Постановление Политбюро ЦК ВКП(б) «Об отборе 3700 коммунистов на политработу в Красную Армию»
 

https://www.alexanderyakovlev.org/fo...es-doc/1011983

17.06.1941

Строго секретно

1. Разрешить Наркомату обороны призвать в армию 3700 политработников запаса для укомплектования среднего политсостава.

2. Призыв произвести с 1 июля по 1 августа 1941 г.

3. Утвердить разверстку призыва политработников запаса по областям, краям и республикам.

4. Персональный отбор призываемых по областям, краям и республикам поручить произвести Главному управлению политпропаганды Красной Армии совместно с обкомами, крайкомами и ЦК компартий союзных республик.

5. Отобранные коммунисты должны быть политически подготовленными, проверенными, физически здоровыми, в возрасте от 22 до 30 лет, со средним и незаконченным средним образованием.

6. Для отбора создать комиссии в составе: секретаря по кадрам и зав. военным отделом обкома (крайкома) ВКП(б), областного (краевого) военного комиссара или начальника отдела политпропаганды военкомата и начальника управления политпропаганды округа или его заместителя.

7. Отобранных в армию политработников запаса утвердить на бюро обкомов (крайкомов) ВКП(б), в союзных республиках согласовать с ЦК компартий союзных республик и списки утвержденных обкомами ВКП(б) и ЦК компартий союзных республик представить в Главное управление политпропаганды Красной Армии.

8. Обязать Главное управление политпропаганды отобранных в армию политработников направить в части для замены политработников, направленных из частей в новые формирования.

Секретарь ЦК ВКП(б)

Опубликовано: Известия ЦК КПСС. 1990. № 2.

Сообщение НКГБ СССР о концентрации немецких войск
 

https://www.alexanderyakovlev.org/fo...es-doc/1011984

17.06.1941

б/н

Сообщаем английские данные о концентрации германских войск в районе Рованиеми.

По данным англичан, две немецкие дивизии направляются на юг из района Киркенеса. Две дивизии перебрасываются морем через Ботнический залив, а некоторые части этих двух дивизий перебрасываются морем из Осло.

Не исключается, что эти переброски действительно являются отпускным мероприятием большого размера, как утверждается немцами, но возможно, что они рассчитаны по времени так, чтобы совпасть с применением немцами максимального давления на СССР.

Возможно, что немцы самим финнам представят возможность защищать свои южные морские границы от военных кораблей, так как в этих водах нет немецких кораблей.

Немцы шведам пока еще не предъявляли никаких требований, но если начнется война, то немцы могут сразу применить давление на шведов.

ЦА СВР РФ. Д. 21616. Т. 2. Л. 411. Машинопись. Заверенная копия.

Сообщение НКГБ СССР И.В. Сталину и В.М. Молотову
 

https://www.alexanderyakovlev.org/fo...es-doc/1011985

17.06.1941

№ 2279/м

Сов. секретно

Направляем агентурное сообщение, полученное НКГБ СССР из Берлина.

Народный комиссар

государственной безопасности СССР В. Меркулов

Сообщение из Берлина

Источник, работающий в штабе германской авиации, сообщает:

1. Все военные мероприятия Германии по подготовке вооруженного выступления против СССР полностью закончены, и удар можно ожидать в любое время.

2. В кругах штаба авиации сообщение ТАСС от 6 июня воспринято весьма иронически. Подчеркивают, что это заявление никакого значения иметь не может.

3. Объектами налетов германской авиации в первую очередь явятся: электростанция «Свирь-3», московские заводы, производящие отдельные части к самолетам (электрооборудование, шарикоподшипники, покрышки), а также авторемонтные мастерские.

4. В военных действиях на стороне Германии активное участие примет Венгрия. Часть германских самолетов, главным образом истребителей, находится уже на венгерских аэродромах.

5. Важные немецкие авиаремонтные мастерские расположены: в Кенигсберге, Гдыне, Грауденц, Бреславле, Мариенбурге. Авиамоторные мастерские Милича в Польше, в Варшаве — Очачи и особо важные в Хейлигенкейль.

Источник, работающий в министерстве хозяйства Германии, сообщает, что произведено назначение начальников военно-хозяйственных управлений «будущих округов» оккупированной территории СССР, а именно: для Кавказа — назначен АМОНН, один из руководящих работников национал-социалистической партии в Дюссельдорфе, для Киева — БУРАНДТ — бывший сотрудник министерства хозяйства, до последнего времени работавший в хозяйственном управлении во Франции, для Москвы — БУРГЕР, руководитель хозяйственной палаты в Штутгарте. Все эти лица зачислены на военную службу и выехали в Дрезден, являющийся сборным пунктом.

Для общего руководства хозяйственным управлением «оккупированных территорий СССР» назначен ШЛОТЕРЕР — начальник иностранного отдела министерства хозяйства, находящийся пока в Берлине.

В министерстве хозяйства рассказывают, что на собрании хозяйственников, предназначенных для «оккупированной» территории СССР, выступал также Розенберг, который заявил, что «понятие Советский Союз должно быть стерто с географической карты».

Верно:

Начальник 1 Управления НКГБ Союза ССР Фитин

АП РФ. Ф. 3. Оп. 50. Д. 415. Лл. 50–52. Подлинник.

Имеется резолюция: «Т[овари]щу Меркулову. Может послать ваш “источник” из штаба герм[анской] авиации к еб-ной матери. Это не “источник”, а дезинформатор. И. Ст[алин]».

18 июня 1941 года (среда). 650-й день войны
 

17 июня 1941 года (вторник). 649-й день войны

18 июня 1941 года (среда)
 

Самолетом, потом машиной — к северной и восточной границам Румынии. Оборонительные позиции. Вечером — совещание с командованием 11-й армии. Ужин с румынским военным министром [генерал Якобици].

Телеграмма посла Японии в Хельсинки японскому послу в Москве
 

https://www.alexanderyakovlev.org/fo...es-doc/1011988

18.06.1941

В смысле вооружений Финляндия и после прошлогодней войны с Советским Союзом продолжает все время поддерживать обстановку военного времени. В особенности усиливаются оборонительные сооружения на восточной границе. Хотя до настоящего времени официальных сообщений не было, однако недавно стала проводиться вновь фактическая всеобщая мобилизация. 15-го числа было призвано в воинские части только по одному Хельсинки 10 000 человек. Призыв продолжается. Далее, идет призыв женщин в санитарные и продовольственно-питательные отряды (в равной степени призываются также и женщины-уборщицы и прочий обслуживающий персонал правительственных учреждений). На важных участках города установлена зенитная артиллерия. Молодежь в секретном порядке вступает в германскую армию и, по-видимому, мечтая о проведении карательной войны против Советского Союза, надеется на возвращение утерянных территорий. Резко сократилось количество рабочих, в городе не хватает такси.

Сакая

ЦА ФСБ РФ. Коллекция документов. Машинопись. Заверенная копия.

Горькая правда Второй мировой войны. Двойной заговор
 

https://www.youtube.com/watch?v=AHMPy-QJjBU

Из записки наркома госбезопасности СССР И.В. Сталину, В.М. Молотову и Л.П. Берия о массовом отъезде из СССР сотрудников германского посольства и членов их семей и об уничтожении архивов посольства
 

https://www.alexanderyakovlev.org/fo...es-doc/1011990

18.06.1941

№ 2294/М

Совершенно секретно

По имеющимся в НКГБ СССР данным, за последние дни среди сотрудников германского посольства в Москве наблюдаются большая нервозность и беспокойство в связи с тем, что, по общему убеждению этих сотрудников, взаимоотношения между Германией и СССР настолько обострились, что в ближайшие дни должна начаться война между ними.

Наблюдается массовый отъезд в Германию сотрудников посольства, их жен и детей с вещами.

Так, за время с 10 по 17 июня в Германию выехало 34 человека:

10 июня с.г.

1. Шлиффен — жена пом. авиационного атташе.

2. Хобуд — секретарь авиационного атташе.

3. Госстах — сотрудник германского консульства в Ленинграде.

12 июня с.г.

1. Рейхенау — секретарь военного атташе.

2. Заамфельд — сотрудница посольства с дочерью.

13 июня с.г.

1. Нейман — помощник военного атташе.

2. Эрдтман — машинистка посольства.

3. Гильгер — сотрудница военного атташата.

4. Латус — машинистка посольства.

5. Базенер — секретарь пресс-атташе Штарке.

6. Арнсвальд — лесной атташе с женой и сыном.

14 июня с.г.

1. Вальтер — советник посольства.

2. Ашенбреннер — авиационный атташе.

3. Рихтер — машинистка посольства.

4. Ангерсбах — стенографистка посольства.

5. Кирстейн — жена шофера посла Шуленбурга.

6. Ритцель — мать сотрудника посольства.

15 июня с.г.

1. Бенедикс — инспектор военно-морского атташата.

16 июня с.г.

1. Нагель — пом. военного атташе с женой.

2. Швиндт — помощник канцлера посольства.

3. Шуле — представитель германского информационного бюро.

4. Штарке — жена пресс-атташе.

5. Кейтингер — сотрудник посольства.

6. Ангерсбах — зав. школой при посольстве.

7. Кемпфе — жена референта посольства.

17 июня с.г.

1. Бретшнейдер — жена сотрудника посольства.

2. Пача — дочь сотрудника посольства.

3. Аурих — жена секретаря консульского отдела.

4. Харрен — жена сотрудника посольства.

Получили визы и заказали на 18 июня с.г. билеты на выезд в Германию:

1. Бауэр — сотрудница посольства.

2. Фишер — жена сотрудника посольства.

3. Штреккер — секретарь консульства в Ленинграде с женой.

Среди низшего персонала посольства из числа германских подданных проявлялось открытое недовольство тем обстоятельством, что ответственные сотрудники посольства отправляют свои семьи и имущество в Германию, но не дают указаний низшим служащим, как должны поступить последние.

В связи с этим 12 июня с.г. состоялось собрание обслуживающего персонала, на котором было объявлено о необходимости приготовиться к отъезду.

Сообщение ТАСС от 13 июня с.г. было встречено многими сотрудниками посольства с удовлетворением и расценивалось как признак урегулирования взаимоотношений между СССР и Германией. Однако наступившее кратковременное успокоение 14 июня с.г. вновь сменилось возбужденностью и растерянностью и поспешными сборами к отъезду в Германию.

14 июня с.г. в Германию выехал германский авиационный атташе Ашенбреннер, забрав с собой все имущество, в том числе легковой автомобиль.

В тот же день в Берлин выехал советник посольства Вальтер с каким-то специальным поручением.

Наряду со сборами к отъезду сотрудников посольства производятся спешная отправка в Германию служебных бумаг и сжигание части их на месте.

15 июня с.г. германский военный атташе Кестринг и его помощник Шубут в течение всего дня разбирали свои дела и сжигали документы. Сжиганием документов уже в течение нескольких дней заняты инспектор авиационного атташата Тадтке и секретарь этого атташата Радазевская.

10 июня с.г. НКГБ СССР ____ следующие разговоры между ____ и ____:

____: Эти дела подлежат уничтожению?

____: Нет, в них говорится только о погоде. Они смогут спокойно оставаться здесь. Шеф сказал, что эти дела известны русским. Их мы оставили лежать в этой папке.

13 июня с.г. ____ следующие разговоры между ____ и его помощником ____:

____: А вообще-то вы сожгли все вещи?

____: Конечно.

____: Значит, у вас больше ничего нет?

____: Да.

16 июня с.г. всем сотрудникам военного, авиационного и военно-морского атташатов было объявлено распоряжение быть на своих квартирах не позднее 2 часов ночи.

Народный комиссар

государственной безопасности Союза ССР Меркулов

ЦА ФСБ. Ф. 3ос. Оп. 8. Д. 58. Лл. 1945–1948.

19 июня 1941 года (четверг). 651-й день войны
 

18 июня 1941 года (среда). 650-й день войны

19 июня 1941 года
 

После ночного ливня — большие затопления, поэтому поездка к аэродрому Бакэу была трудной. Запоздалый вылет. Полет над облаками (высота 4 тыс. метров) в Будапешт. Там прием у генерала Верта; завтрак и совещание. — Полет через Братиславу (совещание с генералом Отто и военным атташе Беккером). — Обратно самолетом в Рангсдорф.

Наш агент из гестапо передавал: война в воскресенье, 22 июня... В три часа утра
 

https://rg.ru/2009/06/18/dolgopolov.html
18.06.2009 03:00
Рубрика: 1941 год. 22 июня

Российская газета - Неделя №4934 (110)
https://cdnimg.rg.ru/img/content/32/...n600_d_850.jpg
Фото: ТАСС
Война - все дальше. А споров, дискуссий о том, можно ли было предотвратить вероломное и внезапное нападение Гитлера, все больше.

Вероломное - точно, но можно ли говорить о внезапности, если одна военная разведка прислала 57 сообщений из аппаратов военных атташе, приграничных округов и, все же, главное, из резидентур: Германия готовится к нападению.

Информация шла потоком

Будем считать, что первое конкретное сообщение пришло из Германии от "Корсиканца" - он же Арвид Харнак из "Красной капеллы": "... Немцами решен вопрос о военном выступлении против Советского Союза...".

Дальше поток. В одном закрытом для посторонних глаз музее или кабинете истории я видел любопытные документы, присланные с риском для жизни из Финляндии и Италии. Разведчица-нелегал из соседней страны указывала даже время нападения - и с точностью до минуты. Другая, ставшая впоследствии видным ученым и преподавателем МГУ, приводила подробности, к сожалению, сбывшиеся, первой фашистской атаки. И что? На заседании Политбюро Сталин в обычной грубоватой манере попрекнул наркома обороны Тимошенко: "Если вы будете на границе дразнить немцев и войска двигать без нашего разрешения - тогда головы полетят". 14 июня последовало и трагическое по расхолаживающим последствиям заявление ТАСС о безосновательности слухов относительно войны с Германией.

А Сталин все не верил

Ныне покойный Герой России, атомный разведчик Владимир Борисович Барковский рассказывал мне о молодом, очень интеллигентном, совершенно неоперившемся, зато смелом руководителе внешней разведки Павле Фитине. Встречаются, несмотря ни на что, люди, плюющие на собственную карьеру ради рискованной правды. Фитин, затравленный после войны Сталиным, отставленный от дел, умерший сравнительно рано, был как раз из таких. В Иностранный отдел он, журналист, и тоже начинающий, пришел по партийному призыву в 1938-м. А в 1941-м уже возглавлял обескровленную репрессиями закордонную службу. В отличие от более опытных и искушенных в закулисных играх старших коллег, да и тех по понятным причинам оставалось немного, Фитин не побоялся доложить 17 июня Сталину: нападение - 22 июня, и "материалы надежные, получены от надежных источников... Информация их, которую получали ранее, подтверждается". Вождь подумал и ответил, что "никому из немцев кроме Вильгельма Пика (коммунист и друг Иосифа Виссарионовича. - Авт.) верить нельзя. Но если вы считаете надежным - перепроверьте". Фитин с трудом сдержал находившуюся с ним на приеме разведчицу Зою Рыбкину (она же в послевоенные годы известная детская писательница Зоя Воскресенская). Та рвалась спорить, доказывать. Но Фитин понял - бесполезно. Это еще что - "перепроверить". На одном из подробнейших донесений о начале войны Сталин начертал: "Послать ваш источник к е... матери". А из германского посольства чуть не бежали в Берлин дипломаты с переполненными чемоданами, и разведчик Николай Кузнецов, имевший на связи в Москве своих завербованных агентов-немцев, передавал, что по приказу посла день и ночь жгут секретные документы.

А самый точный - Рамзай

В эти дни самое время еще раз отдать ему долг нашей порой забывчивой памяти. О руководителе японской резидентуры мы часами беседовали со старейшим нашим чекистом Борисом Игнатьевичем Гудзем, в свое время направлявшим действия Зорге из Москвы. Так вот, если считать, что все секретные источники военной и внешней разведок рассекречены, то первым и абсолютно точным оказался еще 31 мая Рихард Зорге. "Война начнется 22 июня 1941 года". Информация от военного атташе Шолла из немецкого посольства в Токио была уточнена 17 июня: "150 дивизий совершат нападение на советскую границу 22 июня!" Только журналист и писатель Зорге, как уверял меня Гудзь, мог поставить в конце серьезнейшего донесения восклицательный знак. У разведчиков, объяснял Борис Игнатьевич, такое не принято.

