены полосками бумаги, была приведена в действие система противовоздушной обороны, Далеруса привезли на Даунинг-стрит. Там его ждали Чемберлен, Галифакс и Кадоган. Далерус рассказал им о своей встрече с Гитлером и почувствовал скептическое отношение слушателей. Чемберлен явно потерял доверие к фюреру. Он спросил Далеруса, какое впечатление на него произвел Гитлер. Тот ответил: «Я бы не хотел быть его деловым партнером». Чемберлен улыбнулся – единственный раз за всю беседу. Англичане выразили сомнение в том, что швед правильно понял Гитлера. Далерус предложил позволить ему вернуться в Берлин и сообщить о реакции англичан. Чемберлен ответил, что находящийся в Лондоне посол Гендерсон должен вылететь в Берлин с ответом на предложения Гитлера. Далерус предложил задержать вылет посла на один день, а он тем временем сообщит англичанам о реакции Гитлера, прежде чем Лондон даст отрицательный ответ на основании оценок Гендерсона. Он также вызвался позвонить Герингу и спросить, согласны ли немцы подождать еще день до официального ответа Гендерсона.

Чемберлен согласился, и Далерус тут же позвонил Герингу. Тот сказал, что должен посоветоваться с фюрером. Через полчаса Далерус позвонил снова. На этот раз Геринг сообщил, что Гитлер принимает план «при условии, если он подлинный».

В 23.00 швед был уже у Геринга. Заверив его в своей убежденности, что англичане искренне стремятся к миру, Далерус передал рейхсмаршалу ответ Лондона на предложения Гитлера. Геринг выразил сомнение в том, что фюрер положительно воспримет этот документ, и снова отправился консультироваться с Гитлером. Далерус нервно ждал в номере отеля. В 1.30 ночи Геринг наконец позвонил Далерусу и сообщил, что Гитлер приветствует желание англичан достичь мирного соглашения. Он также с пониманием относится к позиции Лондона в германо-польском конфликте. Далерус был особенно доволен последней уступкой, так как она означала, что Гитлер отложил в долгий ящик свои планы в отношении Польши.



2



Часто дипломаты-любители портят все дело, но на этот раз Далерус преуспел. К тому времени, когда в 21.00 самолет Гендерсона приземлился в Берлине, появился проблеск надежды. Посол прибыл с официальным текстом предложений, которые Далерус уже передал неофициально. В ноте также содержался пункт о согласии Бека немедленно вступить в прямые переговоры с Германией.

Английский посол ехал по темным улицам – в Берлине была объявлена светомаскировка. Он чувствовал себя опустошенным: у него обнаружили рак, операция не помогла. Но старый дипломат держался мужественно и продолжал работать как обычно. Не успел Гендерсон сесть за ужин, как позвонили из рейхсканцелярии: Гитлер хочет видеть его немедленно. Гендерсон тотчас же выехал из посольства.

Гитлер прочитал перевод английской ноты спокойно, хотя она завершалась в стиле самого фюрера – и обещанием согласия, и угрозой: справедливое урегулирование между Германией и Польшей откроет путь к миру; если этого не произойдет, между Германией и Англией вспыхнет конфликт, который втянет мир в войну. Такой исход будет бедствием, какого не знала история.

Гитлер молча передал текст ноты Риббентропу, что удивило присутствовавших на церемонии чиновников германского МИДа. Но Гендерсон удивил их еще больше: посол был резок как никогда. Гендерсон заявил, что Англия дала слово чести и никогда его не нарушит. Британский посол привел цитату из обращения фельдмаршала фон Блюхера к своим войскам с призывом поспешить на помощь Веллингтону в битве при Ватерлоо: «Вперед, дети мои, я дал слово своему брату Веллингтону и не могу его нарушить». Гитлер заметил, что сто двадцать пять лет назад ситуация была совсем иной, и еще раз подтвердил свою готовность урегулировать разногласия с Польшей на разумной основе. Но поляки продолжают политику дискриминации по отношению к живущим там немцам, а англичане относятся к этому безразлично.

Гендерсон резко ответил, что сделал все для предотвращения войны и кровопролития. Герр Гитлер, сказал он, должен сделать выбор между дружбой с Англией и чрезмерными претензиями к Польше, выбор между войной и миром. Сохраняя спокойствие, Гитлер заметил, что это неверная оценка ситуации. Его выбор – либо защищать права немецкого народа, либо поступиться ими ради соглашения сАнглией. И его выбор ясен – защищать права немцев. В конце беседы Гитлер снова выразил желание достичь соглашения с Англией. Это придало Гендерсону оптимизма.

Но в рейхсканцелярии царил пессимизм. Как записал в своем дневнике один из ее сотрудников, «фюрер, раздраженный, резкий и сердитый», не принимал никаких советов от военных по вопросам войны и мира.

Атмосфера депрессии и нервозности несколько усилилась, когда дневные газеты сообщили, что в Польше убито несколько немцев. Трудно сказать, было ли это сообщение верным, но Гитлер пришел в ярость. И когда Гендерсон снова появился вечером, настроение в приемной и коридорах рейхсканцелярии было подавленным: теперь только чудо могло предотвратить войну. Посол все же надеялся на лучшее. Под пристальными взглядами Гитлера и Риббентропа он начал читать немецкую ноту. Начало было обнадеживающим: немцы соглашались на английское посредничество в урегулировании конфликта; Гитлер выразил готовность принять польского эмиссара с полномочиями вести переговоры. Но последующие слова были совершенно неприемлемыми: «Польский представитель должен прибыть в среду 30 августа 1939 года».

«Это похоже на ультиматум, – возразил Гендерсон. – Вы даете полякам лишь двадцать четыре часа». Однако фюрер отклонил этот протест. «Времени осталось мало, – объяснил он, – потому что есть опасность, что новые провокации приведут к конфликту». Гендерсон не был в этом уверен, продолжая настаивать на смягчении условий, предъявляемых польской строке. Гитлер уверял, что на него оказывает давление генеральный штаб. «Мои солдаты требуют определенности: да или нет, – отрезал фюрер, давая понять, что разговор окончен. – Вермахт готов к началу операции, а командиры считают, что мы и так потеряли целую неделю...»

Но посол не уступал, и Гитлер наконец потерял самообладание. Он закричал, что Гендерсону и его правительству наплевать, сколько немцев убьют в Польше. Гендерсон резко ответил, что не желает выслушивать грубости ни от Гитлера, ни от кого-либо еще. Казалось, посол тоже потерял самообладание, но в своем сообщении в Лондон он писал, что это был трюк: он просто решил отплатить нацистскому диктатору той же монетой. Глядя оппоненту в глаза, он прокричал, что если Гитлер хочет войны, он ее получит. Англия к войне готова и может продержаться «немножко дольше, чем Германия». Гитлер воспринял этот необычный для английского дипломата выпад довольно спокойно и, как только Гендерсон закончил, подтвердил желание наладить дружбу с Англией, уважение к империи и вообще к англичанам. Но при всем при том Гендерсону было ясно, что переговоры зашли в тупик, и, выходя из рейхсканцелярии, он был полон «дурных предчувствий».

Поздно вечером Геринг пригласил Далеруса и сообщил, что фюрер готовит «великодушное предложение» Польше, в частности прочное и справедливое решение вопроса о «коридоре» путем плебисцита. Снова Геринг вырвал лист из атласа и зеленым карандашом обвел территорию, судьба которой будет решена с участием немецкого населения Польши, а красным – территорию, по мнению Гитлера, исконно польскую. Геринг попросил Далеруса немедленно вылететь в Лондон и там сделать упор на решимость Германии вести переговоры и «конфиденциально намекнуть», что Гитлер намерен сделать полякам щедрое предложение, которое они просто не смогут отвергнуть.

Утро следующего дня осветилось проблеском надежды для Чемберлена.

Английский премьер был настолько преисполнен решимости дать отпор Гитлеру, что даже не спросил поляков, уступят ли они германскому шантажу, и когда Далерус прибыл на Даунинг-стрит, переговоры казались невозможными. Чемберлен, Уилсон и Кадоган выслушали шведа, но сочли, что «великодушное предложение» Гитлера – пустая болтовня, попытка выиграть время. «Почему же тогда не позвонить Герингу и не предложить ему изложить это предложение в письменном виде?» – спросил Далерус. Через несколько минут он уже говорил с рейхсмаршалом, который заверил его, что нота Польше уже готова и что ее условия «щедрее», чем предполагалось.

Воодушевленный Далерус делал все, чтобы рассеять подозрения англичан, показав им карту, размеченную Герингом. Англичане сочли все это разумным, но их беспокоило выдвинутое перед поляками условие прибыть в Берлин 30 августа, т.е. в этот же день. Кроме того, Чемберлен и его коллеги возражали против места переговоров. «Вы что, не знаете, что случилось в Берлине с Тисо и Гахой?»– последовал вопрос Далерусу.

Швед позвонил Герингу и предложил провести переговоры с Польшей не в Берлине, а в нейтральной стране. «Чепуха, – раздраженно отрезал Геринг. – Переговоры должны состояться в Берлине, где у фюрера штаб-квартира, и я не вижу оснований, почему поляки не могут послать своих эмиссаров в Берлин». Несмотря на этот отпор, англичане решили держать двери открытыми. Они предложили Далерусу вернуться в Берлин и заверить фюрера, что Англия готова к переговорам. Галифакс послал телеграмму в Варшаву, советуя полякам не поддаваться на провокации и прекратить поджигательские передачи по радио.

Поляки ответили приказом о всеобщей мобилизации. Гитлер негодовал, тем более что его министерство иностранных дел целый день занималось подготовкой документа, который должен был хотя бы для видимости смягчить ультиматум Польше. Помимо предложения о плебисците, полякам разрешалось проложить международную автомагистраль и железнодорожный путь через территорию, которая должна была стать немецкой. Несмотря на свой гнев по поводу польской мобилизации, Гитлер приказал Браухичу и Кейтелю отложить нападение еще на сутки. «Это последняя отсрочка», – добавил фюрер. Если Варшава не примет его требований, вторжение начнется в 4.30 1 сентября. К ночи известий из Варшавы не было, из Лондона поступило сообщение, что здесь внимательно изучают последнюю ноту Гитлера и к концу дня пришлют ответ. В то же время англичане посоветовали полковнику Беку «незамедлительно» вступить в переговоры с немцами. Это звучало издевательски после их собственных проволочек. Возможно, что спешка англичан была вызвана тем, что в этот день они получили от связанного с вермахтом Эвальда фон Клейста ряд военных секретов, а также информацию о том, что Гитлера поразил нервный паралич и военные собираются захватить власть.

Только в 22.00 Гендерсон получил указание вручить немцам меморандум английского правительства. Он позвонил Риббентропу и предложил встретиться в полночь. Назначенное время совпадало с окончанием срока, определенного для прибытия в Берлин польского представителя, и Риббентроп решил, что это сделано умышленно. Но умышленного в этом ничего не было – просто требовалось время для расшифровки ответа из Лондона, но тем не менее атмосфера для беседы сложилась неблагоприятная. После того как Гендерсон предложил, чтобы немцы в соответствии с обычной процедурой передали свои предложения через польское посольство в Берлине, Риббентроп вскочил с места. «После того, что случилось, об этом не может быть и речи!– закричал он, потеряв самообладание. – Мы требуем, чтобы их полномочный представитель для ведения переговоров прибыл в Берлин!»

Гендерсон побагровел. Лондон просил его сохранять спокойствие, и руки посла дрожали, когда он зачитывал официальный ответ на последний меморандум Гитлера. Риббентроп был в гневе. Несомненно, он знал содержание ответа, так как телефонные разговоры из английского посольства прослушивались немецкой разведкой. Сама нота, хотя и примирительная по тону, не содержала ничего принципиально нового по сравнению с предыдущими посланиями.

«Это просто неслыханно!» – гневно воскликнул Риббентроп, имея в виду предложение о том, чтобы в период переговоров не совершалось никаких агрессивных военных действий. Воинственно скрестив руки на груди, он вызывающе уставился на Гендерсона: «Что у вас еще?» Англичанин ответил, что у его правительства есть сведения о том, что немцы совершают в Польше диверсионные акты. На этот раз Риббентроп дал волю своему гневу. «Это подлая ложь польского правительства!– закричал он. – Могу лишь сказать вам, герр Гендерсон, что положение чертовски серьезное». Английский посол привстал и тоже повысил голос: «Вы сказали: «чертовски»? Такое слово не подобает произносить государственному деятелю в столь опасной ситуации», – и даже укоризненно погрозил собеседнику пальцем.

Риббентроп опешил, словно ему в лицо плеснули холодной водой. Выслушивать выговор от высокомерного англичанина! Он вскочил с места. «Что вы сказали?!» Гендерсон тоже был на ногах, и оба исподлобья смотрели друг на друга, как бойцовые петухи. «По дипломатическим обычаям, – вспоминал переводчик Шмидт, – мне тоже надо было встать. Но, честно говоря, я не знал, как себя вести переводчику, когда собеседники переходят от слов к действиям, а я действительно опасался, что на этот раз они подерутся».

Беседа возобновилась сравнительно спокойно. Потом Риббентроп вынул из кармана бумагу. Это было предложение Гитлера Польше, которое удивило Шмидта.

Министр иностранных дел начал зачитывать все шестнадцать пунктов документа. Как позднее сетовал Гендерсон, ему было трудно разобрать немецкую скороговорку Риббентропа, и он попросил текст документа, чтобы передать его своему правительству. Это была обычная дипломатическая процедура, но Риббентроп ответил, что дать текст не может. Он не пояснил, что фюрер запретил передавать документ кому-либо. Удивленный Гендерсон повторил свою просьбу, и снова Риббентроп отказался выполнить ее. «В любом случае он уже устарел, таю как польский представитель не прибыл», – объяснил он.

Переводчик понял, что Гитлер ведет двойную игру, опасаясь, что поляки могут принять немецкие предложения, если их передадут англичане. Шмидт не мог вмешаться, но устремил на Гендерсона красноречивый взгляд, надеясь, что тот догадается попросить английский перевод. Риббентроп вряд ли откажется, и тогда Шмидт будет медленно переводить с тем, чтобы посол все записал. Но Гендерсон не понял его взгляда. Тем и закончилась эта бурная беседа. Несмотря на поздний час, Риббенроп отправился к Гитлеру сообщить о встрече с Гендерсоном. Он предложил дать англичанам немецкие предложения в письменном виде, но фюрер отказался.



3



Рано утром Гендерсон позвонил секретарю польского посольства и предупредил его, что согласно достоверной информации разразится война, если в ближайшие два-три часа Польша не попытается ее предотвратить. Каждое слово записывалось немецкими агентами. Было также прослушано сообщение Гендерсона в Лондон, в котором содержалась та же информация с комментарием, что это скорее всего не блеф. Хотя немцы не имели английских шифров, неосторожность Гендерсона в пользовании телефоном облегчала им работу. (Кстати, безопасность в английском посольстве в Риме была еще менее надежной. Сейф посла, лорда Перта, регулярно вскрывался профессиональным медвежатником, нанятым итальянской разведкой. С секретных материалов снимались копии, а однажды вор даже прихватил диадему супруги посла. Но даже этот случай не очень встревожил англичан. К счастью для Англии, Муссолини не пришло в голову поделиться с союзником секретом английских шифров.)

Далерус получил разрешение от Гендерсона позвонить в Лондон и сразу после полудня сообщил сэру Хорасу Уилсону, что предложения Гитлера «весьма разумные». Сославшись на Геринга, он сообщил, что фюрер сделал их с единственной целью – показать англичанам, что он стремится к взаимопониманию. Заподозрив, что их подслушивают, Уилсон попросил Далеруса передать свою информацию Гендерсону, но швед не понял намёка и продолжал говорить. Раздражённый Уилсон молча положил трубку.

Пока профессиональные дипломаты и дилетанты лихорадочно искали пути к мирному решению конфликта, подготовка к войне продолжалась. В полдень Гитлер отдал приказ о вторжении в Польшу. По словам помощника рейхсканцлера по связям с прессой Берндта, это решение ускорила грубая фальшивка. Берндт посчитал, что число убитых поляками немцев очень мало и добавил ноль. Гитлер посчитал эту цифру сомнительной, но когда Берндт ответил, что она, возможно, преувеличена, но всё равно в Польше совершаются чудовищные преступления против немцев, Гитлер воскликнул: «Они заплатят за это! Никто не помешает мне преподать этим негодяям урок, который они никогда не забудут! Я не позволю убивать немцев, как скот!» Фюрер тут же подошёл к телефону и в присутствии Берндта приказал Кейтелю привести в действие директиву номер один.

В директиве говорилось: «Поскольку ситуация на восточной границе Германии стала нетерпимой и все политические возможности мирного урегулирования исчерпаны, я принял решение применить силу». Нападение на Польшу должно было произойти на следующий день, в пятницу, 1 сентября, и со стороны Запада никаких действий не предвиделось. Директива была передана посыльным всем командующим, которые в свою очередь с соблюдением строжайшей секретности передали приказ по армии. В 16.00 он был подтверждён, и войска начали выдвигаться на исходные рубежи. Одновременно начальник службы безопасности Гейдрих отдал приказ специальному подразделению у польской границы о проведении «операции», целью которой было создать предлог для начала военных действий против Польши. Подразделения СД, переодетые в польскую военную форму, должны были разрушить таможенный пост и радиостанцию в приграничном немецком городке Глейвице. Прокричав по микрофону антигерманские лозунги, «поляки» должны были вернуться на свою территорию, оставив несколько трупов как доказательство того, что здесь шёл бой. О «трупах» позаботились заранее: Гейдрих уже подобрал жертвы – их называли «консервами» – в концлагерях.

