25 ноября - Календарь Истории
 

https://tunnel.ru/tmp/ElChiOrx7PyI9Z...41wsaulby9.jpg

25 ноября 1936 года нацистская Германия и Япония подписали Антикоминтерновский пакт, с целью не допустить дальнейшее распространение коммунизма.

Боестолкновения между советскими и немецкими войсками в 1939 году в Польше, сражение за Львов
 

https://picturehistory.livejournal.com/3739685.html
JeTeRaconte (jeteraconte) написал в picturehistory
2018-09-13 11:16:00

История

Утром 31 августа Гитлер отдал приказ о нападении на Польшу на рассвете 1 сентября, а в 12.40 он подписал Директиву № 1: «1. Теперь, когда исчерпаны все политические возможности урегулировать мирным путем положение на восточной границе, которое стало невыносимым для Германии, я решил добиться этого силой.

В 16 часов 10 сентября Молотов пригласил к себе Шуленбурга и заявил, что Красная армия застигнута врасплох быстрыми успехами вермахта в Польше и не готова к действиям. Коснувшись политической стороны дела, Молотов заявил, что «советское правительство намеревалось воспользоваться дальнейшим продвижением германских войск и заявить, что Польша разваливается на куски и что в следствии этого Советский Союз должен прийти на помощь украинцам и белоруссам, которым угрожает Германия. Этот предлог представит интервенцию Советского Союза благовидной в глазах масс и даст Советскому Союзу возможность не выглядеть агрессором».

Но в итоге советские войска получили приказ о наступлении только 14 сентября с соответствующими изменениями срока выполнения задач.

Пару слов о событиях произошедших в мире до этого дня.

В 4-20 15 сентября Военный совет Белорусского фронта издал боевой приказ № 01.

Стремясь подтолкнуть советское правительство к вводу войск в Польшу, Риббентроп предложил Шуленбургу указать Молотову, что «если не будет начата русская интервенция, неизбежно встанет вопрос о том, не создастся ли в районе, лежащем к востоку от германской зоны влияния, политический вакуум», создав «условия для формирования новых государств». Вечером 16 сентября Молотов заявил Шуленбургу, что советское правительство решило вмешаться в польские дела завтра или послезавтра, и он уже вскоре сможет точно назвать день и час.

В 2.00 17 сентября германское командование было информировано о вступлении на территорию Польши Красной армии и в 7.00 приказало своим войскам «остановиться на линии Сколе — Львов — Владимир-Волынский — Брест — Белосток».

Около 2-00 19 сентября советский сводный мотоотряд 2-го кавкорпуса и 24-й танковой бригады с 35 танками подошел к Львову.

«При подходе к городу польская артиллерия открыла огонь. Преодолевая уличные баррикады, головной разведывательный батальон в составе 6 танков дошел до центра города и был встречен огнем батареи, стоявшей у костела. Первый танк был подбит. Командир разведроты старший лейтенант тов. Чуфаров, сбив орудие у костела, поджег выстрелом снаряды противника. Орудийная прислуга разбежалась, а офицеры закричали «не штрелять». Но по танкам был открыт из казарм и многих домов ружейно-пулеметный и револьверный огонь. Танки в ответ били по вспышкам.

Тимошенко по телефону из Проскурова доложил Ворошилову об инциденте под Львовом:

«Еще в 4-00 19 сентября наши части бронетанковый полк и кавполк вошли в г. Львов. В это время немецких войск в городе не было, кавполк в город не входил, а остался укрытым. Посланные две наши бронемашины из Львова по другой дороге навстречу нашим войскам внезапно подверглись артиллерийскому обстрелу. Наши подумали, что это польские войска и огнем 45-мм пушек и пулеметов подбили две противотанковые пушки, убили, по словам немцев, одного офицера и четырех солдат. Затем прибыли немецкие представители из штаба 1-й горной немецкой дивизии и 137-го германского полка, где выяснилось, что огонь вели немецкие войска, т.к. не имели указаний от германского командования. Было решено Львов не занимать и ждать указаний командования обеих сторон. Наши две бронемашины с их славными экипажами дрались до последнего момента и сгорели.

В 4-20 командир бригады полковник П.С. Фотченков, находясь в танке во Львове, получил через свою делегатскую машину записку от командарма 2 ранга тов. Городовикова приказание: 24-й танковой бригаде остановиться у Злочув и ждать дальнейших распоряжений. Командир бригады не знал причин такого приказа. Предположил, что получены указания свыше об отмене первого приказа по захвату Львова.

К 4-30 огонь прекратился.

В 5-00 командир бригады отдал приказ разведбатальону, оставаясь в городе, закрыть выходы восточной окраины Львова. Остальным танкам выйти на восточную окраину Винники (окрестность г. Львова). Начальнику 2-й части капитану Шуренкову связаться с польским штабом и вызвать начальника гарнизона Львова для переговоров о сдаче города.

В 6-00 19 сентября части заняли свои места и приступили к обезоруживанию польских войск, подходивших к Львову на помощь, а разведбатальон обезоруживал казармы в самом городе Львове.

В 6-30 к командиру бригады прибыло два польских майора для переговоров. Командир бригады вести переговоры с ними отказался и приказал явиться начальнику гарнизона, или начальнику штаба.

В 7-00 19 сентября прибыл полковник и два других майора, с которыми также переговоры не велись.

В 7-40 прибыл начальник штаба гарнизона полковник генерального штаба Б. Раковский и с ним два полковника и три майора. Командир бригады отрекомендовался командиром танкового корпуса, который окружил г. Львов и предложил сдать город Львов. Начальник штаба гарнизона просил повременить, так как он не уполномочен на это и должен получить указание свыше. На все это было дано 2 часа. Командир бригады потребовал, чтобы танки, находящиеся в городе и на окраине, продолжали оставаться там и разрешения занять командные пункты для наблюдения за немецкими позициями, которые полукольцом прилегали к городу. На это было дано согласие. Договорились взаимно обменяться делегатами связи.

В 8-30 немцы неожиданно предприняли атаку на западную и южную окраину города. При этом танки и бронемашины разведбатальона оказались между двух огней (немцев и поляков). Командир бригады выслал с куском нижней рубахи на палке бронемашину к немцам. Танки и бронемашины выбрасывали красные и белые флажки, но огонь по ним с обеих сторон не прекращался, тогда из бронамашин и танков был открыт по противнику огонь. При этом подбито у немцев 3 противотанковых орудия, убиты 2 майора и 1 офицер, ранены 9 солдат. У нас подбито 2 бронемашины и 1 танк, убиты 3 человека и ранены 4 человека. Вскоре огонь был прекращен, с бронемашиной прибыл командир 137-го полка горной немецкой дивизии полковник фон Шляммер, с которым командир бригады в немецком штабе договорились по всем спорным вопросам. Мы подобрали своих раненых и убитых, а они своих.

В течение 19 и 20 сентября велись неоднократные переговоры между командованием 24-й легкой танковой бригады, с одной стороны, и представителями командования немецкой горной дивизии - с другой, о прекращении боевых действий и ликвидации возникших конфликтов. В результате переговоров окончательно восстановились нормальные отношения между договаривающимися сторонами. После чего между частями 24-й танковой бригады и частями горно-стрелковой немецкой дивизии никаких недоразумений не было. Части немецкой дивизии начали отход в западном направлении, ведя арьергардные бои с польскими войсками». В ходе переговоров командующего артиллерией Украинского фронта комбрига Н.Д. Яковлева с германским командованием стороны требовали друг от друга отвести войска от города и не мешать его штурму.

К вечеру 20 сентября германские войска получили приказ отойти от Львова. Тем не менее командование вермахта вновь потребовало от поляков сдать город не позднее 10 часов 21 сентября: «Если сдадите Львов нам — останетесь в Европе, если сдадите большевикам — станете навсегда Азией».

В 11-40 20 сентября 1939 г. германский военный атташе в Москве генерал-лейтенант Кестринг по телефону сообщил, что «Гитлер отдал приказ о немедленном отводе немецкие войск на 10 км западнее Львова и передать Львов русским».

В 12-45 Кестринг прибыл к Ворошилову и заверил его, что по личному приказу Гитлера вермахт будет отведен на 10 км западнее Львова. На замечание Ворошилова, «чем вызваны такие недоразумения, доходящие до отдельных стычек со стороны германских войск и в то время, как нашим войскам даны четкие и твердые указания о линии поведения при встрече с германскими войсками, Кестринг сказал, что это был, к сожалению, местный маленький инцидент и что приняты все меры к неповторению подобных случаев в будущем. Как было договорено в присутствии Риббентропа, линия рр. Писса, Нарев, Висла, Сан никем оспариваться не будет.

В ночь на 21 сентября германские части стали отходить от Львова, а их позиции занимали советские войска, готовясь к атаке города, назначенной на утро. План штурма города сводился к следующему: 14-я кавдивизия должна была атаковать город с севера и северо-востока, сводный отряд 17-го стрелкового корпуса с 38-й танковой бригадой — с востока; 5-я кавдивизия вместе с 10-й танковой бригадой — с юго-востока, а 3-я кавдивизия - с юга и юго-запада.

В 9-00 21 сентября было решено атаковать город, поскольку переговоры с польским командованием никаких результатов не давали.
В назначенное время советские войска двинулись к городу, но польское командование возобновило переговоры, и советские части были возвращены в исходное положение.

В 17 часов возле дрожжевого завода на восточной окраине города командир польского гарнизона генерал В. Лянгнер, подполковник К. Рыжинский, майор Я. Явич, капитан К. Чихирин встретились с кобригами П.А. Курочкиным и Н.Д. Яковлевым, бригадным комиссаром К.В. Крайнюковым, полковников Фотченковым, полковым комиссаром Макаровым и И.А. Серовым. В ходе переговоров выяснилось, что польский гарнизон готов капитулировать, но следует это сделать организованно.

Вернувшись в город, около 20 часов Лянгнер объявил на совещании командования обороны о решении сдать город Советам. Большинство офицеров высказалось за окончание боев.

21 сентября командующий 6-й армией издал приказ: «Противник удерживает последний опорный пункт на своей территории - г. Львов. Обороной города руководит фашистская организация. Принцип обороны — круговой, с уличными баррикадами и частично минированными проездами. Восточная группа войск в 9-00 22.09.1939 атакует противника с задачей сломить его сопротивление, принудить сложить оружие и сдаться», но выполнить его не пришлось.

В 8-00 22 сентября Лянгнер с составленными накануне предложениями для переговоров прибыл в штаб 24-й танковой бригады в Винники.

В 11-00 в результате последнего раунда переговоров было подписано соглашение о «передаче города Львова войскам Советского Союза». Согласно 8-му пункту соглашения, офицерам польских войск гарантировалась «личная свобода и неприкосновенность их личного имущества. Отъезды в зарубежные страны им разрешаются местными властями вместе с представителями дипломатических властей данного государства».

В 14-00 польские войска стали складывать оружие, а в 15-00 соединения 2-го советского кавкорпуса в пешем строю совместно с танками 24-й, 38-й и 10-й танковых бригад вступили в город. В целом гарнизон выполнил соглашение о сдаче, лишь отдельные группы офицеров в нескольких местах открыли огонь с баррикад. С помощью танков сопротивление было быстро подавлено.



К вечеру 23 сентября в городе был наведен порядок и основные силы советских войск были выведены на его окраины.



Как отмечал 20 сентября в своем донесении Сталину из войск 4-го кавкорпуса начальник Политуправления РККА армейский комиссар 1 ранга Л. З. Мехлис, «польские офицеры, кроме отдельных групп, потеряв армию и перспективу убежать в Румынию, стараются сдаться нам по двум мотивам: 1) Они опасаются попасть в плен к немцам и 2) Как огня боятся украинских крестьян и населения, которые активизировались с приходом Красной армии и расправляются с польскими офицерами. Дошло до того, что в Бурштыне польские офицеры, отправленные корпусом в школу и охраняемые незначительным караулом, просили увеличить число охраняющих их, как пленных, бойцов, чтобы избежать возможной расправы с ними населения».

В выборах из 7 538 586 избирателей приняли участие 94,8%, из которых «за» предложенных кандидатов проголосовало 90,8%, «против» — 9,2%.

Итоги выборов показали, что подавляющее большинство населения этих регионов согласилось с установлением советской власти и присоединением к Советскому Союзу . Избранные 22 октября Народные собрания Западной Белоруссии и Западной Украины 27—29 октября провозгласили Советскую власть и обратились с просьбой о включении их в состав Советского Союза. 1—2 ноября 1939 г. Верховный Совет СССР удовлетворил их просьбу. Территория, занятая советскими войсками, «была освобождена от помещиков и капиталистов», и ее народы «получили возможность воссоединиться с братскими народами ВЕЛИКОЙ СТРАНЫ СОВЕТОВ и единой дружной семьей крепить великое дело ЛЕНИНА — СТАЛИНА, дело построения коммунизма». Этими событиями завершилось решение польского вопроса в 1939 году.

(На основе материалов историографии Михаила Ивановича Мельтюхова "Советско-Польские войны".)

Малоизвестные страницы истории. Роль Польши в развязывании Второй мировой войны
 

https://kprf.ru/international/96336.html
Суть начатой либерально-буржуазными кругами — как доморощенными, так и закордонными — фальсификации российской истории в том, чтобы подменить наше общее прошлое, биографию народа, а вместе с ним — и биографии миллионов соотечественников, посвятивших свои жизни возрождению и процветанию нашей Родины, борьбе за её свободу от иноземного владычества. Фальсификация истории — это попытка наглой подмены самой России.
https://kprf.ru/media/images/newssto...list/1_209.jpg
По страницам газеты «Правда»,
Автор, фронтовик, профессор, заслуженный деятель науки
2011-09-04 01:25 (обновление: 2011-09-04 11:42)
Одним из главных объектов фальсификаций антисоветчики избрали историю героического подвига советского народа, освободившего мир от немецкого фашизма. Понятно, что искренние патриоты не приемлют эту игру напёрсточников. Поэтому читатели «Правды» горячо одобрили опубликованную газетой в канун 70-летия начала Великой Отечественной войны статью фронтовика, доктора филологических наук, почётного профессора Тверского государственного университета Александра Огнёва и настойчиво рекомендовали газете продолжить публикацию его разоблачений фальсификаторов истории. Выполняя пожелания читателей, редакционная коллегия «Правды» приняла решение публиковать главы исследования заслуженного деятеля науки РФ А.В. Огнёва в пятничных номерах газеты.

Спланированный обман

Вторая мировая война началась в результате отказа Польши удовлетворить германские требования. Гитлер предъявил Польше ультиматум: передать «вольный город Данциг» Третьему рейху, разрешить строительство экстерриториальных шоссейной и железной дорог, которые свяжут Восточную Пруссию с основной частью Германии.

Западные демократии сеяли у поляков иллюзии о том, что в случае войны они окажут Варшаве должную помощь. 31 марта 1939 года премьер-министр Великобритании Н. Чемберлен заявил в палате общин: «В случае любой акции, которая будет явно угрожать независимости Польши и при которой польское правительство соответственно сочтёт необходимым оказать сопротивление своими национальными вооружёнными силами, правительство Его Величества считает себя обязанным немедленно оказать польскому правительству всю поддержку, которая в его силах. Оно дало польскому правительству заверение в этом. Я могу добавить, что французское правительство уполномочило меня разъяснить, что оно занимает по этому вопросу ту же позицию, что и правительство Его Величества».

14—19 мая 1939 года в ходе франко-польских переговоров Франция пообещала в случае нападения Гитлера на Польшу «начать наступление против Германии главными силами своей армии на 15-й день мобилизации». Англо-польские переговоры 23—30 мая привели к тому, что Лондон заявил о своей готовности предоставить Варшаве 1300 боевых самолётов для польских ВВС и предпринять воздушные бомбардировки Германии в случае войны.

Эти обещания были целенаправленно спланированным обманом, а кичливое польское руководство наивно верило им. Оно самонадеянно полагало, что Гитлер не решится начать войну, лелеяло планы создания великой Польши, с алчной глупостью ждало того времени, когда можно будет захватить Украину и Белоруссию.

Анализируя военно-политическую обстановку в Европе в 1939 году, историк Л. Гарт посчитал: «Единственная возможность избежать войны заключалась в том, чтобы заручиться поддержкой России, единственной державы, которая могла оказать Польше непосредственную помощь, и таким образом сдержать Гитлера». Но это претило британским консерваторам. По словам А. Тейлора, «англичане с ужасом отшатнулись» от предложения заключить договор с Советским Союзом: «Война, в которой они бы сражались на стороне Советской России против Германии, для них была немыслима» В марте 1939 года в Отчетном докладе XVIII съезду ВКП(б) И. Сталин предупредил западных правителей: «Опасная и большая политическая игра, начатая сторонниками политики невмешательства, может окончиться для них серьезным провалом». Это предвидение полностью сбылось.

Великобритания и Франция, понимая, что военно-политическая обстановка складывается не так, как хотелось бы, предложили Советскому правительству взять на себя обязательство: в случае вовлечения их в военные действия оно оказало бы «немедленное содействие, если оно будет желательным». 15 апреля Англия и Франция дали гарантии Польше, Греции и Румынии. Оценивая требования Англии об односторонних обязательствах СССР, И. Сталин рекомендовал В. Молотову запросить мнения полпредов о них. И. Майский написал: «Мне уже не раз приходилось указывать на то, что «душа души» Чемберлена в области внешней политики сводится к сговору с агрессорами за счет третьих стран».

Советские руководители резонно посчитали, что «должен быть создан единый фронт взаимопомощи между тремя державами на принципах взаимных и равных обязательств. Там, где нет взаимности, нет возможности наладить настоящее сотрудничество». В. Молотов на сессии Верховного Совета 31 мая 1939 года отметил серьезное ухудшение международного положения и подчеркнул, что основой соглашения должен быть «принцип взаимности и равных обязанностей». 26 июня советский посол в Лондоне Майский сообщил наркому иностранных дел Молотову: «Бивербрук вчера говорил мне, что война близка и что она, вероятно, начнется нынешней осенью... Риббентроп убедил Гитлера, что Англия и Франция не способны к серьезной войне и что из переговоров о тройственном союзе ничего не выйдет».

Чемберлен всё ещё лелеял мечту о том, что Гитлер поведет свои войска на завоевание восточных территорий. В середине июля 1939 года английские и германские представители вели в Лондоне переговоры, которые по своей военно-политической направленности носили антисоветский характер. Обстановка всё больше накалялась, но английское и французское правительства не хотели заключить равноправный договор с Советским Союзом. Для того чтобы хитроумно возродить уже полностью провалившуюся «политику умиротворения», они пытались создать видимость переговоров, искали приемлемый для них путь к сделке с обнаглевшим агрессором, заставить Польшу пойти навстречу германским требованиям. Они хотели заключить договор, похожий на мюнхенский.

Лукавые переговоры

Посол Германии Дирксен 24 июля 1939 года доложил своему министру иностранных дел Риббентропу, что «достижение соглашения с Германией является для Англии всё еще самой важной и желанной целью». Самый проницательный буржуазный политик того времени У. Черчилль, трезво оценивая обстановку, резко критиковал пагубную для самих западных демократий политику Чемберлена и Галифакса: «Ясно, что Россия не пойдет на заключение соглашений, если к ней не будут относиться как к равной и, кроме того, если она не будет уверена, что методы, используемые союзниками — фронтом мира, — могут привести к успеху. …Наше правительство должно понять, что ни одно из этих государств Восточной Европы не сможет продержаться, скажем, год войны, если за ними не будет стоять солидная и прочная поддержка дружественной России в сочетании с союзом западных держав».

Правительство Англии, стремясь усыпить встревоженное общественное мнение, в начале августа приняло советское предложение начать военные переговоры. 11 августа 1939 года английская и французская миссии прибыли в Москву для переговоров, не имея полномочий заключить военное соглашение (английскому адмиралу Драксу документ, уполномочивающий вести переговоры, прислали лишь к их завершению). Уже это не могло внушать доверия к целям, поставленным перед ними правительствами Англии и Франции. Советская делегация во главе с наркомом обороны К. Ворошиловым представила развернутый план возможных военных действий против агрессора. «Из рассекреченных недавно Службой внешней разведки (СВР) России документов следует, — пишет историк А. Пивоваров, — что буквально дней за десять до заключения Пакта и за две недели до официального начала войны, т.е. до 1 сентября 1939 года, И. Сталин встречался с представителями делегаций Англии и Франции, предложив не только заключить трёхсторонний договор о взаимопомощи на случай агрессии, но и перебросить к границе Германии до миллиона солдат, чтобы не допустить, сдержать очевидные агрессивные устремления Германии».

По словам английского дипломата Г. Феркера, «задолго до прибытия британской военной миссии английское посольство в Москве получило инструкцию правительства, в которой указывалось, что переговоры ни в коем случае не должны закончиться успешно». В секретном наставлении для английской делегации говорилось, что «британское правительство не желает быть втянутым в какое бы то ни было определенное обязательство, которое могло бы связать нам руки при любых обстоятельствах». 8 августа 1939 года посольство США в Англии сообщило в Вашингтон: «Военной миссии, которая в настоящее время отправляется в Москву, было дано указание приложить все усилия, чтобы продлить переговоры до 1 октября».

Переговоры зашли в тупик. 21 августа адмирал Дракс предложил отложить их на 3—4 дня, поскольку не был получен ответ на вопрос о пропуске и действиях советских войск на территориях Польши и Румынии. Министр внутренних дел США Г. Икес пришел к выводу: «Чемберлен... надеется, что Гитлер в конце концов решит двигаться на восток, а не на запад. Вот почему он медлит в отношении соглашения с Россией». Гарт имел основания обвинить английское правительство в срыве московских переговоров и создании условий, подготовивших заключение советско-германского пакта о ненападении. О нём он писал: «При рассмотрении положения в Европе в последующие годы нельзя сказать с такой уверенностью, как в 1941 году, что меры, принятые Сталиным, нанесли ущерб России. Западу же всё это нанесло неизмеримый урон».

Закулисные сделки

Когда Чехословакию настойчиво принуждали к капитуляции, Чемберлен стремился объяснить Гитлеру позицию Великобритании: «…исходя из того, что Германия и Англия являются двумя столпами европейского мира и главными опорами против коммунизма и поэтому необходимо мирным путем преодолеть наши нынешние трудности… Наверное, можно будет найти решение, приемлемое для всех, кроме России». Последняя фраза — «кроме России» — подчеркивает, чего жаждал Чемберлен, вынашивая план создать англо-германский союз. 29 июня 1939 года Галифакс от имени своего правительства выразил готовность договориться с немцами по всем вопросам, «внушающим миру тревогу». Предварительный зондаж проводили видные члены консервативной партии, предлагая «Гитлеру разделить мир на две сферы влияния: англо-американскую на Западе и германскую — на Востоке». Зная, что не позже сентября вермахт нападет на Польшу (11 апреля 1939 года Гитлер подписал план «Вайс» о подготовке войны против Польши), Англия решила пожертвовать ею, чтобы расчистить дорогу Германии на восток.

Начальник генштаба сухопутных войск Германии генерал-полковник Ф. Гальдер (он занимал этот пост с 14 августа 1939 по 24 сентября 1942 года и часто встречался с Гитлером) записал в служебном дневнике 14 августа 1939 года: «Англичанам дано понять, что фюрер после разрешения неизбывного для Германии польского вопроса еще раз обратится к Англии с предложениями. В Лондоне поняли. Париж также знает о нашей решимости. Поэтому весь большой спектакль приближается к своему концу... Англия уже теперь зондирует почву на предмет того, как фюрер представляет себе дальнейшее развитие обстановки после разрешения польского вопроса». В дневнике Гальдера есть запись: «28.08.1939г. 13 час. 30 мин. Визит Н. Гендерсона (посол Великобритании в Германии) к фюреру. Вручение памятной записки. Н. Гендерсон: «Нет никакой основы для переговоров. Фюрер не обидится на Англию, если она будет вести мнимую войну».

Стоит запомнить эту мысль о «мнимой войне».

В Англии Чемберлену и его сторонникам противостояли более дальновидные политики — Черчилль, Иден и другие. Они видели главную опасность в Гитлере, а не в политике большевиков. 4 мая 1939 года, комментируя предложение о союзе, сделанное СССР англичанам, Черчилль писал: «Прошло уже десять или двенадцать дней с тех пор, как было сделано русское предложение. Английский народ, который …принял теперь принцип воинской повинности, имеет право совместно с Французской Республикой призвать Польшу не ставить препятствий на пути к достижению общей цели. Нужно не только согласиться на полное сотрудничество России, но и включить в союз три прибалтийских государства — Литву, Латвию и Эстонию. Этим трем государствам с воинственными народами, которые располагают совместно армиями, насчитывающими, вероятно, двадцать дивизий мужественных солдат, абсолютно необходима дружественная Россия, которая дала бы им оружие и оказала другую помощь».

Многое тогда зависело от политики польских правителей. 20 июня 1939 года министр иностранных дел Польши Ю. Бек поручил своему заместителю Арцишевскому встретиться с германским послом в Варшаве фон Мольтке и заверить последнего, что польское правительство не заключит «никакого соглашения с Советами». Примечательно то, что польско-английский договор от 25 августа 1939 года «имел секретное приложение, в котором, в частности, Литва объявлялась сферой интересов Польши, а Бельгия и Голландия — Великобритании».

Польское правительство категорически отказывалось от советской помощи в случае германской агрессии. Министр иностранных дел Франции, наконец осознав, что она попадает в зловещую немецкую ловушку, посчитал 22 августа 1939 года необходимым «попробовать предпринять в самом срочном порядке новые усилия перед маршалом Рыдз-Смиглы с целью устранить, пока еще есть время, единственное препятствие, которое вместе с тем мешает заключению трехсторонних соглашений в Москве». На самом деле уже не было времени, чтобы можно было решительно изменить твердолобую политику Польши, заставить её трезво оценить опаснейшую ситуацию.

Черчилль так охарактеризовал обстановку 1939 года: «Имело смысл вступить в бой за Чехословакию в 1938 году, когда Германия едва могла выставить полдюжины обученных дивизий на Западном фронте, когда французы, располагая 60—70 дивизиями, несомненно, могли бы прорваться за Рейн или в Рур. Однако всё это было сочтено неразумным, неосторожным, недостойным современных взглядов и нравственности. …И вот теперь, когда все эти преимущества и вся эта помощь были потеряны и отброшены, Англия, ведя за собой Францию, предлагает гарантировать целостность Польши — той самой Польши, которая всего полгода назад с жадностью гиены приняла участие в ограблении и уничтожении чехословацкого государства».

Гитлер не сомневался в том, что Англия и Франция бросят Польшу на произвол судьбы, и решил использовать их планы в своих далеко идущих целях. 11 августа 1939 года Гитлер в беседе с комиссаром Лиги Наций в Данциге К. Буркхардтом указал: «Всё, что я предпринимаю, направлено против русских. Если Запад слишком глуп и слеп, чтобы понять это, тогда я буду вынужден пойти на соглашение с русскими, побить Запад и затем, после его поражения, снова повернуть против Советского Союза со всеми моими силами». 22 августа 1939 года на совещании с военными, заявив о своём решении начать войну с Польшей, Гитлер сказал: «Англия и Франция не вступят в войну, если ничто не вынудит их к этому». Он подчеркнул: «Несчастных червей — Даладье и Чемберлена — я узнал в Мюнхене. Они слишком трусливы, чтобы атаковать нас… Польша будет опустошена и заселена немцами…»

Генерал З. Вестфаль в сборнике статей «Роковые решения» признал: «Основным роковым решением было то, которое исходило из ошибочного предположения Гитлера, что западные державы позволят ему уничтожить Польшу, не заступившись за своего союзника. Как только было принято решение о вторжении в Польшу, решилась и наша судьба». Генерал Г. Гудериан в «Воспоминаниях солдата» подтверждал: «Гитлер и его министр иностранных дел были склонны считать, что западные державы не решатся начать войну против Германии и у неё поэтому развязаны руки для осуществления своих целей в Восточной Европе». Генерал К. Типпельскирх в своей «Истории Второй мировой войны» писал об убеждённости Гитлера в том, что Англия и Франция не решатся напасть на Германию, если она обрушится на Польшу: «Когда Гитлеру перевели ультиматум английского правительства, он точно окаменел — он понял, что ошибался относительно возможной реакции англичан и действовал слишком неосторожно». Он после продолжительного молчания спросил Риббентропа: «Что же теперь будет?»

«Мнимая война»

1 сентября 1939 года Германия стремительно вторглась в Польшу. Англия и Франция, объявив 3 сентября войну Германии, не вели против нее активных боевых действий, на что очень надеялась Польша, которая под ударами немецких войск стала рассыпаться, как карточный домик. Дав публичное обязательство защищать её, Англия и Франция цинично предали свою союзницу, удивительно спокойно наблюдая, как немецкие соединения крушат польскую армию.

Поляки явно преувеличивали тогда свои военные возможности. Польский посол в Париже Ю. Лукасевич в беседе с министром иностранных дел Франции Ж. Бонне 18 августа 1939 года заявил: «Не немцы, а поляки ворвутся вглубь Германии в первые же дни войны!»

Г. Иссерсон писал в работе «Новые формы борьбы» (1940) о главной ошибке польского командования: «На польской стороне считали, что главные силы Германии будут связаны на западе выступлением Франции и Англии и не смогут сосредоточиться на востоке. Исходили из того, что против Польши будет оставлено около 20 дивизий и что все остальные силы будут брошены на запад против англо-французского вторжения. Так велика была вера в силу и быстроту наступления союзников. Таким образом, план стратегического развертывания Германии в случае войны на два фронта представлялся совершенно превратно. Так же оценивались и возможности Германии в воздухе. Наконец, твердо рассчитывали на непосредственную эффективную помощь Англии воздушными и морскими силами. Бесследно прошли исторические уроки прошлого, уже не раз показавшие подлинную цену обещанной помощи Англии, которая всегда умела воевать только чужими солдатами».

Ф. Гальдер занес 7 сентября 1939 года в свой дневник: «Кое-какие факты говорят о том, что западные державы не хотят войны… Французский кабинет отнюдь не настроен на решительность и героизм». Начальник английского генштаба полагал, что Польша сможет продержаться против Германии минимум полгода. Главнокомандующий французской армией 31 августа выразил надежду, что поляки смогут долго противостоять немцам, «сражаться до весны 1940 года». В 2007 году американец Р. Пайс оправдывал поведение британцев и французов в сентябре 1939 года тем, что «у них не было ни сил, ни возможностей помочь тогда Польше». Наш публицист Г. Рычков посчитал основной причиной позорного бездействия западных союзников Польши то, что Франция «не смогла отмобилизовать армию и перевести экономику на военные рельсы».

Весомые факты опровергают эти версии. М. Мельтюхов в книге «Упущенный шанс Сталина. Советский Союз в борьбе за Европу: 1939—1941 гг.» (2002) писал: «Сил для наступления было вполне достаточно. К началу сентября 1939 года французские войска на германской границе насчитывали 3253 тыс. человек, 17,5 тыс. орудий и миномётов, 2850 танков, 1400 самолётов первой линии и 1600 в резерве. Кроме того, против немцев могли быть задействованы свыше тысячи английских самолётов. Им противостояли 915 тыс. германских войск, имевших 8640 орудий и миномётов, 1359 самолётов и ни одного танка».

Английский историк Д. Кихме в своей книге «Несостоявшаяся битва» (1967) утвер-ждал, что Франция и Англия, начав боевые действия против Германии, одержали бы решающую победу. Но они отказались дать «именно то сражение, которое покончило бы с войной, а возможно, и с самим Гитлером осенью 1939 года». Генерал-фельдмаршал Э. Манштейн в книге «Утерянные победы» отметил, что «французская армия с первого дня войны во много раз превосходила немецкие силы, действующие на Западном фронте». А. Тейлор подчеркнул: «Если бы французы предприняли наступление, у немцев не было бы возможности сопротивляться».

З. Вестфаль заключил: «Если бы французская армия предприняла крупное наступление на широком фронте против слабых немецких войск, прикрывавших границу (их трудно назвать более мягко, чем силы охранения), то почти не подлежит сомнению, что она прорвала бы немецкую оборону, особенно в первые десять дней сентября. Такое наступление, начатое до переброски значительных сил немецких войск из Польши на Запад, почти наверняка дало бы французам возможность легко дойти до Рейна и, может быть, даже форсировать. Это могло существенно изменить дальнейший ход войны».

Генерал-полковник А. Иодль, начальник штаба оперативного командования вооруженных сил (ОКВ), на Нюрнбергском процессе признал: «Если мы еще в 1939 году не потерпели поражения, то это только потому, что примерно 110 французских и английских дивизий, стоявших во время нашей войны с Польшей на Западе про-тив 23 германских дивизий, оставались совершенно бездеятельными».

Посетивший линию фронта французский писатель Ролан Доржелес, в то время военный корреспондент, удивился царившей там тишине: «Артиллеристы, расположившиеся у Рейна, смотрели, сложа руки, на немецкие колонны с военным снаряжением, передвигавшиеся на другом берегу реки, наши лётчики пролетали над огнедышащими печами заводов Саара, не сбрасывая бомб. Очевидно, главной заботой высшего командования было не провоцировать противника». 8 сентября весьма встревоженный польский военный атташе во Франции полковник Фыд доложил в Варшаву: «До 10 часов 7 сентября 1939 года на западе никакой войны фактически нет. Ни французы, ни немцы друг в друга не стреляют. Точно так же нет до сих пор никаких действий авиации. Моя оценка: французы не проводят ни дальнейшей мобилизации, ни дальнейших действий и ожидают результатов битвы в Польше». Польские военные представители 9 сентября 1939 года на встрече с начальником английского имперского генерального штаба фельдмаршалом Э. Айронсайдом узнали, что вообще не существует британского плана военной помощи Польше.

«Робкое» правительство Франции

На вопрос, почему же французская армия, располагавшая на западе подавляющим превосходством, не предприняла наступление, как письменно обещали генерал Гамелен и французское правительство, американский публицист Ширер ответил: «Было много причин: пораженческие настроения французского высшего командования, правительства и народа; память о том, как была обескровлена Франция в Первую мировую войну, и стремление при малейшей возможности не допустить подобной бойни; осознание, что к середине сентября польские армии будут окончательно разгромлены и немцы вскоре смогут перебросить свои превосходящие силы на запад и остановить первоначальное продвижение французов; страх перед немецким превосходством в артиллерии и авиации».

Французское правительство с самого начала настаивало на том, чтобы английские военно-воздушные силы не бомбили объекты в самой Германии, опасаясь, что в качестве ответной меры немцы могут нанести бомбовые удары по французским заводам, хотя бомбардировка Рура, индустриального сердца рейха, могла обернуться для немцев катастрофой. …На вопрос о том, почему Франция не выступила против Германии в сентябре, наиболее обоснованный ответ дал Черчилль: «Это сражение …было проиграно несколько лет назад. В Мюнхене в 1938 году; во время занятия Германией Рейнской области в 1936 году, за год до того, как Гитлер ввел воинскую повинность, игнорируя условия Версальского мирного договора. Теперь подошло время расплаты за горестное бездействие союзников, хотя в Париже и Лондоне, казалось, думали, что этой расплаты можно избежать».

Будущий президент Франции генерал Шарль де Голль писал: «Когда в сентябре 1939 года французское правительство… решило вступить в уже начавшуюся к тому времени войну в Польше, я нисколько не сомневался, что в нём господствуют иллюзии, будто бы, несмотря на состояние войны, до серьезных боев дело не дойдет». Он отмечал, что тогда во Франции «некоторые круги усматривали врага скорее в Сталине, чем в Гитлере, они были озабочены тем, как нанести удар по России».

Выступая 4 октября 1939 года в палате общин, британский министр иностранных дел Галифакс выказал неудовольствие тем, что Гитлер, заключив пакт о ненападении со Сталиным, поступил вразрез всей своей прежней политике. Французский политолог Р. Арон безоговорочно оправдывал мюнхенский сговор и даже позорную капитуляцию Франции в 1940 году. Почему? Да только потому, что она помогла «бросить немцев в направлении их восточных притязаний». А если бы Франция не была разбита, то «нападение на Советский Союз совершенно было бы отложено». Национальные интересы своего народа и государства для подобных деятелей — сущие пустяки, самое главное — существенно ослабить, расчленить СССР. Главная причина удивительного бездействия Франции в то время коренилась в подорванности национального духа народа, особенно господствующих кругов, они стали поразительно мало ценить государственную самостоятельность своей страны.

Польские расчёты и просчёты

5 мая 2005 года польский сейм обратился к правитель-ству России с требованием осудить Сталина за то, что в 1939 году он поддержал Германию в войне против Польши. Сейм почему-то совсем «забыл», что Польша приняла активное участие в подлом разделе Чехословакии, заняла недальновидную антисоветскую политику.

Сразу после заключения Мюнхенского соглашения 30 сентября 1938 года польское правительство направило чешскому ультиматум, в котором потребовало немедленной передачи ему пограничной Тешинской области. В ней в 1938 году проживали 156 тысяч чехов и всего 77 тысяч поляков. Черчилль так оценил поведение правителей Польши: «Героические черты характера польского народа не должны заставлять нас закрывать глаза на его безрассудство и неблагодарность, которые в течение ряда веков причиняли ему неизмеримые страдания. В 1919 году это была страна, которую победа союзников после многих поколений раздела и рабства превратила в независимую республику и одну из главных европейских держав. Теперь, в 1938 году, из-за такого незначительного вопроса, как Тешин, поляки порвали со всеми своими друзьями во Франции, в Англии и в США, которые вернули их к единой национальной жизни и в помощи которых они должны были скоро так сильно нуждаться».

В Пакте о ненападении с Польшей, подписанном в Берлине 26 января 1934 года (28 апреля 1939 года Германия разорвала его), были секретные антисоветские статьи: поляки собирались воевать совместно с вермахтом против СССР, желая в награду заполучить Украину. Польский посол в Париже Ю. Лукасевич 25 сентября 1938 года высокомерно сказал американскому послу У. Буллиту: «Начинается религиозная война между фашизмом и большевизмом… Польша готова к войне с СССР плечом к плечу с Германией. Польское правительство уверено в том, что в течение трех месяцев русские войска будут полностью разгромлены и Россия не будет более представлять собой даже подобие государства».

В декабре 1938 года в докладе разведотдела Главного штаба Войска Польского утверждалось: «Расчленение России лежит в основе польской политики на востоке... Поэтому наша возможная позиция будет сводиться к следующей формуле: Польша не должна остаться пассивной в этот замечательный исторический момент. Задача состоит в том, чтобы заблаговременно хорошо подготовиться физически и духовно... Главная цель — ослабление и разгром России».

28 декабря 1938 года состоялась беседа советника посольства Германии в Польше Рудольфа фон Шелии с посланником Польши в Иране Я. Каршо-Седлевским, который говорил: «Политическая перспектива для европейского Востока ясна. Через несколько лет Германия будет воевать с Советским Союзом, а Польша поддержит, добровольно или вынужденно, в этой войне Германию. Для Польши лучше до конфликта совершенно определённо стать на сторону Германии, так как территориальные интересы Польши на западе и политические цели Польши на востоке, прежде всего на Украине, могут быть обеспечены лишь путём заранее достигнутого польско-германского соглашения. Он, Каршо-Седлевский, подчинит свою деятельность в качестве польского посланника в Тегеране осуществлению этой великой восточной концепции, так как необходимо в конце концов убедить и побудить также персов и афганцев играть активную роль в будущей войне против Советов».

26 января 1939 года министр иностранных дел Польши Ю. Бек заявил Риббентропу, что его страна «претендует на Великую Украину и на выход в Черное море». Какая историческая слепота! Это говорилось за 8 месяцев до катастрофического крушения польского государства в результате нападения Германии. 20 августа 1939 года Ю. Бек сказал послам Франции и Англии: «Я не допускаю, что может быть какое-либо использование нашей территории иностранными войсками. У нас нет военного соглашения с СССР. Мы не хотим его».

Каким образом и почему мы должны были в то время помочь Польше, наотрез отвергавшей нашу помощь и лелеявшей заветную мечту захватить Украину? Что вразумительное могут привести при ответе на этот вопрос хулители политики Советского правительства?

История польского похода РККА осенью 1939 г
 

https://freesmi.by/featured/317707
https://uctopuockon-pyc.livejournal.com/3715461.html


igorek44 wrote in uctopuockon_pyc
January 3rd, 18:19
Так называемый, «Польский поход РККА» начался на рассвете 17 сентября
1939-го. Его официальной целью было возвращение западных территорий
Украины и Беларуси, переданных Польше в 1921-м по кабальному Рижскому
мирному договору. В этом событии есть несколько фактов, которые на
протяжении многих десятилетий трактуются историками в зависимости от
политической конъюнктуры, сложившейся в текущий временной период. В
угоду идеологической необходимости истина вынуждена оставаться вне поля
общественного зрения. Именно таким образом сформировался миф о
совместном параде частей Вермахта и Красной Армии в Бресте осенью
1939-го и о потере Польшей значительной части своих исконных земель в
результате «большевистской оккупации».

cc71a7070a
На улицах Ракова. 1939г. Фото:fs3.fotoload.ru

*Земли князя Даниила*

Современные трактовки «Польского похода РККА», в результате которого в
состав СССР вошли западные части Украины и Беларуси, неоднозначны.
Советские историки называли его «освободительным», а их западные коллеги
предпочитали использовать более жесткую терминологию – «вторжение»,
«оккупация». Наши ближайшие соседи и сегодня говорят о «Четвертом
разделе Польши», проводя аналогию с тремя предыдущими территориальными
переделами земель Речи Посполитой между Австрией, Пруссией и Россией,
последний из которых произошел в 1795-м.

После развала Советского Союза данную наступательную операцию Красной
Армии стали считать захватнической и некоторые российские историки
либерального направления. В любом случае ее нельзя вырывать из контекста
многовековых российско-польских отношений.

В XIII столетии русский князь Даниил, правящий в Галиче, заявил о
создании на своих землях обособленного Русского королевства, будущее
которого он видел в мирном союзе с католиками, что предопределило вектор
развития этих территорий. Независимое государство просуществовало
относительно недолго и уже в XIV столетии стало частью Королевства
Польша. Так началось трагическое перерождение искусственно изолированной
части русского народа, который с течением времени существенно отдалился
от своей исторической родины в этническом и культурном плане.

roy2cszp45i
Фото:900igr.net

Белорусам в этом смысле «повезло», поскольку они испокон веку жили в
Великом Княжестве Литовском, которое в федеративном союзе с Польским
королевством образовало Речь Посполитую. В 1795-м новое государство
исчезло с географических карт, а «белорусская часть» стала Западными
губерниями Российской Империи.

В 1914-м царская Россия оккупировала Львов и захватила большую часть
исконных Галицких земель. Появилось Галицкое генерал-губернаторство.
Теоретически, данный процесс действительно был воссоединением
исторических русских территорий. Однако, их удаленность создавала
предпосылки для возможного отторжения. Что вскоре и произошло.

*Возрождение Великой Польши*

Используя слабость молодой советской республики, правящие польские круги
при поддержке своих западных союзников, преступили к реализации идеи
возрождения «Великой Польши» в старых границах Речи Посполитой. Она
предполагала возврат части украинских, белорусских и прибалтийских
территорий.

В 1919-м началась советско-польская война. Большевики вынашивали не
менее амбициозные планы. Они искренне считали, что в результате
длительного нахождения Польши в составе Российской Империи сформировался
единый рабочий класс с общими устремлениями, конечной целью которых
является общемировая пролетарская революция. Для осуществления
многовековой мечты ему необходима «братская помощь».

Первоначальные успешные наступательные действия польской армии весной
1920-го сменились не менее решительным атакующим порывом красноармейцев.
Под командованием М.Тухачевского рабоче-крестьянские полки вытеснили
противника с Украины, и пошли на Варшаву.

В августе на подступах к польской столице произошло решающее сражение
этой войны, завершившееся сокрушительным разгромом РККА: десятки тысяч
погибших, сотни тысяч – плененных. Ситуация на фронте стала настолько
катастрофичной, что ленинское правительство было вынуждено безоговорочно
согласиться на кабальные условия мирного договора, заключенного в Риге в
1921-м. РСФСР возвратила Польше материальные ценности и земли, некогда
отвоеванные царскими войсками. И, тем не менее, обе стороны остались
недовольны.

*Линия Керзона*

Окончательное решение по вопросу прохождения восточных границ Польши
высший совет Антанты принял еще в декабре 1919-го. В его основу легла
идея британского министра иностранных дел Джорджа Керзона, который
предложил исходить из принципа народов-этносов. Территории с
преобладающим польским населением оставались к западу от линии
разграничения, а с восточной стороны численное превосходство было у
белорусов, русских и украинцев.

053
Линия Керзона Фото:900igr.net

Стороны вооруженного конфликта то принимали «линию Керзона», то
категорически отвергали. Первыми воспротивились поляки, вошедшие в Киев,
а после уже большевики, оказавшиеся у стен Варшавы. Окончательную точку
в этом противостоянии поставил мирный Рижский договор, зафиксировавший
текущее положение противоборствующих сторон на фронте. В результате
новая советско-польская граница прошла в нескольких километрах от Минска.

Сегодня нельзя однозначно утверждать, что население западной Беларуси
страдало от польского гнета и противилось ассимиляции. Люди жили
спокойно, благополучно и зажиточно. Естественно, среди них были и
коммунисты-революционеры, и националисты. Массового желания возвращаться
в Россию, а тем более в СССР современники не заметили.

*Завышенное самомнение*

Вплоть до осени 1939-го отношения между двумя приграничными
государствами оставались напряжёнными. Польские правящие круги искренне
считали, что Советы незаконно оккупируют часть «Великой Польши», которую
непременно нужно вернуть в ходе предстоящей экспансии стран западной
коалиции. Именно по этой причине они блокировали все инициативы
сталинского правительства, направленные на установление дружеских
международных взаимоотношений со всеми европейскими партнерами.

BSSR4
Карта границ по состоянию на 1921г. Фото:press.lv

В конечном итоге из-за постоянных политических интриг так и не была
сформирована единая антигитлеровская сила, способная еще в зародыше
задушить набирающий силу нацизм. Когда Германия напала на Чехословакию,
СССР был готов оказать ей военную помощь, однако, другие союзники —
Англия и Франция – ввязываться в бой не торопились. Более того, Польша
также приняла участие в аннексии на стороне Третьего рейха и
оккупировала Тешинскую область.

Подобная безнаказанность вскружила головы ее руководителям. Они
возомнили себя серьезными геополитическими игроками, способными
наконец-то перекроить карту Европы по собственному усмотрению. Свою
значимость, возможности и силы они явно переоценили. Завышенная
самооценка сыграла с поляками злую шутку – в одночасье из кровожадного
хищника, превратив в беззащитную жертву. СССР и Германия подписали
мирный договор с рядом секретных протоколов. Один из них определил линию
соприкосновения, на которую должны были выйти «союзные войска» после
раздела польской территории.

*Гроссмейстерская пауза Сталина*

О том, что Гитлера активно подталкивают к нападению на СССР, стало
известно еще в 1936-м, когда советская разведка получила неопровержимые
доказательства крупных иностранных инвестиций в военную промышленность
Германии. Экономика начала быстро расти, но поступательное движение
вверх требовало все больше и больше ресурсов. Внутри страны их не было,
зато жизненное пространство на Востоке притягивало своими неисчерпаемыми
природными богатствами.

В Кремле иллюзий на этот счет не испытывали. Подписывая мирный договор,
Сталин планировал отодвинуть существующую границу, как можно дальше от
Минска. С этой точки зрения «линия Керзона» выглядела довольно
привлекательно, тем более, что она фактически была признана объединенным
Западом.

Буквально через несколько суток после нападения на Польшу стало
очевидно, что ее армия не способна ничего противопоставить давлению
Вермахта. Союзники в лице Франции и Англии нарушили договорные
обязательства по оказанию всесторонней помощи и объявили войну
нацистской Германии лишь формально, а фактически никаких действий не
предпринимали. В результате передовые части гитлеровцев уже 8 сентября
вошли в Варшаву, 14 сентября – в Брест, а еще через день – в Белосток.
Польская властная верхушка сконцентрировалась на спасении золотого
запаса страны и собственной эвакуации в Англию.

CNy0Sq7WsAARcKM
Фото:pbs.twimg.com

Темпы продвижения немецких танковых клиньев были таковы, что буквально
через пару недель они могли оказаться под Минском, хотя, и должны были
остановиться на «линии Керзона». Берлин не скрывал своего удивления от
бездействия Москвы. На уровне министров иностранных дел велись
постоянные консультации, в ходе которых оговаривались вопросы создания
на «свободных» землях западной Украины и Беларуси марионеточных народных
республик под немецким протекторатом.

113391_mob
Фото:exclusive.kz

Дальнейшее развитие событий грозило СССР неминуемой катастрофой. Однако,
гроссмейстерская пауза, выдержанная Сталиным, была действительно
необходима. В Кремле до последнего ждали, что Лондон и Париж пошлют свои
войска на защиту Варшавы. Если бы это произошло, то Советский Союз
фактически должен был вступить с ними в войну на стороне Германии, как
это было прописано в мирном договоре. Москве это было крайне невыгодно.
Сталин дождался момента, когда можно безболезненно заявить, что к
разгрому Польши и прекращению ее существования, как суверенного
государства, СССР никакого отношения не имеет. Когда все точки над «i»
были расставлены, настало время активных и решительных действий.

Так называемый, «Польский поход РККА» начался на рассвете 17 сентября
1939-го. Его официальной целью было возвращение западных территорий
Украины и Беларуси, переданных Польше в 1921-м по кабальному Рижскому
мирному договору. В этом событии есть несколько фактов, которые на
протяжении многих десятилетий трактуются историками в зависимости от
политической конъюнктуры, сложившейся в текущий временной период. В
угоду идеологической необходимости истина вынуждена оставаться вне поля
общественного зрения. Именно таким образом сформировался миф о
совместном параде частей Вермахта и Красной Армии в Бресте осенью
1939-го и о потере Польшей значительной части своих исконных земель в
результате «большевистской оккупации».

3875d6c39720d746aa317fc33464cca6
Время действовать Фото:i.pinimg.com

Утром 17 сентября польского посла вызвали в наркомат иностранных дел,
где вручили ноту советского правительства. В документе, в частности,
говорилось: «В настоящий момент Польша, как государство, фактически
прекратило свое существование. Это создает основание для прекращения
действий всех договоренностей, заключённых между нашими странами.
Территория, оставленная без руководства, предоставлена самой себе. Тем
самым она превращается в удобный плацдарм для возникновения
случайностей, угрожающих безопасности СССР. Советский Союз больше не
может позволить себе оставаться нейтральным и безучастным к событиям,
происходящим у его границ, а также к бедственному положению населения,
основу которого составляют этнические украинцы, белорусы и русские.
Исходя из сложившейся обстановки, советское правительство приказало
командованию Красной Армии перейти границу в целях защиты жизни и
имущества мирного населения западных территорий Беларуси и Украины».

Буквально через несколько часов в Кремле стало известно, что польское
правительство эвакуировалось за пределы страны. На этом организованное
сопротивление вторжению гитлеровской Германии фактически завершилось.

17 сентября моторизованные и кавалерийские части Белорусского и
Киевского военного округа, усиленные личным составом и техникой соседних
округов, перешли советско-польскую границу сразу в нескольких местах.
Активного сопротивления не было. Пограничная стража оставляла позиции и
уходила вглубь территории уже после нескольких минут боя, когда его
финал становился очевидным для командования.

*Лёгкая прогулка с большими потерями*

Приход «освободителей» местное белорусское население встретило весьма
прохладно, что впоследствии обернулось несколькими волнами депортаций
наиболее неблагонадежных. На Западной Украине настроения были еще более
противоречивыми. Находясь под влиянием националистических идей, многие
рассматривали красноармейцев как очередных оккупантов. И, тем не менее,
отряды ОУН-УПА вооружённого сопротивления осенью 1939-го частям РККА не
оказывали. Это дало им возможность некоторое время жестоко уничтожать
мирных поляков, но подобные действия вскоре были пресечены.

0193614a4e715a4ef719d9e5ed2e5a4d
Фото:i.pinimg.com

«Польский поход РККА» проходил в период 17…29 сентября. Масштабных
сражений не было. Основную часть военной операции составляли локальные
бои с разрозненными польскими частями, лишенными единого командования.
Параллельно шли постоянные переговоры на различных уровнях о
разграничении зон ответственности с «союзником» на основе секретных
протоколов к мирному договору. Как правило, необходимость оперативного
решения этих вопросов возникала постфактум.

Так 19 сентября в районе Львова советская артиллерия нанесла удар по
пехотным частям Вермахта, перешедшим условную демаркационную линию. В
ответ стремительной атакой танков ее позиции были уничтожены.
Разгорающийся конфликт удалось быстро погасить.

Несмотря на полное отсутствие кровопролитных сражений, советские войска
за 12 дней умудрились потерять свыше 1.100 убитыми, около 2.000 ранеными
и порядка 300 человек пропавшими без вести. Поверхностный анализ потерь
показал, что их основной причиной является крайне низкая воинская
дисциплина, а также практически полное отсутствие надлежащей выучки
боевых частей и их непосредственных командиров. Данный факт не остался
без внимания и гитлеровского командования. Через два года они
воспользовались «особенностями» Красной Армии сполна.

Что касается потерь с польской стороны, то западные историки приводят
следующие цифры: до 3.500 убитыми, до 20.000 пропавшими без вести и
порядка 250…450тыс. пленными.

*Нюанс, о котором принято молчать*

В Лондоне и Париже на итоги «Польского похода РККА» отреагировали весьма
сдержано. Мотив действий Сталина был хорошо понятен. На фоне
собственного предательства Польши обострять отношения с Кремлем никто не
захотел. Москва не перешла «линию Керзона», предложенную Антантой в
1919-м, поэтому предъявлять какие-либо обвинения было неуместно.

Когда отдельные современные историки говорят о «советской военной
агрессии» против независимой Польши в 1939-м и захвате ее территорий, то
оставляют вне поля зрения один мелкий, но важный нюанс. В послевоенный
период между СССР и Польшей не существовало никаких территориальных
споров и взаимных претензий.

Проблему окончательно закрыли на Ялтинской конференции
стран-победительниц в 1945-м. В финальной резолюции четко указано, что
потери на востоке компенсируются польской стороне передачей немецких
земель, прилегающих к ее западным и северным границам.

«Злодейский пакт» Молотова – Риббентропа не дает спокойно спать
отдельным лицам, которые либо не слышали о соглашении, либо предпочитают
о нем не вспоминать. Оно и понятно. В свете ялтинских решений их
стенания выглядят комично.

*Миф о брестском параде*

Факт «совместного парада» советских и немецких частей, прошедшего в
Бресте в сентябре 1939-го, «подтвержден» многочисленными архивными
фотографиями, воспоминаниями очевидцев и кое-какими чудом сохранившимися
архивными документами. Со стороны нацистов его якобы принимал
командующий XIX моторизованным корпусом генерал Г.Гудериан. В Великую
Отечественную он командовал группой армий «Центр», наступавшей на
Москву. Большевиков представлял командир 29-й танковой дивизии комдив
С.Кривошеин.

В данном контексте ошибочным является само слово «парад». В архиве
частично сохранился немецкий план процедуры передачи захваченного города
советским войскам. Он сильно обгорел в одном из пожаров, но для
исследователей наибольший интерес представляет момент церемонии,
назначенный на 14.00. Он описан следующим образом: «Begin des
Vorbeimarschs der russisches und deutschen Truppen vor den
beiderseitigen Befehlschabern mit anschliesendem Flaggenwensel…».

Фраза переводится как « Начало марша русских и немецких подразделений
перед обоюдным командованием со сменой флага…». Слова «марш» и
«парад» не являются синонимами. Более того, в немецком языке «военный
парад» обозначается как «Truppenparade».

В реальности происходили следующие события. Согласно ранее достигнутым
договоренностям, Брест, захваченный немцами 14 сентября, передавался
советской стороне. Для этого гитлеровские офицеры 20 сентября прибыли в
Пружаны на встречу с командиром передовой дивизии легких танков
С.Кривошеиным. Беседа происходила в полевой «ленинской комнате», плакаты
которой с одной стороны восхваляли гений товарища Сталина, а с другой –
призывали к борьбе с фашизмом.