Но Сталин, как случалось не раз, не поверил Зорге. Зато когда через несколько месяцев сообщил, что японцы, вопреки расхожему мнению, не нападут на СССР, то так называемые сибирские дивизии были сняты с оголенной границы и в последний решающий час переброшены под Москву, которую и спасли.

Почему Сталин не поверил в нападение немцев, а вот стратегическое и исключительно рискованное решение о переброске все-таки принял? По Гудзю, Иосиф Виссарионович считал Зорге агентом-двойником. Вот и не верил его донесениям. А когда дата 22 июня подтвердилась, то сыграли эмоции: по-прежнему считая Рамзая двойным агентом, считал, что тому не резон его, Сталина, обманывать. И расплатился за ценнейшую информацию по-свойски. После ареста Зорге в октябре 1941-го японцы предлагали обмен, на который Сталин не пошел. "Но почему? - недоумевал я. - Ведь разведчик спас Москву. Может, в определенной степени и предрешил исход войны. А его казнили в Токио 7 ноября 1944-го". Гудзь твердо знал ответ: по его мнению, к Зорге применяли пытки, и тот сознался, что был агентом Коминтерна. Сталин за это не прощал.

Сигнал прямо из гестапо

Александра Короткова среди своих называли "королем нелегалов". После войны генерал занимал пост руководителя нелегальной разведки. А до и во время войны ходил в разведку сам.

Доверенное лицо Берии Коротков, работавший в Берлине под прикрытием, имел право сообщать в Москву любые сведения. Даже те, которые противоречили устоявшемуся мнению товарища Сталина о том, что главная угроза для Страны Советов исходит из Англии.

Коротков был уверен в достоверности своей информации о грядущей войне. Благодаря хорошим отношениям с Берией добился и того, что совсем перед 22 июня перебросили ему в Берлин диппочтой для агентов "Красной капеллы" деньги, коды, шифры. Наладил он связь и с единственно известным и документально подтверждаемым нашим агентом в гестапо. Увы, разочарую читателя: все остальные гестаповские осведомители, помощники и т. д. - чистый вымысел. Хочется, чтобы были, но, увы, никого кроме единственного гестаповца гауптштурмбанфюрера Вильяма (Вилли) Лемана у нас на связи не было.

А тот предложил услуги по собственной инициативе еще в 1929 году. Помимо всего прочего именно Леман - агент Брайтенбах - передал в Москву сообщение о первых испытаниях боевых ракет дальнего действия, изобретенных одним из будущих отцов атомной бомбы, а в ту пору молодым инженером Вернером фон Брауном. Вот откуда берет истоки информация об атомной бомбе. 19 июня 1941-го Леман условным звонком вызвал сотрудника советской резидентуры на связь. Встреча длилась всего несколько минут: "Война... Нападение в воскресенье 22 июня в три часа утра. Прощайте товарищи".

А Коротков в эти последние дни мира и аж до 2 июля совершал в Берлине свои удивительные подвиги. Договорившись с охранявшим здание советского посольства офицером СС Хайнеманном, он уже после объявления войны выскальзывал из окруженного эсэсовцами здания. В город его дважды вывозил... Хайнеманн. Один неосторожный жест, одно слово Хайнеманна - и неминуемая смерть. Ведь офицер СС конечно же не поверил в придуманную Коротковым легенду: прощаюсь со своей фрау, прекрасной немецкой любовью и вот, езжу с чемоданом, передаю вещицы. Вещицами были те самые рации и коды. Хайнеманн высаживал Короткова у станции метро и подбирал через несколько часов в оговоренном месте. Но вербовки не было. Просто Хайнеманн попросил разрешения у русского сослаться, если понадобится, на оказанную услугу, которая не будет забыта.

P.S.

И после всего этого говорить о внезапности нападения? Нет, о катастрофической ошибке в определении сроков начала войны. А как итог - тяжелейшее положение, в котором оказалась Красная Армия, уничтожение ее кадрового ядра: за несколько первых месяцев 3 миллиона солдат и офицеров убиты, ранены, пленены.

А Сталин не верил
 

https://rg.ru/2009/06/18/dolgopolov.html
18.06.2009 03:00
Рубрика: 1941 год. 22 июня

Российская газета - Неделя №4934 (110)
Наш агент из гестапо передавал: война в воскресенье, 22 июня... В три часа утра
https://cdnimg.rg.ru/img/content/32/...n600_d_850.jpg
Фото: ТАСС
Война - все дальше. А споров, дискуссий о том, можно ли было предотвратить вероломное и внезапное нападение Гитлера, все больше.

Вероломное - точно, но можно ли говорить о внезапности, если одна военная разведка прислала 57 сообщений из аппаратов военных атташе, приграничных округов и, все же, главное, из резидентур: Германия готовится к нападению.

Информация шла потоком

Будем считать, что первое конкретное сообщение пришло из Германии от "Корсиканца" - он же Арвид Харнак из "Красной капеллы": "... Немцами решен вопрос о военном выступлении против Советского Союза...".

Дальше поток. В одном закрытом для посторонних глаз музее или кабинете истории я видел любопытные документы, присланные с риском для жизни из Финляндии и Италии. Разведчица-нелегал из соседней страны указывала даже время нападения - и с точностью до минуты. Другая, ставшая впоследствии видным ученым и преподавателем МГУ, приводила подробности, к сожалению, сбывшиеся, первой фашистской атаки. И что? На заседании Политбюро Сталин в обычной грубоватой манере попрекнул наркома обороны Тимошенко: "Если вы будете на границе дразнить немцев и войска двигать без нашего разрешения - тогда головы полетят". 14 июня последовало и трагическое по расхолаживающим последствиям заявление ТАСС о безосновательности слухов относительно войны с Германией.

А Сталин все не верил

Ныне покойный Герой России, атомный разведчик Владимир Борисович Барковский рассказывал мне о молодом, очень интеллигентном, совершенно неоперившемся, зато смелом руководителе внешней разведки Павле Фитине. Встречаются, несмотря ни на что, люди, плюющие на собственную карьеру ради рискованной правды. Фитин, затравленный после войны Сталиным, отставленный от дел, умерший сравнительно рано, был как раз из таких. В Иностранный отдел он, журналист, и тоже начинающий, пришел по партийному призыву в 1938-м. А в 1941-м уже возглавлял обескровленную репрессиями закордонную службу. В отличие от более опытных и искушенных в закулисных играх старших коллег, да и тех по понятным причинам оставалось немного, Фитин не побоялся доложить 17 июня Сталину: нападение - 22 июня, и "материалы надежные, получены от надежных источников... Информация их, которую получали ранее, подтверждается". Вождь подумал и ответил, что "никому из немцев кроме Вильгельма Пика (коммунист и друг Иосифа Виссарионовича. - Авт.) верить нельзя. Но если вы считаете надежным - перепроверьте". Фитин с трудом сдержал находившуюся с ним на приеме разведчицу Зою Рыбкину (она же в послевоенные годы известная детская писательница Зоя Воскресенская). Та рвалась спорить, доказывать. Но Фитин понял - бесполезно. Это еще что - "перепроверить". На одном из подробнейших донесений о начале войны Сталин начертал: "Послать ваш источник к е... матери". А из германского посольства чуть не бежали в Берлин дипломаты с переполненными чемоданами, и разведчик Николай Кузнецов, имевший на связи в Москве своих завербованных агентов-немцев, передавал, что по приказу посла день и ночь жгут секретные документы.

А самый точный - Рамзай

В эти дни самое время еще раз отдать ему долг нашей порой забывчивой памяти. О руководителе японской резидентуры мы часами беседовали со старейшим нашим чекистом Борисом Игнатьевичем Гудзем, в свое время направлявшим действия Зорге из Москвы. Так вот, если считать, что все секретные источники военной и внешней разведок рассекречены, то первым и абсолютно точным оказался еще 31 мая Рихард Зорге. "Война начнется 22 июня 1941 года". Информация от военного атташе Шолла из немецкого посольства в Токио была уточнена 17 июня: "150 дивизий совершат нападение на советскую границу 22 июня!" Только журналист и писатель Зорге, как уверял меня Гудзь, мог поставить в конце серьезнейшего донесения восклицательный знак. У разведчиков, объяснял Борис Игнатьевич, такое не принято.

Но Сталин, как случалось не раз, не поверил Зорге. Зато когда через несколько месяцев сообщил, что японцы, вопреки расхожему мнению, не нападут на СССР, то так называемые сибирские дивизии были сняты с оголенной границы и в последний решающий час переброшены под Москву, которую и спасли.

Почему Сталин не поверил в нападение немцев, а вот стратегическое и исключительно рискованное решение о переброске все-таки принял? По Гудзю, Иосиф Виссарионович считал Зорге агентом-двойником. Вот и не верил его донесениям. А когда дата 22 июня подтвердилась, то сыграли эмоции: по-прежнему считая Рамзая двойным агентом, считал, что тому не резон его, Сталина, обманывать. И расплатился за ценнейшую информацию по-свойски. После ареста Зорге в октябре 1941-го японцы предлагали обмен, на который Сталин не пошел. "Но почему? - недоумевал я. - Ведь разведчик спас Москву. Может, в определенной степени и предрешил исход войны. А его казнили в Токио 7 ноября 1944-го". Гудзь твердо знал ответ: по его мнению, к Зорге применяли пытки, и тот сознался, что был агентом Коминтерна. Сталин за это не прощал.

Александра Короткова среди своих называли "королем нелегалов". После войны генерал занимал пост руководителя нелегальной разведки. А до и во время войны ходил в разведку сам.

Доверенное лицо Берии Коротков, работавший в Берлине под прикрытием, имел право сообщать в Москву любые сведения. Даже те, которые противоречили устоявшемуся мнению товарища Сталина о том, что главная угроза для Страны Советов исходит из Англии.

Коротков был уверен в достоверности своей информации о грядущей войне. Благодаря хорошим отношениям с Берией добился и того, что совсем перед 22 июня перебросили ему в Берлин диппочтой для агентов "Красной капеллы" деньги, коды, шифры. Наладил он связь и с единственно известным и документально подтверждаемым нашим агентом в гестапо. Увы, разочарую читателя: все остальные гестаповские осведомители, помощники и т. д. - чистый вымысел. Хочется, чтобы были, но, увы, никого кроме единственного гестаповца гауптштурмбанфюрера Вильяма (Вилли) Лемана у нас на связи не было.

А тот предложил услуги по собственной инициативе еще в 1929 году. Помимо всего прочего именно Леман - агент Брайтенбах - передал в Москву сообщение о первых испытаниях боевых ракет дальнего действия, изобретенных одним из будущих отцов атомной бомбы, а в ту пору молодым инженером Вернером фон Брауном. Вот откуда берет истоки информация об атомной бомбе. 19 июня 1941-го Леман условным звонком вызвал сотрудника советской резидентуры на связь. Встреча длилась всего несколько минут: "Война... Нападение в воскресенье 22 июня в три часа утра. Прощайте товарищи".

А Коротков в эти последние дни мира и аж до 2 июля совершал в Берлине свои удивительные подвиги. Договорившись с охранявшим здание советского посольства офицером СС Хайнеманном, он уже после объявления войны выскальзывал из окруженного эсэсовцами здания. В город его дважды вывозил... Хайнеманн. Один неосторожный жест, одно слово Хайнеманна - и неминуемая смерть. Ведь офицер СС конечно же не поверил в придуманную Коротковым легенду: прощаюсь со своей фрау, прекрасной немецкой любовью и вот, езжу с чемоданом, передаю вещицы. Вещицами были те самые рации и коды. Хайнеманн высаживал Короткова у станции метро и подбирал через несколько часов в оговоренном месте. Но вербовки не было. Просто Хайнеманн попросил разрешения у русского сослаться, если понадобится, на оказанную услугу, которая не будет забыта.

P.S.

И после всего этого говорить о внезапности нападения? Нет, о катастрофической ошибке в определении сроков начала войны. А как итог - тяжелейшее положение, в котором оказалась Красная Армия, уничтожение ее кадрового ядра: за несколько первых месяцев 3 миллиона солдат и офицеров убиты, ранены, пленены.

Военно-исторический календарь. 19 июня
 

19.06.1941
В этот день в Берлине состоялась встреча сотрудника советской разведки Бориса Журавлева с высокопоставленным сотрудником гестапо гауптштурмфюрером СС Вилли Леманом (псевдоним - "Брайтенбах"), работавшим на СССР с 1929 г. Встреча состоялась по инициативе Лемана, который сообщил, что гестапо получило текст приказа Гитлера начать военные действия против СССР после 3 часов утра 22 июня. Эта встреча была последней - после нее связь с Леманом была потеряна навсегда. Только после войны выяснилось, что Леман был разоблачен в декабре 1942 г. из-за предательства связника, заброшенного в Германию для восстановления связи с "Брайтенбахом", и арестованного гестапо. 24 декабря 1942 г. Леман был срочно вызван на службу, откуда уже не вернулся. Факт предательства высокопоставленного офицера СС был скрыт Гиммлером и Мюллером и от Гитлера, и от семьи. В течение своей карьеры в немецких спецслужбах Леман занимал руководящие должности в контрразведке, курировал вопросы безопасности военных предприятий; в течение 13 лет он передал СССР огромное количество информации о состоянии дел немецкой военной промышленности и новых видах вооружений, используемых шифрах и мероприятиях по подготовке войны против СССР. Об отношении к "Брайтенбаху" в советском руководстве говорит сохранившееся указание Берии: "Никаких специальных заданий Брайтенбаху давать не следует. Нужно просто брать от него то, что находится в непосредственных его возможностях". О том, кем был ее муж, Маргарет Леман узнала только в 1969 г., когда ее пригласили в Москву на встречу с руководством КГБ.

Собирался ли СССР напасть на Германию?
 

http://www.stoletie.ru/ww2/sobiralsa...maniju_919.htm
Начало войны: о чем молчат фальсификаторы

23.01.2015
http://www.stoletie.ru/upload/iblock/c8e/kreml-1941.jpg
В свое время много шума наделали сочинения В. Суворова (Виктора Резуна) «Ледокол» и «День-М», где он на основании каких-то косвенных источников утверждает, будто советское нападение на Германию было запланировано на 6 июля 1941 г., причем даже не в связи с германским планом «Барбаросса».

Но прежде чем перейти к документальному подтверждению полной несостоятельности подобных утверждений, обратим внимание на общее состояние накануне гитлеровской агрессии советских Вооруженных сил, которые как раз тогда находились в стадии реформирования.

При общем значительном превосходстве в основных средствах вооруженной борьбы над Гер*манией и ее сателлитами советские Вооруженные силы оказались в 1941 году не в лучшей ситуа*ции: для полного укомплектования им катастрофически не хватало танков, самолетов и орудий. Одной из причин ошибок в реорганизации явился допущенный советским руководством фатальный просчет в определении сроков начала войны. Судя по тому, что завершение оснащения формируемых, полная штатная укомплектованность частей и соединений планировались в основном к 1942 году, советское военно-политическое ру*ководство принимало за аксиому, что в 1941 году войны удастся избежать.

Такой вывод Сталин сделал потому, что не верил в способность Гитлера открыть войну сразу на два фронта, повторяя глобальную ошибку германского кайзера Вильгельма II в 1914 году, и был убежден, что не закончив военный спор с Англией и не покорив британцев, фюрер не отважится на крупномасштабную войну с СССР.

Убежденность в этом советского лидера (активно подпитывавшаяся энергичными мероприятиями гитлеровской разведки и пропаганды по дезинформации) привела к тому, что основная часть намеченных мероприятий по укреплению обороны оказалась к началу войны незавершенной. Реформы хоть и шли полным ходом, но все еще только шли, что сильно снижало боеспособность советских Вооруженных сил. Они оказались не полностью укомплектованными, особенно командным составом, современной военной техникой и оружи*ем, имели низкую подвижность, обученность и слаженность, полностью неготовый к боевым действиям тыл.