В Берлине польский посол Липский, которого немцы заставили ждать пять с половиной часов, наконец в 18.30 попал к Риббентропу. Усталый и взвинченный Липский зачитал короткое сообщение о том, что его правительство «в благоприятном духе» изучает английские предложения о прямых переговорах между Германией и Польшей и даст официальный ответ по этому вопросу «в ближайшие несколько часов». Посол упрекнул Риббентропа в том, что встречи с ним пришлось ждать с часу дня. Тот холодно поинтересовался, имеет ли посол полномочия вести переговоры. Липский ответил, что пока лишь получил указание передать только что зачитанное им послание. «Но есть ли у вас полномочия вести с нами переговоры по немецким предложениям?» – настаивал министр. Липский ответил отрицательно. «Ну, тогда нет смысла продолжать беседу», – оборвал поляка Риббентроп.

Так закончилась одна из самых коротких бесед в переводческой практике Шмидта. Посол следовал указанию своего правительства «не вступать в переговоры по конкретным вопросам». Очевидно, поляки были настолько уверены, что с помощью союзников смогут одолеть немцев, что не проявили интереса к предложению Гитлера. В свою очередь, Англия и Франция старались убедить поляков вступить в переговоры. Когда Липский вернулся в посольство, он попытался позвонить в Варшаву. Но связи не было, немцы её отключили. Им и так всё было ясно.

В 19.00 Гитлер принял итальянского посла Аттолико, который предложил посредничество дуче в мирных переговорах по «польскому вопросу». Не согласится ли фюрер на посредничество дуче? «Сначала надо посмотреть, как будут развиваться события», – ответил Гитлер. А они развивались по сценарию, разработанному в германском генштабе. Произошло запланированное Гейдрихом «польское» нападение на радиостанцию в Глейвице. Через час все немецкие радиостанции прервали свои обычные программы и передали официальное сообщение о «миролюбивом» предложении фюрера, направленном на урегулирование отношений с Польшей. Многим иностранным наблюдателям оно показалось вполне приемлемым.

Но поляки и не думали принимать ультиматум Гитлера. Им стоило бы настоять на возобновлении переговоров и тем самым сбить немцев с толку. Но они предпочли действовать непримиримо, и в 23.00 по радио зазвучали призывы к разоблачению немецкой политики: «Слова больше не могут скрыть агрессивных целей новых гуннов. Германия стремится к господству в Европе и с беспрецедентным цинизмом попирает права народов. Это наглое предложение ясно показывает, насколько были своевременны мобилизационные меры, предпринятые польским правительством».

Риббентроп направился в рейхсканцелярию, чтобы узнать о реакции Гитлера на польскую радиопередачу. Ничего уже нельзя поделать, сказал Гитлер, машина пущена в ход. Он был спокоен. После недель волнений и сомнений курс наконец намечен. Он ушел слать убежденный в том, что Англия и Франция не предпримут никаких решительных мер. Возможно, фюрера больше всего успокоило (он недавно сказал военным, что его договор со Сталиным – это «пакт с сатаной») короткое сообщение из Москвы, что Верховный Совет СССР после «блестящей» речи Молотова ратифицировал договор с Германией,

Вторжение в Польшу Гитлер считал не войной, а ударом с целью «освобождения исконно немецких земель». Это была локальная акция, которую Англия иФранция после словесных протестов в конце концов примут как свершившийся факт. Снова и снова его адъютанты слышали за обеденным столом: «Англичане бросят поляков, как в свое время чехов».

Хотя разведывательные донесения ясно показывали, что в случае германо-польской войны Англия и Франция, вполне возможно, вступят в нее, Гитлер не мог этому поверить, так как, по словам его личного адъютанта Шауба, это «не укладывалось в рамки его интуиции». Он предпочитал больше полагаться на личное убеждение в том, что ни Англия, ни Франция не ввяжутся в военный конфликт. «Англия блефует, – сказал он своему фотографу, – и я тоже». Геринг получил известие о начале боевых действий, находясь в своем личном поезде. Разгневанный, он позвонил Риббентропу. «Ну что, добились наконец своей проклятой войны? Это все из-за вас!» – крикнул он и положил трубку. Упрек рейхсмаршала был явно не по адресу: никто так часто не предупреждал фюрера, как Риббентроп, что Англия будет драться, если ее загонят в угол.



4



В 4.45 утра в пятницу 1 сентября прибывший накануне в Данциг с «визитом вежливости» немецкий крейсер «Шлезвиг-Гольштейн» открыл огонь по маленькому полуострову, на котором Польша содержала военный склад и восемьдесят восемь солдат. Одновременно артиллерия открыла огонь на протяжении всей германо-польской границы, затем на восток устремились немецкая пехота и танки. Официального объявления войны не было, но через час Гитлер обратился по радио к войскам. Фюрер заявил, что у него нет иного выбора, кроме как «ответить ударом на удар».

В Риме дуче был внешне спокоен. Несколькими часами ранее он принял мудрое, но неприятное для немцев решение: Италия будет соблюдать нейтралитет. Муссолини позвонил Аттолико и поручил своему послу в Берлине попросить Гитлера прислать ему телеграмму, освобождающую дуче от союзнических обязанностей. Гитлер быстро составил ответ, едва скрывая свой гнев: «Я убежден, что мы можем выполнить возложенную на нас задачу военными силами Германии». Тем не менее фюрер поблагодарил Муссолини за все, что тот может сделать в будущем «ради общего дела фашизма и нацизма». Рейхсканцлер подписал этот документ в 9.40, затем поехал в оперный театр, чтобы выступить перед рейхстагом. На сцену он вышел в серой полевой военной форме. Гитлер выразил сожаление по поводу того, что западные державы сочли затронутыми свои интересы: «Я неоднократно предлагал Англии нашу дружбу и, если нужно, тесное сотрудничество. Любовь, однако, предполагает взаимность». Сидящая в зале Ева Браун повернулась к сестре и прошептала: «Ильза, это же война, если он уйдет, что станет со мной?»

Гитлер обещал не вовлекать в боевые действия мирное население и заявил, что польские солдаты начали стрелять первыми, вынудив вермахт ответить ударом на удар. «Они попытались нас ужалить, но мы вырвем это ядовитое жало, – угрожал фюрер с трибуны. – Кто игнорирует правила войны, того ждет возмездие. Я готов продолжать борьбу, пока не будут обеспечены безопасность рейха и его права. С этого момента вся моя жизнь принадлежит народу. Я хочу быть лишь первым солдатом германского рейха. Поэтому я снова надел этот мундир, который не сниму до самой победы».

Зал встретил эти слова бурей оваций, однако Ева Браун плакала, закрыв лицо. «Если с ним что-то случится, – сказала она сестре, – я тоже умру». А Гитлер объявил, что в случае гибели его преемником будет Геринг. А если и рейхсмаршал падет, его место займет Гесс. Это было одностороннее решение, сделанное под влиянием момента. Оно свидетельствовало о том, что в действительности германского правительства как такового не было. Вся власть принадлежала фюреру.

Ликование в оперном театре не выплеснулось на улицы города. Люди были молчаливы и озабочены. Все выглядело иначе, чем в тот августовский день двадцать пять лет назад, когда кайзер объявил войну. Немцы словно предчувствовали, что эта война будет трагедией для Германии.

Когда расстроенная Ева Браун выходила из театра, доктор Брандт попытался ее приободрить: «Не беспокойтесь, фройляйн Браун. Фюрер мне сказал, что через три недели воцарится мир». Она заставила себя улыбнуться.

Гендерсон сообщил в Лондон, что сразу после выступления Гитлер вернулся в рейхсканцелярию и заявил генералам, что политические усилия оказались бесполезными и теперь будут говорить только пушки. После обеда он пригласил к себе Далеруса и поблагодарил его за работу, возложив на Англию вину за то, что усилия посредника оказались безуспешными. Какой-либо надежды на соглашение больше нет. Затем фюрер разразился антипольской филиппикой, заявив, что уничтожит Польшу как государство. Но если Англия намерена вести переговоры, он готов к компромиссу. Затем начал кричать, размахивая руками: «Если Англия хочет воевать год, я буду драться два. Если понадобится, я буду драться десять лет!»

Когда Гитлер снова появился в приемной рейхсканцелярии, он был в приподнятом настроении. Фюрер ликующим тоном сказал Риббентропу, что успехи немецких войск просто потрясающие. Вся кампания закончится раньше, чем Запад успеет составить ноты протеста. Эксперт по Франции Отто Абец заметил, что, по его мнению, Франция выступит на стороне Польши. Повернувшись к Риббентропу, Гитлер с деланным ужасом поднял руки. «Пожалуйста, избавьте меня от прогнозов ваших экспертов», – воскликнул он и начал высмеивать немецких дипломатов, которые получают самую высокую зарплату, имеют самые современные средства связи, однако всегда дают нелепые советы. Они предсказывали войну из-за присоединения Рейнской области, аншлюса Австрии, судетского кризиса и оккупации Праги. У военных атташе мозги, видимо, тоже не работают «из-за сидения в креслах, или их не устраивает моя политика, и они дают фальшивую картину ситуации и ставят помехи на моем пути, – продолжал Гитлер. – Вы должны понять, Риббентроп, что я решил не считаться с мнением людей, которые десятки раз вводили меня в заблуждение. Отныне я намерен полагаться на собственный ум, который во всех этих случаях оказывался лучшим советчиком, чем ваши так называемые компетентные эксперты».

В Лондоне польский посол Эдвард Рачинский по своей инициативе посетил лорда Галифакса и заявил, что его правительство квалифицирует германское вторжение как неприкрытую агрессию.

«Я в этом не сомневаюсь», – ответил Галифакс. Когда они вышли в зал, появились министры, собравшиеся на чрезвычайное заседание кабинета. Министр финансов Джон Саймон схватил Рачинского за руку и сказал: «Мы все в одной лодке. Англия не имеет привычки бросать в беде своих друзей». На заседании кабинета Чемберлен предложил объявить Гитлеру последнее предупреждение: если он не прекратит враждебных действий, Англия выполнит свои обязательства перед Польшей. Послание, указал он, следует сформулировать осторожно, чтобы оно не выглядело ультиматумом. Иначе немцы начнут топить английские суда.

Мир был потрясен внезапным нападением на Польшу, хотя оно и ожидалось. Из Ватикана через кардинала Глонда оказывалось давление на польское правительство с целью заставить его начать переговоры с Гитлером. Президент Рузвельт обратился к воюющим сторонам с призывом не подвергать бомбардировке гражданские цели и неукрепленные города. Заявление Рузвельта вызвало у Гитлера раздражение. Фюрер расценил его как враждебный акт американских евреев, контролирующих прессу и окруживших президента Розенфельда, как нацистская пропаганда окрестила Рузвельта. Тут же было издано распоряжение о запрещении евреям как врагам государства выходить из своих домов после 20.00 зимой и 21.00 летом, им предписывалось также немедленно сдать радиоприемники.

К концу дня Гендерсон получил из Лондона ноту с указанием немедленно вручить ее Риббентропу. Вместе с французским послом, который получил от своего правительства такое же предписание, он поздно вечером явился в министерство иностранных дел. Но Риббентроп отказался принять их вместе. Вначале он принял английского посла и был с ним очень вежлив. Министр заявил, что поляки спровоцировали Германию на применение силы, и возложил на них всю ответственность за военный конфликт. Французскому послу Риббентроп повторил свои обвинения по адресу Польши и обещал передать ноту Гитлеру.

В Лондоне Чемберлен сообщил об этой ноте в палате общин. Он заявил,что ссора Англии с Германией сводится лишь к тому, что немцы позволили управлять собой нацистскому правительству. «Пока это правительство существует и пользуется методами, которым оно так упорно следовало последние два года, в Европе не будет мира, – продолжал английский премьер. – Мы просто будем идти от одного кризиса к другому и наблюдать, как одна страна за другой подвергается нападению... Мы преисполнены решимости положить этому конец». Речь премьера была встречена одобрительными возгласами.



5



Несмотря на все признаки того, что Гитлер был против посредничества Муссолини в организации переговоров по урегулированию конфликта, дуче предложил утром следующего дня провести встречу представителей великих держав на Вильгельмштрассе. Но фюрер отнесся к этой идее без особого восторга, в то время как Англия и Франция колебались. Германский посол позвонил из Лондона и сказал: «Есть лишь один шанс – немедленно уйти из Польши и предложить выплатить компенсацию за ущерб. Если Гитлер сделает это, появится один шанс из миллиона, что катастрофы удастся избежать». Через два часа последовал новый звонок, на этот раз трубку взял сам Риббентроп. «Немедленно идите к своему другу (он имел в виду Уилсона) и передайте ему следующее: фюрер готов уйти из Польши и выплатить компенсацию при условии, если мы получим Данциг с «коридором» и если Англия будет действовать как посредник в германо-польском конфликте. Фюрер дает вам полномочия представить это предложение английскому кабинету и начать немедленно переговоры».

Хессе был ошарашен. Неужели в последний момент фюрер наконец осознал грозящую ему опасность? Или же это просто розыгрыш, чтобы посмотреть, как далеко англичане могут пойти в уступках под нависшим над ними мечом войны? Хессе позвонил на Даунинг-стрит, но Уилсона на месте не оказалось. В 19.44 Чемберлен сделал заявление в палате общин. От него ожидали решительного тона, но премьер, заверив депутатов в том, что правительство считает себя обязанным действовать, если Гитлер не выведет войска из Польши, ошарашил их утверждением, что соглашение об этом вернет ситуацию к состоянию, существовавшему до 1 сентября. Тем самым будет открыт путь к переговорам между Германией и Польшей по спорным вопросам «при том понимании, что урегулирование обеспечит жизненные интересы Польши и будет закреплено международными гарантиями». Иными словами, Чемберлен все еще колебался. (Позднее, по словам американского посла Кеннеди, британский премьер сказал, что «американцы и евреи мира втянули его в эту войну».) Послышались возгласы возмущения. Выступивший следующим лидер лейбористской партии Артур Гринвуд заявил: «Сколько же времени мы будем колебаться в то время, как в опасности Англия и все, за что она стоит?»

Назревал бунт в парламенте, многие требовали немедленно, не дожидаясь реакции Франции, предъявить Гитлеру ультиматум. Но Чемберлен настоял на согласовании действий с Францией. В 21.50 он позвонил Даладье и предложил компромисс. Даладье уклонился от прямого ответа: его кабинет настаивает на том, чтобы потребовать от Гитлера вывода войск из Польши до завтрашнего полудня.

Уилсон положительно отнесся к новому предложению Гитлера об уходе из Польши, но не решился передать его кабинету. Ситуация, сказал он, коренным образом изменилась после их последней встречи: Рузвельт тайно обещал помогать Чемберлену, если тот объявит войну, а Россия определенно не станет воевать на стороне Германии.

Германский посол настаивал на своем, заявив, что это предложение дает единственный шанс избежать войны и свидетельствует о том, что Гитлер признал свою ошибку. Уилсон не мог поверить в это и потребовал, чтобы Гитлер принес публичные извинения за акты насилия. Хессе возразил, что такое предложение – психологическая ошибка. Ведь Гитлер считает, что ответственность за этот кризис ложится не только на него. «Если это предложение провалится только потому, что Гитлер не извинится, – сказал Хессе в отчаянии, – то мир сочтет, что Чемберлен хочет войны, так как он упустил шанс избежать ее».

Уилсон подумал и согласился довести предложение до сведения кабинета. Вошедший в это время чиновник подал Уилсону записку, которую тот прочитал и тут же сжег. «Я не могу передать ваше предложение кабинету», – сказал он Хессе. В записке, вероятно, сообщалось, что Чемберлен решил действовать. В 23.30 собрался кабинет, и премьер заявил, что хочет завтра в полдень выступить с обращением к народу. «Я предлагаю, – сказал он, – поручить сэру Невилу Гендерсону посетить завтра утром в 9 часов герра фон Риббентропа и заявить, что если до полудня не будет получен ответ, с этого часа между Англией и Германией возникает состояние войны». Возможно, добавил он, этот шаг поторопит и французов. Все с этим согласились, и заседание закончилось. В этот момент за окнами прогремел гром...

Фюрер провел этот вечер в рейхсканцелярии, спокойно обсуждая ход польской кампании. Но прочитав донесение Хессе о встрече с Уилсоном – это было в два часа ночи, – он вспылил и обрушился на Риббентропа за отказ Италии вступить в войну. Неприятности для министра иностранных дел на этом не закончились. Примерно в 4.00 позвонили из английского посольства и сообщили, что английский посол хотел бы видеть Риббентропа в 9 часов утра, чтобы передать важное сообщение. Понимая, что скорее всего речь идет об ультиматуме, Риббентроп перепоручил прием Гендерсона одному из своих сотрудников.