1503349723883_36824297053527418
В Пружанах Фото:cloudstatic.eva.ru

Как после вспоминал Семен Моисеевич, во время приема незваных гостей он
оказался в крайне неудобной ситуации, поскольку немецкие пропагандисты
попросили разрешение на фотосъемку, и отказать не получилось. Более
того, никаких особых полномочий на ведение переговоров он не имел. И,
тем не менее, процедуру передачи города с маршем, проигрыванием гимнов и
сменой флагов оформили официально.

22 сентября Кривошеин с группой сопровождающих офицеров прибыл в Брест
на несколько часов раньше своих танкистов. Они опоздали и вместо 12
часов вышли на городскую окраину лишь в 17.00. Предварительный план
мероприятия был нарушен. По воспоминаниям Гудериана, большевиков решили
не ждать и мимо импровизированного помоста на выход из города пошли
немецкие моторизованные части.

Фотокорреспонденты берлинских газет сделали кучу снимков, которые нужно
лишь внимательно рассмотреть. Ничего «совместного», кроме Кривошеина и
Гудериана, стоящих рядом, и смешанной массовки на них нет.

Brest_11_39
С.Кривошеин и Г.Гудериан. Брест. 1939г. Фото:waralbum.ru

Изначально парад, как таковой, был выгоден гитлеровцам, стремившимся
сделать англичан и французов более покладистыми. Этим они
демонстрировали единство взглядов со Сталиным, направленных на
завоевание Европы. Кремль всячески пытался абстрагироваться от немецкого
«энтузиазма», поддерживая свою официальную версию о возвращении исконных
территорий и заботе о мирном населении.

unnamed
Немецкие части покидают Брест. 1939г. Фото:lh4.googleusercontent.com

С пропагандистской агитки полувековой давности стряхнули пыль уже после
развала СССР, когда начали раскручивать тему «одинаковой
ответственности Гитлера и Сталина за развязывание и последствия Второй
мировой войны».

История польского похода РККА осенью 1939 г. Часть вторая
 

Газета за сентябрь 1939 года
 

https://picturehistory.livejournal.com/2584788.html
ymorno_ru (ymorno_ru) написал в picturehistory
2017-09-08 07:00:00 124

В этот день...
 

https://picturehistory.livejournal.com/3699869.html
2018-08-31 13:00:00 184

...31 августа 1939 года произошло инсценированное нападение Польши на немецкую радиостанцию в Глейвице, послужившее предлогом для нападения вермахта на Польшу.

https://ic.pics.livejournal.com/mari...143020_800.jpg

Событие в последствии получило название гляйвицкий инцидент, а также гляйвицкая провокация или операция "Консервы". Инсценировка была проведена в рамках широкомасштабной «операции Гиммлер» и послужила одним из поводов к нападению Германии на Польшу 1 сентября 1939 года, ставшим началом Второй мировой войны.

1938. Польская оккупация Чехословакии
 

http://www.awardrp.ru/history/info21.htm
По результатам Мюнхенского соглашения, государство Польша в октябре 1938 года поддержало гитлеровскую Германию в территориальных претензиях к Чехословакии и аннексировало часть чешских и словацких земель в числе которых были местности Тешинская Силезия, Орава и Спиш. До заключения пакта Молотова - Риббентропа оставалось чуть меньше года. Вместе с Германией и Польшей на Чехословакию напала и союзная нацистам Венгрия.

Польская оккупация Чехословакии
Польские танки 7ТР входят в чешский город Тешин (Цешин). Октябрь 1938 года

Польская оккупация Чехословакии
Польские танки 7ТР входят в чешский город Тешин (Цешин). На стенах домов вывешены польские флаги.

Польская оккупация Чехословакии

Двухбашенный вариант танка 7ТР. На башню танка нанесен тактический знак "Пума". Предположительно это польский танк из состава 2-го танкового батальона (танк 2-го взвода).

Польская оккупация Чехословакии
Цветы на броне. Между двумя польскими флагами справа - белый флаг капитуляции.

Польская оккупация Чехословакии
Символ военного сотрудничества - польский кавалерист в германской каске. Надпись на плакате: "Встречайте! Отныне навеки вместе".

Польская оккупация Чехословакии

Польские войска оккупируют чешский город Карвина в ходе операции «Залужье». Польская часть населения встречает войска цветами. Октябрь 1938 года.

Чехословацкий город Карвина являлся центром тяжелой промышленности Чехословакии, производства кокса, одним из важнейших центров добычи угля Остравско-карвинского каменноугольного бассейна. Благодаря проведенной поляками операции «Залужье» бывшие чехословацкие предприятия уже в конце 1938 года дали Польше почти 41% выплавляемого в Польше чугуна и почти 47% стали.

Польская оккупация Чехословакии
Поляки заменяют чешское название города на польское на городском железнодорожном вокзале города Тешин.

Польская оккупация Чехословакии
Польские войска входят в Тешин.

Польская оккупация Чехословакии

Польские солдаты позируют с низложенным чехословацким гербом у захваченного ими в ходе операции «Залужье» здания телефона и телеграфа в чешском селении Лиготка Камеральна (Ligotka Kameralna- польск., Komorní Lhotka-чешск.), расположенного недалеко от города Тешин.

1938. Польская оккупация Чехословакии

Польский танк 7ТР из состава 3-го танкового батальона (танк 1-го взвода) преодолевает пограничные чехословацкие укрепления в районе польско-чехословацкой границы. 3-й танковый батальон имел тактический знак «Силуэт зубра в круге», который наносился на башню танка. Но в августе 1939 года все тактические знаки на башнях были закрашены, как демаскирующие.



Польская оккупация Чехословакии

Польская оккупация Чехословакии

Рукопожатие польского маршала Эдварда Рыдз-Смиглы и немецкого атташе генерал-майора Богислава фон Штудница на параде «Дня независимости» в Варшаве 11 ноября 1938 года. Фотография примечательна тем, что польский парад особо привязывался к захвату Тешинской Селезии месяцем ранее. На параде специально прошла колонна тешинских поляков, а в Германии накануне с 9 на 10 ноября 1938 года произошла так называемая «хрустальная ночь», первая массовая акция прямого физического насилия по отношению к евреям на территории Третьего Рейха.

Польская оккупация Чехословакии

Бронечасть польских войск занимает чешское селение Йоргов во время проведения операции по аннексии чехословацких земель Спиша. На переднем плане — польская танкетка TK-3.

Польская оккупация Чехословакии
Польские войска занимают чешское селение Йоргов во время проведения операции по аннексии чехословацких земель Спиш.

Интересна дальнейшая судьба этих территорий. После крушения Польши Орава и Спиш были переданы Словакии. После окончания Второй мировой, земли снова были оккупированы поляками, правительство Чехословакии было вынужденно согласиться с этим. На радостях поляки устроили этнические чистки против этнических словаков и немцев. В 1958 территории были возвращены Чехословакии. Сейчас входят в состав Словакии.

Польская оккупация Чехословакии
Польские войска во время захвата чехословацких земель Спиша в районе селения Йоргов.

Польская оккупация Чехословакии

Польские солдаты на захваченном чешском КПП у чехословацко-германской границы, у пешеходного моста, построенного в честь юбилея императора Франца-Иосифа в чешском городе Богумин. Виден еще не снесенный чехословацкий пограничный столб.

Вторжение Германии в Польшу. Начало Второй мировой войны
 

https://varjag2007su.livejournal.com/2836786.html
Пишет varjag2007su (varjag2007su)
2018-09-01 08:12:00

1 сентября 1939 года Германия, несмотря на постоянную политику действенного сотрудничества с Варшавой ( пакт Пилсудского — Гитлера, совместноеучастие в разделе чехословацких территорий по Мюнхенскому сговору), осуществила вторжение в Польшу. Так началась Вторая мировая война.




1. Вступление немецких войск в Польшу. 1 сентября 1939 года. 6 часов утра.



РГАКФД , оп 3, № 201, сн. 4

Дорога в ад. Как Гитлер пришел к власти в Германии
 

https://aif.ru/society/history/dorog...sti_v_germanii
30.01.2018 00:05

Адольф Гитлер. © / Bundesarchiv / Commons.wikimedia.org






В последних числах января 1933 года в Германии сменился рейхсканцлер. Множество обывателей лишь пожали плечами: к смене правительств давно привыкли, как и к состоянию бесконечного кризиса. Никому и в голову не приходило, что жизнь в стране всего через несколько месяцев изменится кардинально. Германия вступала в эпоху, которая многим поначалу покажется возрождением, но на деле обернется самой страшной катастрофой в истории немецкого народа.

Правые маргиналы
Поражение в Первой мировой войне поставило крест на Германской империи. На ее обломках была создана Веймарская республика: политически нестабильное государство, которое несло на себе ношу непомерных выплат, наложенных странами-победительницами.

Ужасающая бедность и национальное унижение, которое переживали немцы, были отличной почвой для роста радикальных настроений: как левых, так и правых.

Реклама
9 ноября 1923 года Национал-социалистическая рабочая партия, ведомая Адольфом Гитлером, предприняла неудачную попытку силового захвата власти, известную как «Пивной путч».

Площадь Мариенплац в Мюнхене во время пивного путча.
Площадь Мариенплац в Мюнхене во время «пивного путча». Фото: Commons.wikimedia.org/ Bundesarchiv
После провала этого выступления Гитлер оказался в тюрьме, а его партия на выборах 1924 года собрала лишь 3 процента голосов.

Это было еще не самое дно. В 1928 году за нацистов проголосовали всего 2,3 процента человек. Казалось, Гитлер и его сподвижники обречены на роль маргиналов.

Гитлер обращается к участникам «пивного путча», 1923 год.
СТАТЬЯ ПО ТЕМЕ
Майдан-1923. «Пивной путч» в Германии начался с захвата зданий
Фактор Великой депрессии
Веймарская республика к концу двадцатых годов стала постепенно выбираться из экономической ямы, но в 1929 году началась Великая депрессия.

Процесс, нанесший сокрушительный удар по мировой экономике, обернулся новым разорением для немцев и вызвал лавинообразный рост популярности радикалов.

14 сентября 1930 года на выборах в рейхстаг НСДАП получает невиданные для себя 18,3 процента голосов, занимая второе место.

Этот результат показал, что партия Гитлера способна добиться успеха в легальном поле.

Весной 1932 года Гитлер идет на выборы рейхспрезидента, где занимает второе место вслед за Паулем фон Гинденбургом, набрав более 30 процентов голосов в первом туре и около 37 процентов — во втором.

Пауль фон Гинденбург.
Пауль фон Гинденбург. Фото: Commons.wikimedia.org/ Bundesarchiv
Эти выборы показали, что НСДАП превратилась в одну из ведущих сил в стране. Крупные немецкие промышленники начинают переговоры с Гитлером, предлагая финансирование и сотрудничество. Гитлер, позиционирующий себя как народный вождь, на сотрудничество идет охотно. Ему понятно, что без помощи капиталистов, о которых он с презрением говорит в публичных выступлениях, реализовать то, что задумано, не получится.

Для промышленных воротил Гитлер — это дубинка против левых, в первую очередь — коммунистов.

«Он мог бы стать министром почт»
Компартия Германии также увеличивает число сторонников, но не такими темпами, как нацисты. Кроме того, не получается создать альянс с социал-демократами, который, в принципе, мог помешать приходу НСДАП к власти. Проблема в том, что социал-демократы и коммунисты враждуют друг с другом сильнее, чем с крайне правыми.

Летом 1932 года в Германии проходят новые выборы в рейхстаг. Предвыборная кампания превращается в бесконечные стычки политических противников, которые пускают в ход оружие.

Гитлер и Рём в августе 1933 года.
Полёт «Колибри». Как Адольф Гитлер избавился от «революционных масс»
Подробнее
Всего на улицах Германии в этот период погибло около 300 человек.

31 июля 1932 года НСДАП набирает на выборах 37,4 процента голосов, становясь крупнейшей фракцией в рейхстаге.

Гитлер требует у рейхспрезидента Гинденбурга назначить его рейхсканцлером, но получает отказ.

Адольф Гитлер.
СТАТЬЯ ПО ТЕМЕ
В реке, а не в Аргентине. Куда на самом деле исчез Гитлер
Гинденбург придерживается правых взглядов, однако Гитлер ему неприятен. В беседах с приближенным он уничижительно говорит о лидере НСДАП: «Он мог бы стать министром почт, но уж никак не канцлером».

Но действующее правительство Франца фон Папена без поддержки парламента крайне неустойчиво. В сентябре рейхстаг выносит вотум недоверия правительству, после чего парламент снова распущен.

На выборах 6 ноября 1932 года Гитлер рассчитывает добиться решающего перевеса, но происходит неожиданное. НСДАП получает 33 процента голосов, что меньше, чем летом. Зато коммунисты набирают почти 17 процентов голосов и увеличивают свою фракцию до 100 депутатов.

План легального прихода к власти начинает трещать по швам. Гитлер ведет секретные консультации с промышленниками, призывая усилить давление на Гинденбурга с целью получения поста рейхсканцлера. Вождь нацистов взамен обещает подавить левых и установить стабильность в стране.

Шлейхер против Гитлера
В декабре 1932 года Гинденбург, несмотря на давление, назначает главой правительства не Гитлера, а Курта фон Шлейхера.

Курт фон Шлейхер.
Курт фон Шлейхер. Фото: Commons.wikimedia.org/ Bundesarchiv
Шлейхер вынашивает идею помешать приходу к власти Гитлера, создав альянс социал-демократов, центристов и левого крыла НСДАП: тех членов партии Гитлера, для которых главным словом в названии партии является «социалистическая». Речь идет о сторонниках Грегора Штрассера, которому Шлейхер готов предложить пост вице-канцлера.

Штрассер был готов к этому альянсу, но Гитлер обвинил его в расколе партии. В какой-то момент Штрассер не выдержал этого противостояния, отказался от предложения Шлейхера и практически оставил политическую сцену.

Курт фон Шлейхер так и не смог объединить вокруг себя противников Гитлера. В это время в окружении Гинденбурга все чаще звучит мнение, что самым логичным в этой ситуации будет назначить рейхсканцлером Гитлера. Зная неприязнь президента к Гитлеру, Гинденбургу говорят: он наверняка не справится, и на следующих выборах нацисты провалятся.

Гинденбург, наконец, соглашается. 28 января 1933 года Шлейхер отправлен в отставку, а 30 января Адольф Гитлер назначен рейхсканцлером.

Адольф Гитлер в день своей инаугурации рейхсканцлером.
Адольф Гитлер в день своей инаугурации в качестве рейхсканцлера. Фото: Commons.wikimedia.org/ Bundesarchiv
Первый блицкриг: как сворачивали демократию
1 февраля 1933 года рейхстаг снова распущен, новые выборы назначены на 5 марта.

Гитлер намерен сделать последний шаг, закрепив за собой абсолютное большинство в парламенте. Но, помня о потерянных в ноябре 1932 года голосах, он более не полагается на волю народа в чистом виде.

27 февраля 1933 года происходит инцидент, вошедший в истории как «Поджог рейхстага».

Горящий Рейхстаг.
Горящий рейхстаг. Фото: Public Domain
Гитлер заявит, что поджог рейхстага совершили коммунисты, и это был сигнал для начала коммунистического переворота. На следующий день был опубликован чрезвычайный указ рейхспрезидента «О защите народа и государства», отменявший свободу личности, собраний, союзов, слова, печати и ограничивавший тайну переписки и неприкосновенность частной собственности. По всей стране начались аресты коммунистов и лидеров социал-демократов.

Несмотря на репрессии и давление, на выборах 5 марта 1933 года НСДАП не получила абсолютного большинства. Тогда поступили просто: аннулировали 81 мандат коммунистов, за которых голосовали, несмотря на массовые аресты, а также не допустили в парламент ряд социал-демократов.

Такой «урезанный» рейхстаг примет все законы, необходимые Гитлеру для установления нового режима. Уже в мае 1933 года на площадях начнут сжигать книги, не соответствующие духу национал-социализма, в июне по обвинению в национальной измене запретят партию социал-демократов, а в июле будут распущены все политические партии, кроме НСДАП.

Поджог Рейхстага. Репродукция фотографии.
Поджог как предлог. Диктатура Гитлера началась со штурма администрации
Подробнее
Официальный фюрер
22 марта 1933 года неподалеку от Мюнхена, в Дахау, заработал первый концлагерь для противников режима.

Курт фон Шлейхер будет убит вместе с женой во время «Ночи длинных ножей». В ту же ночь будет расстрелян и Грегор Штрассер.

Пауль фон Гинденбург умрет не от пули, а от болезни 2 августа 1934 года. После пышных похорон его образ будет активно использоваться в нацистской пропаганде.

Избирательная кампания за референдум 19 августа 1934 г.
Агитация за референдум 19 августа 1934 г. Фото: Commons.wikimedia.org/ Sammlung Superikonoskop/Ferdinand Vitzethum
19 августа 1934 года в Германии пройдет референдум, на котором пост рейхспрезидента будет упразднен в связи с объединением высших государственных должностей. С этого момента Гитлер начнет носить официальный титул «Фюрер и рейхсканцлер».

Адольф Гитлер начал строить свой «Тысячелетний рейх», который обернется самым страшным адом в истории человечества.

Первый взгляд на силы сторон в начале второй мировой войны
 

https://colonelcassad.livejournal.com/5481684.html

8 декабря, 2019


Газета от 3 сентября 1939 года и ее расклад сил сторон в начале второй мировой войны.

Сегодня была война
 

https://sedov-05.livejournal.com/5389113.html
Пишет sedov_05 (sedov_05)
2019-11-30 23:28:00 74
https://d.radikal.ru/d12/1911/1e/5df0673d6db2t.jpg

30 ноября 1939 года граждане Советского Союза прочитали в газетах второе за осень выступление Председателя Совета Народных Комиссаров Союза Советских Социалистических Республик Вячеслава Молотова в котором он объявлял о начале войны с очередным "старым врагом Советской Власти". В середине сентября это была Польша, в последний - Финляндия, с которой в 1919-21 годах Советская Россия воевала ажинно три раза.

Что интересно, 17 сентября в словах Молотова сквозила некоторая неуверенность, он рассказывал читателям о том, что волноваться не о чем, дефицита продуктов не будет, сходим, победим и будет всем счастье. В этот раз, уверенность Молотова плескалась через край. С войной с Финляндией ситуация вообще была уникальной - это был первый случай в истории СССР, когда народ долго и конкретно готовили к войне. В открытую, ни грамма не стесняясь. Вероятно, все прокатило бы - точно такая же была бы подготовка к оккупации стран Прибалтики, а там и Болгарии. Но не сложилось.. И пошли всяко разно фейковые "пролетарские революции", "исполнения интернационального долга", "приходы на помощь братским венгерскому и чехословацкому народам", "принуждения к миру", "восстановления конституционного порядка" и пр., и пр..

Из моих родственников в Финской Войне участие принимал муж двоюродной сестры моей мамы. Он окончил школу в 1938 году, поступил на Факультет Международных отношений МГУ (в 1943 ИМХО он превратился в отдельный ВУЗ - всемирно известный МГИМО), но после первого курса вернулся в Пензу, как говорили другие родственники - "по семейным обстоятельствам", каким сейчас уже некого спросить, был призван в армию и пошел помогать братскому народу "Финляндской Демократической республики" освобождаться от гнета буржуазии и помещиков. Помог. Потому была Великая Отечественная война. И ее прошел с не очень тяжелым ранением. В 1946 зашел в школу на встречу выпускников, где выяснилось, что изо всех пацанов класса в живых осталось двое - он и еще один, весь искалеченный ветеран 25 лет от роду. Умер дядя в начале 90-х, много лет проработав директором школ. Кстати, школьный друг Данилыча, с которым они отправились покорять Москву, двоюродный брат мамы так и закончил ФМО МГУ, много лет работал дипломатом в англо-саксонских странах, скончался в начале нулевых, а его вдове, которой летом исполнилось 97 лет жива до сих пор, осенью за счет мэрии Москвы сделали капитальный ремонт квартиры, поменяли всю сантехнику и надарили кучу всякой полезной в хозяйстве всячины. Долгих ей лет жизни.

Дэвид Мерфи: «Знал ли Сталин о плане «Барбаросса»?
 

https://www.golos-ameriki.ru/a/a-33-...a5/638840.html
21 Июнь, 2005 03:00

Конечно, об этом писано-переписано, и на русском, и на других языках, и все же книга Дэвида Мерфи «Что знал Сталин: загадка Барбароссы» весьма актуальна. Дэвид Мерфи – отставной американский разведчик, заведующий советским отделом ЦРУ. «Барбаросса» – это план «Барбаросса», разработанный генштабом вермахта для нападения на СССР в 1941 году. А Сталин – ну, это ясно кто.

Мерфи написал свое историческое исследование [David Murphy What Stalin Knew: The Enigma of Barbarossa, Yale UP] с прицелом на сегодняшние события. Действительно, между 22 июня 1941 года в Советском Союзе и 11 сентября 2001 года в Соединенных Штатах – сходство немалое, особенно с точки зрения разведчика. Еще в мае 1939 года Сталин получил секретный доклад, озаглавленный «Будущие планы агрессии фашистской Германии», основанный на документах, добытых советскими агентами в Варшаве. В декабре 1940 года советский разведчик Рудольф фон Шелига сообщил в Москву, что Гитлер утвердил план нападения на СССР в марте наступающего года. Двадцать восьмого февраля тот же агент уточнил дату вторжения: около 20 мая. Эти разведданные тогда же были подтверждены донесениями агентуры из Будапешта, Бухареста, Софии и Рима, не говоря уже об исключительно обоснованных реляциях знаменитого советского шпиона Рихарда Зорге из Токио. Семнадцатого апреля 1941 года из Праги поступило сообщение, что немцы перенесли начало восточной кампании на вторую половину июня, а за три дня до рокового 22 июня агентура в Берлине доложила в Москву дату и даже час начала военных действий с точностью, через 72 часа полностью подтвердившейся.

Как на все это реагировал мудрый советский вождь? На пражском докладе он нацарапал резолюцию: «Английская провокация! Расследовать!» На донесении от 19 мая, в котором Рихард Зорге точно указывал число немецких дивизий, подготовленных для наступления на Россию (150), Сталин написал матерное ругательство.

Нельзя сказать, что Сталин ограничился неумными резолюциями и нецензурной бранью. Кое-какие действия он предпринял. Приграничным отрядам Красной Армии было приказано не занимать оборонительные позиции, «чтобы не провоцировать немцев». А заодно по приказу Сталина началась новая чистка в комсоставе: в июне 1941-го было арестовано около трехсот высших офицеров.

В книге Мерфи два основных мотива. Как профессионал он не может не восхищаться работой советской разведки. Советские агенты были внедрены в ключевые министерства германского рейха: экономики, иностранных дел, авиации. С другой стороны, с некоторым удивлением Мерфи констатирует, что Германия при подготовке «плана Барбаросса» полагалась не столько на секретность, сколько на дезинформацию. Гитлер заверял Сталина, что дивизии вермахта переброшены на восток, чтобы укрыть их от налетов британских бомбардировщиков, что постоянные нарушения немецкими военными самолетами воздушной границы СССР совершаются не в разведывательных целях, а по неопытности молодых летчиков, и что вообще все эти разговоры о нападении Германии на Советский Союз – циничная провокация Лондона.

Сталин был неумен, но хитер и подозрителен. Как же он так опростоволосился, купился на такую примитивную «дезу»? Скорее всего, его подвели те азы марксизма, которые были смолоду вбиты ему в голову в партийных кружках. Великобритания была в его представлении классической капиталистической, империалистической державой, врагом № 1, и, конечно же, она пытается вбить клин между двумя социалистическими государствами – Союзом Советских Социалистических Республик и национал-социалистической Германией.

Модная ныне гипотеза Виктора Суворова о том, что Сталин сам готовился к нападению на Германию, в этой простой картине ничего не нарушает. Скорее всего, Суворов прав: готовился (в недавней книге Константина Плешакова приведены новые документы, подтверждающие эту историческую гипотезу). Но важно другое: Гитлер Сталина переиграл, и за догматическую тупость вождя российский народ заплатил страшную цену: двадцать миллионов погибших, пять миллионов взятых в плен, ужасающие разрушения.

Я сказал вначале, что книга Мерфи актуальна. Конечно, страшная цифра – около трех тысяч погибших во Всемирном Торговом Центре в Нью-Йорке не идет в сравнение с миллионами погибших во Второй Мировой войне россиян, но, как мы теперь знаем, разведданные о подготовке «Аль-Кайдой» теракта исключительного масштаба поступали в США столь же заблаговременно и обильно, как донесения о планах Гитлера в Кремль. И хотя причины, почему эта информация осталась не использованной в Вашингтоне четыре года назад, не те, что в Москве 64 года назад, но исторический урок из катастрофической ошибки Сталина следует, по мнению Дэвида Мерфи, усвоить и сегодняшнему американскому руководству.

Беда лишь в том, что уроки истории всегда и везде плохо усваиваются. Никто не принес российскому народу за всю его историю так много горя и страдания, как Сталин, и тем не менее, согласно недавним опросам, 53% россиян считают его «великим». Ну что на это скажешь? Ничего. Разве что только то слово, которое Сталин написал на докладе Зорге.

Знал ли Сталин точную дату начала войны с Германией
 

https://russian7.ru/post/znal-li-sta...-nachala-voyn/

Сообщения о том, что Сталину заранее докладывали о дате нападения Германии на Советский Союз, стали появляться в печати вскоре после разоблачения культа личности Сталина Хрущёвым на ХХ съезде КПСС в 1956 году. И утверждалось, что Сталин, в силу своего предвзятого мнения, игнорировал эти сведения. Это якобы и привело советские войска к катастрофе в первые месяцы Великой Отечественной войны.

«Не информатор, а чёрт знает что»
С тех пор опубликовано уже немало документов и мемуаров, бывших тогда за семью печатями, но тайна остаётся и поныне. Что было известно в Кремле о военных приготовлениях Третьего рейха в июне 1941 года, и к чему конкретно готовился Сталин? Если бы у нас были точные сведения, то не было бы таких разногласий во мнениях современных историков.
Причём именно недвусмысленные реплики Сталина на докладах разведки порождают разные, порой взаимоисключающие версии. Вот самая известная реакция Сталина на подобное донесение. 16 июня 1941 года поступило сообщение наркома госбезопасности Меркулова Сталину. Со ссылкой на источник в штабе Люфтваффе, в нём говорилось, что все приготовления к нападению на СССР в Германии завершены, и вторжение может произойти в любой срок. Сталин порекомендовал послать этот источник к известной матери, ибо это «не информатор, а чёрт знает что».
Именно этот один случай постоянно приводится как образец реакции Сталина на сообщения о готовящемся нападении Германии. Характерно при этом, что полного сборника всех докладов разведки Сталину накануне войны, и всех резолюций, накладывавшихся советским вождём на эти донесения, у историков нет. А из отдельных случаев, подобных этому, историки и публицисты выуживают, снабдив соответствующими трактовками, подтверждения собственным версиям.
Между тем, только исчерпывающая, без купюр, публикация секретных докладов Сталину и его решений перед войной, могла бы снять имеющиеся вопросы. Пока же остаётся только гадать.

Донесения разведчиков противоречили друг другу
Итак, нам известны только негативные отклики Сталина на сообщения о намеченном гитлеровском нападении и его предполагаемых датах. При этом даты в докладах постоянно сдвигались. Вначале там назывался май 1941 года, затем период между 15 мая и 15 июня, наконец, 22 июня 1941 года. Но даже когда прошли первые два срока, накануне 22 июня, в некоторых докладах фигурировали расплывчатые даты вроде конца июня – начала июля.
Спрашивается, кому было верить из этих информаторов? И можно ли было им верить, если они уже ошиблись не раз в предсказании? Может быть, отрицательная реакция Сталина относилась не к сведениям о том, что Гитлер вообще готовит нападение на СССР, а именно к попыткам назвать точную дату вторжения? Ещё раз отметим: 22 июня было не единственной датой, называвшейся в этих донесениях!
Далее, нам неизвестны все отклики Сталина на предоставлявшиеся ему сведения (как и сами эти сведения полностью). И даже если там было что-то, что заслужило доверие вождя, стал бы он, при своей неизменной подозрительности, доверять бумаге свои подлинные мысли? Стал бы он ставить какую-то пометку, вроде: «этому сточнику можно доверять», «принять к сведению» и т.п.?
Поэтому исключительно трудно судить об истинном отношении Сталина к сообщениям о планируемом Гитлером вторжении.

СССР готовился к войне в соответствии со своим планом
Факты же свидетельствуют, что СССР готовился к войне с Германией. Характер этих приготовлений позволяет сделать вывод, что война мыслилась Сталиным как наступательная. Исходя из намерения Сталина упредить Гитлера в развёртывании войск и открытии военных действий, нетрудно предположить, что наиболее желательными для Сталина были бы сообщения о том, что Германия вообще не планирует начать войну против СССР в 1941 году. И такие донесения тоже были.
Мнение о том, будто весной 1941 года у Сталина имелась абсолютно точная информация о том, что 22 июня 1941 года германские войска намерены перейти границу СССР, ложно. У Сталина было целое море донесений различного рода, зачастую противоречивых. И во всём этом было необходимо разобраться. Почему следовало верить сообщениям о том, что война обязательно начнётся точно 22 июня? Особенно после того, как она не началась ни в мае 1941 года, ни до 15 июня? А ведь были данные другого рода.
В этих условиях было разумно продолжать приготовления к войне в соответствии с собственным планом, не шарахаясь из стороны в сторону от тех или иных сообщениях о намерениях будущего противника. Тем более, что большинство этих сообщений в том, что касается дат, оказывалось ложным.

Было ли 22 июня окончательной датой?
У нас есть возможность обратиться к германским источникам. Из них явствует, что дата 22 июня была неизвестна самому руководству Третьего рейха почти до последнего момента. Так откуда же она могла быть ещё раньше известна Сталину?
В плане «Барбаросса», подписанном Гитлером 18 декабря 1940 года, указывалось, что приготовления к войне с СССР должны быть закончены к 15 мая 1941 года. Как легко видеть, это не твёрдый срок нападения, а наиболее ранний из возможных. Директиву на приграничное развёртывание и нападение вермахт должен был получить позднее.
30 апреля 1941 года Гитлер провёл совещание с высшим командованием вермахта, на котором была впервые установлена дата начала осуществления плана «Барбаросса» – 22 июня. Только с этого момента подготовка к вторжению стала проводиться с учётом именно этого срока. Нужно учесть, что в силу разных обстоятельств он мог быть ещё передвинут, как это уже было в истории Второй мировой войны.
Так, дата нападения на Польшу была первоначально назначена Гитлером на 26 августа 1939 года, и отдельные разведывательные подразделения уже вторглись на польскую территорию, когда поступил внезапный приказ о переносе вторжения на 1 сентября. Причиной стал дипломатический демарш Муссолини, заявившего, что не объявит войну Англии и Франции, если те вступятся за Польшу. Это заставило Гитлера поразмыслить ещё несколько дней прежде, чем начать агрессию.
Зная об этом, и Сталин мог предполагать, что, получив сведения о готовящемся вторжении непосредственно перед ним, он ещё сумеет какими-то дипломатическими шагами выиграть время. Этим тоже могут объясняться некоторые странные решения Сталина в ночь и на утро 22 июня.

О чем не знал Сталин
 

http://nvo.ng.ru/history/2018-06-22/4_1001_stalin.html
22.06.2018 00:01:00

Роль аналитики и обобщений в стратегических просчетах руководства СССР

Автор: эксперт-аналитик, член-корреспондент Академии военных наук.

Немцы искусно переиграли и Сталина, и его военных. Фото Федерального архива Германии. 1939
22 июня – трагическая дата в истории нашей страны, а также заслуживающий внимания повод, чтобы с высот 77 прошедших лет попытаться иначе взглянуть на причины просчетов в первом периоде Великой Отечественной войны с германским фашизмом, на роль информационной войны против СССР в предвоенный период и как следствие – на дефицит обобщений у советского руководства, затрудняющий принятие адекватных стратегических решений.

Просматривается обилие фактов, сопровождавших драматические события тех лет, но также ощутима возможность и необходимость для новых обобщений и оценок, выходящих за рамки исторических исследований к политико-социологическим гипотезам и обобщениям.

Благодаря появлению в открытом доступе все новых и новых архивных источников, в том числе Центрального архива ФСБ России, появляются шансы для пересмотра сформировавшихся стереотипов и распространенных подходов к оценке событий предвоенных и первых военных лет.

Пожалуй, более адекватная картина происшедшего в преддверии 22 июня 1941 года может быть выработана и выстроена, если оценки историков, в том числе историков спецслужб и историков дипломатии, дополнить более широкими и объемными политико-социологическими оценками, позволяющими зафиксировать в долговременном интервале времени важные процессы и тенденции.

Прежде всего тот факт, что Советскому Союзу в предвоенный период пришлось столкнуться с мощной информационной кампанией по дезинформации подлинной государственной политики Германии с целью камуфлирования подготовки к агрессии против Советского Союза.

Этот аспект недостаточно освещен в исторической литературе, но значимость взаимосвязи общественного мнения и внешней политики конкретных государств все активнее осознается историками и политологами разных стран на современном материале.

Однако особой актуальностью обладает опыт использования гитлеровским государством возможностей общественного мнения, как в мире и в Европе, так и в Советском Союзе, насчет международной обстановки, насчет германской политики в отношении СССР.

НЕМЕЦКАЯ ДЕЗИНФОРМАЦИЯ

Механизм формирования общественного мнения с помощью непосредственных коммуникаций, печатных и других СМИ, тиражирования слухов глубоко описан в фундаментальных и научных публикациях, в том числе подготовленных в 1920–1930-х годах в США и в Европе.

Не было никаких препятствий для использования в практических целях новых социальных технологий германскими властями – опираясь на идеи и практическую направленность фундаментальной работы Гарольда Лассуэла о технике пропаганды в условиях мировой войны, на лассуэловскую модель гарнизонного государства и другие идеи. Гарольд Лассуэл убедительно доказал, что посредством тщательно продуманной и организованной пропаганды существует возможность как в локальном, так и в глобальном масштабе внедрить в массовое сознание людей необходимые идеологически-политические взгляды, выгодные для осуществления тех или иных программ (реализацию которых Геббельсом и другими руководителями Германии можно обнаружить по косвенным признакам).

Нацистским руководством был взят на вооружение принцип о том, что технологии пропаганды способны оказывать огромное влияние на политическую, социальную сферу жизни, преобразовывая социальные институты, ценности и нормы. Это свидетельствует об особой роли пропаганды в мировой войне.

Комплекс стратегических и тактических задач решался германским руководством с помощью множества инструментов и форм: во-первых, личных встреч советских и германских представителей; во-вторых, газетных и журнальных публикаций; в-третьих, специально распространяемых слухов.

Несмотря на масштабную подготовку к агрессии против СССР, имперский министр Отто Майснер, возглавлявший канцелярию фюрера, регулярно встречался с советским послом в Берлине Владимиром Деканозовым, уверяя в подготовке возможных германо-российских переговоров с целью решения назревших проблем и активизации сотрудничества.

Дезинформация осуществлялась разными методами, например путем трансляции ложных слухов в кругах, где они могли стать достоянием советской агентуры.

Проводились отвлекающие маневры, совещания, отдавались специальные приказы, распоряжения и т.п., дающие ложные направления толкованию действительно происходящих событий.

С помощью совокупности разнообразных методов активно внедрялась мысль о том, что концентрация вермахта у границ Советского Союза реализуется с целью психологического давления на Советское правительство в ходе предстоящих германско-советских переговоров, чтобы принудить к принятию немецких условий экономического и территориального характера, которые Берлин якобы намерен в ультимативной форме выдвинуть.

Широко распространялась информация о том, что Германия испытывает дефицит сырья и продовольствия, горючего и зерна, что предлагалось устранить за счет хлеба Украины и нефти Кавказа, чтобы повысить шансы на победу Германии в войне с Англией.

ДВУХЭТАПНЫЙ ПЛАН

Целенаправленной подготовке информационной кампании против СССР, в которой начиная с 1940 года участвовали руководители Германии, способствовали и «Руководящие указания начальника штаба верховного главнокомандования по маскировке подготовки агрессии против Советского Союза», подписанные 15 февраля 1941 года генерал-фельдмаршалом Вильгельмом Кейтелем.

Дезинформационную кампанию предписывалось осуществить в два этапа. На первом этапе, примерно до середины апреля 1941 года, предлагалось «сохранять существующую неопределенность в отношении намерений Германии». На втором этапе дезинформационной кампании предписывалось выдавать сосредоточение войск в целях проведения операции «Барбаросса» за крупнейший в истории войн отвлекающий маневр, который якобы служит для маскировки комплекса военно-политических задач по активизации боевых действий с Англией.

12 мая 1941 года Кейтелем была подписана еще одна директива, уточняющая направления и приемы дезинформационной работы по прикрытию приготовлений к операции «Барбаросса» с помощью операций «Меркурий» (по захвату германскими войсками острова Крит), в качестве будто бы генеральной репетиции десанта в Англию, а также дополнительных операций «Марита» и «Зонненблюме» (по отработке мнимого вторжения в Грецию и военных действий в Ливии).

С высот сегодняшнего дня просматривается не только масштабная информационная кампания тех лет, но тонкая психологическая игра по убедительному объяснению германскими стратегами многочисленных данных о военных приготовлениях у границ СССР.

Тем самым вносились элементы правдоподобия и логики в объяснение вроде как абсурдных действий гитлеровской Германии – не закончив войну с Англией, открывать фронт против Советского Союза. Помимо того, идея угрозы применения силы в целях предъявления ультиматума хорошо вписывалась в проводимую до этого периода агрессивную политику фашистской Германии в отношении ряда европейских государств.

Высокая эффективность информационной кампании достигалась многократным повторением элементарных истин про возможные переговоры, с намеком на возможные претензии и ультиматум. Эта дезинформация немцев попадала также и в поле зрения агентуры других иностранных разведок, которые докладывали ее руководителям своих государств, а наша разведка получала эту информацию через свою агентуру в этих странах.

Получалось многократное перекрытие добываемых сведений, как бы подтверждающее их достоверность, тогда как в действительности источник их происхождения был один и тот же.

В дневнике имперского министра пропаганды И. Геббельса в мае 1941 года отмечалось:

«Мы старательно распространяем по миру слухи о предстоящем вторжении в Англию. Прежде всего – через нейтральную прессу...

Распространяемые нами слухи о вторжении в Англию действуют. В Англии уже царит крайняя нервозность. Что касается России, то нам удалось организовать грандиозный поток ложных сообщений. Газетные «утки» не дают загранице возможности разобраться, где правда, а где ложь. Это та атмосфера, которая нам нужна...»

Несколько позже он записал: «Подготовка к операции «Барбаросса» продолжается. Наступает первая фаза большой волны маскировки. Мобилизован весь государственный и военный аппарат. В курсе подлинных причин лишь пара людей. Я должен направить все мое министерство по ложному пути... Итак, за дело!»

Оценивая высокий уровень активности Геббельса и его служб по формированию и дезинформации общественного мнения в Европе и в СССР, отметим, что жертвами пропагандистских уток выступали не только наивные обыватели разных стран, но и достаточно квалифицированные и вроде как компетентные работники спецслужб, в качестве читателей разнообразных газет и журналов, но также и слушателей различных радиостанций.

Увы, таков закон циркулирования информации даже на первых этапах становления информационного общества и системы массовых коммуникаций. Возможности этого закона открыли для себя в середине 30-х годов прошлого века не только США, где в общенациональном масштабе началось изучение общественного мнения в интересах не только рекламы и маркетинга, но электорального прогнозирования, но также и гитлеровская Германия, о чем нужно бы сказать в преддверии 22 июня, оценивая ее деятельность по дезинформации общественного мнения накануне агрессии против СССР.

ВЫВОДЫ

В результате напрашивается ряд выводов:

– накануне войны имел место массированный информационный натиск со стороны Германии на мировое и советское общественное мнение, что привело к дополнительной хаотизации международных отношений и к сильнейшему усложнению факторов военно-политического прогнозирования уже в 1941 году, а также к ошибкам в подготовке и принятии стратегических решений не только в СССР;

– следует указать на дифференциацию зависимости разных социальных групп от информации, в зависимости от использования в профессиональной деятельности средств массовой информации;

– налицо факт большей чувствительности внешнеполитического (дипломатического) сообщества к информации, циркулирующей в СМИ, что дополнительно усиливалось личными контактами с журналистским и военно-политическим сообществами и с другими категориями населения по месту расположения дипломатических миссий. Показательно категоричное письмо от 21 июня 1941 года посла СССР в Лондоне Ивана Майского, утверждавшего, по сути, что агрессия фашистской Германии против СССР «маловероятна».

Обобщая, отметим, что благодаря введению в экспертный анализ факторов «формирование общественного мнения», «информационная кампания по дезинформации» появляется возможность разрушить распространенные среди историков мифы.

Во-первых, насчет будто бы политической близорукости Сталина в преддверии Великой Отечественной войны, игнорировавшего вроде как предупреждения и выводы руководства разведывательных служб, но фактически ориентировавшегося на общественное мнение в СССР и даже за рубежом, а прежде всего на среднетипичные ожидания и предположения советских граждан.

Во-вторых, насчет сориентированности будто бы части советских руководителей выражать не собственное мнение, а будто бы возможные ожидания Сталина, что также видится неправдоподобным через призму общественного мнения и его реальности в СССР в предвоенный период.

Почему информационное оружие гитлеровской Германии не было своевременно идентифицировано в Советском Союзе – это отдельная тема для следующих дискуссий.

80 лет Майнильскому инциденту. Мечта о Великой Финляндии до Урала
 

https://arctus.livejournal.com/1071938.html

2019-11-27 21:05:00


Майнильский инцидент — политизированная и лакомая тема для использования в деле очернения образа Советского Союза
*
26 ноября 1939 года на советско-финской границе произошел Майнильский инцидент, ставший формальным поводом для начала зимней войны между СССР и Финляндией (1939–1940).

По советской официальной версии, в этот день в 15:45 с финской стороны был произведен артиллерийский обстрел советской территории. В результате в районе деревни Майнила были убиты четыре бойца РККА — трое рядовых и один младший командир.

Наркомат иностранных дел СССР выступил с нотой протеста к правительству Финляндии и потребовал отвести все финские войска от границы на 20–25 км. Финская сторона заявила о своей непричастности к инциденту и предложила отвести от границы на 25 км также и советские войска. Предложение выглядело неприкрытым издевательством, ведь в этом случае между границей и Ленинградом не должно было остаться ни одного красноармейца.

После этого СССР аннулировал договор о ненападении между двумя странами и разорвал дипломатические отношения с Финляндией. 30 ноября войска РККА Ленинградского военного округа перешли границу, а Финляндия объявила СССР войну, которая закончилась только 13 марта 1940 года.



Памятный знак «Майнильский инцидент» в окрестностях поселка Майнило. Ленобласть.
23.11.2019 © ИА КВ

В перестроечное и постперестроечное время в отечественной историографии появились новые версии Майнильского инцидента, разительно отличавшиеся от официальной советской.

По одной из них, обстрел позиций РККА 26 ноября 1939 года был провокацией НКВД. Эта «провокация» якобы должна была дать Советскому Союзу формальный повод к войне против «миролюбивой», «демократичной» и «нейтральной» Финляндии.

По другой версии, выстрелов и погибших бойцов РККА вообще не было, а весь инцидент в Майниле выдуман советскими пропагандистами по заданию руководства страны и существовал только на страницах советских газет.

Эти же версии задолго до перестройки активно продвигали в массы финские пропагандисты. Им вторили белоэмигранты, работавшие под крышей ЦРУ.

Однако по свидетельствам историков, таких как профессор СПбГУ, историк и специалист по советско-финским войнам Владимир Николаевич Барышников, никаких документов НКВД, говорящих о подготовке и проведении таких спецопераций, до сих пор в архивах не обнаружено.

Эти две версии дополняются критикой советского изложения произошедшего. В частности, приводятся всякого рода нестыковки в официальных документах, которые якобы косвенно свидетельствуют о лжи советской пропаганды.

На сегодняшний день после сопоставления всех аргументов сторонников всех версий понятно — прямых доказательств вины СССР в Майнильском инциденте нет.

Сомнения же по поводу вины Финляндии в провокации высказываются из-за некоторых неточностей в советских документах, которые, впрочем, могут иметь и другие объяснения.

И понятно, что Майнильский инцидент — политизированная и лакомая тема для использования в деле очернения образа Советского Союза.

В связи с этим особенно важным становится вопрос, была ли Финляндия заинтересована в войне с СССР и в чем могла быть такая заинтересованность. И был ли, в конечном счете, Майнильский инцидент выгоден Финляндии.

И могла ли вообще «маленькая миролюбивая демократичная и нейтральная» Финляндия осуществить вооруженную провокацию на границе с СССР, логична ли она в принципе или выглядит чем-то абсолютно абсурдным.

Для ответа на эти вопросы нужно рассмотреть историю советско-финляндских пограничных конфликтов, вписать этот инцидент в контекст советско-финляндских отношений. Необходимо рассмотреть ситуацию в мире, сложившуюся к 26 ноября 1939 года.

Мечта о Великой Финляндии

Финляндия никогда до 1918 года не имела своей государственности. Сначала большая часть ее территории входила в состав Новгородской Республики. Затем шведы начали откусывать от русских владений кусок за куском, пока не захватили всю современную Финляндию, Карельский перешеек и русские земли между Невой и Эстонией.

При Петре I и последующих правителях России эти земли начали постепенно возвращаться в состав России. При Александре I в 1809 году Финляндия была объединена в Великое Княжество Финляндское в составе Российской Империи. В 1812 году в состав Финляндии была передана Выборгская губерния.

После отречения Николая II и прихода к власти Временного правительства финские националисты начали добиваться отделения от России. И в декабре 1917 года, уже после Октябрьской революции, объявили о независимости Финляндии.

В финской гражданской войне (январь–апрель 1918 года) здесь происходили настоящие этнические чистки. Русских убивали независимо от пола, возраста и политических убеждений. Расправлялись и с красными финнами, оказавшими сопротивление националистам.

В постперестроечное время эту тему изучали многие историки. Они опирались как на советские источники, так и на белоэмигрантские, и цифры убитых белофиннами русских в них практически совпадают.

Так, по данным известного петербургского историка Анатолия Васильевича Смолина, после взятия Таммерфорса белофинны казнили на вокзале более 200 русских, среди которых были бывшие русские офицеры. Расстрелы офицеров производились и на улицах города.

После взятия Выборга за несколько дней белофиннами было расстреляно свыше 600 русских офицеров. Кроме офицеров расстреливались и другие лица русской национальности, включая женщин, детей, стариков, служащих, студентов, священников. Многие из этих людей никак не симпатизировали красным.

Множество документов о белофинском терроре в отношении русских сохранилось в архивах Государственного музея «Выборгский замок». Результаты их изучения представила старший научный сотрудник музея Зинаида Анатольевна Новоселова. Процитируем лишь один из представленных ею документов о событиях в день взятия Выборга белофиннами (29 апреля 1918 года):

«Около 6 часов утра белые ворвались в город со стороны Колликомяк с криками „бей русских“. Врывались в квартиры, убивали и расстреливали на месте, выводили группами на валы, где расстреливали из пулеметов. Убивали преимущественно мужчин, но есть и дети».


Новоселова дополняет эту цитату сообщением:
«Далее в публикации приводится список 55 лиц мужского пола, расстрелянных без суда и следствия в Аннинских укреплениях (среди них шестеро учащихся русского реального училища; трое мужчин расстреляны вместе со своими сыновьями, одному из которых было два года)».

Получив независимость в 1917 году, Финляндия начала не только «освобождаться от инородцев», но и конструировать свою идентичность, искать историческую миссию для финского народа.

Поскольку ранее у финнов не было своего государства, сделать это было трудно. Главными частями фундамента вновь сконструированной идентичности стали карело-финский эпос «Калевала», записанный в Карелии, и… ненависть к «русским поработителям».

Финны считали другие финно-угорские народы, значительная часть которых проживала на территории России, «младшими братьями» в большой финно-угорской семье.


Скульптура Вяйнямёйнена, одного из главных героев карело-финского эпоса «Калевала» в парке Монрепо. Выборг. 21.08.2019 © ИА КВ

Главной миссией финского народа после обретения независимости было объявлено объединение финно-угорских народностей в одном государстве — Великой Финляндии.

Поскольку и родина «Калевалы» Карелия, и основной район расселения финно-угорских народностей, в том числе и самой близкой финнам — карелов, находились на территории России, то она и стала главным объектом экспансии финского национализма.

Наличие подобных территориальных претензий закономерно поспособствовало превращению Финляндии в один из главных форпостов Запада в борьбе с «дикой Россией» с ее большевиками и прочими ужасами. Немалую роль тут сыграло и большое число бежавших из Советской России белоэмигрантов.

Итак, в декабре 1917 года бывший генерал русской армии, дворянин шведского происхождения Карл Густав Эмиль Маннергейм вернулся на родину в Финляндию, где в январе 1918 года получил от правительства пост главнокомандующего несуществующей пока финской армии. Он принялся создавать ее из отрядов самообороны буржуазии — шюцкора.

Отступая в сторону, стоит отметить, что финская белая армия взаимодействовала с русской белой армией Юденича, наступавшей на Петроград из Эстонии. Поскольку часть русских белых жестко стояла за возвращение Финляндии в состав России, это сотрудничество было тактическим. Каждая сторона старалась использовать другую в своих интересах.

23 февраля Маннергейм объявил своим солдатам на станции Антреа, что не вложит меч в ножны, пока не будет «освобождена от большевиков» Восточная Карелия. В этой «Клятве меча» он заявил о необходимости создания Великой Финляндии.

Заметим, Восточная Карелия входила в состав советского государства, а ранее — в состав метрополии Российской империи и никогда не была в составе Княжества Финляндского. То есть главком финской армии публично заявил, что у Финляндии есть претензии на территории, принадлежащие советской России.

Уже 15 марта 1918 года Маннергейм утверждает «план Валлениуса», включающий в себя захват русских территорий. Согласно плану, граница Великой Финляндии должна была пройти по линии Печенга — Кольский полуостров — Белое море — Онежское озеро — река Свирь — Ладожское озеро.

Кроме того, была прописана судьба Петрограда. Бывшая российская столица вместе с прилегающей территорией — Царским селом, Гатчиной, Петергофом — должна была превратиться в свободный город-республику наподобие тогдашнего Данцига.

Вскоре отряды финских националистов вторглись на территорию России и попытались захватить Печенгу и Кандалакшу. С этого начались попытки создать Великую Финляндию, которые закончились полным крахом лишь в сентябре 1944 года.

Советско-финские пограничные конфликты после обретения Финляндией независимости

Гражданская война в Финляндии между красными и белыми финнами закончилась победой белых и жесточайшим террором против побежденных. По информации В. Н. Барышникова, в результате белого террора за несколько месяцев в Финляндии погибло 27 тыс. человек, что составляло 0,83% населения страны.

Читайте также:
Белый террор в Финляндии повлиял на политику большевиков — историк

Эти числа особо впечатляют, если упомянуть, что в боях с обеих сторон погибло 6 700 человек. 29 апреля пал последний бастион красных — Выборг.


Памятник на месте массовых расстрелов белофиннами мирных горожан. Выборг.
21.08.2019 © ИА Красная Весна

Но еще в середине марта 1918 года главнокомандующий белой армией Финляндии Маннергейм поставил задачи отрядам капитана Валлениуса, подполковника Мальма, докторов Торстена и Ренвалля, подполковника Хэгглунда занять ряд территорий в советской Восточной Карелии. Отряду Мальма удалось закрепиться в Ухте, в которой он хозяйничал до октября 1918 года.

В марте же белофинны заняли острова Гогланд, Лавенсари, Соммерс, перегораживающие Финский залив. После этого началось соперничество Советской России и Финляндии за территориальные воды.

Финны постоянно устраивали здесь провокации, обстреливая из береговой артиллерии наши корабли, якобы заходившие в якобы финские воды. Так, в августе был обстрелян эсминец «Азард», находившийся в дозоре. А 13 ноября 1918 года были обстреляны заградитель «Нарва» и эсминец «Лёгкий», занимавшиеся установкой мин для защиты от флотов Антанты.

В начале августа 1918 года в Берлине прошли советско-финляндские переговоры по поводу определения границы между двумя странами. Первое и последнее на этих переговорах заседание совместной территориальной комиссии продолжалось 45 минут.

За это время представители советского правительства попросили перенести границу на Карельском перешейке на линию Выборг — Кексгольм, чтобы обезопасить Петроград, оставив остальную границу между бывшим Княжеством Финляндским и Россией на прежнем месте.

Финны же потребовали всё полярное побережье от норвежской границы, включая весь Кольский полуостров и Соловки, а также территории до линии, проходящей по железной дороге до Онежского озера, затем по Свири, и, наконец, по Ладоге и старой границе на Карельском перешейке. Разумеется, такие аппетиты финнов и такое расхождение во взглядах на то, где должна будет проходить граница, сразу же завели переговоры в тупик.

В это время, 2–3 августа, жители советской Ребольской волости, доведенные голодом и финскими агитаторами до соответствующего состояния, собрались на сход и решили присоединиться к Финляндии. 31 августа собрание представителей населения волости подтвердило принятое решение. После этого в Реболы пришел отряд финских добровольцев, который в середине октября был заменен частями регулярной финской армии.

В ночь на 7 января 1919 года отряд финских добровольцев вторгся в Поросозерскую волость. Их целью было объявить присоединение этой территории к Финляндии. Силы РККА вытеснили интервентов обратно в Финляндию. Однако через неделю другой финский отряд совершил налет на Ругозеро.

Советское пограничное командование начало принимать меры для укрепления границы. Однако нападения ревнителей идеи Великой Финляндии продолжились.

2 марта финский отряд напал на пограничный пост у Кармелисто. 10 марта стало известно, что на заставе Короссары белофиннами были убиты два наших пограничника, находившихся в дозоре.

На Карельском перешейке в эти же дни неподалеку от дороги Левашово — Коркиамяки произошел бой между полусотней финнов и 15 нашими пограничниками, которые попали в засаду, преследуя контрабандистов.

14 апреля нарком иностранных дел РСФСР Чичерин направил в Хельсинки предложение начать переговоры для установления мирных отношений между двумя странами, но ответа не получил. Вернее, ответом стала новая, теперь уже крупная акция финских националистов.

В ночь на 21 апреля 1919 года границу пересекла финская «Олонецкая добровольческая армия», целью которой был захват Олонецкой Карелии и присоединение ее к Финляндии. Проект этого похода был одобрен правительством в начале апреля.

Силы интервентов (около 2 тыс. человек) значительно превосходили силы советских пограничников, многие из которых погибли, обороняя границу. Поэтому белофиннам быстро удалось занять большие территории в Карелии. Ими были захвачены Видлица, Тулокса, Олонец. Угроза нависла и над Петрозаводском, но врага удалось остановить в нескольких километрах от него.

Только прибытие частей РККА, снятых с других фронтов гражданской войны, смогло переломить ситуацию. В июле 1919 года линия государственной границы РСФСР на Олонецком и Петрозаводском направлении была практически полностью восстановлена. При этом части РККА получили строгий приказ границу не переходить.

Однако финнам удалось в результате этого похода в Карелию урвать Поросозеро, жители которого в июне решили присоединиться к Финляндии. Сначала сюда для защиты от РККА прибыл отряд финского шюцкора, а в сентябре — часть финского егерского полка.

Руководство РСФСР в условиях гражданской войны боялось провоцировать столкновения РККА с финской армией, поэтому временно отказалось от желания вернуть в Поросозеро советскую власть.

На Карельском перешейке на границе в это время также было неспокойно. 5 июня 1919 года артиллерия финского форта Ино обстреляла Кронштадт.

А в ночь на 5 июня в районе Белоострова с финской стороны был открыт ружейный огонь по нашим караульным помещениям, а также по полевым караулам, несшим охрану границы в зоне ответственности 170-го стрелкового полка. Кроме того, по свидетельству очевидцев, финны «стреляли из бронепоезда пулеметным огнем по окопам полка и правому флангу заставы № 1».

Этой же ночью финны перешли реку Сестру, по которой проходила граница, возле деревни Алакюля и открыли огонь по заставе. Обстрелу подверглись и часовые возле железнодорожного и деревянного мостов. Красноармейцы, боясь проникновения на советскую сторону больших сил финнов, были вынуждены взорвать мосты.