Любой выпускник военной академии принимает за альфу и омегу, что в подготовке страны и вооруженных сил к отражению возможной агрессии, важнейшую роль играет оперативно-стратегическое планирование. То есть, разработка плана войны, предусматривающего порядок развертывания вооруженных сил, создание группировок войск для ведения военных действий и замыслы первых стратегических операций, а также план мобилизации, в том числе, промышленности.

Исходя из миролюбивой внешней политики

В процессе укрепления обороноспособности страны учитывались принципы внешней по*литики СССР, содержавшие два ключевых положения. Во-первых, Советский Союз не собирается нападать на кого-либо, стоит за мир и укрепление взаимовыгодных связей со всеми странами; если же наша страна подвергнется нападению, то враг будет сначала отброшен от ее границ, а затем наголову разгромлен решительным наступлением Красной армии. Второе положение было зафиксировано и в военной доктрине. В основополагаю*щем плане «развертывания вооруженных сил Советского Союза на западе и на востоке на 1940 и 1941 гг.» от 18 сентября 1940 г. в отношении «основ нашего стратегического развер*тывания на западе» было записано: «Активной обороной прочно прикрывать наши границы в период сосредоточения войск. Во взаимодействии с левофланговой армией Западного фронта силами Юго-Западного фронта нанести решительное поражение люблин-сандо*мирской группировке противника и выйти на р. Висла. В дальнейшем нанести удар в об*щем направлении на Кельце, Краков и выйти к р. Пилица и верхнее течение р. Одер».

В последующих, уточненных вариантах плана основополагающее положение об активной обороне, предполагавшей стремительное наступление, неизменно сохранялось. Но надо иметь в виду, что на оборону советские военные специалисты тогда смотрели лишь как на кратковре*менный этап военных действий, в котором участвует только часть войск, выделенная для прикрытия границы, пока идет отмобилизование и развертывание главных сил для реши*тельного наступления.

В отличие от наших намерений, в германской военной директиве по плану «Барбаросса» ни о какой обороне речь вообще не идет и прямо указывается: уничтожить силы Красной армии в западной части СССР и захватить территорию до рубежа Архангельск, Астрахань, то есть жизненно важные регионы страны.

Последующая разработка плана развертывания Советских Вооруженных сил касалась только изменения и распределения сил по стратегическим направлениям и уточнения их задач.

Вслед за изменениями внешнеполитической обстановки

К весне 1940 г. в результате присоединения к СССР новых территорий значительная часть советских войск вынужденно сменила дислокацию. Многие соединения оказались перемещены на бо*льшое расстояние от районов, где они должны были отмобилизоваться по прежнему плану на случай войны в Европе. Теперь Красная армия на многих участках оказалась лицом к лицу с армией Германии. Да и советские Вооруженные силы к этому времени значительно увеличились. План их действий, при*нятый в 1938-1939 гг., перестал соответствовать обстановке, которая стала угрожающей. Поэтому в Генеральном шта*бе под руководством его начальника Б.М. Шапошникова к лету 1940 года были разработаны основы нового плана.

В августе Б.М. Шапошников передал К. А. Мерецкову пост началь*ника Генерального штаба и дела, среди которых были и те, где излагались соображения по стратегическому развертыванию Вооруженных сил. Они-то и стали основой доклада, сделанного народным комиссаром обороны С.К. Тимошенко и начальником Генерально*го штаба К.А. Мерецковым Генеральному секретарю ЦК ВКП(б) И.В. Сталину в сентябре 1940 года.

Уже 14 октября «Соображения об основах стратегического развертывания Вооруженных сил Советского Союза на Западе и Востоке на 1940-1941 гг.» были одобрены высшим политическим руководством страны, а в следу*ющем месяце нарком обороны дал соответствующие указания разработать конкретные оперативные планы. В феврале 1941 года, после завершения в Генеральном штабе мобилизаци*онной части плана войны, в округах приступили к разработке своих мобилизационных планов. Завершить все планирование намечалось в мае. Однако ввиду продолжавшегося вплоть до 21 июня формирования новых соединений и не прекращавшейся передислока*ции войск оперативное планирование все еще пребывало в рабочей стадии.

Согласно «Соображениям…», Советскому Союзу «необходимо быть готовым к борьбе на два фронта: на Западе - против Германии, поддержанной Италией, Венгрией, Румынией и Финлян*дией, и на Востоке - против Японии как открытого противника или противника, занима*ющего позиции вооруженного нейтралитета, всегда могущего перейти в открытое столк*новение». Допускалось выступление на стороне фашистского блока еще и Турции. Основным театром военных действий считался Западный, а главным противником - Германия. В последние месяцы перед войной ожидалось, что вместе с союзниками она развернет против СССР на западе 230-240 дивизий, более 20,5 тыс. орудий, около 11 тыс. танков и свыше 11 тыс. самолетов всех типов, что было близко к истине. Предполагалось, что Япония против СССР выставит 50-60 дивизий, около 9000 орудий, более 1 тыс. танков и 3 тыс. самолетов. Таким образом, по оценке советского Генерального штаба, на Западе и Востоке наши вероятные противники по суммарным оценкам могли иметь против Советского Союза 280-300 дивизий, примерно 30 тыс. орудий, 12 тыс. танков и 14-15 тыс. самолетов.

Начальник Генерального штаба Б.М. Шапошников полагал, что «Германия вероятнее всего развернет свои главные силы к северу от устья р. Сан с тем, чтобы из Восточной Пруссии через Литовскую ССР нанести и развить главный удар в направлении на Ригу, Ковно (Каунас) и далее на Двинск (Даугавпилс), Полоцк или на Ковно, Вильно (Виль*нюс) и далее на Минск». Считался возможным также удар со стороны Сувалок и Бреста на Волко*выск и Барановичи. Основными целями этих ударов, логично считали в советском Генштабе, является окружение и уничтожение советских войск в Прибалтике и Белоруссии и последующее наступление на Ленинград и Москву. Кроме того, ожидались удары германских войск из района Люблина на Киев, румынских и немецких - из Северной Румынии в целях окружения и уничтожения советских войск на Правобережной Украине. На северо-западе СССР предполагалось, что финские войска при поддержке немецких соединений будут наступать на Ленинград, Петрозаводск и Кандалакшу, а немецкие - на Мурманск.

«Основным, наиболее политически выгодным для Германии, а следовательно, и наиболее вероятным является 1-й вариант ее действий, то есть с развертыванием глав*ных сил немецкой армии к северу от устья р. Сан», - справедливо считал Б.М. Шалошников. Исхо*дя из декларированной руководством страны политики ненападения и концепции мощного ответно*го удара, то есть перехода в наступление после отражения натиска агрессора, Шапошников предлагал: «Считая, что основной удар немцев будет направлен к северу от устья р. Сан, необходимо и главные силы Красной армии развернуть к северу от Полесья.

Однако с таким вариантом не согласилось новое руководство Наркомата обороны во главе с Тимошенко и Мерецковым.

Стратегический план ведения войны с Германией строился на неверном предположении, прежде всего, самого Сталина о том, что в случае нападения немецкое командование будет стремиться в первую очередь к захвату экономически развитых районов Украины и Кавка*за, а не к прорыву к Москве.

В записке от 18 сентября 1940 г., написанной от руки будущим маршалом (а тогда генерал-майором, заместителем начальника Оперативного управления Генштаба) А.М. Василев*ским, утверждалось, что Германия нанесет главный удар севернее реки Припять. Основ*ным вариантом развертывания советских войск должен был стать такой, при котором «главные силы сосредоточивались бы к югу от Брест-Литовска».

Однако остальные варианты соображе*ний военного руководства по стратегическому развертыванию советских Вооруженных сил на случай войны, составлявшиеся в 1941 г. практически ежемесячно, коренным образом отличались от сентябрьского: в них развертывание главных сил противника ожидалось «на юго-востоке, от Седлец до Венгрии, с тем чтобы ударом на Бердичев, Киев захватить Украину». Это мнение усугубило исходившую из советских верхов ошибку в определении направления главного удара, и явилось одной из главных причин трагического исхода сражений лета 1941 г.

Советская военная доктрина, придававшая большое значение тылу страны, экономи*ческому фактору в вооруженной борьбе, сделала теоретически верный вывод, что война коалиции буржуазных государств против СССР, в силу его колоссальных ресурсов и возможностей, ни при каких обстоятельствах не может быть молниеносной. Но и срыв целей вражеской коалиции потребует длительного напряжения всех сил советской страны, больше того, сама война растя*нется на несколько лет. Именно из этого исходил И.В. Сталин, определяя ве*роятное направление главного удара противника на западе: он считал, что Германия будет стремиться захватить сначала богатые сырьем, продовольствием и экономически наиболее развитые районы Советского Союза - Украину и Кавказ, с тем, чтобы поставить их ресурсы на службу себе. Это вроде бы подтвер*ждалось и данными советской разведки, неоднократно сигнализировавшей о том значении, кото*рое придавали немецкие политические и военные руководители захвату этих регионов. По их мнению (как это звучало в сообщениях агентуры), оккупация Украины должна была лишить СССР его основной производственной базы, от которой зависел в сильнейшей степени весь перевод народного хозяйства страны на военные рельсы.

Все это утвердило Сталина в мысли, что основные усилия германских войск будут со*средоточены не на западном (московском) стратегическом направлении, а на юго-запад*ном украинском. В октябре 1940 г. он настоял, чтобы советский план войны исходил из того, что глав*ный удар на западе противник нанесет южнее Припяти, из района между Седлецом и границей с Венгрией, на Киев в целях оккупации Украины.

О «превентивном» ударе

В 1941 году под руководством нового начальника Генерального штаба генерала Г.К. Жукова, сменившего Мерецкова, рабо*та по уточнению документов оперативного планирования, естественно, продолжилась. Генштаб резонно был встревожен вопросом, как предотвратить завладение противником стратегической инициати*вы уже в приграничных сражениях. Поэтому в начале мая в Генштабе готовился доку*мент, в котором указывалось на растущую концентрацию немецких войск у советских гра*ниц, также справедливо подчеркивалось, что уже отмобилизованная и полностью боеготовая немецкая армия с развернутыми тылами «имеет возможность предупредить нас в развертывании и нанести внезапный удар». Чтобы предотвратить внезапность нападения и захват противником стратегической инициативы, в проекте документа предлагалось «упредитъ» немецкую армию в развертывании и разгро*мить ее на территории Польши и Восточной Пруссии «в тот момент, когда она будет нахо*диться в стадии развертывания и не успеет еще организовать фронт и взаимодействие ро*дов войск».

Вот на этот-то материал и ссылаются В. Резун и прочие апологеты превентивной войны, обосновывая якобы документально подтвержденные намерения советской стороны «вероломно напасть на гитлеровскую Германию».

Но следует сразу сказать, что этот документ представляет собой всего лишь черновики, испещренные мно*гочисленными исправлениями, на которых отсутствуют подписи должностных лиц. Разумеется, они позволяют реконструировать представления советского военного руководст*ва о характере действий Красной армии в будущей войне. Анализ этих документов под*тверждает изложенный в мемуарах советских военачальников факт, что советское военное руководство исходило из ошибочных представлений о начальном периоде войны.

О начальном периоде войны

«При переработке оперативных планов весной 1941 года, -свидетельствовал Г.К. Жу*ков, - практически не были полностью учтены особенности ведения современной войны в ее начальном периоде. Нарком обороны и Генштаб считали, что война между такими крупными державами, как Германия и Советский Союз, должна начаться по ранее суще*ствовавшей схеме: главные силы вступают в сражение через несколько дней после пригра*ничных сражений». О том же свидетельствует и А. М. Василевский: хотя руководство Генштаба и исходило «при разработке плана ... из правильного положения, что современные войны не объявляются, а они просто начинаются уже изготовившимся к боевым действиям про*тивником...», тем не менее «план по старинке предусматривал так называемый начальный период войны продолжительностью 15-20 дней от начала военных действий до вступле*ния в дело основных войск страны...».

Заметим, что в «Соображениях...» от 18 сентября 1940 года после постановки задачи войскам Западно*го фронта «ударом... нанести решительное поражение германским армиям, сосредотачи*вающимся на территории Восточной Пруссии», предписывалось: «В течение двадцати дней сосредоточения войск и до перехода их в наступление армии активной обороной, опира*ясь на укрепленные районы, обязаны прочно закрыть наши границы и не допустить втор*жения немцев на нашу территорию». Таким образом, «нанесение решительного удара» планировалось лишь на двадцатый день от начала сосредоточения, прикрывать которое следовало «активной обо*роной».

Отданные Генштабом командованию западных приграничных округов в мае-июне 1941 года директивы, а также с планы прикрытия, разработанные в округах непо*средственно перед нападением Германии, показывают, что устаревшие представления о начальном периоде войны сохранялись у командования РККА вплоть до трагических событий 22 июня.

Так, в директивах Генштаба, отданных в мае 1941 г. Киевскому и Западному особым во*енным округам, задачи на ведение обороны сформулированы недвусмысленно: «Упорной обороной укреплений по линии госграницы прочно прикрыть отмобилизование, сосредоточение и развертывание войск округа. Активными действиями авиации завоевать господство в воздухе и мощными ударами нарушить и задержать сосредоточение и развертывание войск противника». Далее определялось количество боеприпасов, которое разрешалось израсходовать до пятнадцатого дня мобилизации. Таким образом, составите*ли директив исходили из устаревшего и вредоносного положения, что не*мецкие войска по примеру советских также почему-то будут заканчивать сосредоточение и развертывание уже после начала боевых действий. Так, в «Записке по плану действий войск в прикрытии», составленной в ЗапОВО, авиации ставилась заведомо невыполнимая задача: «нарушить и задержать сосредоточение войск противника» (который уже атаковал сосредоточенными и полностью боеспособными дивизиями). В свою очередь, командование Прибалтийского особого военного округа, говоря о задачах разведки, указывало: «Цель разведки - с первого дня войны вскрыть намерения противника, его группировку и сроки готовности к переходу в наступление».

Таким образом, советское военное руководство исходило из заведомо ложного представления о начальном периоде войны, в соответствии с которым начало войны и вступление в сраже*ние главных сил противоборствующих сторон по времени не совпадают. Военные действия, по его мнению, в этот период должны были вестись ограниченными силами всего лишь с целью помешать развертыванию основных сил противника.

Ни в коем случае не провоцировать противника!

В то же время так и оставшиеся в черновых набросках «Соображения...» от 15 мая 1941 года дают основание предположить, что руко*водство Генштаба в лице Г.К. Жукова и А.М. Василевского было как минимум обеспокоено тем, что Германия имела очевидные преимущества в сроках сосредоточения и развертывания на границах СССР армии вторжения. «Учитывая, что Германия в настоящее время держит свою армию отмобилизованной, с развернутыми тылами, - указывалось в документе, - она имеет возможность предупредить нас в развертывании и нанести внезапный удар. Чтобы предотвратить это, считаю необходимым ни в коем случае не давать инициативы действий германскому командованию, упредить противника в развертывании и атаковать германскую армию в тот момент, когда она будет находиться в стадии развертывания и не успеет еще организовать фронт и взаимодействие родов войск». В документе предлагались и необходи*мые подготовительные мероприятия по отмобилизованию и сосредоточению войск. В одном из интервью незадолго до смерти, которое Г.К. Жуков дал авторитетному исследователю начального периода войны, доктору исторических наук Виктору Александровичу Анфилову (опубликовано «Военно-историческим журналом»), маршал заявил, что прежде чем представить документ И.В. Сталину, С.К. Тимошенко и Г.К. Жуков решили сначала проверить его реакцию на идею упреждающего удара, и когда очень осторожно завели об этом речь, то «получили недвусмысленный ответ в довольно резких выражениях». Сталин, ни много ни мало, обвинил военных в стремлении спровоци*ровать Гитлера на нападение, так как широкомасштабные мероприятия мобилизации, со*средоточения и развертывания войск, занятие ими оборонительных сооружений у грани*цы не смогут остаться незамеченными и будут использованы германской стороной как повод для агрессии, которая, разумеется, будет представлена мировому общественному мнению исключительно как законный военный ответ Германии.