6



Воскресенье 3 сентября выдалось солнечным и теплым. Обычно такие дни берлинцы проводили за городом. Но сегодня они были подавлены, оказавшись на пороге войны.

Утром со Шмидтом случилась неприятность – он проспал. Поймав такси, он подъехал к зданию министерства иностранных дел и заметил входящего в подъезд британского посла, которого он должен был принимать. Промчавшись через служебный вход, Шмидт вбежал в кабинет Риббентропа, тут часы ударили девять и появился Гендерсон. Посол поздоровался со Шмидтом за руку, но сесть отказался. «Я сожалею, что по указанию моего правительства, – сказал он, пытаясь справиться с волнением, – вынужден вручить вам ультиматум для передачи германскому правительству». Он зачитал заявление, в котором Германии объявлялась война, если ее правительство не даст заверений, что все войска будут выведены из Польши к одиннадцати часам по британскому летнему времени. Гендерсон протянул бумагу. «Я искренне сожалею, – повторил он, – что должен вручить такой документ вам, так как вы лично всегда были готовы нам помочь».

Через несколько минут Шмидт был в рейхсканцелярии, проталкиваясь через толпу в приемной к кабинету Гитлера. Тот сидел за столом, Риббентроп стоял у окна. Оба выжидательно смотрели на вошедшего. Шмидт стал медленно переводить английский ультиматум. «Что теперь?» – спросил Гитлер Риббентропа, когда документ был дочитан до конца. «Думаю, в течение часа французы тоже предъявят такой же ультиматум», – последовал ответ.

В приемной на Шмидта обрушился град вопросов. Но как только он сообщил, что через два часа Англия объявит войну, наступило гробовое молчание. Наконец Геринг произнес: «Если мы проиграем эту войну, тогда спаси нас Бог!» У всех были серьезные лица. Даже обычно жизнерадостный Геббельс стоял в углу мрачный и задумчивый.

Но один человек не потерял надежды. Далерус нашел Геринга в его личном поезде. Почему бы рейхсмаршалу не вылететь в Лондон и не вступить в переговоры с англичанами? Швед уговорил Геринга позвонить Гитлеру. Радостным тоном тот сообщил, что фюреру идея понравилась, но сначала англичане должны дать на это свое согласие. Далерус позвонил советнику английского посольства, который ответил, что немцы сначала должны принять ультиматум. Но и это не остановило Далеруса: он позвонил в английское министерство иностранных дел, однако получил тот же ответ. Тогда он отправился к Герингу и попросил его еще раз побеспокоить Гитлера, предложив послать англичанам примирительный ответ. Далерус ждал у поезда, нервно прохаживаясь, пока Геринг говорил с фюрером. Наконец Геринг вышел из вагона, и по его разочарованному лицу Далерус понял, что фюрер отказался от предложенного варианта. Так завершились упорные, хотя и безуспешные усилия Далеруса в его попытке остановить войну.

В 11.15 посол Гендерсон получил срочный вызов от Риббентропа. Через пятнадцать минут ему был передан ответ Германии на ультиматум – категорический отказ. Прочитав документ, посол заметил, что «история рассудит, кто в этом виноват». Риббентроп ответил, что «никто так упорно не стремился к миру и хорошим отношениям с Англией, как герр Гитлер», и пожелал английскому послу личного благополучия.

В полдень громкоговорители на берлинских улицах объявили ошеломленным слушателям новость о войне с Англией.

В Лондоне стояла по-летнему теплая погода. Было 11 часов, и Чемберлен готовился к выступлению по радио с обращением к народу. Через пятнадцать минут он объявил, что Англия находится в состоянии войны с Германией. Английское правительство, сказал премьер-министр, сделало все для сохранения мира, и совесть его чиста. «А теперь да благословит вас Господь Бог и да защитит он правое дело», – закончил он.

Примерно в это же время французский посол вручил Риббентропу ультиматум своего правительства. Германский министр заявил, что Франция является агрессором. Но гнев Гитлера был направлен прежде всего на Англию. Ведь он вроде бы распознал английскую слабость, но совершенно недооценил ее силу. Локальная война из-за этого просчета перерастала в мировую. Это был просчет, рожденный первой фатальной ошибкой фюрера – решением захватить всю Чехословакию. Если бы он этого не сделал и подождал, пока она сама не упадет к нему в руки, сомнительно, чтобы англичане так отреагировали на угрозу Польше.

Для Кремля решение Англии оказалось неожиданностью. Как сообщал московский корреспондент лондонской «Дейли телеграф», «новость о войне удивила русских. Они ожидали компромисса». Советы не проявили желания присоединиться к нападению на Польшу, и Риббентроп в телеграмме послу Шуленбургу предложил им сделать это. «По нашей оценке, – писал Риббентроп, – это отвечало бы смыслу московских соглашений, а также советским интересам».

Гитлер со свитой собирался выехать в специальном поезде на фронт. За девять минут до отъезда из Берлина он направил послание Муссолини, который не поддержал его в самый критический момент. Послание изобиловало высокопарными фразами о «борьбе не на жизнь, а на смерть», о «сознательном выборе» и «вере, твердой как сталь». Однако когда поезд точно в 21.00 тронулся, лицо фюрера не излучало особого оптимизма. Секретарша Герда Дарановски заметила, что он тих, бледен, задумчив, никогда таким она его раньше не видела. Другая секретарша, Криста Шредер, слышала, как Гитлер сказал Гессу: «Все мое дело рушится, напрасно я писал свою книгу».

СИЛОЙ ОРУЖИЯ
 

http://rushist.com/index.php/toland-...-mirovoj-vojny
Часть 7



СИЛОЙ ОРУЖИЯ



Глава 21



Победа на Западе (3 сентября 1939 – 25 июня 1940 г.)



1



Наступление в Польше развивалось стремительно. Польские кавалеристы с длинными пиками не могли противостоять немецким танкам, и оборона поляков вскоре рухнула под массированными ударами вермахта. Постоянно подвергаясь воздушным налетам, польские сухопутные силы таяли под давлением полуторамиллионной армии, поддерживаемой мобильной артиллерией. Особенно эффективными оказались танки. Они рассекали оборону и опустошали тыл. Для иностранных наблюдателей блицкриг – молниеносная война – был почти таким же ужасающим, как и для его жертв, ибо он знаменовал поворотный пункт в истории военного искусства. К утру 5 сентября польская авиация была уничтожена, а два дня спустя почти все из тридцати пяти польских дивизий были либо разгромлены, либо окружены.

Гитлер следил за ходом военных действий из специального поезда, названного ставкой фюрера. Как только он надел военную форму, коренным образом изменился его образ жизни. Вернувшись к старой роли солдата-фронтовика, он внедрил в своей ставке казарменный режим. «Войска должны знать, что командир делит с ними все лишения». Каждое утро, продиктовав секретарше очередной приказ, Гитлер отправлялся в ближайшее расположение войск. При хорошей погоде он ездил в открытой машине, чтобы его узнавали солдаты, которым адъютанты разбрасывали пачки сигарет. Фюрер вникал в мельчайшие детали операций, часами осматривал полевые кухни и столовые, тиранически навязывал офицерам солдатский паек. Вскоре такая мелкая опека прекратилась, но его интерес к боевым делам не уменьшился – за одним характерным исключением: фюрер отклонил просьбу одного из своих приближенных поговорить с ранеными в санитарном поезде. «Я не выношу чужих страданий», – признался он.

Гитлера тяготило нежелание Советского Союза присоединиться к вермахту для совместных действий по «разделу» Польши. Вероятно, Сталин решил ждать до последнего, чтобы свести к минимуму потери Красной Армии. Лишь в 2 часа ночи 17 сентября Сталин лично сообщил германскому послу в Москве, что через несколько часов Красная Армия перейдет польскую границу. На рассвете она это сделала. В одном месте польские пограничники вдруг увидели, как из утреннего тумана показались конные фуры с солдатами. «Не стреляйте!– кричали красноармейцы. – Мы пришли защитить вас от немцев». На передних повозках были вывешены белые флаги. Защитники были настолько сбиты с толку, что красные прошли во многих местах без какого-либо отпора.

В первый же день между союзниками возник спор о содержании совместного коммюнике с оправданием захвата Польши. Сталин высказал замечания по немецкому проекту («в нем факты представлены слишком откровенно») и собственноручно написал новый вариант. Не успел Гитлер согласиться с этим изменением, как Сталин внес новое предложение – о полном разделе добычи даже без видимости сохранения польской государственности. Внешне русское предложение было для Германии выгодным, но подозрительность Гитлера была так сильна, что только через четыре дня он уполномочил Риббентропа объявить Москве о своем согласии со сталинским вариантом.

Министр иностранных дел прибыл в советскую столицу 27 сентября для заключения нового договора. Момент был выбран удачно: только что капитулировала Варшава. Правда, после прибытия Риббентроп получил предупреждение из Берлина о намерении Советов присоединить к СССР сопредельные прибалтийские государства. Поэтому он поздно вечером направлялся в Кремль с некоторыми опасениями. Риббентроп уже знал, что Сталин сделает ему соблазнительное предложение, но боялся, что тот запросит слишком высокую цену. Встреча началась в 22.00. Как и ожидалось, Сталин официально предложил Германии в полное владение территорию Польши восточнее Вислы. Взамен он потребовал Литву. Через три часа встреча закончилась. Риббентроп по телефону передал информацию Гитлеру. Предложение Сталина, подчеркивал он, имеет одну очень привлекательную сторону, а именно: контролируя основную часть населения Польши, «Германия сможет решить польскую национальную проблему по своему усмотрению».

Помимо того, что он нуждался в хороших отношениях с Советами, фюрер хотел завладеть этим «рассадником еврейства». Он уполномочил Риббентропа подписать договор и преподнес Сталину последнее прибалтийское государство. Это была высокая цена за сохранение безопасности тыла на Востоке, чтобы собрать силы для нанесения удара по Западу. Внешне это выглядело как явная уступка Москве. Но Гитлер был настолько уверен в слабости Красной Армии, что, должно быть, считал возвращение отданного лишь делом времени. На следующий день Советы предложили Риббентропу позвонить Гитлеру, чтобы получить от него одобрение всех пунктов договора. Гитлер ответил согласием, хотя Риббентроп уловил в голосе фюрера нотки сомнения. «Я хочу установить по-настоящему прочные и тесные отношения», – сказал фюрер, и когда Риббентроп повторил эти слова Сталину, тот лаконично ответил: «Гитлер знает, о чем говорит».

Сталин сиял, глядя на Молотова и Риббентропа, когда они в 5 часов утра 29 сентября подписали договор. Однако замечание Риббентропа о том, что русские и немцы никогда не должны воевать друг с другом, было встречено неловким молчанием. Наконец Сталин прервал затянувшуюся паузу: «Так должно быть». Холодность его тона и необычная формулировка вынудили Риббентропа попросить переводчика повторить ее. Второе замечание Сталина было столь же туманным. Когда Риббентроп спросил, готовы ли Советы пойти дальше договора о дружбе и заключить союз для предстоящих схваток с Западом, ответом было: «Я никогда не допущу ослабления Германии». Эти слова были произнесены так непосредственно, что Риббентропу даже не пришло в голову усомниться в их искренности.

Пока Сталин готовился захватить балтийские государства и Восточную Польшу, Гитлер превращал остальную часть этой страны в гигантскую бойню. Он приказал вывезти всех евреев из рейха в польские города, имеющие железнодорожное сообщение. Как разъяснил Гейдрих командованию СС 21 сентября, целью является «окончательное решение еврейского вопроса, что потребует некоторого времени». Он имел в виду физическое уничтожение евреев, что уже не было секретом для многих высокопоставленных деятелей партии.

Эти зловещие замыслы были дополнены «чисткой» среди польской интеллигенции, духовенства и аристократии, чем занимались пять истребительных подразделений, именуемые «айнзацгруппен» («специальные группы»). Ненависть к полякам появилась у Гитлера сравнительно недавно, под влиянием сообщений о зверствах, якобы совершаемых в Польше по отношению к немецкому меньшинству. «Десятки тысяч были выселены, подвергнуты издевательствам и убиты самым зверским образом, – говорил он на митинге в Данциге 19 сентября. – Эти садисты выплеснули наружу извращенные инстинкты, а демократический, религиозный мир смотрел на это с преступным безразличием». Однако, добавил он, «всемогущий Бог теперь благословил наше оружие». К середине осени были ликвидированы три с половиной тысячи представителей польской интеллигенции, которых Гитлер считал «разносчиками польского национализма». «Только таким путем, – утверждал он, – мы можем заполучить необходимую нам территорию. В конце концов, кто сейчас помнит об истреблении армян?» Террор сопровождался безжалостным выселением более чем миллиона простых поляков с их земель и размещением там немцев из других частей Польши и Прибалтики. Это проходило зимой, и при переселении от холода погибло больше поляков, чем в результате казней.



2



Захватив основную часть Польши, Гитлер попытался так или иначе закончить войну с Францией и Англией. Прежде всего он начал наступление в прессе и по радио, одновременно пробуя разыграть английскую карту по неофициальным каналам – через Хессе, Геринга и Далеруса.

В конце сентября Гитлер предложил шведу совершить очередную поездку в Лондон, заверив его, что хочет заключить мир с англичанами как можно скорее. Но в тот же день на встрече с высшим генералитетом он объявил о своем решении перейти в решительное наступление на Западе, «так как англо-французская армия еще не готова», и назначил дату: 12 ноября. По словам полковника Варлимонта, все были «явно ошарашены», в том числе Геринг. Фюрер заявил, что не собирается повторять план Шлиффена времен первой мировой войны и совершит вторжение через Бельгию и Люксембург в северо-западном направлении, чтобы перекрыть Ла-Манш. Гитлеру никто не возразил.

Далерус, получив свободу передвижения, 28 сентября был уже в Лондоне и встретился с Кадоганом, но тот не проявил особого интереса к его рассказу. В своем дневнике Кадоган записал, что швед «не сказал ничего существенного. Он как оса на пикнике – никак его не отгонишь». Столь же холодный прием ожидал Далеруса и у главы английского правительства.

Но Гитлер не унимался. 6 октября он в очередной раз выступил с призывами к миру. «Судьба польского государства – это дело России и Германии, а не Запада, – сказал он. – Не лучше ли решать спорные проблемы за столом переговоров, а не жертвовать миллионами человеческих жизней и уничтожением богатств?» Затем Гитлер перешел к мрачным прогнозам: «Судьба решит, кто прав. Одно лишь можно сказать точно. В ходе мировой истории никогда не было двух победителей, а очень часто – лишь побежденные». Он молит Бога указать правильный путь рейху и другим странам. «Однако если победят мнения господина Черчилля и его последователей, это мое заявление будет последним, – заверил он. – Тогда мы будем драться. Повторения ноября 1918 года в немецкой истории не будет!»

Гитлер, очевидно, не рассчитывал добиться постоянного мира с двумя великими державами, способными угрожать безопасности рейха. Он надеялся на перемирие хотя бы с одной из них, чтобы внести раскол между Францией и Англией и таким образом одолеть их поодиночке. Немцы реагировали на призыв фюрера к миру с чувством облегчения. Правда, на следующий день Даладье заявил, что Франция никогда не сложит оружие, пока не будут обеспечены «подлинный мир и всеобщая безопасность». Но англичане молчали, и это вселяло надежду в сторонников перемирия. Фюрер, однако, готовился к худшему. 9 октября он издал директиву номер шесть, в которой был изложен план вторжения через Люксембург, Бельгию и Голландию.

На следующий день в 11.00 фюрер вызвал в рейхсканцелярию семерых командующих войсковыми соединениями. Перед тем как ознакомить их с новой директивой, Гитлер зачитал составленный им меморандум, который свидетельствовал о том, что он потратил немало времени на изучение военной и политической истории фатерланда. Германия и Запад, писал фюрер, были врагами со времени первого рейха в 1648 году, и эту борьбу надо довести до конца. Он не возражает против немедленного прекращения войны при условии, если будут признаны завоевания в Польше. Он созвал военных, чтобы разъяснить цель Германии в войне: «уничтожение мощи и способности западных держав когда-либо снова противостоять государственному укреплению и дальнейшему развитию немецкого народа в Европе».

Гитлер соглашался с тем, что нельзя допустить поспешности при подготовке наступления. Но время работает на противника. Благодаря договору с Россией и великой победе в Польше Германия наконец впервые за многие годы получила возможность воевать на одном фронте. Вермахт теперь может все свои силы бросить против Англии и Франции. Такая ситуация не вечна. «Никаким договором или пактом нейтралитет Советской России не может быть надежно обеспечен». Самая прочная гарантия против советского нападения – это эффектная демонстрация германской мощи». Кроме того, надежда на поддержку Италии зависит прежде всего от того, как долго будет оставаться у власти Муссолини. Ситуация в Риме может измениться мгновенно. Бельгия, Голландия и Соединенные Штаты могут отказаться от своего нейтралитета. Время работает против Германии. В настоящее время она обладает военным превосходством, но Англия и Франция преодолевают отставание, так как их военная промышленность использует ресурсы почти со всего мира. Длительная война представляет большую опасность. Рейх располагает ограниченными продовольственными и сырьевыми ресурсами, а центр военного производства – Рур уязвим для атак авиации и дальнобойной артиллерии.