Река Сестра в Белоострове, бывшая советско-финляндская граница. 06.10.2019 © ИА КВ

На соседнем участке границы, в зоне ответственности 90-го стрелкового полка, с финской стороны также были обстреляны наши караулы.

Последующие недели на этих участках границы сохранялась напряженность. 7 июня произошла перестрелка, длившаяся 2,5 часа, начали ее финны. 9 июня произошел новый ружейный обстрел с финской стороны. 10 июня финны открыли пулеметный огонь с колокольни, в результате чего были ранены три красноармейца.

В ночь на 15 июня в районе Белоострова отряд белофиннов численностью около 100 человек попытался перейти границу. К утру атака была отбита и нарушители границы отошли с потерями на свою территорию. На соседних участках также были попытки нарушения границы, но и они были пресечены с потерями для финнов.

На ноту протеста Чичерина правительство Финляндии ответило обычным отрицанием участия финской армии в этих инцидентах. Может быть, они и были спонтанными, но факты остаются фактами, и они свидетельствуют об агрессивности наших финских соседей в ту довоенную эпоху.

Отдельным является сюжет использования англичанами территории Финляндии в боевых действиях против советского флота, базировавшегося в Кронштадте.

В 1919 году финляндское правительство предоставило базы английскому флоту в Койвисто (ныне Приморск) и Териоках (ныне Зеленогорск). Отсюда летом англичане осуществили множество рейдов, в результате которых были потоплены или повреждены несколько советских военных кораблей, в том числе и на стоянке в Кронштадте.

Стоит упомянуть об еще одном приграничном конфликте, который, правда, финские власти официально не поддерживали, но который явно пользовался поддержкой финских националистов. Речь идет о восстании против советской власти ингерманландских финнов в Лемболовской волости на Карельском перешейке, начавшемся 10 июня 1919 года.

После захвата власти националистами в приграничном советском поселке Кирьясало, расположенном в 50 км от Петрограда, из финнов-ингерманландцев был сформирован полк, который возглавил подполковник Эльвенгрен. 25 июля он отдал приказ о подготовке наступления на Лемболово и на Никулясы.

По странному совпадению, в этот же день президентом в Финляндии стал сторонник мирной внешней политики страны Карл Столберг. Действия Эльвенгрена в свете всего происходящего выглядели как провокация противников нового президента.

Вскоре ингерманландцы, преодолев слабое сопротивление красноармейцев, заняли советские поселки Коркимяки, Васкелово, Лемболово, Верхние и Нижние Никулясы, приблизившись к Петрограду.

Новые финские власти отказались поддерживать восстание ингерманландцев. РККА быстро отвоевала захваченные территории. Однако, чтобы не провоцировать боестолкновения с финской регулярной армией, советские войска снова отвели.

22 октября ингерманландский полк Эльвенгрена снова двинулся вглубь советской территории, захватив южнее Лемболово станцию Грузино в 32 км от Петрограда. К концу октября советские войска, занятые обороной города от Юденича, все-таки сумели оттеснить финнов в Кирьясало, который, однако, оставили на год в руках повстанцев.

В самом начале 1920 года финский отряд занял Печенгу, расположенную на берегу Баренцева моря, неподалеку от Норвежской границы. Однако 21 февраля в Мурманске была установлена советская власть, и в марте Красная Армия начала вытеснять финнов из района Печенги.

К этому времени страны Антанты поняли, что белые в России проиграли, и начали выстраивать отношения с РСФСР. Финское правительство осознало, что им также надо менять подход к Советской России.

12 апреля 1920 года в Раяйоках (финский пограничный пункт на берегу реки Сестра напротив Белоострова) начались переговоры о нормализации отношений между двумя странами и заключении мирного договора. К переговорным вопросам относились и пограничные споры, а также точная демаркация общей границы.

Финны выставили неприемлемые для РСФСР требования, и 24 апреля переговоры были прерваны.

12 июня переговоры возобновились в эстонском Дерпте (он же Тарту и Юрьев). Финляндия твердо стояла на очень невыгодных для РСФСР условиях.

После трудных переговоров, 13 августа 1920 года был подписан договор о перемирии. Однако переговоры о демаркации границы продолжились.

14 октября был подписан Тартуский мирный договор между двумя странами. Пограничный вопрос был решен следующим образом. Практически везде граница проходила по прежней границе Великого Княжества Финляндского.

Печенгская область отходила к Финляндии, оккупированные финнами Реболы и Поросозеро возвращались России. Кирьясалы на Карельском перешейке, занятые полком ингерманландских финнов, предоставлялись своей судьбе, то есть РККА получала законное право вернуть сюда советскую власть.

В Финском заливе крупные острова, в том числе и Гогланд, оставались под властью финнов, но объявлялись нейтральными в военном смысле, а также был установлен морской путь для свободного прохода советских судов.

Условия Тартуского мирного договора были невыгодными для Советской России, так как близость границы к Петрограду Кронштадту представляла угрозу безопасности этих важнейших городов. Кроме того, РСФСР не контролировала воды Финского залива так, как это было необходимо для обеспечения безопасности с моря.

В последующие годы велись постоянные переговоры по уточнению границы, по незначительным изменениям в ту или иную сторону, уточнялись границы территориальных вод в акватории Финского залива и маршруты морских путей в нем.

В сентябре 1921 года очередной финский отряд перешел советскую границу на Ребольском участке. В октябре был создан Временный Карельский комитет в Тунгудской волости, который начал формировать профинские партизанские отряды из карел.

Они захватили большую территорию в Северной Карелии, после чего обратилась к финляндскому правительству с просьбой о помощи.

6 ноября 1921 года финские отряды, возглавляемые офицерами финской армии, вторглись на советскую территорию. Их численность скоро достигла 6 тыс. человек.

Вторжение сопровождалось убийствами представителей советской власти, красноармейцев и мирных жителей. Красной Армии с трудом удалось справиться с финскими интервентами и выдавить их за границу только к 17 февраля 1922 года.

Как мы видим из описанной истории, наш «мирный» северный сосед был не таким уж мирным. И вполне облизывался на сопредельные советские территории. В следующей статье мы рассмотрим другие аспекты финской предвоенной реальности, приведшие страну к Майнильскому инциденту и к войне с СССР.
ИА Красная Весна
***

Более подробно со зверствами финнов по отношению к русским в 1918 году см. здесь, – по книге-исследованию шведа Ларса Вестерлунда «Мы ждали вас как освободителей, а вы принесли нам смерть...».

В развитие пакта
 

https://byacs.livejournal.com/977129.html
June 14th, 22:42
Почти два года СССР активно дружил с Германией в 1939-1941 гг.

https://ic.pics.livejournal.com/byac...08303_1000.jpg

Довольно много соглашений было между СССР и Германией. Вот это одно из них - советы редко выпускали из своих лап, очутившихся у них граждан. Но вот тут такая дружба, что на радостях тов. Сталин выпустил немцев.

Не готовились к войне?
 

https://byacs.livejournal.com/924938.html
ПРИКАЗ НАРОДНОГО КОМИССАРА ОБОРОНЫ СОЮЗА ССР

https://ic.pics.livejournal.com/byac...15220_1000.jpg


С приветствием личному составу Красной Армии в день её 23-й годовщины

№ 96
22 февраля 1941 года
Товарищи красноармейцы, командиры и политработники!
В день 23-й годовщины Красной Армии 193-миллионный советский народ отмечает славный путь героических побед над врагами нашей социалистической Родины, пройденный Красной Армией под руководством партии Ленина — Сталина.
Двадцать третью годовщину своего существования Красная Армия отмечает в исключительно сложной международной обстановке. В огне второй мировой империалистической войны, пылающей во всех концах мира, рушатся и уничтожаются не только границы государств, но и самые государства. Советский Союз, опираясь на свою хозяйственную и оборонную мощь, на морально-политическое единство и сплоченность советского народа, строго проводит мудрую и последовательную внешнюю сталинскую политику — политику мира и нейтралитета. Эта мудрая сталинская внешняя политика обеспечила нам в истекшем году новые замечательные победы: умножились силы Советского Союза, укрепились его рубежи. Обеспечена безопасность северо-западных границ и города Ленинграда. Бессарабия, незаконно захваченная более 20 лет тому назад боярской Румынией, снова стала Советской. Советской стала и Северная Буковина. СССР прочно утвердился на берегах Балтийского моря — Литва, Латвия и Эстония вошли в семью советских народов.
За двадцать три года своего существования Красная Армия, оснащенная новейшей военной техникой, располагающая отличными кадрами, благодаря заботам товарища Сталина, партии, Правительства и всего советского народа выросла в могучую и грозную силу.
Наша задача — не останавливаться на достигнутом, не упиваться успехами, не зазнаваться. Современная война требует, чтобы бойцы и начальники всех степеней умели переносить большое физическое и моральное напряжение на поле боя, чтобы они были воспитаны в духе взаимной выручки и готовности к самопожертвованию. Высокая дисциплинированность, инициативность, смелость, упорство и настойчивость должны быть неотъемлемыми качествами каждого бойца и командира Красной Армии. Учить войска в мирной обстановке только тому, что нужно на войне, и только так, как делается на войне, — первейшая обязанность всех командиров и политработников.
В напряженной международной обстановке, чреватой всякими неожиданностями, каждый красноармеец, командир и политработник должен быть бдительным, упорно овладевать своей военной специальностью и всегда помнить указание товарища Сталина о том, что «нужно весь наш народ держать в состоянии мобилизационной готовности перед лицом опасности военного нападения, чтобы никакая „случайность“ и никакие фокусы наших внешних врагов не могли застигнуть нас врасплох».
Красная Армия была, есть и будет могучим оплотом мирного труда народов Советского Союза. Она готова в любую минуту по зову партии и Правительства нанести сокрушительный удар всем, кто посягнет на священные рубежи Советского Союза, и сумеет мужественно, умело, с достоинством и честью отстоять свободу и независимость нашей Родины.
Боевые знамена Красной Армии овеяны славой ее героических побед на фронтах борьбы с врагами нашего социалистического государства. Товарищи красноармейцы, командиры и политработники!
Совершенствуйте свою боевую и политическую выучку, крепите советскую воинскую дисциплину, будьте всегда готовы к защите нашей Родины!
Поздравляю Вас с праздником 23-й годовщины Красной Армии.
Да здравствует наша славная Красная Армия!
Да здравствует партия Ленина — Сталина — вождь и организатор побед Красной Армии!
Да здравствует наш родной, любимый и великий Сталин!


Народный комиссар обороны СССР

Маршал Советского Союза С. Тимошенко

Так сказать, без комментариев... И указания товарища Сталина быть готовым к войне и неожиданностям плохо выполнили - я знаю почему - Гитлер уж слишком внезапно напал, опередив тов. Сталина, судя по всему, на несколько дней.

Кстати, а откуда в СССР взялось 193 млн.? Скорее всего тов. Сталин приписал с десяток миллиончиков...

Пакт Гитлера – Пилсудского был...
 

https://sergei-1956.livejournal.com/...rce=embed_post
Dec. 16th, 2019 at 10:00 PM

***Фотография Е. Халдея(1917 - 1997)Фотохудожник Победы (25-01).jpg

"...Пакт Гитлера – Пилсудского дал возможность Германии, не опасаясь удара с востока, подготовиться к войне со всем миром. Ввести всеобщую воинскую повинность, создать запрещенную после поражения в Первой мировой войне военную авиацию – люфтваффе, мощные танковые силы, могущественный вермахт, милитаризировать экономику. И только после этого, в 1939 году, начать войну.


Но поляки сегодня только с этого места начинают изучать историю. С 1 сентября 1939 года. А события до этого они подрезают. 1 сентября началось германское вторжение в Польшу, а 17 сентября польское правительство покинуло страну. 16 дней вся война заняла. На этом этапе появляется СССР, который якобы нападает на Польшу, разделяя ее с Германией, как нам сегодня рассказывают поляки, которым трогательно вторят российские либералы.

Но секундочку.

Что сделали мы? В 1939 году мы всего лишь вернули исконные украинские и белорусские земли, отторгнутые Польшей в 1920-1921 годах. Мы забрали свое. Уже в X-XI веках эти земли входили в состав Древней Руси. На этих территориях жило от 67% до 90% украинского и белорусского населения. Последнюю тысячу лет основное население этих территорий говорило, в широком смысле, на русском языке и на различных его диалектах..."


***Фотография Е. Халдея(1917 - 1997)Фотохудожник Победы (17).jpg



***Фотография Е. Халдея(1917 - 1997)Фотохудожник Победы (33).jpg



*** Фотография Е. Халдея(1917 - 1997)Фотохудожник Победы (19).jpgФотография Е. Халдея(1917 - 1997)Фотохудожник Победы (27).jpgФотография Е. Халдея(1917 - 1997)Фотохудожник Победы (26).jpgФотография Е. Халдея(1917 - 1997)Фотохудожник Победы (23).jpgФотография Е. Халдея(1917 - 1997)Фотохудожник Победы (28).jpgФотография Е. Халдея(1917 - 1997)Фотохудожник Победы (29).jpgФотография Е. Халдея(1917 - 1997)Фотохудожник Победы (30).jpg





Фотография Е. Халдея(1917 - 1997)Фотохудожник Победы (32).jpg





***





***


Запомните дети, ничего мы с немцами не делили!Запомните дети, ничего мы с немцами не делили! Фото: GLOBAL LOOK PRESS





***



Даже в России уже выросло целое поколение детей, уверенное в том, что Гитлер и Сталин, два усача, обидели такую хорошую, такую мирную Европу и всем испортили жизнь. Как бы не так, дети.



26 января 1934 года был подписан Пакт Гитлера – Пилсудского, польского диктатора того времени, тоже, кстати, усатого. Пакт Гитлера – Пилсудского имел пункт, позволявший обоим государствам совместно вести агрессивную войну против третьей страны, то есть СССР.



Пакт Гитлера – Пилсудского дал возможность Германии, не опасаясь удара с востока, подготовиться к войне со всем миром. Ввести всеобщую воинскую повинность, создать запрещенную после поражения в Первой мировой войне военную авиацию – люфтваффе, мощные танковые силы, могущественный вермахт, милитаризировать экономику. И только после этого, в 1939 году, начать войну.



Но поляки сегодня только с этого места начинают изучать историю. С 1 сентября 1939 года. А события до этого они подрезают. 1 сентября началось германское вторжение в Польшу, а 17 сентября польское правительство покинуло страну. 16 дней вся война заняла. На этом этапе появляется СССР, который якобы нападает на Польшу, разделяя ее с Германией, как нам сегодня рассказывают поляки, которым трогательно вторят российские либералы.



Но секундочку.



Что сделали мы? В 1939 году мы всего лишь вернули исконные украинские и белорусские земли, отторгнутые Польшей в 1920-1921 годах. Мы забрали свое. Уже в X-XI веках эти земли входили в состав Древней Руси. На этих территориях жило от 67% до 90% украинского и белорусского населения. Последнюю тысячу лет основное население этих территорий говорило, в широком смысле, на русском языке и на различных его диалектах.



В 1939 году украинцы, белорусы и евреи организовывали на своих землях партизанские отряды, атакуя польские части, отступающие от немцев. Непольское население превращало польские знамена, отрывая от них белые полосы, в красные, и с радостью встречало Красную Армию.



Запомнили, дети? Ничего мы с немцами не делили.



И еще запомните, дети. Пакт Гитлера – Пилсудского был первым, подписанным гитлеровской Германией с крупной европейской страной. Пакт со Сталиным был последним. Затем в ходе Великой Отечественной войны СССР освободил Польшу от нацистской оккупации ценою жизни свыше 600 тысяч советских солдат.



Вместо отошедших СССР районов на востоке, о которых поляки втайне плачут по сей день, Польша получила высокоразвитые немецкие территории и широкий выход к Балтийскому морю. Сталин уговорил Черчилля передать полякам Силезию.



Рассказывают об этом польским детям? Нет. Увы, нет.



Оригинал текста — на Телеграм-канале писателя Захара Прилепина. Источник : https://www.kuban.kp.ru/daily/27068....zen.yandex.com

Один день Павла Фитина. Почему Сталин не поверил начальнику разведки?
 

https://aif.ru/society/history/odin_...lniku_razvedki
17.06.2020 00:01 9742

Фрагмент телесериала «Семнадцать мгновений весны»: начальник внешней разведки докладывает Сталину последние разведданные.
Фрагмент телесериала «Семнадцать мгновений весны»: начальник внешней разведки докладывает Сталину последние разведданные. © / Кадр из фильма






Многие фамилии разведчиков давно рассекречены. Однако дело начальника внешней разведки Павла Михайловича Фитина, возглавлявшего спецслужбы в военные годы, долго ждало своего часа.

Успехи внешней разведки в годы Великой Отечественной феноменальны – это общепризнанный факт. Тем не менее генерал-лейтенанта Фитина в 1953 г. уволили из органов «по служебному несоответ*ствию». Причина в том, что ему часто приходилось идти против течения. Писатель, историк спецслужб Николай Долгополов рассказывает лишь об одном дне Павла Михайловича Фитина. А таких дней в жизни легенды советской разведки были тысячи.

«Война на пороге!»
17 июня 1941 г. стало для Фитина тяжелейшим испытанием. В этот день 33-летний начальник внешней разведки докладывал Сталину о предстоящем нападении гитлеровской Германии на Советский Союз. К вождю он прибыл вместе с наркомом госбезопасности Всеволодом Меркуловым.

Фитин представил Иосифу Виссарионовичу подробный доклад, главный вывод из которого был – война на пороге! Начальник разведки лично и полностью ручался, что нападение Германии на СССР в ближайшие несколько дней неминуемо. Сведения получены от вернейших источников из Германии – Корсиканца и Старшины. 16 июня 1941 г. группа, рискуя быть выданной, направила это сообщение на имя начальника разведки. Сообщение подтверждалось и множеством других донесений, оперативных сводок и сообщений, чётко изложенных Фитиным.



Фото: Военный архив
Сталин даже не предложил подчинённым сесть. Правда, и сам не присел, а расхаживал по кабинету, куря трубку. Воспринял доклад болезненно. После его окончания внимательно посмотрел на Фитина и вынес вердикт. Он был трагичен не только для Павла Михайловича, но и для нашей армии и, как это стало ясно уже через несколько дней, для всей полностью подчинявшейся его воле страны.

Почему Сталин не поверил разведке? Во-первых, к нему поступал огромный объём информации, и сообщения нередко противоречили одно другому. А во-вторых, он привык больше доверять себе. Доклад же противоречил твёрдо сформировавшимся в его голове стратегическим планам – и потому раздражал. Не мог Иосиф* Виссарионович допустить, что Гитлер его обманет. Ведь пакт с ним был заключён как раз накануне доклада Фитина, 14 июня, ТАСС выступил с заявлением, в котором опровергались все слухи «о близости войны между СССР и Германией» и подчёркивалось, что «по данным СССР, Германия так же неуклонно соблюдает условия советско-германского пакта о ненападении, как и Советский Союз».

Чья это была ошибка? Только не Фитина. Да, немцы не раз меняли дату нападения на СССР. И потому разведка, следуя за событиями, регулярно сообщала, что Гитлер нач*нёт наступление то 15 мая, то в первой декаде июня, а в последних шифровках из Берлина и Токио значилась совсем иная дата – 22 июня. И даже время указывалось – 4 часа.

Для недавнего назначенца Фитина такая реакция Иоси*фа Виссарионовича могла закончиться не только потерей должности, но и гораздо хуже – головы. Меркулов – человек опытный, мог бы доложить и сам. Но предпочёл предоставить это Фитину.


Хронология событий 22 июня 1941 года. Инфографика
Подробнее
«Немцам верить нельзя!»
О сигналах, поступивших в нашу разведку и предупреждавших: война с Германией совсем близко, можно написать целую книгу. Били тревогу и «Кембриджская пятёрка» во главе с Филби, и Зорге.

Держу в руках уникальнейший документ: шифровку «Красной капеллы». Я бы назвал его показательным. Не поверить приведённым в нём данным, переданным в Центр, мог лишь человек, твёрдо веривший, что Гитлер на обман не способен. Таким убеждённым в честности фюрера оказался Сталин. Строгим, недовольным голосом Иосиф* Виссарионович спросил: что это такое? И Павел Фитин взял на себя не только труднейшую, но и опаснейшую миссию – возразил вождю. В то время мало кто мог решиться на такое. Фитин решился.

Сам Павел Михайлович так описывал последовавшее объяснение: «Не без большого внутреннего волнения я сказал, что материалы надёжные, получены от надёжных источников и что информация их, которую получали раньше, подтверждается». Сталин закурил трубку и заявил: «Никому из немцев, кроме Вильгельма Пика (один из руководителей немецких коммунистов. – Н. Д.), верить нельзя. Но если вы считаете надёжным, перепроверьте». Направили запрос о подтверждении. За время, что продолжалась вся эта волокита, из Финляндии, Италии и Польши поступили три телеграммы от наших нелегалов: война начнётся 22 июня! В некоторых шифровках время указывалось уже с точностью до часа.

Спустя 30 лет Фитин писал: «Благодаря наличию агентуры с большими разведывательными возможностями в таких странах, как Германия, Англия, США, Чехословакия, Болгария, Франция и некоторых других, с конца 1940 г. и до нападения Германии на Советский Союз в Управление поступали данные, которые говорили о том, что Германия, захватив 13 европейских стран, готовится к нападению на СССР. Например, наш резидент в Праге сообщал о перебросках немецких воинских частей и техники к границам Советского Союза. Аналогичные сведения поступали и от других резидентов. Естественно, наиболее важная информация направлялась нами в три адреса: И. В. Сталину, В. М. Молотову, К. Е. Ворошилову».

Иосиф Сталин.
СТАТЬЯ ПО ТЕМЕ
Молчание Сталина. Почему он не выступил 22 июня 1941 года
Роковой звонок
Известная детская писательница Зоя Ивановна Воскресенская, а в то время лейтенант госбезопасности Зоя Рыбкина, так вспоминала день 17 июня 1941-го: «Нашей группе было поручено проанализировать информацию всех зарубежных резидентур, касающуюся военных планов гитлеровского командования, и подготовить докладную записку. Из многих источников мы получали сведения, что гитлеровцы вот-вот развяжут войну. Даты начала военных действий фашистской Германией назывались разные, но все сходились в одном: война против СССР начнётся в самое ближайшее время. 17 июня 1941 г. я с волнением завершила этот документ. Обзор агентурных данных с приведённым выше выводом начальник разведки Павел Михайлович Фитин повёз в тот день лично Сталину».

Следующие четыре дня были одними из самых тяжёлых в жизни начальника разведки. В ночь на 22 июня 1941 г. Павел Михайлович не спал, мучился, ждал. И не предчувствие, а точная оценка обстановки не обманула: разбуженный ранним воскресным утром телефонным звонком из Кремля, он уже знал, о чём ему сообщит дежурный: напали немцы. Да, Гитлер начал войну.

Через несколько часов он уже подписывал задания-шифровки, направленные во все легальные и нелегальные резидентуры советской разведки. Это был первый из 1418 дней Великой Отечественной войны.

Страницы истории. Как германская агрессия стала внезапной
 

https://kprf.ru/rus_soc/97306.html
Суть начатой либерально-буржуазными кругами — как доморощенными, так и закордонными — фальсификации российской истории в том, чтобы подменить наше общее прошлое, биографию народа, а вместе с ним — и биографии миллионов соотечественников, посвятивших свои жизни возрождению и процветанию нашей Родины, борьбе за её свободу от иноземного владычества. Фальсификация истории — это попытка наглой подмены самой России. Одним из главных объектов фальсификаций антисоветчики избрали историю героического подвига советского народа, освободившего мир от немецкого фашизма. Понятно, что искренние патриоты не приемлют эту игру напёрсточников. Поэтому читатели «Правды» горячо одобрили опубликованную газетой в канун 70-летия начала Великой Отечественной войны статью фронтовика, доктора филологических наук, почётного профессора Тверского государственного университета Александра Огнёва и настойчиво рекомендовали газете продолжить публикацию его разоблачений фальсификаторов истории. Выполняя пожелания читателей, редакционная коллегия «Правды» приняла решение публиковать главы исследования заслуженного деятеля науки РФ А.В. Огнёва в пятничных номерах газеты.
По страницам газеты "Правда", Александр Огнев
2011-10-02 12:00


Донесения разведки о плане «Барбаросса»

Правительственная «Российская газета» 18 июня 2009 года бичевала Сталина за то, что он не поверил разведчикам, сообщавшим о нападении Германии 22 июня: «Сталин твердо знал, что главная угроза СССР исходит от Англии и уж никак не от Адольфа Гитлера». Г. Гудков в 2010 году заявил в «Сенаторе»: «Советский Союз с самого момента своего появления готовился к войне, готовился каждый день. Но только не к войне с Германией. Почему?.. Власть совершила чудовищные стратегические и тактические ошибки, она проворонила исходящую от Гитлера угрозу. Сталин несет за это полную ответственность! О неизбежности войны с Германией доносила разведка, советскую верхушку пытались убедить военные специалисты, дипломаты, но никто не мог до Сталина «докричаться», не мог повлиять на ход событий и тем самым предотвратить огромные жертвы. Вожди Советского Союза упрямо вели свой народ на заклание, и они несут перед нацией и историей ответственность».

Конечно, такое заявление, не подкрепленное конкретным анализом, мало чего стоит.

Со второй половины 50-х годов распространяется миф о том, что советская разведка сообщала точную дату нападения Германии, но Сталин не внял предупреждениям. И потому наше руководство не сумело хорошо подготовиться к отражению агрессии, а это привело к поражениям 1941 года. Заместитель начальника управления Генштаба генерал-полковник Г. Михайлов писал: «Вопреки некоторым бытующим представлениям в Центр регулярно поступала достоверная информация о подготовке фашистской Германии к нападению на Советский Союз. С большой точностью были переданы данные о боевом составе, численности, группировке войск противника, сообщено решение Гитлера о нападении на СССР, поступала информация о первоначальных сроках нападения и о последующих изменениях в них. Исследования трофейных документов показали, что данные советской разведки о противнике были очень близки к реальным».

Сталина не раз порицали за то, что он не доверял «не только своим Штирлицам, сообщавшим с точностью до одного-двух дней о дате нападения, но и высоким государственным европейским деятелям, подозревая их в провокации». В. Сафрончук обоснованно назвал ложной версию о том, «что западные державы неоднократно предупреждали Москву о готовящемся нападении Германии на СССР».

Весной 1941 года наша разведка доложила в Кремль, что британские агенты в США распускают провокационные слухи о подготовке СССР к нападению на Германию. П. Судоплатов пишет: «От нашего полпреда в Вашингтоне Уманского и резидента в Нью-Йорке Овакимяна к нам поступили сообщения, что сотрудник британской разведки Монтгомери Хайд... сумел подсунуть «утку» в немецкое посольство в Вашингтоне. Дезинформация была отменной: если Гитлер вздумает напасть на Англию, то русские начнут войну против Гитлера...» Это стало одной из причин того, что Сталин не стал доверять и поступавшей из Англии информации о немецких намерениях.

В апреле 1941 года Черчилль сообщил Сталину о фактах, говорящих о подготовке Германии к нападению на СССР. Сталин расценил это как провокацию. В. Сиполс в книге «Великая победа и дипломатия» на основе анализа секретных документов дипломатической переписки между Москвой и Лондоном показал, что исходившая от Черчилля и Идена информация была искаженной, направленной только «на то, чтобы поскорее втянуть СССР в войну с Германией».

Черчилль вспоминал об одной из бесед со Сталиным: «Лорд Бивербрук сообщил мне, что во время его поездки в Москву в октябре 1941 года вы спросили его: «Что имел в виду Черчилль, когда заявил в парламенте, что он предупредил меня о готовящемся германском нападении?» «Да, я действительно заявил это, — сказал я, — имея в виду телеграмму, которую отправил вам в апреле 1941 года». И я достал телеграмму, которую сэр Стаффорд Криппс доставил с запозданием. Когда телеграмма была прочитана и переведена Сталину, тот пожал плечами: «Я помню её. Мне не нужно было никаких предупреждений. Я знал, что война начнется, но я думал, что мне удастся выиграть еще месяцев шесть или около этого». Стоит помнить это заявление Сталина.

В подписанном 18 декабря 1940 года Гитлером плане «Барбаросса» ставилась задача: «Германские вооружённые силы должны быть готовы разбить Советскую Россию в ходе кратковременной кампании ещё до того, как будет закончена война против Англии», устанавливался срок завершения военных приготовлений — 15 мая 1941 года. Подчёркивалось: «Решающее значение должно быть придано тому, чтобы наши намерения напасть не были распознаны». В. Данилов, не поверив в то, что Г. Жуков не был знаком до войны с планом «Барбаросса», бездоказательно утверждал: «Спустя 18 дней после подписания Гитлером директивы № 21 с содержанием плана «Барбаросса» уже знакомился Сталин. И, конечно, о нем не могли не знать начальник Генштаба и нарком обороны». В действительности, как сообщил начальник Главного разведывательного управления в 1963—1987 годах генерал армии П. Ивашутин, наша разведка смогла добыть не «основные положения» плана «Барбаросса», как нередко утверждалось в советской печати, а всего лишь «данные о принятии Гитлером решения и отдаче приказа о непосредственной подготовке к войне против СССР».

Что же узнала наша разведка? Военный атташе в Берлине полковник Н. Скорняков доложил начальнику Разведывательного управления Генштаба Красной Армии генерал-лейтенанту Ф. Голикову: «Альта» сообщил[а], что «Ариец» от высокоинформированных кругов узнал о том, что Гитлер отдал приказ о подготовке к войне с СССР. Война будет объявлена в марте 1941 года». «Альта» — резидент нелегальной резидентуры Разведуправления Генштаба РККА в Берлине немецкая журналистка Ильзе Штёбе. «Ариец» — заведующий отделением информационного отдела МИД Германии Рудольф фон Шелиа. С этим донесением ознакомились Сталин, Молотов, нарком обороны Тимошенко и начальник Генштаба Мерецков.

4 января 1941 года из Берлина поступила дополнительная информация: «Альта» запросил[а] у «Арийца» подтверждения правильности сведений о подготовке наступления весной 1941 года. «Ариец» подтвердил, что эти сведения он получил от знакомого ему военного лица, причём это основано не на слухах, а на специальном приказе Гитлера, который является сугубо секретным и о котором известно очень немногим лицам... Немцы рассчитывают весной Англию поставить на колени и освободить себе руки на востоке».

Наша разведка разузнала, что Гитлер подписал приказ о подготовке к войне против СССР, это стало её большим успехом, но подробностей приказа она выяснить не смогла. В этих сообщениях не обошлось без дезинформации: сроком нападения на СССР назван март вместо 15 мая, утверждалось, что оно совершится лишь после победы над Англией.

Хрущёв передёргивает факты

Н.С. Хрущёв пытался сделать И.В. Сталина козлом отпущения, свалить на него многие просчеты и ошибки. В докладе «О культе личности и его последствиях» на ХХ съезде КПСС он допустил недобросовестную манипуляцию в обращении с фактами, утверждая: «Следует сказать, что …информация о нависающей угрозе вторжения немецких войск на территорию Советского Союза шла и от наших армейских и дипломатических источников, но в силу сложившегося предвзятого отношения к такого рода информации в руководстве она каждый раз направлялась с опаской и обставлялась оговорками. Так, например, в донесении из Берлина от 6 мая 1941 года военно-морской атташе в Берлине капитан 1-го ранга Воронцов доносил: «Советский подданный Бозер... сообщил помощнику нашего морского атташе, что, со слов одного германского офицера из ставки Гитлера, немцы готовят к 14 мая вторжение в СССР… Главные удары будут нанесены с севера (через Финляндию и Прибалтику) и юга (через Румынию). Одновременно намечены мощные налёты авиации на Москву и Ленинград и высадка парашютных десантов в приграничных центрах...»

Хрущёв умолчал об оценке этих сведений наркомом Военно-Морского Флота Адмиралом Флота Советского Союза Н.Г. Кузнецовым: «Полагаю, что сведения являются ложными и специально направлены по этому руслу с тем, чтобы дошли до нашего правительства и проверить, как на это будет реагировать СССР». Кузнецов имел право отнести эти сведения к ложным, вместе с тем нельзя игнорировать тот немаловажный факт, что в них верно говорилось о подготовке немцев к вторжению в СССР. 30 апреля 1941 года Гитлер решил напасть на нас 22 июня. Дезинформацией в сообщении было и то, что основные удары будут нанесены на севере и юге. Главный удар германских войск был осуществлен на центральном направлении — против Западного военного округа. Не планировались в первые недели войны и мощные налёты авиации на Москву и Ленинград. Тогда немецкая авиация, стремясь быстрее вывести наши самолеты из строя, была нацелена преимущественно на бомбежку советских приграничных аэродромов.

11 марта 1941 года на совещании верховного командования вооружённых сил Германии среди решений, касающихся подготовки к войне против СССР, было принято и такое: «Штаб верховного главнокомандования вермахта желает подключить к осуществлению дезинформационной акции русского военного атташе (Воронцов) в Берлине». В докладе «О культе личности» говорилось: «В своём донесении от 22 мая 1941 года помощник военного атташе в Берлине Хлопов докладывал, что «наступление немецких войск назначено якобы на 15 июня, а возможно, начнётся и в первых числах июня...» Немцы не напали в эти сроки, информация В. Хлопова — «деза», хотя знать, что Германия скоро нападёт, было важно для советского руководства.

Советская разведка не раз называла «точные» даты нападения, но они не подтверждались. Поток разведывательных сведений шёл от руководителей подпольной антифашистской организации «Красная капелла» Харро Шульце-Бойзена («Старшина»), служившего в германском генеральном штабе ВВС, и сотрудника министерства хозяйства Германии Арвида Харнака («Корсиканец»).

В донесении от 9 марта 1941 года сообщалось: «Решён вопрос о военном выступлении против Советского Союза весной этого года… От двух германских генерал-фельдмаршалов известно, что выступление намечено на 1 мая».

24 марта: «В генеральном штабе авиации среди офицеров существует мнение, что военное выступление Германии против СССР приурочено на конец апреля или начало мая. «Старшина» при этом считает, что имеется лишь 50% шансов за то, что это выступление произойдёт, всё это вообще может оказаться блефом».

2 апреля: «Референт Розенберга по СССР Лейббрандт заявил Цехлину, что вопрос о вооружённом выступлении против СССР решён... Антисоветская кампания начнётся 15 апреля».

24 апреля: «Акция против СССР, кажется, отодвинута на задний план».

30 апреля: «Вопрос о выступлении Германии против Советского Союза решён окончательно, и начало его следует ожидать со дня на день».

9 мая: «Вопрос о нападении на Советский Союз является решённым, выступление намечено на ближайшее время... В разговорах среди офицеров штаба часто называется дата 20 мая как дата начала войны. Другие полагают, что выступление намечено на июнь».

14 мая: «Планы в отношении Советского Союза откладываются... Круги авторитетного офицерства считают, что одновременные операции против англичан и против СССР вряд ли возможны».

11 июня: «Вопрос о нападении на Советский Союз окончательно решён».

16 июня: «Все военные мероприятия Германии по подготовке вооружённого выступления против СССР полностью закончены, и удар можно ожидать в любое время».

Эта информация верная, но как было ей — без каких-либо сомнений — поверить, если 30 апреля «Старшина» с «Корсиканцем» пообещали начало войны «со дня на день», а она ещё не началась. А в донесениях от 24 апреля и 14 мая утверждалось, будто планы войны против СССР откладываются. Разведгруппа «Красная капелла» называла 15 апреля, 1 мая, 20 мая и другие числа датами нападения Германии на СССР.

Бывший генерал-майор вермахта Буркхарт Мюллер-Гиллебранд в книге «Сухопутная армия Германии 1933—1945 гг.», вышедшей в 2003 году, пишет: «Гитлер до последнего момента не объявлял своего решения о сроках фактического начала кампании против Советского Союза. Это обстоятельство приходилось учитывать при проведении подготовительных мероприятий по стратегическому развёртыванию сил».

Приказ о дате начала войны против СССР был отдан главнокомандующим сухопутными войсками Германии генерал-фельдмаршалом В. фон Браухичем лишь 10 июня 1941 года: «На основе предложения, представленного главным командованием сухопутных войск, верховное главнокомандование вооружённых сил назначило для приготовления к военным действиям следующие сроки: 1. Днём «Д» операции «Барбаросса» предлагается считать 22 июня. 2. В случае переноса этого срока соответствующее решение будет принято не позднее 18 июня. Данные о направлении главного удара будут в этом случае по-прежнему оставаться в тайне. 3. В 13.00 21 июня в войска будет передан один из двух следующих сигналов: а) сигнал «Дортмунд». Он означает, что наступление, как и запланировано, начнётся 22 июня и что можно приступать к открытому выполнению приказов; б) сигнал «Альтона». Он означает, что наступление переносится на другой срок; но в этом случае уже придётся пойти на полное раскрытие целей сосредоточения немецких войск, так как последние будут уже находиться в полной боевой готовности. 4. 22 июня, 3 часа 30 минут: начало наступления сухопутных войск и перелёт авиации через границу. Если метеорологические условия задержат вылет авиации, то сухопутные войска начнут наступление самостоятельно».

Сообщает Рихард Зорге

Доктор исторических наук А. Кошкин указал: «В публицистических статьях долгое время «гуляла» версия о том, что 15 июня 1941 года Зорге направил в Москву две телеграммы следующего содержания: «Война будет начата 22 июня. Рамзай»; «Нападение произойдет на широком фронте на рассвете 22 июня. Рамзай». Хотя на сегодняшний день опубликованы практически все предвоенные донесения Зорге, телеграммы такого содержания в архивах разведки обнаружить не удалось».

16 июня 2001 года газета «Красная звезда» опубликовала материалы «круглого стола», посвященного 60-летию начала войны. Полковник службы внешней разведки Вл. Карпов сказал о телеграмме Р. Зорге от 15 июня 1941 года: «К сожалению, это фальшивка, появившаяся в хрущёвские времена. Такие «дурочки» запускаются просто: кто-то из авторов публикаций о Зорге эти радиограммы для красного словца придумал, а остальные со ссылкой на него подхватили — и пошла писать губерния... Затем добавили психологизма, придумали мстительного Сталина... Благодаря утечке информации распространялись слухи, доходили до руководства в виде донесений о том, что Германия нападёт на Советский Союз 15 апреля, 1, 15, 20 мая, 15 июня... Эти дни наступали, а война не начиналась. Ведь и Рихард Зорге называл несколько сроков, которые не подтвердились». Наша разведка не назвала точной даты нападения Германии на СССР.

Р. Зорге 5 марта 1941 года «прислал микроплёнку телеграммы Риббентропа послу Германии в Японии Отту с уведомлением, что Германия начнет войну против СССР в середине июня 1941 года».

Он же 11 апреля уведомил: «Представитель генерального штаба в Токио заявил, что сразу же после завершения войны в Европе начнется война против Советского Союза».

2 мая: «Решение о начале войны против СССР будет принято только Гитлером либо уже в мае, либо после войны с Англией».

19 мая: «Новые германские представители, прибывшие сюда из Берлина, заявляют, что война между Германией и СССР может начаться в конце мая. …Но они также заявили, что в этом году опасность может и миновать».

30 мая: «Берлин информировал Отта, что немецкое выступление против СССР начнётся во второй половине июня. Отт уверен на 95 процентов, что война начнется…» 1 июня: «Ожидание начала германо-советской войны около 15 июня базируется исключительно на информации, которую подполковник Шолл привёз с собой из Берлина».

15 июня: «…Война против СССР задерживается, вероятно, до конца июня. Военный атташе не знает — будет война или нет».

20 июня Зорге сообщил: «Германский посол в Токио Отт сказал мне, что война между Германией и СССР неизбежна».

Точной даты нападения Германии на Советский Союз Зорге не сообщил, это не его вина. Он слал информацию, полученную им при общении с германским военным атташе, послом Оттом, морским атташе и т.д.

Ложные сведения о дате начала войны сообщал военный атташе СССР в Венгрии полковник Н. Ляхтеров. 1 марта 1941 года: «Выступление немцев против СССР в данный момент считают все немыслимым до разгрома Англии. Военные атташе Америки, Турции и Югославии подчёркивают, что германская армия в Румынии предназначена в первую очередь против английского вторжения на Балканы… После разгрома Англии немцы выступят против СССР».

23 мая: «Американский военный атташе в Румынии сказал словаку, что немцы выступят против СССР не позднее 15 июня».

Фальшивки как антисталинский аргумент

Сванидзе заявлял, что Сталин «верил Гитлеру больше, чем собственной разведке». Доктор исторических наук М. Вылцан осуждал Сталина за то, что он «не верил тому, чему нормальный человек сразу бы поверил (например, многочисленным донесениям и сообщениям о готовящемся Гитлером нападении на СССР в июне 1941 года)». А. Райзфельд утверждал: «Абсолютно достоверные сведения о сроках нападения были проигнорированы… 21 июня 1941 года наркомом государственной безопасности Л.П. Берией была подана на имя Сталина докладная записка, в которой нарком предлагал вызвать в СССР и «стереть в лагерную пыль» разведчиков с псевдонимами «Старшина» и «Корсиканец», якобы сеющих панику сообщениями о предстоящем в 4.00 утра 22 июня 1941 года нападении гитлеровской Германии на СССР». Такого факта не могло быть, потому что в начале 1941 года НКВД был разделён на два наркомата: НКВД под руководством Берии и НКГБ под началом Меркулова. С 3 февраля 1941 года Берия не распоряжался внешней разведкой.

В документах о Смерше за период с 1939 по 1946 год читаем: «Т-щу Меркулову. Может, послать ваш «источник» из штаба герм. авиации к е... матери. Это не «источник», а дезинформатор. И. Ст.» Меркулов привёл «два донесения, а Сталин негативно оценил лишь одно! Он разделил информаторов и выразил недоверие только информатору из штаба люфтваффе — «Старшине» (Шульце-Бойзену), но не информатору из министерства хозяйства — «Корсиканцу» (Харнаку). И поступить так Сталин имел все основания…»

Впрочем, «Старшина» добросовестно выполнял свой долг. Шульце-Бойзена, служившего в 5-м отделе оперативного управления генштаба ВВС, внучатого племянника гроссадмирала фон Тирпица, арестовали 30 августа 1942 года и после суда высшего военного трибунала повесили 22 декабря 1942 года. В предсмертном стихе он писал: «Нас правое дело вело, // Топор и веревка нас не страшат».

Л. Терёхин утверждает, что вероломное нападение, «как потом оказалось, совсем не трудно было предугадать». Это «потом оказалось», а тогда определить точную дату нападения было трудно. Сталин получал не «абсолютно достоверные сведения», а противоречивую информацию о германских планах. Советские разведчики называли многие даты начала войны: 5 апреля, конец апреля, 1 мая, 14 мая, 20 мая, конец мая, 15 июня. Можно представить, как после этого относился Сталин к новым сообщениям о сроках агрессии Германии против СССР.

Часто цитируют докладную записку Берии Сталину от 21 июня 1941 года: «Я вновь настаиваю на отзыве и наказании нашего посла в Берлине Деканозова, который по-прежнему бомбардирует меня «дезой» о якобы готовящемся нападении на СССР. Он сообщил, что это «нападение» начнется завтра. То же радировал и генерал-майор В. И. Тупиков, военный атташе в Берлине. Этот тупой генерал утверждает, что три группы армий вермахта будут наступать на Москву, Ленинград и Киев... Но я и мои люди, Иосиф Виссарионович, твердо помним Ваше мудрое предначертание: в 1941 году Гитлер на нас не нападёт!»

Ю. Мухин в книге «Война и мы» справедливо доказывает, что этот документ — фальшивка. Более развернуто обосновал эту мысль Брезкун: «Эта «докладная записка Берии» не имеет даже видимости служебного документа. …Реальный Берия был не настолько туп, чтобы употреблять в докладной Сталину плоский каламбур «тупой генерал Тупиков»… Деканозов был склонен соглашаться со своим давним коллегой, резидентом разведки НКГБ А. Кобуловым, которому немцы в целях стратегиче-

ской дезинформации подставили агента-двойника Берлинкса, имевшего в НКГБ кодовое имя «Лицеист»… Никакими «дезами» насчет скорого наступления немцев Деканозов «бомбардировать» Москву не мог: он поддавался на дезинформацию агента «Лицеиста», уверявшего в обратном. Сталин разгадал эту «дезу».

Советский военный атташе во Франции генерал Суслопаров информировал, что нападение Германии на Советский Союз назначено на 22 июня. Сталин, получивший в марте—июне 1941 года много подобных — не сбывшихся! — предупреждений, совершил ошибку, когда не поверил этому и написал на сообщении: «Эта информация является английской провокацией. Разузнайте, кто автор этой провокации, и накажите его».

Наша разведка многое сделала, чтобы выявить подготовку Германии к нападению на СССР, но не сумела «в полной мере объективно оценить поступавшую информацию о военных приготовлениях» Германии и честно докладывать о них Сталину. Негативную роль сыграло то, что начальник Главного разведывательного управления Генштаба Ф. Голиков не подчинялся начальнику Генштаба Жукову, докладывал только Сталину и лишь иногда информировал Тимошенко. В записке Голикова Сталину от 20 марта 1941 года раскрывался замысел операции «Барбаросса», но был сделан вывод: «Слухи и документы, говорящие о неизбежности весной этого года войны против СССР, необходимо расценивать как дезинформацию». В записке говорилось, что «наиболее возможным сроком начала действий против СССР будет являться момент победы над Англией или после заключения с ней почетного для Германии мира». На Сталина эта записка оказала влияние.

Жуков, по его словам, «в основном верил поступавшей информации» об угрозе германского нападения, но «выводы сделал, учитывая точку зрения Сталина». Так поступали и другие наши военачальники. Жуков впоследствии самокритично признал: «В период назревания опасной военной обстановки мы, военные, вероятно, не сделали всего, чтобы убедить И.В. Сталина в неизбежности войны с Германией в самое ближайшее время и доказать необходимость провести несколько раньше в жизнь срочные мероприятия, предусмотренные оперативно-мобилизационным планом».

Германская дезинформация

Через дипломатов Москве подбрасывались подготовленные Риббентропом и санкционированные Гитлером сведения о том, что вермахт концентрируется вблизи советских границ для того, чтобы оказать политическое давление на СССР, принудить его удовлетворить немецкие требования.

9 июня 1941 года Сталин прочитал в агентурном источнике: «В последние дни в Берлине распространяются слухи о том, что отношения между Германией и Советским Союзом урегулированы. Советский Союз сдаст Украину в аренду Германии. Сталин прибудет в Берлин на встречу с Гитлером...»

12 июня 1941 года другой источник сообщил: «В руководящих кругах германского министерства авиации… утверждают, что вопрос о нападении Германии на Советский Союз окончательно решен. Будут ли предъявлены Советскому Союзу какие-либо требования, неизвестно, и поэтому следует считаться с возможностью неожиданного удара».

«Старшина» и «Корсиканец» сообщали, что германскому нападению может предшествовать предъявление ультиматума. Донесение от 5 мая: «От СССР будет потребовано Германией выступление против Англии на стороне держав «оси». В качестве гарантии, что СССР будет бороться на стороне «оси» до решительного конца, Германия потребует от СССР оккупации немецкой армией Украины и, возможно, также Прибалтики».

Информация от 9 мая: «Вначале Германия предъявит Советскому Союзу ультиматум с требованием более широкого экспорта в Германию и отказа от коммунистической пропаганды… Предъявлению ультиматума будет предшествовать «война нервов» в целях деморализации Советского Союза».

Донесение от 9 июня: «Германия предъявит СССР требование о предоставлении немцам хозяйственного руководства на Украине и об использовании советского военного флота против Англии».

И. Пыхалов в своей книге «Великая оболганная война» правильно отметил: «К сожалению, эта дезинформация во многом достигла цели… Авторы наперебой осуждают Сталина за требование «не поддаваться на провокации», хотя оно выглядит вполне логичным, если верить, что первым шагом немцев должна стать «война нервов», как это было сказано в донесении от 9 мая».

Более верными оказались донесения третьего секретаря полпредства СССР в Румынии Г. Ерёмина от 20 апреля 1941 года: «Как предполагают, сроком для начала наступления на СССР называют время от 15 мая до начала июня 1941 года».

5 мая он сообщал: «Один штабной офицер расположенного в Румынии восьмого немецкого авиационного корпуса, который несколько дней назад приехал из Берлина, заявил, что раньше для начала немецких военных акций против СССР предусматривалась дата 15 мая, но в связи с Югославией срок перенесён на середину июня. Этот офицер твёрдо убеждён в предстоящем конфликте».

28 мая: «Военная акция Германии против СССР продолжает планомерно подготовляться и, как прежде, является в высшей степени актуальной. Военные приготовления идут, как часовой механизм, и делают вероятным начало войны ещё в июне этого года. Является ли этот огромный механизм, который работает против СССР, только манёвром или прелюдией к уже решённой войне, никто не знает, кроме Гитлера и его ближайшего окружения. Ведущие военные немецкие круги тем временем придерживаются мнения, что нужно, безусловно, считаться с немецко-русской войной в этом году. Если эта война не наступит, то это должно быть чудом или Гитлер должен играть какую-то совершенно утончённую игру».

Такие сообщения тонули среди дезинформации. Можно понять, как должен был реагировать Сталин на сведения о разных предсказанных сроках, которые не сбывались.

Изучив многие документы, О. Вишлёв в статье «Почему же медлил Сталин в 1941 году?» писал: «В мае-июне 1941 г. в Москве… сталкивались два потока информации: один — что Германия вот-вот начнет войну против СССР, и другой — что войны может и не быть. Берлин готовит себе лишь «позицию силы» к предстоящим советско-германским переговорам. В Кремле не игнорировали ни ту ни другую информацию, однако, принимая меры для подготовки к войне, держали курс на то, чтобы урегулировать отношения с Германией мирным путем».

Чрезмерная осторожность?

14 июня ТАСС опубликовал Заявление, цель его: выявить отношение Берлина к информации о подготовке Германии к нападению на СССР, втянуть его в переговоры, которые следовало вести месяц-другой и тем самым сорвать немецкую агрессию в 1941 году, так как конец лета — не самое благоприятное время для начала войны с нашей страной. Тогда СССР получил бы свыше полугода для подготовки к отражению нападения. По словам Василевского, Сталин, «стремясь оттянуть сроки войны, переоценил возможности дипломатии в решении этой задачи». Считая, что Гитлер не принял окончательного решения напасть на СССР, он думал: «Если мы не будем провоцировать немцев на войну — войны не будет».

В Москве знали, что в руководстве третьего рейха существуют разногласия, и опасались, что германские генералы захотят наперекор политическим руководителям спровоцировать военный конфликт. Сталин ждал немецкого ультиматума и надеялся путем переговоров оттянуть войну. В Заявлении говорилось: «Германия так же неуклонно соблюдает условия советско-германского пакта о ненападении, как и Советский Союз, ввиду чего, по мнению советских кругов, слухи о намерении Германии порвать пакт и предпринять нападение на СССР лишены всякой почвы».

15 июня Геббельс занёс в дневник: «Опровержение ТАСС оказалось более сильное, чем можно было предположить по первым сообщениям. Очевидно, Сталин хочет с помощью подчеркнуто дружественного тона и утверждения, что ничего не происходит, снять с себя все возможные поводы для обвинения в развязывании войны». Берлин публично не реагировал на Заявление ТАСС. Ни одна из немецких газет не обмолвилась о нём. Но это Заявление разносят современные либералы. Главный редактор журнала «Знамя» Г. Бакланов писал, что Сталин начал «позорно задабривать врага», «прозвучало трусливое Заявление ТАСС». Л. Гинзбург оценил его как преступный акт «психологического разоружения армии и народа», потому что оно «сыграло не последнюю роль в том, что воинские части, дислоцированные на границе, и миллионы людей, поверившие лживым заверениям Кремля, сделанным всего за 8 дней до начала войны, были застигнуты врасплох».

К. Симонов писал иное: «Заявление ТАСС от 14 июня 1941 года, которое, как потом много об этом говорили, кого-то демобилизовало, а чью-то бдительность усыпило, на меня, наоборот, произвело странное, тревожное впечатление — акции, имеющей сразу несколько смыслов, в том числе и весьма грозный смысл для нас». Называть это Заявление преступным актом при сложнейшей военно-политической обстановке того времени не имеет смысла: не оно привело к тому, что нападение Германии стало для наших войск внезапным. Не помешало же оно советскому командованию привести в нужную боеготовность военно-морские силы.

А. Мартиросян пишет, что 16 июня от советского посла в Берлине Деканозова пришла информация о том, что Германия якобы дала согласие начать переговоры по урегулированию нерешенных проблем и спорных вопросов. Молотов получил команду связаться с Германией, 18 июня в Берлин было передано предложение о новом его визите, Берлин молчал. Гитлер тянул время, чтобы Сталин ждал эти переговоры и не успел привести армию в полную боевую готовность. 21 июня советская сторона по дипломатическим каналам старалась выяснить причины «недовольства Германии».

В. Бережков в воспоминаниях, изданных в США, утверждает, что в посольстве в Берлине 21 июня 1941 года получили телеграмму от Сталина, предлагавшего встречу с Гитлером.

«Комсомольская правда» 21 июня 2010 года напечатала статью С. Брезкуна со своеобразной трактовкой событий тех дней: «Сталин 18 июня 1941 года обращается к Гитлеру о срочном направлении в Берлин Молотова для взаимных консультаций». Это факт зафиксирован 20 июня 1941 года в дневнике начальника генштаба сухопутных войск рейха Ф. Гальдера: «Молотов хотел 18.06 говорить с фюрером». «И эта фраза, достоверно фиксирующая факт предложения Сталина Гитлеру о срочном визите Молотова в Берлин, полностью переворачивает (?) всю картину последних предвоенных дней! Сталин предложил — возможно, еще 17 июня 1941 года... Гитлер отказал ему не позднее 18 июня. Пойти на встречу с заместителем Сталина фюрер не мог никак… Если бы Гитлер начал тянуть с ответом, это было бы для Сталина доказательством близости войны. Но Гитлер вообще отказал. Сразу! И Сталин понял: это война… Сталин войну не «проморгал». И разведывательный «календарь» сообщений «Старшины» и «Корсиканца», подготовленный разведкой НКГБ к 20 июня, остался невостребованным не потому, что Сталин не доверял этим сообщениям, а потому, что после 18 июня 1941 года в дополнительном информировании у Сталина уже не было нужды — невольным «информатором» Сталина оказался сам фюрер».

Отказу Гитлера принять Молотова придается в этих рассуждениях неоправданно расширительное значение: это-де «полностью переворачивает всю картину последних предвоенных дней». Почему? Гитлер мог назвать разные причины для того, чтобы отодвинуть срок встречи. Если принять мысль о том, что невольным информатором о германском нападении стал «сам фюрер», то надо учитывать, что в сознании Сталина этот факт включался в общий анализ других немаловажных событий и агентурных сообщений.

Дата нападения переносилась много раз, сначала она реально планировалась на 15 мая 1941 года, но, как многие отметили, её отложили из-за балканской кампании. Окончательное решение напасть на СССР 22 июня Гитлер принял только 14 июня, а приказ подписал 17 июня. Желая избежать войны или оттянуть сроки её начала и полагая, что это ему удастся, Сталин не соглашался на приведение войск приграничной зоны в полную боевую готовность потому, что не хотел давать даже малейшего повода правителям Германии обвинять СССР в агрессивности и предоставлять им предлог для нападения. «Опасаться разного рода провокаций были все основания. Но, конечно, осторожность оказалась чрезмерной» (Г. Жуков).

22 июня
 

https://echo.msk.ru/blog/yupivovarov/2663045-echo/
16:14 , 19 июня 2020

АВТОР
историк, академик РАН
«Двадцать второго июня, / Ровно в четыре часа, / Киев бомбили, нам объявили, / Что началась война…» С детства, когда слышу это, мурашки по спине и рукам. Началась война – Великая, Отечественная, Справедливая. Для нас, разумеется. И как пел Высоцкий: Если родина в опасности, значит всем идти на фронт… «Вставай страна огромная, вставай на смертный бой…» Страна, люди встали. И обещание: Враг будет разбит. Наше дело правое. Мы победим – исполнилось. Мы победили. Возможно, это был самый большой подвиг нашего народа за всю его историю. Спасли мир, спасли себя.