Таким образом, в 1939-1941 годах СССР никаких планов войны против Германии не разрабатывал!

А записка не вышла за пределы Генерального штаба и была отправлена в архив, где ее только в 60-е годы и выловили дотошные исследователи типа В.А. Анфилова.

В ожидании дипломатического зондажа

Истолкование рассматриваемого документа как предложение Генштаба развязать войну не име*ет под собой никаких оснований вот еще в силу каких причин. Возьмем исходным посылом мнение о том, что составители майских «Соображений ... », учитывая воз*можность начала войны летом 1941 года, предлагали И.В. Сталину заблаговременно осуще*ствить необходимые мероприятия, которые позволили бы войскам Красной армии упредить противника в развертывании основных сил. Так вот, предполагалось, что столкновение с Германией может произойти только по инициативе последней, и, не будучи уверенным в том, что война все-таки начнется, руководство Генштаба планировало продолжать оборо*нительные мероприятия в том случае, если нараставшая напряженность в отношениях между двумя странами разре*шится как-нибудь иначе, мирным путем. Советское руководство, к сожалению, вплоть до 22 июня не верило в возможность вероломного нападения на СССР (уподобляясь страусу, зарывающему при опасности голову в песок и закрывая глаза на весь предшествующий опыт блицкригов германского вермахта в Европе). В данном случае политическое чутье явно изменило Сталину, искренне рассчитывавшему на то, что началу военных действий будет предшествовать выяснение отношений на дипломатическом уровне, в крайнем случае – какая-либо провокация со стороны Германии. Кроме того, доклады*ваемые Сталину разведсводки и спецсообщения содержали противоречивые сведения о планах Германии и сроках ее вероятного нападения на СССР. Например, резидент политической разведки НКВД в Берлине Амаяк Кобулов без всяких комментариев и резюме докладывал в Москву спецсообщения пользовавшегося его доверием агента «Лицеиста» (ловко подведенного к советской резидентуре гестаповского агента) о том, что прежде чем начинать войну, Берлин выступит с каким-то ультиматумом, например, передать Германии в управление Украину и районы кавказских месторождений нефти. И недаром в заявлении Советского правительства, которое утром 22 июня услышали советские граждане, акцент был сделан на тезисе о «вероломном» нападении.

Вспомним известное признание Г.К. Жукова: «Внезапный переход в наступление в таких масштабах, притом сразу всеми имеющимися и заранее развернутыми на важнейших стра*тегических направлениях силами, то есть характер самого удара, во всем объеме нами не предполагался. Ни нарком, ни я, ни мои предшественники Б.М. Шапошников, К.А. Ме*рецков и руководящий состав Генерального штаба не рассчитывали, что противник сосре*доточит такую массу бронетанковых и моторизованных войск и бросит их в первый же день мощными компактными группировками на всех стратегических направлениях с це*лью нанесения сокрушительных рассекающих ударов».

Непосредственный свидетель и участник трагических событий тех лет, в 40-е годы начальник Управления спецопераций НКВД (затем МГБ) П.А. Судоплатов так откликнулся на развернувшуюся в начале 1990-х годов дис*куссию по поводу советских предвоенных планов. «Должен сказать, однако, со всей ответ*ственностью, - заявил он, - что плана так называемой превентивной войны с Германией не существовало. Жуков и Василевский предлагали упредить немцев в стратегическом раз*вертывании войск в случае начала Германией военных действий».

В заведомо проигрышном положении

Таким образом, советскому руководству, увы, в 1941 году не удалось найти адекватный от*вет на проблему, связанную с осознанием неравности стартовых условий двух стран при осуществлении отмобилизования войск и их развертывания, из чего вытекала необходи*мость признания заведомой проигрышности для советской стороны начального этапа войны в ситуации, когда превентивное нападение по политическим соображениям было исключено. Уже в мае 1941 г., после загадочного перелета заместителя Гитлера по партии Рудольфа Гесса в Великобританию, ситуация требовала не*медленных действий по форсированию соответствующих мероприятий, пусть даже ценой несоблюдения маскировки. Это была ситуация, о которой русский народ говорит: не до жиру, быть бы живу. И именно это имел в виду впоследствии маршал А.М. Василевский, когда говорил о необходимости «смелого шага вперед» к «Рубикону войны», на что Сталин не решился... Конечно, логику советского лидера тоже можно понять: выступить инициатором начала военных действий в тот момент, когда назревал, как опасались в Москве, англо-германский компромисс, означало бы для СССР не только отказаться от выгод, которые давал ему статус нейтрального государства, но и навязать себе войну с очень сильным и опасным противником, и даже стимулировать примирение между Берлином и Лондоном, чего так опасалась Москва.

Ведь в результате могло случиться так, что СССР пришлось бы вести войну не только против Германии и ее союзников, но и против более широкой коалиции госу*дарств, включая Великобритании.

Кроме того, политическое руководство и командование РККА полностью отдавали себе отчет, что страна и вооруженные силы еще не были готовы к войне. Экономика до сих пор не была пе*реведена на военное положение. Производство новых образцов танков, самолетов и других видов вооружения только разворачивалось. Красная армия находилась в стадии коренного реформирования. В этих условиях Советскому Союзу было крайне необходимо оттянуть на*чало войны хотя бы на один-два года.

А наступательную войну планировала даже Польша…

Как мы уже сказали, изложенные в «Соображениях...» от 15 мая 1941 года планы первых операций РККА носят наступатель*ный характер, что дало ряду историков вроде бы веский повод для обвинения СССР в подготовке нападения на Германию. Однако, подчеркнем, прямой связи между реальным характером действий во*оруженных сил и политическими целями войны нет. Наступление и нападение - разные вещи. Безусловно, Генеральный штаб и Наркомат обороны считали, что войска должны были быть готовы разгромить противостоящего им противника в любом случае, иначе зачем бы вообще они были нужны? Советское командование не планировало отступления в глубь страны в духе Отечественной войны 1812 года, рас*считывая с первых дней войны начать борьбу за стратегическую инициативу. Только такой вариант позволял надеяться на успешный исход столкновения со столь мощным против*ником, каким являлась нацистская Германия. И в этом не было ничего исключительного: все планы крупных держав – участниц как Первой, так и Второй мировой войн, были исключительно на*ступательными. Даже Польша, ставшая первой жертвой Второй мировой, планировала наступательную войну. Тем не менее ни*кому не приходит в голову обвинять Францию или Польшу в подготовке нападения на Германию только потому, что военные круги этих стран в случае войны планировали действо*вать «наступательным образом».

Таким образом, «наступательный характер» советской военной доктрины и документов плани*рования никак не может свидетельствовать в пользу того, что советским руководством будто бы было принято принципиальное решение о нападении на Германию летом 1941 года, или же служить аргумен*том в пользу некоей особой «агрессивности» СССР.

Поэтому неправомерно использова*ние иными историками выражения «наступательная война» в качестве синонима войны захватнической, агрессивной.

Очевидно, такие исследователи, используя выражение «на*ступательная война», имеют в виду исключительно способ действия вооруженных сил, вопрос же о целях войны они сознательно оставляют за скобками, исходя из неправомерных посылок.

Кстати говоря, политическое руководство нацистской Германии и командование вермахта, говоря об оценке военных намерений СССР, квалифицировали материально-техническое и кадро*вое состояние Красной армии как в целом неудовлетворительное и считали, что Советские вооруженные силы не в состоянии вести широкомасштабные наступательные операции. В то же время, зная о не*готовности СССР к войне летом 1941 года, германское руководство полагало, что в дальнейшем условия для нападения на СССР становились все менее благоприятными. Гитлеровская верхушка сознавала, что время работает не на него, а на Советский Союз, именно поэтому спешила с нападением. На совещании 27 сен*тября 1939 года Гитлер откровенно заявил: «Время будет работать в общем против нас, если мы его сей*час же не используем... В военном отношении время работает также не на нас». Не будем представлять Гитлера хроническим параноиком, во всяком случае, в 1941 году: с точки зрения захватнических устремлений Германии это была абсолютно адекватная оценка обстановки.

Такого рода военно-политические соображения, безусловно, повлияли на принятие в Берлине решения о подготовке нападения на СССР. В то же время в наци*стском руководстве все более крепло убеждение, что в обозримом будущем Совет*ский Союз не только не собирается предпринимать каких-либо агрессивных действий против Германии, но и не рискнет прибегнуть к превентивным наступательным действи*ям в оборонительных целях. Как свидетельствует очень красноречивый документ – дневник начальника германского генштаба Ф. Гальдера, Гитлер не раз выска*зывался в соответствующем ключе. 14 августа 1939 года на секретном совещании руководя*щего состава вермахта он прямо заявил, что «Россия не собирается таскать каштаны из огня для Англии и уклонится от войны». Позднее, 22 июля 1940 года, он опять со всей определенностью констатировал: «Русские не хотят войны».

Данную оценку разделял, в частности, ми*нистр финансов Германии фон Крозиг, который считал, что «СССР выполняет все усло*вия договора (о ненападении 1939 года. – А.П.) и не создает никакой угрозы Германии военной си*лой». Мнение самого Гальдера совпадала с мнением фюрера: «Россия сделает все, чтобы избежать войны». Непосредственно накануне агрессии, 22 мая 1941 года, Гальдер подчерки*вает оборонительный характер всей конфигурации группировки Красной армии в западных приграничных округах, отмечает «решимость русских удержаться на границе» и отсутствие признаков подготовки к наступлению. И недаром уже 7 мая 1941 года Геббельс записал в дневнике: «Русские еще ниче*го, кажется, не подозревают. Свои войска они развертывают таким образом, что их поло*жение отвечает нашим интересам, лучшего мы не можем и желать».

Справедливости ради заметим, что германские военные специалисты тем не менее не могли не рассматривать превентивный вариант действий Красной армии. В стратегической разработке оперативного отдела ОКВ по под*готовке и проведению кампании против СССР от 15 сентября 1940 года приводились возмож*ные варианты действий СССР в войне против Германии, в том числе и такой, при котором «русские захотят нас упредить и с этой целью нанесут превентивный удар по начинающим сосредоточиваться у границы немецким войскам».

Но даже авторы этого документа считали «не*вероятным, что русские решатся на наступление крупных масштабов, например на втор*жение в Восточную Пруссию и северную часть генерал-губернаторства... Видимо, на это не будут способны ни командование, ни войска».

Наиболее вероятным немецкие авторы счи*тали вариант, при котором русские армии «примут на себя удар немецких вооруженных сил, развернувшись вблизи границы...». Причем этот вариант фактически приветствовался как наиболее благоприятный для немецкой армии в связи с тем, что «после поражения в приграничных районах русское командование вряд ли сможет обеспечить организованный отход всей ар*мии».

Подобной оценки действий советских войск придерживалось командование вермахта и позднее, исходя из того, что Красная армия будет только обороняться. В директиве ОКХ по стратегическому развертыванию от 31 января 1941 года прямо говорилось: «Вероятно, что Россия, ис*пользуя частично усиленные полевые укрепления на новой и старой государственной гра*нице, а также многочисленные удобные для обороны выгодные рубежи, примет главное сражение в районе западнее Днепра и Двины... При неблагоприятном течении сражений, которые следует ожидать к югу и к северу от Припятских болот, русские попытаются за*держать наступление немецких войск на рубеже Днепр, Двина».

Ф. Гальдер 22 марта 1941 года оставил красноречивую запись в дневнике: «Я не верю в вероятность инициативы со стороны русских». В таком же духе высказывался генерал-фельдмаршал Г. фон Рундштедт. Это мнение под*тверждалось разведывательными сводками, поступавшими в Берлин. Так, даже в сводке № 5 от 13 июня 1941 года Генштаба сухопутных войск Германии отмечалось, что «со стороны рус*ских, как и прежде, ожидаются оборонительные действия».

Схожая оценка возможных действий Красной армии содержалась в донесениях германского посла и военного ат*таше в Москве. В частности, в мае 1941 года посол Ф.-В. Шуленбург (кстати, сторонник мира с Советской Россией) сообщал в Берлин: «Я твердо убежден, что в международной ситуации, которую он считает серьезной, Сталин поставил целью предо*хранение Советского Союза от столкновения с Германией. В ходе личной беседы с Гитле*ром Вызванный в Берлин Шуленбург заявил: «Я не могу поверить, что Россия когда-либо нападет на Гер*манию». Согласившись с этим, Гитлер поразил посла, выразив искреннее недовольство тем, что Советский Союз невозможно даже «спровоцировать на нападение».

В ходе секретных переговоров с министром иностранных дел Японии Ёсука Мацуокой в марте 1941 г. Гитлер и Риббентроп характеризовали позицию СССР соответствующим образом. Подчеркнем: такие источники предназначались отнюдь не для пропаганды и введения в заблуждение общественного мнения и содержат вполне адекватные оценки реальной обстановки.

Повторим, что рассекреченные в 1990-е годы документы советского воен*но-стратегического планирования не дают оснований для утверждений о подготовке нападения на Германию. Более того, нет достаточных оснований и для утверждений о подготовке Генеральным штабом Красной армии упреждающего удара по сосредоточива*ющимся у границы немецким войскам.

Конечно, советское руководство готовилось к войне: долгосрочные стратегические планы Гитлера, мероприятия германской армии по подготовке к вторжению с определен*ного момента не являлись для него тайной, и не реагировать на них оно не могло. Однако СССР не намеревался первым нападать на Германию. Мир даже с человеконенавистническим Третьим рейхом был для Советского Союза во всех отношениях более выгодным, чем вооруженное столкновение с непред*сказуемыми последствиями.

Даже выдвигая войска к границе, что настоятельно диктовалось складывавшейся стратегической обстановкой, советское руководство продол*жало искать пути преодоления назревавшего тяжелейшего кризиса мирными средствами.

Об этом убедительно свидетельствует хотя бы сообщение ТАСС от 14 июня 1941 года. В нем, в частности, утверждалось, что «СССР, как это вытекает из его мирной политики, соблюдал и намерен соблюдать условия советско-германского пакта о ненападении, ввиду чего слухи о том, что СССР готовится к войне с Германией, являются лживыми и провокационными», а также то, что, «по данным СССР, Германия неуклонно соблюдает условия советско-германского пакта о ненападении, как и Советский Союз, ввиду чего, по мнению советских кругов, слухи о намерениях Германии порвать пакт и предпринять нападение на СССР лишены всякой почвы, а происходящая в последнее время переброска германских войск, освободившихся на Балканах, в восточные и северо-восточные районы Германии связана, надо полагать, с другими мотивами, не имеющими касательства к советско-германским отношениям».

Высказанные В. Резуном и иже с ним предположения о том, что СССР мог напасть на Германию в 1942 году или позднее, - также всего лишь спекуляции, не имеющие доку*ментального подтверждения. Планы стратегического развертывания на этот период Гене*ральным штабом Красной армии разработаны не были, ни с какими, хотя бы даже и секретными программными заявлениями по этому поводу руководство СССР никогда не выступало.

Да, в 1942 году СССР чувствовал бы себя бо*лее сильным в военном отношении, чем в 1940 или 1941 году. Возможно, ему следовало бы даже заключить военный союз с западными союзниками хотя бы ради того, чтобы пресечь гегемонистские устремления нацистского рейха к мировому господству. Но это отнюдь не означает, что Со*ветский Союз непременно напал бы на Германию. Нараставшая мощь Красной армии в сочетании с крепнувшими военными возможностями Великобритании и особенно США могли стать теми факторами, которые исключили бы саму возможность военного выступления Германии против Советского Союза. И возможно привели бы к тому, что скрытая оппозиция гитлеровскому режиму внутри рейха решилась бы на открытое выступление и установила в своей стране демократическое правление. Тогда бы и Вторая мировая война могла завершиться с гораздо меньшими потерями и другими геополитическими результатами. Но, к сожалению, история не знает сослагательного наклонения. Сама человеконенавистническая природа нацистского государства и закулисные шаги влиятельных западных кругов властно подталкивали гитлеровскую военщину к вооруженному противоборству с Советским Союзом. Таким образом, нападение Германии на СССР являлось неспровоцированной вероломной агрессией. И опровергнуть этот непреложный факт не под силу никому.