Затем Гитлер перешел к чисто военным вопросам. Наш козырь, сказал он, – новая тактика массированного применения танков и авиации, проверенная в Польше. Фюрер призвал военачальников проявлять инициативу, максимально использовать возможность прорыва слабых мест обороны противника.

Это была блестящая лекция, но почти все командующие были убеждены, что вермахт еще не готов к войне с Западом. Однако никто не высказал ни единого возражения, даже когда фюрер объявил, что наступление начнется этой осенью.

Тем временем в Лондоне Чемберлен все еще размышлял над ответом на последнее предложение Гитлера о мире. Английский премьер считал, что в нем нет ничего принципиально нового. На заседании кабинета он высказал мнение, что ответ должен быть «жестким». Министры согласились, но решили повременить с ответом еще два дня.

Утром 11 ноября в Берлине прошел слух, что правительство Чемберлена пало и скоро будет заключено перемирие. Как сообщал из Берлина один американский корреспондент, уличные торговки овощами на радостях бросали вверх кочаны капусты. Однако вскоре берлинское радио опровергло эти домыслы.

На следующий день, после почти недельного молчания, Чемберлен наконец ответил Гитлеру. Он заявил в палате общин, что немецкие предложения отвергаются как «туманные и неопределенные». За уверениями Гитлера в его миролюбии «должны последовать дела», он должен представить «убедительные доказательства» того, что действительно стремится к миру.

Ответ разочаровал фюрера, но не был для него неожиданным. Он вызвал Геринга и двух военных, связанных с авиационной промышленностью, – фельдмаршала Эрхарда Мильха и генерал-полковника Эрнста Удета – и заявил им: «Мои попытки заключить мир с Западом не удались. Война продолжается. Теперь мы можем и должны производить бомбы».



3



Когда политика Гитлера привела к войне, различные группы Сопротивления в Германии начали составлять планы захвата власти. Одни предлагали убить фюрера, другие – похитить его и передать власть военным либо демократическому правительству. Составлялись списки министров, проводился зондаж в Соединенных Штатах и других нейтральных государствах. Самая серьезная группа заговорщиков сложилась в самом ОКВ («оберкоммандо дер вермахт» – верховном командовании вооруженных сил). Вдохновителем заговора был импульсивный кавалерийский офицер полковник Ганс Остер, помощник начальника абвера (военной разведки) адмирала Канариса. У него были широкие связи в вермахте, министерстве иностранных дел и даже в СС.

Остер нашел ценного помощника в лице мюнхенского юриста Йозефа Мюллера, ярого противника Гитлера. Мюллер, набожный католик, в начале октября совершил поездку в Рим, чтобы выяснить, согласятся ли англичане заключить мир с антинацистским режимом. Он встретился с папой Пием XII, который согласился оказать заговорщикам посреднические услуги. Папскому секретарю удалось вызвать на откровенность английского посланника, который дал понять, что Англия не против «мягкого мира» с антигитлеровской Германией.

Эта новость вдохновила группу Остера. Он попытался привлечь к участию в заговоре главнокомандующего сухопутными войсками Браухича, но тот колебался, считая, что народ «за фюрера». Однако заговорщикам удалось убедить генерала Гальдера в случае необходимости возглавить путч. Они надеялись, что и Браухич со временем примкнет к антигитлеровской коалиции.

5 ноября – в день, когда войска должны были выдвинуться на передовые рубежи в западном направлении, – Браухич в беседе с фюрером высказал мнение, что в осеннюю распутицу организовать массированное наступление невозможно. «А что, на противника дождь не льет?»– съязвил Гитлер. В отчаянии Браухич признался, что польская кампания выявила недостаточный боевой дух немецкой пехоты, были даже случаи неподчинения солдат приказам командиров. Это вывело Гитлера из себя. «В каких частях это было? Где? Какие меры были приняты к виновным? Сколько было вынесено смертных приговоров?»– кричал фюрер, обвиняя армию в трусости, а генералов – в саботаже. Свой приказ о выдвижении войск в западном направлении Гитлер не отменил, подтвердив, что наступление начнется 12 ноября в 7.15 утра.

Браухич был в состоянии шока и долго не мог прийти в себя. В подавленном состоянии были, и другие армейские заговорщики. Никто не подал сигнала к мятежу. Вместо этого генералы сожгли все компрометирующие материалы. Лишь Остер не запаниковал. Через одного из своих друзей он даже предупредил бельгийскую и нидерландскую миссии о готовящемся наступлении германских войск на рассвете 12ноября.

Но вскоре Гитлер согласился перенести начало боевых действий на более поздний срок. Авиации требовалось по крайней мере пять дней хорошей погоды для уничтожения французских ВВС, а метеорологический прогноз, начиная с 7 ноября, был неблагоприятным для полетов.

Хотя Гитлер ничего не знал о военном заговоре, Геринг предупредил его насчет Браухича и Гальдера, посоветовав фюреру избавиться от этих «черных птиц». Более определенное предупреждение поступило от швейцарского астролога Карла Эрнста Крафта, которого наняла служба Гиммлера. Он составил прогноз, согласно которому в период с 7 по 10 ноября на Гитлера будет организовано покушение. Однако документ был упрятан в архив, потому что астрологические прогнозы в отношении фюрера были запрещены.

Когда утром 8 ноября Гитлер прибыл в Мюнхен на ежегодную встречу «старых борцов», архитектор фрау Троост на правах давнего друга упрекнула фюрера в легкомысленном отношении к мерам безопасности: в ее студию он пришел лишь с двумя охранниками. Гитлер, прижав руку к сердцу, сказал: «Надо слушать внутренний голос и верить в свою судьбу. Я знаю, что судьба выбрала меня для блага немецкого народа. Пока я нужен людям и отвечаю за жизнь рейха, я буду жить».

Потом Гитлер посетил в больнице свою старую знакомую, английскую журналистку Юнити Митфорд, которая, услышав об объявлении войны между Германией и Англией, выстрелила себе в висок и теперь лежала в больнице с застрявшей в голове пулей. К этому времени она уже пришла в сознание и попросила фюрера отправить ее домой. Гитлер тут же распорядился транспортировать раненую журналистку, как только она достаточно окрепнет, специальным поездом в Швейцарию.

Затем он засел за текст речи с очередными нападками на Англию для предстоящего выступления в пивном зале «Бюргербройкеллер»,

Тем временем здесь кипела подготовительная работа: развешивались флаги и пропагандистские лозунги, проверялись микрофоны. Во время приготовлений в зал вошел низенький бледный мужчина с большим лбом и ясными глазами. Это был мастер-умелец Георг Эльзер, недавно освобожденный из концлагеря в Дахау, где сидел за сочувствие коммунистам. Он пришел убить Гитлера. В коробке, которую Эльзер сжимал в руках, был часовой механизм, соединенный с динамитными шашками. Пока организаторы занимались своими делами, Эльзер незаметно поднялся на галерку, где спрятался за колонной, возвышающейся над сценой. Еще несколько дней назад он сделал здесь тайник для взрывного устройства.

Наконец свет потушили, дверь закрыли. Эльзер подождал еще полчаса, потом заложил бомбу в тайник и поставил взрыватель на 23.20. Фюрер должен был начать свою речь в 22 часа, и взрыв был рассчитан примерно на ее середину. (Кстати, это было не первое покушение на Гитлера. Одно из первых было предпринято еще в 1929 году, когда чем-то обозленный на фюрера охранник-эсэсовец подложил бомбу под трибуну перед выступлением своего хозяина во Дворце спорта в Берлине. Во. время речи Гитлера эсэсовцу вдруг срочно понадобилось выскочить в туалет. Кто-то случайно запер дверь, и незадачливый организатор покушения не смог привести в действие взрывное устройство. «Это была шутка века, – вспоминал позднее один из друзей охранника. – Если бы ему не приспичило в туалет, ход мировой истории мог бы пойти по иному руслу».)

Перед началом выступления Гитлер вызвал адъютанта Макса Вюнше и спросил, можно ли выехать из Мюнхена раньше запланированного времени. Адъютант тут же распорядился подготовить к отправке один из двух спецпоездов, обслуживающих рейхсканцлера.

В «Бюргербройкеллере» фюрера встретили таким бурным ликованием, что он начал свою речь только в 22.10. Аудитория часто аплодировала, и Вюнше поглядывал на часы, опасаясь, как бы фюрер не опоздал на поезд. В 23.07 он вдруг закончил свою тираду, насыщенную язвительными выпадами против англичан. На расстоянии нескольких метров, внутри колонны, тикали часы Эльзера. Через тринадцать минут бомба должна была взорваться. Обычно после речи Гитлер еще оставался поболтать с товарищами по путчу. Однако сегодня в сопровождении Гесса и нескольких адъютантов он быстро вышел из зала и сел в ожидавшую его машину. По дороге Вюнше услышал отдаленный взрыв.

В «Бюргербройкеллере» тем временем царил переполох – ревели сирены полицейских машин и «скорой помощи», слышались стоны раненых. Бомба убила семерых и ранила шестьдесят три человека, в том числе отца Евы Браун. А его дочь с подругой Гертой Шнайдер приехала на вокзал, когда поезд Гитлера тронулся. О взрыве никто не знал.

В Нюрнберге Геббельс вышел из вагона, чтобы отправить несколько писем и узнать новости. Вернувшись в купе фюрера, он дрожащим голосом сообщил о взрыве. Гитлер помрачнел и произнес: «Все ясно. То, что я ушел из «Бюргербройкеллера» раньше, чем предполагалось, лишь подтверждает волю провидения, которое благоволит мне в достижении цели». Получив информацию о раненых, фюрер поручил одному из своих адъютантов оказать им помощь, затем начал строить догадки о возможных заговорщиках. Гитлер почти не сомневался в том, что это дело рук двух английских агентов – Беста и Стивенса, которые вели тайные переговоры с агентами Гейдриха, выдающими себя за участников антинацистского заговора. Услужливый Гиммлер сошел с поезда и по телефону дал распоряжение схватить двух англичан в Голландии.

На следующий день они были взяты и переправлены в Германию. Через несколько часов у швейцарской границы был арестован и доставлен в Мюнхен подлинный организатор покушения. На допросе в гестапо Эльзер признался, что он действовал в одиночку, без сообщников, и сделал это, чтобы покончить с войной. Прочитав донесение гестапо, Гитлер пришел в негодование: «Что за идиот вел допрос?» Он не мог поверить, что Эльзер действовал один, – вне всякого сомнения, это был широкий заговор его злейших врагов: англичан, евреев, масонов и Отто Штрассера. Гиммлер лично попытался выбить «правду» из заключенного. Дико ругаясь, он пинал ногами узника, скованного наручниками, хлестал его плетью. Но тот упрямо стоял на своем. Не помог и гипноз. Это убедило Гейдриха в том, что у Эльзера действительно не было сообщников. Но Гитлер был недоволен результатами расследования, резко упрекая Гиммлера за то, что тот не нашел подлинных преступников. Возможно, поэтому шеф СС на всякий случай сохранил Эльзеру жизнь, поместив его в концлагерь. Эльзер был объявлен «коммунистическим прихвостнем, ставшим орудием английской секретной службы».



4



Ни Гитлер, ни Муссолини не знали, что англичане серьезно рассматривают возможность объявления войны СССР из-за вторжения в Финляндию – в значительной мере под давлением различных религиозных групп и общественных организаций, которые считали, что действительный враг мировой цивилизации – красная Россия, а не Германия.

Между тем боевые действия союзников против Гитлера были войной только по названию. Они принимали такой странный характер, что когда кто-то из военных предложил подвергнуть бомбардировке лесные районы Юго-Западной Германии, британский министр авиации воскликнул: «Ну что вы, это же частная собственность. Эдак вы предложите бомбить Рур!»

В первые же дни «странной войны» Геббельс развернул широкую пропагандистскую кампанию против французов с целью поссорить их с англичанами. Шеф нацистской пропаганды совершал регулярные поездки к Западному валу, чтобы на месте определить, что испытывает французский солдат за линией Мажино. Он пришел к выводу: французы настолько устали и испытывают такие лишения, что их сопротивление нетрудно будет сломить. «Геббельс был уверен, – вспоминал его секретарь Вернер Науман, – что простой французский солдат мечтает лишь о возможности провести время с хорошенькой женщиной в теплой постели». Поэтому министр пропаганды дал указание немецким солдатам вести «окопный диалог» с французами. По громкоговорителям агитационные команды вели передачи, направленные на то, чтобы доказать, что Франция и Германия на самом деле не являются врагами. По вечерам звучали сентиментальные французские песни, а в завершение передачи диктор говорил примерно следующее: «Спокойной ночи, дорогой противник, нам эта война не нравится, как и вам. Кто ее начал? Не ты и не я. Так зачем стрелять друг в друга? Закончился еще один день, и мы хорошо отдохнем ночью». После этого звучала колыбельная. В дневное время французов забрасывали листовками, на которых, к примеру, изображались дрожащий от холода французский солдат на фронте и его жена в постели с английским солдатом.

К гражданскому населению Франции подход был другой. По тайному радиопередатчику людям твердили о коррупции в правительстве, произволе евреев и несокрушимости вермахта. В ходу была подготовленная нацистскими специалистами по дезинформации листовка о якобы предсказанном Нострадамусом завоевании Франции соседями-германцами.

Английские солдаты относились к измышлениям подобного рода довольно равнодушно. Война в какой-то степени превратилась в пародию. Ее называли «сидячей» и «странной». В парламенте во время зачитывания Чемберленом еженедельных сообщений о ходе военных действий многие депутаты дремали.

Тем временем Гитлер с нетерпением ожидал летной погоды. Геринг находился в затруднительном положении. Шеф авиации должен был создать впечатление, что рвется в бой, и в то же время втайне молил Бога о продолжении нелетной погоды, так как опасался, что его люфтваффе еще не готовы вести настоящую войну. Пока военно-воздушные силы Германии сохраняли превосходство в воздухе, но оно сокращалось по мере поступления в Англию и Францию самолетов из США.

10 января 1940 года нетерпеливый Гитлер установил новую дату наступления: ровно через неделю, за пятнадцать минут до рассвета. Но этот план провалился из-за нелепой случайности. В приграничной полосе сбился с курса и совершил вынужденную посадку в Бельгии немецкий самолет. На его борту находился майор Хельмут Райнбергер с портфелем оперативных планов воздушного десанта на территорию Бельгии. Когда майор сжигал бумаги, его схватили бельгийские солдаты. Правда, из германского посольства в Брюсселе пленник сообщил в штаб люфтваффе, что ему удалось почти все уничтожить, остались лишь «мелкие обрывки». Но Гитлер все равно встревожился и отменил приказ о наступлении, предполагая, что противник мог разгадать план. Он оказался прав. Бельгийцы передали полученную информацию в Лондон, но там ее восприняли скептически. Генеральный штаб решил, что это провокация. Тем более, что англичане уже начали подготовку к высадке экспедиционного корпуса в Норвегии. Новый военно-морской министр Черчилль активно отстаивал эту операцию и добился одобрения ее кабинетом.

Гитлер тоже готовил вторжение в Норвегию, хотя и не сразу пришел к этому решению: в конце концов, норвежцы – нордический народ, и можно полагаться на их нейтралитет, проверенный в годы первой мировой войны. Но, напав на Финляндию, Сталин расстроил его планы. Гитлер опасался, что союзники используют финскую войну как предлог для ввода войск в Норвегию и таким образом «нависнут» над Германией с фланга. В конце февраля, после получения тревожных сообщений о предстоящей высадке англичан в Скандинавии, фюрер забеспокоился: эта акция перекроет Балтику для немецких подводных лодок. Кроме того, важную роль играли и экономические соображения: свыше половины железной руды Германия получала из Норвегии и Швеции, и прекращение ее поставок парализовало бы военное производство. Поэтому 1 марта 1940 года Гитлер подписал директиву, предусматривающую одновременный захват Дании и Норвегии. Как говорилось в документе, предстоящая акция должна иметь «характер мирной оккупации, направленной на защиту силой оружия нейтралитета северных стран», однако сопротивление будет «подавлено всеми средствами». Фюрер решил провести эту операцию до наступления на Западе и назначил ее начало на 15 марта.

Одновременно Гитлер был обеспокоен ухудшением отношений с союзниками. Трудно стало разговаривать с Россией. Вскоре после завоевания Польши начались переговоры о советско-германском торговом соглашении. За поездкой экономической делегации в составе 37 человек в Москву последовал ответный визит еще более многочисленной советской делегации, которая привезла с собой список заказов на промышленное и военное оборудование на сумму свыше полутора миллиардов марок. Немцы пришли в ужас: выполнить эти заказы можно было лишь за счет ограничения собственных военных нужд. Затяжные и резкие переговоры до предела обострил Сталин. Он сварливо заявил, что если немцы не уступят, «соглашение не будет заключено»,

Этого Гитлер допустить не мог и в начале февраля дал указание Риббентропу послать Сталину личное письмо с настоятельной просьбой пересмотреть свою позицию. Вероятно, Сталин, успевший вырвать значительные уступки, понял, что зашел слишком далеко, и внезапно прекратил пререкания. Он согласился увеличить сроки германских поставок до двадцати семи месяцев, пообещав советские поставки осуществить за восемнадцать месяцев. Все трудности были устранены, и через три дня торговые переговоры успешно завершились. Немецкая делегация была в восторге. «Соглашение, – сообщил ее глава, – означает для нас широко открытые двери на Восток».