Что же все-таки такое 22 июня 1941 года? День вероломного нападения нацистской Германии на Советский Союз. Но это и начало совместной борьбы СССР и демократических США, Великобритании и т.д. против человеконенавистнической гитлеровской диктатуры. Уже 24 июня президент Рузвельт заявил о готовности США оказать помощь СССР в войне против Германии. 27 июня в Москву прибыла британская военная миссия. 12 июля было подписано соглашение о совместных действиях в войне против Германии.

Надо подчеркнуть, что всем этим завершился почти двухлетний период весьма двусмысленной внешней политики Советского Союза. 17 сентября 1939 года Красная Армия вступила в Восточную Польшу. 28 сентября были подписаны договор о дружбе и границе между СССР и Германией и секретные дополнительные протоколы по территориальным вопросам и совместной борьбе против польского движения Сопротивления.

30 ноября 1939 года СССР напал на Финляндию. Война длилась до 12 марта 1940 года. Летом этого же года к Советскому Союзу были присоединены Бессарабия и Северная Буковина, Литва, Латвия, Эстония.

Двусмысленность этой политики заключалась в том, что СССР наряду с Германией и в союзе с ней перекраивал в свою пользу карту Европы. Вместе с тем в Кремле отдавали себе отчет в том, что, рано или поздно, произойдет столкновение с Гитлером.

И вот оно произошло. Немцы всей своей мощью навалились на нас. Тем самым «помогли» СССР восстановить политическую и моральную репутацию. Из страны – агрессора, каким его определила в декабре 1939 года Лига наций (международное право), в страну – жертву, страну – надежду человечества, страну – опору сопротивления злу.

…В фильме Алексея Германа «Двадцать дней без войны» фронтовик, которого гениально играет Юрий Никулин, выступает на заводском митинге в тылу, куда он ненадолго попал, и спокойно, буднично, хотя и с огромной внутренней силой, говорит: «Они думали, что победят они, а победим мы». В этот момент его лицо и лица рабочих (женщин и подростков в основном) настолько убедительно несокрушимы и убеждены в своей правоте, что абсолютно ясно – победа будет за нами. Началась война Отечественная и более того – Освободительная: за самоэмансипацию народа от сталинского коммунистического режима, от людоедской системы. Она была первым этапом самоосвобождения – в ней вновь обретены Отечество и история.

Когда-то Первая Отечественная война 1812 года принесла русским будущее – их собственное, великое. До этого, весь XVIII век, мы жили заемными (у Европы) умом, временем, будущим. Оно рисовалось нам по «их» стандартам. А теперь у нас было наше. Ведь мы совершили такое! И еще совершим! И дойдем (дошли) до Парижа! Голова закружилась от восторга – была создана великая русская культура.

Вторая Отечественная вернула русским историю, которую отобрали у них Октябрьская революция и коммунистический режим с его абсолютным ужасом, насилием, попыткой тотальной переделки человека и общества. – Действительно, СССР – название никогда не существовавшей страны (без прошлого), не связанной с определенной территорией (по Конституции 1924 года в СССР в принципе могли войти все те государства, которые встали на путь коммунизма). То есть в строгом смысле слова СССР – и не страна вовсе, а совершенно иное: «мир-система» в интенции. И советский народ создавался как некая новая, никогда не бывшая, историческая общность (хотя назовут его так позднее). У этой общности не должно было быть не только прошлого (истории), но и религии, собственности, семьи и права. У ее членов отнимались имена и присваивались «новоделы» – клички, как у животных. «Интегратором» этой исторической общности являлись беспрецедентный массовый террор, вызывавший страх, полностью парализующий человека, и коммунистическая идеология, состоявшая из низкопробной смеси вырванных из нормального контекста обрывков религии, науки, мифов, суеверий и проч.

При первом же столкновении с реальной угрозой всему этому пришел конец. Оказалось, что мы не СССР, а Россия, не Марлены, а Иваны, не «земшарная республика Советов», а «ты помнишь, Алеша, дороги Смоленщины», не «пролетарии всех стран…», а «Господи, помоги», не новые взаимоотношения полов, а «жди меня» и «ты у детской кроватки не спишь»…


Кстати, и Сталин начал что-то понимать. 30 сентября 1941 года в разговоре с американским дипломатом заметил: «Мы знаем, народ не хочет сражаться за мировую революцию… Может быть, будет сражаться за Россию». – Потом в речи на параде 7 ноября – его знаменитый ряд наших великих предков, в разные эпохи спасавших родину. И, наконец, через несколько дней после развертывания контрнаступления советских войск под Москвой со всех военных газет снимается лозунг: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» (10 декабря).

…Сегодняшние дискуссии о войне в основном носят идеологический характер. Одни (и их большинство) делают акцент на парадно-победном, геополитическом измерениях, другие (меньшинство) – на потерях, поражениях, ошибках, преступлениях (нацистских и своих) и т.д. По признанию ряда ведущих специалистов, точная и адекватная история войны еще не написана. Это прежде всего говорит о сложности, многомерности этого явления. В любом случае анализ должен опираться на четкие общетеоретические основы, то есть быть продолжением определенной философии истории и исходить из определенных идейно-нравственных позиций.

И здесь очень полезно прислушаться к таким моральным авторитетам как Виктор Астафьев, Булат Окуджава, Анатолий Черняев, Василь Быков, Василий Гроссман, Константин Симонов и др. Их правда о войне дает нам безупречные этические ориентиры в деле познания и понимания этого важнейшего события ХХ века.

Когда же я слышу: «Можем повторить», сердце рвется – «не можем». Еще одна такая «нагрузка» – и русская струна лопнет.

И не надо бояться правды. Совсем недавно в Праге демонтирован памятник маршалу Ивану Коневу и установили мемориальный обелиск власовцам, сыгравшим большую роль в спасении города от немцев. Это действительно так: дивизия генерала Буняченко сделала всё, чтобы сохранить эту жемчужину Европы. Спасибо им!

Так что же, ура Власову и тем, кто пошел за ним? – Это были пленные, брошенные своей страной; пленные – дети тех, кого уничтожали в общесоюзный Голодомор («коллективизацию»); пленные из гонимых и убиваемых сталинским режимом и т.д., и т.д. Какие же они предатели?! Они – жертвы и дети жертв беспощадного коммунистического террора. Конечно, были и трусы–предатели; ни одна война не обходится без них. Но чтобы клеймить конкретных людей предательством, надо бы знать обстоятельства, в которых оно произошло.


Итак – ура, власовцы?

А как быть с их антисемитской программой? Распространить тотальный геноцид по территории СССР. Как быть с этим? Сами, будучи во многом жертвами, были готовы стать палачами. Если так, то Тухачевский и остальные военные тузы СССР пулю в лоб получили заслуженно. Что они творили в Гражданскую войну! Или крестьяне, убивавшие и грабившие помещиков, разве не заслужили «коллективизацию»?!

То-то.

Отвечать следует прямо. Извилистая ложь здесь не поможет. Мерило одно: совесть. И никакого «экстремизма»! Ни в одну сторону. Сегодняшние жертвы могли быть вчерашними гонителями или «собирались» стать таковыми в ближайшем будущем. Может и наоборот: герои в недавнем прошлом были палачами (соучаствовали в преступлениях).

Все это касается не только нас, но и других народов. Германия, немцы справедливо чтят деятелей и мучеников 20 июля 1944 года. Какие люди! Какие лица (граф фон Штауффенберг, граф Йорк фон Вартенбург, например)! А чего они хотели? Заключить мир на Западе и всей силой навалиться на Востоке. Спасти Германию, спасти армию. Ту самую, что бесчинствовала уже пять лет. А когда они, эти герои (действительно, герои), выступили? Летом 1944 года. Стало очевидно – война проиграна. Пора – на попятную! Вот если бы года за три до этого, когда вермахт контролировал пространство от Атлантики до Москвы. Но тогда эти образцовые офицеры и патриоты полагали правильным проводить политику захватов, экспансии. Конечно, без зверств СС и гестапо. Ведь это пачкает чистое и благородное германское дело!

Что скажем мы? Прежде всего о «нашей» войне; о «своей» – пусть они сами.

И никогда не забудем, что «22 июня ровно в четыре часа Киев бомбили…». Свой лимит на войны Россия исчерпала. Как пел Борис Гребенщиков: «Время вернуться домой…»

Майнильский инцидент
 

https://aillarionov.livejournal.com/1149416.html
06:21 pm November 30th, 2019





Майнильский инцидент — советская военная провокация (операция под фальшивым флагом), организованная 26 ноября 1939 года в качестве предлога для нападения СССР на Финляндию. Аналогичен Мукденскому (Маньчжурскому) инциденту 18 сентября 1931 года, организованному милитаристской Японией в качестве предлога для нападения на Китай, Гляйвицкому инциденту 31 августа 1939 года, организованному нацистской Германией в качестве предлога для нападения на Польшу.



26 ноября 1939 г. около 16 часов подразделение НКВД произвело артиллерийский обстрел деревни Майнила, находившейся на советской части территории Карельского перешейка. Ответственность за провокацию была возложена на Финляндию. Инцидент стал формальным поводом для начала советско-финской (Зимней) войны 1939-40 годов.

Требования СССР к Финляндии осенью 1939 г.
К решению «финляндского вопроса» Москва приступила в день завершения «освободительного похода РККА» в Польшу. 5 октября СССР пригласил Финляндию на переговоры в Москву. 14 октября 1939 года Кремль предложил Хельсинки заключить «договор о безопасности», предусматривавший размещение на территории Финляндии 50-тысячного воинского контингента – аналогичный таким же документам, какие только что были подписаны с Литвой, Латвией и Эстонией.

Правительство Финляндии не спешило подчиняться. В отличие от стран Балтии, финны начали постепенную мобилизацию под видом «дополнительного повышения квалификации». На переговоры в Москву был направлен не министр иностранных дел, а посол в Стокгольме Ю.Паасикиви с ограниченными полномочиями в качестве посредника. В Москве с Паасикиви встретились министр иностранных дел Молотов и Сталин.

Предложения об изменении советско-финской границы


СССР потребовал, чтобы граница между обеими странами на Карельском перешейке была сдвинута на северо-запад, на линию, проходившую от точки в 30 километрах к югу от Вийпури (ныне – Выборг), второго по величине города Финляндии, у Койвисто (ныне – Приморск) до Липолы. Кроме того, от финнов потребовали уничтожения всех имевшихся у них укреплений на Карельском перешейке. Финляндия также должна была уступить Советскому Союзу острова Суурсаари (Гогланд), Тютярсаари (Большой Тютерс) и Койвисто (Березовый) в Финском заливе. На севере СССР потребовал передачи полуострова Каластаянсааренто (Рыбачий). Кроме того, финны должны были сдать полуостров Ханко в руки Советского Союза на тридцать лет и позволить ему создать там военную базу. В обмен СССР предлагал районы Реполе и Пораярви в Восточной Карелии общей площадью, вдвое превышавшей территорию, требуемую от финнов.



Советское предложение разделило финское правительство. Ю.Паасикиви и Г.Маннергейм вместе с Вяйно Таннером, который впоследствии был назначен одним из финских переговорщиков, выступали за принятие советского предложения. Однако министр иностранных дел Эльяс Эркко и министр обороны Юхо Ниукканен, поддержанные президентом Кёсти Каллио, отклонили советский ультиматум. Финны надеялись на получение военной помощи со стороны Швеции, для чего Эльяс Эркко принял участие в стокгольмском совещании скандинавских лидеров 18-19 октября. Там Эркко встретился со шведским министром иностранных дел Рикардом Сэндлером, и тот заверил финна, что сможет убедить шведское правительство помочь Финляндии во время возможной войны. Однако когда война началась, Сэндлер не смог добиться обещанного и подал в отставку. Финляндия оказалась полностью изолирована советской и германской блокадами. В октябре она попыталась тайно получить оружие и боеприпасы, завербовав немецкого торговца оружием Йозефа Вельтьенса.

Финны сделали встречное предложение 23 октября. СССР ответил 31 октября, когда Молотов публично объявил о советских требованиях в своем выступлении на внеочередной сессии Верховного Совета СССР. В ней он пригрозил Хельсинки «серьезным ущербом» в случае «срыва предполагаемого соглашения», напомнив под «смех и аплодисменты зала», что население одного Ленинграда больше, чем всей Финляндии.



Финны сделали новое предложение 3 ноября – они соглашались уступить территорию Терийоки Советскому Союзу, что было меньше того, чего требовал СССР.



В тот же день Молотов заявил финской делегации: «Мы, гражданские люди, не достигли никакого прогресса. Теперь слово будет предоставлено солдатам».

Финская делегация вернулась домой 13 ноября, будучи полностью уверенной в том, что переговоры будут продолжены.

Военные приготовления
Летом 1939 г. начался решающий этап советской военной подготовки к войне, о котором в своих мемуарах рассказали Александр Василевский и Кирилл Мерецков. Первоначально советское командование не видело в Финляндии серьезного противника, о чем свидетельствует то, что Ленинградский военный округ даже не был реорганизован во фронт, что обычно делалось в СССР перед началом новой военной кампании, а разработку плана операции поручили не генеральному штабу, а штабу округа. Работа над документом была завершена в июне 1939 г. Как следует из текста плана, опубликованного в наши дни, речь шла не о принуждении Финляндии к выполнению предвоенных советских условий, а о полной оккупации страны, включая захват Хельсинки и выход к Ботническому заливу. Командиры частей получили особое указание ни в коем случае не вторгнуться по ошибке в Швецию.

Единственным человеком в советском руководстве, предостерегавшим от шапкозакидательских настроений, оказался бывший полковник царского генштаба и главный военный консультант Сталина маршал Борис Шапошников. Он настаивал на том, что переходить в наступление можно, лишь предварительно разрушив укрепления линии Маннергейма артиллерией и авиацией, тем временем основательно занимаясь индивидуальной подготовкой бойцов к войне в условиях зимы.



В ответ Ворошилов обвинил Шапошникова в «недооценке возможностей Красной армии, умеющей драться по-большевистски». Он утверждал, что кампания продлится не больше двух недель, так что запасов теплого обмундирования не понадобится. Спор между военачальниками решил Сталин. Как писал в своих мемуарах Никита Хрущев, он заявил на совещании в Кремле: «Давайте начнем […] Мы лишь чуть повысим голос, и финнам останется только подчиниться. Если они станут упорствовать, мы произведем только один выстрел, и финны сразу поднимут руки и сдадутся».



Мотивы своего решения Сталин детализировал на совещании с высшим комсоставом РККА 17 апреля 1940 года, где подводились итоги финской кампании. «Нельзя ли было подождать месяца три-четыре, подготовиться и потом ударить? – сказал он. – Нет. Партия и правительство поступили совершенно правильно. Там, на Западе, три самых больших державы вцепились друг другу в горло. Когда же решать вопрос о Ленинграде, если не в таких условиях, когда у них руки заняты, и нам представляется благоприятная обстановка?»

Развертывание войск вторжения не начиналось до октября 1939 года. Сталин был уверен, что под советским давлением финны изменят свое мнение и уступят требуемые территории.

Окончательный план вторжения был разработан Генеральным штабом под руководством Бориса Шапошникова и Александра Василевского. Советский график военных действий предполагал завершение военной кампании к 21 декабря 1939 г., шестидесятилетию Сталина. К тому времени финская столица Хельсинки должна была быть «освобождена от фашистского гнета». Андрей Жданов уже заказал праздничную пьесу Дмитрия Шостаковича под названием «Сюита на финские темы», которая должна была быть исполнена, когда марширующие оркестры Красной Армии пройдут по улицам Хельсинки.

Принимай нас, Суоми-красавица!


https://www.youtube.com/watch?v=Re7qYwNaD_I

Майнильский инцидент
26 ноября в период между 15:45 и 16:05 в расположении 68-го стрелкового полка 70-й стрелковой дивизии в километре к северо-западу от деревни Майнила разорвались семь артиллерийских снарядов. В соответствии с официальным заявлением советской стороны были убиты один младший командир и трое бойцов, восемь человек ранены. Уже в 17:10 прибыла комиссия, в тот же день однозначно заключившая, что обстрел велся с финской территории.



В архиве МИДа Финляндии находится папка с материалами о провокации в Майнила (Ф. 109, оп. А, д. 6.). В ней есть несколько документов допросов советских военнопленных.

Протокол допроса военнопленного Ивана Сергеевича Удовиченко от15сентября 1941 года влагере военнопленных № 1.
В ноябре 1939 года, до начала военных действий в деревне Майнила размещались и готовились к военным действиям I-й, II-й и III-й батальоны 68-го стр. полка 70-й стр. дивизии. На правом фланге располагался 208-й (по старой нумерации) стр. полк, а на левом в направлении Нового Белоострова 209-й стр. полк. Номера 208 и 209 были новыми, также как и 210-й стр. полк, в который был преобразован 68-й стр. полк 70-й стр. дивизии.
Кроме этого неподалеку от Майнила в Старом Белоострове, в Старом и Новом Алакуле, в Кальяла и в Аккази находились подчиненные XIX АК подразделения, такие как батарея 76-мм пушек, 122-мм гаубичный полк и батареи 45-мм пушек (номеров не знаю), саперные роты, роты связи, также как и подчиненные комендатуре Старого Белоострова пограничные подразделения. За два-три дня до начала военных действий, то есть до 30.11.1939 (точнее сказать не могу, но между 26 и 28 ноября), утром с 5.00 до 6.00 II-я батарея, стоявшая в Старом Алакуле произвела три выстрела из 76-мм пушек, накрыв снарядом одну замаскированную огневую точку. Тогда погиб младший командир Пятаев, один сержант и три красноармейца из III-го батальона 68-го стр. полка 70-й стр. дивизии.



Командование 68-го стр. полка, в особенности III-го батальона, так же как и часть красноармейцев 1-й и 2-й рот, знали, что инцидент был организован по инициативе Советского Союза, что это был спорный вопрос и открытая провокация для начала военных действий против Финляндии. Все они знали и ждали с минуты на минуту ответного огня с финской стороны, а также приказа о наступлении от советского руководства. Комиссар 68-го стр. полка Пянцев пытался «пачкать мозги» убеждая с помощью политработников рот и других подразделений личный состав в том, что инцидент был спровоцирован финскими военными, но командиры и солдаты знали кто это сделал и не хотели его слушать. Кроме этого позднее вечером стреляли также с берега Сестры-реки, что подтвердило с какой стороны летели снаряды. Во время пребывания в плену я не встречал никого из 68-го стр. полка, кто был тогда в Майнила. В соседнем полку, а именно в 208-м стр. полку, в последнее время который был краснознаменным под номером 588 и находился в подчинении XIX АК, служивший в нем мл. лейтенант Богачев также не знает откуда выстрелы были произведены; что он знает, а что нет я сказать не могу.

Рассказ военнопленного № 8239 из 2-й роты лагеря военнопленных № 6 о Майнильских выстрелах, основанный на собственных впечатлениях при прохождении военной службы в качестве разведчика артиллерии 68-го стр. полка.
26 ноября 1939 года... мы как обычно находились на боевом дежурстве на своих передовых позициях. Был туманный осенний день. Мы бдительно наблюдали за ближними окрестностями и за тем, что находилось далеко от нас на сопредельной стороне. Что там было? Что нарушило это спокойное безмолвие? С удивлением мы услышали рассказ посетившего нас начальника разведывательного отдела артиллерийского полка о том, что он с группой военных топографов наносил на карту «вражеские» цели. Согласно его сведениям находившаяся в деревне Таммиселькя школа являлась мощным железобетонным ДОТом, который надо было в первую очередь уничтожить. Там же в трех отдельно стоящих домах размещался почти батальон самокатчиков. И еще много других «тайн» открыл нам разговорчивый командир.
В журнале наблюдений мы записали тогда обычную информацию: «от будки пограничной охраны в сторону деревни Яппиля выехал один солдат на велосипеде»; «из деревни Хаапала в деревню Таммиселькя проехала телега с сеном, лошадь темной масти» и тому подобное. Пришло обеденное время. Я побежал в рядом находившееся пулеметное гнездо, где покушал и немного отдохнул. В 15.00 зазвонил телефон. Всем дозорам находившимся на открытых позициях был дан приказ перейти в блиндажи и оставаться в них до особого распоряжения. Начальник дозора отправился оповещать остальных подчиненных. Я поспешил к своему наблюдательному пункту, поскольку я не относился к пулеметной роте, а был артиллеристом. Я также не относился и к дозорным открытых позиций, так как сидел внутри наблюдательного пункта.



Все было спокойно. Внезапно откуда-то с тыла со стороны деревни Майнила, где находился мой полк, послышались раскатистые звуки и чуть позднее с того же направления мощные взрывы. Я посмотрел на часы, они показывали 16.00. Всего я насчитал примерно дюжину разрывов. Я посмотрел назад, откуда донеслись эти взрывы, но не заметил ни огня, ни дыма. Я перевел взгляд на финскую сторону, где возле сосны сидел ихний наблюдатель и что-то записывал в блокнот. Начало смеркаться. В свою буссоль я больше ничего не мог увидеть, поэтому забрав ее с собой, я поспешил в казарму. Здесь к нам пришел начальник взвода разведки товарищ Близнецов, который спросил: «Ну что вы видели и слышали?» Мы показали ему журнал наблюдений. «Как так? Выстрелы с тыла? Выстрелы были с финской стороны, это разрывы были на нашей». Мы с моим напарником переглянулись. «Разрешите товарищ командир взвода доложить, что выстрелы были произведены именно в 16.00. К этому часу все открытые посты внешнего наблюдения были сняты согласно приказу, поступившему по телефону. С финской стороны не было замечено никакой стрельбы, выстрелы и разрывы доносились со стороны казармы, находящейся в Майнила, причем взрывы произошли еще ближе к границе». «Да, действительно, мы испытывали там миномет новой модели. На эти испытания прибыл из Ленинграда сам Начальник НКВД товарищ Гоглидзе со свитой. Там все в порядке. По причине этих испытаний мы дали приказ временно убрать все посты наружного наблюдения и закрыть движение по дорогам на Майнила. Но почти одновременно финны обстреляли нашу территорию из орудий, одно попадание пришлось в батальонный блиндаж, где один сержант погиб, а три-четыре красноармейцев было ранено. Вам следовало более внимательно слушать». Мы продолжали стоять на своем. «Ну разве непонятно? Вы ошиблись направлением звука выстрелов. Они были произведены не с нашей, а с финской стороны. Слышите?»
«Мы поняли, товарищ командир взвода».
«Теперь можете ступать отдыхать, но помните, что все что вы видели и слышали является военной тайной. А знаете, чем карается разглашение военной тайны?»
«Знаем, товарищ командир взвода. Высшей мерой».
«Можете идти. Но помните».
«Есть, товарищ командир взвода».
В казарме наши товарищи окружили нас и стали расспрашивать: «Что вы видели?».
«Ничего не видели, только слышали. А что там стряслось-то?»
«Говорят, что в каком-то батальоне нашего полка погибло и ранено несколько красноармейцев и один сержант. Выстрелили с той стороны».
«Ну, а как минометная стрельба, все прошло нормально?» — спросили мы в свою очередь.
«Да, все нормально. Рассказывают, что туда сам Гоглидзе приезжал. И сразу после того нас и обстреляли».
«Ну, а где погибшие и раненые, кто они?»
«Никто из нас их не видел и не знает».
Тут в казарму пришел политрук. Мы в это время уже раздевались, готовясь ко сну.
На следующее утро весь гарнизон батареи собрали на митинг, на котором нам сообщили, что наша малюсенькая деревенька Майнила прославилась на весь мир. Об этом заявил сам Молотов, сказав, что за вчерашний день финны заплатят дорого. Надо быть готовым ко всему...
Напротив, у нас в это время царила страшная суета: солдатам выдали комплекты зимней одежды, ручные гранаты, взрывпакеты и новые противогазы.
Вечером 29 ноября нам приказали собраться в казарме, куда прибыл комиссар дивизии. То, что я помню из его речи можно описать несколькими словами: финны отвергли предложения нашего правительства. Завтра утром 30 ноября в 8.00 начнется война. Надо быть готовым к маршу начиная с 4.00 утра. Мы разошлись, чтобы еще раз проверить свое снаряжение, и отправились пару часов поспать.



Вечером 26 ноября Молотов вручил финляндскому послу ноту, в которой вина за случившееся возлагалась на Финляндию и содержалось требование отвести финские части на 20-25 км от границы. В ответной ноте от 27 ноября правительство Финляндии заявило, что финские пограничники «на основании расчета скорости распространения звука заключили, что орудия, из которых были произведены выстрелы, находились на расстоянии полутора-двух километров на юго-восток от места разрыва снарядов». Финны предположили, что обстрел мог быть результатом ошибки во время учений Красной армии, и предложили провести совместное расследование согласно Конвенции о пограничных комиссарах от 24 сентября 1928 года.

Иностранные корреспонденты на финской стороне границы у деревни Майнила 29 ноября 1939 г.





28 ноября Молотов обвинил Финляндию в «желании ввести в заблуждение общественное мнение и поиздеваться над жертвами обстрела» и заявил, что СССР «с сего числа считает себя свободным от обязательств», взятых в силу заключенного ранее пакта о ненападении.



Спустя много лет бывший начальник ленинградского бюро ТАСС Анцелович рассказал, что пакет с текстом сообщения о Майнильском инциденте и надписью «вскрыть по особому распоряжению» он получил за две недели до происшествия.

Как сообщает историк Игорь Бунич, обстрел был произведен прибывшей из Ленинграда командой НКВД в составе 15 человек во главе с майором Окуневичем, которой для этого выделили одно орудие. Окуневич, доживший до 1986 года, впоследствии утверждал, что ему и его людям поручили испытать новый тип снаряда, точно указав координаты цели, по которой следовало вести огонь.



Громкий кашель
В 07:55 30 ноября лейтенант Суслов, командир группы пограничников, залегшей с советской стороны у железнодорожного моста через реку Сестра в районе Белоострова (единственного, связывавшего СССР и Финляндию) громко кашлянул. По этому сигналу бойцы бросились в атаку и в ходе трехминутного боя захватили мост, по которому тут же пошли танки. Войска переходили границу под звуки оркестров, подняв над колоннами портреты Сталина.



Перед началом рабочего дня на предприятиях по всему Советскому Союзу прошли «стихийные митинги трудящихся». «Правда» цитировала браковщицу Кукушкину, выразившую уверенность, что «белогвардейскому аду», в котором 20 лет томились финские братья по классу, пришел конец.





В 08:00 30 ноября советские бомбардировщики нанесли массированный удар по Хельсинки, Виипури, Котке и другим финским городам.

«Молотовская хлебница» – советская ротативно-рассеивающая авиационная бомба РРАБ-3


Бомбардировка Хельсинки советской авиацией 30 ноября 1939 г.

https://www.youtube.com/watch?v=5V1EdPXtFXs


https://www.youtube.com/watch?v=Y2JR9TKENpc

Бомбардировка финских городов советской авиацией



«Финны» в польской униформе
11 ноября (за 15 дней до Майнильского инцидента) нарком обороны Климент Ворошилов подписал приказ сформировать в течение двух недель стрелковую дивизию из советских граждан, владеющих финским языком. В начале декабря дивизию преобразовали в 1-й корпус вооруженных сил «Демократической Финляндии», получивший название «Ингерманландия». Командиром был назначен комдив Красной армии и ветеран испанской войны Аксель Анттила.



Поскольку форму для «ингерманландцев» придумать и сшить не успели, со складов в Белостоке привезли трофейное польское обмундирование, в которое их и одели, предварительно споров польскую символику. «Финны» в конфедератках провели в Ленинграде парад. Куусинен объявил, что именно им будет предоставлена честь водрузить красный флаг над президентским дворцом в Хельсинки. Сведений об участии корпуса в реальных боевых действиях не имеется.

Наступление Красной Армии
К марту 1940 г. численность советской армии вторжения была доведена до 760 тыс.солдат. Все население Финляндии в 1939 г. составляло 3650 тыс.чел.

Танк Т-26 атакует финские позиции в битве при Колла


«Братская помощь»
1 декабря с пометкой «Радиоперехват. Перевод с финского» «Правда» поместила сообщение о том, что в только что «освобожденном» пограничном городе Териоки сформировано «правительство Финляндской Демократической Республики» во главе с проживавшим в Москве известным коминтерновцем Отто Куусиненом. Марионеточный режим во главе с Куусиненом стал известен как «правительство Терийоки», поскольку Терийоки (Зеленогорск) был первым финским городом, «освобожденным» Красной Армией.



В тот же день уже не товарищ, а господин Куусинен обратился в Президиум Верховного Совета СССР с просьбой о признании. Михаил Калинин коллеге по политбюро ЦК ВКП(б) не отказал.



2 декабря в Москве Молотов и Куусинен в присутствии Сталина подписали «договор о взаимопомощи и дружбе», согласно которому новое «правительство» согласилось со всеми предвоенными требованиями Москвы. Новой «Финляндской Демократической Республике» Куусинена были переданы огромные территории советской Карелии.



С этого момента Советский Союз стал утверждать что никакой войны не ведет, а «оказывает помощь законному правительству Финляндской Демократической Республики в борьбе с захватившей власть бандитской белогвардейской кликой Маннергейма-Таннера». Как стало известно впоследствии, предложение возглавить «революционное правительство освобожденной Финляндии» было вначале сделано жившему в Стокгольме генеральному секретарю финской компартии Ойво Туоминену, но тот отказался.



Поскольку радиопередачи, на которую ссылалась «Правда», никто в мире не слышал, советская пресса через несколько дней уточнила, что текст, переданный азбукой Морзе, перехватили слушатели военной академии связи имени Буденного Ходаков и Камалягин. Впоследствии те сообщили, что никакой радиограммы не принимали, но были вынуждены молчать, так как с них взяли подписку о неразглашении.



Марионеточный режим Куусинена оказался недолговечным, о нем тихо забыли зимой 1940 года. Вопреки советским ожиданиям граждане Финляндии не отказались от поддержки законного правительства страны. Это национальное единство против советского вторжения позже было названо «духом Зимней войны».

Njet, Molotoff!

https://www.youtube.com/watch?v=6pWcVxl9v6Y

Итоги
Нападение Советского Союза на Финляндию нарушило три советско-финских пакта о ненападении – Тартуский договор 1920 года, Пакт о ненападении между Финляндией и Советским Союзом, подписанный в 1932 году и еще раз в 1934 году, а также Устав Лиги Наций.

Министр иностранных дел Финляндии Рудольф Холсти выступает перед Генеральной Ассамблеей Лиги Наций 11 декабря 1939 года.


Лига Наций признала агрессию СССР против Финляндии грубейшим нарушением международного права, на основании чего 14 декабря 1939 г. СССР как агрессор был исключен из членов этой международной организации.



В ходе советско-финской (Зимней) войны потери сторон составили:
Финляндия СССР
Убитые и пропавшие без вести 25904 167976
Раненые и обмороженные 43557 207538
Пленные 1100 5572
Всего 70000 381000

Разгром 44-й стрелковой дивизии под командованием комбрига А.Виноградова под Суомуссалми



Раненые и обмороженные красноармейцы в плену


Источники:
https://en.wikipedia.org/wiki/Shelling_of_Mainila
https://en.wikipedia.org/wiki/Winter_War
https://en.wikipedia.org/wiki/Backgr...the_Winter_War
https://www.bbc.com/russian/russia/2...127_winter_war
https://diletant.media/articles/44496556/
https://www.svoboda.org/a/30298572.html
https://inosmi.ru/social/20170421/239192297.html

К 22 июня
 

https://byacs.livejournal.com/978677.html

June 19th, 21:22
Думаю опубликовать сообщения советских газет как раз с 22 июня 1941 г. К очередной годовщине вероломного развязывания союзником СССР Третьим Рейхом Великой Отечественной войны!



Прошу заметить, никаких "братьев и сестер", ни слова о русском народе, Суворове и Александре Невском, матушке России и т.п.

К 22 июня-2
 

«Они ничего не подозревают о наших намерениях»
 

https://picturehistory.livejournal.com/4913086.html
https://is-pavel.livejournal.com/44848.html
7 ноября 2019, 21:25 24

21 июня 1941 года, 13:00. Германские войска получают кодовый сигнал «Дортмунд», подтверждающий, что вторжение начнется на следующий день.


Командующий 2-й танковой группой группы армий «Центр» Гейнц Гудериан пишет в своем дневнике: «Тщательное наблюдение за русскими убеждало меня в том, что они ничего не подозревают о наших намерениях. Во дворе крепости Бреста, который просматривался с наших наблюдательных пунктов, под звуки оркестра они проводили развод караулов. Береговые укрепления вдоль Западного Буга не были заняты русскими войсками».

21:00. Бойцы 90-го пограничного отряда Сокальской комендатуры задержали немецкого военнослужащего, пересекшего пограничную реку Буг вплавь. Перебежчик направлен в штаб отряда в город Владимир-Волынский.

23:00. Немецкие минные заградители, находившиеся в финских портах, начали минировать выход из Финского залива. Одновременно финские подводные лодки начали постановку мин у побережья Эстонии.

«Я понял, что это немцы открыли огонь по нашей территории»
1:00. Коменданты участков 90-го погранотряда докладывают начальнику отряда майору Бычковскому: «ничего подозрительного на сопредельной стороне не замечено, все спокойно».

3:05. Группа из 14 немецких бомбардировщиков Ju-88 сбрасывает 28 магнитных мин у Кронштадтского рейда.

3:07. Командующий Черноморским флотом вице-адмирал Октябрьский докладывает начальнику Генштаба генералу Жукову: «Система ВНОС [воздушного наблюдения, оповещения и связи] флота докладывает о подходе со стороны моря большого количества неизвестных самолетов; флот находится в полной боевой готовности».

3:10. УНКГБ по Львовской области телефонограммой передает в НКГБ УССР сведения, полученные при допросе перебежчика Альфреда Лискова.

Из воспоминаний начальника 90-го погранотряда майора Бычковского: «Не закончив допроса солдата, услышал в направлении Устилуг (первая комендатура) сильный артиллерийский огонь. Я понял, что это немцы открыли огонь по нашей территории, что и подтвердил тут же допрашиваемый солдат. Немедленно стал вызывать по телефону коменданта, но связь была нарушена...»

3:30. Начальник штаба Западного округа генерал Климовских докладывает о налете вражеской авиации на города Белоруссии: Брест, Гродно, Лиду, Кобрин, Слоним, Барановичи и другие.

3:33. Начальник штаба Киевского округа генерал Пуркаев докладывает о налете авиации на города Украины, в том числе на Киев.

3:40. Командующий Прибалтийским военным округом генерал Кузнецов докладывает о налетах вражеской авиации на Ригу, Шауляй, Вильнюс, Каунас и другие города.


«Вражеский налет отбит. Попытка удара по нашим кораблям сорвана»
3:42. Начальник Генштаба Жуков звонит Сталину и сообщает о начале Германией боевых действий. Сталин приказывает Тимошенко и Жукову прибыть в Кремль, где созывается экстренное заседание Политбюро.

3:45. 1-я погранзастава 86-го Августовского пограничного отряда атакована разведывательно-диверсионной группой противника. Личный состав заставы под командованием Александра Сивачева, вступив в бой, уничтожает нападавших

4:00. Командующий Черноморским флотом вице-адмирал Октябрьский докладывает Жукову: «Вражеский налет отбит. Попытка удара по нашим кораблям сорвана. Но в Севастополе есть разрушения».

4:05. Заставы 86-го Августовского пограничного отряда, включая 1-ю погранзаставу старшего лейтенанта Сивачева, подвергаются мощному артиллерийскому обстрелу, после чего начинается немецкое наступление. Пограничники, лишенные связи с командованием, вступают в бой с превосходящими силами противника.

4:10. Западный и Прибалтийский особые военные округа докладывают о начале боевых действий немецких войск на сухопутных участках.

4:15. Гитлеровцы открывают массированный артиллерийский огонь по Брестской крепости. В результате уничтожены склады, нарушена связь, имеется большое число убитых и раненых.

4:25. 45-я пехотная дивизия вермахта начинает наступление на Брестскую крепость.\


«Защита не отдельных стран, а обеспечение безопасности Европы»
4:30. В Кремле начинается совещание членов Политбюро. Сталин выражает сомнение в том, что происшедшее является началом войны и не исключает версии немецкой провокации. Нарком обороны Тимошенко и Жуков настаивают: это война.

4:55. В Брестской крепости гитлеровцам удается захватить почти половину территории. Дальнейшее продвижение остановлено внезапной контратакой красноармейцев.

5:00. Посол Германии в СССР граф фон Шуленбург вручает наркому иностранных дел СССР Молотову «Ноту Министерства иностранных дел Германии Советскому Правительству», в которой говорится: «Правительство Германии не может безучастно относится к серьезной угрозе на восточной границе, поэтому фюрер отдал приказ Германским вооруженным силам всеми средствами отвести эту угрозу». Через час после фактического начала боевых действий Германия де-юре объявляет войну Советскому Союзу.

5:30. По немецкому радио рейхсминистр пропаганды Геббельс зачитывает обращение Адольфа Гитлера к немецкому народу в связи с началом войны против Советского Союза: «Теперь настал час, когда необходимо выступить против этого заговора еврейско-англосаксонских поджигателей войны и тоже еврейских властителей большевистского центра в Москве… В данный момент осуществляется величайшее по своей протяженности и объему выступление войск, какое только видел мир… Задача этого фронта уже не защита отдельных стран, а обеспечение безопасности Европы и тем самым спасение всех».

7:00. Рейхсминистр иностранных Риббентроп начинает пресс-конференцию, на которой объявляет о начале боевых действий против СССР: «Германская армия вторглась на территорию большевистской России!»

«Город горит, почему ничего не передаете по радио?»
7:15. Сталин утверждает директиву об отражении нападения гитлеровской Германии: «Войскам всеми силами и средствами обрушиться на вражеские силы и уничтожить их в районах, где они нарушили советскую границу». Передача «директивы №2» из-за нарушения диверсантами работы линий связи в западных округах. В Москве нет четкой картины того, что происходит в зоне боевых действий.

9:30. Принято решение о том, что в полдень с обращением к советскому народу в связи с началом войны выступит нарком иностранных дел Молотов.

10:00. Из воспоминаний диктора Юрия Левитана: «Звонят из Минска: «Вражеские самолеты над городом», звонят из Каунаса: «Город горит, почему ничего не передаете по радио?», «Над Киевом вражеские самолеты». Женский плач, волнение: «Неужели война?..» Тем не менее, никаких официальных сообщений до 12:00 по московскому времени 22 июня не передается.

10:30. Из донесения штаба 45-й немецкой дивизии о боях на территории Брестской крепости: «Русские ожесточенно сопротивляются, особенно позади наших атакующих рот. В цитадели противник организовал оборону пехотными частями при поддержке 35–40 танков и бронеавтомобилей. Огонь вражеских снайперов привел к большим потерям среди офицеров и унтер-офицеров».

11:00. Прибалтийский, Западный и Киевский особые военные округа преобразованы в Северо-Западный, Западный и Юго-Западный фронты.

«Враг будет разбит. Победа будет за нами»
12:00. Нарком иностранных дел Вячеслав Молотов зачитывает обращение к гражданам Советского Союза: «Сегодня в 4 часа утра, без предъявления каких-либо претензий к Советскому Союзу, без объявления войны, германские войска напали на нашу страну, атаковали наши границы во многих местах и подвергли бомбёжке со своих самолётов наши города — Житомир, Киев, Севастополь, Каунас и некоторые другие, причём убито и ранено более двухсот человек. Налеты вражеских самолётов и артиллерийский обстрел были совершены также с румынской и финляндской территории… Теперь, когда нападение на Советский Союз уже совершилось, Советским правительством дан приказ нашим войскам - отбить разбойничье нападение и изгнать германские войска с территории нашей родины… Правительство призывает вас, граждане и гражданки Советского Союза, еще теснее сплотить свои ряды вокруг нашей славной большевистской партии, вокруг нашего Советского правительства, вокруг нашего великого вождя товарища Сталина.

Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами».



12:30. Передовые немецкие части врываются в белорусский город Гродно.

13:00. Президиум Верховного Совета СССР издает указ «О мобилизации военнообязанных...»
«На основании статьи 49 пункта «о» Конституции СССР Президиум Верховного Совета СССР объявляет мобилизацию на территории военных округов — Ленинградского, Прибалтийского особого, Западного особого, Киевского особого, Одесского, Харьковского, Орловского, Московского, Архангельского, Уральского, Сибирского, Приволжского, Северо-Кавказского и Закавказского.

Мобилизации подлежат военнообязанные, родившиеся с 1905 по 1918 год включительно. Первым днем мобилизации считать 23 июня 1941 года». Несмотря на то, что первым днем мобилизации названо 23 июня, призывные пункты при военкоматах начинают работать уже к середине дня 22 июня.

13:30. Начальник Генштаба генерал Жуков вылетает в Киев в качестве представителя вновь созданной Ставки Главного Командования на Юго-Западном фронте.

«Италия также объявляет войну Советскому Союзу»
14:00. Брестская крепость полностью окружена немецкими войсками. Советские части, блокированные в цитадели, продолжают оказывать ожесточенное сопротивление.

14:05. Глава МИД Италии Галеаццо Чиано заявляет: «Ввиду сложившейся ситуации, в связи с тем, что Германия объявила войну СССР, Италия, как союзница Германии и как член Тройственного пакта, также объявляет войну Советскому Союзу с момента вступления германских войск на советскую территорию».

14:10. 1-я погранзастава Александра Сивачева ведет бой более 10 часов. Имевшие только стрелковое оружие и гранаты пограничники уничтожили до 60 гитлеровцев и сожгли три танка. Раненый начальник заставы продолжал командовать боем.

15:00. Из записок командующего группой армий «Центр» фельдмаршала фон Бока: «Вопрос, осуществляют ли русские планомерный отход, пока остается открытым. В настоящее время предостаточно свидетельств как «за», так и «против» этого.

Удивляет то, что нигде не заметно сколько-нибудь значительной работы их артиллерии. Сильный артиллерийский огонь ведется только на северо-западе от Гродно, где наступает VIII армейский корпус. Судя по всему, наши военно-воздушные силы имеют подавляющее превосходство над русской авиацией».

Из 485 атакованных погранзастав ни одна не отошла без приказа
16:00. После 12-часового боя гитлеровцы занимают позиции 1-й погранзаставы. Это стало возможным только после того, как погибли все пограничники, оборонявшие ее. Начальник заставы Александр Сивачев посмертно был награжден орденом Отечественной войны I степени.

Подвиг заставы старшего лейтенанта Сивачева стал одним из сотен, совершенных пограничниками в первые часы и дни войны. Государственную границу СССР от Баренцева до Черного моря на 22 июня 1941 года охраняли 666 пограничных застав, 485 из них подверглись нападению в первый же день войны. Ни одна из 485 застав, атакованных 22 июня, не отошла без приказа.

Гитлеровское командование отвело на то, чтобы сломить сопротивление пограничников, 20 минут. 257 советских погранзастав держали оборону от нескольких часов до одних суток. Свыше одних суток - 20, более двух суток - 16, свыше трех суток - 20, более четырех и пяти суток - 43, от семи до девяти суток - 4, свыше одиннадцати суток - 51, свыше двенадцати суток - 55, свыше 15 суток - 51 застава. До двух месяцев сражалось 45 застав. Из 19 600 пограничников, встретивших гитлеровцев 22 июня на направлении главного удара группы армий «Центр», в первые дни войны погибли более 16 000.

17:00. Гитлеровским подразделениям удается занять юго-западную часть Брестской крепости, северо-восток остался под контролем советских войск. Упорные бои за крепость будут продолжаться еще недели.

«Церковь Христова благословляет всех православных на защиту священных границ нашей Родины»
18:00. Патриарший местоблюститель, митрополит Московский и Коломенский Сергий, обращается с посланием к верующим: «Фашиствующие разбойники напали на нашу родину. Попирая всякие договоры и обещания, они внезапно обрушились на нас, и вот кровь мирных граждан уже орошает родную землю… Православная наша Церковь всегда разделяла судьбу народа. Вместе с ним она и испытания несла, и утешалась его успехами. Не оставит она народа своего и теперь… Церковь Христова благословляет всех православных на защиту священных границ нашей Родины».

19:00. Из записок начальника Генерального штаба сухопутных войск вермахта генерал-полковника Франца Гальдера: «Все армии, кроме 11-й армии группы армий „Юг“ в Румынии, перешли в наступление согласно плану. Наступление наших войск, по-видимому, явилось для противника на всем фронте полной тактической внезапностью. Пограничные мосты через Буг и другие реки всюду захвачены нашими войсками без боя и в полной сохранности. О полной неожиданности нашего наступления для противника свидетельствует тот факт, что части были захвачены врасплох в казарменном расположении, самолёты стояли на аэродромах, покрытые брезентом, а передовые части, внезапно атакованные нашими войсками, запрашивали командование о том, что им делать… Командование ВВС сообщило, что за сегодняшний день уничтожено 850 самолётов противника, в том числе целые эскадрильи бомбардировщиков, которые, поднявшись в воздух без прикрытия истребителей, были атакованы нашими истребителями и уничтожены».

20:00. Утверждена директива №3 Наркомата обороны, предписывающая советским войскам перейти в контрнаступление с задачей разгрома гитлеровских войск на территории СССР с дальнейшим продвижением на территорию противника. Директива предписывала к исходу 24 июня овладеть польским городом Люблин.

К 22 июня. 3
 

https://byacs.livejournal.com/979080.html


June 21st, 19:29
Продолжаю публиковать материалы из газеты первых дней начала войны.

Как видно, ощущения тяжелого положения из газет не видно. Даже наоборот - вперед, ура! По сути население дезинформировалось, что привело к плохим последствиям для сталинского режима..

К какой войне готовился СССР - оборонительной или наступательной?
 

https://a-nikonov.livejournal.com/3326120.html

2019-11-08 12:50:00

Это становится предельно ясным из документов и речей коммунистических вождей, которые настраивали страну на войну "на чужой территории". Собственно, так всегда и было!..
Нападение на Польшу - это война на чужой территории.
Агрессия против Финляндии - война на чужой территории.
Халхин-Гол, где японцев в Монголии били - война на чужой территории.
Ввод войск в Румынию и аннексия трех стран Прибалтики - снова чужая территория.
Нападение на Иран в 1941 году - это опять война на чужой территории.
Вероломное нападение на Японию в 1945-м - война на чужой территории.
Единственное странное исключение в этой цепочке - Германия. Не успели чуток. Но ведь предельно ясно обозначали свои цели:


"Бывают случаи, когда большевики сами будут нападать, если война справедливая, если обстановка подходящая, если условия благоприятствуют, сами начнут нападать. Они вовсе не против наступления, не против всякой войны. То, что мы кричим об обороне — это вуаль, вуаль. Все государства маскируются.»
(И. В. Сталин о «Кратком курсе истории ВКП(б)» // Исторический архив. 1994. № 5. С.13)

«СССР выиграл свободу рук, время... Ныне мы берем инициативу, — не отступаем, а наступаем. Дипломатия с Берлином ясна: они хотят нашего нейтралитета и потом расправы с СССР; мы хотим их увязания в войне и затем расправы с ними».
Вишневский Вс. «...Сами перейдем в нападение»: Из дневников 1939-1941 годов // Москва. 1995. № 5. С. 104-105 (в эти годы возглавлял Оборонную комиссию Союза советских писателей, присутствовал на закрытых совещаниях в Управлении политпропаганды Красной Армии.)

«Война идет между двумя группами капиталистических стран (бедные и богатые в отношении колоний, сырья и т.д.) за передел мира, за господство над миром! Мы не прочь, чтобы они подрались хорошенько и ослабили друг друга. Неплохо, если руками Германии будет расшатано положение богатейших капиталистических стран (в особенности Англии). Гитлер, сам этого не понимая и не желая, расстраивает, подрывает капиталистическую систему... Мы можем маневрировать, подталкивать одну сторону против другой, чтобы лучше разодрались. Пакт о ненападении в некоторой степени помогает Германии. Следующий момент — подталкивать другую сторону».
(Фарсов Ф.И. Архивы Коминтерна и внешняя политика СССР 1939-1941 гг. // Новая и новейшая история. 1992. № 6. С. 18)

«Сейчас мы убеждены более чем когда-либо еще, что гениальный Ленин не ошибался, уверяя нас, что вторая мировая война позволит нам завоевать власть во всей Европе, как первая мировая война позволила захватить власть в России. Сегодня мы поддерживаем Германию, однако ровно настолько, чтобы удержать ее от принятия предложений о мире до тех пор, пока голодающие массы воюющих наций не расстанутся с иллюзиями и не поднимутся против своих руководителей... в этот момент мы придем к нему на помощь, мы придем со свежими силами, хорошо подготовленные, и на территории Западной Европы... произойдет решающая битва между пролетариатом и загнивающей буржуазией, которая и решит навсегда судьбу Европы».
(Докторов А.Г. Между Рейном и Волгой // Родина. 1991. № 5. С. 39)

«Наша война с капиталистическим миром будет войной справедливой, прогрессивной, Красная Армия будет действовать активно, добиваясь разгрома врага... и перенесения боевых действий на его территорию. Речь идет об активном действии и победе пролетариата и трудящихся капиталистических стран, об активном действии, когда инициатором справедливой войны выступит наше государство, РККА».
Начальник Политуправления РККА армейский комиссар I ранга Л.З. Мехлис. на совещании по военной идеологии, 14 мая 1940 года
(РГВА. Ф. 4. Оп. 14. Д. 2768. Л. 04-65)

«Наша армия готовится к нападению, и это нападение нам нужно для обороны. Это совершенно правильно... Мы должны обеспечить нашу страну не обороной, а наступлением...»
Командующий Ленинградским военным округом командарм II ранга К.А. Мерецков:
(РГВА. Ф. 9. Оп. 36. Д. 4252. Л. 12, 167-168)

«Доктрина Красной Армии — это наступательная доктрина, исходящая из известной ворошиловской формулировки "бить врага на его территории". Это положение остается в силе сегодня. Мы должны быть готовы, если понадобится, первыми нанести удар, а не только отвечать на удар ударом».
Главный редактор «Красной звезды» Е.А. Болтин на созванном по инициативе редакций газеты «Красная звезда», журнала «Знамя» и Оборонной комиссии Союза советских писателей,25 июня 1940.
(Невежин В. А. Если завтра в поход // Российская газета. 1994. 21 июля; Невежин В. А. Речь Сталина 5 мая 1941 года и апология наступательной войны // Отечественная история. 1995. № 2. С. 62, 65)

«Разрешите внести поправку. Мирная внешняя политика обеспечила мир нашей стране. Мирная политика дело хорошее. Мы до поры до времени проводили линию на оборону — до тех пор, пока не перевооружили нашу армию, не снабдили армию современными средствами борьбы. А теперь, когда мы нашу армию реконструировали, насытили техникой для современного боя, когда мы стали сильны — теперь надо перейти от обороны к наступлению. Проводя оборону нашей страны, мы обязаны действовать наступательным образом. От обороны перейти к военной политике наступательных действий. Нам необходимо перестроить наше воспитание, нашу пропаганду, агитацию, нашу печать в наступательном духе. Красная Армия есть современная армия, а современная армия — армия наступательная»
Сталин на торжественном банкете в Кремле по случаю выпуска слушателей военных академий, 5 мая, 1941 г.
(РЦХИДНИ. Ф. 558. Оп. 1. Д. 3808. Л. 11-12)

«Наша политика мира и безопасности есть в то же время политика подготовки войны. Нет обороны без наступления. Надо воспитывать армию в духе наступления. Надо готовиться к войне».
Программная речь Сталина, произнесенная на следующий день после решения Политбюро о его назначении на должность председателя СНК СССР.

«...всякая война, которую будет вести Советский Союз, будет войной справедливой... Весь личный состав Красной Армии должен проникнуться сознанием того, что возросшая политическая, экономическая и военная мощь Советского Союза позволяет нам осуществлять наступательную внешнюю политику, решительно ликвидируя очаги войны у своих границ, расширяя свои территории»
Директива «О политических занятиях с красноармейцами и младшими командирами Красной Армии на летний период 1941 года».
(Киселев В. Н. Упрямые факты начала войны // Военно-исторический журнал. 1992. № 2. С. 15)

«...Если обстоятельства нам позволят, то мы и дальше будем расширять фронт социализма."
15 мая 1941. А.А. Жданов на совещании работников кино в ЦК ВКП(б)

«Не исключена возможность, что СССР будет вынужден, в силу сложившейся обстановки, взять на себя инициативу наступательных военных действий...» В этих условиях «СССР может перейти в наступление против империалистических держав, защищая дело победившего социализма, выполняя величайшую миссию, которая возложена историей на первое в мире социалистическое государство рабочих и крестьян по уничтожению постоянно угрожающего нам капиталистического окружения».
Май 1941 года. Доклад «Современное международное положение и внешняя политика СССР», подготовленный лекторской группой ГУПП для закрытых военных аудиторий:В конце мая — начале июня 1941 г. издан огромным тиражом и отправлен в западные приграничные военные округа «Русско-немецкий разговорник для бойца и младшего командира».

«...война такой момент, когда можно расширить коммунизм».
5 июня 1941. Председатель Президиума Верховного Совета СССР М.И. Калинин - речь перед выпускниками Военно-политической академии имени В.И. Ленина

«Ленинизм учит, что страна социализма, используя благоприятно сложившуюся международную обстановку, должна и обязана будет взять на себя инициативу наступательных военных действий против капиталистического окружения с целью расширения фронта социализма».
Секретарь ЦК ВКП(б) А.С. Щербаков
В одном из документов ГУПП говорилось:
«Германская армия еще не столкнулась с равноценным противником, равным ей как по численности войск, так и по их техническому оснащению и боевой выучке. Между тем такое столкновение не за горами».
Начальник Управления пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) Г.Ф. Александров сделал к этому предложению примечание:
«Этакой формулировки никак нельзя допускать. Это означало бы раскрыть карты врагу».
(РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 27. Л. 75, 99-100, 103-104, 120)

Советский военный план от 11 марта 1941:
«Наступление начать 12.6.» (срок не утверждён)
(Гареев М. А. Неоднозначные страницы войны: Очерки о проблемных вопросах Великой Отечественной войны. М., 1995. С. 93)

План 15 мая 1941 г. Красная Армия должна «упредить противника в развертывании и атаковать германскую армию в тот момент, когда она будет находиться в стадии развертывания и не успеет еще организовать фронт и взаимодействие войск».

Охота на «Тирпиц». Как уничтожали военную гордость Третьего рейха
 

https://aif.ru/society/history/ohota..._tretego_reyha
12.11.2019 00:02

«Тирпиц» в одном из норвежских фьордов, 1943 г. © / Scherl / www.globallookpress.com

Название немецкого линкора «Тирпиц» прочно вошло в историю Второй мировой войны. Один из двух крупнейших надводных кораблей, построенных в нацистской Германии, представлял серьезнейшую угрозу для караванов союзников. «Тирпиц» стал косвенным виновником гибели большей части каравана PQ-17, доставлявшего военные грузы в СССР.

Гиганты с большим калибром
Удивительно, но непосредственно в боевых действиях линкор участвовал крайне мало. Немецкое командование, зная о силе корабля, одновременно понимало, что он является крайне привлекательной мишенью для подлодок и авиации антигитлеровской коалиции.

Линкор, ставший вторым и последним кораблем типа «Бисмарк», был спущен на воду 1 апреля 1939 года. Своё название получил в честь гросс-адмирала Альфреда фон Тирпица, основателя современного германского флота.

Реклама
«Тирпиц» и его «брат» «Бисмарк» — это корабли-гиганты своего времени водоизмещением свыше 40 000 тонн. Основным вооружением линкоров типа «Бисмарк» были восемь 380-мм орудий 38-см/52 SK С/34 с размещением по линейно-возвышенной схеме в двухорудийных башнях.

Предполагалось, что немецкие линкоры получат поддержку авианосцев, однако корабли этого типа так и не были построены в нацистской Германии.

«Тирпиц» ведёт огонь из орудий.
«Тирпиц» ведёт огонь из орудий. Фото: www.globallookpress.com/ Scherl
Ужасный и уязвимый
В мае 1941 года линкор «Бисмарк» вместе с тяжелым крейсером «Принц Ойген» вышли в поход с целью парализовать британское судоходство в Северной Атлантике. 24 мая «Бисмарк» в бою в Датском проливе уничтожил британский линейный крейсер «Худ».