Специально для «Столетия»

Статья опубликована в рамках социально-значимого проекта, осуществляемого на средства государственной поддержки, выделенные в качестве гранта в соответствии с распоряжением Президента Российской Федерации №11-рп от 17.01.2014 и на основании конкурса, проведенного Общероссийской общественной организацией Общество «Знание» России.

Сообщение из Токио о дислокации частей японской армии в Маньчжурии, Китае, Корее и Японии
 

https://www.alexanderyakovlev.org/fo...es-doc/1001497

19.06.1941

Начальнику Разведуправления Генштаба

Красной Армии

На № 4670

Дислокация частей на 1 июня. Разграфите следующие графы: первая — номера дивизий, вторая — район дислокации, третья — фамилия, имя, отчество командира дивизии.

В Маньчжурии:

27. Хайлар. Томинага Нобуса.

14. Цицикар. Кита Сеиити.

1.Лунчен. Хейхоо. Иокояма Исами.

10. Дзямусы. Комода.

25. Линкоу. Кувахара Сейро.

9. Муданьдзян. Хигути Киитиро.

11. Мулин. Усидзима Мидзуру.

12. Пайпингуан. Неизвестно.

Неизвестно. Чанчун. Неизвестно.

В Северном Китае:

21. Хоибаиндао. Сейчас неизвестно, Танака Хисайти.

32. Цзинань. Личен. Иде Тецудзо.

35. Кайфын. Харада Кумакити.

36. Тайюань. Исеки Мицуру.

37. Ичен, Янчен. Адати Химадзо.

41. Пинян, Юнчен. Танабе Моритаке.

110. Шицзячжуань. Ийнума Матору.

23. Неизвестно, неизвестно.

Гвардейская бригада. Неизвестно, неизвестно.

В Центральном Китае:

3. Иншань. Накамура Акето.

4. Деань «Аньпу». Китанто Кеидо.

6. Наньчан. Митадзири Кадзунобу.

13. Ичан. Утияма Этаро.

15. Нанкин. Кумагая Кеиити.

22. Шанхай, Ханчжоу. Ода Кацуми.

33. Иочжоу. Сакурай Сиода.

34. Ханькоу. Ога Сигеру.

39. Дан-Ян. Мураками Кеисука.

40. Сяньнин (южнее Ханькоу). Амая Надзиро.

116. Анцин, Синохара Сеиитиро.

24. Неизвестно, неизвестно.

19. Неизвестно. Хада Дзиити.

8. Неизвестно. Хондо Фидзай.

17. Суйчжоу. Хирабаяси Мориудо.

В Южном Китае:

5. Кантон. Конгу Ацуси.

18. Французский Индо-Китай. Китадзима Кинео.

28. Французский Индо-Китай. Канагава Хироси.

38. Кантон. Неизвестно (Фудзий 11 апреля возвратился в Японию)

104. Лун-Чжоу. Тацуги Минакуро.

26. Остров Тайвань. Курода Сигеноки.

Гвардейская бригада. Южном Китае. Неизвестно.

7. Неизвестно. Кунидзаки Нобуру.

Тайваньская. Тайван. горная артиллерия.

В Корее:

20 Кейдзио. Сетида Итиро. Неизвестно. Северо-западнее Кейдзио. Неизвестно.

В Японии:

2. Сендаи. Исимото Теиити.

16. Киото. Мориока.

31. Химедзи. Неизвестно.

51. Уцуномия. Уэно Канитаро.

52. Канадзава. Коваба Тацуми.

54. Химедзи. Акиюма Иосимицу.

55. Дзенцуджи. Иосимото Токадзо.

56. Куруме. Ватанабе Масао.

57. Хиросаки. Ито Томоката.

Всего 52 пехотных дивизии, из них две неясных. В Маньчжурии произошло уменьшение за счет 23 и 24 пехдивизий. На юге за счет 7 и 26 пехдивизий произошло увеличение.

Основное внимание сосредоточено на концентрацию оперативного усиления в Северный и Центральный Китай, остальные районы обеспечиваются политическими мероприятиями.

Имеются пометы.

ЦА МО РФ. Ф. 23. Оп. 24127. Д. 2. Л. 457—459. Машинопись на специальном типографском бланке. Копия.

Гущенко Иван Васильевич
 

(1902–?) — полковник (1938), офицер-танкист. В РККА с 1918 г. Член РКП(б) с 1924 г. Окончил командные курсы (1923), Курсы «Выстрел» (1931) и командный факультет Военной академии механизации и моторизации РККА (1937). Служил на различных командно-штабных должностях. В феврале 1940 г. — июне 1942 г. военный атташе при посольстве СССР в Японии. Затем в распоряжении ГРУ.

Денисов Михаил Федорович
 

19 июня 41

(15(28).02.1902–22.06.1973) — государственный деятель, в 1939–1952 гг. кандидат в члены ЦК ВКП(б); инженер-полковник. Родился в поселке Волховской фарфорово-фаянсовой фабрики Новгородской губернии. В 1920–1921 гг. в РККА. В 1923–1926 гг. слушатель рабфака при Петроградском — Ленинградском университете. Член ВКП(б) с 1926 г. В 1926–1930 гг. учился в Ленинградском химико-технологическом институте, в 1930–1932 гг. — в Военно-технической академии РККА. В 1932–1938 гг. адъюнкт, преподаватель в Военной академии химической защиты РККА. В 1938 г. начальник группы Комитета обороны при СНК СССР. В 1938–1939 гг. заместитель наркома тяжелой промышленности СССР. В 1939–1942 гг. нарком химической промышленности СССР. В 1942 г. заместитель наркома химической промышленности СССР. В 1942–1945 гг. директор завода № 151 Наркомата химической промышленности СССР (Ярославская область). В 1945–1948 гг. начальник Главного управления горно-химической промышленности Наркомата — Министерства химической промышленности СССР. В 1948–1952 гг. начальник Главного управления химико-фармацевтической промышленности Министерства здравоохранения СССР. В 1952–1956 гг. директор Государственного союзного НИИ и экспериментального завода № 93 Министерства химической промышленности СССР. С 1956 г. на пенсии. Умер в Москве.

Сабуров Максим Захарович
 

(07(19).02.1900–24.03.1977) — государственный деятель; в 1952–1961 гг. член ЦК КПСС, в 1952–1957 гг. член Президиума ЦК КПСС. Родился в селе Дружковка Екатеринославской губернии. Член РКП(б) с 1920 г. В 1923–1926 гг. учился в Коммунистическом университете им. Я.М. Свердлова, в 1928–1933 гг. — в Московском механико-машиностроительном институте им. Н.Э. Баумана. С 1938 г. в Госплане СССР: начальник сектора, в 1938, 1946–1947 гг. заместитель председателя, в 1938–1941, 1944–1946 гг. 1-й заместитель председателя, в 1941–1942, 1949–1953, 1953–1955 гг. председатель. Одновременно в 1941–1944, 1947–1953, 1953–1955 гг. заместитель председателя СНК (СМ) СССР. В марте-июне 1953 г. министр машиностроения СССР. В 1955–1957 гг. 1-й заместитель председателя СМ СССР, одновременно в 1955–1956 гг. председатель Госэкономкомиссии СМ СССР. На июньском (1957) пленуме ЦК КПСС выведен из состава Президиума ЦК «за политическую неустойчивость», выразившуюся в поддержке «антипартийной фракционной группы» Маленкова, Кагановича и Молотова. В 1957–1958 гг. заместитель председателя Комитета СМ СССР по внешнеэкономическим связям, в 1958–1966 гг. директор Сызранского специализированного завода тяжелого машиностроения, затем Сызранского завода по переработке пластических масс. С 1967 г. на пенсии. Умер в Москве.

Чинконарди
 

— в 1941 г. посол Италии в Финляндии.

Телеграмма итальянского посла в Москве в МИД Италии
 

https://www.alexanderyakovlev.org/fo...es-doc/1011997
19.06.1941

Срочно

Совершенно секретно

Мой германский коллега поручил одному из своих сотрудников отправиться в Берлин, чтобы собрать информацию по поводу ситуации и добиться инструкций по практическим вопросам, которые должны возникнуть в случае разрыва отношений. Германский посол сказал мне, что его посланец возвратился, не привезя с собой ни окончательных сведений, ни точных инструкций. В строго конфиденциальном порядке он добавил, что его личное впечатление, однако, таково, что вооруженный конфликт неизбежен и что он может разразиться через два-три дня, возможно, в воскресенье. Имея это в виду, он делает необходимые приготовления, оставляя за собой право доверить защиту германских интересов здешней шведской миссии. Германский посол предвидит эвентуальный отъезд через Тбилиси—Турцию или же через Баку—Иран—Турцию.

Ввиду неизбежных затруднений в телеграфной связи накануне войны прошу срочно телеграфировать мне все полезные инструкции.

В данный момент Москва сохраняет вид полного спокойствия, и в столице не замечается никаких симптомов, которые бы обнаруживали нервозность или же усиление чрезвычайных мер (ночные затемнения, пробная противовоздушная тревога и прочее).

Россо

ЦА ФСБ РФ. Коллекция документов. Машинопись. Заверенная копия.

Беседа наркома иностранных дел СССР В.М. Молотова с послом Турецкой Республики в СССР А. Актаем
 

https://www.alexanderyakovlev.org/fo...es-doc/1011998

19.06.1941

Посол заявляет, что по поручению своего правительства он имеет честь сообщить, что Турция вчера подписала договор с Германией. Хотя в наши дни радио быстро делает известными все новости, посол все же хочет сделать по этому вопросу официальное сообщение.

По новому договору Турция и Германия обязуются уважать целостность и неприкосновенность их территорий и не принимать никаких мер, которые были бы прямо или косвенно направлены против другой стороны. Германия и Турция обязуются поддерживать в будущем дружественный контакт для того, чтобы обеспечить взаимное согласие в разрешении вопросов, касающихся интересов обеих стран. Договор вошел в силу с момента подписания и действителен на срок в 10 лет. В подходящий момент договаривающиеся стороны могут договориться о его продлении. Договор подписан с оговоркой о ныне существующих обязательствах обеих стран.

Посол заявляет, что Турция будет по-прежнему придерживаться политики нейтралитета. Она будет всегда отвергать любую агрессию и любые попытки вмешательства в независимость ее действий. Турция продолжает оставаться союзницей Англии и не предпримет никаких действий, направленных против Англии. Ее отношения с Англией продолжают быть, как и в прошлом, весьма дружественными и искренними.

Выслушав посла, т. Молотов спрашивает, какие изменения вносит новый договор в отношения между Турцией и другими странами.

Актай отвечает, что никаких изменений в эти отношения договор не вносит. Его задачей является обеспечение мира и спокойствия для Турции. Турция будет сохранять нейтралитет в отношениях со всеми своими соседями.

Посол выражает надежду, что тов. Молотов учитывает, что положение Турции в последнее время было довольно затруднительным: она была окружена со всех сторон огнем. Теперь, после подписания пакта, Турция надеется сохранить нынешнее положение мира и спокойствия в стране.

Тов. Молотов спрашивает о том, как расценивается этот договор в Турции.

Актай отвечает, что договор принят в Турции положительно, так как он обеспечивает ей мир и спокойствие.

Тов. Молотов говорит, что эта позиция Турции ему понятна.

Актай спрашивает, можно ли считать в таком случае, что заключение договора произвело хорошее впечатление на соседние с Турцией страны.

Тов. Молотов отвечает, что он разделяет такое мнение, и говорит, что, по его мнению, договор должен быть встречен положительно, поскольку он обеспечивает мир и спокойствие Турции.

Поблагодарив т. Молотова за отчет, Актай спрашивает его об его оценке нынешнего международного положения.

Тов. Молотов отвечает, что в настоящее время есть много неясностей в вопросе о том, как развернутся дальнейшие события. У Советского Союза нет оснований для беспокойства. С этой точки зрения в международной обстановке нет никаких новых моментов.

Прощаясь, Актай благодарит тов. Молотова за ответ.

Записал Подцероб

АВП РФ. Ф. 06. Оп. 3. П. 1. Д. 5. Лл. 6–7.

Актай Али Хайдар
 

— посол Турецкой республики в СССР в 1939–1942 гг.

Подцероб Борис Федорович
 

(05(18).07.1910–11.02.1983) — дипломат. С 1937 г. в НКИД СССР. В 1943–1949 гг. старший помощник наркома — министра иностранных дел СССР. В 1949–1952 гг. одновременно генеральный секретарь МИД СССР, член коллегии МИД СССР и заместитель министра иностранных дел СССР. В 1952–1956 гг. член Центральной Ревизионной Комиссии КПСС. В 1953–1954 гг. заведующий I Европейским отделом МИД СССР. В 1954–1957 гг. Чрезвычайный и Полномочный Посол СССР в Турции. В 1957–1965 гг. генеральный секретарь МИД СССР и член коллегии МИД СССР. В 1965–1971 гг. Чрезвычайный и Полномочный посол СССР в Австрии. В 1971–1983 гг. Чрезвычайный и Полномочный Посол СССР по особым поручениям. Умер в Москве.

Беседа первого заместителя наркома иностранных дел СССР А.Я. Вышинского с временным поверенным в делах Финляндии в СССР П.Ю. Хюнниненом
 

https://www.alexanderyakovlev.org/fo...es-doc/1012000

19.06.1941

Сегодня в 14 час. 30 мин. я принял Поверенного в делах Финляндии Хюннинена, которому сообщил о согласии Советского правительства дать агреман назначаемому Финляндским правительством на пост своего посланника в Москве г-ну Идман Карл Густав.

Хюннинен принял это сообщение с благодарностью и обещал уведомить об этом свое правительство.

Пользуясь случаем, я спросил Хюннинена, известно ли ему о сегодняшнем сообщении Германского информационного бюро, в котором говорится:

«Финляндия для сохранения своей безопасности так же, как и другие нейтральные государства, приступила к мероприятиям по укреплению оборонной готовности, мобилизовав свои резервы для чрезвычайных маневров».

Хюннинен заявил, что сообщение Германского информационного бюро он не читал и ему неизвестно о каких-либо чрезвычайных маневрах, проводимых в Финляндии. Насколько мне известно, сказал Хюннинен, в Финляндии проводятся так же, как и в других странах, обычные маневры — раз в год.

Хюннинен высказал, вместе с тем, готовность запросить Хельсинки и выяснить более подробно характер проводимых в Финляндии маневров.

Я ответил, что в этом надобности нет, ибо этот вопрос для меня особого интереса не представляет, а спросил я об этом между прочим, пользуясь случаем.

На этом беседа закончилась.

При беседе присутствовал т. Маевский.

А. Вышинский

АВП РФ. Ф. 07. Оп. 2. П. 9. Д. 27. Лл. 32–33. Машинопись. Заверенная копия.

Указана рассылка: Сталину, Молотову, Ворошилову, Кагановичу, Микояну, Лозовскому, Соболеву.

Хюннинен П.Ю.
 

— поверенный в делах Финляндии в СССР в мае-июне 1941 г.

Маевский Н.И.
 

— в 1941 г. заведующий отделом Скандинавских стран НКИД СССР.

Телеграмма посла Японии в Хельсинки в МИД Японии
 

https://www.alexanderyakovlev.org/fo...es-doc/1012002

19.06.1941

Учитывая обстановку, существующую здесь, я сжег нижеследующие секретные документы:

1. Все военно-морские шифры, шифры «Канада», «Германия», «Канаэ», «Зеландия», «Аляска».

2. Все телеграммы и секретные отношения, за исключением телеграмм и отношений за 1941 г.

3. Все секретные протоколы.

Если возникнет чрезвычайная обстановка, то я оставлю только шифры «Бельгия», «Перу», «Колумбия» и «Куба», а остальное сожгу.

Сакая

ЦА ФСБ РФ. Коллекция документов. Машинопись. Заверенная копия.