Остался доволен и Гитлер. Его все больше интриговал кремлевский партнер. Сталин был единственным мировым лидером, о котором фюрер хотел знать все. Нацистский диктатор расспрашивал вернувшихся из России представителей о мельчайших подробностях, характеризующих его нового «союзника». Как вспоминала Криста Шредер, он иногда перебивал собеседника, хлопая себя по колену: «Этот Сталин – скот, но вы должны признать, что он – выдающийся человек».

Другой заботой фюрера была Италия. Муссолини раздражал Гитлера: вечно этот напыщенный дуче лезет с непрошеными советами... Однако запоздалый ответ с оправданием своих действий надо было вручить как можно более торжественно. Гитлер поручил это Риббентропу, и 9 марта тот выехал из Берлина с большой свитой, в которую входили советники, секретари, парикмахеры, врач, инструктор по гимнастике и массажист. На вопрос Риббентропа, примет ли Италия участие в войне, Муссолини ответил утвердительно, добавив, однако, что время для этого он выберет сам. Риббентроп пытался получить более конкретный ответ, но дуче уклонился от него, сославшись на необходимость встречи с Гитлером для принятия окончательного решения.

18 марта оба диктатора встретились в охотничьем домике на одном из альпийских перевалов. Гитлер, по его словам, приехал с намерением «просто объяснить ситуацию», чтобы дуче мог принять собственное решение. Муссолини заявил, что непременно вступит в войну и ждет лишь подходящего момента. Оба расстались дружески. Однако Гитлер распорядился не давать итальянцам запись беседы: «Никто не знает, кто будет читать этот документ». Со своей стороны, Муссолини, казалось, усомнился в собственной клятве вступить в войну. Глядя на падающий снег, он заметил, что итальянцы станут воинами не раньше, чем снежный сугроб достигнет Этны... Раздраженный тем, что почти все время говорил фюрер, Муссолини был, однако, убежден: Гитлер не решится начать массированные боевые действия против объединенных сил Англии и Франции.

Оккупация Дании и Норвегии (1940)
 

http://rushist.com/index.php/toland-...-norvegii-1940

Часть 7



СИЛОЙ ОРУЖИЯ



Глава 21



Победа на Западе (3 сентября 1939 – 25 июня 1940 г.)



5



Как-то, зайдя в библиотеку рейхсканцелярии, глава «гитлерюгенд» Бальдур фон Ширах и его жена застали там своего кумира, который читал книгу, водрузив на нос очки; Фюрер поспешно снял их (Хофману он запретил фотографировать его в очках) и протер глаза. «Вы видите, – сознался Гитлер, – мне уже нужны очки. Я старею, поэтому предпочитаю вести войну в пятьдесят, а не в шестьдесят лет». Кстати, секретарши Гитлера печатали на машинке со специальным крупным шрифтом, чтобы фюрер мог публично выступать без очков.

Гитлер решил опередить противника, заняв Норвегию первым, и 2 апреля приказал начать вторжение ровно через неделю в 5.15 утра. Участники заговора против Гитлера хотели помешать этому. Гальдер обещал помочь, но теперь колебался, и, чтобы убедить генерала, ему показали записку Мюллера об участии папы римского в тайных мирных переговорах с англичанами. Начальник генерального штаба был потрясен и даже заплакал. Его совесть, оправдывался старый служака, не позволяет ему действовать против рейха.

Но это не смутило неутомимого полковника Остера. В начале апреля он тайно сообщил голландскому военному атташе о предстоящем нападении на Норвегию. Информация была передана сотруднику норвежской миссии в Берлине, который почему-то не счел нужным переслать ее в Осло. Англичане тоже не верили подобным сообщениям, полагая, что Гитлер дезинформирует их, чтобы спутать карты противника. На Даунинг-стрит царила атмосфера самоуспокоенности.

Утром 7 апреля немецкая флотилия отплыла к норвежским берегам. В трех портах – Нарвике, Тронхейме и Ставангере – ее ждали немецкие торговые суда, в трюмах которых прятались солдаты. Готовясь к вторжению, английские корабли устанавливали мины в норвежских водах ниже Нарвика, и один из них заметил два немецких эсминца. В Лондоне сочли, что это часть ограниченных сил, намеревающихся захватить Нарвик. И только утром 8 апреля кабинет узнал, что вражеские корабли подходят еще по крайней мере к трем норвежским портам. Англичане были ошеломлены, но помешать Гитлеру было уже невозможно.

9 апреля Нарвик был захвачен двумя батальонами специальных горнострелковых войск под командованием генерал-майора Эдуарда Дитля, старого приятеля фюрера со времен «пивного путча». К полудню пали еще четыре важных порта, но нападавшие были задержаны защитниками древней крепости Оскарберг, что позволило королевской семье, правительству и членам парламента выехать из Осло специальным поездом, а также вывезти на двадцати трех грузовиках золотой запас страны и секретные документы.

В Дании немцы почти не встретили серьезного отпора, и операция проходила точно по плану. К полудню все было кончено. Король капитулировал, приказав прекратить всякое сопротивление. Он заверил начальника штаба немецкого соединения, что сделает все для поддержания мира и порядка в стране. Глава государства, в течение одного дня утратившего свою независимость, униженно преподнес оккупантам комплимент: «Вы, немцы, снова совершили невероятное. Нужно признать, это великолепная работа».

К концу дня казалось, что и в Норвегии Гитлер одержал полную победу. Однако внезапно вступил в действие английский флот. 10 апреля пять эсминцев прорвались к Нарвику и потопили два немецких эсминца и несколько транспортных судов. Через три дня подошли другие корабли и пустили ко дну остальные немецкие суда.

Эта новость привела Гитлера в ярость. На совещании 17 апреля он просто бушевал, распекая военных. Вечером генерал-майор Дитль получил приказ фюрера: «Держитесь как можно дольше». 19-го наступил новый кризис. Из своего убежища на севере страны король Хокон VII, единственный монарх, избранный на трон всеобщим голосованием, отказался назначить правительство во главе с Квислингом, лидером норвежской фашистской партии и последователем Розенберга.

К этому времени англичане высадили у Нарвика и Тронхейма две бригады численностью 13 тысяч человек. Они перешли в наступление, получая подкрепления, и к концу недели немцы были в отчаянном положении. На помощь подоспел Мильх, лично возглавивший операции люфтваффе. Он послал в Нарвик два больших гидросамолета с горными войсками, затем организовал бомбардировки, ослабившие сопротивление англичан и норвежцев в центральной части страны. К 28 апреля англичане были вынуждены эвакуировать основную часть своих войск. На следующий день король Хокон и члены правительства на английском крейсере перебрались в Тромсе, заполярный город, который стал временной столицей.

Теперь основная часть Норвегии была под немецким контролем, кроме Нарвика, где шеститысячный гарнизон генерала Дитля отчаянно отбивался от 20-тысячного британского корпуса. В последний день апреля Гитлеру доложили, что наземная связь между Осло и Тронхеймом восстановлена. За обедом фюрер был вне себя от радости и осыпал похвалами Дитля и Мильха, которые тут же получили более высокие звания. Особенно восторгался он Мильхом, подчеркнув его роль в организации авиационной поддержки, когда все, казалось, был» потеряно. «А почему? – вопрошал фюрер и сам же отвечал: – Потому что нашелся такой человек, как я, который не знает слова «невозможно».

Французская кампания 1940
 

http://rushist.com/index.php/toland-...kampaniya-1940
Часть 7



СИЛОЙ ОРУЖИЯ



Глава 21



Победа на Западе (3 сентября 1939 – 25 июня 1940 г.)



Обезопасив свой северный фланг, Гитлер снова переключил внимание на Запад. Ему не нравился первоначальный замысел нападения, который был разновидностью плана, использованного в первой мировой войне, а именно – наступление через Северную Францию и Бельгию.

«Этот старый план Шлиффена, – заявил он Кейтелю и Йодлю, – предлагает затяжную войну», а он, фюрер, поклялся, что никогда не позволит нынешнему поколению страдать так, как четверть века назад немцы страдали во Фландрии. Гитлер замыслил смелый удар в южном направлении через Арденны, с внезапным бронетанковым прорывом у Седана и броском к Ла-Маншу. Главные силы затем повернут на север – в отличие от плана Шлиффена – для удара в тыл отступающей англо-французской армии. Вечерами он сидел над специальной рельефной картой и выверял свой план.

В этом же направлении работал, возможно, самый блестящий стратег вермахта генерал-полковник Фриц Эрих фон Манштейн. Он представил свой план Браухичу, но тот отверг его, сочтя слишком рискованным. Фюрер прослышал об этом и пригласил к себе Манштейна. К удивлению генерала, его стратегические идеи привели Гитлера в восторг. Этот план не только подтвердил собственный замысел фюрера, но и содержал ряд существенных дополнений. Верховному командованию уточненный план Гитлера понравился не больше, чем версия Манштейна. Военные единодушно возражали, но фюрер отмахнулся от них, назвав оппонентов «поклонниками Шлиффена», застрявшими в «закоснелой» стратегии.

План Гитлера – Манштейна был формально принят в конце февраля, и сразу же после окончания битвы за Норвегию к Западному фронту были переброшены 136 дивизий, готовых к бою. Ждали лишь хорошей погоды. Гитлер назначил дату вторжения на 5 мая, потом перенес ее на 7-е, затем на 8-е. Геринг просил еще больше времени, но поступили тревожные сведения из Голландии: офицерам отменены отпуска, происходит эвакуация населения из приграничных районов, появились дорожные заграждения. Взволнованный Гитлер согласился на очередную отсрочку до 10 мая, «но ни на день позже». «Удержать готовых к атаке два миллиона человек на фронте, – сказал он, – становится все труднее».

Он решил действовать, не дожидаясь устойчивой погоды, – ожидание ее стоило трех месяцев промедления. Он всецело полагался на оправдавшую себя в прошлом интуицию. Утром 9 мая командир корпуса в районе Ахена доложил о густом тумане, который, согласно прогнозу, должен был скоро рассеяться. Гитлер приказал готовить свой поезд и держал в строгом секрете цель и место поездки, скрывая их даже от собственной свиты. Поезд остановился неподалеку от Ганновера, где предстояло получить последнюю метеосводку. Главный метеоролог Дизинг – позднее он получил в награду золотые часы – предсказал на завтрашний день хорошую погоду. Гитлер подтвердил приказ о наступлении и рано ушел спать.

Однако более непредсказуемой, чем погода, оказалась его собственная разведывательная служба. Из тех немногих, кому фюрер доверил информацию о начале наступления, был адмирал Канарис, который сообщил об этом своему помощнику Остеру. После обеда тот заехал в штаб ОКБ и узнал, что отсрочки не будет. «Свинья отправляется на Западный фронт», – сказал он голландскому атташе, который сообщил об этом бельгийскому коллеге, а затем по телефону дал шифровку в Гаагу: «Завтра на рассвете. Держитесь!»

В 4.25 утра 10 мая поезд фюрера прибыл на станцию назначения – в городок Ойскирхен близ границы с Бельгией и Голландией, и Гитлер отправился в свою новую ставку «Фельзеннест» («Горное гнездо»). Светало. Взглянув на часы, Гитлер был неприятно удивлен: рассвет наступил на пятнадцать минут раньше ожидаемого.

А в сорока километрах к западу его войска устремились вперед через бельгийскую, голландскую и люксембургскую границы. Небо потемнело от бомбардировщиков люфтваффе: для воздушной атаки было собрано 2500 самолетов – намного больше, чем У союзников. Волна за волной, они летели на запад бомбить более семидесяти аэродромов противника. Воздушно-десантные войска захватили ключевые пункты в Голландии, а для внезапного захвата бельгийских крепостей были пущены планеры. Фюрера особенно интересовал форт Эбен-Эмель. Он лично дал указания участникам планерной операции и с нетерпением ждал сведений из района боевых действий. К полудню 11 мая эта считавшаяся неприступной крепость и мост через реку Маас были в руках немцев. Узнав об этом, Гитлер был вне себя от радости. Позднее поступили еще более важные сведения: противник наносит ответные удары. «Когда я получил донесение, что противник выдвигается по всему фронту, – вспоминал Гитлер, – я был готов плакать от радости. Они попали в ловушку! Они поверили, что мы остались верны старому плану Шлиффена».



6



Французская кампания 1940

Французская кампания 1940
10 мая Англия и Франция были застигнуты врасплох: их генеральные штабы проигнорировали предупреждения из Брюсселя и Гааги и донесения собственных разведывательных служб. Еще в 1938 году английская «Интеллидженс сервис» купила у польского математика секрет немецкой шифровальной машины, названной «Энигма» («Загадка»). Ему заплатили 10 тысяч фунтов, дали английский паспорт и разрешили жить с женой во Франции. Он воспроизвел чертежи главных частей машины и в своей парижской квартире собрал рабочую модель «Энигмы», которая была установлена в особняке Блечли-парк, в шестидесяти километрах севернее Лондона. Когда Англия в 1939 году объявила войну, машина под кодовым названием «Ультра» уже действовала. Это позволило предупредить английский генеральный штаб о гитлеровском плане вторжения на Запад.

Чемберлен подал в отставку и предложил назначить премьер-министром Галифакса. Но было ясно, что только Черчилль пользуется доверием страны, и вскоре король пригласил его во дворец. Гитлер считал Черчилля своим злейшим врагом, орудием английских евреев, сорвавших англо-германский союз. Эта ненависть к Черчиллю как-то странно сочеталась с восхищением, которое фюрер испытывал по отношению к Сталину.

Пока немецкие войска и танки продвигались в глубь Голландии и Бельгии, Геббельс стремительно раскручивал колесо своей пропагандистской машины. На совещании сотрудников своего министерства 11 мая он говорил, что надо опровергать все неверное в материалах противника или «даже верное, но опасное для нас. Нет никакой необходимости проверять, верны факты или нет – главное, чтобы они были полезны для нас». Еще более важно – это твердить и твердить французам и англичанам, что во всем виноваты их правительства: «Они сами навлекли на себя войну и являются агрессорами».

Наступление в Западной Бельгии было наиболее успешным. Этот маневр отвлек внимание противника от главного удара через Арденны. К 13 мая войска на этом направлении перешли в нескольких местах реку Маас и подошли к Седану, где Гитлер надеялся прорваться через слабое звено в укрепленной линии Мажино.

Наряду с успешным продвижением на севере, наступающие немецкие части встретили упорное сопротивление голландских войск. Утром 14 мая фюрер отдал приказ преодолеть это сопротивление. Самолеты люфтваффе поднялись с бельгийских аэродромов и сбросили 98 тонн бомб на Роттердам. Бомбы обрушились на центр города, убив 814 мирных жителей. В демократической прессе факты подавались в гипертрофированном виде: число убитых возросло до 30 тысяч. Западные газеты также не сообщили, что негласное соглашение обеих сторон ограничить объекты бомбардировок военными целями впервые было нарушено англичанами. За три дня до этого события, несмотря на возражение французов, 35 английских бомбардировщиков совершили налет на промышленный город в Рейнской области. В результате налета погибли четыре мирных жителя, в том числе одна англичанка. Несмотря на ужасное возмездие Гитлера в Голландии, он отверг предложения о бомбардировке самого Лондона. Нацистский диктатор пока не решался заходить так далеко.

Роттердамская трагедия сломила сопротивление голландцев. Через несколько часов главнокомандующий вооруженными силами Голландии приказал сложить оружие. В тот же день немецкие танки прорвали французскую оборону в районе Седана. При поддержке пикирующих бомбардировщиков три длинные колонны танков двинулись в направлении Ла-Манша.

На следующее утро Черчилля разбудил телефонный звонок из Парижа. «Мы разгромлены!»– сообщил премьер-министр Рейно. Черчилль не мог этому поверить. Не могли представить этого и его генералы: Франция – не Польша, там нечем было сдержать немецкие танки, но французы имели мощную линию обороны!..

Ужас, охвативший Францию, подогревался Геббельсом. 17 мая он заявил своим сотрудникам: «Отныне задача секретной радиостанции – использовать все средства для создания во Франции паники. Надо намекать на опасность «пятой колонны», в которую входят все немецкие беженцы. Надо утверждать, что в нынешней ситуации даже евреи из Германии – просто немецкие агенты».

Утром этого дня Гитлер выехал в Арденны. «Весь мир смотрит на нас!»– торжествующе заявил он. Фюрер посетил штаб группы армий, возглавляемой генералом Гердом фон Рундштедтом, чтобы обсудить ход продвижения к Ла-Маншу.

Германия ликовала. В непогрешимость Гитлера поверили даже те, кто боялся, что фюрер затеял чересчур рискованную игру...

К утру 19 мая несколько бронетанковых дивизий были уже в восьмидесяти километрах от Ла-Манша, а вечером следующего дня 2-я дивизия вступила в Абвиль в устье Соммы. Ловушка захлопнулась, и в ее гигантских сетях оказались бельгийцы, все английские экспедиционные силы и три французские армии. Когда Браухич сообщил фюреру, Гитлер был так обрадован, что едва не потерял дар речи.