В результате ответных действий британского флота «Бисмарк» получил повреждения от ударов авиации, после чего был добит надводными кораблями. Линкор пошел ко дну 27 мая 1941 года.

После гибели «Бисмарка» командование кригсмарине стало крайне бережно относиться к использованию «Тирпица».

В январе 1942 года линкор был переведен в норвежский Тронхейм, откуда ему предстояло угрожать северным конвоям, идущим в Советский Союз.

В море «Тирпиц» выходил нечасто, но одно его присутствие заставляло британских адмиралов корректировать свои планы. Опасаясь немецкого гиганта, союзники всеми силами пытались послать его на дно.

Гибель крейсера «Худ». На переднем плане — модель линкора «Бисмарк».
Гибель крейсера «Худ». На переднем плане — модель линкора «Бисмарк». Фото: Commons.wikimedia.org/ Ericknavas
Атака К-21
Весной 1942 года линкор в сопровождении эсминцев вышел на охоту, намереваясь перехватить конвои PQ-12 и QP-8. Союзникам помогла плохая погода, из-за которой «Тирпиц» не сумел выйти на цель. После того как немцы поняли, что обнаружены английской авиацией, линкору немедленно было приказано вернуться на базу.

В июле 1942 года «Тирпиц» должен был стать основной фигурой операции «Ход конем»: атаки группы немецких кораблей на караван PQ-17. Но фактически линкор участия в ней не принимал: после того как гитлеровцам стало известно, что британские корабли охранения ушли, оставив транспорты в одиночестве, «Тирпиц» ушел назад, на базу. С охотой за одинокими торговыми судами справились немецкие торпедоносцы и подводные лодки.

5 июля 1942 года линкор был атакован советской подводной лодкой К-21 под командованием капитана 2-го ранга Николая Лунина. Условия атаки были сложными, командир подлодки поражение цели визуально не наблюдал, но, ориентируясь на звуки взрывов, предполагал поражение «Тирпица» или одного из кораблей эскорта.

В советские годы повреждение линкора в ходе атаки подлодки К-21 считалось достоверным, но более поздний анализ немецких документов позволяет в этом усомниться. Скорее всего, торпеды не достигли цели.

Линкор «Императрица Мария».
СТАТЬЯ ПО ТЕМЕ
Секрет 100-летней выдержки. Кто взорвал линкор «Императрица Мария»?
Основная мишень
В сентябре 1943 года немецкие корабли во главе с «Тирпицем» предприняли рейд на Шпицберген. При поддержке корабельной артиллерии на остров был высажен гитлеровский десант. Уничтожив ряд объектов на Шпицбергене, немцы покинули остров, не пытаясь на нем закрепиться.

В том же месяце линкор, вернувшийся на базу, подвергся атаке со стороны английских мини-подлодок. Под «Тирпиц» были сброшены четыре двухтонные мины, в результате взрыва которых корабль получил серьезные повреждения и выбыл из строя на полгода.

Весной 1944 года, когда разведка доложила о том, что «Тирпиц» вот-вот вернется в строй, английское командование организовало операцию под кодовым названием «Вольфрам».

Основной ударной силой являлись два крыла палубных торпедоносцев и пикирующих бомбардировщиков Fairey Barracuda, действовавших с авианосца.

В ходе авианалетов были убиты 122 немецких моряка и еще 316 получили ранения, однако главной цели достичь не удалось: серьезных повреждений «Тирпиц» избежал.

В течение лета 1944 года британцы подготовили еще несколько крупных атак на главный гитлеровский линкор, но они срывались то из-за непогоды, то из-за усиления немецкой ПВО.

В сентябре 1944 года английские летчики атаковали «Тирпиц» с советского аэродрома Ягодник под Архангельском. Результатом этой атаки была потеря линкором мореходности, вследствие чего корабль стал выполнять функции береговой батареи.

«Тирпиц» в норвежском Альтен-фьорде, около 1943-1944 гг.
«Тирпиц» в норвежском Альтен-фьорде, около 1943-1944 гг. Фото: Commons.wikimedia.org/ U.S. Naval Historical Center
Последний удар
Последним пунктом базирования «Тирпица» стал норвежский Тромсе. 12 ноября 1944 года английские летчики на бомбардировщиках Avro Lancaster обрушили на линкор бомбы Tallboy, предназначенные для разрушения подземных укреплений.

В линкор попало три бомбы Tallboy: одна отскочила от башенной брони, но две другие пробили броню и проделали 60-метровую дыру в его левом борту. В поврежденном пороховом погребе башни «C» возник пожар, за которым последовал взрыв. Башня была оторвана, а сам корабль завалился на бок, перевернулся и затонул. Вместе «Тирпицем» погибли около 900 гитлеровских моряков.

Главным виновником немецкое командование назначило воздушного аса майора Генриха Эрлера, отвечавшего за прикрытие места базирования линкора.

Эрлера приговорили к смертной казни, заменённой тремя годами заключения в крепости с предварительной отправкой на фронт, в полевой штрафной лагерь, до завершения войны.

До окончания войны Генрих Эрлер не дожил. В начале 1945 года он погиб во время очередного воздушного боя.

Что касается бывшей гордости Третьего рейха, то в послевоенные годы «Тирпиц» разрезали на металлолом. Пожалуй, в этом качестве он принес наибольшую пользу.

«Тирпиц» под огнём британцев.
«Тирпиц» под огнём британцев. Фото: www.globallookpress.com/ Scherl

К 22 июня. Заключительная часть
 

https://byacs.livejournal.com/979453.html


Пишет byacs (byacs)
2020-06-22 21:14:00

Как Германия спасала СССР в 1940 году
 

https://picturehistory.livejournal.com/4908564.html
is_pavel написал в picturehistory
5 ноября 2019, 23:23 545

В начале 1940 г., «заскучав» за линией Мажино, французский премьер Деладье начал строить планы, навеянные приключениями императора Наполеона…

В это время Финляндия, подвергшаяся «агрессии», стала символом сопротивления СССР. В страну направились добровольцы со всей Европы. Великобритания и Франция поддержали Финляндию оружием и продовольствием. В тот период все цивилизованные страны знали, Вторая Мировая началась из-за пакта Молотова-Риббентропа, СССР был «союзником» Германии. Впрочем версия 40-го года возродилась через 50 лет.

14 декабря 1939 г. Лига Наций объявила СССР агрессором и исключила его из своего состава. При принятии этого решения, как говорили в кулуарах Лиги, «храбрость наций возрастала прямо пропорционально удаленности их местонахождения от Финляндии». Но решающее слово в агонизировавшей Лиге принадлежало Великобритании и Франции. У. Черчилль говорил: «Чувство негодования против Советского правительства… разгорелось ярким пламенем… Несмотря на уже начавшуюся всемирную войну, повсюду проявлялось большое желание помочь финнам… Но для доставки военного снаряжения и добровольцев в Финляндию существовал только один путь. Порт Нарвик с его горной железной дорогой к шведским железным рудникам приобретал новое моральное, если не стратегическое значение». Вот такая мораль с географией. Упоминание шведских рудников показывает, что норвежский (а не финский) Нарвик волновал англичан куда больше, чем судьба Финляндии.

Между тем Даладье в своих планах превзошел самого Наполеона. Он отдал указание готовить вторжение на Кавказ. Планировалось подвергнуть бомбардировке бакинские нефтепромыслы. Понятно почему — бакинская нефть шла немцам. Но Гитлер получал нефть также из Румынии. И это предусмотрено — Франция должна была заручиться поддержкой Турции, ввести свой флот в Черное море, после чего на сторону антигерманской и антисоветской коалиции перейдет Румыния. Затем южная армия вторжения могла бы двигаться «навстречу армиям, наступающим из Скандинавии и Финляндии на Москву».

Англичане горячо поддержали этот план. Начальник генерального штаба Э. Айронсайд, который всего несколько месяцев назад равнодушно отнесся к мольбам поляков о помощи, заявил: «На мой взгляд, мы сможем оказать эффективную помощь Финляндии лишь в том случае, если атакуем Россию по возможности с большего количества направлений и, что особенно важно, нанесем удар по Баку…». Что может быть важнее Баку для помощи Финляндии? Только шведская руда.

Британская высадка в Норвегии планировалась не в ответ на германское вторжение, а лишь при отсутствии такового. В 5 ч. 15 мин. 9 апреля 1940 года германские войска пересекли датскую границу и, не встречая сопротивления, двинулись на север. Было несколько перестрелок, но к 8 ч. датская армия капитулировала. В Норвегии ситуация сложилась совсем иначе. В ряде мест норвежские войска храбро сражались и сумели нанести существенный ущерб немцам, используя мощные укрепления и специфический рельеф местности. А в других местах норвежские военные хранили нейтралитет или вообще присоединялись к германским десантам. Не будем забывать, что на территории СССР сражались в войсках СС и сложили свои головы свыше тысячи норвежцев, а 101 норвежец был захвачен в плен.


Союзники для действий в Норвегии выделили восемь бригад английской, французской и польской армий. 12 апреля из Британии вышли первые корабли с десантом, который 14 апреля высадился в Норвегии. Но уже в период с 30 апреля по 2 мая союзные войска оставили Южную и Центральную Норвегию, которые были оккупированы германскими войсками. Тогда союзники решили сосредоточить усилия в Северной Норвегии у Нарвика и 28 апреля и 6 мая высадили там свежие войска. В условиях начала кампании в Западной Европе и неудач союзников во Франции 23 мая было решено эвакуировать Нарвик. В первых числах июня наступление союзных войск еще продолжалось, но, получив приказ об эвакуации, французские части 5 июня оставили Нарвик, а 7–8 июня оттуда ушли и британские войска. Вся Норвегия была оккупирована Германией.

9 апреля в 10 ч. 30 мин. (по германскому летнему времени) посол фон Шуленбург вручил Вячеславу Молотову меморандум о действиях Германии. Там содержалось обещание, что «территории Швеции и Финляндии нашей акцией затронуты ни в каком случае не будут. Имперское правительство придерживается мнения, что мы действуем также и в интересах Советского Союза, так как реализация англо-французского плана, который нам известен, привела бы к тому, что Скандинавия стала бы театром войны, а это, вероятно, привело бы к поднятию финского вопроса».

Но еще до начала советско-финской войны британские и французские стратеги приступили к разработке плана бомбардировки Баку. Параллельно в Лондоне и Париже начали рассматривать варианты бомбардировки Баку с целью лишить нефти СССР и Германию. Теоретическая возможность нападения с воздуха на нефтяные месторождения в Баку впервые была рассмотрена уже в сентябре 1939 г., а 30 ноября 1939 г. началась советско-финская война. Появился прекрасный повод для нападения на СССР, который-де совершил агрессию против «маленького миролюбивого государства».

15 января генеральный секретарь французского МИДа Леже сообщил американскому послу У. Буллиту: «Франция не станет разрывать дипломатических отношений с Советским Союзом или объявлять ему войну, но она уничтожит Советский Союз – при необходимости – с помощью пушек!».

24 января начальник генерального штаба Великобритании генерал Э. Айронсайд представил военному кабинету меморандум «Главная стратегия войны», где указывал следующее: «На мой взгляд, мы сможем оказывать эффективную помощь Финляндии лишь в том случае, если атакуем Россию по возможности с большего количества направлений и, что особенно важно, нанесем удар по Баку – району добычи нефти, чтобы вызвать серьезный государственный кризис в России».

3 февраля французский генштаб дал командующему ВВС Франции в Сирии генералу Ж. Жюно, полагавшему, кстати, что «исход войны решится на Кавказе, а не на Западном фронте», приказ изучить возможность осуществления воздушного нападения на Баку.


Для бомбардировки Баку на Ближний Восток англичане направили несколько эскадрилий новейших бомбардировщиков «Блейнхем» Mk. IV. 8 марта английский комитет начальников штабов представил правительству доклад под названием «Последствия военных действий против России в 1940 г.». В докладе предусматривались три основных направления военных действий: северное (в районах Петсамо, Мурманска и Архангельска), дальневосточное и южное. Наиболее важным считалось южное направление.

Для начала англичане предприняли серию разведывательных полетов над территорией СССР. 30 марта 1940 г. «Локхид-12А» на высоте 7 км сделал несколько кругов над Баку и прилегающими нефтепромыслами. Через 4 дня «Локхид-12А» произвел разведку районов Батуми и Поти, где находились нефтеперегонные заводы. На этот раз советская зенитная артиллерия дважды открывала огонь. Всего наши зенитчики выпустили тридцать четыре 76-мм снаряда, но попаданий в самолет не было. Кстати, обратим внимание на даты разведывательных полетов. Ведь 12 марта 1940 г. был подписан Советско-Финляндский мирный договор. Это еще раз показывает, что при подготовке к нападению на СССР война в Финляндии была не причиной, а лишь удобным поводом.

В Москве всерьез восприняли британскую угрозу. В полную боевую готовность была приведена система ПВО Закавказья. К этому времени было три корпуса ПВО – в районах Москвы, Ленинграда и Баку. Батум же прикрывала 8-я бригада ПВО. 31 декабря 1939 г. нарком обороны К.Е. Ворошилов приказал усилить войска Закавказского военного округа (ЗакВО) путем призыва резервистов сверх штатов мирного времени. В начале апреля 1940 г. в Закавказье стали прибывать войска с финского фронта. Тем не менее Сталин решил не ограничиваться обороной.

В начале февраля 1940 г. советское командование приступило к подготовке ответного удара. Его должны были нанести шесть дальнебомбардировочных полков (всего свыше 350 бомбардировщиков ДБ-3). 6-й, 42-й и 83-й дальнебомбардировочные полки начали сосредотачиваться на аэродромах Крыма. Еще три полка ДБ-3 должны были действовать с аэродромов в Армении в районе озера Севан. Личный состав полков был хорошо подготовлен к нанесению удара. Все полки, кроме 83-го, имели боевой опыт войны в Финляндии. В апреле командиры полков получили полетные задания. Штурманы приступили к прокладке маршрутов.

Эскадрильи первой группы, пролетев над Турцией, должны были атаковать британские базы в Ларнаке, Никосии и Фамагусте на Кипре, базу в Хайфе в Палестине и французские военные объекты в Сирии. Самолеты второй группы, базировавшиеся в Армении, должны были лететь через Иран и Ирак. В районе Багдада полки расходились в разные стороны на турецкие объекты и на британские базы в Ираке и в Египте.

Англо-французское командование назначило первую бомбардировку Баку на 15 мая 1940 г. Сразу после обнаружения самолетов противника должны были подняться в воздух и бомбардировщики Ильюшина, чтобы устроить англичанам небольшой Пёрл-Харбор.

Однако планам англичан и французов не суждено было сбыться. 10 мая вермахт начал наступление на Западном фронте.

Военные кадры накануне войны
 

http://www.rkka.ru/analys/kadri/main.htm
Автор, доктор исторических наук, профессор

За последнее время появилось немало публикаций, авторы которых пытаются объяснить причины поражения Советской Армии в начальный период Великой Отечественной войны. Многие из этих исследователей справедливо считают, что одной из причин явились массовые репрессии военных кадров 1937—1938 гг. Однако наряду с обоснованными оценками происходивших тогда событий имеют место и различные домыслы, бездоказательные утверждения. Попытаемся рассмотреть данную проблему строго на основе документов.

Прежде всего отметим, что усилиями партии и правительства была создана широкая сеть военно-учебных заведений, которые обеспечивали выпуск в достаточном количестве военных кадров всех специальностей и их качественную подготовку. По мере роста угрозы нападения на нашу страну и создания в связи с этим новых войсковых соединений и частей расширялась и сеть военно-учебных заведений, что особенно характерно для предвоенных лет.

Число военно-учебных заведений из года в год росло, увеличивалось количество обучаемых в них, о чем свидетельствуют данные о развитии военных училищ сухопутных войск в период с 1937 по 1940 год (см.табл. 1). А то, что рост военно-учебных заведений способствовал увеличению выпуска подготовленных офицеров, видно из таблицы 2. Динамика же притока новых офицеров в армию показана в таблице 3. Из школ и училищ Военно-Воздушных Сил было выпущено: в 1938 году — 8713 человек, в 1939 — 12337, в 1940 — 27 918. Несмотря на это, хронический некомплект начальствующего состава в армии ликвидировать не удалось. К началу 1940 года он составлял 60000 человек.

Таблица 1. Развитие военных училищ сухопутных войск в период с 1937 по 1940 г.

Наименование училищ

1937

1938

1939

1940

Пехотные

Пехотные

10/9360

14/13800

14/14250

45/72400

Стрелково-пулеметные

-

-

-

10/16800

Стрелково-минометные

-

-

-

4/5600

Итого пех. училищ

10/9360

14/13800

14/14250

59/94800

Кавалерийские

4/1370

1/1000

1/1000

2/1800

Артиллерийские

Артиллерии большой мощности

1/760

2/2100

2/2100

2/2400

Артиллерии корпусной

3/1500

5/3700

5/5000

3/4400

Артиллерии дивизионной

7/5600

8/7650

8/8400

7/8800

Артиллерии ПТО

-

2/2000

2/2500

4/5200

Артиллерии зенитной

3/1800

3/3100

3/3600

4/6000

Итого артиллерийских училищ

14/9660

20/18550

20/21600

20/26800

Арт. оруж. техн.

3/2525

3/3100

3/3100

3/3600

Арт. инструм. разведки ЗА

1/600

2/1400

3/2000

1/1200

Автобронетанковые

Танковые

4/3200

6/5350

6/6000

5/7600

Автомобильные

1/500

1/1200

1/1200

2/3200

Тракторные

-

-

-

1/1600

Танкотехнические

2/1750

2/2200

2/2200

1/1600

Итого АБТ училищ

7/5450

9/8750

9/9400

9/14000

Училища связи

2/2150

5/4400

5/5300

7/11200

Инженерные

Инженерные

1/1320

2/1900

2/2300

3/4000

Саперные

-

-

-

1/1600

Итого инженерных училищ

1/1320

2/1900

2/2300

4/5600

Химические

1/400

1/1000

1/1000

1/1200

Топографические

1/450

1/600

1/600

1/520

ВОСО

1/350

1/750

1/750

2/1300*

Медицинские

2/1200

2/2150

2/2200

3/4800

Ветеринарные

1/450

1/650

1/650

1/1200

Военно-хозяйственные

1/800

1/1100

1/1100

1/1600

ВСЕГО

49/36085

63/59150

64/65250

114/169620

*Включая Московское железнодорожное училище на 500 курсантов.
Примечание: В числителе показано число училищ, в знаменателе — штатная численность курсантов.

Таблица 2. Количество выпускников военных училищ по родам войск за период с 1937 по 1940 г.*

Военные училища

1937

1938

1939

1940

Пехотные

1953

5892

9156

14416

Артиллерийские

2075

5233

10028

9969

Кавалерийские

329

610

612

638

Автобронетанковые

1067

1912

4591

3458

Связи

630

1304

3210

976

Инженерные

-

817

1472

931

Топографические

87

90

308

262

Службы военных сообщений (ВОСО)

197

141

317

405

Химические

-

260

631

395

Технические и другие

1918

3000

2132

1645

Административно-хозяйственные

-

363

900

951

Медицинские

143

490

1745

955

Ветеринарные

109

204

188

500

ИТОГО

8508

20316

35290

35501



Таблица 3. Количество новых офицеров, поступивших в войска *

годы

из академий

из училищ

с курсов младших лейтенантов

восстановленных в армии и принятых из запаса

всего

1935

1359

3979

—

9642

14980

1936

2311

8247

—

2834

13392

1937

2803

8517

—

2675

13395

1938

2762

20316

26750

7172

57000

1939

4432

35290

51221

10204

101147

* За два года (1938—1939) Советская Армия получила 158147 командиров, политработников и других военных специалистов, т.е. в два с половиной раза больше, чем за десять предыдущих лет

Однако следует отметить, что именно в те годы многие командиры и политработники подверглись репрессиям. Это ослабило офицерский корпус Советских Вооруженных Сил (см. табл. 4, 5). Подавляющее большинство офицеров было уволено из них по политическим мотивам: в 1937 году — 15578 человек (85% общего числа уволенных), в 1938 году — 8612 человек (52% всех уволенных).

Таблица 4. Масштабы репрессий против офицеров сухопутных войск

годы

уволено из армии

в процентном отношении к списочному составу

арестовано из числа уволенных

исключено из партии за связь с заговорщиками

1935

6198

4,9

Данных нет

Данных нет

1936

5677

4,2

Данных нет

Данных нет

1937

18658

13,1

4474

4338

1938

16362

9,2

5032

2864

1939

1878

0,7

73

126

Таблица 5. Число репрессированных и реабилитированных офицеров Военно-воздушных Сил

Годы

Уволенных из армии

Восстановленных в армии

1937

2721

6

1938

2551

19

1939

344

867

ВСЕГО

5616

892



В 1937 году из 49 военных училищ было отчислено 2674 курсанта, что составило 7,2% численности всех обучаемых, причем 53,8% из них — по политико-моральным соображениям, 25,4% — по неуспеваемости, 13,7% — по болезни и 7,3% — по другим причинам. Годом раньше отчисленных зафиксировано 1618 (4,4% общей численности курсантов), из них по политико-моральным соображениям удалены из училищ только 7% курсантов.

Из армии в 1937 году оказались уволенными 1469 политработников, в том числе по политическим мотивам (главным образом якобы за связь с так называемыми врагами народа) — 1045 человек, при этом членов военных советов, начальников политуправлений военных округов и их заместителей — 18, военкомов корпусов — 16, военкомов дивизий — 57, военкомов училищ и морских соединений — 33 человека. Такие действия вызвали в свою очередь большие перемещения политработников и новые их выдвижения. За 3—4 месяца 1937 года на вышестоящие должности было назначено более 3000 политработников, причем военкомами и начальниками политотделов корпусов и им равных — 40, военкомами и начальниками политотделов училищ, курсов и морских соединений — 121 человек, а всего за это же время получили перемещение по этой категории 614 политработников.

Тем не менее в конце 1937 года некомплект только политработников составил 10341 человек или 27% общей их потребности, причем некомплект высшего политсостава достигал 938 человек.

Назначения и перемещения за один только 1939 год вовлекли в служебный круговорот 246626 человек, что составляло тогда 68,8% штатной численности начальствующего состава. Цифры назначений на вышестоящие должности за пять лет можно найти в таблице 6. Из нее видно, что за этот период в армии происходили огромные перемещения офицеров, особенно много было выдвижений на должности старшего и высшего начальствующего состава в 1938—1939 гг. Это объясняется, во-первых, тем, что тогда формировались новые полки, дивизии, корпуса, армии и военно-учебные заведения; а во-вторых, в результате увольнения большого количества офицеров в 1937—1938 гг. образовался дополнительный некомплект в кадрах. Пустоты заполнялись новыми людьми, многие из которых сразу выдвигались на крупные руководящие посты, хотя большая часть из них не имела необходимых знаний и опыта. Общее число назначений на номенклатурные должности ЦК ВКП(б) и СНК СССР за 1939 год составило 3031 человек, т.е. 62,5% штатной их численности, по группе строевых должностей от командира полка и выше за тот же год было произведено 2452 назначения, или 73,9% их штатного числа.

Таблица 6. Количество назначений начальствующего состава на вышестоящие должности

Категории начсостава

1935

1936

1937

1938

1939

По высшей группе

105

567

585

1620

1674

По старшей группе

2750

8960

7620

31760

37671

По средней группе

23422

28255

26351

109843

159105

ИТОГО

26277

37782

34556

143223

198450

В процентном соотношении к штатной численности

21,5

29,1

23,8

59,9

55,4



В мае 1937 года ЦК партии и СНК СССР приняли постановление о введении во всех воинских частях, штабах и учреждениях института военных комиссаров. В некоторых трудах советских историков утверждается, что данное мероприятие вызывалось усилением угрозы военного нападения, сложностью международной обстановки, дальнейшим развертыванием армии, призывом большого количества офицеров запаса и необходимостью усиления партийно-политической работы в войсках. Подобное объяснение не является убедительным, так как все эти процессы еще более усилились непосредственно перед войной, но институт военных комиссаров в 1940 году был упразднен.

Вместе с тем положительную роль сыграло постановление январского (1938 г.) Пленума ЦКВКП(б) "0б ошибках парторганизаций при исключении коммунистов из партии, о формально-бюрократическом отношении к апелляциям исключенных из ВКП(б) и о мерах по устранению этих недостатков”. По указанию ЦК партии в августе того же года в НКО создается комиссия для разбора жалоб уволенных из армии офицеров, которая установила, что многие из них уволены необоснованно, и их восстановили: в 1937 году — 4661 человек, в 1938 — 6333, в 1939 году 184 человека. Всего же восстановили в армии из числа уволенных в течение этих трех лет 11178 человек, а 2416 офицерам изменили статью увольнения. Так что фактическая убыль из армии офицеров составила в 1936—1937 гг. 19674 человека (6,9% списочной численности), а за 1938—1939 гг. — 11 723 человека (2,3% списочной численности).

Увеличение численного состава армии накануне войны и необходимость пополнения офицерских рядов вынуждали принимать дополнительные меры. В 1939 году была расширена сеть военно-учебных заведений. В результате штатная численность постоянного начальствующего состава академий, училищ и курсов увеличилась на 46,5%.

В 1940 и начале 1941 гг. было открыто 42 новых сухопутных и авиационных училища, много школ и различных курсов. Если в 1937 году в Вооруженных Силах имелось 75 военных училищ и школ, в том числе 7 морских и 18 авиационных, то на 1 мая 1941 года их насчитывалось уже 255, включая 100 авиационных и 16 морских.

Почти во всех военных училищах установили 2-летний срок обучения вместо 3-летнего.

В 1940 году в стране имелось 16 военных академий, Высший военно-педагогический институт и 8 военных факультетов при гражданских вузах. К концу того же года курсантов военных училищ было в 3,6 раза, а слушателей военных академий в два с лишним раза больше, чем в 1937 году. Если в школах и училищах ВВС в 1938 году обучалось 20014 человек, в 1939 — 29292, то на 1 января 1941 года — уже 67143 человека.

Расширение сети военно-учебных заведений стало возможным благодаря успехам культурной революции, росту общеобразовательного уровня народа. В 1939 году среди курсантов училищ окончившие рабфаки и техникумы составляли 14,5% общего числа, 10 классов — 17%, 9 классов — 9,9%, 8 классов — 12,6%, 7 классов — 43,9%, а студентов вузов было 1,5%. Рост уровня общеобразовательной подготовки обучаемых дал возможность с началом войны часть слушателей и курсантов выпустить досрочно и направить в действующую армию.

При комплектовании училищ предпочтение отдавалось солдатам срочной службы, сержантам и сверхсрочникам в возрасте до 25 лет, в то время как для гражданской молодежи возрастной ценз ограничивался 22 годами. Это позволяло комплектовать военные училища

людьми, имевшими военную специальность и опыт службы в армии, что облегчало подготовку высококвалифицированных офицерских кадров. Одновременно повышались и требования к обучению. Приказ наркома обороны № 120 от 16 мая 1940 года, изданный в соответствии с указаниями ЦК ВКП(б), обязывал начальников военных училищ и преподавателей проводить подготовку курсантов в условиях, максимально приближенных к боевым. В нем подчеркивалось, что военные училища должны обучать и воспитывать курсантов на основе строжайшего выполнения уставов и наставлений, обеспечить подготовку культурного, в совершенстве владеющего теорией и практикой военного дела, высокодисциплинированного, с развитой командирской волей, решительного, смелого и преданного своей Родине командира взвода. В первой половине 1941 года из военных училищ сухопутных войск было выпущено более 60 тыс. человек, из них 53293 составляли лица командного состава.

Следует отметить, что для укомплектования большого количества новых училищ не хватало необходимой материальной части, преподавательских кадров. Так, на 1 января 1941 года школы и училища ВВС были укомплектованы преподавателями только на 44,1%. Кроме того, в этих учебных заведениях вместо 1276 самолетов СБ (скоростных бомбардировщиков) по штату на 1 сентября 1940 г. имелось лишь 535, а кабин Ф-1 с двойным управлением вместо полагавшихся 743 — 217. Плохо обеспечивались они и горючим (на 41,4% потребности), часто менялись сроки обучения (с 1939 по 1940 г. — 7 раз) и количество часов налета. Однако большое число обучавшихся позволило в начале войны сравнительно быстро перестроить обучение по сокращенной программе и осуществить выпуск офицеров.

По мере усиления опасности военного нападения на нашу Родину ЦК партии принял дополнительные меры, нацеленные на укрепление армии кадрами политработников, повышение их политической и военной подготовки. Решением ЦК ВКП(б) от 1938 года в армии было оставлено 5000 заместителей политруков из подлежащих увольнению, которых после окончания шестимесячных курсов зачислили в кадры Вооруженных Сил. В 1939 — начале 1940 года по решению ЦК ВКП(б) на политработу призвали несколько тысяч членов партии. Большинство из них прежде находились на ответственной партийной, советской и хозяйственной работе. Для них организовали специальные краткосрочные курсы по обучению военному делу. В начале 1941 года на политработу в Красную Армию было направлено местными партийными организациями 1500 коммунистов, а 17 июня ЦК решил с этой целью мобилизовать еще 3700 коммунистов.

К началу 1941 года кадры политработников готовили 4 высших военно-политических учебных заведения, 9 армейских и 17 окружных военно-политических училищ, 16 окружных курсов младших политруков и 15 окружных партийных курсов. Всего же накануне войны политработников готовили свыше 60 военно-политических училищ и курсов.

В 1939 году Военно-Морской Флот, ранее не имевший своих военно-политических училищ, получил их. За 2 года (1939—1940) они дали флоту 1065 подготовленных офицеров и политработников.

Число политработников, обучавшихся в училищах, школах и на курсах, увеличилось в начале 1941 года по сравнению с предыдущим на 30—35%. Кроме того, на учебных сборах и курсах проходили подготовку 11 тыс. политработников запаса. В первой половине 1941 года курсы младших политруков, военно-политические училища и военно-политическая академия выпустили 10800 партийно-политических работников.

В 1938 году решением ЦК ВКП(б) в армии были введены должности заместителей и помощников политруков подразделений, сыгравших большую роль в воспитании личного состава и пополнении кадров политработников. На них подбирались лучшие младшие командиры и красноармейцы — коммунисты и комсомольцы.

Помимо подготовки военных кадров в средних и высших военно-учебных заведениях офицеры проходили переподготовку на краткосрочных курсах, где осваивали методы практической работы с личным составом.

За 1940 год из младших командиров было подготовлено 13000 младших лейтенантов, зачисленных в кадры.

В том же году в ВВС сдали экзамены экстерном на офицерские звания и были зачислены в кадры 1904 человека из числа младшего начсостава.

Немалое внимание в предвоенные годы уделялось подготовке начсостава запаса. Для этого существовали специальные курсы, количество которых накануне войны увеличилось в несколько раз. Если в 1937 году курсов усовершенствования и подготовки начсостава запаса было 23 со штатной численностью 6900 человек, то в 1940 году их уже насчитывалось 78 со штатной численностью 54700 человек. За четыре года (1937—1940 гг.) они подготовили 342310 офицеров запаса. Кроме того, за 1938—1940 гг. из младших командиров удалось подготовить 106065 офицеров запаса среднего звена.

Однако систему подготовки офицеров запаса на курсах усовершенствования нельзя считать достаточно эффективной. К числу наиболее крупных ее недостатков следует отнести оторванность учебы от жизни войск и, как следствие, отсутствие практики командования подразделениями. Поэтому приказом НКО от 21 ноября 1940 года вводилась новая система подготовки начсостава запаса, непосредственно в войсках. Она предусматривала 3-месячное обучение. Причем 1 месяц отводился на теоретическую подготовку, а два — на практическое командование подразделениями. Каждая часть должна была в

течение 1941 года подготовить от 36 до 120 человек, в зависимости от рода войск.

В результате проведенной работы количество подготовленных офицеров запаса увеличилось в 1940 году по сравнению с 1937 годом более чем в 6 раз. Была создана устойчивая система подготовки военных кадров. К началу войны офицерские кадры для армии и флота готовили 19 академий, 10 военных факультетов при гражданских вузах, 7 высших военно-морских училищ, 203 военных училища и 68 курсов усовершенствования, в которых обучалось свыше 300 000 человек. За три предвоенных года военные училища окончили 48 000 человек, а курсы — 80000, включая 14000 лиц среднего политсостава. В первой половине 1941 года было направлено в войска из училищ и академий почти 70 000 офицеров.

Тем не менее, несмотря на столь огромную работу, устранить серьезные потери в офицерских кадрах, ликвидировать их большую текучесть и некомплект не удалось. Необходимо отметить, что текучесть военных кадров продолжалась вплоть до начала войны, о чем свидетельствуют данные, приведенные в таблицах 7 и 8.

Таблица 7. Текучесть офицерских кадров* в связи с перемещениями (в 1941 г.)

месяцы

Количество перемещений

всего

с продвижением по службе

на равнозначные должности

с понижением

январь

14387

5840

7812

735

февраль

12739

5266

6873

600

март

18053

7813

9902

338

апрель

27775

9643

17634

678

май

21205

7664

12872

669

июнь

26768

8794

17190

694

* Кроме офицеров ВВС и политработников.

Таблица 8. Число перемещений офицеров в связи с укомплектованием новых формирований и покрытием некомплекта (в 1941 г.)

месяцы

в связи с комплектованием новых формирований

в целях покрытия некомплекта

январь

235

11632

февраль

585

9291

март

6595

9804

апрель

10356

15540

май

9796

10213

июнь

7252

17144



Ввиду частых перемещений многие офицеры перед войной исполняли свои должности непродолжительное время и не успели приобрести необходимый опыт. В ряде военных округов до половины командного состава имели практический командный стаж от 6 месяцев до 1 года. Во всех округах 30—40% командиров среднего звена составляли офицеры запаса с недостаточной военной подготовкой. В феврале 1941 года 35,7% командующих ВВС округов и их заместителей находилось в занимаемых должностях до 6 месяцев, 39,3% — от 6 месяцев до 1 года и 25% — свыше года, 55% командиров авиационных корпусов, бригад и их заместителей служили в этом качестве до 6 месяцев, 41,3% — от 6 месяцев до одного года и только 3,7% — свыше одного года. 37,4% командиров авиационных полков командовали полками меньше 6 месяцев, 27,6% — от 6 месяцев до одного года, 13% — от одного года до 2 лет и 22% — свыше 2 лет.

В сухопутных войсках в звене военный округ — полк в среднем 75% командиров и 70% политработников имели стаж работы в занимаемой должности до одного года. Примерно в таком же положении оказался и офицерский состав Военно-Морского Флота.

На 1 января 1941 года списочная численность командно-начальствующего состава армии и флота составляла 579581 человек, из которых проходили службу: в сухопутных войсках — 426942, в Военно-Воздушных Силах — 113086, в Военно-Морском Флоте — 39 553 человека, из них 7,1% имели высшее, 55,9% — среднее, 24,6% — ускоренное военное образование и 12,4% вообще не имели военного образования. Довольно высокой была здесь партийно-комсомольская прослойка. 53,7% — члены и кандидаты в члены партии, 26,2% — комсомольцы.

Таким образом, можно заключить, что в предвоенные годы проводилась огромная разнообразная работа по подготовке военных кадров всех специальностей. В результате большое количество офицеров имели неплохую профессиональную подготовку, были преданы Коммунистической партии и социалистической Родине. Именно из их среды в период войны вышли выдающиеся полководцы и военачальники, покрывшие себя немеркнущей славой побед. Вместе с тем массовые репрессии против военных кадров, гибель многих военачальников высшего звена привели к ослаблению офицерского корпуса, сказались на боеспособности Вооруженных Сил накануне войны и явились одной из причин их поражения в начальный ее период. И это ощущалось на протяжении всей войны.

Источник: "Военно-исторический журнал" №2, 1990 г.

Эта страница принадлежит сайту "РККА"

СОВЕЩАНИЕ при ЦК ВКП(б) НАЧАЛЬСТВУЮЩЕГО СОСТАВА ПО СБОРУ ОПЫТА БОЕВЫХ ДЕЙСТВИЙ ПРОТИВ ФИНЛЯНДИИ
 

http://www.rkka.ru/docs/zimn/z1.htm
Заседание первое

14 апреля 1940 г., вечернее

ВОРОШИЛОВ (председательствующий)

Вступительная речь

Совещание начальствующего состава войск, участвовавших в войне против белофиннов, объявляю открытым.
Товарищи, настоящее совещание созвано по инициативе Главного Военного Совета с целью подведения итогов и учета того опыта, который был вынесен начальствующим составом из войны с Финляндией.
Главный Военный Совет считает, что на этом совещании не нужно выступать специальным докладчикам; а просто приступить к заслушиванию товарищей, которые непосредственно принимали участие в этой войне.
Прошу подавать записки всех тех, кто желает выступить и поделиться своими впечатлениями и опытом за этот последний период, который пережила наша армия и страна.
СТАЛИН. Недостатки отметить.
ВОРОШИЛОВ. Да, я думаю, что товарищи должны будут нам сообщить и о положительных сторонах, а главным образом об отрицательных сторонах, которые имели место в этой войне и в вопросах организации нашей армии, и в вопросах руководства частями, и в вопросах командования, в том числе и высшего, верховного и т.д.
Прошу записываться, товарищи. Кто желает слово взять без записи.
ГОЛОС С МЕСТА. Комбриг Хренов.
ВОРОШИЛОВ. Пожалуйста. Давайте с вас начнем, обмен опытом начсостава войск, участвовавших в войне против белофиннов.
ХРЕНОВ (комбриг, начальник инженеров Северо-Западного фронта). Товарищи, я участник войны на Карельском перешейке. Здесь история вновь повторяется, когда постоянные враги и постоянные друзья - артиллерия и фортификация вновь встретились, чтобы помериться силами и на основе этого опыта взять новые темпы, взять новые качества для того, чтобы в будущих войнах быть более сильными, быть более мощными.
По данным опыта войны и ряда мобилизационных документов нам известно было, что укрепления на финляндском Карельском перешейке нужно было рассматривать не просто как оборонительный рубеж, а нужно было рассматривать как разработанный, заранее подготовленный плацдарм для нападения на наш Союз. Здесь интересно отметить систему этих укреплений, здесь интересно отметить и ту характеристику всех укреплений, которые возвела белофинская армия.
Бой белофинской армии и вся система укреплений были заранее разработаны. Был заранее разработан план оборонительный, план на предполье и план боя на линии Маннергейма. Об этом говорят все мобилизационные документы, которые удалось захватить в ряде их населенных пунктов, главным образом, в расположении штаба.
ВОРОШИЛОВ. Извините, мы не установили регламента. Нужно установить, сколько времени потребуется для того, чтобы сказать самое главное.
ГОЛОСА С МЕСТА. 15 минут.
ВОРОШИЛОВ. 15 минут. Если собрание найдет нужным, то продолжим.
ХРЕНОВ. Система укреплений на Карельском перешейке характеризуется широким и глубоким предпольем. Это предполье построено по системе ряда позиционных линий с большой насыщенностью заграждениями против пехоты и танков, при этом каждая из них представляла собой большой глубины оборонительную полосу. Всего в Карельском укрепленном районе, на Выборгском направлении, было 8 таких линий заграждений.
Линия Маннергейма состояла из основной оборонительной полосы, тыловой и Выборгской укрепленной позиции с современными железо-бетонными сооружениями, усиленными деревокаменными и деревоземляными укреплениями и средствами полевой фортификации.
Все это вместе взятое и составляло общую систему укреплений на Карельском перешейке.
В общей сложности на Карельском перешейке нами было захвачено и разрушено 285 железобетонных укреплений и 2026 дерево-каменных и деревоземляных сооружений. Сюда не входит громадное количество окопов и отдельных пулеметных и орудийных гнезд. В указанных сооружениях насчитывалось 1443 пулемета и 186 артиллерийских орудий.
Общая протяженность Выборгского укрепленного района по фронту составляла 80 км, а в глубину 30 км, не считая полосы предполья.
Инженерная подготовка плацдарма была проведена грамотно и прочно.
От командования и штабов наших частей потребовалась четкая, смелая и продуманная организация инженерного обеспечения боя и операции.
Потребовалось большое насыщение общевойсковых соединений инженерными частями и высокое напряжение в работе саперов при обеспечении операций.
Я считаю нужным довести до сведения те выводы, которые можно сделать по линии фортификации о плотности заграждений. На Карельском перешейке плотность заграждений значительно сильнее, чем плотность заграждений, которую имели немцы в предполье на линии Зигфрида (1914-1918 гг.).
Всего на Карельском перешейке финны имели следующие основные виды заграждений:
1) проволочных препятствий 220 км, или в среднем каждый квадратный километр фронта имел 0,5 километро-проволоко-препятствий;
2) лесных завалов 200 км, или в среднем на один квадратный километр фронта 0,5 км завалов;
3) минных полей 386 км, или в среднем 0,9 км на 1 км2 фронта;
4) эскарпов и рвов 50 км;
5) надолб, в основном гранитных и частично железобетонных, 80км.
Достаточно указать, что в полосе наступления наших войск финнами было взорвано 142 моста, виадука и других дорожных сооружений.
Плотность огня в полосе предполья не превышала наши уставные нормы. Например, плотность пулеметного огня здесь достигала двух пуль на один метр. В укрепленных же узлах линии Маннергейма плотность пулеметного огня достигала 6-7 пуль, а на Выборгском направлении и 8 пуль погонный метр, что уже в значительной мере превышало наши нормы.
Помимо этих данных нужно учесть и данные такого порядка, что сам рельеф местности и природные условия Карельского перешейка в значительной степени усиливали всю систему указанных укреплений. Железобетонные сооружения на Карельском перешейке относятся к двум периодам постройки. Первый период - до 1937 г. это железобетонные сооружения, рассчитанные на 1-2 пулемета. Второй период - 1938-1939 гг. Укрепления, построенные в этот период, представляют собой целый комплекс в основном железобетонных сооружений на 4-6-10 амбразур каждое с подземной казармой на гарнизон в 60-100 человек, в свою очередь прикрытых кольцевыми пулеметными сооружениями и средствами полевой фортификации.
Это близко подходит уже к так называемому французскому ансамблю, который дает достаточное сопротивление и достаточную маневренность гарнизону для того, чтобы вести оборонительный бой в данном укреплении.
Все укрепления противника, как показало обследование, были сведены в соответствующие узлы и опорные пункты. Интересно отметить плотность фортификационных сооружений. Так, например, если мы возьмем самый мощный их Хотиненский узел, то на каждый квадратный километр площади приходилось долговременных железо-бетонных огневых точек 2 и деревоземляных и деревокаменных - 5, а на погонный километр этого фронта приходилось долговременных железобетонных огневых точек - 5 и деревоземляных - 10.
Доложенным характеризуется непроницаемость той стены, которая стояла перед нашими войсками, действующими на Карельском перешейке.
Каким же образом действовали наши части и каким образом была прорвана ими полоса предполья и линия Маннергейма?
Нужно прямо сказать, что в современной войне с прорывом укрепленных районов ставится вопрос во всю ширь о качестве и количестве артиллерии, т.е. артиллерия должна обладать не только скорострельностью, но и должна обладать мощностью огня настолько большой, чтобы она могла меньшим количеством снарядов вести огневое разрушение укреплений противника. В то же время и пропорция между калибрами должна резко измениться в сторону крупного калибра, а артиллерия, непосредственно сопровождающая пехоту, должна быть легче, иметь большую маневренность, обладать большей скорострельностью и большей начальной скоростью.
Артиллерийский огонь на Карельском перешейке был очень силен, потому что артиллерии у нас было много и огневое воздействие на всю систему укреплений было вполне достаточным, благодаря чему пехоте и саперам, сопровождающим пехоту, оставалось лишь добивать оставшееся. Это самое главное и самое важное в действиях частей 7-й армии на Карельском перешейке.
СТАЛИН. Что добивать?
ХРЕНОВ. Укрепления противника.
Артиллерийский огонь особенно характерен был на Хотиненском и Междуболотном узлах и на высоте 38,2.
Система укреплений Междуболотного узла и система Хотиненского узла были нарушены огнем артиллерии, авиации и танков, а также подрывными работами саперов, благодаря чему 11 февраля части 123-й стрелковой ордена Ленина дивизии прорвали укрепленную полосу линии Маннергейма.
Какие же трудности и основные недостатки мы имели при борьбе в современном укрепленном районе? Основным недостатком я считаю то, что мы недооценили инженерную мощь укреплений финского театра, недооценили и в количественном, и в качественном отношении. Тем самым недооценили необходимость ведения инженерной разведки, которая должна быть в период подготовки операций наиболее сильной и наиболее эффективной. Недооценили в первоначальном периоде необходимость и роль блокировочных (штурмовых) отрядов (групп), составленных из всех родов войск и тесного взаимодействия между ними. В начале у нас были попытки железобетонные укрепления захватить или силами только пехоты, или силами саперов, или танками, но из этого ничего не получалось и только после того, когда опыт этих разрозненных действий был изучен, систематизирован и войскам была дана специальная инструкция, мы быстро получили хорошо натренированные блокировочные (штурмовые) крупные и мелкие отряды и группы, которые усиленно действовали по захвату и разрушению всех систем укреплений.
В вопросах инженерного обеспечения для всех инженерных начальников было много нового. Нужно прямо сказать, что опыта в борьбе за укрепленные районы мы не имели. Приходилось изучать это дело непосредственно на поле боя и изыскивать методы как обеспечивать бой в инженерном отношении, чтобы пехота могла выполнить задачи с наименьшими потерями. Доподготовка войск на поле боя - не совсем хороша, потому что мы все-таки имели здесь излишние потери. Видимо, во всей подготовке Красной Армии нужно взять особый упор на отработку методов борьбы за укрепленные позиции и районы, полностью использовав весь полученный в этой войне опыт. Товарищ народный комиссар обороны, опыт войны показал, что необходимо реорганизовать инженерные части и инженерные управления. Это крайне необходимо. Мы маневрировали саперами так: сначала саперы обеспечивали продвижение боевых порядков наступающих частей, потом часть саперов перебрасывалась на выдвижение тыловых частей, начинали исправлять мосты и дороги, и таким образом все время приходилось маневрировать, не имея никаких резервов в своем распоряжении.
ВОРОШИЛОВ. Отсюда какой вывод?
ХРЕНОВ. Нужно иметь побольше инженерных частей, улучшить их качество, в техническом отношении нужно иметь их в более подготовленном виде, чего мы не имели на протяжении всей войны. В отношении управления и инженерных начальников. Я по отношению к своим товарищам других армий был в выгодных условиях, потому что я являлся начальником инженерного отдела округа и какой-то штат подготовленных людей взял с собой и с этим штатом работал, в то время как другие начальники инженеров армий, корпусные и дивизионные инженеры, на которых выпадала вся тяжесть организационного и технического порядка по руководству войсками при прорыве, оставались в единственном числе, приходилось прикомандировывать к ним ряд командиров с тем, чтобы эти лица помогали корпусным инженерам лучше организовывать войска при прорыве. Следовательно, необходимо пересмотреть наши штаты.
Не все у нас было благополучно и во взаимодействии инженерных начальников с начальниками других родов войск. Здесь сказались условия нашей мирной учебы, когда недопонимали роль инженерного дела в системе борьбы за укрепленные районы и отодвигали инженерных начальников на второстепенные роли. Между тем, опыт этой войны показал, что инженерный начальник должен быть оперативным работником, помогающим общевойсковому командиру и его штабу правильно обеспечить действия войск в инженерном отношении как при борьбе за укрепленные районы, так и при их создании.
В борьбе за укрепленный район особую роль играет служба дешифрования.
Мы долгое время не могли понять, как здесь работать, пока не организовали хорошую авиа- и фоторазведку и не наладили службу дешифрования. Мы не имели кадров по дешифровке, и у нас получились затруднения. Видимо, систему дешифровки надо оставить в ведении инженерного начальника с тем, чтобы можно было организовать это дело, дешифрировать документ, правильно и своевременно доложить и этим самым помочь командованию.
Последнее - это в отношении строительства наших укрепленных районов. Не так давно, несколько дней тому назад, я получил штаты инженерного отдела, где вопрос современной фортификации от меня взят и передан в ведение начальника инженерного снабжения. Я считаю, что этого ни в коем случае допустить нельзя потому, что это дело инженерного отдела и от него отбирать строительство укрепленных районов ни в коем случае нельзя. Но в тоже время нельзя, чтобы этот инженерный отдел был превращен в строительный. Видимо, нужно будет провести реорганизацию в этой части, чтобы в инженерном отделе оставалось общее руководство строительством укрепленных районов, но производство работ и проектирование возложить на коменданта укрепленного района и на его инженерный отдел.


ПАРСЕГОВ (комкор, начальник артиллерии 7-й армии).
Я выполнял обязанности начальника артиллерии 7-й армии, поэтому и буду говорить о 7-й армии.
Прежде всего я прошу обратить внимание на карту, на которой помечены границы. Здесь совершенно не имеется пустого места, везде укрепленные районы, здесь каждый метр укреплен и каждый метр брали с боем, преодолевая заграждения.
К началу войны войска Ленинградского округа были готовы к назначенному сроку. Они были расположены с севера до Финского залива включительно. Мы проверяли готовность всех артиллерийских частей. Они были правильно расположены, понимали свою роль и 30 ноября 1939 г. приступили к выполнению задачи, поставленной правительством.
7-я армия в борьбе за предполье УР имела движение 5-7, а местами 8 км в сутки. Следует считать эти нормы не плохими, имея в виду, что боец каждый метр брал огнем.
Нужно отметить, что, если разведчики у нас иногда любят сказать, что им примерно все известно, что им известно по крайней мере если не все, то 90%, это будет неправильно, товарищ народный комиссар. Мы нашего противника не знали, мы его знали вообще. Я, как начальник артиллерии ЛВО (три года там сижу), читал данные по разведке УР, где показано, что там есть столько-то огневых точек, но в сущности мы ничего не знали. Там указано, что бетонные сооружения построены примерно против 152-мм снарядов, это неправильно, они построены против 305-мм. И поэтому надо признать, что нам пришлось последовательно изучать каждое сооружение, находить их одно за другим. Это говорит о том, что мы должны поставить задачу таким образом, чтобы наши разведчики работали как следует, чтобы они в мирное время лучше и полнее изучали противника. Надо знать, что противник строит сегодня, что он будет строить завтра.
Мы встретились с настоящим современным УР. Правильно тов. Хренов говорил, что артиллеристы здесь состязались с железо-бетонным УР. Да, мы состязались и рассчитались с ним успешно.
Прежде чем коснуться других вопросов, я хочу сказать о людях, которые решили эту огромную задачу. Я буду говорить о 123-й стрелковой дивизии. Дивизия новая. Вначале мы частично перестроили ее работу, кое-кого и побили, но после того, как мы проделали эту работу, дивизия стала на свое место и в конечном счете показала прекрасные результаты. Надо отметить, что бывший начальник артиллерии дивизии и начальник штаба артиллерии показали неважные качества с точки зрения организационной, пришлось всех их заменить, дать новых людей - начартдива тов. Кутейникова и начштаба тов. Извекова, которые со своей задачей справились хорошо.
Мы имеем еще много молодых прекрасных командиров, о которых здесь можно много говорить, которые показали прекрасные результаты как руководители, как командиры Красной Армии. Они всегда являлись примером высокой дисциплины. Взять командира дивизиона 70-й дивизии ст. лейтенанта тов. Смирнова. Когда пехотная часть отступила, он твердо остался на своем месте и не уходил с места боя, организовал бой и уничтожил противника. Я не имею много времени, чтобы перечислять всех наших прекрасных командиров и бойцов, но не могу не сказать о командире тов. Булавском. С этим командиром я встретился за два часа до его гибели. Я спрашиваю:
"Какую задачу вы выполняете сегодня"? Он отвечает: "Сегодня я должен рассчитаться с ДОТом №0011". Я говорю: "Хорошо, рассчитайтесь к вечеру".
И он рассчитался. Это сооружение было снесено, но, к сожалению, тов. Булавского самого не стало. Он геройски погиб.
Таковы те кадры, которые мы имели. Их тысячи и десятки тысяч.
Какие выводы нужно сделать по кадровым вопросам.
Первое. Я Америку не открываю, но то, что мы должны делать, мы не делаем или плохо делаем. В мирное время у нас боец должен быть там, где ему положено быть. Если он телефонист, то его место быть телефонистом и с утра до вечера заниматься этим делом, а то получается так, что по штату 15 телефонистов, а в наличии 9, 6 из них на кухне, остальные - еще где-нибудь. С этим надо покончить, и тогда дело пойдет лучше. Это относится и к командному составу.
О командирах запаса. Надо покончить с методом приписки командного состава запаса, который мы имеем. Получается так, что сегодня он записан в артиллерию, на следующий год попал в саперы. И в конечном счете мы не имеем хорошего командира взвода из запаса, которого мы должны иметь. Нужно изменить порядок, записать в такой-то полк, на такую-то должность и каждый год призывать, чтобы он практически командовал, сказать ему, что вот вам взвод и командуйте им, оказать ему при этом необходимую помощь, тогда он будет командиром взвода, батареи или дивизиона и в военное время дело у него пойдет лучше.
Следующий вопрос - боевое применение минометов, орудий и их пригодность в войне. Мы имеем 50-мм ротные минометы, 82-мм батальонные и 120-мм полковые, фактически дивизионные.
Минометное хозяйство у нас неплохое; его только нужно хорошо изучить, знать и хорошо применять. У нас начали применять минометы до прорыва неважно, а в период прорыва и после эти средства начали применять как следует.
Качество минометов. 50-мм минометы, как ротное оружие, хорошие. Эти минометы требуют умелого применения, причем следует указать, что стабилизаторы в трубе отрывались. Нужно эту мину в срочном порядке отработать, сделать ее безотказной.
82-мм минометы. Нужно ускорить их освоение, изучить и широко применять.
120-мм минометы. Это весьма мощное оружие, их мины очень хорошо рвутся, поэтому нужно заняться скорейшим их изучением. Эти мины уважают и одобряют, нужно их больше сделать, причем надо будет сформировать минометный дивизион в стрелковой дивизии. Если мы будем иметь мощный 120-мм минометный дивизион и если поставить этот дивизион на определенном фронте, то никто не пройдет.
Материальная часть. Материальная часть работала хорошо. Вначале, до прорыва, применение мелкокалиберной артиллерии 45-мм и полковой было недостаточным. Надо было командиру роту, командиру батальона и полка сказать, что, поскольку это ваше средство, вы хозяева, командуйте этим средством и не ждите, пока придут 203-мм орудия, они вам не нужны. В конечном итоге эти средства были использованы неплохо.
Прекрасно показали себя в бою тяжелые системы Б-4, БР-5, причем Б-4 дали свыше 4 тыс. выстрелов каждая. 152-мм пушки дали свыше 3 тыс. выстрелов каждая, причем все системы прекрасно себя показали, а на тяжелые системы просто приятно было смотреть. У пушки 152-мм 1937 г. часто отрывались казенники, остальные системы этого дефекта не имели. Эта система прекрасная, но придется недостаток исправить.
Все виды боевых припасов действовали отлично. Совершенно неправильно, когда говорят, что где-то лежат снаряды, которые не разорвались, очевидно, это говорят те командиры, которые не бывали на войне. Все снаряды рвутся прекрасно. Если вы увидите на поле боя снаряд тяжелый не разорвавшийся, это значит в бетонобойный снаряд красноармеец не успел поставить взрыватель как следует, а как правило снаряды рвутся безотказно. Бойцы так говорят: я стреляю, слушаю выстрел здесь, а потом всегда слышу разрыв бомбы там.
О снарядах нужно сказать следующее. Во-первых, мы имели дело с сооружениями, у которых толщина бетона была 2-2,5 м, плюс к этому подушка из камня и земли 2-3 м. Нам нужно было сначала снести подушку, потом разбить бетон. В связи с этим 203-мм орудие потребовало не уставную норму расхода снарядов, а в 10-15 раз больше. Если это можно, товарищ народный комиссар, вес этого снаряда нужно увеличить до 150 кг. Обязательно нужно иметь 203-мм снаряд фугасный. Этим делом кто-то решил не заниматься, а фугасный снаряд необходимо иметь. Следует сделать орудия большего калибра, свыше 300 мм.
Артиллерийская авиация. По артавиации хочу сделать только выводы. Дать новый скоростной артсамолет, обязательно с фотооборудованием. Эти самолеты, выполняя задачи, будут не просто наблюдать за противником, а если потребуется, то и вторгаться в глубь его расположения. Нужно, чтобы каждый стрелковый корпус имел свой артиллерийско-авиационный отряд.
Относительно воздухоплавательного отряда. Говорили, что это отсталый род оружия, нужно его ликвидировать. Война на севере показала, что ликвидировать такие части нельзя, они круглые сутки наблюдают, и наблюдают неплохо. Воздухоплавательные отряды нужно оставить и узаконить.
По звуковым взводам. Они прекрасно боролись с артиллерией противника. Нужно корпусным тяжелым артполкам дать дивизион разведывательной службы.
ВОРОШИЛОВ. Ваше время истекло.
ПАРСЕГОВ. Мне нужно 5 минут.
ВОРОШИЛОВ. Дать 5 минут?
ГОЛОСА. Дать.
ПАРСЕГОВ. Связь с пехотой осуществлялась по принципу: командир батареи - командир роты и т.д. Такой метод взаимодействия показал хорошие результаты, так как здесь командиры участвуют на местности, они учат друг друга и учатся как вести бой, получается хорошо. Этот метод нужно усовершенствовать.
Бой и попытки прорвать УР противника с ходу. Это сделать не удалось и не удастся никогда. Я хочу подчеркнуть, что не нужно с ходу брать УР, а нужно сначала провести огневую разведку, вскрыть систему огня противника. Мы это в ряде мест проделали, и в результате у нас были неплохие успехи. До 10 февраля с.г. мы обнаружили все сооружения противника и основательно их разрушили и поэтому 11 февраля успешно после артподготовки атаковали УР.
Атака 11 февраля являлась продолжением всей предшествующей артиллерийской подготовки. Поэтому после 2 час 15 мин артиллерийской подготовки смело была проведена атака. Причем мы применяли очень много методов. Когда артиллерийская подготовка кончается, мы переносим огонь вглубь на несколько сот метров. Противник нас изучил. Он знал, что сначала идет артиллерийская подготовка, потом поднимается пехота в атаку, противник выходил из своих окопов и встречал нашу пехоту огнем. Поэтому мы стали применять различные методы артиллерийской подготовки, путем неоднократных ложных переносов огня обманывали противника, и это приводило к окончательному уничтожению его живой силы, выдвинутой для борьбы с нашей пехотой. Этот метод и позволил 123-й дивизии смело прорвать УР противника.
Этим методом мы будем руководствоваться и в будущем. Если потребуются другие методы, будем изучать их и проводить. Прорыв укрепленного района финнов показал совершенно конкретно, что если вы хотите прорвать современный укрепленный район, то вы должны иметь прежде всего мощное артиллерийское хозяйство. Если у вас имеется мощное артиллерийское хозяйство, то вы можете рассчитывать на успех. Сначала нужно потрясти, разбить, уничтожить и тогда командовать войскам вперед. Только так нужно делать, потому что бетон ничем другим не возьмешь.
У меня, тов. народный комиссар, все.