Справки для министра иностранных дел Германии И. фон Риббентропа, составленные по донесениям немецкой агентуры
 

https://www.alexanderyakovlev.org/fo...es-doc/1012008

14–19.06.1941

В берлинском дипломатическом корпусе германо-русские отношения по-прежнему являются предметом постоянных обсуждений. Появившиеся в английской прессе статьи на эту тему рассматриваются в кругах американских дипломатов как предупреждение Англии Кремлю. Англия делает это предупреждение, чтобы затормозить ведущиеся якобы в настоящее время германо-русские переговоры и помешать русским пойти на дальнейшие уступки фюреру.

По-прежнему в дипломатическом корпусе распространяется и подробно обсуждается слух о том, что [...] ожидается официальный визит в Германию главы русского государства. Этот слух особенно активно распространяется болгарской миссией. [...] В посольстве США, в шведской и швейцарской миссиях можно услышать, что встреча имперского министра иностранных дел с Молотовым или фюрера со Сталиным не исключена. Такая встреча якобы будет означать не что иное, как последнюю германскую попытку оказать на Россию мощнейшее давление. [...]

Спецпоезд, 14 июня 1941 г. Л[икус]

Публикация опровержения ТАСС (от 13 июня 1941 г.) в условиях нарастания нервозности и отсутствия ясности относительно намерений фюрера воспринята иностранцами, проживающими в Берлине, как полная сенсация. [...]

В интерпретации значения московской публикации мнения расходятся так же сильно, как и в оценке возможного развития германо-русских отношений. В посольстве США преобладает мнение, что Кремль своей вчерашней публикацией продемонстрировал лишь растущий страх перед столкновением с Германией и что смысл заявления ТАСС — выражение готовности к переговорам. Поэтому там верят в то, что Германия в настоящий момент хочет оказать на Советский Союз сильнейшее давление, чтобы добиться от него принятия требований, которые в нормальных условиях были бы недискутабельными. [...]

В целом же среди иностранцев, проживающих в Берлине, царит полное замешательство, которое выражается в том, что они покорно признают, что разобраться в происходящем просто невозможно. Произведенная вчера конфискация «Фелькишер беобахтер» со статьей д-ра Геббельса лишь усилила замешательство среди иностранцев.

Единственное, во что сегодня верят берлинские иностранные дипломаты и иностранные журналисты, это то, что решений, касающихся отношений между Германией и Советским Союзом, со всей очевидностью, следует ожидать не в ближайшие недели, а в ближайшие дни.

Берлин, 14 июня 1941 г. Л[икус]

Советские журналисты в Берлине отвечают на постоянно задаваемые им представителями прессы других стран вопросы, касающиеся слухов о советско-германских отношениях, с подчеркнутым безразличием. Они стереотипно заявляют, что отношения между Советским Союзом и Германией совершенно нормальные, они основываются на многочисленных договоренностях, и Москва не имеет никаких оснований заниматься заграничными слухами и домыслами.

В этой связи советские журналисты регулярно обращают внимание (своих собеседников) на недавнее опровержение ТАСС, которое, по их словам, содержит якобы все то, что сегодня можно сказать о состоянии германо-русских отношений [...].

Берлин, 18 июня 1941 г. Л[икус]

Представитель Юнайтед пресс в Анкаре Дакнеа Шмидт передал берлинскому отделению Юнайтед пресс секретное сообщение о политических взглядах на германо-русские отношения, которые распространены в руководящих турецких кругах в Анкаре. По данным Шмидта, в Анкаре утверждают, что Германия предъявила Советскому Союзу следующие требования:

1) возвращение Бессарабии Румынии, что якобы со всей определенностью было обещано (Гитлером) главе румынского государства во время визита того в Мюнхен,

2) использование рейхом различных нефтяных месторождений Советского Союза, а сверх того — участие в эксплуатации Украины в течение 40 лет.

Турецкие круги [...] придерживаются мнения, что до сих пор германские требования выдвигались в чересчур резкой форме и поэтому по соображениям престижа не могли быть приняты русским правительством [...].

Утверждается, что, согласно последним сообщениям из Москвы, Берлином и Москвой найдена формула, позволяющая Советскому Союзу, сохраняя престиж великой державы, удовлетворить немецкие пожелания. В настоящий момент [...] в турецких кругах оценивают состояние [...] германо-русских отношений позитивно.

Берлин, 19 июня 1941 г. Л[икус]

РА АА Bonn. Dienstelle Ribbentrop. Vertrauliche Berichte. 2/2. Teil 2. Bl. 26071–26072, 26075–26077, 26087, 26094–26095.

Старший сын Микояна раскрыл тайны начала Великой Отечественной
 

http://www.mk.ru/social/2016/06/17/s...estvennoy.html
«Отец сразу доложил Сталину о звонке»
17.06.2016 в 18:59

Совсем скоро мы будем отмечать печальный юбилей — 75 лет с того страшного июньского дня 1941 года, когда Россия оказалась на краю бездны. Во время Великой Отечественной Анастас Микоян был одним из самых главных «действующих лиц» в руководстве воюющей страны — нарком, член Государственного комитета обороны... Однако далеко не все знают, что в те суровые годы с немецким нашествием боролся не только Анастас Иванович, но и трое его сыновей, которые стали летчиками-истребителями. Старший из них, Степан, принял участие в боевых действиях с первых же недель войны. Корреспондент «МК» встретился с генерал-лейтенантом в отставке Степаном Анастасовичем Микояном.
http://www.mk.ru/upload/entities/201...15_7325878.jpg
Степан Микоян в 1940 году.

Ему тогда было неполных 19. Годом раньше, в августе 1940-го, Степан Микоян вместе с другом Тимуром Фрунзе (сыном советского полководца) поступили в Качинскую авиационную школу в Крыму. Войну они встретили, будучи курсантами.

— Вы помните тот день, 22 июня 1941 года?

— Ранним утром, часов в пять, вдруг раздался голос старшины: «Подъем! Боевая тревога!» Ничего особенного в этом не было, учебные тревоги проводили регулярно. Так что и на сей раз мы привычно стали быстро одеваться, только сетовали: «Какой дурак придумал тревогу утром в воскресенье объявлять?!» Однако когда построились во дворе, вместо обычного «Отбой, разойдись!» прозвучала команда бежать на поле за окраиной летного городка и там попарно залечь, образуя линию обороны. Побежали, залегли... Часов в восемь утра разбудил звук мотора: на грузовике привезли патроны, а до этого боеприпасов у нас не было! Приехавшие на машине и сообщили нам, что война началась.

Конечно, известие о нападении Германии на СССР взволновало. Но главную тревогу у нас, молодых, вызывало то, что война (безусловно, победная!) может слишком быстро закончиться и мы не успеем повоевать с фашистами!

Дней десять спустя объявили, что «Кача» эвакуируется. 6 июля погрузились в теплушки и отправились под Саратов, в местечко Красный Кут. По случаю начавшейся войны нас доучивали по ускоренной программе, так что уже 3 сентября состоялся выпуск нашего курса, мы получили лейтенантские «кубики» на петлицы.
http://www.mk.ru/upload/entities/201...64_4734839.jpg
Анастас Микоян с женой Ашхен и сыновьями. 1940 г.

Ожидаемая неожиданность

— Отец-нарком вспоминал при вас о ситуации, сложившейся в начале войны? Было ли нападение Германии действительно неожиданным?

— Начну с того, что мне самому довелось услышать в 1950-х от двух бывших сотрудников советского посольства в Германии — мидовца И.С.Чернышева и A.M.Короткова, который работал там по линии органов госбезопасности. Они рассказали, что еще за 1,5–2 месяца до начала войны подготовили подробный доклад для московского руководства о массовом перемещении гитлеровских войск к границе СССР. А 19 июня вечером из берлинского посольства было направлено в Москву сообщение о том, что немцы начнут войну рано утром 22 июня.

Отец, Анастас Иванович Микоян, который, будучи в 1941-м заместителем председателя Совнаркома СССР, курировал морской торговый флот, вспоминал, как за пару дней до начала войны ему позвонил начальник Рижского порта: более 20 германских судов, стоявших в порту под погрузкой или разгрузкой, вдруг разом прекратили все работы и готовятся к выходу в море. Такого раньше никогда не случалось. Отец сразу доложил Сталину о звонке, предложив не выпускать немецкие суда из гавани. Но Сталин возразил, что если мы их задержим, это даст повод Гитлеру начать войну, и распорядился не чинить немцам препятствий.

Между тем было очевидно, что срочный уход немецких судов предвещает начало войны в ближайшее время. Имелись и другие факты. Еще в середине июня состоялся массовый отъезд в рейх семей сотрудников германского посольства. 20 или 21 июня пришло агентурное известие, что в посольстве немцы жгут бумаги. А в ночь на 22-е Сталину в присутствии отца и других членов Политбюро доложили о переплывшем пограничную реку Прут немецком фельдфебеле, который сообщил, что нападение произойдет ближайшим утром...

Но Сталин считал, что все это — умело подготовленная немцами дезинформация и требовал «не поддаваться на провокации». Он упорно отказывался подписать директиву о приведении войск приграничных округов в полную боевую готовность. Такое распоряжение было подготовлено наркомом Тимошенко и начальником Генштаба Жуковым, и его поддерживали, как рассказывал отец, многие члены Политбюро. В конце концов Сталин согласился отправить в войска лишь предупреждение о том, что «в течение 22–23 июня возможно внезапное нападение немцев, которое может начаться с провокационных действий». Однако эта директива Москвы, переданная 22 июня в 0.30, оказалась запоздалой.

— В общем, готовились, но в итоге оказались не готовы...

— Нужно учитывать и тот факт, что грядущие боевые действия против нацистов в наших политических и армейских верхах видели исключительно в победно-наступательном варианте. Я помню статьи в газетах, разговоры военных, касающиеся изучения в академиях вопросов стратегической обороны. Единственно правильным считалось мнение, что в случае нападения на нашу страну мы сразу же перенесем войну на территорию противника и будем лихо наступать.

— Своенравный характер Сталина не раз осложнял ситуацию...

— Упомяну лишь об одном эпизоде, о котором слышал от отца. Речь идет о первой попытке нашего наступления на Харьков в 1942 году. Эта войсковая операция редко упоминалась в советские годы. Между тем катастрофические последствия ее сильно повлияли на дальнейший ход войны.

Предложенную маршалом Тимошенко харьковскую операцию одобрил Сталин. И.Х.Баграмян, бывший в то время начальником оперативного отдела штаба фронта, вспоминал позднее: в начале наступления он, проанализировав оперативные данные, увидел, что возникает угроза удара германской танковой группировки во фланг нашим атакующим войскам. Баграмян сразу доложил об этом Тимошенко, но тот не рискнул обращаться к Сталину с просьбой об отмене наступления. Тогда Иван Христофорович попросил помочь Н.С.Хрущева, который был членом Военного совета фронта. Свидетелем дальнейших событий стал мой отец. Вместе с еще несколькими членами Политбюро он приехал к Сталину на «ближнюю дачу». Сидели в большой столовой, на другом конце комнаты находился столик с телефонами. Вдруг зазвонил телефон правительственной связи «ВЧ». Трубку поднял Маленков. Сталин его спрашивает: «Кто звонит?» — «Хрущев». — «Спроси, что он хочет». Маленков выслушал Хрущева и сказал: «Он говорит, что надо прекратить наступление на Харьков, поскольку есть угроза окружения наших частей». А Сталин в ответ: «Положи трубку — много он понимает! Приказы не обсуждают, а выполняют!» Рассказывая об этом, отец не скрывал досады: «Даже не захотел к телефону подойти! Человек звонил с фронта, где идет бой и гибнут люди, а ему трудно было сделать десяток шагов!» В результате такого сталинского «снобизма» войска Красной армии под Харьковом попали в окружение и понесли огромные потери, немцам открылась дорога к Сталинграду...
http://www.mk.ru/upload/entities/201...61_7097750.jpg
1942 г. 434-й истребительный полк под Сталинградом. Надпись на самолете в честь погибшего Володи Микояна.

Ошибка героя

— Вернемся к вашей «личной» войне. Вот новоиспеченный лейтенант Степан Микоян расстается с летной школой, а дальше?

— Получил назначение в один из полков ПВО столицы — 11-й истребительный. Это было авиационное подразделение, которое «опекал» сам Василий Сталин. Если в школе я освоил И-16, то здесь предстояло воевать на более современном истребителе — Як-1. Пришлось переучиваться.

С наступлением зимы самолеты перекрасили в белый цвет — ради маскировки. Но истребитель, который достался мне, сохранил свою заводскую зеленую окраску: его только недавно передали в полк и в белое «переодеть» не успели. Это и сыграло впоследствии роковую роль.

Наши «Яки» стояли на Центральном аэродроме — в районе Ходынки. Оттуда мы отправлялись на задания: патрулировали воздушное пространство к западу от столицы, выходили на перехват шедших в сторону Москвы немецких самолетов, летали на прикрытие конницы Доватора, действовавшей в тылу у гитлеровцев...

Это случилось 16 января, во время моего очередного, 13-го по счету (вот и не верь в приметы!) вылета на боевое задание. Нашу пару — командира звена Лапочкина и меня — подняли по тревоге в воздух: на подходе к Истре обнаружен Ю-88, вероятно, разведчик.

Однако, когда мы прибыли в район Истры, немецкого самолета там уже не было. Лапочкин знаками показал, чтобы я вышел вперед и при дальнейшем патрулировании района взял на себя роль ведущего. Через некоторое время я заметил впереди три истребителя, идущие нам навстречу. Когда они оказались слева над нами, сделал боевой разворот и вышел метров на 700 сзади них. Тут стало понятно, что это свои — выкрашенные в белый цвет «Яки» с красными звездами на крыльях, поэтому я стал из атакующей позиции отворачивать вправо, демонстрируя мирные намерения. И вдруг вижу: левый ведомый из этого звена энергично разворачивается и заходит мне в хвост. Вслед за тем замелькали огоньки трассирующих пуль. Они угодили в обшивку левого крыла у самого фюзеляжа, где находится бензобак, и оттуда стало вырываться пламя. Я решил срочно идти на вынужденную посадку.

— Может, правильнее было прыгнуть с парашютом?

— Я ведь до этого ни разу не прыгал...

— А в летной школе разве не обучали этому?

— Не успели. У нас первые учебные прыжки были по программе запланированы как раз на 23 июня. А тут война... В итоге парашютную практику мы так и не получили. Поэтому мне куда надежнее казалось сесть на «брюхо» где-нибудь на снежном поле. А пламя разгоралось, оно было уже и в кабине. Левой рукой я защищал от огня лицо, правая была на ручке управления — вот, на пальцах, на запястье до сих пор остались следы от ожогов... Кое-как приземлился. В полубессознательном состоянии выбрался из самолета, отполз на несколько метров. Правое колено сильно болело (оказалось потом — сломал ногу), вдобавок было обожжено лицо, руки, левое колено... Подошли на лыжах трое мальчишек, сделали подобие волокуши и потащили меня к проходящей неподалеку дороге. А там уже переложили на розвальни и отвезли в ближайший полевой госпиталь. Сутки я в нем пробыл, а потом за мной пришла санитарная машина из Москвы, на ней приехал отцовский секретарь Барабанов и отвез меня в кремлевскую больницу. Месяца два в итоге провел на больничной койке, а потом еще долго долечивался амбулаторно...

— Как могло случиться, что вас подбил свой же истребитель?

— Позднее я узнал, что атаковал меня летчик 562-го полка младший лейтенант Михаил Родионов. Вероятно, его сбило с толку, что у меня самолет зеленого цвета, а не белый. Спустя несколько месяцев Родионов погиб: 3 июня 1942 года во время очередного боя он таранил «Юнкерс». Посмертно ему присвоили звание Героя.

Закончив лечение, я в конце июня 1942 года был назначен в 434-й истребительный авиаполк, который через некоторое время перебросили под Сталинград. Там участвовали в сражениях с самолетами люфтваффе, защищая от атак с воздуха советскую пехоту и танки. Тогда, в сентябре 1942-го, была предпринята неудачная попытка наступления с северного направления, чтобы отсечь и разгромить немцев, осадивших Сталинград.