Обстановка складывалась так, как он хотел. Через три днянемецкие танки повернули на север в направлении портов Кале и Дюнкерк, захват которых лишал англичан возможности эвакуации. Услышав это сообщение, Геринг изо всей силы хватил своим увесистым кулаком по столу. «Это отличная работа для люфтваффе!– воскликнул он. – Я должен поговорить с фюрером. Соедините меня с ним!» Он заверил Гитлера, что люфтваффе под силу без участия сухопутных войск уничтожить попавшего в западню врага. Единственное, что просил рейхсмаршал авиации, – это отвести немецкие танки, чтобы не поразить своих. Гитлер дал согласие Герингу на то, чтобы обрушиться на врага с воздуха.

«Мы добились своего!– удовлетворенно сказал Геринг Мильху, вернувшись в штаб ВВС. – Мы прикончим англичан на пляжах. Я уговорил фюрера остановить армию». Но Мильх не разделял его энтузиазма и возразил, что бомбы перед взрывом слишком глубоко зароются в песок. Кроме того, люфтваффе не готовы к столь ответственной операции. «Оставьте это мне, – отрезал Геринг. – Армия всегда хочет воевать по-джентльменски. Эти сухопутные крысы собираются взять англичан в плен живыми и невредимыми. Но фюрер преподаст им урок, который они вряд ли забудут».

Утром 24 мая Гитлер отправился в штаб группы армий под командованием Рундштедта. В приподнятом настроении фюрер предсказал, что война закончится через шесть недель, после чего откроется путь к соглашению с англичанами. Все, что нужно Германии от них, – это признание ее доминирующего положения на континенте. Рундштедт не возражал против использования авиации для полного разгрома противника под Дюнкерком. Он предложил остановить танки южнее осажденного города. Гитлер согласился, заметив, что танки надо сохранить для операций против французов. В 12.45 от имени фюрера был отдан приказ 4-й армии остановить наступление.

Вечером четыре бронетанковые дивизии были остановлены у незначительной водной преграды. Танкисты были в недоумении. Огня по ним не вели, впереди виднелся тихий Дюнкерк. Что там, в штабе, с ума сошли? Командиры дивизий знали, что могут взять Дюнкерк без особых проблем, так как англичане были все еще втянуты в тяжелые бои у Лилля. Почему им не разрешают захватить этот последний порт, откуда противник может бежать?

Они повторили свою просьбу двинуть на Дюнкерк танки и пехоту, но Гитлер и слушать об этом не хотел. Только 26 мая, после получения донесения о большом скоплении судов в Ла-Манше (неужели англичане готовятся эвакуировать свои войска?), фюрер нехотя согласился на продвижение к Дюнкерку с запада. Но в тот же день Геринг заверил его, что люфтваффе уничтожили дюнкеркскую гавань.

Когда английские и другие союзные войска попали в котел, из английских портов устремилась к континентальному побережью странная флотилия. В ней было почти 900 судов: военные корабли и парусники, катера, прогулочные яхты с экипажами из моряков и любителей водного спорта. Так началась операция «Динамо» по эвакуации 45 тысяч осажденных бойцов английского экспедиционного корпуса за два дня. Разношерстная группа любителей и профессионалов блестяще справилась с задачей. К 30 мая в Англию вернулись 126 606 человек.

Когда немецкое командование наконец осознало масштабы эвакуации, начались массированные бомбардировки. Но на помощь англичанам пришел туман, опустившийся на Дюнкерк и на немецкие аэродромы.

Пикирующие бомбардировщики 8-го воздушного корпуса не причинили ущерба флотилии малых судов, а сброшенные на пляжи бомбы зарывались перед взрывом так глубоко в песок, что поражающий эффект был невелик. Сюрпризом для немцев оказались также новые английские истребители «Спитфайр», которые наносили большой урон истребителям Геринга.

Странно, но английская эвакуация, казалось, не очень встревожила Гитлера. На совещаниях в эти дни нервозность проявлял не он, а генералы. Обычно в таких случаях фюрер стучал кулаком по столу, угрожал, призывал к срочным мерам, а сейчас был удивительно спокоен...

Зыбкая линия обороны Дюнкерка держалась до 4 июня, но к этому времени в Англию была перевезена треть миллиона английских и союзных солдат. По обе стороны Ла-Манша строили догадки о странном поведении Гитлера. Почему он дал Герингу санкцию бомбить окруженную армию, а потом фактически содействовал ее бегству? Борману Гитлер признался, что умышленно пощадил англичан. «Черчилль, – сетовал он, – был неспособен оценить мой джентльменский жест. Я не хотел углублять пропасть между нами и англичанами».

Военные не очень-то верили этой версии. «То, что фюрер умышленно дал англичанам сбежать, – сказка», – позже утверждал Путткамер, один из адъютантов Гитлера. Другие же близкие к Гитлеру люди, наоборот, были уверены, что он питал уважение к Англии и поэтому пожалел англичан. Фюрер, например, говорил фрау Троост, жене своего давнего приятеля-архитектора: «Кровь каждого англичанина слишком ценна, чтобы ее проливать. Наши два народа традиционно и в расовом отношении очень похожи. Их сближение всегда было моей целью, даже если наши генералы не могут этого понять». Компетентные иностранные наблюдатели считают эту теорию правдоподобной. Например, бывший французский посол в Германии Франсуа-Понсэ был убежден, что Гитлер на самом деле не хотел войны с Англией, он хотел лишь нейтрализовать могущественного соперника.

Возможно, поэтому Гитлер отправил Юнити Митфорд домой специальным поездом через Цюрих. Он признался своему адъютанту Энгелю, что глубоко сожалел о ее судьбе: «Она растерялась – и это как раз в тот момент, когда впервые ямог бы использовать наше знакомство». Бывшая журналистка вернулась на родину, которая враждебно встретила фаворитку нацистского диктатора. Муж ее сестры Освальд Мосли вместе с другими лидерами Британского союза фашистов был заключен в тюрьму через три дня после вторжения Гитлера в Бельгию. И это несмотря на то, что Мосли призывал своих чернорубашечников оставаться верными родине. Его позиция заключалась в словах: «Я до конца жизни буду бороться за дружбу Англии с Германией и предотвращение войны между ними. Но в тот момент, когда будет объявлена война, я отправлюсь воевать за свою страну». По приказу своего родственника премьер-министра леди Диана Мосли вскоре последовала за мужем в тюрьму, хотя у нее на руках были двое малолетних детей: старшему исполнилось всего полтора года, а младшему не было и трех месяцев. По закону мать могла взять с собой только одного ребенка, но она не захотела их разлучать. Узников поместили в сырой камере, где не было даже кровати. Когда Мосли через три года серьезно заболел, его с женой освободили из-под стражи. А Юнити Митфорд умерла восемь лет спустя в состоянии глубокой депрессии.

Битва за Англию 1940 и операция «Морской лев»
 

http://rushist.com/index.php/toland-...ya-morskoj-lev
Глава 22



«И ПОБЕДИТЕЛЕЙ ГУБИТ ПОБЕДА» (июнь – октябрь 1940 г.)



1



Этим летом Гитлер дал ясно понять, чтоего больше интересуют переговоры, чем сражения. Он разыгрывал роль великодушного победителя: «Я не хочу, чтобы мои солдаты вели себя во Франции, как французы в Рейнской области после первой войны!» Хофману он сказал, что любой солдат, уличенный в мародерстве, будет расстрелян на месте.

Войска, вступившие в Париж, не занимались грабежом и насилием. Немцы честно платили за каждую покупку и в открытых кафе Елисейских полей наслаждались июньским солнцем бок о бок с французами. Это было неловкое, часто молчаливое и безразличное соседство, но страх постепенно покидал парижан, ожидавших, что их женщин будут насиловать, а их магазины и банки грабить. Все знали, что вермахт действительно помогает беженцам, возвращающимся в Париж, и нельзя считать большим преувеличением расклеенный по всему городу плакат, изображающий ребенка на руках улыбающегося немца, с надписью: «Французы! Доверяйте немецкому солдату!»

Немецкие солдаты и офицеры были опрятны и вежливы. Они останавливались, сняв фуражки, у могилы Неизвестного солдата, вооруженные только фотоаппаратами. Они вели себя как туристы и уж никак не походили на завоевателей. Это была умная реклама, часть программы, рассчитанной на то, чтобы превратить Францию в послушного и продуктивного вассала.

Сам Гитлер в сопровождении своих адъютантов два дня ездил по полям былых сражений. Это доставляло фюреру удовольствие. Он показывал спутникам места битв во Фландрии, где когда-то был сущий ад. Но фюрер не смотрел на траншеи скорбно и торжественно, а беспрерывно говорил, объясняя в мельчайших подробностях, что происходило здесь в первую мировую. Когда он проезжал через Лилль, который запечатлел на своей акварели, одна женщина узнала его. «Дьявол!» – в ужасе закричала она. Это развеселило Гитлера, но минуту спустя он помрачнел и поклялся, что сотрет этот образ из умов побежденных.

Сентиментальное путешествие закончилось 26 июня, и мысли фюрера обратились к неприятной задаче – покорению Англии. Это нелегкая миссия, говорил он адъютантам, потому что война с Англией – это война братьев, и уничтожение Британской империи причинит боль Германии. Поэтому он не испытывает особого желания воевать с Англией. «Я не хочу ее завоевывать, – повторил фюрер. – Я хочу с ней договориться».

У Гитлера еще не было определенных планов вторжения на Британские острова. Казалось, он ждал, что Англия сама сделает шаг к примирению. Но эти ожидания рассеялись 3 июля, когда английские корабли в отместку за перемирие, заключенное бывшими союзниками с гитлеровской Германией, внезапно атаковали французскую флотилию, стоящую на якоре в алжирском порту Мерс-эль-Кебир. За тридцать минут был потоплен линкор «Бретань», при этом погибло 977 французских моряков, серьезно повреждены еще три корабля. Остальной части флота удалось выйти из-под огня.

Этот инцидент укрепил позиции тех, кто считал, что сотрудничество с Гитлером – единственный путь к спасению Франции. По условиям перемирия страна была разделена на две зоны: оккупированную на севере и неоккупированную на юге с правительством в Виши во главе с маршалом Петэном. Акция англичан затруднила его попытки помешать своему премьер-министру Лавалю идти на более тесное сотрудничество с Гитлером и упростила задачу Жана Жироду и фашиствующих интеллектуалов. Как писал Альфред Фабр-Люс, «за один день Англия погубила больше французских моряков, чем Германия за всю войну». Инцидент также сокрушил надежды Гитлера на возможное урегулирование отношений с Англией и одновременно подчеркнул его неспособность контролировать французский флот и нейтрализовать английский.

Гитлер мучительно колебался между переговорами и применением силы. «Я не должен отступаться, – сказал он Путткамеру. – В конечном счете англичане пойдут на соглашение». Но когда 13 июля в Бергхоф прибыли Браухич и, Гальдер, фюрер с готовностью одобрил их план вторжения в Англию. Однако тут же заявил, что война «лишь привлечет шакалов, жаждущих разделить добычу». «Почему же Англия не хочет идти на мир? – спрашивал он себя и находил единственный ответ: – Англия все еще питает какие-то надежды на вмешательство России».

Три дня спустя Гитлер издал директиву о подготовке вторжения на Британские острова. Операция получила название «Морской лев». В своем выступлении 19 июля фюрер подверг резким нападкам Черчилля, пригрозив, что война приведет к уничтожению Англии, и завершил речь туманной фразой: «Я не вижу никаких оснований для продолжения войны». Через час по лондонскому радио выступил Сефтон Делмер, долго работавший в Берлине и не раз встречавшийся с фюрером. Он заявил, что англичане «швыряют обратно» предложение Гитлера, «прямо в его дурно пахнущий рот».

План операции
План операции "Морской лев"



Показное миролюбие нацистского диктатора не произвело впечатления и на президента Рузвельта. Выступая по случаю своего согласия баллотироваться в президенты на очередной срок, он заявил, что есть только один путь вести дела с тоталитарной страной – отпор, а не умиротворение. Как сообщал в Берлин посол Дикхоф, эта речь с предельной ясностью продемонстрировала «соучастие» США в войне на стороне Англии.

Но официального отказа из Лондона не поступило, и когда Гитлер 21 июля вызвал на совещание своих военачальников, он казался больше озадаченным, чем воинственным. «Положение Англии безнадежное, – начал фюрер. – Войну мы выиграли». Потом впал в раздумье, но вдруг встрепенулся и потребовал «быстрого прекращения войны». «Морской лев» – самый эффективный путь к этому. Однако тут же самоуверенность фюрера или видимость ее начала ослабевать. Он говорил о трудностях форсирования Ла-Манша, где безраздельно господствует противник. Это не Норвегия, заявил Гитлер, элемента внезапности не будет. А как решить проблему снабжения войск? Адмирал Редер, делавший записи, молча со всем соглашался. Фюрер продолжал доказывать, что очень важно добиться полного превосходства в воздухе, высадку надо произвести не позже середины сентября, пока погода благоприятствует люфтваффе. Он повернулся к Редеру. Когда завершится подготовки к вторжению? Когда флот установит береговую артиллерию? Как защитить войска при форсировании канала? Смущенный адмирал думал о других проблемах: придется перевозить большую часть войск на речных баржах, которые предстоит доставить из рейха. А как его ослабевший германский флот сможет противостоять английскому? После потерь в Норвегии боеспособность сохранили всего лишь 48 подводных лодок, 1 тяжелый крейсер, 4 эсминца и 3 торпедных катера. Редер ответил, что надеется сообщить о технических деталях через несколько дней. Но нельзя начать практическую подготовку к вторжению, пока не будет достигнуто превосходство над противником в воздухе. Заместитель Геринга заявил, что ждет лишь приказа о массированных воздушных налетах. Ничего на это не сказав, Гитлер приказал Редеру представить доклад как можно скорее: «Если подготовка не будет завершена без гарантий на успех к началу сентября, надо будет рассмотреть другие планы».

Оставшись наедине с Браухичем, Гитлер сказал ему: «Сталин флиртует с Англией, чтобы та продолжала войну и связала нам руки. Он хочет выиграть время».

Хотя Гитлер одержал на Западе стремительную победу, она не принесла ему политической стабильности, необходимой для начала войны против Советского Союза. Его удары по Англии лишь делали эту упрямую страну более упрямой, а попытки привлечь к крестовому походу вишистскую Францию одобрялись на словах, но на деле саботировались.

Несмотря на эти неудачи, Гитлер все же сохранял уверенность, что может помешать перерастанию конфликта в мировую войну. Он был убежден, что Англия на грани капитуляции, и приказал развернуть усиленную пропагандистскую кампанию против нее. Геббельс тут же распорядился передавать по радио на английском языке «прогнозы» Нострадамуса, которые якобы предрекали уничтожение Лондона в 1940 году...

В ситуации мучительной неопределенности Гитлер выбрал время для очередной встречи со своим старым другом Кубичеком, которому он послал билеты на Вагнеровский фестиваль 1940 года. Они встретились 23 июля на оперном спектакле «Гибель богов». Тепло поздоровавшись с другом, Гитлер посетовал, что война помешала его планам реконструкции германских городов. «У меня столько дел, а я вынужден вести войну, тратить на нее свои лучшие годы, – жаловался фюрер. – Да, стареем мы, Кубичек, и мало времени остается на то, чтобы завершить все дела».

Отношения Гитлера с Евой Браун все больше походили на супружеские. Война, чувство постоянной опасности сблизили их. Все больше времени фюрер проводил в Бергхофе. Потеряли смысл изощренные попытки убедить всех, что они просто друзья. Обслуживающий персонал относился к любовнице диктатора с уважением, между собой называя ее «хозяйкой». Ева открыто обращалась к Гитлеру на «ты», и он отвечал ей тем же, иногда называя ее «крошкой». На глазах у других фюрер иногда гладил любовницу по руке и выказывал другие знаки симпатии. Их сексуальные отношения были умеренными. Гитлеру было уже за пятьдесят, и он был поглощен работой. Став общепризнанной хозяйкой Бергхофа, Ева избавилась от прежней скованности. Какой бы трудной ни была жизнь, осознание того, что у нее больше нет соперниц, служило достаточным утешением.

Этим летом Гитлер пришел к выводу, что наступило время для расширения жизненного пространства и уничтожения большевизма. Он дал указание генеральному штабу провести подготовительную работу, и 29 июля 1940 года начальник оперативного управления Йодль решил обсудить этот вопрос с начальником отдела планирования операций вермахта полковником Варлимонтом. Ожидая начальство в вагоне-ресторане, Варлимонт и еще три офицера полагали, что генерал собирается вручить им награды. Каково же было их удивление, когда вошедший Йодль прежде всего проверил, закрыты ли все двери и окна, а потом сухим тоном объявил, что Гитлер «раз и навсегда» решил избавить мир от большевизма. К маю 1941 года будет совершено внезапное нападение на Советский Союз. «Эффект его слов был ошеломителен», – вспоминал Варлимонт, который в тот момент, по его словам, судорожно вцепился в стул, не веря своим ушам. «Это невозможно!– воскликнул полковник Лосберг. – Как может фюрер воевать с Россией до разгрома Англии?» Йодль ответил: «Фюрер опасается, что настроение народа после победы над Англией вряд ли позволит ему начать новую войну, на этот раз против России». Присутствующие едва сдерживали свое недоумение. Это же будет война на два фронта, которая привела к поражению Германии в первой мировой войне. И зачем этот внезапный поворот после Московского пакта? Разве Сталин нарушил свои обещания поставлять сырье и продовольствие? Йодль коротко ответил на все возражения: столкновение с большевизмом неизбежно; лучше напасть сейчас, когда германская военная мощь способна сокрушить любого врага. Ответы не убедили Варлимонта, но Йодль, который высказывал точно такие же возражения Кейтелю, прервал прения. «Господа, – сказал он, – этот вопрос не для дискуссий, это решение фюрера!» Он приказал Варлимонту подготовить соответствующие документы под кодовым названием «Пролог – Восток».