ВОРОШИЛОВ. Слово имеет тов. Семенов.
СЕМЕНОВ (бригадный комиссар, военком 50-го стрелкового корпуса).
Товарищи, сложность обстановки на Карельском перешейке предъявляла повышенное требование к войскам, следовательно, предъявляла повышенные требования и к партийно-политической работе.
Прежде всего могучим помощником в проведении партийно-политической работы явилась наша великая родина, которую мы чувствовали каждый день. Мы чувствовали каждый день заботу нашей партии и нашего правительства. Каждый командир и красноармеец были согреты великой любовью нашего советского народа. Каждый красноармеец шел в бой держа на устах великое имя товарища Сталина, которое было великим знаменем победы, вдохновляло на героизм, было великим примером, как надо любить и драться за нашу родину.
Я остановлюсь на ряде вопросов, которые, по моему мнению, заслуживают внимания для того, чтобы в будущем на эти вопросы обратить еще больше внимания.
Я должен буду сказать о том, что наши партийные организации проделали исключительно большую и ответственную работу для того, чтобы обеспечить успех боя. Наша партия дала в нашу Красную Армию свои лучшие кадры. Партийная прослойка частей 50-го корпуса, которые стояли на главном направлении Карельского перешейка, была довольно высока. Если посмотреть 90-ю дивизию, то там партийная прослойка составляла 10% к общему числу ее состава. 142-я дивизия имела 6-7%, это была второочередная дивизия. 35-я танковая бригада имела 17%.
Комсомольская прослойка была еще выше. В 90-й дивизии комсомольская прослойка составляла 21,5%, в 142-й дивизии - 14%, в корпусных частях - 25%. Таким образом, партийная и комсомольская прослойка была большая. Опираясь прежде всего на эту партийную прослойку, мы сумели поставить на должную высоту политико-воспитательную работу, выполнение тех боевых задач, которые перед нами ставились командованием 7-й армии.
Я должен сказать, что партийная и комсомольская работа сыграла исключительно большую роль, но одновременно с этим хочу отметить и большие, крупные недоработки, на которые нужно будет обратить внимание в нашей практической работе.
Очень большим и крупным вопросом у нас было политическое воспитание. Мы сумели воспитать сотни и тысячи беззаветно преданных бойцов, командиров и политработников. Только из состава нашего 50-го корпуса были представлены к званию Героя Советского Союза 85 человек, к ордену Ленина - 115 человек. Это был итог того героизма, того мужества, которые были проявлены бойцами и командирами, главным образом при прорыве главных укреплений противника.
Наряду с этим надо будет отметить и такие факты, как дезертирство, уход с поля боя, брошенное оружие, факты паники. Надо сказать, что это является большой недоработкой командиров, политработников, партийных и комсомольских организаций. Вопрос политического воспитания должен быть крепко поставлен в мирных условиях. Требуется продумать определенную систему политического воспитания нашего запаса, потому что в значительной степени пришедший запас показал явное неблагополучие в этом вопросе. Во-первых, мы должны повысить авторитет нашего командира. Авторитет нашего командира должен быть поставлен гораздо выше. Причем мы отлично понимаем, что этот авторитет зависит лично от самого командира - от того, насколько поддерживается авторитет командира в стране. Повышение личного авторитета главным образом зависит от роста знаний военного дела. Командир должен работать над собой так, чтобы его работа оставляла определенный след, во-вторых, он должен повышать требовательность к красноармейскому составу повседневно. Командир должен служить образцом дисциплины в Красной Армии, ибо этим самым мы должны воспитывать дисциплину в каждом бойце. Дисциплину мы должны поставить гораздо выше, как это показал опыт войны. Надо, чтобы каждый боец знал, что каждое требование командира должно выполняться в срок и беспрекословно.
Мы знаем, что в состав армии в период войны влился новый командный состав, который окончил краткосрочные курсы. Нам надо много работать с этим новым составом для того, чтобы выработать из этого состава культурных командиров нашей Красной Армии.
Мы должны повысить авторитет командира. Это показал опыт боевых действий. Мы имели случаи внесения элементов демократизма, были факты, когда командиров "не замечали", когда не знали о положении командира, когда не знали о том, что, видите ли, его приказания обязательно нужно выполнять. Такие моменты, к сожалению, были. Это обязывает нас как следует поработать, чтобы наш командир ясно понимал и выполнял ту великую, большую роль, которую он играет в нашей стране.
Необходимо более серьезно отнестись к выращиванию командного состава, особенно такого решающего звена, как командир взвода, роты, батальона, политрук роты и младший комсостав.
Эта категория командного и политического состава ведет непосредственно бойцов в бой, непосредственно практически выполняет поставленную боевую задачу.
Это звено, как показал опыт боев, являлось и наиболее уязвимым с точки зрения того, что это звено командного состава главным образом и выбывало из строя. Над ростом этой категории командного состава, над его подготовкой надо работать таким образом, чтобы мы были полностью уверены, что жизнь людей, ценных людей в нашей стране, мы вручаем авторитетному командиру, командиру, отлично знающему военное дело, командиру, который заслуживает всеобщее уважение и всеобщий авторитет бойцов. Вот таких командиров мы должны выращивать.
Опыт также показал и то, что в боевой обстановке, когда были серьезные бои, это звено нам заменить было некем. Были факты, когда из-за убыли комсостава ротой у нас командовал красноармеец. Не было у нас под рукой готовых командиров. И вот сейчас, по-моему, следует поставить задачу, чтобы в следующих наших боевых действиях, когда они будут, иметь обязательно в составе корпуса резерв этой категории комсостава в количестве 25-30 человек. Надо обязательно в составе корпуса иметь свой запасной полк, так, чтобы командир корпуса мог оперативно руководить этими кадрами и посылать их туда, куда требует решающий момент боя.
Надо иметь также и в политотделе корпуса резерв политработников 15-20 человек, главным образом политруков роты.
Опыт боев показал, что над выращиванием высшего комсостава также работали недостаточно. Иногда доверяли полки и дивизии людям неспособным, не имеющим опыта, слабо подготовленным, которые терялись при малейшем осложнении боя. Таким был командир 123-го полка [дивизии] Стешинский, впоследствии по нашей просьбе снятый и замененный тов. Алабушевым. А ведь за такую недоработку мы расплачивались дорогой ценой, кровью.
В мирной обстановке необходимо систематически собирать командиров и комиссаров дивизий, корпусов и вести с ними систематическую работу над тем, чтобы все новости в боевых и политических вопросах прежде всего были известны этой категории командного состава.
Остановлюсь на вопросе, который у нас также являлся больным. Я считаю, что абсолютно ненормальным был факт, когда присылали на фронт необученных бойцов, состав их был высок, доходил до 20-30%. Присылались такие бойцы, которые не имели боевой подготовки, не умели обращаться с винтовкой. В период подготовки к прорыву укрепленного района мы таких неподготовленных людей получили по двум дивизиям 874 человека, а позже в 100-й и 123-й дивизиях получили необученных красноармейцев 4314 человек.
Незнание военкоматами своего контингента бойцов заставляет удивляться. Очень много было людей на фронте старше 35 лет. Известно, что боец, возраст которого 23-30 лет, самый хороший. А мы имели по 100-й и 123-й дивизиям красноармейцев старше 35 лет 5920 человек. Перевести их в тыловые подразделения не представлялось никакой возможности. Это усложняло работу командиров и политических работников.
Надо потребовать от наших военкоматов знания людей, чтобы военкоматы знали, каким контингентом они располагают. Необученное пополнение, красноармейцы и красноармейцы старших возрастов, присланные на фронт, повысили наши потери и понизили качество наших частей.
ВОРОШИЛОВ. Ваше время истекло.
СЕМЕНОВ. Мне нужно 3 минуты.
ВОРОШИЛОВ. Пожалуйста.

СЕМЕНОВ. Здесь отмечали, что Финляндию в мирных условиях мы изучали недостаточно, не изучали как следует. На играх у нас получалось очень просто, доходили до Выборга в два счета, с перерывом на обед.
Центр тяжести операций белофиннов был поставлен на ближнем бое, на организации главным образом ружейно-минометного огня, использовались легкие подвижные лыжные подразделения. Наши части оказались неподготовленными для боев на лыжах, были малоподвижными, тяготели к дорогам, боевой обоз вытягивался "кишкой" на 10 км. Спасало нас отсутствие у белофиннов авиации. В направлении Кямяря на одной узкой дороге "сидели" 123-я и 84-я стрелковые дивизии, 1, 13, 15, 35 и 20-я танковые бригады и некоторые части 90-й дивизии. Создалась такая "пробка", которую приходилось "расшивать" несколько дней многим ответственным работникам.
Почему не учитывалась возможность создания такого положения раньше? Разве не безобразное явление было - присылка уже в феврале месяце полностью моторизованной 84-й стрелковой дивизии, имевшей до 2 тысяч автомашин, когда ясно была видна трудность для передвижения автотранспорта, а эта дивизия вся, включая станковые пулеметы, была на машинах и, конечно, передвижение такой моторизованной дивизии было затруднительно. Надо резко сократить наши обозы.
В нашей партийно-политической работе большую роль играли партийные и комсомольские организации, создавая ударные подразделения. Борьба за создание ударных подразделений была одной из форм соцсоревнования. Опыт 123-й ордена Ленина стрелковой дивизии показал, что, имея ударный 245-й полк, она использовала его на самом ответственном участке боя и с момента прорыва укрепленного района противника и до конца войны полк был ударным. Командир полка полковник Рослый, Герой Советского Союза, искусно применял 245-й полк во время выполнения боевых заданий, которые давала дивизия. Полк имеет 7 Героев Советского Союза, и каждый красноармеец гордится своей службой в этом 245-м полку. На примере 123-й дивизии можно показать, как шел ее боевой рост, как крепла дивизия. Надо отметить, что прорыву укрепленной полосы противника предшествовала полоса "детской болезни". Были факты потери оружия в 255-м стрелковом полку, факты паники, частое невыполнение боевых заданий 272-м стрелковым полком. И вот за дивизию принялись крепко. После этого дивизия просто переродилась. Перед прорывом укрепленной полосы противника в дивизии была проведена большая партийно-политическая работа. Каждый красноармеец буквально был заряжен сознанием во что бы то ни стало прорвать укрепленную полосу противника, каждый горел желанием во что бы то ни стало выполнить боевое задание, выполнить волю нашей партии. До каждого бойца был доведен приказ штаба Северо-Западного фронта.
Здесь начальник артиллерии говорил о том, что впервые за мощным артиллерийским валом поднялась и пошла в атаку пехота. Мощный артиллерийский огонь и удар пехоты прорвали укрепленный район противника на высоте 65,5, считавшийся неприступным, и на ДОТах было водружено победное красное знамя Советского Союза.


РОСЛЫЙ (полковник, командир 245-го стрелкового полка, Герой Советского Союза).
Здесь, товарищи, выступали большие начальники, саперные и артиллерийские. Одни выпячивали роль сапера, а начальник артиллерии особенно подчеркнул роль артиллерии. Я, как пехотный командир, не буду выпячивать особо роль пехоты.
ГОЛОС. Нет, надо выпятить.
РОСЛЫЙ. Нет, не буду.
ВОРОШИЛОВ. Скажите правду.
РОСЛЫЙ. Скажу правду. Я не буду выпячивать роль пехоты потому, что основная задача пехотного командира - это увязать всех этих начальников, и артиллеристов, и танкистов, и пехоту, и только тогда дело будет.
Я хочу вам рассказать на примере. Конечно, больших примеров я не знаю, но я знаю пример нашего 245-го полка, который брал рощу "Молоток" и высоту 65,5.
Как при боевых действиях этого полка, так и при подготовке к прорыву, я хочу "выпятить" один вопрос, вопрос организации взаимодействия между всеми родами войск. Немножко истории. Это первые бои, когда они оказались неуспешными. В чем дело? Мы хотели прорваться и забрать с ходу высоту. Дело в том, что железобетон не был нарушен и противник, совершенно искусно владея своей обороной, пропустил танки, подпустил пехоту, а потом внутренним огнем уничтожил танки, оттеснил пехоту и частично ее уничтожил. Стало понятно, что так нельзя действовать.
Я принял полк 1 января 1940 г. С чего мы начали? Прежде всего, мы начали готовить подразделения и добились того, что командир отделения почувствовал своих бойцов, а бойцы почувствовали своего командира отделения. Это больной вопрос. Тут говорили, что главным звеном являются командиры рот, полка и т.д. А я скажу, что главным звеном является командир отделения. Прежде всего, нужно иметь в виду командира отделения. Мы начали проводить занятия, занятия проводились в порядке взаимодействия, мы тренировали людей с танками, с артиллерией, тренировали как ползать, ходить и этим самым сколачивали и маленькие и большие подразделения.
Наконец, еще один вопрос, вопрос артиллерийской подготовки. Я всегда, товарищи, буду с любовью вспоминать тов. Ниловского, командира 402-го артиллерийского полка. Мы впервые встретились с ним, когда стали разрушать железобетон противника, и с этих пор он стал моим личным другом. Нам требовалось разрушить железобетон.
Я не сказал бы, что нам удалось его уничтожить легко и, как тут командир инжвойск сказал, что 123-я дивизия потом легко взяла укрепленные районы. Не так было легко брать укрепленный район, но разрушить эту систему нужно было, и вот тов. Ниловский своей мощной артиллерией очень успешно разрушал систему железобетона. Это один из важных видов подготовки к прорыву укрепленного района.
Второй очень важный момент - это подготовка исходного положения для пехоты. Мы должны были вывести большую массу пехоты и поставить ее воочию перед противником, и мы лишь потом убедились, как замечательно видел противник с этой высоты 65,5 все, даже штаб корпуса. Мы должны были ожидать, что противник, разгадав наше наступление, направит свой огонь, т.е. контрартподготовку, по живой силе пехоты. По артиллерии он не мог этого сделать, ибо у него не хватало для этого сил, а против живой силы у него кое-что было. Так вот, мы давали такой замечательный артиллерийский огонь в течение 2 час и 20 мин, что этот огонь можно было в музыке воспевать, если бы был композитор.
СТАЛИН. У артиллерии есть своя музыка. Правильно, есть.
РОСЛЫЙ. Безусловно, товарищ Сталин, есть замечательная музыка. В это время противник все же вел по нашим войскам довольно сильный огонь, а мы свою пехоту сумели спрятать. Спрятали в заблаговременно подготовленные укрытия. Правда, эти укрытия не были хорошо сделаны, но мы спрятали свою пехоту.
Я у себя в полку применял саперные работы, сделал траншеи, хотел перерезать траншеи противника, но меня предупредили намеченным наступлением. Мне не пришлось это довести до конца.
Дальше, товарищи, когда началась артиллерийская подготовка, пехота была спрятана, но так как отдельные пехотные подразделения лежали от переднего края противника далеко, а мы знаем, что при таком глубоком снеге нужно потратить много времени для того, чтобы подойти вплотную к противнику, то я дал командирам приказ, и не только приказ: в течение месяца воспитывал пехоту, чтобы до конца артиллерийской подготовки начать движение пехоты и подойти к огненному артиллерийскому валу, так как в этом случае противник, находился под огнем нашей артиллерии и не мог вести огня по нашей пехоте. Пехота подошла к огневому артиллерийскому валу до 100 м, и тут мы нарушили устав.
СТАЛИН. Изменить его надо.
РОСЛЫЙ. Мы подошли к противнику очень близко, причем это необходимо было сделать, потому что после конца артиллерийской подготовки противник еще несколько минут сидел в траншеях. Мы это учли и решили использовать эти несколько минут для движения, пока противник выйдет из траншей. Все было прорепетировано, и пехота подошла очень близко к противнику, также своевременно вышли и танки. Нам удалось согласовать действия всех родов войск, поэтому успех был обеспечен. И на самом деле, минут через 15-20 красный флаг был водружен в роще "Молоток", а через каких-нибудь 5-7 мин - на высоте 65,5. Увидев красные флаги, вся пехота с криками "Ура!" пошла в атаку.
Второй пример, когда после взятия высоты 65,5 и рощи "Молоток" мы пытались взять рощу "Фигурную" с ходу, что нам не удалось, пришлось опять все организовывать сначала.
И так полку пришлось брать около 10, если не больше, довольно серьезных укреплений. Не таких, конечно, как на высоте 65,5. Отсюда вывод, что необходимо еще в мирное время учить командиров и бойцов взаимодействию, учить на примерах, чтобы они полюбили артиллерию и танки. Танк очень часто спасал положение. Я иногда готов был расцеловать танкистов, потому что они своим правильным взаимодействием приводили к успехам в бою. Учить войска взаимодействию надо и больше приближать танки к дивизии. Это не ново, это старо. Но это остается пока для нас неразрешенным.
СТАЛИН Авиация помогала?
РОСЛЫЙ. От авиации мы непосредственно помощи не ощущали. Авиация помогала, но в тылу.
СТАЛИН. Передний край "не утюжили"?
РОСЛЫЙ. Они "утюжили" до начала наступления. Но я на авиацию никогда не обижался.
Больной вопрос, который выявился во всех боях, - это то, что наши бойцы и командиры мешковаты, неповоротливы, плохие физкультурники, быстро выдыхаются. Я считаю, что нам необходимо поставить вопрос исключительно серьезно, чтобы в армии строевой подготовке, штыковому бою и физкультуре уделили больше внимания. Строевая подготовка поднимает дисциплину.
Нам надо лучше подготовить младшего командира. Попутно я хочу сказать, что во всей стране надо поставить вопрос о развитии спорта. Почему в Англии, как мне рассказывали сведущие люди, в школах не переводят ученика в другой класс, если он не сдаст экзамен по футболу или по другому виду спорта. Я считаю, что нужно поставить вопрос, чтобы в школах физкультура была важнейшим предметом в обучении. Если парень не умеет плавать, если он не умеет хорошо бегать, если он невынослив, если он плохой физкультурник, то ни одна девушка его не полюбит (смех). Мы должны добиться такого положения, чтобы было честью для каждого молодого человека в нашей стране быть хорошим физкультурником, хорошим лыжником, хорошим спортсменом. Мы должны иметь такого молодого человека, который обладал бы всеми этими качествами. Своими силами в армии мы, конечно, всего не добьемся. Поэтому в школах нужно ввести военное прикладное дело и добиться, чтобы наш красноармеец был выносливым бойцом. Мне кажется, что этот вопрос надо поставить, товарищ народный комиссар.


ПШЕННИКОВ (комбриг, командир 142-й стрелковой дивизии). Товарищи, я сначала хочу остановиться на вопросе отмобилизования дивизии. Я и командование всех частей прибыли к месту мобилизации дивизии на 3-й день. В результате отсутствия руководящего состава никто не вел учета людского состава, конского состава и других материальных средств. На четвертый день дивизия должна была быть уже укомплектована, фактически этого не было, и дивизия укомплектовывалась до момента отправки последнего эшелона. Дивизия погрузилась и отправилась к месту ее назначения с некомплектом людского состава 10%, конского 23%, автотранспорта 60%. Причем необходимо отметить, что 2% личного состава дивизии по состоянию здоровья были признаны непригодными к службе.
Когда мы получили возможность проверить боевую подготовку полученного личного состава, то оказалось, что до 47% красноармейского состава не знало материальной части положенного ему оружия. Это главным образом относилось к станковым пулеметчикам и ручным пулеметчикам. До 60% личного состава призванного из запаса не стреляло в течение трех последних лет. Командный состав не знал друг друга и бойцов, и наоборот.
СТАЛИН. Боевая подготовка называется.
ПШЕННИКОВ. С таким составом дивизии пришлось сразу погрузиться и выступать.
МЕХЛИС. Из запаса?
ПШЕННИКОВ. Да, и только благодаря наличию времени, которое мы имели до начала боевых операций, заботе и вниманию, проявленным Военным Советом Ленинградского военного округа, проведению большой партийной и воспитательной работы дивизия имела возможность подготовить части до уровня кадровых частей. Если бы дивизии сразу пришлось вступить в бой, то нужно прямо сказать, что дивизия была совершенно не подготовлена к бою.
Сортность конского состава при укомплектовании фактически не выдерживалась, дивизия вышла со 100% обозных лошадей; ни артиллерийских, ни верховых лошадей дивизия фактически не имела.
С автотранспортом дело было еще хуже, до 60% машин из 40%, которые дивизия получила по штатным табелям, требовали немедленного текущего и среднего ремонта; запасных частей, резины и инструмента совершенно не было.
Почему так получилось? Я считаю, что это произошло из-за отсутствия учета людского состава, конского состава и автотранспорта в военкоматах и частях, в результате чего в части прибывал не тот состав, который мы должны были иметь по мобилизации.
Чем объясняется плохая боевая подготовка этих частей? Я здесь приводил картину, что все мы, командиры частей, прибыли только к моменту развертывания дивизии. Мы, командование частей и дивизии, не знали людей. Части готовили совершенно другие люди. Необходимо, чтобы еще в мирных условиях этим делом занимался тот командный состав, которому придется вести части в бой, тогда начальствующий состав будет знать бойцов, бойцы будут знать свой начальствующий состав, свое командование.
Следующий, весьма больной вопрос и серьезный. Это то, что мы подготавливаем переменный состав не в тех подразделениях, в которые он должен поступить по мобилизации. Отсюда и средний начсостав, и младший начсостав совершенно не знают своих людей, а бойцы также не знают своих командиров, и если придется этим частям вступить прямо в бой, они не в состоянии будут разрешить боевых задач. Предложения по мобилизационным вопросам.
1) Иметь в будущем для всех второочередных формирований назначенный еще в мирное время весь начальствующий состав, на который должно быть возложено проведение всех учебных сборов приписного состава, наблюдение за накоплением мобзапасов табельного имущества, его состоянием.
2) Возложить ответственность на все хозяйственные организации за сдачу по мобилизации того конского состава и автотранспорта, который был приписан индивидуально, а не количественно, как это имеет место сейчас.
О боевом использовании дивизии. Дивизия имела характерную боевую задачу, которая не была предусмотрена ни одним нашим уставом. Дивизия 30.11-39 начала наступать на фронте в 45 км, несмотря на широкий фронт. Дивизия с честью выполнила задачу и вышла к переднему краю УР одной из первых, на двое суток ранее других дивизий.
Дальше, была получена задача на переход к обороне на фронте в 54 км, и эта задача также была дивизией выполнена. Причем в течение выполнения этой задачи дивизия имела три частные задачи на наступление на северный берег оз. Сувантоярви.
В первых боях, когда пришлось перейти через границу, боевой порядок дивизии был построен таким образом, чтобы соответствовать существующим инструкциям, по которым нужно было вести разведку на флангах в лесистой местности.
Первые дни боя показали, что финны ведут сопротивление мелкими группами. Расчленение дивизии на широком фронте такими же мелкими группами результатов не давало. Поэтому я решил дивизию свернуть в три колонны и наступать по основным трем направлениям крупным и мощным "кулаком". Это принесло положительный результат. Как только я свернул дивизию в три колонны, противник был сломлен и фактически никакого серьезного сопротивления не оказывал. Этот мощный "кулак" сразу протаранил полосу прикрытия противника.
В результате борьбы в полосе прикрытия и дальнейшего изучения операций я пришел к следующему выводу, что, как отмечал здесь комкор тов. Парсегов, мы не знали финнов и не оценили правильно местность. Мы сделали большую недооценку противника, а также и не знали характера местности. Вследствие этого была ошибочная группировка сил армии, в результате чего дивизии пришлось наступать на фронте в 45 км.
На совещании начальствующего состава частей дивизии мы установили, что если бы дивизия наступала на фронте не в 45 км, а в 18-20, результаты были бы другие, т.е. полосу прикрытия мы преодолели бы не в семь суток, а максимум в трое и не имели бы таких потерь.
Если бы дивизия имела за собой резерв во втором и третьем эшелонах, то сопротивление противника было бы сломлено быстрее. Я об этом говорю, основываясь на действиях 19-го стрелкового полка, который первый форсировал Тайпаленйоки и ворвался в передний край УР. Командир полка тов. Федюнин это может подтвердить. Если бы он имел за собой мощные вторые и третьи эшелоны, то в этом направлении можно было бы сломить УР противника с ходу после соответствующей артподготовки и не потребовалось бы для этого 2-3 месяца, а части не понесли бы больших потерь.
Вся боевая работа частей дивизии показала следующую картину:
тактическая подготовка у наших бойцов и командиров была слабой, особенно для действий в лесистой местности. Пример - из начальствующего состава дивизии оказалось только 17% знающих компас, карту и умеющих ходить по азимуту.
Командный состав, особенно его среднее звено, не умеет использовать мощный огонь пехоты. Управление огнем и движением на поле боя фактически отсутствовали.
Если здесь говорили, что очень хорошо обстояло дело в отношении организации взаимодействия, то я должен сказать, что это неверно. С вопросом взаимодействия, как с артиллерией, так и танками, обстояло дело не совсем гладко, это лучше всего подтверждают наши потери. Если бы с этим было хорошо, мы не имели бы таких больших потерь,
Было полное пренебрежение к маскировке боевого порядка и материальной части, и полное игнорирование лопаты. Я наблюдал, что бойцы, наступая, не применяют лопаты. Командир, который руководит непосредственно боем, тоже не обращает на это внимания. На обучение маскировке и использование лопаты нужно обратить самое серьезное внимание.
Следующий вопрос, на который нельзя не обратить внимания - это то, что у наших бойцов развито чувство локтя. Батальон, начав наступать в правильных боевых порядках, в процессе наступления свертывается в кулак, который противнику легко расстреливать. Действия же противника требовали применения разреженных боевых порядков и смелых решительных действий мелких подразделений.
Следующий вопрос, который необходимо здесь поставить - слабая дисциплина на поле боя у красноармейцев.
Чтобы поднять залегших бойцов на поле боя, командному составу приходилось применять массу труда и энергии. Они залегли, зарылись с головой и лежат. Вследствие этого мы имели большие потери командного состава, младшего и среднего звена.
Я помню атаку, которую проводил лично под Кивиниеми. Как только мы попали под действие пулеметного огня, все залегли, и пришлось употребить много энергии, чтобы поднять бойцов и выполнить задачу, поставленную командармом. Несмотря на трудности, мы выполнили задачу в срок.
Следующий вопрос - применение танков. В период борьбы в предполье, хотя дивизия и наступала на широком фронте, все же отсутствовали дороги. Мне была придана танковая бригада, которая работала на участке одного полка, где имелась одна дорога. И что же случилось? Танковая бригада заняла дорогу, и я не имел возможности питать полк, пришлось выпрячь все повозки и вьюками доставлять продукты данному полку. В будущей войне для танковых соединений надо предусматривать отдельную дорогу. Если нет отдельной дороги, лучше дивизию танками не усиливать, максимум придавать ей один батальон.
Я считаю также, что необходимо нам пересмотреть штаты танковых батальонов дивизий, так как танки Т-38 и Т-37 себя не оправдали. В составе дивизии надо иметь танки Т-26, кроме того, надо учесть, что у этих танков часто соскакивают гусеницы и это было самым большим их бичом. Это надо устранить.
Следующий вопрос - о работе тыла дивизии. Условия данной войны показали, что дивизионные обменные пункты, как таковые, применения не имели и не было такого положения, когда бы мы прямо с дивизионного транспорта перегружали на полковой.
Вследствие несвоевременного снабжения всеми видами довольствия со станции снабжения и головных армейских складов, а также в целях создания запасов мы были вынуждены иметь все на земле, т.е. создавать подвижные склады дивизии. Эти подвижные склады, т.е. продовольственный, артиллерийский, обозно-вещевой и технического снабжения необходимо включить в штаты дивизии.
Необходимо пересмотреть устав тыла. Подробные предложения указаны у меня в конспекте. Причем я думаю, что склады, которые мы организуем, должны иметь такой штат, который мог бы в случае необходимости разбиться на два участка.
Дальше, товарищи, для устранения отмеченных недочетов в деле боевой подготовки, которые дали соответствующие отрицательные результаты в нашей боевой работе и вызвали лишние потери людского состава, считаю необходимым уделить в программах больше времени строевой и политической подготовке, что обеспечит лучшую выносливость и подвижность наших частей.
Следующее замечание. Может быть не время сейчас об этом говорить, но мне кажется, что нужно пересмотреть дисциплинарный устав. Нужно усилить права командного состава, и не только по отношению к рядовым, но и по отношению к начальствующему составу. Когда это было, чтобы командир отдавал один и тот же приказ два раза и, несмотря на это, приказ не выполнялся. У нас сейчас такое положение, что сегодня пишется один приказ, а завтра по этому же вопросу другой. Необходимо поставить вопрос об усилении прав командного состава.
Следующий вопрос. Мы должны увеличить срок подготовки командного состава в вузах. Сейчас мы пошли по линии сокращения сроков, но надо прямо сказать, а по-моему и многие из нас скажут, что командный состав, который мы приняли из училищ, показал себя хуже комсостава, выдвинутого из младших лейтенантов. Он знает хуже оружие, а в техническом отношении младшие лейтенанты показали себя гораздо лучше подготовленными.
Следующий вопрос о воспитании младшего командного состава. Мне кажется, что здесь мы должны пойти по линии увеличения срока службы. Младший комсостав должен пройти теорию и затем два года практической работы, только тогда мы будем иметь полноценного, хорошего младшего командира.
Последнее замечание. В целях поднятия нашей боеспособности мы должны не засекречивать новые виды вооружения. Взять, например, 50-мм миномет. Абсолютно никто из начальствующего состава не знает этого миномета, и нам пришлось изучать его в боевой обстановке. Все виды нового вооружения мы должны рассекретить.
Кроме того, нужно увеличить срок выслуги комсостава. Мы имеем целый ряд таких командиров, которые ничего не знают и уже сразу давай командовать полком или дивизией. Мне кажется, что нужно увеличить срок выслуги комсостава, пусть он поработает как следует во взводе и в роте.


КИРПОНОС (комдив, командир 70-й стрелковой дивизии). Товарищи, здесь выступал целый ряд командиров дивизий, которые говорили: "Вот артиллерия у нас замечательно стреляет, много стреляет, танки обеспечивают путь вперед пехоте, но вот пехота идет плохо". Мне кажется, что это будет не совсем так. Я хочу на этом вопросе остановиться. Что наша пехота имеет недостатки, над которыми нужно будет очень много поработать, это совершенно правильно, и в этих недостатках мы с вами повинны в первую очередь. Недостаток заключается в том, что в мирное время мы готовились воевать только летом, потому что зимой при 15-градусном морозе мы не выводили в поле нашего бойца.
СТАЛИН. Вот это позор.
КИРПОНОС. При 15-градусном морозе у нас не разрешалось выводить бойцов на занятия в поле, затем бойцы также не выводились и в ненастную погоду. Мне кажется, что от этого мы должны решительным образом отказаться.
ГОЛОС. Надо приказ отменить.
КИРПОНОС. Очевидно, для этого я и докладываю об этом Военному Совету.
Значит, надо будет в мирное время учить и пехоту, и остальные роды войск в любое время дня и ночи, в любое время года, в любое время суток, независимо от погоды, и побольше с отрывом от казарм, а не так - вышли на 4 часа в поле, а потом опять в казармы.
Вот один из основных недостатков, за который мы и поплатились в этой войне. Можно ли сказать, что пехота у нас плохая, что у пехоты нет дисциплины? Это было бы огульное и неправильное обвинение. На самом деле это не так. Я и другие товарищи можем привести сотни и тысячи примеров героизма, когда люди лили кровь, отдавали свою жизнь, шли вперед, когда люди умирали, но не отходили назад.
Я приведу такой случай по 329-му полку. Был ранен командир роты, он лежал под огнем. К нему ползет один боец для того, чтобы вытащить командира, его убивают финны; ползет другой - его тоже убивают; ползет третий, чтобы спасти командира роты, - его убивают, ползет четвертый, видя смерть других, и все-таки командир роты был спасен.
Скажите, разве это не показатель того, что у бойцов есть дисциплина, разве можно сказать, что у бойцов нет дисциплины, разве можно сказать, что пехота плохая! В чем дело? Почему наша пехота не шла?
Взять 70-ю дивизию, которой я командую. Мы совершали ледовый поход, расчищали острова и выходили на материк. Перед нами был противник, занимающий острова, покрытые хвойным лесом. Этот плохо просматриваемый лес усеян большим количеством гранитных валунов, за которыми лежали белофинны и вели огонь, причем все эти естественные препятствия усилены железобетонными и деревоземляными сооружениями. Следовательно, противник укрыт, его трудно поражать огнем, а он нашу пехоту поражает автоматическим и минометным огнем, так как мы ничем не были укрыты, а наступали по льду с покровом снега до 50 см и больше, что в сильной степени затрудняло продвижение пехоты.
Артиллерия прекрасно работала. В нашей дивизии хорошо было организовано взаимодействие - командир батареи непосредственно работал с командиром роты. Это надо будет учесть на будущее время. Надо, чтобы командир роты работал с командиром батареи и в условиях мирного времени, и результаты будут прекрасные.
Тут товарищи останавливались на вопросе артподготовки и где должна быть пехота в это время. Дело было так: финны во время артподготовки забрались в убежища, а с переносом нами огня в глубину финны выходили из убежищ и начинали поражать нашу пехоту огнем. Здесь надо отметить одну особенность: у финнов было мало артиллерии, но зато у них было достаточное количество минометных батарей и автоматического оружия (пистолет "Суоми"); этим видом оружия финны и наносили значительные потери нашей пехоте.
Таким образом, когда наша пехота близко прижималась к нашему артиллерийскому огню, противник не успевал выходить из убежища и мы имели успех - пехота наша шла вперед. Однако надо отметить, что белофинны быстро учли это и оставались на месте даже тогда, когда наша пехота находилась в 100 м, и, пользуясь медленным темпом ее продвижения по глубокому снегу, прижимали ее своим автоматическим огнем. Пройти 100-200 м по глубокому снегу - не легкое дело.
Я специально проводил у себя занятия в дивизии еще до наступления - хотел узнать, сколько нужно времени для того, чтобы пройти 200 м. Очень много времени нужно (40 мин). Кроме того, наш боец тяжело одет: нательное белье, ватное белье, ватные брюки, теплая шинель, подшлемник, шлем, затем каска, затем шарф, плюс ко всему ранец. Вы представляете, как это выглядело. Нужно пересмотреть обмундирование нашего бойца - облегчить его.
А теперь я хочу сказать относительно наших халатов. Очень неудобны наши маскировочные халаты, они не маскируют, а мешают действовать. Из них мы решили сделать комбинезоны, и это сразу облегчило передвижение пехоты.
Все это и плюс отсутствие у нас автоматов (легких пулеметов) и минометов в ротах позволяло противнику безнаказанно почти расстреливать нашу пехоту, которая в это время не могла уже поддерживаться артогнем. Вот причина, почему наша пехота не шла. Она не имела автоматов, а наши ручные пулеметы прекрасны лишь для лета, зимой же с ними работать плохо, так как сошки их тонут в снегу. Бойцы его неправильно ручным называют; он скорее легкий пулемет, и из него нельзя вручную стрелять, нам нужно иметь легкий пулемет.
СТАЛИН. Автомат.
КИРПОНОС. Нам нужно сейчас дать пехоте 50-мм минометы. Тогда у нас пехота не будет лежать, будет ходить и будет своим огнем с близких дистанций сама прокладывать себе путь, так как артиллерия не всегда это может сделать.
Я уже говорил, что у нас имеются недостатки в нашей подготовке.
СТАЛИН. Вы не скажете два слова насчет щитков?
КИРПОНОС. Тов. Сталин, я считаю, что от щитков надо отказаться. Я вот что могу доложить о щитках: они тяжелы и с этими щитками пока боец ползет - изматывается и атаковать противника у него нет сил.
ГОЛОС. А каково мнение бойца?
КИРПОНОС. Я доложу мнение бойцов на примере 113-й соседней дивизии. Когда наступали на высоту 38,2, бойцы попали под сильный огонь и залегли за щитками, а командир решил, что всех перебили, и докладывал, что 90% потерь, никто не поднимается. А люди встанут, погреются и за щитки.
Я знаю одно, что эти щитки валялись по всем тропам и дорожкам неиспользованными.
ГОЛОС. Это неправильно, не умеют использовать.
КИРПОНОС. Пару слов в отношении подготовки командного состава запаса. Я считаю, что подготовка командного состава запаса у нас поставлена из рук вон плохо. В конце концов, над этим вопросом надо подумать самым серьезным образом. Командный состав запаса мы призываем на сборы. Присылают программу, они занимаются. Затем сборы прошли, они ушли и на производстве над ними не работают.
Я считаю, что надо чаще делать сборы, а затем на этих сборах надо командный состав чаще сажать на практические работы, т.е. давать им командовать подразделениями. Кроме того, на производстве ало иметь более подготовленных людей, вроде старшего, который все время следил бы, чтобы без отрыва от производства, хотя бы заочно решали тактические задачи, проводили бы стрельбы и т.д. Этот вопрос очень серьезный, и над ними надо крепко подумать.
Еще один вопрос очень серьезный. Такой курьез: когда заключили мы мир, то финны говорили: здесь у вас 1-й батальон, здесь 2-й, здесь 3-й, здесь такой-то командир полка. Отчего это происходит? Происходит это потому, что плохо отработаны вопросы скрытого управления.
Сколько у нас в мирное время говорят об этом и занимаются, а пошли воевать, даже карта не закодирована. Все управление шло открытым текстом по телефону. Мне комдив Курочкин звонит, скажите, где у Вас командный пункт? Пришлось просить разрешение сообщить об этом письменно, а не по телефону. Я считаю, что это серьезный вопрос, и если мы это не учтем для будущего, то можем крепко поплатиться.
ГОЛОС. Старший начальник должен иметь немного больше терпения.
КИРПОНОС. Я об этом и говорю. Старший начальник действительно требует: давай мне немедленно сводку.
ВОРОШИЛОВ. Если регулярно младшие будут вовремя давать сводки, старшие знали бы, что они вовремя получат.
КИРПОНОС. Тут надо бить по двум концам - по младшим, чтобы своевременно давали сводки, по старшим, чтобы учитывали, что боевая обстановка, а не просто играем в карты за столом, что тут целый ряд обстоятельств, таких, например, как метровый снег.
СТАЛИН. Почему с рацией не вышло дело?
КИРПОНОС. Если часть ушла из пределов радиуса действий рации, то связь обрывается.
ГОЛОС. Не верю я в рацию.
КИРПОНОС. Я должен доложить в отношении связи. Товарищ народный комиссар, кабельная связь у меня в дивизии работала хорошо, хуже радиосвязь. Здесь говорят, что, во-первых, ее не любят, во-вторых, недостаточно занимаемся мы этим делом. Это правильно, ее не любят потому, что рацией плохо овладели и этому делу надо учиться.
Разрешите сказать несколько слов в отношении авиации. У нас интересное положение было, товарищ народный комиссар, с авиацией. В 18 час. наши истребители летят ужинать или чай пить, а в это время противник летит нас бомбить. В 18 час. еще светло.
СТАЛИН. Противник знает, когда наши летчики чай пьют?
КИРПОНОС. Конечно, этим самым мы создаем благоприятные условия для противника. Все это нужно будет учесть.
ГОЛОС. Такие случаи бывали часто или один раз?
КИРПОНОС. Это было несколько раз.

СИНИЦЫН (полковой комиссар, военком АБТ фронта). Товарищи, считаю своим долгом на Главном Военном Совете поставить несколько вопросов об использовании автобронетанковых войск в связи с событиями в Западной Украине и борьбой против белофиннов.
Выступающие товарищи совершенно правильно ставили вопрос о плохом взаимодействии танков с пехотой. Я, будучи давно в танковых войсках, с пехотой на обстоятельных учениях ни разу как следует не взаимодействовал. Если мы хотим действительно хорошо слаженного взаимодействия танков с пехотой, то, по-моему, надо органически ввести в состав стрелкового корпуса танковую бригаду и заставить командира стрелкового корпуса учить пехоту и танки взаимодействию, и это безусловно даст эффект.
Я считаю, что танковые батальоны стрелковых дивизий в составе пятнадцати Т-26 и нескольких Т-38 себя не оправдали, ибо отсутствие базы ремонта, конкретного руководства этими батальонами со стороны общевойсковых начальников, как правило, приводило их к небоеспособности. Лишнее распыление танков без хорошего управления ими конкретных результатов не дает. Танковые батальоны в стрелковых дивизиях надо упразднить.
Следующий вопрос, это организация управления автобронетанковыми войсками.
Сейчас в округе, фронте, армии нет настоящего танкового хозяина. Наше АБТУ представляет сейчас ни больше ни меньше как только инспекторат. Естественно, что при таком положении вещей мы подготовить танковые войска по-настоящему не сможем, ибо учеба и ее контроль сейчас, по-моему, обезличены и никто по-настоящему за это дело не отвечает. Думаю, что АБТУ РККА, управления начальников танковых войск фронта, армии, округа должны быть построены по типу и образцу Военно-Воздушных Сил Красной Армии.
Это повысит ответственность за руководство, создаст централизацию подготовки танковых войск, и по крайней мере Военным советам и командующим можно будет полностью спросить с этого аппарата о порядках в танковых войсках.
Несколько слов о кадрах танкистов.
Известно, какую роль играют танки в любом бою, а с подбором кадров этих войск у нас явно неблагополучно. Например, в ЛВО обыкновенный капитан в отделе по комначсоставу заворачивает перестановкой руководителей танковых соединений; спрашивается, откуда он эти кадры знает? Не знают этих кадров и не изучают их, а отсюда и получается в кадрах целая вакханалия.
Считаю необходимым кадры и руководство ими передать начальнику автобронетанковых войск. Это будет целесообразнее и лучше.
Следующий вопрос о типах танков.
Обидно, товарищи, что обыкновенный 37-мм снаряд прошибает насквозь наш танк, не говоря уже о снарядах крупного калибра. Думаю, что в связи с наличием у противника противотанковой артиллерии пора нам перейти к танкам, вооруженным артиллерией более крупного калибра, а также к более толстой броне на танках.
СТАЛИН. 45-мм брони для Т-26 достаточно?
СИНИЦЫН. Достаточно, а для КВ - это новый тип танка - этого недостаточно.
СТАЛИН. 75-мм хватит?
СИНИЦЫН. Это вполне достаточно. Такие танки нам надо вводить и решительней и быстрей.
Следующее, это вопрос о дисциплине.
Мне кажется, что у нас много разговоров, а дело подчас обстоит очень плохо.
Надо перестать зря болтать, а работать и готовить войска по-настоящему.
Приведу пример. В 13-й армии я наблюдал случай, когда легко раненого в левую руку красноармейца ведут с передовых линий в тыл 3-4 человека во главе с политруком, и это делается в порядке заботы о людях, а затем вся эта группа остается в тылу, вместо того чтобы драться вместе со всеми на передовой линии.
Считаю необходимым лучше готовить наши кадры в военных училищах. У нас в соединении есть молодые лейтенанты, только что окончившие училища, а стрелять они из личного оружия не умеют.
Особо следует сказать о политработниках. У нас много этих товарищей, с очень низким уровнем военных знаний.
Думаю, что надо с этим немедля покончить и лучше готовить наши кадры командиров и политработников.

ОБОРИН (комбриг, начальник артиллерии 19-го корпуса). Я выполнял работу по должности начальника артиллерии 19-го стрелкового корпуса с начала и до конца войны. Я буду говорить главным образом о том, что я видел, наблюдал, переживал, какие имеются у нас достижения и какие имелись недочеты в нашей боевой подготовке. В результате этих недочетов считаю, что мы проливали лишнюю, дорогую кровь. Вот я об этом и хочу сказать.
Артиллерия у нас, как здесь уже говорили, а я еще хочу подчеркнуть, потому что я знаю артиллерию, в артиллерии служу уже 28 лет - с 1913 г., артиллерия у нас мощная, в России еще не было такой мощной артиллерии.
СТАЛИН. Если сравнить с артиллерией Германии или Франции?
ОБОРИН. Вот если взять технические стрельбы, то немцы стреляли хуже, чем мы сейчас; я всегда говорю, что в этой войне финны находятся в положении русской царской армии, а мы в положении немецкой. Мы стреляем лучше, нежели стреляли немцы в старую войну. Сейчас посмотрим, как они на западе будут стрелять (смех).
Снаряды у нас прекрасные, очень хорошие снаряды, и я хочу здесь подтвердить слова тов. Парсегова, что у нас неразрывавшихся снарядов нет.
СТАЛИН. Серьезно?
ОБОРИН. Да. В болотистых местах снаряды уходят глубоко в землю и как будто разрыва нет, а они разрывались. Это я знаю. В мирных условиях на полигоне были такие случаи, когда кажется, что как будто разрыва нет, а начинаешь копаться, оказывается снаряд далеко ушел в землю и разорвался.
Снаряды у нас хорошие, но надо сделать маленькую поправку. У нас не хватало фугасных снарядов к 203-мм гаубице и 152-мм гаубице-пушке 1937 г. У нас одни бетонные снаряды, а нам нужны и фугасные. Были такие укрепления, которые ничем не возьмешь, кроме снарядов калибра 152 мм. Бетонные снаряды не имели действия, а фугасных не было. Потом появились и дело пошло лучше. Я считаю, что снарядов фугасных 152 мм нужно иметь 50%, а бетонных - 50%.
Вот что можно сказать об артиллерии.
СТАЛИН. Мортира в 11 дюймов у вас была?
ОБОРИН. Была.
ВОРОШИЛОВ. Как она стреляет?
ОБОРИН. Она хорошо стреляет. Еще нужно шрапнель иметь обязательно 152-мм для самообороны. У нас случай был: финны нарвались на 128-й корпусной полк, а шрапнели не было.
Мы стреляли прямой наводкой из 152-мм орудий. Если бы я стрелял прямой наводкой из 152-мм орудий прежде, меня назвали бы дураком.
Даже больше, сейчас я вынужден стрелять снарядами 203 мм с открытой позиции, потому что снаряды 152-мм не берут броню в 7 листов железа в 1,75 дюйма толщиной каждый, которыми покрыты железобетонные сооружения. В этом случае 152-мм снаряды скользят.
СТАЛИН. По лесу также?
ОБОРИН. По лесу хорошо. Мы стреляли мелкокалиберными снарядами, и стреляли хорошо.
В части взаимодействия. Я здесь в корне не согласен с первым выступавшим товарищем комбригом Хреновым, который говорил, что у нас взаимодействие было только к концу войны. Ничего подобного. У нас взаимодействие было, и очень неплохое. Я должен сказать, что как только начали двигаться, у нас пехота, танки и артиллерия имели прекрасное взаимодействие.
Правильно, в отношении связи у нас в первое время было плохо. Главным образом плохо работала радиосвязь, не само радио плохо работало, не радиоаппаратура, а люди плохо были подготовлены. Нам пришлось на месте готовить людей, и у нас вышли прекрасные радисты. Но как только радист выбывает из строя, заменить некем, нет подготовленных кадров. Этот недочет нужно исправить. Мы должны готовить, беречь этих ценных людей.
О взаимодействии. Взаимодействие у нас было. Когда мы подошли к укрепленной полосе, к стыду сказать, мы не знали, что здесь укрепленная полоса, правда, грамотный командир должен был знать, что здесь мы встретимся с определенным препятствием, потому что водная система, да кое-что было известно и из штаба армии, "кое-что", я говорю. Мы подошли сюда с ходу и сразу убедились, что нужно хорошенько подготовиться и как следует изучить противника. А для того чтобы изучить, нужен не один день, нужно вскрыть систему огня противника, все как следует проверить, потрясти, деморализовать, а потом после хорошей подготовки бросить уже силы. Так мы и сделали потом, т.е. когда уже все было деморализовано, разрушено, 123-я стрелковая дивизия пошла и прошла. Взаимодействие у нас было. Говоря о взаимодействии, я еще должен подчеркнуть, что у нас все время командир батареи сидел с командиром роты.
Несколько слов о подготовке. Мы должны уделить внимание вопросу подготовки командиров пехоты. Этот контингент подготовлен плохо, особенно когда речь идет о запасных частях. Я не могу сказать этого в отношении артиллерии. Здесь мы имеем совсем другое положение.
СТАЛИН. Если это верно, это хорошо!
ОБОРИН, В тактических вопросах, тов. Сталин, мы еще слабоваты. Мы займемся этим делом, и думаю, что наладим.
Командир батареи должен требовать, чтобы ему давали своевременно задачу. Ведь до чего у нас доходит дело: противотанковая артиллерия - это неотъемлемое оружие боя, а в результате приходилось принимать самые жесткие меры для того, чтобы ее использовали. Я помню, как тов. Жданов позвонил мне в штаб по этому вопросу. Мне пришлось самому выезжать, я выезжал и установил, что была большая недооценка противотанковой артиллерии.
Я хочу подчеркнуть, что людей надо учить больше в мирное время, учить взаимодействию. Я хочу поставить вопрос еще и о том, что нужно учиться в морозные и сильно дождливые дни.
СТАЛИН. Правильно.
ОБОРИН. А у нас наоборот было, как только мороз, если организуешь учение, то на тебя начинают наседать. Я сам испытал это, особенно в 1938 г. Если начинаешь организовывать учение в морозы, то начинают выискивать обмороженных, если их нет, говорят, - не может быть, а если находят, то тебя начинают прорабатывать и в особом отделе и в политотделе и командир чувствует, раз так, то чего же лезть на рожон и он сидит себе и молчит, и все помалкивают. Нужно наоборот в 30° мороза организовывать учение и чтобы при этом никаких обмороженных не было бы; как может обморозиться молодой человек 21 года. Вот я был в старое время в учебной команде в селе Спасске на Дальнем Востоке, 40° мороз, а на тебе фуражечка блином и шлепаешь и не смей обморозиться, а если отморозишь ухо, то на два часа под арест. А у нас надели на красноармейцев и шлем, и полушубок, и говорят, что финны сидят как кукушки на деревьях, а наших красноармейцев на домкрате надо тащить, при этом обязательно сук сломает и упадет.
В отношении артиллерии я хочу кое-что сказать. У нас большая недоработка в части маскировки и инженерного оборудования, я считаю, что нас избаловал несерьезный противник. Если бы мы воевали с немцами, то у нас была бы хорошая маскировка.
СТАЛИН. Правильно.
ОБОРИН. У нас не было серьезного противника и со стороны авиации, и со стороны артиллерии.
СТАЛИН. Нас поляки избаловали, а потом финны.
ОБОРИН. Правильно. Вот в германскую войну, раньше, мы прекрасно маскировались.
Теперь насчет разведки. Я некоторую претензию предъявляю к разведке. Надо сказать, что у нас агентурная разведка отсутствовала.
СТАЛИН. Ее нет. Есть ли она? Существует ли она? Должна ли она существовать?
ОБОРИН. По-моему должна.
А у нас? Финляндия под рукой, а что она делает, мы не знали. А я уверен, что на это отпускаются деньги? Верно?
СТАЛИН. Три-четыре туриста послать и все сделают.
ОБОРИН. Хотя я разведчик плохой, но если бы мне дали командировку туда, я бы все высмотрел (смех). В результате - из-за отсутствия разведывательных данных мы пролили много напрасной крови.
Теперь о подготовке и о дисциплине. Командный состав готовить нужно в училище. Здесь мы имеем либерализм и демократизм. Нужно командира выжать так, чтобы из него вся вода вышла, тогда будет толк от него, а у нас приходят из училища с округленными животиками, командиры плохо подготовлены.
О младшем командире. Младший командир - основа физической подготовки. Физической подготовкой не все занимаются. В старой армии она была, меня в учебной команде так надрессировали, что я и до сих пор физической подготовкой занимаюсь (смех). Вы не смотрите, что у меня животик.
Когда я приезжаю на курорт, делаю приседание, врач говорит: вы правильно делаете приседание, вы, наверное, спортсмен. А у нас из этого дела ничего не выходит. Я четыре года командовал школой, решил подготовить младших командиров как следует. Я вспомнил, как меня учили в старой армии. Начал учить своих командиров. Меня начали вызывать. Вызывают в политотдел и говорят, что ты мучаешь людей, а я имею приказ Наркома, хороший партийный стаж, с 1917 г. в армии, рабочий, поэтому не сдаюсь. Но другой бы на это дело не пошел, решил, раз политотдел вмешался, больше не буду этого делать. Я продолжал заниматься. Ко мне начали приходить комиссии.
МЕХЛИС. В какой это школе было и в каком году?
ОБОРИН. Это было в Днепропетровске в 1929 г. И сейчас это дело продолжается. Что же они делают? Они приходят с комиссией по утрам, у меня 40-минутная зарядка, 25 минут без отдыха бегают, я сам впереди бегал, меня не возьмешь. Утром приходит врач, представитель из политотдела, увидели, что я сам бегаю, ушли.
Это я к примеру говорю. Нам нужно с этим либерализмом, с этим бюрократизмом покончить и потребовать от командира, дать ему полную возможность, чтобы никакая угроза не поднималась над ним. Конечно, если он будет безобразничать, мы его сумеем поставить на место.
Вот младший командир. Нам нужен младший командир типа старого фейерверкера в артиллерии и в пехоте тоже. Так нужно отработать и название ему изменить.
СТАЛИН. Как?
ОБОРИН. В царской армии назывался фейерверкер, так и назвать.
СТАЛИН. А в пехоте?
ОБОРИН. Фельдфебель, старшина. Можно и фельдфебель назвать. У нас затаскано это слово. А я должен сказать, когда я был старшиной, я вспоминал, как Никита Никитович Толстой делал, так и я делал. И у меня выходило хорошо.
СТАЛИН. Надо ли восстановить звание генерала?
ОБОРИН. Для поддержания авторитета нашей Красной Армии и великой страны считаю, что нужно ввести генеральское звание. Чем мы хуже других?
Еще один вопрос. Здесь говорили насчет дешифровки. Это меня очень задело, когда тов. Хренов говорил. Я спрашиваю, почему вам, тов. Хренов, нужна дешифровка? С дешифровкой плохо? Кто занимался этим делом? Это дело артиллерийское. Здесь тов. Парсегов говорил, что нужно усиление. Мне нужно иметь два авиаотряда. Потом для прикрытия нужны истребители. Причем смехотворно получается: я прошу чтобы дали истребителей для прикрытия. Мой "Р-5" летит к ним и говорит - полетим, а он смотрит, какая погода - летная или нет. Потом полетели, тот покрутился и говорит: я домой пойду. А "Р-5" тоже.
СТАЛИН. Неподчинение?
ОБОРИН. Да, нужно подчинить. Также нужна аппаратура, которая съемку делает. Когда съемку сделают, тогда я передаю командиру корпуса, получается ясная картина и я знаю, что делать. А это у нас плохо было поставлено. Для того, чтобы взять цель, трудно было установить, целая волынка получалась. Нужно в корпусе иметь авиацию, аппарат и дешифровку. Мы сами дешифровку производили, у нас имеются дешифровщики. Вот и все.