В ходе тяжелых боев 434-й полк за три недели сбил 82 неприятельских самолета, но и сам понес ощутимые потери: 25 самолетов и 16 летчиков. В октябре нас вернули в Подмосковье на переформирование, а месяцем позже полк переименовали в 32-й гвардейский истребительный. Зимой 1943 года нас отправили на Северо-Западный фронт в район Осташкова. Мы принимали участие в наступательной Демянской операции, а вскоре после ее завершения я получил новое назначение: старшим летчиком в 12-й гвардейский истребительный полк, входящий в ПВО Москвы. В этой авиационной части и служил вплоть до окончания войны.

Братья-однополчане

— Вместе с вами воевали в небе и два ваших младших брата?

— Мы с ними были однополчанами, а с Володей — еще и однокашниками. В августе 1941-го он приехал в Красный Кут, где базировалась тогда «Кача». Когда началась война, Володе только исполнилось 17 лет. И хотя он успел закончить лишь 9-й класс, однако смог добиться, чтобы его направили в нашу летную школу. В итоге мы с ним около месяца пробыли там, под Саратовом, вместе — он начинал учиться, а я заканчивал.

Потом мы и на фронте оказались рядом. Володю после прохождения ускоренного курса летной школы направили в тот же 434-й истребительный авиаполк, где служил и я. Мы вместе воевали под Сталинградом, будучи самыми молодыми летчиками полка. Летали на «Яках», вооруженных 20-мм пушкой и двумя крупнокалиберными пулеметами. Надежность их оставляла желать лучшего: часто случались отказы.

С утра 18 сентября, когда началось наступление наших войск на станцию Котлубань, западнее Сталинграда, полк вылетел к линии фронта. Я атаковал «раму» — немецкий разведчик «Фокке-Вульф-189», однако сбить никак не мог: в самый неподходящий момент отказали оба пулемета, и в итоге его добила другая группа наших истребителей. Вслед за тем началась охота за тяжелыми «Хенкель-111», которые шли на бомбардировку позиций советских войск. И опять мои пулеметы упорно отказывались работать, оставалось пытаться поразить вражеские самолеты лишь выстрелами из пушки, хотя вероятность попадания при этом была невелика. В итоге за время боя нашей группой было сбито 8 бомбардировщиков.

В действиях против немецкой авиации должен был принимать участие и Володя. Однако накануне его самолет вышел из строя. Когда я вернулся из второго за день боевого вылета, командир нашего полка майор Клещёв предложил мне отдохнуть, а самолет отдать «безлошадному» брату. Я предупредил техников, что пулеметы не работают, они занялись ими и вроде бы починили. Группа, в состав которой был включен мой брат, полетела к линии фронта. Через некоторое время, когда «Яки» вернулись с задания, оказалось, что самолета Володи — моего самолета — среди них нет. Как рассказали другие летчики, наша восьмерка атаковала бомбардировщики противника, а вверху появились «мессеры». Один из них и сбил Володю.

Вот так мой 18-летний брат погиб на моем истребителе! Место его падения оказалось за линией фронта. Позднее, после разгрома немцев под Сталинградом, по приказу маршала Жукова самолет Володи искали, но безуспешно. В память о погибшем брате на самолетах нашей 1-й эскадрильи сделали надпись «За Володю!»

— А что же другой ваш брат, Алексей?

— Осенью 1943 года, когда я служил в 12-м гвардейском авиаполку ПВО Москвы, к нам в часть был направлен Алексей, только что закончивший летное училище (он ушел туда из 10-го класса школы).

В настоящих боях брату не довелось участвовать, и все-таки он попал в передрягу. В конце 1944-го при посадке у его самолета лопнуло крепление в одной из стоек шасси, и истребитель скапотировал — перевернулся. Во время аварии Алексей повредил позвоночник и лицо при ударе о прицел. Пришлось долго лечиться, но, выйдя из больницы, он продолжил летать.

* * *

«Краткое изложение личного боевого подвига. Капитан Микоян, находясь на фронте Отечественной войны декабрь 1941 г. — январь и сентябрь 1942 г., произвел 14 боевых вылетов... Участвуя в трех воздушных боях, имеет сбитыми в группе 6 самолетов противника, из них: 4 бомбардировщика и 2 истребителя. …За проявленную отвагу, бесстрашие в боях с фашизмом и личную храбрость капитан Микоян достоин награждения орденом Красного Знамени. Начальник Инспекции ВВС КА полковник В.Сталин. 11 ноября 1942 г.».

Степан Микоян закончил войну в должности командира звена истребительного полка, будучи кавалером двух орденов. Впоследствии он поступил в Военно-воздушную инженерную академию, работал в Научно-испытательном институте ВВС. На протяжении почти четверти века «обкатывал» новые боевые машины ОКБ Микояна, Сухого и Яковлева, получил звание «заслуженный летчик-испытатель СССР», а в 1975 году — Звезду Героя Советского Союза. Со временем Степан Анастасович занял должность заместителя главного конструктора московского НПО «Молния» по летным испытаниям. В единственном полете советского космического челнока «Буран» С.А.Микоян отвечал за управление кораблем на участке снижения и посадки.

20 июня 1941 года (пятница). 652-й день войны
 

19 июня 1941 года (четверг). 651-й день войны

Сталин готовился к поражению?
 

http://www.stoletie.ru/versia/stalin...heniju_995.htm
К 75-летию со дня начала Великой Отечественной войны
http://www.stoletie.ru/upload/iblock...ml-1941.-1.jpg
15.06.2016

Интерес к истории войны всегда был большим, и на тему ее начала написано столько, что невольно встает вопрос: а что можно сказать нового об этом? Между тем остаются еще вопросы, которые по разным причинам не получили четкого объяснения. К примеру, до сих пор идут споры о том, был ли готов Советский Союз к войне или немецкое нападение застало его врасплох.

Казалось бы, вопрос ясен, и еще В.М. Молотов в своем историческом выступлении в полдень 22 июня 1941 года заявил, что нападение было беспримерным вероломством. На этой основе взросло убеждение историков, что нападение, конечно же, было внезапным и даже на некоторое время вызвало определенную растерянность руководства.

Правда, в последние годы о растерянности руководства уже не говорят, а вот тезис о внезапности все еще имеет широкое распространение.

Только согласиться с ним нельзя. Тут дело даже не в том, что СССР готовился к войне, что неизбежность войны витала в воздухе, что поступали сообщения разведки и т.д. Многочисленные факты говорят о том, что начало войны не оказалось совсем уж неожиданным не только для военных в приграничных округах, но даже и для тыловых районов, расположенных вдалеке от границ. Там уже в первые сутки войны развернулась бурная деятельность по мобилизации.

В литературе реакция народа на объявление о начале войны 22 июня 1941 года рисуется совершенно одинаково: молчаливое собрание у репродукторов, потом короткий митинг, после чего народ массово идет осаждать военкоматы, демонстрируя великий патриотический порыв.

Вот и металлург Кузнецкого металлургического завода Александр Яковлевич Чалков вспоминает, как он в воскресный день собирался пойти на рыбалку, но это мирное занятие было прервано сообщением о войне. После прослушивания заявления Молотова произошло следующее: «И первое, что сделали мы, сталевары, это сплошной лавиной двинулись в партком записываться в добровольцы. Сотни моих товарищей уже оформляли документы в военкомате для отправки на фронт. Был среди них и я». Далее Чалков вспоминает, что ему заявление завернули и оставили у мартена, ибо сталь для войны, как известно, исключительно важна.

Но если добавить к этим воспоминаниям несколько важных деталей, то вся картина стихийной мобилизации кузнецких металлургов резко меняется. Во-первых, заявление Молотова передавалось на всю страну без записи, и если в Москве оно звучало в полдень, то в Сталинске (так тогда назывался Новокузнецк) его слушали в 16 часов местного времени. Поскольку на рыбалку обычно ходят с утра, то сообщение о начале войны явно не могло помешать Чалкову порыбачить, а потом послушать выступление Молотова.

Во-вторых, многолюдный стихийный митинг металлургов только с первого взгляда кажется обычным делом. Но на второй взгляд видно, что у него была другая подоплека.

Тогда действовал закон от 26 июня 1940 года о переходе на восьмичасовой рабочий день и семидневную рабочую неделю, который сулил за прогул без уважительной причины 6 месяцев исправительных работ по месту работы с удержанием 25% зарплаты.

Сурово наказывали и за опоздание на работу. КМК как предприятие непрерывного цикла работал круглосуточно. Так что бросить стихийно работу металлурги не могли. К тому же на металлургическом комбинате не бросишь печи и домны без присмотра, что чревато аварией со всеми вытекающими последствиями. Отсюда совершенно очевидно, что митинг металлургов был заранее подготовлен так, чтобы и народ собрался, и за оборудованием оставался минимально необходимый присмотр.

Но если этот митинг и запись в армию организовал партком, то все встает на свои места. Понятно, что это не было импровизацией, а заранее, еще до начала войны, подготовленным действием. Металлургов, которые в тот день не работали в смену, заранее предупредили, чтобы они не разбредались по своим делам и явились на комбинат по первому требованию. Именно поэтому Чалков не пошел на намеченную было рыбалку.

Горком Сталинска и партком КМК могли узнать о начале войны примерно после 10 часов местного времени (в Москве было 6 утра, когда поступили сведения о начале войны; несомненно тут же военное и партийное руководство стало оповещать по телефону местные органы по всей стране). У парторга комбината было время, чтобы собрать рабочих, организовать митинг ко времени выступления Молотова.

Подобных фактов можно найти десятки и сотни. Во Владивостоке, к примеру, выступление Молотова люди слушали в 19 часов по местному времени у репродуктора, повешенного на здании крайкома партии. В это время в кинотеатре «Уссури» шел показ фильма. Сеанс прервали объявлением: «Мужчины! Все на выход. В первую очередь – военные». Уже через пять часов, в полночь по местному времени, начался радиомитинг.

По всей стране началась мощная волна мобилизации. И 22 июня, и в последующие дни многие люди, в первую очередь рабочие крупных предприятий, почему-то массово бросали работу, совершенно не боясь положенного по действующим законам наказания, шли в военкоматы и подавали заявления на фронт. С предприятий уходили сотни и даже тысячи квалифицированных рабочих, хотя законом было строго запрещено самовольно покидать предприятия и учреждения, и невзирая на то, что производство ставилось под угрозу остановки. Такое могло состояться только в том случае, если эта массовая мобилизация была заранее, еще до войны, подготовлена во всех мелочах, и совершалась по указанию парторгов. Если внимательно читать сообщения о массовой подаче заявлений на фронт в первые дни войны, то в них ясно видна твердая, организующая рука партии.

И еще о странном поведении металлургов в первые дни войны. В ночь с 23 на 24 июня 1941 года нарком черной металлургии СССР И.Т. Тевосян позвонил главному инженеру Кузнецкого меткомбината Л.Э. Вайсбергу и предложил срочно организовать производство броневой стали в обычных мартеновских печах, мотивировав это решение тем, что заводы, производившие ее, оказались в зоне боевых действий. Вайсберг пообещал подумать, и к утру позвонил Тевосяну, сказав, что это в принципе возможно. И тут же получил разрешение на переоборудование мартеновских печей.

Этот разговор упоминается в целом ряде книг, но никто из авторов не задал простого вопроса: как такое могло быть? Каким это образом заводы по выпуску качественной стали 23 июня оказались в зоне боевых действий? Бои тогда шли практически вдоль границы, на территории бывшей Польши, где металлургических заводов не было. Скажем, сталинградский завод «Красный Октябрь» – одно из главных предприятий по выпуску качественной стали, находился более чем в 1400 км от линии фронта. До Сталино (Донецка) тоже было неблизко, около 800 км. При темпе наступления 50 км в день немцам потребовалось бы 16 суток, чтобы до него добраться. Ленинград 23 июня тоже еще был далеко от линии фронта. К чему была такая спешка?

Этот примечательный случай приоткрывает завесу молчания о причинах столь скорой и массовой мобилизации в первые же сутки войны. Такое могло произойти только в том случае, если партийное руководство, то есть Политбюро ЦК ВКП(б) и лично Сталин, полагало, что немецкое нападение может привести к очень быстрому поражению.

Этот вывод может многим показаться спорным. Однако, если не включать послезнания и не оценивать начало войны с точки зрения последующих побед (о которых 22 июня 1941 года, конечно, ничего не было известно), то такой расчет вполне себе был обоснованным.

Советское руководство тщательно изучало действия немецкой армии в Польше в 1939 году, в Дании, Норвегии и Франции в 1940 году. Было ясно: немцы в первые же часы войны навалятся всеми силами и будут рваться вперед.

Против немцев не смогла выстоять даже французская армия, считавшаяся до войны сильнейшей в Европе и опиравшаяся на мощную систему долговременной обороны. Красная армия, переживавшая масштабный и болезненный процесс реорганизации, занимавшая очень слабо подготовленный к войне театр военных действий со слабыми путями сообщений, тоже могла не выдержать этого первого, сильного удара. Этот вариант, как видно по действиям в первый день войны, считался наиболее вероятным и, одновременно, наиболее плохим.

Здесь нужно отметить, что весь характер начатой 22 июня мобилизации был таков, как будто Красная армия уже разбита, и немцы походным маршем идут к Москве. При этом ситуация на фронте 22-го и даже 23 июня была еще далеко не ясной даже для Генерального штаба. Со многими армиями не было связи, немцы за 22 июня прорвались на 40–50 км вглубь советской территории только на главных направлениях, а на следующий день планировались ответные контрудары. Исходя из текущей обстановки первого дня войны еще рано было делать такие далеко идущие выводы. Угрожающая обстановка сложилась только через несколько дней, когда стало понятно, что контрудары не удались и немцы наступают. Так что мобилизация, начатая партийными органами 22 июня, совершенно определенно исходила из твердого убеждения, выработанного еще до войны, что если немцы нападут, то неминуемо будет большое отступление.

Но, в отличие от французского правительства, Сталин и его соратники сдаваться не собирались.

Если Красная армия не сможет остановить вражеский натиск, то надо без раскачки, в первые же часы и сутки войны начать всеобщую мобилизацию, чтобы создать новую армию, начать эвакуацию и перевод промышленности на военное производство. В этом духе, видимо, были подготовлены указания всем партийным органам и комитетам на местах, с приказом начать действовать сразу после первого же сообщения о начале войны, не дожидаясь официального объявления мобилизации.

Причем, как можно видеть по многим фактам, добровольческий порыв охватил, главным образом, коммунистов и комсомольцев крупных предприятий. Тут надо отметить, что классовый подход никто тогда не отменял. Рабочие считались самой надежной и стойкой опорой партии, и если Красная армия будет бита, то именно рабочие должны были составить ядро новой вооруженной силы. Рабочие должны вооружиться и остановить натиск врага даже ценой резкого падения производства. Главное, как, видимо, полагали в Политбюро, любой ценой остановить немцев в первые дни и недели войны, а там — как получится. Ради этого готовы были даже призвать под ружье самых квалифицированных рабочих, на взращивание которых ушло много лет и которых заменить будет некем.

Помимо этого, видимо, существовали определенные сомнения в надежности и стойкости Красной армии, по крайней мере, многих ее соединений, созданных по общему призыву, раз в первые дни войны пошли на то, чтобы создавать отдельные соединения и даже армии ополчения, ядро которых составляли как раз рабочие крупных предприятий с мощной партийной прослойкой. В принципе, эти сомнения были небеспочвенны. Частей и соединений со слабой дисциплиной в Красной Армии хватало, и от этого возникали порой серьезные проблемы. Напротив, части и соединения, созданные из рабочих, отличались высокой стойкостью и превосходными боевыми качествами, вроде знаменитой «дивизии черных ножей» – 30-го Уральского добровольческого танкового корпуса, отборного отряда рабочих Урала, сформированного в 1943 году.

Дела иной раз гораздо красноречивей слов. Партийная мобилизация, начатая 22 июня 1941 года в первые же часы войны — это выдающееся организационное достижение. Правда, широко возвестить об этом помешала принятая еще во время войны точка зрения, что враг напал неожиданно и вероломно. Она имела большое политическое значение. Людям надо было разъяснить просто и доходчиво, почему враг оказался сильнее и достиг столь больших успехов. Это сейчас можно написать пухлую монографию, и все разложить по полочкам. В ходе же войны нужны были короткие объяснения, доступные пониманию всякого.