В последний день июля фюрер вызвал военачальников в Бергхоф на совещание, официально посвященное операции «Морской лев». Первым выступил адмирал Редер. Он доложил, что подготовка в полном разгаре, материальная часть доставляется по плану, переоборудование барж будет завершено к концу августа. С другой стороны, положение с торговым флотом неблагополучное в результате потерь в Норвегии. Началось траление мин, но этому препятствует авиация противника. Поэтому, сказал в заключение адмирал, лучше отложить вторжение до мая следующего года.

Гитлер не согласился. Такая отсрочка, сказал он, даст возможность Англии усилить свою военную мощь и получить крупные поставки из Америки, а возможно, и из России. Поэтому он назначил начало операции на 15 сентября. Но тут же обусловил этот срок тем, что сначала люфтваффе должны нанести существенный ущерб английской авиации, флоту и портовым сооружениям на юге Англии. «В противном случае операция будет отложена до 15 мая 1941 года».

Это устраивало адмирала Редера, поскольку бремя ответственности возлагалось на люфтваффе. Как только Редер и военно-морской адъютант Путткамер вышли, Гитлер критически отозвался о шансах «Морского льва». «Наш маленький флот, – вздохнул он, – это только пятнадцать процентов тоннажа противника. А Ла-Манш – более грозная преграда, чем она выглядит на карте».

Временами фюрер был близок к тому, чтобы отказаться от вторжения в Англию. «России стоит только намекнуть, что она не хочет сильной Германии, и англичане воспрянут, – говорил Гитлер. – Но если уничтожить Россию, последняя надежда Англии рухнет. Тогда Германия станет хозяином Европы и Балкан. Поэтому решение таково: Россия должна быть уничтожена весной 1941 года». Колебания окончились. Снова это был прежний фюрер, человек судьбы. «Чем скорее мы уничтожим Россию, тем лучше, – продолжал он. – Операция имеет смысл, если мы поразим сердце большевистской империи одним ударом. Простого завоевания территории будет недостаточно». Наступление должно быть проведено как единая, непрерывная операция. Он не повторит ошибки Наполеона и не попадет в русскую зиму. «Мы подождем до мая, – сказал он. – На подготовку остается пять месяцев».

План увлек его. «Цель – уничтожение жизненна важных центров России», – с воодушевлением подчеркнул Гитлер, обрисовывая направления сокрушительных ударов: во-первых, поход на Киев, во-вторых, бросок через Прибалтику на Москву, наконец, соединение сил с севера и юга и операция по захвату Бакинского нефтяного района...



2



Через сутки Гитлер издал две директивы: одна требовала скорейшей оккупации Англии, другая выражала сомнение в успехе операции. Первая начиналась самоуверенно: «С целью создания необходимых условий для окончательного подчинения Англии я намерен усилить воздушную и морскую войну против этой страны». Люфтваффе должны были как можно быстрее уничтожить английскую авиацию и подключиться к операции «Морской лев». «Я оставляю за собой право, – подчеркивал фюрер, – принять решение о налетах возмездия в качестве ответных мер».

Вторая директива, подписанная Кейтелем от имени фюрера, предусматривала завершение приготовлений к операции «Морской лев» к середине сентября. «Через 8–14 дней после начала воздушного наступления на Англию, намеченного на 5 августа, – говорилось в ней, – фюрер решит, состоится ли вторжение в этом году или нет. Это решение будет в значительной мере зависеть от исхода воздушного наступления».

Кейтель вспоминал, что когда речь заходила об операции «Морской лев», Гитлера охватывали сомнения в ее осуществимости, и он не отказывался от мысли уладить конфликт с Англией дипломатическими средствами. Кейтелю, очевидно, не приходила в голову мысль, что дело не только в колебаниях фюрера: операция «Морской лев» была просто маскировкой для подготовки нападения на Россию.

А Гитлеру было невдомек, что суть двух его директив от 1 августа была расшифрована английской секретной службой. А вскоре был расшифрован и приказ Геринга о начале 13 августа операции «Орел» – массированных воздушных бомбардировок Англии»

Воздушное наступление началось по расписанию, но из-за плохой погоды в нем приняла участие только одна 3-я воздушная армия. Было сделано почти 500 вылетов, но ущерб оказался невелик, а потери люфтваффе серьезные: 45 против 13 английских истребителей. Следующий день был снова неудачным для Геринга. 15-го он бросил на англичан все свои три воздушные армии. На этот раз английская контрразведка точно установила, какие силы Геринг введет в действие и где примерно они нанесут удары. С этой информацией королевские воздушные силы сумели послать в воздух свои истребители куда надо и на нужных высотах. Волны немецких самолетов каждый раз встречали сильное сопротивление. В этом самом крупном воздушном сражении англичане сбили 75 самолетов, потеряв 34. Операция «Орел» развивалась неудачно: 17-го счет был 70:27. Немцам пришлось вывести из боя свои тихоходные пикирующие бомбардировщики «Штука», которые совсем недавно хозяйничали в небе над Францией. Здесь они просто ничего не могли поделать со скоростными «Спитфайрами».

Четыре дня – с 19 по 22 августа – погода была нелетная, и бомбардировщики люфтваффе оставались на аэродромах. Воспользовавшись затишьем, Геринг созвал своих командиров. Рейхсмаршал авиации объявил, что отныне налеты на стратегические цели будут совершаться только по ночам.

Первый из них состоялся в ночь на 23 августа. Одна эскадрилья из двенадцати самолетов сбилась с курса и вместо авиазаводов и нефтехранилищ на окраине Лондона сбросила бомбы на город. Погибло девять мирных жителей, и английская авиация, решив, что это сделано преднамеренно, ответила на следующую ночь бомбежкой Берлина. Ущерба было причинено мало, но берлинцы были потрясены. Ведь Геринг заверял их, что они могут спать спокойно. Через три ночи английские бомбардировщики вернулись снова: на этот раз 10 жителей были убиты и 29 ранены. Гитлер был в ярости, так как немецкий налет на Лондон был следствием навигационной ошибки. Но фюрер все еще не решался дать санкцию на бомбардировку Лондона. А на Берлин было совершено еще два налета. На этот раз Гитлер решил действовать. 4 сентября он выступил во Дворце спорта на конференции медсестер и пригрозил Англии суровым возмездием. Под одобрительные возгласы слушателей фюрер заявил: «В то время как они грозятся усилить налеты на наши города, мы сотрем их города с лица земли. С божьей помощью дадим отпор этим воздушным пиратам! Наступит час, когда кто-то из соперников падет, но это не будет национал-социалистская Германия!» Ответом было оглушительное: «Никогда! Никогда!»



3



Через два дня адмирал Редер но время очередного доклада Гитлеру осмелился задать вопрос: «Каковы будут политические и военные директивы фюрера в случае, если операция «Морской лев» не состоится?» Гитлер воспринял этот вопрос спокойно, и Редер с удовлетворением сообщил своим коллегам: «Решение фюрера о высадке в Англии ни в коем случае не окончательное... Вместе с тем операция остается в силе как средство победоносного окончания войны. Однако фюрер не помышляет о проведении высадки, если риск окажется слишком велик». Было очевидно, что Гитлер не мог допустить провала операции «Морской лев», – это резко повысило бы престиж Великобритании. Он хотел мгновенной победы, но без риска. Фюрера особенно удручало сообщение Путткамера, присутствовавшего на маневрах у побережья Франции, где десантные баржи во время прилива чуть не перевернулись. По мнению Путткамера, морской десант может закончиться катастрофой.

Если нельзя гарантировать успех вторжения, решил Гитлер, остается воздушная война. 7 сентября фюрер санкционировал массированные налеты на Лондон. Бомбардировщики, волна за волной, устремились к берегам Англии. В конце дня армада из 320 бомбардировщиков под прикрытием большого количества истребителей прошла над Ла-Маншем и обрушила свой смертоносный груз на оружейные склады, электростанцию и доки на Темзе. Как только Геринг получил донесение, что город охвачен «морем огня», он поспешил к микрофону и, захлебываясь от восторга, заверил радиослушателей, что Лондон вот-вот будет уничтожен. Сокрушительные налеты продолжались до рассвета и возобновились к вечеру. За эти два дня погибли 842 лондонца. Исполняя угрозу «стереть с лица земли их города», Гитлер санкционировал еще один массированный налет на Лондон.

Британская контрразведка предупредила об этом Черчилля, и за четыре дня до налета он обратился по радио к стране: «Несомненно, герр Гитлер не щадит свою авиацию, и если это продлится еще несколько недель, он погубит свои военно-воздушные силы». В то же время Черчилль предупредил, что немцы со всей тщательностью и методичностью готовят широкомасштабное вторжение. «Поэтому -мы должны рассматривать следующую неделю как самый ответственный период в нашей истории», –заключил премьер-министр свое выступление, укрепившее боевой дух англичан.

Публично Гитлер выражал полную уверенность в победе, но на совещании с военными 14 сентября фюрер не смог скрыть тревогу. Похвалив люфтваффе за «потрясающий» эффект операции «Орел», он тем не менее признал, что предпосылки для операции «Морской лев» «еще не созрели». Из-за плохой погоды авиация не добилась господства в небе. Однако вторжение не отменялось. Военные эксперты считали, что налеты ужасающе действуют на английские нервы, и через 10–12 дней разразится массовая истерия. Заместитель Геринга воспользовался случаем, чтобы протолкнуть свой проект воздушного террора по отношению к гражданскому населению. Редер, который с радостью поддерживал любые предложения, если они не предусматривали нападения с моря, с похвалой отозвался об этом проекте, но Гитлер настоял, чтобы люфтваффе ограничивались жизненно важными военными целями. «Бомбардировки с целью вызвать массовую панику должны быть последним средством», – заявил он.

Было решено начать операцию «Морской лев» 17 сентября. К этому времени потери немцев стали весьма ощутимыми. Только за один день 15 сентября англичане сбили 60 самолетов. И 17 сентября Гитлер был вынужден признать, что бомбардировки, вероятно, никогда не поставят англичан на колени. Он сделал заявление в узком кругу: учитывая, что добиться воздушного превосходства не удалось, операция «Морской лев» откладывается на неопределенный срок... Британская контрразведка и английские летчики нанесли Адольфу Гитлеру первое военное поражение. Англия была спасена.

После принятия этого решения Гитлер сказал Путткамеру: «Мы завоевали Францию ценой 30 тысяч жизней. За одну ночь при попытке форсировать Ла-Манш мы можем потерять во много раз больше». По мнению военно-морского адъютанта, Гитлер был доволен, что операция «Морской лев» положена в долгий ящик.

В тот же день английская контрразведка установила, что Гитлер распорядился демонтировать десантное оборудование на всех голландских аэродромах. Вечером Черчилль созвал начальников штабов. Начальник штаба ВВС сообщил, что Гитлер отменил проведение операции «Морской лев», по крайней мере, в этом году. Черчилль широко улыбнулся, зажигая свою массивную сигару, и предложил всем выйти подышать свежим воздухом...

Переговоры Гитлера с Франко, Петэном и Муссолини (1940)
 

http://rushist.com/index.php/toland-...mussolini-1940

Глава 22



«И ПОБЕДИТЕЛЕЙ ГУБИТ ПОБЕДА» (июнь – октябрь 1940 г.)



4



Франсиско Франко

Франсиско Франко
Гитлер все еще надеялся побудить Англию к переговорам если не воздушными налетами и высадкой с моря, то путем захвата ее важного стратегического пункта – Гибралтара. Это отрезало бы английскому флоту путь в Средиземное море, позволив немцам оккупировать Северную Африку и Ближний Восток.

В то время в Берлине находился испанский министр внутренних дел Рамон Серрано Суньер, женатый на свояченице генералиссимуса Франко. Ему предстояло оговорить вступление Испании в войну и, в частности, возможное нападение на Гибралтар. Направляясь в рейхсканцелярию, Суньер был в тревожном настроении. Вчерашняя встреча с Риббентропом оставила у него неприятный осадок: тот вел себя слишком высокомерно.

Испанец был приятно удивлен вежливостью и уважительным отношением к нему Гитлера. Европа, заявил фюрер, должна быть объединена в континентальную политическую систему путем установления собственной «доктрины Монро» и протектората над Африкой. Однако его намеки на возможность участия Испании в войне были «косвенны и туманны». Но когда гость сказал, что Испания нуждается в немецкой помощи, чтобы усилить свою артиллерию в районе Гибралтара, Гитлер заговорил более конкретно. Оперируя цифрами, он доказывал, что там более эффективной была бы авиация, особенно пикирующие бомбардировщики, и заверил Суньера, пораженного техническими познаниями фюрера, что Германия сделает все для укрепления Испании.

Испанский министр уехал, довольный столь дружеским приемом. Он советовал Франко принять предложение Гитлера о встрече двух глав государств на испанской границе для более детальных переговоров. Со своей стороны, Гитлер направил Франко личное послание, в котором выразил пожелание о вступлении Испании в войну на стороне держав «оси», и предложил приурочить ее к захвату Гибралтара. В этом случае Германия окажет Испании военную и экономическую помощь. В своем ответе от 22 сентября Франко, казалось, согласился с предложением Гитлера, но на состоявшейся через два дня встрече Серрано Суньера с Риббентропом обнаружились противоречия: Испания вежливо, но твердо отклонила претензии Германии на несколько стратегически важных островов у побережья Африки.

Если Риббентропа огорчил родственник Франко, то спустя несколько дней и он имел все основания для торжества: в Берлине состоялось подписание трехстороннего пакта между Германией, Японией и Италией, по которому Япония признавала руководящую роль Германии и Италии в Европе, а те соглашались с ее господством в Азии. Три державы обещали «оказывать друг другу помощь всеми политическими, экономическими и военными средствами».

Для англичан и американцев это было еще одним свидетельством того, что Япония не лучше нацистской Германии и фашистской Италии и что три государства-агрессора объединили силы для завоевания мира. Советский Союз выразил беспокойство по этому поводу, но Риббентроп заверил Молотова, что договор направлен исключительно против засилья американцев. «Почему бы не сделать пакт четырехсторонним?»– предложил он и написал пространное письмо Сталину, в котором выразил мнение, что исторической миссией четырех держав – Советского Союза, Японии, Италии и Германии – является выработка совместной долгосрочной политики и разграничение интересов и сфер влияния в различных регионах мира.

Весь октябрь Гитлер посвятил дипломатии. В начале месяца он встретился с Муссолини. «Война выиграна! Остальное – вопрос времени», – заявил фюрер. Признав, что германская авиация пока не добилась превосходства в воздухе, он утверждал, что потери английских ВВС втрое превышают германские. По непонятной причине англичане продолжают упорствовать, хотя положение их безнадежно. Гитлер спросил: «Почему же они держатся?» И сам ответил: «Они надеются на американскую и русскую помощь».

Но это, по его словам, было иллюзией. Трехсторонний пакт уже «отрезвляюще подействовал» на трусливых американских лидеров, а сорок немецких дивизий на Восточном фронте способны отбить у русских охоту вмешаться. Поэтому пришла пора нанести новый удар по Британской империи – захватить Гибралтар. Затем последовала тирада против испанцев, которые потребовали 400 тысяч тонн зерна и значительное количество бензина. А когда, посетовал Гитлер, он поднял вопрос об оплате, Франко имел наглость заявить, что «не надо путать идеализм с материализмом». Вне себя от гнева Гитлер воскликнул, что его представляют «каким-то жалким евреем, который торгуется, когда речь идет о самых святых вещах».

Два диктатора тепло расстались, и Гитлер удалился в Бергхоф. У него созрело решение «прозондировать» французов перед встречей с Франко.

Его специальный поезд, имевший странное название «Америка», отправился из Германии 22 октября и вечером остановился в Монтуаре, в Центральной Франции. Вице-премьер вишистской Франции Лаваль нанес Гитлеру визит для обсуждения вопросов, которые должны были стать предметом переговоров фюрера с Петэном. Гитлер был намерен сделать маршала активным союзником в войне с Англией. Разговор с Лавалем убедил фюрера, что это возможно, и в приподнятом настроении он отправился на встречу с Франко.

Им предстояло встретиться на следующий день у маленького пограничного французского городка Андей в курортном районе Юго-Западной Франции.

Гитлер был убежден, что сумеет обработать Франко, как это было с Чемберленом и Лавалем. Разве мог бы генералиссимус прийти к власти без немецкой помощи?