Заседание второе
 

http://www.rkka.ru/docs/zimn/z2.htm

15 апреля 1940 г., утреннее

ВОРОШИЛОВ (председательствующий)
Заседание объявляю открытым. Продолжаем наш разговор. Должен предупредить, что у меня записываются преимущественно товарищи из 7 и 13-й армий, а у нас, как известно, было несколько больше армий. Вот из этих других армий пока что никто не записывается, или почти никто. Из 8-й армии записано 2 человека.
ГОЛОС. Из 8-й армии, записалось 8 человек.
ВОРОШИЛОВ. Пока у меня нет, может быть у вас записались (смех в зале). Поэтому давайте начнем с 8-й армии. Слово имеет командир первого корпуса 8-й армии тов. Козлов.

КОЗЛОВ (комдив, командир 1-го стрелкового корпуса). Первый корпус 8-й армии действовал на двух направлениях. Первое направление Пойсвара-Толваярви, очень неудачное направление. На этом направлении две дивизии корпуса, которые действовали в начале декабря, под нажимом противника отошли. Это первый этап работы первого корпуса.
Второй этап работы январь - начало февраля, когда отошедшие дивизии восстановили свою боеспособность и, как говорят, сели на свое место, разбили ореол непобедимости финнов и поколотили их несколько раз. Произошел перелом, в результате которого боеспособность этих дивизий резко поднялась.
Третий этап работы первого корпуса относится к тому периоду, когда 8-я армия подготовила и провела операции по разгрому Лоймоловской группировки противника и по овладению Лоймоловскими укрепленными районами. Подготовка операции началась примерно с первой половины февраля. Намечалась она на 20 февраля, но из этих сроков ничего не получилось в силу того, что не по вине армии и не по вине корпуса задержалось сосредоточение войск и дополнительное снабжение огнеприпасами, так как 8-я армия была, видимо, на втором плане в смысле обеспечения ее частями и огнеприпасами.
Корпус в этой операции выполнял основную задачу армии. Это подтверждается тем, что из 140 км фронта армии корпус имел 14, кроме того, из восьми дивизий армии в состав первого корпуса входило 5 дивизий, основная масса артиллерии, которую возглавлял начартарм комбриг тов. Клич, и поддерживало 5 авиаполков. Подготовка операции проводилась самым серьезным образом. Мы подготовили начальствующий состав, подготовили войска, подготовили тыл, подготовили исходное положение вплоть до того, что прорыли траншеи для танков на 100-150 м от переднего края для того, чтобы бить по ДОТам и даже по живой силе противника прямой наводкой из танков 45-мм пушками.
(Появление в Президиуме товарища Сталина встречается аплодисментами.)
Направление главного удара было избрано вдоль шоссе и железной дороги, так как другого направления выбрать было невозможно, техника не могла действовать ни вправо, ни влево.
На километр фронта главного удара было сосредоточено и действовало 4 стрелковых батальона, 123 орудия калибра дивизионной и корпусной артиллерии и выше и 70 орудий полковой артиллерии. Таким образом, на каждый километр фронта главного удара приходилось 193 орудия. Причем эта артиллерия как полкового, так и больших калибров была жестко централизована. Задача корпуса - уничтожение живой силы противника в районе Лоймола - упорно и настойчиво выполнялась. Основная идея - уничтожение живой силы противника - была выдержана до конца.
Результаты: густой, вековой лес снесен и превращен в мелкие щепки. Все инженерные сооружения противника уничтожены.
На фронте корпуса 11 марта были втянуты в бой, разбиты и перемешаны между собой 35, 69, 64, 34, 37-й пехотные полки противника, 9-й отдельный и 1-й самокатный батальон. По показаниям пленных, которые были захвачены, у противника действовало больше двух дивизий, в ротах противника, которые дрались на главном направлении, осталось от двух до пяти человек.
11 марта для развития наметившегося прорыва в центре корпуса была введена свежая 87-я дивизия, которая закончила сосредоточение 9 марта, а для охвата левого фланга противника и выхода в тыл Лоймоловской группировке была направлена 24-я мотокавалерийская дивизия в составе 30 эскадронов.
К моменту вступления в силу мирного договора, 87-я стрелковая дивизия продолжала развивать прорыв вдоль шоссе на станцию Лоймола, а 24-я мотокавалерийская дивизия вышла в тыл Лоймоловской группировки, перехватила основную дорогу. Таким образом, Лоймоловская группировка через пару дней была бы разгромлена.
СТАЛИН. Была бы!
КОЗЛОВ. Да, была бы разгромлена. Не вина 1-го корпуса, не вина 8-й армии, что мы запоздали. Я полагаю, что если бы мы начали операцию 20 февраля, как было намечено, то Лоймола была бы захвачена и Лоймоловская группировка была бы разгромлена, но начали операцию только 2 марта.
СТАЛИН. Кто виноват?
КОЗЛОВ. Запоздали со сосредоточением войск на железной дороге.
СТАЛИН. Значит железная дорога?
КОЗЛОВ. Да, последняя 87-я стрелковая дивизия прибыла 10 марта, а с 12 марта уже участвовала в бою.
После каждого боя проводился тщательный разбор его с начальствующим составом, подводились итоги, делались определенные выводы. Мы имеем ряд выводов, которые были сделаны десятками тысяч людей, выводы проверены на опыте нескольких боев. Я хочу поделиться ими с вами.
Прежде всего нам необходимо пересмотреть наш Полевой устав 1936 г. и проект устава 1938 г. по действиям войск зимой и в лесистой, болотистой местности. Эти разделы надо немедленно переделать: во-первых, потому, что там мало сказано об этом, всего несколько страниц, а, во-вторых, потому, что там есть такие установки, которые не соответствуют современному бою.
СТАЛИН. Скажите в чем дело?
КОЗЛОВ. Примеры: в § 274 говорится, что "наступление в снежную зиму обычно ведется вдоль дорог". Части 1-го корпуса под руководством комбрига Панина выполняли точно этот параграф устава и понесли поражение. Они действовали только вдоль дороги, ни вправо, ни влево не выходили.
В № 95 говорится, что "бой внутри леса ведется самостоятельно действующими батальонами со средствами усиления". Ничего из этого не получилось. Батальоны действовали отдельно и, как правило, задачи своей не выполняли. Этому пример действия 1-го корпуса под Толвуярви и 15-й армии у Питкяранта.
§ 96 говорит, что "управление артиллерии децентрализуется". У нас, как правило, вся артиллерия централизовалась и получались хорошие результаты. Поэтому устав нужно пересмотреть и не только пересмотреть, но нужно и переделать, ибо он неправильно ориентирует командный состав и войска в ведении современного боя и особых условиях.
СТАЛИН. Устав есть?
КОЗЛОВ. Устав полевой есть, он действует с 1936 г. Это временный устав.
СТАЛИН. Постоянного нет устава?
КОЗЛОВ. Есть еще проект полевого устава 1938 г., в войска он не дошел, он дан отдельным командирам на заключение.
СТАЛИН. Устава нет.
КОЗЛОВ. Постоянного нет.
Следующий вопрос. Групповые боевые порядки в лесных, болотистых и озерных местностях, да еще при глубоком снеге вредны. Они влекут за собой разрыв, отставание, потерю направления и стрельбу по своим. Это на практике доказано. Благодаря этому части несут большие потери. В практике первого корпуса от этих боевых порядков отказались. Мы перешли на цепи и они себя в этих условиях оправдали.
ВОРОШИЛОВ. Ваше время истекло, сколько вам нужно еще минут.
КОЗЛОВ. 10 минут.
ВОРОШИЛОВ. Просит 10 минут.
ГОЛОСА. Нужно дать.
КОЗЛОВ. Авиация выполнила свои задачи хорошо, но необходимо нашей авиации лучше вести разведку, научиться, бить авиацию противника ночью и действовать на поле боя и в тылу более массированно.
СТАЛИН. Воздушный флот для подвоза хлеба использовали?
КОЗЛОВ. Эту задачу необходимо было возложить и вообще эта задача выполнима.
СТАЛИН. Как вели себя гарнизоны, блокированные финнами?
КОЗЛОВ. На направлении, где я был, этого не было. В 15-й армии некоторые части были блокированы, но небольшими силами. Части больше кричали об окружении, чем это было. Ели бы были приняты меры, причем меры более эффективные - этого не было бы.
СТАЛИН. Давно ли вы в 8-й армии?
КОЗЛОВ. Я был назначен 23 декабря на должность командира корпуса.
СТАЛИН. Блокирование к вам тоже относится, вы подчиняетесь армии.
КОЗЛОВ. На направлении первого корпуса этого не было.
СТАЛИН. Вы подчиняетесь 8-й армии, у нее блокирование было.
ГОЛОС. В 8-й армии к этому моменту было около восьми дивизий.
КОЗЛОВ. Товарищ командарм Мерецков, восемь дивизий было на фронте всей армии, а там, где было блокирование, действовали только две дивизии.
СТАЛИН. Это был ваш корпус.
КОЗЛОВ. Нет это был 56-й стрелковый корпус.
ГОЛОС. Вы говорите, что там был укрепленный район, а там не было укрепленного района, как говорил инженер.
КОЗЛОВ. Я советовал бы этому инженеру съездить туда и посмотреть, что там за укрепленный район.
СТАЛИН. Железобетонных укреплений не было.
КОЗЛОВ. В глубине были.
СТАЛИН. Не было железобетонных укреплений, только земляные.
КОЗЛОВ. О пехоте. Что показала пехота? Пехота показала высокий героизм и преданность родине и делу партии, но свои задачи выполняла с большим трудом. Почему это происходило? Во-первых, потому что у нас штаты частей и соединений не соответствовали данному театру военных действий.
Возьмем Финляндию. Моторизованные и немоторизованные дивизии по своим штатам не подходили для действий на этом театре. Необходимо штаты спешно пересмотреть.
Второй вопрос. Подготовка наших бойцов и командиров не соответствовала особым условиям боя на финляндском фронте. На этот вопрос тоже необходимо обратить серьезное внимание.
Третий вопрос - в отношении запаса. Запас прибывал почти совершенно необученным, в особенности в отношении владения гранатами, и минометным вооружением. Объясняется это тем, что запас не обучался по этим разделам. В связи с этим в боях выявлялось, что пехота не применяла своего вооружения или применяла очень мало. В боях под Лоймолой весь расход гранат равнялся 0,5 боекомплекта, винтовочных патронов - 0,35 боекомплекта, в то время как расходы артиллерийских снарядов доходили до 7 боевых комплектов.
Последний вопрос. Необходимо поднять роль и значение общевойскового командира. Надо поднять самым решительным образом авторитет общевойскового командира, который обязан организовать взаимодействие родов войск, направлять бой, за который он отвечает. Мы этого в настоящее время не имеем, в особенности в низших звеньях:
командир роты, командир батареи, даже командир полка. Например, наблюдались такие случаи, когда командир полка принимает решение, а у него сидят в качестве контроля: представитель из корпуса, представитель из органов особого отдела, представитель политуправления. Воля размагничивается. Материально общевойсковой командир обеспечен хуже. Возьмите вы летчика, артиллериста и кавалериста, они обеспечены. Даже по форме лучше. Артиллеристы и летчики пользуются большим уважением и авторитетом.
ГОЛОСА. Почему?
КОЗЛОВ. Во-первых, форма летчика и артиллериста лучше, получают они больше и уважения им больше.
СТАЛИН. Где это?
КОЗЛОВ. У нас в стране, в армии. Над этим вопросом надо подумать. Нам нужно тем или иным способом поднять авторитет общевойскового командира, чтобы он был хозяином боя, и вот тогда мы будем видеть, что наша пехота, хорошая пехота, и свою задачу она будет выполнять с честью.

АЛАБУШЕВ (комбриг, командир 123-й стрелковой дивизии). Я здесь должен буду сказать в противовес тому, что вчера говорил командир 142-й дивизии о том, что укрепленные районы можно взять с ходу.
Мне кажется, что этот вопрос мы должны очень крепко обсудить, как можно брать укрепленный район: действительно ли с ходу или должны быть очень тщательная подготовка к этому и тщательная обработка переднего края укрепленного района противника. Опыт в этой войне мы получили. Мы хотели взять его с ходу, но не удалось и вынуждены были перейти к тщательной подготовке и обработке переднего края и тогда, когда к этому подготовились, то мы его прорвали. Об этом я и хочу сказать.
123-я дивизия начала боевые действия с начала войны с Финляндией, с 1 декабря 1939 г. Около 12 декабря части дивизии подошли к переднему краю укрепленного района, к так называемой линии Маннергейма, и 17 декабря дивизия вела наступление, не подготовившись к прорыву как следует. Почему я говорю не подготовилась? Неподготовленность выразилась в неувязке взаимодействия между родами войск, каждый действовал самостоятельно и в результате мы имели очень большие потери танков, но передний край укрепленного района не был прорван.
Выводы из этого наступления были самые разнообразные. Прежде всего танкисты обрушились на пехоту, начали говорить: "Эх, если бы пехота хорошая, все было бы сделано". Даже говорили: "Танки и батальон хорошей пехоты - можно было бы сделать все". Дело же обстояло оказывается не так - пехота у нас хорошая и может наступать, если это наступление подготовить.
Я считаю, что это были в корне неправильные и вредные рассуждения и они ни к чему не приводили и никого ни к чему не обязывали. Повторное наступление 28 декабря не дало положительных результатов, потому что опять не подготовились и не разобрались как следует, что находится перед фронтом дивизии, а просто обсуждали, кто виноват - пехота или танкисты. Танкисты говорят - пехота, пехотинцы говорят, что танкисты и т. д. И только после того, как с первого января приступили к выяснению, что же в конечном итоге находится перед фронтом дивизии и когда начали по-деловому выявлять, то оказалось, что перед фронтом дивизии были три железобетонных узла сопротивления противника.
Первый узел в роще "Молоток", второй узел - высота 65,5 и третий узел - высота "Язык" (местное название), около оз. Суммаярви. Таким образом мы видим, что перед фронтом дивизии была организована система укреплений, которые были связаны огневым взаимодействием между собой. Взять изолированно один узел, не разрушив другого, было невозможно, потому что высота 65,5 обстреливалась с высоты "Язык". Когда мы разобрались в чем дело, тогда стало ясно, что мы должны будем сначала разрушить огневые железобетонные точки и после этого только можно будет вести в атаку людей. Таким образом, приблизительно к 11 января система обороны противника стала ясной и было принято тактическое решение - на прорыв укрепленной полосы. На основе решения была поставлена задача всем, и каждый полк, каждый батальон знал, что он будет делать, каждый командир роты знал свою задачу, знал, где он должен наступать:
артиллерия была увязана с пехотой. Командир батальона был увязан с командиром дивизиона, командир роты с командиром батареи, командиры танковых рот с командирами батальонов, с командирами стрелковых рот и в конце концов уже в половине января каждый знал, где он будет находиться и как действовать. Таким образом, 123-я дивизия довольно основательно подготовилась к прорыву. Все звенья приступили к выполнению своих задач по обеспечению прорыва. Артиллерия большой мощности проделала огромную работу по разрушению ДОТов. Кроме того, подвозили ночью на расстояние 500 м нашу гаубицу и уничтожали железобетонные точки прямой наводкой. На высоте "Язык" и высоте 65,5, это дало большой эффект в смысле разрушения ДОТов.
Инженерная подготовка. Здесь мы обратили большое внимание на то, чтобы подготовить прежде всего исходное положение, для пехоты, чтобы если даже противник даст контрартподготовку, то все же, чтобы пехота оставалась невредимой и самое главное, чтобы сохранились ее моральные качества. Были устроены блиндажи, окопы, там, где нельзя было, исходя из местных условий рыть окопы, мы делали окопы из снега, придвигая пехоту как можно ближе к переднему краю оборонительной полосы противника. Подготовили артиллерийские позиции для полковой и противотанковой артиллерии. Каждый полк сделал себе дорогу из тыла. На дорогах делали щели на случай контрподготовки, чтобы защищать пехоту, которая в это время будет двигаться по дороге. По дороге расставили маскировочные сети, т. е. все было замаскировано и подготовлено к наступлению.
Дальше в отношении подготовки самой пехоты. Как готовили пехоту? Прежде всего, с командным составом был проведен целый ряд занятий - занятия с командирами полков, с командирами батальонов, каждый командир полка на месте проводил занятие с командирами батальонов, командирами рот. Таким образом, командный состав ясно представлял, где он будет наступать, что перед ним есть и в как выполнять свою боевую задачу.
СТАЛИН. Все-таки щитки какую-нибудь пользу хотя бы в начале прорыва принесли?
АЛАБУШЕВ. Я скажу дальше.
Для того, чтобы научить комсостав использовать артиллерию и взаимодействовать с танками, был проведен целый ряд занятий. Все занятия проводились со щитками, разъяснялось, как их использовать. Таким образом, пехота 123-й дивизии крепко готовилась к прорыву.
В отношении артиллерии и противотанковых орудий. Надо сказать, что у нас для этой артиллерии нет средств передвижения. Тот трактор "Комсомолец", на котором мы возим противотанковое орудие, он негоден в этих условиях - не годится. Мы вынуждены были применять Т-26, прицеплять за ними пушки и они тащили их за пехотой. Нам нужен какой-то тягач бронированный, который мог бы вести за пехотой 76-мм полковую пушку и ПТО, таскать их на себе, как мы пробовали с группой в 10 человек, невозможно. На время прорыва были выделены специальные люди, которые тащили пушки на себе, но этих людей часто огнем выбивали из строя, потому что они демаскировали себя.
Таким образом, подготовившись к прорыву основательно, 11 февраля дивизия прорвала укрепленную линию Маннергейма. Что помогло прорвать? Я считаю, что помогла прорвать исключительная плановость, т. е. первый день боя был разыгран так, что на маневрах этого не получалось. Здесь не было ни одной запинки ни у кого, все шло как часы, т. е. как только окончилась артиллерийская подготовка, танки поддержали пехоту и все двинулось вперед. В результате мы видим, через 15 минут после окончания артиллерийской подготовки, пехота ворвалась на передний край обороны противника и захватила рощу "Молоток", высоту 65,5, высоту "Язык". Передний край обороны противника был сломлен и в дальнейшем пошла борьба внутри оборонительной полосы противника.
Относительно использования щитков. Щитки использовали на исходном положении, и прикрываясь ими, пехота ползла еще во время артподготовки ближе к противнику, но в атаку на передний край пехота шла без щитков. Щитки оставили на исходном положении.
ГОЛОС. Щитки свою роль сыграли?
АЛАБУШЕВ. Все свою роль сыграло.
Относительно бронесаней, которые мы прицепляли к танкам и на них везли взрывчатые вещества и блокировочные группы. Бронесани сыграли большую роль. Почему? В чем дело? Как только кончилась артиллерийская подготовка, танки с бронесанями перебросили пехоту на высоту 65,5.
Дальше в отношении управления. В первый день боя связь была по трем основным линиям, через которые мы проверяли местонахождение пехоты: через артиллеристов, танкистов и наблюдателей, которые были выставлены в трех местах от штаба. Таким образом, каждую минуту штаб дивизии и комиссар дивизии знали, где находятся наши передовые части. Это дало возможность правильно руководить и своевременно использовать второй эшелон.
У нас было довольно плохо в отношении ориентирования на местности, в отношении занятия тех или других пунктов - иногда неправильно ориентировались и доносили ошибочно, но были и случаи очковтирательства. Доносят, что пункт такой-то занят, а на самом деле там командир никогда и не был.
ВОРОШИЛОВ. Это ошибочно или сознательное вранье?
АЛАБУШЕВ. Было и то, и другое, очень большие начальники доносили, говорят, Сяйние занято, а на самом деле сидят на станции Кямяря.
И дальше я хотел остановиться на вопросе окружения. Этим вопросом злоупотребляли. Достаточно появиться где-либо на фланге 10 противникам, как начинали кричать, что мы окружены. Я считаю, что с этим надо бороться. Не может быть такого положения. А у нас это часто бывало. Например, при наступлении на Пиен-Пэро говорили -окружили 84-ю дивизию, 13-ю танковую бригаду и 15-ю стрелково-пулеметную бригаду. Такое количество войск! И говорят, что их окружили. Для того, чтобы их окружить, нужно иметь по крайней мере корпус. А получается это потому, что не охраняем флангов, продвигаемся вперед только по дорогам, слабо организуем разведку. Поэтому в отношении окружения, я считаю, мы должны воспитывать своего командира так, чтобы он не кричал, что его окружают, а стремился сам окружать и уничтожать противника.
СТАЛИН. Нас окружают, нас предали!
АЛАБУШЕВ. Так точно.

ВОРОШИЛОВ. Слово имеет тов. Мухин.
МУХИН (майор, командир 473-го ГАП).
Принцип своеобразного использования артиллерии в финских условиях, в частности на фронте 8-й армии, полностью себя оправдал. Своеобразность использования выражалась в том, что артиллерийская подготовка в наших условиях делилась на два периода - на период разрушения, который преследовал цель разрушения отдельных точек, в частности зоны земляных укреплений на участке 8-й армии. Расчет уничтожения этих точек производился в присутствии командира роты с паспортизацией уничтоженных и разрушенных точек. И последующий период - период подавления. Принципы своеобразного использования артиллерийской подготовки предусматривали ложное перенесение огня в глубину, с одной стороны, а с другой - 15-минутный период общего молчания с последующим переносом огня на передний край.
Все это давало возможность введения в заблуждение противника с одной стороны, а с другой - обеспечивало внезапность действия после перерывов. И мы убедились, что большие потери у белофиннов приходились на передний край.
Значение гаубичного артиллерийского огня в лесисто-болотистой местности совершенно очевидно, потому что трудность выбора огневых позиций для пушечной системы говорит за то, что нужно применять гаубичную артиллерию. Можно привести такой пример, когда вели огонь из пушек с целью сокрушения высот на прицеле 68-80. Мы имели факты разрыва снарядов на нисходящей траектории. Гаубичная система в условиях лесисто-болотистых пересеченных пунктов себя оправдала. Так, например, 60% разрушений небетонированных точек на участке 1-го корпуса приходилось на долю гаубичного артиллерийского огня.
Значение дивизионной артиллерии на нашем театре военных действий показательно хотя бы на расходах самых снарядов. Характерен пример по 164-й дивизии и 1-му стрелковому корпусу за период боев с 21 января по 13 марта 1940 г. Израсходовано на каждое 45-мм орудие 833 выстрела, на 76-мм систему - 1372, а на гаубичную - 1266 выстрелов.
Вместе с этим выявилось неполное и неумелое использование орудий ближнего боя. А вся тяжесть огня на уничтожение и разрушение была возложена на гаубичную артиллерию. Это можно доказать цифрами за тот же период. Расход на каждый 50-мм миномет - 166 выстрелов, на каждый 82-мм - 611, всего за весь период боя по дивизии израсходовано 1170 ружейных гранат, винтовочных патронов - 0,35 боевого комплекта. Цифры малы, но они говорят о том, что основная тяжесть была возложена на плечи, главным образом, артиллерии.
Опыт использования батальонной и полковой артиллерии подтверждает, что централизованное управление их огнем полностью себя оправдало, в частности централизация управления огнем у нас находилась в руках начальника артиллерии тов. Клича. Им была произведена централизация полковой и всей противотанковой артиллерии. Эта централизация в лесных условиях полностью себя оправдала, хотя она шла вразрез тем указаниям, которые имелись в нашем уставе.
Расстановка артиллерии на переднем крае в период разрушения проволочных заграждений и ведение огня по амбразурам прямой наводкой полностью себя оправдали. Правда, здесь установлены некоторые недочеты. Для 45-мм орудий имеется крайняя необходимость иметь снаряды с установкой на картечь. В этом - настоятельная потребность, в частности, на театре военных действий в условиях лесисто-болотистой местности. Для батальонной и полковой системы применялась тяга - удвоенный расчет на лямку. Трактор "Комсомолец" в условиях снежного покрова, естественно, не годен. Имеющиеся лыжи для 45-мм системы совершенно непригодны. Требуется уширение хода лыжных установок на 6-8 см, причем такие лыжи необходимо сделать в форме лодки.
Противотанковые орудия должны быть на конной тяге. Нужны оглобли для запряжки цугом.
Минометы использовались недостаточно. Я считаю, что их необходимо изъять из штатов командира батальона и выделить в состав полковой артиллерии. В помощь начальнику полковой артиллерии необходимо ввести должность помощника начальника полковой артиллерии по минометному делу. В военных училищах артиллерии ПТО необходимо организовать специальное отделение по подготовке минометчиков, потому что слабость этой подготовки привела к тому, что мы не полностью использовали наши минометы как сильное оружие.
Эффективность финской подготовки в этом вопросе показала слабость наших минометчиков и неумение использовать это грозное оружие.
Здесь говорили о том, что батальонами командовали младшие лейтенанты, а у нас командовали капитаны, но и они правильно поставить задачи артиллерии не могли.
Это говорит о том, что еще в условиях мирного времени мы недостаточно проводим совместную учебу с общевойсковыми командирами. Можно привести факт, когда артиллерийскому полку ставили задачу против отдельно действующего снайпера. Все это говорит о том, что мы еще действуем недостаточно грамотно. Наконец, мы имели факты, когда отдельные бойцы боялись артиллерийского огня. Мы вынуждены были прекращать огонь по требованию общевойскового командира, так как снаряды рвались в 100-150 м от расположения своих частей. Финны усвоили слабость наших командиров, видимо, поняли это дело, потому, что в таких случаях они открывали артиллерийский огонь против нас. Это вызывало растерянность у общевойскового командира, нервозность у артиллерийского и срывало артподготовку.
Вместе с этим нужно отметить еще один довольно существенный недочет. Мы подчас не увязываем действия с пехотой. Пехота должна двигаться вперед на исходное положение на 100-150 м, но у нас наша пехота не выдерживала эти нормы и продвигалась на 350 м, упуская время, люди уставали и не было необходимой эффективности. Этот недостаток был учтен позже. В период боев 7,8, 11 и 12 марта, в дни решающих боев, этого мы уже не имели. Вопрос о взаимодействии с пехотой был разрешен.
Я могу привести такой факт, что если артиллерист выходил на высоту для того, чтобы получить обзор, а артиллерист обязан видеть цель, то общевойсковой командир немедленно доносил, что нет связи, хотя при нем всегда был передовой наблюдатель со связью. В результате такого понимания локтевой связи мы несли большие потери и нас вынуждали сидеть по лощинам. Главное заключается в том, что мы теряли видимость, ориентировку и вынуждены были прекращать артиллерийский огонь.
В отношении деталей можно сказать только одно, что за два дня боев 7 и 8 марта, благодаря неправильному пониманию связи, неправильной локтевой связи, я у себя потерял во время боя 60% командиров батарей и 70% командиров взводов управления. Вопрос о взаимодействии является серьезным в решении задачи. Это значит, что командир батареи может находиться впереди, сзади, сбоку на высотах, но не следует понимать так, что он обязательно должен быть локоть в локоть с командиром пехоты, всегда сидеть где-нибудь с ним в ложбине -это неправильно.
В отношении методов стрельбы нас совершенно неверно ориентировали. Нас ориентировали так, что мы не можем бить по целям в условиях лесистой местности. Эта неправильная ориентировка имела свои результаты. В первое время мы вынуждены были вести стрельбу только по площадям. В дальнейшем мы отказались от этого и последующие события показали, что мы прекрасно находили себе пункты и цели. Нам нужно было только соблюсти хорошую маскировку. В итоге мы получили хорошие результаты.
В отношении разведки, нужно бросить упрек нашему командованию, что мы не имели никаких разведывательных данных. Что обнаруживала войсковая разведка, нам было неизвестно, и мы выявляли эти данные во время ведения боя.
Боевая разведка, усиленная артиллерийским наблюдателем, практиковалась очень редко на участке нашей дивизии. Аэрофотоснимков я лично не имел ни одного за все время боев. Площадной съемки также не было.
СТАЛИН. Аэростаты были?
МУХИН. Да. Мы их данными пользовались, но это не средство дивизионной артиллерии. Этот упрек нужно учесть для того, чтобы на будущее таких фактов не повторялось.
Для обеспечения полностью разведывательными данными -нашей дивизионной артиллерии желательно введение в состав гаубичного артполка звукоразведки, наконец, требуется введение в штат гаубичного артполка, и не только гаубичного, но и легкого артполка, какого-то прибора, слаботочного, определяющего местоположение минометов противника. К сожалению, мы за все время действий не могли определить огневой позиции противника, а в этом была необходимость.
Практика показала, что наличие двух артполков в дивизии вполне достаточно. Имеется такой взгляд, что один артиллерийский полк в состоянии обслужить дивизию. Во всяком случае, судя по опыту трехмесячного пребывания на фронте, я делаю вывод - мы всегда действовали, имея не менее двух артполков на фронте наступления дивизии в 5 км, причем считаю, что в состав гаубичного артполка надо ввести трехпушечный дальнобойный дивизион для решения самостоятельных задач, для подавления батарей противника и решения прочих задач. Такой возможностью мы не располагали, а необходимость в этом была.
СТАЛИН. Какая пропорция между гаубицей и пушкой, соотношение каково, сколько должно быть гаубиц и сколько пушек?
МУХИН. Сейчас трудно сказать, потому что вопрос задан экспромтом. У нас было два гаубичных полка в составе дивизии, там же был один пушечный дивизион с дальностью 13 км.
СТАЛИН. Я говорю достаточно этого в составе дивизии, ведь в состав дивизии входит что? Два полка...
МУХИН. Соотношение для артиллерии дивизии правильное, т. е. пушек - 20, гаубиц - 40.
СТАЛИН. Хватит?
МУХИН. Удельный вес гаубиц достаточный.
Наконец, вопрос относительно нашей штатной структуры. Для того, чтобы нам иметь полную взаимозаменяемость при потерях командиров батарей и для усиления разведки, необходимо введение в штат должности помощника командира батареи по разведке, а также помощника командира батареи огневого как старшего по батарее. В этом ощущается большая потребность.
Вопрос в отношении подготовки наших кадров. Я не совсем согласен с выступлением начальника артиллерии 19-го стрелкового корпуса о том, что у нас благополучно с подготовкой наших артиллерийских кадров. Это неверно. По крайней мере, контингент младших лейтенантов, поступающих в полк, не может быть поставлен на батарею из-за слабости подготовки, ибо 6-9-месячная подготовка не дает полноценного командира, и если ощущается потребность в сохранении таких курсов младших лейтенантов, то срок обучения должен быть годичный.
Следующий вопрос - в отношении срока обучения артиллеристов. 2-годичный срок недостаточен по целому ряду причин. Мы почувствовали чрезвычайно остро, что подчас наши командиры-артиллеристы не умеют ориентироваться на местности. Нам, артиллерийским командирам, приходилось определять местоположение пехоты [противника] нашими артиллерийскими разрывами. Тут сказалось и то, что в наших общевойсковых военных училищах этому вопросу уделяется недостаточное внимание.
Последний вопрос о дисциплине. Нужно сказать, что за время военных действий у нас дисциплина пала по целому ряду причин. Имело место невыполнение, неточность выполнения приказаний, лихачество и даже факты дезертирства (и не только в артиллерии). Это говорит о том, что мы понизили требовательность младшего начсостава к рядовому составу, не учитывали роль товарищеских судов. Наконец, у меня имеется замечание по части органов прокуратуры. Они переложили всю ответственность на командный и политический состав. Я приведу такой факт: боец бросает боевую машину недалеко от фронта, является без машины. Передаешь дело прокурору для привлечения его к ответственности. Прокурор отвечает: тут сказалась недостаточная воспитательная работа. Прекрасно. Этот же боец, посланный на фронт на передовую линию, через три дня бежит с фронта и занимается мародерством. Ни к чести нашей прокуратуры, его задержали и осудили, и как ни странно, через 2-3 месяца обвинение в потере машины приписали командованию части.

ВОРОШИЛОВ. Слово имеет комбриг Лелюшенко.
ЛЕЛЮШЕНКО (комбриг, командир 39-й танковой бригады). Я остановлюсь на тех вопросах, которые в порядке опыта были получены в войне, на примере 39-й танковой бригады. На мой взгляд, недостатком вначале было то, что бригада вступила в действие против белофиннов, имея всего два танковых батальона, а накануне выступления из Западной Белоруссии - пять батальонов. Таким образом, вместо 350 боевых танков, у меня всего было 110. Три батальона, согласно указаниям Генштаба, были выделены как самостоятельные для действий со стрелковыми дивизиями. Эти батальоны не имели достаточного количества ремонтных средств и средств пополнения личным составом. Мощный аппарат, штаб и политотдел бригады, обслуживал лишь половину состава бригады. Танковые батальоны при стрелковых дивизиях, имея куцые штаты, на 15 декабря 1939 г. остались с 7-8-ю танками. Эвакуировать и восстанавливать боевую материальную часть танков у них не было средств. А в танковых бригадах для этой цели имелись хорошие походные мастерские - маленький заводик, и если утром подбивают танк на поле боя, то вечером этот танк, будучи восстановлен, уже участвует в боях. Я, имея эти два батальона и позже подчиненный мне 204-й огнеметный батальон и 65-й лыжный батальон, выполнял боевые задачи. Опыт показал, что к концу операций я имел танков почти столько же, сколько в начале войны. Восстанавливал и свои танки, и те, которые не принадлежали бригаде. Таким образом, бригада жила как боеспособное соединение и готова была выполнить любую задачу.
Что нового в области применения танков выявилось в этой войне? До этой войны у многих командиров существовала такая точка зрения, что применение танков в настоящей войне будет небольшое, так как на театре военных действий было 50% леса, 25% воды, несколько процентов болот и примерно только 10% такой местности, где танки могли бы действовать. Опыт показал, что танки можно применять на финляндском театре, и не только можно, но и необходимо, крайне необходимо, но лишь с той оговоркой, что организация взаимодействия танков с пехотой должна соответствовать самому театру военных действий. В чем особенность взаимодействия? Пехота должна вплотную действовать за танками. Когда танки медленным ходом двигались (я говорю относительно экранированных танков, которые противник не мог пробить 37-мм пушкой), пехота придерживалась за борт этих танков, продвигалась смело вперед. Нам известно, что противник нередко поражал нас огнем минометов и автоматов (речь идет о пехоте). Для таких театров особенно хорошо нужно подготавливать взаимодействие танков с пехотой. 39-я танковая бригада с 8-й дивизией и с частями 36-й дивизии получила большой опыт и обеспечила преодоление полосы прикрытия в районе Кирка-Муола. Наконец, действие по овладению [Илвеским] узлом укрепленного района, как основным узлом обороны противника. Это взаимодействие показало, что пехота и танки, работая вместе, успешно преодолели УР в сложных условиях (лес, болота, камни, надолбы, снег).
Второй момент, который явился для меня новым. До этого времени была такая точка зрения у командиров, что танки ночью не должны действовать и мало применялись. Что дал опыт? Ночью танки нужно применять, но как? Применять не вообще на глубину дальнего удара, а совместно с пехотой на коротко для овладения определенным важным объектом в обороне противника. Тогда будет достигнут успех. Пример: в районе [Илвеского] УР нам удалось вместе с пехотой разбить противника.
Пехота чувствовала силу и поддержку. Танки огнеметами и пушками отражали всякие попытки противника контратаковать нашу пехоту.
Можно и нужно ли применять танки ночью? Нужно обязательно применять, но при этом четко организовывать взаимодействие танков с пехотой, с хорошей предварительной разведкой командиров-танкистов совместно с пехотой.
Вопрос подготовки штурмовых и блокировочных групп. Состав штурмовой группы: рота пехоты, взвод танков, два противотанковых орудия, одно саперное отделение. Систематически тренировать на конкретной местности штурмовые группы по атаке ДОТа. Наряду с этим научить не только саперов, но и пехоту, уметь составлять расчеты на подрыв определенных объектов и препятствий, уметь снаряды прикрепить и подорвать данный объект. У меня было три случая, когда саперы выбывали из строя, а сделать расчет и подорвать встречающиеся препятствия людей среди пехоты на нашлось. Поэтому саперную, инженерную подготовку - необходимый минимум - каждый должен знать на зубок еще в мирных условиях.
Возвращаясь к вопросу организационного порядка для танковых поиск. Мне кажется, что танковые батальоны при стрелковой дивизии довольно куцые. Их нужно изъять и создать танковые полки и бригады. Сам опыт боев на финляндском фронте показал, что танковые батальоны не жизнеспособны. Эти батальоны мало имели ремонтных средств, эвакуационных. Наконец, пополнение личным составом затруднено, потому что у батальона нет возможности маневрировать пополнением личного состава из своих внутренних ресурсов.
В бригаде я делал так: организовал нештатный учебный танковый батальон. Набрал 150 человек из следующих подразделений бригады: роты боевого обеспечения, роты связи, роты резерва командования и из других подразделений. Учил их систематически, готовил из них механиков, водителей, мотористов, командиров танков и башенных стрелков. Опыт дал хорошие результаты. Я не получал пополнение механиками водителями. В бригаде были обучены запасные танкисты, им были привиты традиции боевого духа, и я не видел, чтобы кто-либо дрогнул и вернулся назад, все рвались только вперед на выполнение боевой задачи. Это подтверждалось выполнением всех тех задач, которые были поставлены перед 39-й танковой бригадой.
Общий вопрос, который касается общевойсковых частей и всех нас. Мне кажется такой момент надо учесть - своевременно увозить погибших и раненных в бою. Я сужу по опыту первой конной, там ни одного погибшего не оставляли и каждый чувствовал, если его убьют, то врагу не позволят издеваться над его трупом, а если ранен, то его обязательно свои подберут. Это имеет большое моральное значение на войне для участников боя. Мы наблюдали такие недочеты. Это нужно учесть. Враги-финны старались подбирать своих убитых. Правда, один раз, когда мы на них поднажали, они не успели это сделать.

НОВОСЕЛЬСКИЙ (комбриг, командир 8б-й стрелковой дивизии). 86-я стрелковая дивизия действовала в несколько отличных условиях от всего фронта. Она, перейдя через лед Финского залива...
СТАЛИН. К Выборгскому заливу?
НОВОСЕЛЬСКИЙ. И потом к Выборгскому заливу, овладела северной оконечностью полуострова Койвисто, двинулась дальше к северному берегу Выборгского залива, причем все ее действия были обусловлены короткими сроками. Когда части дивизии подходили к северному берегу Выборгского залива, то [оказались в] чрезвычайно интересной обстановке. Вся местность на северном берегу, как, наверное, и вся Финляндия, представляет [собой] лесистую, равномерно всхолмленную территорию, заваленную громадными камнями. Некоторые из камней достигают величины 2-этажного дома. Камни эти изобилуют расщелинами и щелями. Вся местность, на которую вышла дивизия, представляла огромный, большой ДОТ. Под каждым камнем сидели финны и из каждой щели, из каждой трещины каждого камня стреляли автоматическими ружьями, минометами, пулеметами и обороняли эту местность.
Надо сказать, что полки дивизии, зацепившись за северный берег Финского залива, попали в чрезвычайно непривычное для боя и крайне тяжелое положение. Надо сказать, что против частей дивизии действовал противник если не в равных, то в силах, немного уступающих по численности самой дивизии. Кроме того, противник бросил на этот участок всю свою авиацию, которая была у него. Таким образом, создались чрезвычайно трудные условия.
К чему это я говорю? А к тому, что здесь много говорили о Дисциплине - есть ли дисциплина, слаба ли дисциплина, идет ли у нас боец, как он идет и т.д. Тут решающее значение имеет следующее обстоятельство. Несмотря на тяжелые условия, наши бойцы эту местность все-таки взяли и противника преодолели, и противник за 8 дней боев на этом северном берегу ни одного раза не попытался и не мог попытаться перейти в контратаку, потому что каждый день, каждый час, где дивизия вела военные действия, бойцы были активны.
Вопрос о том, идет ли наш боец, или он не идет, есть ли у нас дисциплина или нет ее у нас, он в основном решается этим моментом. Я сам переживаю третью войну, бывал не раз в боях, но при таких тяжелых условиях я никогда не видел, чтобы боец так самоотверженно, так храбро шел вперед. Другое дело, что действия наших мелких подразделений, а может и дивизии в целом, были неуклюжими. Вот, когда вошла рота в лес, командир роты собирает вокруг себя всю роту, а почему? Потому, что он боится передоверить командиру взвода, командиру отделения свою роту. И они все идут скучившись. Если командир взвода хороший, то он ведет свой взвод. В результате мы имеем целый ряд случаев, когда такая компактная масса напарывалась на огонь финнов. Один какой-нибудь финн, замаскировавшись, выводит много людей из строя. Почему это происходит у нас, товарищи? Да потому, что у нас нет отделенного командира, нет руководителя своего отделения. У нас с этим делом обстоит плохо.
Перед отъездом на фронт у нас взяли всех младших командиров и мы получили других со стороны, даже не из кадров, а из запаса. Причем необходимо отметить, что мы этих людей не знали. К нам попали не те люди, которые у нас проходили переподготовку на сборах. В результате мы пошли воевать без младших командиров. Нужно сказать, что мы сами еще не обучаем, не воспитываем по-настоящему младшего командира. Мы знаем, что фигура младшего командира для нас имеет большое значение. Дело это чрезвычайно важное и подчас даже решающее. Что из себя представляет тот товарищ, тот человек, который должен будет быть младшим командиром? Этот человек иногда бывает хорошим, а иногда плохим, особенно его волевые качества. Мне кажется, что при отборе младшего командира нужно учитывать его волевые качества. А мы этого не делаем и довольствуемся теми, которых нам присылают. Мы должны отбирать таких, чтобы они были не только грамотные, не только комсомольцами, но и чтобы у них были хорошие волевые качества. Между тем, мы довольно мало обращаем внимание на то, чтобы младший командир был отважным руководителем своего отделения.
ГОЛОС. Неправильно!
СТАЛИН. Правильно, правильно!
НОВОСЕЛЬСКИЙ. Как мы их обучаем? Обучаем мы их не так, как нужно. Почему? Вот я, например, помню, когда я был солдатом, правда, я был в одном очень жестоком полку - Преображенском, попал в учебную команду. Мне уже 45 лет, а я и до сих пор чувствую все последствия воспитания в этой учебной команде, последствия физического воспитания (смех), и, я сказал бы, отчасти нравственного воспитания. Некоторые слабые черты моего характера были в этой учебной команде как-то подправлены. Я как-то иначе стал обращаться с людьми, стал иначе к себе относиться, и во всяком случае физически стал лучше развит. Я и сейчас спортсмен, хожу много на лыжах.
Дело не в этом. Учебная команда мне дала закалку, которая сохраняется на протяжении такого большого времени.
Во-первых, у нас командиры взводов полковой школы молодые люди, зачастую нам приходится направлять на эту работу прямо прибывших из школы товарищей, которые сами еще не имеют известной закалки, не знают мерила, с которым можно подойти к бойцу и немножко с ним либеральничают, нет настоящей требовательности, да чего греха таить, даже нет подчас настоящих фундаментальных знаний по оружию, по стрельбе, элементарных знаний, мало культуры. Начальники же школ порхают. Вот, если начальник школы хороший человек, хорошо работает, его обязательно заберут, а отсюда разваливается и школа, а ведь подготовка младших командиров - это большое дело. Конечно, армия растет, растет командный состав, нужны хорошие люди, никто спорить об этом не будет, но какие-то должности и места нужно стабилизировать. Если ты командир дивизии или полка, если ты хороший начальник школы, надо дать возможность самому подучиться и научить других людей, это окупится потом. Я думаю, нам нужно иметь обязательно хороших младших командиров, отважных руководителей своего отделения, чтобы он вел действительно свое отделение в бой, но этого на сегодня еще нет.
Остановлюсь еще на одном вопросе. Вот у нас разведка была плохо поставлена, и поэтому погибал комсостав в таком непозволительном количестве. Вот пример. У нас в 169-м полку был помощник начальника штаба Кондратович, хороший лейтенант. Я ему в полк послал лыжников и приказал обойти с фланга финнов. И вот пошел он, повел лыжников, а лыжники молодые ребята-добровольцы, многие стрелять не умеют, и когда начался огонь в лесу, они оробели. Этот лейтенант видит, что дело плохо, а задание надо выполнять, пошел [сам] вперед, чтобы увлечь за собой людей, и едва сделал несколько шагов - ее убили. Это характерная гибель нашего комсостава. Командиры дают беспредметную команду: "За мной вперед!", вместо того, чтобы сказать: "Иванов, двигайтесь, ползите туда-то, сделайте то-то". Если людям хорошо подавать команду, они все сделают.
Относительно командиров рот. Здесь положение может обстоять еще хуже. У нас есть командиры рот - младшие лейтенанты, лейтенанты. Вот сейчас в дивизии осталось немного командиров рот, но это такие командиры рот, за которых я руками и зубами дрался бы и не выпускал бы от себя. Но я уверен, что пройдет некоторое время, такого хорошего командира заберут, ибо он хороший человек. Младший лейтенант, еще недостаточно опытный товарищ. Он пробыл всего несколько дней, мы увидели, что он хороший, положиться на него можно, имеет смысл его учить, затрачивать силы, но надо дать ему покомандовать ротой и это принесет пользу.
Я считаю, что если нет хорошего командира роты, то пусть будет вакантная должность. Пусть временно младший лейтенант сидит на этой должности и временно командует. А раз уж ты пришел в роту, раз ты роту принял, начинай командовать. Если формируются новые части, то мне кажется, что лучше иметь одну хорошую дивизию, чем несколько плохих. Если такую дивизию хорошо организовать, она сделает больше одна, чем несколько других дивизий.
Теперь я хотел сказать несколько слов относительно физической и боевой подготовки. Тут говорили в отношении подведения пехоты к огневому валу на 100-150 м. Когда мы стояли в Кингисеппе, мы подводили пехоту на 20-30 м, расходуя при этом 20-30 снарядов на орудие, подводили во весь рост. Я сделал это для того, чтобы приучить людей к тому, как свистят снаряды, осколки, мины, а потом я спрашивал и говорил: "Слышали?", они отвечали: "Слышали". "Никого не убило?" - "Не убило никого". Вот вам и картина боя.
Но что мы имеем в мирных условиях. Мы имеем по три снаряда на орудие. И командир полка не знает, то ли командира учить, то ли стрелковым делом заниматься.
ВОРОШИЛОВ. У нас получается огромное количество снарядов.
НОВОСЕЛЬСКИЙ. Необходимо на полигонах хотя бы раз в год по-настоящему обстреливать наши части, чтобы народ видел, как рвутся снаряды и как надо себя вести в бою.
Теперь относительно физической подготовки, относительно штыкового боя и лыжной подготовки. Наставление по штыковому бою, которое утверждено народным комиссаром, нуждается в правке. До сих пор я не могу мириться со штыковым боем, которому мы обучаем, он какой-то неосновательный - когда берешь винтовку и начинаешь ею делать приемы, то никакого воодушевления не получаешь. Мою точку зрения многие разделяют. Ведь убить человека штыком - дело простое, это проще пареной репы, как говорится, тут ничего не нужно устраивать. Штык - дело простое. У меня есть пожелание пересмотреть это дело, многое нужно изменить и пересмотреть стойку, она должна быть ниже и глубже.
Относительно лыжной подготовки. С лыжной подготовкой у нас плохо дело обстоит, а это важное дело. У нас лыж нет таких, какие нужны нам - короткие широкие лыжи, их нигде не достанешь.

ЧЕРНЯК (комдив, командир 136-й стрелковой дивизии). 136-я дивизия состояла исключительно из приписного состава, кадрового состава было весьма незначительное количество. 136-я дивизия прибыла в распоряжение Ленинградского военного округа в сентябре месяце.
Занимаясь боевой подготовкой, слаживанием дивизии, еще на эстонской границе было много приложено труда подготовить дивизию так, чтобы она выглядела действительно как боевая единица. В первых боях в Финляндии дивизия не участвовала. Считали, что дивизию нужно постепенно "раздергать". Так и получилось, что в конце октября из дивизии забрали всех минометчиков. Дивизия осталась без минометчиков. Из дивизии изъяли около 800 лошадей, брали колесные машины. Так что постепенно, как и говорили, дивизию "раздернули". А в начале декабря получили распоряжение дивизию погрузить и отправить на финскую границу. К 11 декабря дивизия была уже подготовлена и выглядела более или менее неплохо. Тут приходилось на ходу создавать минометные взводы. Был получен приказ сосредоточить дивизию к определенному пункту. Тут же мы получили лошадей и минометы.
Кроме того, когда формировалась дивизия, то основная масса людей получила обмундирование с территориальных сборов. А за два месяца пребывания на эстонской границе обмундирование износилось. В Ленинградском военном округе говорили, что вы не наши, что в первую очередь они обеспечат своих. Получается как-то нехорошо, когда в одном округе разное отношение к дивизиям.

СТАЛИН. Кто же вам говорил?
ЧЕРНЯК. Это небольшие начальники - окружные работники ЛВО.
СТАЛИН. Кто именно?
ЧЕРНЯК. 136-ю дивизию одевали во время движения и в период всех боев.
МЕРЕЦКОВ. Никто вам этого не говорил в Ленинградско округе.
СТАЛИН. Видимо, говорили.
ЧЕРНЯК. 13 декабря я и комиссар докладывали Военному Совету 7-й армии, когда выгружались на станции Красное. Много бойцов было босыми.
ВОРОШИЛОВ. Почему босые?
ЧЕРНЯК. Потому что разбили обувь.
МЕРЕЦКОВ. Московские дивизии прибывали раздетые.
ЧЕРНЯК. Нет, мы прибыли одетые, но два месяца были на эстонской границе.
МЕРЕЦКОВ. Вы прибыли в старом обмундировании, в ботинках, где были кое-где заплатки.
ЧЕРНЯК. Правильно, в старом обмундировании. В чем сложность получается? Требуется слаженная дивизия. Два месяца мы готовили дивизию, потом ее раздели, потом снова приходилось создавать минометные взводы, получать лошадей, а машины и до сих пор не в комплекте, так и воевали.
У нас есть еще некоторая спешка и у больших начальников. Когда дивизия сосредоточивалась, она находилась в резерве командующего 7-й армией и входила в состав 10-го корпуса, то с хода командир корпуса один батальон выдернул и пустил этот батальон в бой. Последствия были плачевные.
ГОЛОС. Это какой армии?
ЧЕРНЯК. Это в 7-й армии.
Была также спешка со сменой 43-й дивизии, ее, вероятно, перебрасывали в другом направлении, и мы заняли район обороны 43-й дивизии. В этом деле получилась спешка. Я, как командир дивизии, не успел еще разобраться на местности и в обстановке, а тут уже приказано сменить. Я думаю, что такая спешка часто влечет за собой чреватые последствия.
23 декабря была некоторая активность белофиннов по всему фронту. Дивизия и бойцы показали себя стойкими. 23 декабря прорвалась банда белофиннов в количестве почти 200 человек, бойцы дрались около 6 часов и не отошли. Первое крещение дивизия получила хорошее.
Кроме того, наша дивизия полтора месяца занимала 28 км фронта и прикрывала правый фланг 7-й армии.
Нужно также отметить, что разведывательные органы у нас слабы. Нам нужно будет, товарищ народный комиссар, внести некоторые изменения и добавить, чтобы в батальоне была разведка в составе взвода, а в полку - рота. Мы так это в военной обстановке и делали. В дивизии же нужно иметь около батальона разведчиков, в виде разведывательного батальона.
СТАЛИН. Кто это создавал?
ЧЕРНЯК. Создавали сами.
СТАЛИН. Разрешение нужно было.
ЧЕРНЯК. Разведка нужна. Это было разрешено 7-й армией. За этот период мы в течение боев учили наших командиров, бойцов, политработников. Наша дивизия неплохо была подготовлена к переходу к общему наступлению. Укрепленного района мы еще не знали и не могли изучить, но в первых числах января дивизия перешла в подчинение 13-й армии. Я сказал бы, что здесь другое было положение в отношении заботы, в отношении обеспечения дивизии и в отношении даже помощи. Лично армейский комиссар тов. Запорожец был в дивизии, помогал в работе, был также и командарм 2-го ранга тов. Грендаль, который также помогал в деле поднятия боеспособности дивизии.
Недостатком является также и то, что дивизия часто входит то в один, то в другой корпус. Я за время пребывания на фронте дивизии 1,5 месяца находился в 10-м корпусе, затем входил в 15-й корпус, а последнее время - в 23-й корпус. Мне, кажется, тут нужно внести какой-то порядок. Если дивизия вошла в корпус, то она с ним и должна воевать.
Я говорю, что дивизия стояла в предполье 1,5 месяца, укрепленного района она еще не чувствовала, не знала. Общее наступление было 11 февраля. Здесь уже товарищи говорили о бронесанях и бронещитках. Я считаю, что бронещитки себя не оправдали, особенно там, где глубокий снег.
ГОЛОС. В предполье, конечно.
ЧЕРНЯК. Они все-таки солидного веса и утопают в снегу. Кроме того, сани себя не оправдали, потому что они не имеют полозьев. Если бы под ними были полозья, было бы дело другое.
СТАЛИН. Что-то вроде саней необходимо.
ЧЕРНЯК. Да, что-либо надо.
СТАЛИН. Получше.
ЧЕРНЯК. Что-то нужно иметь.
СТАЛИН. Что-то вроде щитков тоже необходимо иметь.
ЧЕРНЯК. Для блокировочных групп.
СТАЛИН. Конечно, в предполье щиткам нечего делать.
ЧЕРНЯК. При овладении предполья дивизией 17 февраля подошли к укрепленному району Илвес. Боевая разведка дала хорошие результаты. Перед прорывом укрепрайона получили ясную картину УР. Было достаточно времени для того, чтобы произвести соответствующую разведку для прорыва укрепленного района. 21 февраля был намечен день атаки прорыва укрепленной полосы. Четыре дня были отведены для подготовительных работ. Все эти вопросы были отработаны, об этом товарищи уже много говорили.
Меня обвиняли в корпусе, что мной неправильно использован был штаб. Мне говорили, что я разгоняю свой штаб, а на опыте боев такое управление дивизией на пересеченной лесистой местности себя вполне оправдало.
21 февраля артподготовка длилась 2 час и 20 мин, здесь в основном вскрывали ДОТы, которые были обнаружены. Здесь было использовано большое количество артиллерии прямой наводкой - 152-мм, 203-мм еще не использовали прямой наводкой в этот день.
Прорвать первую полосу укрепленного района помогло то, что наши бойцы были приучены к действию ночью. В этот день была сильная пурга, метель. Бойцы, приученные к действиям ночью, хорошо справились с задачей. 21 февраля первая полоса укрепленного района была прорвана и захвачены 8 ДОТов, 10 ДЗОТов.
Подошли ко второй полосе и действовали тоже ночью. На второй полосе были проволочные заграждения, требовалось время для подготовки. Кроме того, нужно указать, что здесь 24-я дивизия отставала. Когда пришел командарм 1-го ранга тов. Тимошенко, я доложил, что сосед отстает. Он дал приказание, чтобы не равняться по соседу. Пришлось изменить фронт. Если дивизия наступала на фронте 1,5 км, пришлось увеличивать фронт наступления. Я уже сказал, что 24-я дивизия отставала. Она находилась на правом фланге. При прорыве укрепленной полосы крепко помогла работа артиллерии прямой наводкой. Мы использовали основную массу артиллерии, включая 203-мм, ставили на 400-500 м от ДОТов, делали просеки для пехоты. Это дало возможность дивизии прорвать укрепленные районы.
Я хочу сказать, тов. народный комиссар, о преданности командиров и политработников. Нет никакого сомнения, народ хорошо дрался, особенно горьковчане, мы получили оттуда хороший народ. Ни один боец не ушел с поля боя. Этот народ отличался высокой моральной устойчивостью.
В отношении дисциплины. Дисциплина у нас низкая. Потому, что недостаточно предъявляли требовательность к младшему и среднему командному составу. Нужно сделать изменения в дисциплинарном уставе. Мы снизили требовательность по дисциплине. Был такой случай единичный. Командир взвода оставил поле боя, вызвали его, дали письменное приказание, не выполняет, передали в следственные органы, много прошло времени... Что сделали с этим командиром, мы не знаем.
СТАЛИН. Кто отказался.
ЧЕРНЯК. Командир взвода.