Если бы говорили, что партия организовала мобилизацию, весьма тщательно и всесторонне продуманную, то это вступало бы в противоречие с тезисом о внезапном нападении. Оповестить парткомы, собрать людей, организовать митинги с зажигательными выступлениями и клятвами, создать множество сборных пунктов и даже заготовить бумагу для тысяч заявлений на фронт — все это требовало хотя бы предварительного обсуждения и составления хоть самого минимального плана. А эта волна мобилизации прокатилась по всей стране, до самых до окраин, прокатилась решительно, единообразно и без особых сбоев.

Как ни крути, а это обсуждение с планированием состоялось до начала войны, которой не ждали. Получалась бы несуразица: войны не ждали, а партия уже имела план большой мобилизации. Потому на первый план вышел тезис о патриотическом порыве масс, тогда как партия скромно отошла в тень.

Сегодня, когда страсти несколько улеглись, мы можем воздать должное этому партийному плану. Он, конечно, внес немалый вклад в победу. Немцы и предположить не могли, что мобилизация в СССР закрутится так быстро и так решительно. Как пишет в своих мемуарах начальник экономического управления Верховного командования вермахта генерал-майор Георг Томас, они вполне серьезно планировали, что смогут захватить кавказскую нефть через месяц после начала войны. По крайней мере, это было для них очень желательно. Вот так низко они оценивали боеспособность Красной армии, хотя, надо сказать, имели для этого некоторые основания в виде опыта французской кампании. Весь план войны против СССР строился на том, что вермахт разобьет Красную армию в первые неделю-две войны, а потом пойдет чуть ли не походным порядком, почти не встречая сопротивления. Партийная мобилизация стала для них неприятным сюрпризом, поскольку она превратила блицкриг по французскому образцу в упорную, затяжную и в конечном итоге проигрышную для Германии войну.

Специально для Столетия

20 июня 1941 года
 

Совещание с разбором обстановки:

а. Северная Африка: Успех оборонительного сражения под Эс-Соллумом. Две танковые бригады противника понесли тяжелый урон (200 танков).

10-й воздушный корпус перебрасывает в Африку дополнительно: одну эскадрилью истребителей и две эскадрильи пикирующих бомбардировщиков.

б. Восток: Развертывание протекает по плану. Погода благоприятствует. Уровень воды в реках ниже обычного.

в. Резервы и запасные части. Из [военных округов] 2-го и 3-го в 20-й и 21-й — к 23.6. Из Протектората в 1-й — к 15.7.

г. Молотов хотел 18.6 говорить с фюрером.

Хойзингер:

а. У фюрера вызывают тревогу районы западнее Августова и в Румынии. — Августов: Использование войск СС и 900-й бригады. — Румыния: Нужно подтянуть вперед [для прикрытия нефтепромыслов] части 5-й танковой дивизии (пожелание фюрера). Практически это можно сделать только за счет двух батальонов 13-го пехотного полка и 2-го батальона 31-го танкового полка. — Время на переброску частей из Афин в Румынию — 9–10 дней [?]. (Сначала своим ходом до Салоник — 2–3 дня.)

б. Восток: Спор между группами армий «Север» и «Центр» по поводу времени начала наступления. — Оборона мостов через Вислу (ПВО). — Лейбштандарт «Адольф

Гитлер» не будет готов к намеченному сроку. — Гусеничные машины двинутся 22.6, все остальное — только 25.6.

в. Румыния: Новый порядок подчиненности. 3-я румынская армия выходит из подчинения.

г. 46-я и 294-я дивизии в районе Белграда готовы к отправке. 294-ю перебросить в Саксонию!

д. Группа армий «Юг» хочет получить 4-ю горную дивизию. Нет! Она должна следовать за 17-й армией на Ярослав в качестве резерва ОКХ.

Генерал Эквист; Пожелания финского главного командования:

1. Решение германского командования о начале Ладожской операции должно быть принято как можно позже.

2. Наиболее желательна операция к востоку от Ладоги.

3. Предварительное решение о проведении операции за 7 дней до начала (только в самом крайнем случае — за 5 дней). Это ново!

4. Командование финскими сухопутными войсками хотело бы как можно скорее получить в свое распоряжение 5-й армейский корпус для Ладожской операции.

Сообщения:

а. Трудности продовольственного снабжения.

б. Мобилизация начнется 18.6. Готовность — 28.6.

Генерал Богач:

Противовоздушная оборона мостов через Вислу. Сначала использовать войска, имеющиеся на месте. По крайней мере, в первые дни операции нельзя изымать ничего из без того слабых зенитных ресурсов сухопутных войск.

Полковник Цильберг: Перемещение штаб-квартиры. Текущие дела генерального штаба.

Разговор с главкомом о моих впечатлениях от поездки и о предстоящей операции «Барбаросса». Никаких особых моментов.

Вечером поступило воззвание фюрера к войскам по поводу «Барбароссы». Нарочито политический тон воззвания, слишком многословного для призыва!

Цильберг вечером — о некоторых личных делах офицеров генштаба (о начальнике оперативного отделения 6-го армейского корпуса).

Совещание с разбором обстановки:

а. Условный сигнал «Дортмунд!» [приказ о начале наступления], означающий проведение операции, передан.

б. Положение с матчастью у лейбштандарта «Адольф Гитлер» улучшилось. Возможно, он еще будет готов к сроку.

в. Потери под Эс-Соллумом вполне терпимы. Всего — 500 человек. Процент убитых меньше, чем под Тобруком. Число пропавших без вести велико, но при подобных боях в пустыне это неизбежно.

г. Венгрия несколько улучшила свои пограничные укрепления (противотанковые орудия).

д. Войска СС, развернутые севернее Белостока с целью не допустить прорыва, подходят к населенному пункту Арис.

е. Сирия: Обстановку нельзя считать неблагоприятной. Симпатии французских летчиков на стороне Германии.

Генералы Брано и Буле:

а. Развертывание артиллерии. Оценка генеральным штабом программы развития, разработанной начальником управления вооружений сухопутных войск.

б. Отчет Бранда о поездке: развертывание артиллерии на Востоке.

в. Соотношение в артиллерии. Германия + Румыния : Россия = 2,2 : 2,9.

Генерал Буле:

а. Текущие организационные вопросы.

б. План производства танков к осени (Шелль).

в. Опыт пополнения подвижных соединений после Юго-Восточной операции.

Генерал Кирхгейм:

а. Опыт боевых действий в Африке. Предложение о верблюжьих колоннах (6 тыс. верблюдов = двум 30-тонным колоннам грузовиков).

б. Роспуск штаба колониальных войск.

в. Личные впечатления об особенностях взаимоотношений в войсках в Северной Африке.

г. Потребности для наступления на Тобрук: 9 батальонов, 3 саперных батальона, 30 батарей ( «реактивные») [ = «Небель-верферы»].

Генерал-лейтенант Паулюс: Организация работы генерального штаба с началом операции (письменная директива по штабу).

Генерал Мацки:

а. Англия. 42 боеспособные дивизии и 7 вновь сформированных дивизий в метрополии.

б. Возможность переброски английских войск в Сенегал и Гамбию.

в. Потребность времени для переброски одной английской дивизии морем — три недели + переход по морю.

г. Организация Роде для сбора сведений на Ближнем Востоке из Анкары.

д. Подчинение отдельных служащих вермахта с полномочиями в части связи аппарату военных атташе.

е. Следует зачислить 25 румынских абитуриентов в германские сухопутные войска в качестве прапорщиков.

Вагнер — Богач:

а. Возможные транспортные затруднения на люблинском выступе. По мере необходимости согласование с начальниками войсковых транспортных колонн.

б. Задержка почтовых отправлений с родины в действующую армию «Б» [ «Барбаросса»]= 1 день до «Б» + 5 дней.

в. Штаб руководства действиями на заморских территориях (одно из совершенно неуместных в этой форме учреждений ОКВ).

Вагнер (один):

г. Совещание генерал-квартирмейстера во Франции [с командующим на Западе]: «Атилла», «Хайфиш», «Изабелла».

д. Политическая обстановка во Франции. (Перекрестные действия наших политических инстанций очень затрудняют положение Дарлана.)

е. Создание пробных «колонн воскресших» [автомашины для Востока] проходит вполне успешно.

Хойзингер:

а. 13-е пехотное соединение для Румынии? (25.6 — Салоники; 29.6 — возможное прибытие в Румынию.) Под сомнением интересы ОКВ.

б. Дуче предлагает для участия в операции на Востоке: один армейский корпус, две кавдивизии, одно моторизованное соединение. (Следует использовать на Балканах?)

в. Словакия. Каких-либо политических шагов не предвидится.

г. Авиация (Вальда) сообщает, что она готова.

д. Главком очень хочет использовать в операции «Барбаросса» 164-ю дивизию. Она находится на греческих островах. Прибудет слишком поздно. Подходит для операции в Анатолии. Замена ее дивизией 15-й линии.

Сведения о противнике: На отдельных участках замечена повышенная внимательность русских. (Перед фронтом 8-го армейского корпуса противник занимает позиции.) В Финляндии официально объявлена мобилизация.

Часы совещаний. Утром: у меня — 9.00; у главкома — 10.00. Вечером: у меня — 20.00; у главкома — 21.00,

Потом — донесение фюреру.

Общий состав сил <
Германия (для операции «Барбаросса») Россия (на всей европейской территории)
Пехотные дивизии + горнопехотные 102* 154
Танковые дивизии 19 10
Моторизованные дивизии 14** 37 мехбригад
Кавалерийские дивизии 1 25½
Спецсоединения 5*** —
Итого 141 соединение дивизионного состава 213 соединений дивизионного состава +
* В том числе 4 легкие пехотные и 2 горноегерские дивизии.
** В том числе 4 дивизии СС.
*** В том числе 3 охранные дивизии и 2 дивизии 15-й линии.
+ 37 механизированных бригад пересчитаны в меньшее количество соединений дивизионного состава.

Агентурное сообщение «Косты» из Софии о дате начала войны 21 или 22 июня и расстановке германских дивизий
 

https://www.alexanderyakovlev.org/fo...es-doc/1002168

20.06.1941

Начальнику Разведуправления

Генштаба Красной Армии

Болгарин, германский эмиссар, здесь сказал сегодня, что военное столкновение ожидается 21 или 22 июня, что в Польше находятся 100 германских дивизий, в Румынии — 40, в Финляндии — 6, в Венгрии — 10 и в Словакии — 7. Всего 60 моторизованных дивизий.

Курьер, приехавший самолетом из Бухареста, рассказывает, что в Румынии мобилизация окончена и каждый момент ожидаются военные действия.

В настоящее время в Болгарии находятся 10 тысяч немецких войск.

Имеются пометы.

Указана рассылка.

ЦА МО РФ. Ф. 23. Оп. 24119. Д. 2. Л. 83. Машинопись на специальном типографском бланке. Копия.

Телеграмма японского посла в Бухаресте японскому послу в Москве
 

https://www.alexanderyakovlev.org/fo...es-doc/1012012

20.06.1941

Телеграфировал в Токио.

Лично главе учреждения. Совершенно секретно.

Утром 20 июня германский посланник сказал мне доверительно следующее:

«Обстановка вошла в решающую фазу развития. Германия полностью завершила подготовку от Северной Финляндии и до южной части Черного моря и уверена в молниеносной победе. Румыния также по мере возможности ведет подготовку к тому, чтобы можно было сразу выступить. Я лично вполне доволен».

Цуцуи

ЦА ФСБ РФ. Коллекция документов. Машинопись. Заверенная копия.

Цуцуи Киёси
 

— в 1941 г. посол Японии в Румынии.

Разведывательная сводка НКГБ СССР о военных приготовлениях Германии
 

https://www.alexanderyakovlev.org/fo...es-doc/1012013

20.06.1941

№ 1510

1. В районах Клайпеды, Прискуле и Шилуте (Восточная Пруссия) продолжается сосредоточение германских войск. 17 июня 1941 г. в Клайпеду прибыли танковая часть, артиллерия и авиация (истребители и бомбардировщики).

2. Продолжается переброска войск из Франции и Греции в направлении на Люблин, Брест и в Восточную Пруссию. Отмечены санитарные и бензозаправочные автоколонны.

3. В район д. Новинка со стороны Сувалки прибыло до двух артиллерийских дивизионов.

4. В районе Рудавка—Новинка отмечено большое сосредоточение танков и артиллерии.

5. В районе 107, 108, 109-го погранзнаков (район Августов) отмечено беспрерывное движение пехоты, укрепление участка, отрывка окопов, ремонт мостов и шоссейных дорог.

6. Против пограничного участка 17-го Краснознаменного пограничного отряда (Брест) отмечено большое сосредоточение войск. В лесах района Копытово—Костомолоты сосредоточены танки, артиллерия и зенитная артиллерия.

7. В конце первой половины июня сего года над Варшавой отмечены самолеты нового типа — двухмоторные, двухфюзеляжные бомбардировщики и скоростные одноместные истребители, достигающие скорости 700 км/час.

8. На некоторых домах Клайпеды установлены пулеметы и зенитные орудия.

9. В районе Костомолоты заготовлен лес для наводки мостов через р. Буг.

10. Распоряжением местных властей население Клайпеды подготавливает для убежищ погреба, подвалы и другие пригодные для этой цели помещения.

В приграничных районах сельскому населению предложено в ближайшие дни вырыть ямы для укрытия от воздушных бомбардировок.

В Радомском уезде из 100 населенных пунктов население выселено в тыл. Освободившиеся помещения заняты войсками.

11. Официально объявлено о том, что на днях будут производиться большие маневры германской армии, в связи с чем население призывается к соблюдению спокойствия.

12. Германская разведка направляет свою агентуру в СССР на короткие сроки — три-четыре дня. Агенты, следующие в СССР на более длительные сроки — 10–15 суток, инструктируются о том, что в случае перехода германскими войсками границы до их возвращения в Германию они должны явиться в любую германскую часть, находящуюся на советской территории.

ЦА ФСБ РФ. Коллекция документов.

Панфилов Алексей Павлович
 

17 июня 41

(17.05.1898–18.05.1966) — военный деятель, генерал-лейтенант танковых войск (1944); Герой Советского Союза (1945). Родился в Казани в семье железнодорожного служащего. С 1918 г. в РККА. Член РКП(б) с 1918 г. Участник Гражданской войны. Окончил Курсы усовершенствования высшего начсостава (1926) и Военную академию механизации и моторизации РККА им. И.В. Сталина (1937). С 1938 г. помощник начальника Автобронетанкового управления РККА. Участвовал в боях у озера Хасан (1938). С апреля 1939 г. заместитель начальника 1-го отдела Разведуправления Генштаба РККА. В 1940–1941 гг. заместитель начальника, с октября 1941 г. начальник Главного Разведуправления Генштаба РККА, одновременно до августа 1942 г. уполномоченный по формированию польской армии Андерса. В 1942 г. заместитель командующего 3-й и 5-й танковыми армиями, командир 6-го гвардейского и 10-го танковых корпусов. С августа 1944 г. и до конца войны командир 3-го гвардейского танкового корпуса (2-й Белорусский фронт). После войны командовал 3-й гвардейской танковой дивизией. В 1954 г. окончил Высшие академические курсы при Военной академии Генштаба. Работал начальником факультета Военной академии бронетанковых войск, старшим преподавателем Военной академии Генерального штаба. С 1959 г. в запасе. Умер в Москве. Похоронен на Новодевичьем кладбище.

Одзаки Ходзуми
 

(1901–07.11.1944) — сотрудник иностранной редакции газеты «Асахи», корпорации «Мантэцу» (ЮМЖД). Входил в группу советников принца Коноэ, являлся одним из наиболее ценных источников шанхайской (1931–1933) и токийской (1934–1941) резидентур Разведуправления Генштаба РККА. Входил в группу «Рамзай». Арестован 15 октября 1941 г. Казнен по приговору японского суда.

Отт (Ott) Ойген
 

(08.04.1889–23.01.1977) — генерал-майор, военный атташе, затем посол Германии в Японии (1934–1941).

Мацуока Ёсукэ (Йосуке)
 

(1880–1946) — министр иностранных дел Японии в 1940–1941 гг.