Наконец показался испанский поезд. Он опоздал на час, и, как оказалось, опоздание было умышленным. «Это самая важная встреча в моей жизни, – сказал Франко одному из своих приближенных. – Я готов использовать любой трюк, и это – один из них. Если я заставлю Гитлера ждать, у меня с самого начала будет психологическое преимущество». Низкорослый и тучный каудильо с темными, пронзительными глазами очень походил на Санчо Панса. К власти он пришел по воле случая. Будучи выходцем из провинции Галисия, жители которой славятся своей деловитостью, он смотрел на жизнь как трезвый и хитрый прагматик.

Несмотря на неприятные воспоминания о недавней поездке в Берлин, Серрано Суньер, только что ставший министром иностранных дел, был убежден в непобедимости Германии и считал, что Испания должна быть на ее стороне. Однако Франко оставался скептиком. «Англичане никогда не сдадутся, – сказал он своим генералам. – Они будут воевать и воевать, а если их вытеснят с острова, они привлекут на свою сторону Америку. Германия еще не выиграла войну». В то же время он не хотел испытывать терпение Гитлера и содействовать тому, чтобы Испания разделила судьбу Чехословакии и других малых стран, вставших на пути фюрера.

Франко понимал, что его стране лучше держаться подальше от конфликта в Европе. Гражданская война разорила экономику Испании, а прошлогодний урожай был низкий, и народу угрожал голод. Но позволит ли Гитлер испанцам сохранять нейтралитет? Если ответить ему категорическим отказом, что может удержать Германию от вторжения в Испанию? Единственный способ удержаться у власти – это создать впечатление, что он готов присоединиться к «оси», и в то же время уклониться от активного участия в агрессивном союзе.

На встрече с Гитлером Франко произнес речь, полную комплиментов и словесных обещаний. Каудильо утверждал, что Испания всегда была «духовно единой с немецким народом» и вместе с государствами «оси» с радостью будет сражаться на стороне Германии. Но есть трудности, хорошо известные фюреру. Поэтому Испания, подчеркнул генералиссимус, должна действовать осмотрительно. В ответ Гитлер заявил, что в случае присоединения Испании к войне Германия позволит ей заполучить Гибралтар, а также некоторые колониальные территории в Африке.

Франко сидел с невозмутимым видом, а затем заговорил о нуждах Испании. Его стране, утверждал каудильо, нужно несколько сотен тысяч тонн зерна – и немедленно. Готова ли Германия поставить это количество? А как насчет тяжелой артиллерии, которая нужна Испании для защиты побережья от английского флота? Он также сказал, что не может принять Гибралтар как чужеземный подарок, эта крепость должна быть взята самими испанцами. В довершение ко всему каудильо выразил сомнение в способности фюрера покорить Англию.

Гитлер был явно раздражен и, едва сдерживая себя, пытался заставить Франко подписать договор. Но тот продолжал настаивать на выполнении своих условий. Переговоры были прерваны.

Вечером немцы устроили прием в честь испанцев в вагоне-ресторане. Франко был в приподнятом настроении, и Гитлер попробовал еще раз уговорить каудильо принять его предложения. Тот улыбался, но по-прежнему уклонялся от прямого ответа. Фюрер ушел с банкета мрачный, как туча. В разговоре с адъютантом он сказал, что в Германии этот испанский генералиссимус не продвинулся бы выше сержанта. Ничего не получилось и у Риббентропа с Серрано Суньером. Соглашение так и не было подписано. Риббентроп рвал и метал, называя Франко «неблагодарным трусом».

После неудачных переговоров с Франко Гитлер поехал в Монтуар на встречу с Петэном, который незадолго до этого возвысил себя в сан «главы государства». Престарелый маршал в сопровождении Лаваля прибыл в вагон Гитлера. Как и в беседе с Франко, Гитлер заявил, что война выиграна, Англия разбита и рано или поздно признает это. Но, многозначительно добавил он, кто-то должен платить за проигранную войну. «Это будет либо Франция, либо Англия. Если Англия покроет расходы, Франция займет подобающее ей место в Европе и может полностью сохранить свое положение колониальной державы». Для этого ей надо защищать свою империю от агрессии, а также отвоевать территории, которые перешли к де Голлю. И тут он спросил, что намеревается сделать Петэн, если англичане будут продолжать атаковать французский флот, как это было в Мерс-эль-Кебире и недавно в Дакаре.

Петен и Гитлер
Петэн и Гитлер в Монтуар-сюр-ле-Луар 24.10.1940. Справа, германский министр иностранных дел Риббентроп

Фото из немецкого федерального архива



Признав, что эти нападения возмутили большинство французов, маршал ответил, что Франция не в состоянии вести еще одну войну. Он выразил желание заключить мирный договор «с тем, чтобы Франция была уверена в своем будущем и чтобы два миллиона французских военнопленных как можно скорее вернулись в свои семьи». Гитлер этот вопрос обошел, а Петэн, в спою очередь, не отреагировал на его намек о вступлении Франции в войну.

Настроение в поезде фюрера было мрачным: Гитлер ничего не добился ни от Испании, ни от Франции. Вскоре наступило новое разочарование: фюреру доставили письмо Муссолини, в котором тот резко отзывался о французах; считая, что о сотрудничестве с ними не может быть и речи. Опасаясь, как бы боевое настроение дуче не поставило под угрозу его планы вовлечения правительства Виши в крестовый поход, Гитлер дал указание Риббентропу организовать встречу с Муссолини 28 октября во Флоренции.

Накануне отъезда в Италию фюрера ожидал новый сюрприз: поступило сообщение от германского военного атташе в Риме, что на рассвете следующего дня Италия нападет на Грецию. Гитлер был вне себя. Риббентроп заметил за ужином: «Итальянцы ничего не добьются в Греции: впереди дождливая осень и снежная зима... Последствия войны на Балканах совершенно непредсказуемы. Фюрер намерен любой ценой остановить эту безумную затею дуче». Однако Гитлер отказался подписать проект ответа итальянскому диктатору с осуждением его агрессивных планов.

Утром 28 октября в 10.00, когда «Америка» проезжала через Болонью, Гитлер узнал, что войска дуче только что вступили в Грецию. Он резко обрушился на итальянцев за их двуличие. «Это месть за Норвегию и Францию!»– воскликнул фюрер и посетовал, что «каждый второй итальянец либо предатель, либо шпион». Успокоившись, он начал более трезво анализировать ситуацию. Дуче, полагал Гитлер, пошел на Грецию, чтобы противодействовать растущему экономическому влиянию Германии на Балканах. «Меня это сильно беспокоит», – сказал он и выразил опасение, что нападение итальянцев даст англичанам повод создать на Балканах военно-воздушную базу.

Но на встрече с Муссолини во Флоренции фюрер сдержал свои эмоции, решив, что дело сделано и протестовать бесполезно. Дуче был в хорошем настроении. Чувство вины, которое он, возможно, испытывал за свои действия, уравновешивалось его собственным раздражением в связи с недавним вводом Гитлером войск в Румынию. И это несмотря на то, что на последней встрече на Бреннерском перевале они обещали друг другу сохранить мир на Балканах. «Гитлер всегда ставит меня перед свершившимся фактом, – жаловался дуче своему министру иностранных дел Чиано. – На этот раз я отвечу ему той же монетой. Он прочитает в газетах, что я оккупировал Грецию. Таким образом, равновесие будет восстановлено».

Вероятно, Муссолини это удалось. Гитлер не стал упрекать его за военную авантюру в Греции. Он остановился на итогах своих переговоров с Франко и Петэном, признав, что беседы с каудильо были мукой. В следующий раз, добавил фюрер, он «предпочтет вырвать три-четыре зуба», чем пройти через такое испытание. Франко, жаловался Гитлер, говорил «очень туманно» о вступлении в войну. По всему видно, что каудильо стал главой Испании по недоразумению.

Муссолини
Бенито Муссолини



Гитлер повторил свое обещание, данное на Бреннерском перевале, что не пойдет на заключение мирного договора с Францией, «если не будут полностью удовлетворены претензии Италии». Однако в поезде он снова обрушился на новую авантюру дуче, которая неизбежно закончится катастрофой. Какого черта, бушевал он, Муссолини не напал на Мальту или Крит? Война с Англией на Средиземном море была бы несомненно полезна, особенно учитывая тяжелое положение итальянских войск в Северной Африке. Ведь они даже просили послать на помощь немецкую бронетанковую дивизию...

Возвращение домой было для фюрера невеселым. За шесть с небольшим месяцев он завоевал пол-Европы. У его ног были Норвегия, Дания, Люксембург, Бельгия, Голландия, Франция. Фюреру казалось, что он превзошел Александра Македонского и Наполеона. Но за цепью побед последовали неудачи в Андее, Монтуаре и Флоренции. Какой-то жалкий правитель второстепенной страны и глава побежденного государства не желают присоединиться к крестовому походу против Англии, а его самый надежный союзник оголил средиземноморский фланг «оси» из-за тщеславного желания захватить Грецию. И, вдобавок ко всему, воздушное наступление с целью побудить Англию сесть за стол переговоров явно провалилось, причем с тяжелыми потерями для германской авиации...

Не в состоянии скрыть свое раздражение, Гитлер обрушился на «обманщиков-союзников» и на неблагодарных, ненадежных друзей. Каудильо надо было втянуть в войну, ведь захват Гибралтара означал бы крах Британской империи и развязал бы фюреру руки для крестового похода на Восток.

Поездка Молотова в Берлин (1940)
 

http://rushist.com/index.php/toland-...-v-berlin-1940
Глава 23



«МИР ЗАТАИЛ ДЫХАНИЕ» (12 ноября 1940 – 22 июня 1941 г.)



1



Хотя Гитлер без особого восторга согласился на заключение Тройственного пакта с Японией и Италией, главный инициатор этого договора Риббентроп убедил его предложить Советскому Союзу сделать соглашение четырехсторонним. 12 ноября 1940 года народный комиссар иностранных дел Молотов прибыл в Берлин обсудить вопрос о такой коалиции. Встреча началась в новой резиденции Риббентропа – бывшем президентском дворце. Хозяин, расточая улыбки, делал все, чтобы гости чувствовали себя как дома. «Лишь изредка, – вспоминал Шмидт, – Молотов отвечал взаимностью, когда на его умном лице появлялась ледяная улыбка». Он невозмутимо слушал Риббентропа, заверявшего, что Тройственный пакт не направлен против Советского Союза. На самом деле, заметил Риббентроп, Япония столетиями будет занята расширением своего влияния в Юго-Восточной Азии. «Сфера наших интересов, – подчеркнул Риббентроп, – тоже простирается на юг, по направлению к Центральной Африке, где находятся бывшие германские колонии». Он предложил Советам обратить внимание на Персидский залив и другие районы, которые в данный момент не интересуют Германию. Это был явный намек на Индию, но Молотов, не выказывая никаких эмоций, спокойно смотрел на него через свое старомодное пенсне. Озадаченный Риббентроп предложил Советскому Союзу присоединиться к трехстороннему пакту. Но Молотов хотел изложить свою позицию лично Гитлеру. Во второй половине дня фюрер принял посланца Москвы. Молотов так же невозмутимо выслушал длинный монолог фюрера, но как только тот наконец остановился, вежливо посетовал, что заявления Гитлера носят слишком общий характер. Его интересуют более конкретные вопросы. Что означает «новый порядок» в Европе и Азии и какая роль в нем отводится СССР? Какова позиция Германии в отношении Болгарии» Румынии, Турции? Как обстоят дела с обеспечением интересов Москвы на Балканах и на Черном море?

Ни один иностранец так смело не выражал свои мысли, и переводчик Шмидт подумал: не выскочит ли рассерженный фюрер из кабинета, как это было два года назад, когда сэр Хорас Уилсон вручил ему письмо Чемберлена. Но Гитлер дал успокаивающие ответы. Тройственный пакт, сказал он, будет лишь регулировать отношения между государствами в Европе и Азии.

Молотова это не удовлетворило. «Если с нами будут обращаться как с равноправными партнерами, – сказал он, – мы в принципе могли бы присоединиться к Тройственному пакту. Но сначала надо тщательно определить его цели и задачи. Я хотел бы получить более точную информацию о границах восточноазиатского пространства». Явно озадаченный такой атакой Гитлер внезапно закончил разговор, объявив, что они должны прервать дискуссию из-за возможного объявления воздушной тревоги.

На следующий день фюрер послал главе советской делегации приглашение на завтрак. Это проявление сердечности не смягчило настойчивого гостя. Молотов вновь поднял вопрос о Финляндии, которую Гитлер втайне намеревался использовать в качестве военного союзника в случае войны с Россией. Упоминание о Финляндии превратило фюрера из гостеприимного хозяина в раздраженного спорщика. «У нас там нет политических интересов», – доказывал он. Но Молотов не был убежден в этом. «При добром согласии между Германией и Россией, – сказал советский министр с внешним спокойствием, – финский вопрос можно было решить без войны. Из Финляндии должны быть выведены немецкие войска, и в этой стране не должны проходить политические демонстрации против советского правительства». Гитлер холодно ответил, что немецкие войска находятся там временно, их цель – Норвегия.

Молотов и Гитлер в Берлине
Молотов и Гитлер в Берлине. Фото из газеты "Правда" 18.11.1940



Подозрения Молотова развеять не удалось, и Гитлер был так раздражен, что начал повторяться. «Мы должны сохранить мир с Финляндией из-за ее никеля и древесины», – упрямо твердил фюрер. Но следующая фраза, возможно, невольно раскрыла его конечную цель: «Конфликт в Балтийском море стал бы серьезным камнем преткновения для германо-советских отношений и привел бы к непредсказуемым последствиям». Однако Молотов не увидел в этом угрозу, он ее игнорировал, тем самым сделав серьезную дипломатическую ошибку. «Речь идет не о Балтийском море, а о Финляндии», – заметил он. «Войны с Финляндией быть не должно», – упрямо отрезал Гитлер. «Тогда вы отходите от нашего прошлогоднего соглашения», – так же твердо заявил Молотов.

«После победы над Англией, – продолжал Гитлер, – Британская империя может быть поделена как гигантское всемирное имущество банкрота площадью в 40 миллионов квадратных километров». Затем он нарисовал соблазнительную для московского гостя картину: «Здесь мне видится путь России к Мировому океану. Меньшинство, состоящее из 45 миллионов англичан, до сих пор правило 600 миллионами жителей Британской империи. Я намереваюсь ликвидировать эту несправедливость». Германия, по его словам, не хочет отвлекать силы от своей борьбы против сердца империи – Британских островов. Поэтому она против любой войны в Балтике.

Эти доводы не убедили Молотова. «Вы дали гарантии Румынии, которая вызывает у нас недовольство, – без обиняков заявил советский министр, имея в виду то обстоятельство, что Германия недавно гарантировала новые границы Румынии. – Не направлены ли они против нас?» В дипломатии считается ошибкой загонять оппонента в угол. «Они направлены против любого, кто нападет на Румынию», – жестко ответил Гитлер и вскоре прервал встречу, снова сославшись на возможный воздушный налет англичан.

В этот вечер Гитлер не пошел на банкет в советском посольстве, который был прерван появлением английских самолетов как раз в тот момент, когда Молотов произносил тост. Риббентроп проводил гостя в свое бомбоубежище и там воспользовался возможностью показать советскому министру иностранных дел проект четырехстороннего пакта, который констатировал, что Германия, Россия, Япония и Италия будут уважать естественные сферы влияния и возникающие в этой связи проблемы будут обсуждаться «дружественным путем». Территориальные устремления Советского Союза страны «оси» определяли в направлении Индийского океана.

На Молотова эти посулы не произвели впечатления. Россию, сказал он, больше интересуют европейские дела и Дарданеллы, чем Индийский океан. «Следовательно, – заявил он, – бумажные соглашения для Советского Союза недостаточны, моей стране нужны прочные гарантии безопасности. В сфере наших интересов – нейтралитет Швеции, доступ в Балтийское море, судьба Румынии, Венгрии, Болгарии, Югославии и Греции».

Риббентроп был настолько ошарашен, что, согласно записи этой беседы, мог лишь снова и снова повторять: «Решающий вопрос заключается в том, будет ли Советский Союз сотрудничать с нами в ликвидации Британской империи». Молотов, по своему обыкновению, уклонился от прямого ответа. Когда же Риббентроп заметил, что Англия разбита, только не осознает этого, гость ответил: «Если так, почему же тогда мы сидим в этом бомбоубежище? И чьи это бомбы падают так близко, что взрывы слышны даже здесь?»

Молотов выиграл спор, но проиграл дело. Когда Гитлер прочитал запись беседы в убежище, он был разъярен. Убедившись в том, что русских не удалось соблазнить четырехсторонним пактом, он отбросил колебания и принял бесповоротное решение напасть на Россию. Фюрер привык считать себя избранником судьбы, гений и воля которого способны сокрушить любого противника. Ослепленный своими политическими и военными победами, Гитлер как-то похвастался в кругу близких людей, что он – единственный из смертных, которому удалось почувствовать себя «сверхчеловеком». Его сущность «скорее божественная, чем человеческая», и поэтому он первый из новой расы сверхлюдей не связан никакими условностями человеческой морали и стоит выше закона.