БЫЧЕВСКИЙ (майор, начальник инженеров 13-й армии). Я хочу отметить несколько вопросов инженерного обеспечения боевых действий 13-й армии, которое было плохо организовано и в недостаточной степени проведено.
Первый вопрос - это вопрос общего строительства, так называемое необоронительное строительство.
Потребность строительства теплушек, складов, бань, убежищ была безусловно выше возможности инженерных войск, которые имела 13-я армия. Эти потребности, пожалуй, еще снизились благодаря тому, что близость к Ленинграду, к большим базам и складам давала возможность войскам иметь целый ряд материальных средств непосредственно от ленинградской промышленности, от лесопильных заводов, находящихся в непосредственной близости к войскам. Если бы этой возможности не было, безусловно, потребность в необоронительном строительстве была бы еще выше.
Надо сказать, что по количеству инженерных войск в 13-й армии мы находились в неблагоприятных условиях, не имея до самого начала прорыва в одном корпусе (15-м) саперного батальона, а имея только один армейский инженерный батальон. Из-за этого 13-я армия целый ряд вопросов общего строительства не разрешила в такой степени, в какой они должны были бы разрешиться. Попытки переложить необоронительное строительство, общее строительство на общевойсковые инженерные части не привели ни к чему. Саперные части войск, занятые обеспечением непосредственных боевых действий, конечно, ни в какой степени не смогли справиться с этим делом. Четкого руководства этим общим строительством и организационных форм этого общего строительства не было. Штаты начальника инженерных войск армии, созданные по первому варианту в лице только начальника инженеров и его помощников (инспекторов), ни в какой степени не могли удовлетворить потребностей этого строительства. А попытки переложить руководство этим строительством на квартирно-эксплуатационный отдел армии также ни к чему не привели, так как и этот отдел армии не имел у себя никаких материальных средств и возможностей конкретного материального руководства такими работами.
Система военно-полевых строительств, которая предусматривает развертывание различного рода работ под руководством этих органов, не получила должного размаха с самого начала военных действий, и когда управления военно-полевого строительства начали создаваться в процессе развернувшихся военных действий, то их работа приняла несколько иной характер. Например, в 7-й армии военно-полевое строительство развертывалось с запозданием и, по существу, занялось только восстановительными работами. Я считаю, что в этом вопросе, Е вопросе руководства необоронительными работами, в вопросе общего строительства необходимы следующие поправки: надо, чтобы управления военно-полевого строительства развертывались немедленно с началом формирования штаба армии, потому что с самого начала организации штабов армии требуется большое количество работ, которые должны быть выполнены и в войсковом, и в армейском тылу (строительство убежищ, складов, теплушек, бараков). Все эти вопросы должны сосредоточиваться в управлениях военно-полевого строительства под руководством начальника инженеров армий. Военно-полевые строительства должны иметь у себя материальные средства не только в виде складов, в виде материалов, в виде лесопильных заводов, но, безусловно, должны иметь и свои войсковые части. На армию, я считаю, необходимо иметь не менее двух-трех армейских инженерных батальонов для выполнения этих работ.
Следующий вопрос - техническое оснащение, саперных батальонов, табелей саперных батальонов. Я считаю, необходимо отметить здесь следующее: частое изменение боевой обстановки для дивизий, которое ведет к тому, что дивизия может переходить от одной формы, от одного вида боя к другому, от наступательного к оборонительному, а также производство перегруппировок на большие расстояния вызывают необходимость сосредоточить в парках целый ряд средств саперных батальонов, главным образом средства малоподвижные. Нужно снова ввести систему инженерных парков соединений, чтобы в зависимости от обстановки освободить саперные батальоны от малоподвижной техники при наступлении частей армии. Или, если обстановка изменилась, быстро дать батальону компрессоры, грейдеры, "РПШ" и другие тяжелые средства из инженерных парков, где эти тяжелые средства должны находиться.
Система, которая у нас существует, система головных армейских инженерных складов, не соответствует требованиям инженерного обеспечения темпа наступательного боя соединения. Головной инженерный парк неподвижный, мертвый, привязанный к станциям снабжения, не может быстро подвозить и быстро дать инженерной части то, что ей нужно, в частности мостовые средства, компрессоры, копры, тяжелые лесозаготовительные средства для выполнения целого ряда трудоемких работ.
Следующий вопрос (об оснащении саперных батальонов) сводится к тому, чтобы ряд агрегатов, имеющихся в саперных батальонах, перевести с тракторных приводов на электромоторы.
Мы имеем агрегаты, как например, легкие лесорамы, которые работают на тракторном приводе, а нужно было бы инженерные части снабдить электромоторами, для того, чтобы перевести на них не только легкую лесораму, но и тяжелые лесорамы - "РПШ". Тогда мы будем иметь возможность сделать саперный батальон более подвижным. Например, передвижение "ЛСР" и "РПШ" на тракторной тяге в значительной степени замедляют работу саперного батальона. У нас получается так, что как только дивизия вошла в новый район, то немедленно предъявляются требования дать лесоматериалы, а лесорамы отстали, где-то сзади.
Следующий вопрос - о снабжении инженерных частей грузоподъемными средствами. При разрушении мостов белофинны загромождали русла обломками. Для того чтобы освободить русло от этих обломков, требовалось наличие кранов, лебедок. Отсутствие их вызывало в большей степени замедление темпов работы. Большая часть времени уходила на то, чтобы освободить русло.
Практика строительства мостов в условиях войны с белофиннами показала необходимость иметь прокатные металлические балки, которые ускоряют постройку мостов. На Карельском перешейке мы встретили мосты на прокатных металлических балках большой мощности. Отсутствие таких прокатных балок у нас затрудняло нам работу. Кроме того, у нас нет разборных возимых мостов. Этот вопрос до сих пор не разрешен ни в научно-исследовательском институте, ни в инженерной академии. До сих пор мы не имеем типового висячего военного моста. На Карельском перешейке мы столкнулись с таким фактом, что при массовом разрушением мостов все это затрудняет операции, связанные с продвижением по разрушенной дорожной сети.
В вопросах инженерной подготовки пехоты, артиллерии и танковых частей мы имели крупные недостатки, особенно в части маскировочной подготовки. Вопрос маскировочной подготовки заключается не только в переделке маскировочного халата на комбинезон. Тут дело крупнее. У нас не организована вообще маскировочная работа в крупном масштабе. На протяжении всех военных действий на восточной и центральной части Карельского перешейка маскировочная дисциплина была низкая из-за того, что артиллерия и авиация противника была слаба. Это размагничивало, расхолаживало у войск маскировочную дисциплину и маскировочную работу, но мы также не имели и руководства маскировочной работой. Нужно в штабе инженерного отдела армии ввести маскировщика-руководителя, организатора и специалиста этих работ, чтобы такой инженер-маскировщик не только был инспектором, но и разрабатывал крупные маскировочные мероприятия.
Широких маскировочных работ у нас не было. Все склады, станции, аэродромы, наблюдательные пункты, огневые позиции плохо маскировались. Это в первую очередь происходило потому, что руководство этими работами с инженерной стороны было неудовлетворительным, организатора маскировочных работ не было.
Следующий вопрос - подготовка пехоты к борьбе с минными заграждениями. Я согласен с тем, что нужно и танкистов, и пехоту учить самостоятельной борьбе с минными заграждениями. Ничего сложного при подготовке по подрывному делу в нормальных военных училищах не может быть. В практике боевых действий мы видели, что боец и командир быстро осваивались с минными заграждениями и в конце концов сами самостоятельно вели борьбу с минными заграждениями, устраняя эти заграждения, а короткий срок обучения - прямо на фронте (три-четыре дня) - отдельных групп подрывному делу показал прекрасные результаты. Безусловно, надо ввести в программу подготовки пехоты и танкистов обучение подрывному делу, самостоятельной борьбе с минными заграждениями.

КРЮКОВ (полковник, командир 306-го стрелкового полка). Остановлюсь на вопросе ночных атак и действий по прорыву УР, именно в ночных условиях. Ночные действия в нашей Рабоче-Крестьянской Красной Армии отмечены в наших уставах и находят отражение в проводимых военных играх. В прошлом я преподаватель КУКСа читал лекции и проводил занятия по разделам ночных действий. В войне с белофиннами пришлось сменить петлицы и превратиться в пехотинца, принять командование 306-м стрелковым полком.
ГОЛОС. Общевойскового командира?
КРЮКОВ. Виноват, общевойсковой командир. 306-й стрелковый полк, ныне Краснознаменный, получил 21 февраля задачу овладеть Муторандовским узлом, причем по сведениям, которые имелись от разведки и от разведывательного управления Северо-Западного фронта, Муторандовский узел имел два железобетонных ДОТа. Произведенной же накануне, в ночь с 20 на 21 февраля, разведкой полка было установлено, что здесь не два, а четыре ДОТа, один ДЗОТ с танковой пушкой. Когда же мы овладели Муторандовским узлом, то здесь оказалось еще одно железобетонное хранилище продуктов и людей, в котором было обнаружено около 60 коек (в два яруса) и склад огнеприпасов и продуктов. Муторандовский узел имел подъемы, которые достигали 45°, так что использовать танки в качестве блокировочных групп с так называемыми штурмовыми отрядами не представлялось возможным. В 11.00 мы должны были наступать. Однако весь этот узел "заговорил", и стало ясно, что овладеть им будет чрезвычайно трудно, так как справа были озера и болота совершенно открытые, слева - то же самое.
Левее нашего полка действовала 136-я дивизия. Здесь до меня выступал командир этой дивизии. Он говорил о соседях слева, которые отставали, а о соседях справа, которые ему помогали, он почему-то молчал. Я буду говорить и о них, потому что мы совместно действовали. Дневной бой не дал никаких результатов. Тогда я прошу своего командира дивизии разрешить мне атаковать Муторандо ночью. Командир дивизии поддержал меня, а командир корпуса тов. Акимов даже сказал, что он не только разрешает, но и приказывает Муторандо взять ночью. В результате этого Муторандо был взят.
Я должен поделиться интересным построением боевых порядков. Мы отказались от боевого порядка ночью: в первом эшелоне - два батальона, во втором - один или, как наступали некоторые части, -тремя эшелонами. Тов. Тимошенко, посылая меня в полк, говорил:
"Помни, Крюков, мелкие группы с хорошими ребятами твоему полку могут славу сделать". У меня была возможность создать штурмовые отряды под командованием молодых отважных ребят. Имея в запасе 11 дней, я все свое внимание обратил на подготовку штурмовых отрядов, и эти штурмовые отряды в операциях целиком и полностью себя оправдали.
Как мы построили боевой порядок для этой ночной атаки? Была проведена дневная разведка совместно с командирами штурмовых отрядов. Артиллерии было дано распоряжение обеспечить разведку сосредоточенным огнем. Задача разведки:
1. Найти мертвые пространства.
2. Разведать подступы, мертвые пространства, установить слабые стороны ДОТов.
Обнаруженные слабые стороны ДОТов мы потом использовали, а совместная разведка с командирами обеспечила нам успех действия пехоты. Наступление нашего полка поддерживали три артиллерийских полка, поддержка была сильная.
ГОЛОС. Поддержка была сильная, можно было наступать.
КРЮКОВ. Потом я скажу, что сделали артиллеристы, когда взяли Муторандо.
ГОЛОС. Этого в истории еще не было.
КРЮКОВ. Теперь будет. В 21 час штурмовые отряды полка заняли исходное положение в пределах 150-200 м от переднего края противника. Сам я находился в центре. По общему сигналу, который был передан по телефону, в 21 час штурмовые отряды без единого выстрела поползли на эти ДОТы. В это время поднялась сильная пурга, оказавшая нам соответствующую помощь. Таким образом, условия для наступления у нас были хорошие. Причем необходимо отметить, что когда мы ходили в разведку, то сделали засечки, установили условные знаки, чтобы люди не блуждали, выполняя поставленную боевую задачу. Ровно через час после начала наступления получили донесение, что все штурмовые отряды сидят на ДОТах и ведут переговоры. (Смех).
ВОРОШИЛОВ. С кем переговоры?
КРЮКОВ. С противником.
ВОРОШИЛОВ. О сдаче его?
КРЮКОВ. Так точно. Велись переговоры с противником о сдаче его. Переговоры эти ни к чему не приводили, я дал распоряжение завезенными средствами ВВ обложить ДОТы, причем сказать господам офицерам, что и было передано: если угодно им встретить друзей и родных, пусть выходят из ДОТов с поднятыми руками. Однако переговоры ничего не дали, да и мы особенно не стремились к ним.
Дан был сигнал - взорвать. К нашему несчастью, очевидно, маловато было заложено ВВ для этих ДОТов, два были взорваны, а три самых здоровых остались живы, но все же их так покоробило, что заклинило двери и выйти оттуда никто не мог и мы, к несчастью, не могли туда войти. На утро, по приказу дивизии подвезли еще взрывчатые вещества и в 8 час утра были взорваны и остальные. Что самое интересное - это соотношение потерь. Попытки в дневных условиях взять высоту Муторандо привели к потере 70 человек, из них 18 убитых. Ночью же мы не потеряли ни одного человека, кроме комиссара, который три дня не мог слышать, но он сам виноват, потому что близко подошел к месту взрыва. Через три дня слух к нему возвратился. Бойцы говорили: "Вот это интересно, если бы нас посадить в такой ДОТ, то мы три года сидели бы и ни одна свиная финская морда нас не выбила бы. Потери противника - 62 человека.
ГОЛОС. В вас не стреляли?
КРЮКОВ. Правильно, в нас не стреляли, потому что мы, для того, чтобы в нас не стреляли, имели три артиллерийских полка, перед которыми была поставлена задача: в тот момент, когда попытаются белофинны открыть огонь или контратаковать, открыть по ним огонь. Каждому полку была дана полоса. И если противник не будет открывать огонь, то огонь не открывать.
Я был соседом с 136-й дивизией. Она к этому времени овладела двумя ДОТами, которые находились на правом фланге [Илвеского] укрепленного района, и этим самым дала возможность овладеть Муторандо.
На участке Тураскен было четыре ДОТа. Для наступления существовала полоса в 4 км для 62-й дивизии, которая должна атаковать на этом фронте. 104-й стрелковый полк был в резерве командира корпуса, 129-й полк находился на правом фланге 13-й армии, так что в 62-й дивизии был один полк, который должен был атаковать полосу в 4 км, но полк в ночь с 21 на 22 февраля атаковал полосу в 800-1000 м.
Дневные действия в дальнейшем развивались не совсем успешно. Я хочу остановиться на последнем моменте. Мы начали овладевать районом Муторандо 21 февраля, а прорвали УР только в ночь с 27 на 28 февраля, выйдя в район Большака в составе двух батальонов, что и способствовало дальнейшему движению 136-й дивизии. По выходе полка в тыл [Илвескому] укрепленному району был обеспечен же полный успех частям, находившимся во втором эшелоне.
Второй ночной бой. Была высота п-образная. Попытки овладеть ею днем успеха не имели. Полк нес потери и продвигался очень медленно. Я прошу разрешить прекратить дальнейшее наступление и разрешить ночью овладеть этой высотой. Командир корпуса дает приказ, чтобы не позже 23 час, высота была бы взята, и к утру нужно выйти на Большак. Эта высота, боями разведанная в течение дня 26 февраля в 22 час. была атакована одним батальоном, и штурмовой отряд был на самой высоте. Там обнаружили ДЗОТ, который имел пушку 176 мм на постоянной установке и 4 станковых пулемета. ДЗОТ был взорван и высота пала. А в это время доносят, что до 300 человек из района Саймово готовится к контратаке, им, очевидно, не хотелось отдавать этой высоты. В это время подоспел батальон 136-й дивизии для совместных действий. Я взял на себя смелость, подчинил этот батальон, и с двумя батальонами сам перешел в контратаку, не дожидаясь противника, вопреки уставу и наставлениям для ночных боев. Бойцы с криками: "За родину!", "За Сталина!", "Ура!", бросились в контратаку. Это "Ура!" катилось по всему лесу и к 2 час. все части были уже снова в руках командиров, приведены в порядок и подтянута артиллерия. Деревня Саймово была захвачена, в ней размещался штаб особой финской бригады, которая вела бои в Илвеском районе и в Муторандо. Причем этот штаб так поспешно убегал, что приказ, который готовились печатать, будучи заложенным в машинку, так и остался в ней. Верховые лошади были оседланы, а в землянке мы нашли горячий чай, который с удовольствием и выпили, потому что было прохладно.
Наконец, когда полк вошел в район Хумейко, начался пожар, первый признак того, что белофинны начинают отходить.
Таким образом, эти два ночных боя дают нам известный опыт и говорят за то, что ночным действиям нашей армии нужно уделять больше внимания. И правильно была поставлена задача еще раньше в приказах наркома, что ночным действиям надо выделять наибольшее количество времени. И действительно, ночное время не должно иметь разницы с дневным.
Я хочу еще коснуться младшего командного состава. Младший командный состав нам нужно иметь значительно лучший, чем мы имеем на сегодняшний день. Ведь не секрет, что старая царская Россия держалась на унтер-офицерском составе. Конечно, нам нужны не унтер-офицеры Пришибеевы, а хорошие унтера, какие имела старая армия.
Что для этого необходимо сделать?
Во-первых, улучшить качество подготовки в наших полковых школах. Во-вторых, что является самым главным - побольше сверхсрочников. Я помню своего вахмистра Заикина, так он 36 лет, сверхсрочником служил. Он не только знал, как зовут лошадь, но и как зовут всех детей господ офицеров. Он всегда говорил: "Я вижу вас насквозь, я знаю, о чем ты думаешь". Мне кажется, что таких вахмистров нам нужно иметь. В прошлом у нас унтер-офицер играл большую роль. В коннице у нас это и до сих пор сохранилось. Мы должны этот пример переносить в общевойсковые части. Нужно будет вахмистру дать больше привилегий. Ведь в старое время офицеры все время были в долгу у вахмистра, они все занимали у него деньги, он жил на хорошей квартире и вообще, как раньше говорили, был царь и бог, и воинский начальник. Наш старшина заходит в конюшню в день три-четыре раза, а вахмистр нет, он придет раз в неделю, но все уже знают, что там был вахмистр и навел порядок. Появление вахмистра на конюшне все будут помнить не день и не два. А у нас командир полка если не каждый день, то, во всяком случае, через день бывает на конюшне, но все-таки ямки, выбоины на конюшне у нас еще имеются.
В отношении звания. Почему мы не можем дать младшему командиру другое звание. Может быть, унтер-офицер звание не по времени, есть и другие звания. Почему нельзя назвать его сержантом, вахмистром, капралом. Вахмистр звучит очень внушительно. Что такое старшина? Это звучит совсем не так, а когда мы скажем вахмистр, это звучит внушительнее. (Смех).
Насчет формы одежды. У нас форма одежды очень простая. правда, лучше гимнастерки для похода найти нельзя, но в мирное время боец должен быть одет в костюм, который стянул бы как следует его талию, мундир должен обтягивать бойца. Этим самым он будет чувствовать себя более благородно, относиться к себе по-иному, быть вежливым. Чем культурнее человек одет, тем культурнее он сам к себе относится. Когда у нас командиры ходили в полушубках ободранных, и командир, выходя из машины, указывал бойцам на непорядки, то они ему заявляли, а ты кто такой? Стоит только в шинели выйти и сказать, что он командир, сейчас же услышите: "Виноват, все будет сделано".
Я предлагаю иметь не одну форму. Нам нужно иметь форму трех видов, товарищ народный комиссар. Мы говорим: пехота является царицей полей, но ведь у нее форма не царская, (смех). Самая плохая форма имеется в пехотных частях. Лучшую форму имеет авиация, морские части, а все плохое - "на тебе боже, что мне не гоже" - идет в пехоту.
Мне казалось, что в пехоте легче всего служить. Но я сейчас должен сказать, что самое трудное - это служить в пехоте, а ведь мы в пехоту сейчас даем все что похуже. Давайте посмотрим на штаны кавалериста и пехотинца. У кого лучше? У кавалериста. У кого сапоги лучше сшиты? У кавалериста. Почему? Я сам отслужил 20 лет в коннице и теперь возмущаюсь, почему так обходят пехоту. Надо пехоте дать мундир, а в повседневной жизни - длинные брюки навыпуск. Пехотинец будет культурнее выглядеть. Во всяком случае, нужно иметь рабочую форму, повседневную и парадную.

НЕДВИГИН (комбриг, командир 75-й стрелковой дивизии). Несколько слов об истории 75-й сд, которая прошла колоссальнейший путь до того момента, когда она вступила в действия. Началось это с латвийской границы, и к периоду, когда нужно было вести операцию в составе 8-й армии, то части 75-й сд можно было найти от Острова до Суоярви, а некоторые части 75-й сд даже до окончания войны в состав армии не вошли.
Другой момент. В процессе ведения боя можно было наблюдать такую отрицательную сторону, как частое переподчинение частей. Мне, как командиру дивизии, пришлось командовать полками 139-й дивизии, а свои все полки отдать командиру 139-й дивизии.
Я лично считаю, что такое положение кроме отрицательного в процессе операции ничего принести не может. Для успешного выполнения боевого задания требуется хорошо знать своих подчиненных.
Следующее обстоятельство - подготовка среднего звена комсостава. В процессе боевых действий обнаружился ряд отрицательных моментов в подготовке среднего звена комсостава. Только что прибывшие командиры, окончившие военное училище, абсолютно не владеют ручным оружием, не знакомы с топографией, требовательность такого командира чрезвычайно низкая, уставные знания у него почти отсутствуют. Поэтому в процессе боя получилось, что наш средний командир-лейтенант, младший лейтенант быстро сливались со всей красноармейской массой и теряли лицо командира. Я считаю, что в военных училищах необходимо изменить систему подготовки командира, нужно будет готовить его с таким расчетом, чтобы он, придя в войсковую часть, немедленно внес струю живой работы, методических навыков по стрелковой, тактической и физической подготовке. На сегодняшний день с хорошей физической подготовкой военные училища если и дают командиров, то это единицы. Мне 46 лет, и я свободно беру турник. Средний же командный состав к турнику нужно подводить с лестницей. Некоторые из них даже через кобылу свободно не прыгают, потому что это дело в военных училищах поставлено недостаточно крепко. Строевая подготовка не только в военных училищах, но и в частях поставлена очень низко. На строевую подготовку время по плану не отводилось, а считали достаточными обучить строевой подготовке при прохождении "от казармы до кухни, от кухни до казармы".
Считаю, что такое положение со строевой подготовкой должно быть изменено. На строевую подготовку нужно будет обратить большое внимание, так как в строевой подготовке имеется огромная доля закалки и дисциплинированности бойца, я не говорю уже о внешнем виде самого бойца.
Подготовка начальствующего состава на повторных курсах. На курсы нужно будет посылать командный состав после примерно 2-летнего командования им тем или иным подразделением. У нас есть такие явления, когда командир, только что окончив военное училище, не работает в строю, а продолжает учиться. Это вещь хорошая, но дело в том, что подразделение не имеет своего хозяина. На курсах и в военных училищах считаю необходимым отвести по учебному плану время до 60% на практические занятия, а не теоретические. Из них -половину времени отвести на ночные занятия, все занятия проводить в любых условиях, не считаясь ни с какой погодой. До сих пор у нас в училищах и в воинских частях так было: чуть дождичек, начинаем говорить "как бы не простудить", если холодно, говорим "как бы не обморозить". Совершенно неправильно будет в дальнейшем вести такую подготовку при современных условиях.
Подготовка младшего начальствующего состава. Правильно говорил передо мной выступавший товарищ.. Он говорил, что младший командный состав нужно готовить по-иному. На сегодняшний день у нас хорошего младшего командира еще нет. Я лично считаю необходимым, чтобы у младшего командира была более сильная подготовка, чем он имеет сейчас. Прежде всего должна быть строевая муштровка, чтобы младший командир являлся хозяином своего подразделения, а у нас на сегодняшний день младшего командира гладят по головке, а требовательности к нему и у него никакой нет.
Прибывавшее на фронт пополнение в части временами вводилось в бой через 2-3 часа после прибытия. Чем это объяснить? Объясняется это тем, что запасные части находились очень далеко от воинских частей и пополнение, как таковое, вовремя не поступало.
Считаю необходимым в дальнейшем иметь запасные батальоны в дивизиях или полки в корпусах, чтобы этот контингент запасного состава проходил соответствующую подготовку.
Необходимо пересмотреть вопрос о подготовке младшего командного состава, который готовили не в полковых, а в дивизионных школах, потому что три полка дают три разные подготовки. И вот на базе этого учебного батальона дивизии в военное время развернуть запасные батальоны, которые будут продолжать свою работу по подготовке кадров запаса.
Считаю необходимым проводить подготовку рядового состава с учетом предназначения.
В данных операциях я, как находящийся в Ленинградском округе, и все мы совершенно не имели представления о подготовке к бою на лыжах. Назначение той или иной дивизии необходимо заранее ставить в условия если не полной подготовки, то все-таки в этом направлении кое-что дать. А то получалась чрезвычайно печальная вещь; когда заместитель народного комиссара проводил смотр подготовки по лыжам, мы на плече таскали лыжи, вместо того чтобы ходить на них.
ГОЛОС. Там лыж не полагается.
ВОРОШИЛОВ. Вы ничего не сказали о вашей дивизии. У вас было много интересных эпизодов. Вас били здорово.
НЕДВИГИН. Так точно. В первое время нас били, а потом мы били.
ГОЛОС. О действиях 28-го полка скажите.
НЕДВИГИН. Когда наша дивизия подходила к Суоярви, то 139-я дивизия, понесшая большие потери в процессе операций, нуждалась в том, чтобы ее быстро заменили. Было принято решение произвести замену в процессе боя, что при создавшейся обстановке было недопустимо. Что получилось? 75-я сд, получив задачу на смену 139-й дивизии, сразу этого сделать не смогла, так как не успела еще сосредоточиться, поэтому смена проходила по частям. Мы не организовали обороны, а хотели это сделать в процессе боя. В результате получилась не смена частей, а ввод в бой по частям, в силу чего дивизия понесла колоссальные потери как в людях, так и в материальной части. После данной операции дивизия на продолжительное время вышла из строя и много было трудностей с преодолением "финнобоязни" у солдат.
После этого чрезвычайно трагического явления для 75-й дивизии мне пришлось вступить в командование ею. К этому времени от кадрового состава дивизии остались единицы.
ГОЛОС. Там командиры полков были неплохие, некоторые командиры полков были замечательные. В чем там дело? Как это получилось?
НЕДВИГИН. После этого вступил в командование 8-й армии командарм второго ранга тов. Штерн и обстановка сильно изменилась -дали нам право воевать, я так это называю, а до этого не воевали, а давали установку такую, что если финны стоят около дома, то туда нельзя стрелять.
ГОЛОС. Почему?
НЕДВИГИН. Потому, что там жители есть.
ГОЛОС. Кто давал такую установку?
НЕДВИГИН. Нужно будет посмотреть по донесениям. Эти донесения были. Я в это время не командовал дивизией, но по истории дивизии знаю, все документы у нее были подшиты и они будут представлены товарищу народному комиссару.
ГОЛОС. Эта дивизия ни до одной деревни не дошла, а с ходу побежала назад. Ответь, кто ее до этого довел?
ГОЛОС. Ваши полки замечательно потом воевали, эта дивизия была одной из лучших дивизий. Я видел только в 1919г. под Полтавой, как бежали наши части наподобие 75-й и 139-й дивизий, но я могу сказать, что сейчас, после боевой закалки, эти дивизии куда угодно пойдут.
ГОЛОС. Им дали специальные лыжи.
НЕДВИГИН. Я этот период не захватил, поскольку я не командовал.
ГОЛОС. Расскажите, как 28-й полк спас первый корпус, это самое интересное.
НЕДВИГИН. Когда создалась тяжелая обстановка на участке первого корпуса, то командир корпуса (первого) приказом выдвинул 28-й полк в Кивиярви. Командир полка, очутившись в такой обстановке, очень быстро сумел организовать круговую оборону, и полк после ряда проведенных операций одержал победу. Тогда финнов били чрезвычайно крепко. Этот полк белофинны называли "банда Гладышева". Этот полк отобрал довольно много материальной части у финнов.
После того как целая рота полка попала в окружение у Кивиярви, полк быстро ликвидирует окружение и спасает роту, нанеся колоссальный урон финнам.
Район противника Айтакоски считался сильно укрепленным пунктом (но не с железобетонными, а с деревокаменными сооружениями в 4-5 накатов), с хорошо организованным огнем. Весь этот оборонительный район тянулся километра на 2,5. И здесь части 75-й дивизии сумели точно обеспечить приказ. Операция велась в течение двух дней, в полном соответствии с нашими уставами. Эти отдельные операции, проведенные по захвату Айтакоски, Высоты с вышкой, Витавары, Виексинки, Кивиярви, явились переломным моментом в психике войск и вселили в них веру в свои силы. С этого момента надо считать, что инициатива перешла к нам.
Операция у высоты "Огурец". Согласно последнего плана наступления, дивизия имела задачу, нанося удар правым флангом, отрезать Лоймолу.
Один из моментов на участке 115-го сп. Полк попал на сильную систему обороны с высотой "Огурец". Неоднократные попытки полка овладеть высотой "Огурец" успеха не имели. Я решил изменить порядок подготовки проведения наступления, применив дымовую завесу. Подготовил в атаку роту лыжного батальона. Время атаки назначил не утром, а вечером. После короткой артподготовки дал сигнал движения вперед, и через 29 мин. высота была взята. Все попытки белофиннов вернуть ее успеха не имели.
Можно было бы рассказывать еще эпизоды, но время вышло.

ВОРОШИЛОВ (председательствующий). Слово имеет тов. Клич. Следующий тов. Васильев.
КЛИЧ (комбриг, начальник артиллерии 8-й армии). К началу войны 8-я армия начала наступление фактически "растопыренными пальцами" - 5 дивизий по пяти направлениям. Территория не была подготовлена для действий крупных воинских частей. Почему это произошло? Потому, что общий оперативный план не учитывал важности Петрозаводско-Сортавальского направления. Это чрезвычайно сказалось и в обеспечении операций в артиллерийском отношении.
8-я армия фактически не была обеспечена ни артиллерийскими силами, ни артиллерийскими средствами. Примеры: три дивизии (155, 139, 168-я) из шести имели только по одному артиллерийскому полку. 56-й корпус совершенно не имел корпусной артиллерии. Корпусная артиллерия 1-го стрелкового корпуса состояла из одного артполка, вооруженного 107-мм пушками, очень надежными орудиями, которые оказались прекрасными орудиями в условиях финляндского театра военных действий. Артиллерия к тому времени не имела средств воздушной разведки. Артиллерия усиления была разбита на две группы и состояла из 108-го гаубичного полка БМ и одного отдельного дивизиона, вооруженного 122-мм пушками, что не могло удовлетворить потребности армии.
Боевой тыл артиллерийских частей не обеспечивал планомерного питания из-за неукомплектованности средств подвоза. Органы боевого питания могли поднять от одной четверти до половины боевого [комплекта].
Укомплектованность личным, конским составом и автопарком была неудовлетворительная. 473-й гаубичный артполк, например, был укомплектован личным составом из восьми различных артиллерийских частей, приписным составом - частично необученным и частично за счет стрелков пехоты.
Автотракторный парк того же полка был укомплектован из семи частей, другими словами, этот полк пришлось сколачивать в бою, и впоследствии полк оказался довольно хорошим артиллерийским полком. Это было, конечно, после того, как над ним поработали на фронте.
Боевая подготовка, особенно для действий зимой, слаба. Комсостав артиллерийских штабов был подготовлен неудовлетворительно. Артиллерийские штабы не были сколочены. Подготовка минометных подразделений была неудовлетворительной. Это можно проиллюстрировать на среднесуточном расходе выстрелов на единицу оружия за декабрь и январь, особенно за декабрь, который выражался: для 82-мм миномета в 4,4 минных выстрела, для 45-мм оружия - в 2, для 76-мм пушки -4 выстрела. В то же время на 76-мм пушку дивизионной артиллерии расходовалось 18 выстрелов, а на 122-мм гаубицу - 5 выстрелов, т.е. дивизионная артиллерия расходовала в несколько раз большее количество выстрелов, нежели полковая артиллерия.
В чем здесь корень этих недостатков? Я считаю, в системе мирной подготовки этой артиллерии; вместе с тем, сразу же в условиях финляндского театра военных действий оказалось, насколько мощна эта артиллерия по своей производительности и насколько она велика по своему количеству в системе всей штатной артиллерии ныне существующей стрелковой дивизии.
Наконец, штатно-организационная структура управления начальника артиллерии армии не соответствовала задачам оперативно-тактического руководства артиллерии; начальник артиллерии фактически являлся каким-то инспектором, но не оперативно-тактическим руководителем артиллерии армии и не проводником идей и решений командующего армией и Военного Совета в целом.
В ходе войны выявилось, что вновь приходящие артиллерийские части страдали теми же недостатками, причем необходимо отметить, что начальники артиллерии дивизий прибыли без органов управления. Например, 164-я и 128-я дивизии и другие прибыли с одним артиллерийским полком, а начальники артиллерии дивизий без органов управления; в бою этот же начальник артиллерии, должен был управлять одним-двумя артиллерийскими полками, в отдельных случаях на наших направлениях - тремя. Отсюда встает вопрос, с какими же средствами он будет управлять? Приходилось как-то изворачиваться. Я считаю, что если у нас есть начальник артиллерии дивизии, а такой должен быть, он должен являться ближайшим помощником командира дивизии, а в корпусе - командира корпуса, и у него должны быть мощные органы управления.
Если же начальник артиллерии будет без органов управления, как это имело место, это будет неверно.
Дело не в названии, а в функциях, которые будет осуществлять начальник артиллерии и в дивизии, и в корпусе. У начальника артиллерии дивизии функции, конечно, более ясные, чем у командира бригады.
Перехожу к следующему вопросу. Я хочу остановиться на наиболее важных мероприятиях, которые были проведены в период января-февраля, т.е. в период подготовки решительной операции 8-й армии. Такими мероприятиями явились, во-первых, переход управления начальника артиллерии армии на временный штат, утвержденный Военным Советом, который оказался, в результате, очень близким к последнему штату, утвержденному нашими центральными органами.
Рядом мероприятий, проведенных через Военный Совет, и путем непосредственного руководства и контроля, проводимого через управление начальника артиллерии армии, было обеспечено значительное повышение боевой готовности артиллерии, и в частности пехотной. Это также можно проиллюстрировать на расходе выстрелов в январе-феврале и особенно в марте, я не буду его приводить, но он дал резкое повышение и в марте, фактически среднесуточный расход выстрелов на миномет, противотанковое орудие и полковое орудие был не менее половины боевого комплекта. Правда, эти снаряды не расходовались впустую; был организован огонь пехотной артиллерии.
По боевому использованию минометов была издана инструкция. В середине января были сформированы три армейские минометные роты, существовавшие по временным штатам, за 15-20 дней. Эти минометные роты сразу же после формирования были отправлены на фронт и в боях показали себя с хорошей стороны.
СТАЛИН. Как лучше организовать минометы в дивизии?
КЛИЧ. Я лично считаю, тов. Сталин, что у нас в дивизии минометное подразделение должно быть в руках командира дивизии; его можно назвать ротой, можно - дивизионом.
СТАЛИН. А если во взводе будет иметься один миномет?
КЛИЧ. Этого мало.
Я считаю, что наша армия должна быть насыщена минометами различных калибров; во всяком случае, минометы мы должны иметь, так как они являются мощным средством во всех видах боевых действий.
СТАЛИН. Как организовать это дело? Может быть во взводе должен быть один миномет?

КЛИЧ. Этого мало.
СТАЛИН. В роте будет три.
КЛИЧ. Я полагаю иначе. В роте лучше иметь три миномета. Я занимался подсчетом. Сколькими подразделениями управляет командир взвода? Неудивительно, что командир взвода не справляется с командованием. А поэтому нам не следует насыщать техникой мелкие подразделения. Это будет плохо. Тут еще нужно сказать, что минометы - грозное оружие, которыми должна быть насыщена наша армия.
СТАЛИН. Не очень грозная, а эффективная артиллерия, но как это дело организовать?
КЛИЧ. Я думаю, что лучше иметь взвод в роте, 6 минометов в полку, в батальоне также нужно иметь. В руках командира дивизии должен быть мощный минометный батальон.
ВОРОШИЛОВ. Сколько должно быть в полку минометов?
КЛИЧ. Если в роте будет иметься три миномета, - это значит на 9 рот полка будет 27 минометов; в трех батальонах полка - 18 минометов и в полку 16-18, всего же в полку должно быть не меньше 60 минометов, в дивизии - свое минометное подразделение.
КУЛИК. Это необдуманное предложение.
СТАЛИН. Почему не обдуманное предложение, не только вы думаете, они тоже думают.
КУЛИК. Разрешите мне тогда сказать, объяснить в чем дело. У них была произвольная дивизия.
ВОРОШИЛОВ. Дивизия была организована по особым штатам.
КУЛИК. Дивизия была по старым штатам.
ВОРОШИЛОВ. В новых штатах также говорится о минометах.
КУЛИК. Никак нет. Воевали по старым штатам.
СТАЛИН. Как организовать минометное дело в дивизии?
КЛИЧ. Во взводе не нужен один миномет, необходимо иметь на роту три миномета.
КУЛИК. У нас во взводе 1 миномет, в батальоне - 6, в полку - 4 (82 или 120 мм). Вы в глаза еще этого не видели.
КЛИЧ. Я этого действительно не видел.
СТАЛИН. Это единицы.
КУЛИК. 6 штук в батальоне и 4 в полку, а в роте 3 миномета. Они входят во взвод, один миномет - во взвод.
СТАЛИН. Они организовали минометную роту.
КУЛИК. Потому что минометы он раздавали всем.
КЛИЧ. Считаю, что сейчас своевременно поставить вопрос о создании минометного резерва главного командования, причем в первую очередь необходимо обратить внимание на формирование МРГК так называемых химических минометных батальонов. Неясно, почему они называются химическими? Они могут вести огонь минами и химическими, и осколочными, нужно создать только фугасные мины.
КУЛИК. Потому что раньше минометы были только химические.
КЛИЧ. Раньше было то же, что и сейчас.
Одновременно был учтен опыт боевого использования артиллерии на фронте именно 8-й армии, потому что направление 8-й армии было несколько своеобразное, если сравнивать с направлением Карельского перешейка; в соответствии с этими особенностями и была организована боевая подготовка, оформлена особая инструкция для дивизионной и корпусной артиллерии, одновременно велась и подготовка штабов.
Наконец, появилась возможность организовать и воздушную разведку тогда, когда мы получили авиацию и воздухоплавательный отряд.
Эти мероприятия и ряд других дали возможность организовать массированное использование артиллерии, которое фактически было осуществлено на Лоймоловском участке.
Чем оно характерно? Тем, что задачи, которые были возложены решением командования на артиллерию Лоймоловского участка, а именно "перемолачивание" живых сил противника, были осуществлены. Но для этого пришлось произвести решительный маневр всех артиллерийских сил, за исключением двух артиллерийских полков, и десять артиллерийских полков были сосредоточены на фронте главного удара.
Из общего количества 719 орудий, которые были собраны на фронте 1-го корпуса, 609 были собраны на фронте главного удара.
СТАЛИН. В сторону Лоймола?
КЛИЧ. Да, в сторону Лоймола.
СТАЛИН. Столько артиллерии и ничего не получилось!
КЛИЧ. "Перемолачивание" живых сил противника было осуществлено. Эту задачу мы решили. Однако мы не решили одной задачи -уничтожения минометов; я на этом как раз и хотел остановиться.
Мы подавляли минометы противника, но уничтожить их не могли, потому это не могли обнаружить их закрытых огневых позиций.
СТАЛИН. Вы только по целям стреляли?
КЛИЧ. Стреляли по площади.
СТАЛИН. Как долго вели огонь?
КЛИЧ. Вели 2 часа в период артиллерийской подготовки, вели и 1 час 45 мин., но не в этом дело. Минометы занимали закрытые огневые позиции. Уничтожить батарею можно тогда, когда огонь артиллерии корректирует авиация; минометы же авиация обнаружить не может.
СТАЛИН. У вас не было настоящей артиллерийской обработки, у вас была артиллерийская подготовка старого типа 2-3 часа, потом передышка.
КЛИЧ. Два слова об организации управления. Артиллерия была централизована в руках начальника артиллерии армии, согласно решению Военного Совета.
В чем здесь особенность? В том, что пехотная артиллерия была централизована в руках начальника артиллерии дивизии с задачей борьбы огнем прямой наводкой по амбразурам ДЗОТов противника как обнаруженных, разрушенных, так и неразрешенных деревоземляных укрытий.
СТАЛИН. ДОТов не было?
КЛИЧ. ДОТов не было.
СТАЛИН. И с амбразурами?
КЛИЧ. Да.
Второе. Вся дивизионная артиллерия была сведена в группы непосредственной поддержки из расчета: батарея на каждую роту. Та артиллерия, которая была излишней, сверх указанного расчета, была сведена в группу общего назначения и являлась огневым резервом общевойскового начальника. Это боевое распределение артиллерии изменялось в зависимости от хода боев, но надо прямо сказать, что централизованное управление и жесткий контроль за работой артиллерии во время Лоймоловской операции осуществлялись через штаб начальника артиллерии и это приносило большие результаты.
Я позволю себе остановиться только на двух пожеланиях. Первое пожелание к оборонной промышленности, чтобы она сконструировала прибор для засечки миномета в то время, когда он ведет огонь, иначе наша пехота будет иметь большие потери, потому что, я еще раз подчеркиваю, бороться с минометами, занимающими закрытые позиции, трудно.
СТАЛИН. У вас свои минометы есть?
КЛИЧ. Дальше. Желательно, чтобы все вопросы, по которым мы получили опыт, и большой опыт на основе войны в Финляндии, были обобщены на специальном артиллерийском совещании при начальнике артиллерии РККА. Это я считаю необходимым.
О подготовке командного состава. Здесь мы имели и положительные стороны в подготовке, и отрицательные. Нам необходимо, чтобы наш командный состав умел бы получше стрелять в трудных условиях, с большим смещением, в лесной местности; чтобы наш командный состав, выходящий из наших училищ, знал материальную часть. Чтобы, наконец, командир-лейтенант, вышедший из училища, обязательно знал во всех деталях обязанности командира взвода.
Я лично присоединяюсь к мнению артиллеристов, которые говорят, что нужно дать командиру батареи помощника командира батареи -начальника на огневой позиции.
Мое время истекло, вопросов, которые нужно обобщить и доложить - много. Поэтому я еще раз говорю, что необходимо обобщить опыт на специальном совещании по родам войск.

Заседание третье
 

http://www.rkka.ru/docs/zimn/z3.htm

15 апреля 1940 г. вечернее

КУЛИК (председательствующий). Слово имеет тов. Васильев.
ВАСИЛЬЕВ (майор, командир 37-го стрелкового полка). Надо сказать, что у нас не было железобетонных сооружений на Лоймоловском направлении.
СТАЛИН. У финнов не было?
ВАСИЛЬЕВ. Совершенно правильно, у финнов не было на нашем направлении, где мы действовали. Так что особенно рассказывать по этому вопросу я не могу, остается поблагодарить товарищей, которые рассказали об этом, и мы на их опыте будем учиться.
СТАЛИН. Всегда надо друг у друга учиться, не надо бояться, стыдиться, друг у друга учиться.
ВАСИЛЬЕВ. Вот мы и хотим учиться. На нашем направлении у противника были серьезные укрепления. Особенно хочу рассказать о последнем этапе, когда мы брали высоту "Черную", и как я лично организовал взаимодействие с артиллерийским начальником. Причем хочу рассказать с точки зрения войскового начальника, как я это дело понимаю. Мне приходилось за период войны сначала и до конца с артиллерийским начальником организовывать взаимодействие не один раз. Некоторые артиллерийские начальники понимают так: раз на артиллерийскую подготовку дано, скажем, два часа и отпущен соответствующий лимит снарядов, значит отстрелял два часа, а теперь, говорит, ты, пехота, иди, я свое дело сделал и кончено. Я это не так понимаю. Вот такой был командир 113-го артполка Крамаров, который так понимал это дело, говорил, что теперь давай заявку, я буду давать огонь.
СТАЛИН. Как фамилия?
ВАСИЛЬЕВ. Крамаров.
СТАЛИН. Где он?
ВАСИЛЬЕВ. Его нет, он снят с должности. Второй командир артполка тов. - Зайцев, вот с этим артиллеристом мы организовали взаимодействие как следует. Я, например, понимаю взаимодействие так, что артиллерийский начальник вместе с общевойсковым должен переживать весь бой с начала и до конца. Если пехота имеет успехи в бою, значит есть заслуга артиллеристов, если пехота не имеет успеха, нет заслуги у артиллеристов. Мы разговаривали с артиллерийскими начальниками, почему пехота не идет. Я говорю полковнику Крамарову: почему пушки стоят, забили дороги, ты поезжай в лес с орудиями. Он мне отвечает, что в лесу нет дороги, сделай дорогу, тогда поеду. Я говорю: проложи дорогу пехоте, тогда пехота пойдет.
СТАЛИН. В общем он при своем, вы при своем, а дороги не оказалось, никто ее не проложил.
ВАСИЛЬЕВ. Потом мы проложили.
СТАЛИН. Вы?
ВАСИЛЬЕВ. Да, мы проложили.
ГОЛОС. Антагонизм здоровый был между пехотой и артиллерией.
ВАСИЛЬЕВ. А вот с таким артиллеристом, как майор Зайцев, у нас дело всегда выходило.
Я расскажу о взаимодействии, как мы его организовали при штурме высоты "Черной". Прежде всего, что представляет собой эта высота, где я действовал? Перед фронтом 37-го стрелкового полка было оз. Коланярви, влево проходило шоссе, а левее шоссейной дороги - высота "Черная", причем с этой высоты видимость в нашу сторону у противника была до 4 км, так что он прекрасно видел наше расположение и расположение наших артиллерийских позиций, особенно группы ПП. За этой высотой еще выше была высота "Длинная", как мы ее называли. Причем на долю моего полка выпало атаковать эту высоту с севера на юг, а противник был на западном берегу оз. Коланярви. При таком положении я подставил свой фланг противнику, и тут выявилась сложность работы с артиллерийским начальником, чтобы обеспечить атаку этой высоты артогнем.
На самой высоте укрепленных огневых точек не было, были деревоземляные блиндажи, на обратном скате высоты были такие блиндажи, которые 152-мм снаряды не разбивали. После того как высота была взята, мы ее обследовали, и при этом выяснилось, что было по три попадания в блиндажи, а блиндажи остались неразбитыми. На участке 37-го и 184-го полков осталось до 150 блиндажей, больших блиндажей, причем офицерские были с полными удобствами, а те, с которых вели огонь, были деревоземляные на два человека - парные. Построены были блиндажи с перекрытиями. Часть из этих блиндажей была разбита во время артиллерийской подготовки. Но если финны укрылись в блиндаже, то какую же роль могла играть артиллерийская подготовка, если в процессе ее не были разрушены блиндажи. Когда наша пехота после переноса огня находилась в 150 м от переднего края, противник успевал занять укрепления и воронки, оставшиеся после разрывов снарядов, и оттуда вел автоматический огонь, задерживая наше движение вперед.
Мы решили так: с одного фланга дали огонь артиллерии, по высоте тоже дали огонь артиллерии. Слева наступал соседний полк, артиллерийский огонь влево давать было нельзя. Поэтому приходилось приспосабливать минометы, пристреляли их по правому флангу противника и таким образом окаймили высоту с трех сторон. Но этого было мало, потому что, когда мы кончили артиллерийскую подготовку, бойцы находились в 150 м от переднего края и противник мог опять занять высоту и открыть автоматический огонь по нашим частям.
Я приказал поставить 16 орудий для стрельбы прямой наводкой, 6 орудий полковых, 6 орудий ПТО и 4 ПТД. Все они были установлены на заранее приготовленные места и тщательно замаскированы. Было приказано, что во время артиллерийской подготовки эти орудия не должны делать ни одного выстрела с тем, чтобы противник их не обнаружил. Установил общий сигнал. Причем каждому командиру орудия поставил задачу: "Вот тебе 25 м или 30 м по фронту на самом гребне высоты, как только будет сигнал - открывай огонь в этом секторе". Орудия прекрасные, и на расстоянии 400-500 м они могли стрелять точно. Я решил сопровождать свою пехоту на оставшиеся 100-150 м огнем прямой наводкой. После чего мы начали проводить артиллерийскую подготовку. Когда артиллерийская подготовка была закончена, был дан сигнал, по этому сигналу орудия открыли огонь по гребню. У противника по-видимому создалось впечатление, что артиллерийская подготовка не закончена. Они не полезли на высоту, а наша пехота подошла буквально на 40 м к гребню высоты. Как только по сигналу был прекращен огонь прямой наводкой, противник полез на высоту, а в это время на высоте была уже наша пехота и установила красный флаг, высота была занята. При таком взаимодействии бойцы прекрасно действовали, причем один идет, а второму машет рукой - давай сюда. Мы сами смотрели, как шла атака. Чтобы лучше руководить, надо руководителю самому быть поближе и наблюдать, иначе трудно управлять ходом боя. Поэтому ночью, я приказал в 450-500 м от переднего края противника организовать наблюдательный пункт, чтобы видеть самому ход боя. Мы с артиллерийским начальником майором Зайцевым наблюдали и вместе переживали. Я с ним советовался по вопросам артиллерии, говорил, что мне нужно, а он у меня спрашивал, какие цели еще потребуется поразить. Таких артиллеристов нужно иметь как можно больше, правда, это не единичный артиллерист, их у нас много. Таких артиллеристов нужно больше.
Штурм высоты проходил так. У меня в 37-м стрелковом полку было всего два батальона, но люди испытанные. В резерве был лыжный эскадрон из добровольцев, они были необучены, стрелять не умели, я не решался взять их в бой, не хотел взять их в бой, так как люди могли погибнуть без пользы, люди нужны были, а от этих добровольцев никакого результата не было бы. Я собрал у себя химический взвод, транспортную роту, комендантский взвод, организовал роту в 250 человек. Сказал, что это мой резерв, вместе со мной пойдете в бой. Начальника для этой роты я не мог назначить, так как они были разных подразделений, а со мной они в бой пойдут. Поэтому с комиссаром решили, если потребуется, сами поведем резерв в бой. Впоследствии резерв потребовался, и, так как эти бойцы были обучены, они задачу выполнили.
Вот в каких условиях нам приходилось выполнять поставленные задачи и мы их выполнили.
ГОЛОС. Авиация помогла вам?
ВАСИЛЬЕВ. Мы думали вначале, что авиация совсем не поможет нам, а в последнее время авиация работала прекрасно. В 150-200 м от переднего края бомбили летчики, особенно хорошо работали истребители. Было интересно смотреть, как они пикировали. Со скоростных бомбардировщиков сбрасывали бомбы крупных калибров, и, увидев это бойцы кричали "Ура" и заявляли: "Теперь мы видим, как работает наша авиация, теперь мы видим, как действуют наши летчики!" При виде своей авиации подъем у бойцов был замечательный. Судить о том, как они бомбили, я не могу, я не видел тех объектов, которые они бомбили. Если наши самолеты летали, весело было идти вперед, так как противник не мог вести огня. Я просил командира дивизии поговорить с высшим начальством и получить хотя бы два самолета, которые, кружась над расположением противника, не давали бы ему вести артогонь. Через 20 мин. появились самолеты, которые пикировали, стреляли и прижимали противника к земле. В последнее время авиация работала хорошо, авиацию осталось только поблагодарить.
КУЛИК. Осталась одна минута.
ВАСИЛЬЕВ. Есть. Я хочу внести одно предложение: сказать о том, что когда идет дело об укомплектовании боевых подразделений, то все это обстоит неблагополучно. Нужно до мобилизации в боевые подразделения приписать личный состав и иметь полностью сформированными этими подразделения, а при объявлении мобилизации приписников посылать в свои части. На практике получилось другое, например, в районе Пскова формировался 37-й стрелковый полк и дорожно-эксплуатационный полк. При объявлении мобилизации в первую очередь потребовалось сформировать 37-й стрелковый полк, поэтому в этот полк военкомат послал людей, которые находились поближе к Пскову, а эти люди как раз были из дорожно-эксплуатационного полка, в результате стрелковый полк получил специалистов-дорожников, а стрелки-пулеметчики в полк не попали, так как они жили дальше от Пскова, их направили в дорожно-эксплуатационный полк. Поэтому в комплектовании личного состава полков произошла путаница.
Я в этом районе производил комплектование первый раз. Но все же рискнул под свою ответственность, правда доложив об этом соответствующему начальству, взять себе 500 человек стрелков-пулеметчиков, а железнодорожников отправил в дорожно-эксплуатационный полк. Я в этом деле не прогадал.
Считаю, что на этот вопрос надо обратить особое внимание, чтобы приписной состав, который мы обучали, шел к нам, чтобы переброску военкоматы не делали без ведома командиров полков.
Командиров запаса нужно приписать к полкам. Если нужно перевести командира запаса в другой город или в другой район, об этом должен знать комполка, что такой-то командир запаса, который должен прибыть в первую роту, убыл, скажем, в Москву, на его место нужно записать такого-то, а этот новый командир оказался менее подготовленным, поэтому я вызову назначенного командира и буду готовить его у себя в полку. Считаю, что таким образом должна быть организована у нас подготовка командного состава запаса и укомплектование частей приписным составом.

КУЛИК (председательствующий). Слово имеет тов. Муравьев.
МУРАВЬЕВ (бригадный комиссар, военком Управления связи Красной Армии). Товарищи, я являюсь комиссаром Управления связи Красной Армии, а в период операций с белофиннами был начальником связи 8-й армии.
В условиях войны с белофиннами мы имели возможность проверить работу как войсковой связи, так и средств связи, а равно и подготовку штабов по организации управления войсками.
По оценке командования и общевойсковых начальников, войска связи в данной войне с поставленной задачей справились неплохо, и как выражаются "связь не подвела". Правда, здесь из выступлений пока не сказано ничего о работе связи. Во всяком случае по оценке общеармейских командиров звена дивизии и корпуса, командования армии, насколько мы имеем сведения, связь не подводила и работа связи оценивается ВПОЛНЕ УДОВЛЕТВОРИТЕЛЬНО.
Товарищи, если войсковая связь и связь в целом не подвела, то это нужно отнести исключительно за счет той подготовки, которую пришлось провести еще до войны в Ленинградском военном округе и затем в результате того перелома в штабах и у командования, который произошел после приказа НКО за № 0151. Начальники всех степеней стали уделять больше внимания вопросам связи и управления боем.
Нельзя сказать, чтобы в нашей армии организация управления войсками и отношение к средствам связи были высоко отработанными. Я это могу иллюстрировать примерами.
Первый пример, который я здесь приведу, такой: мне пришлось около двух месяцев до войны работать по подготовке театра военных действий и войск Ленинградского военного округа в отношении связи. С чем мы там встречались? Мы встречались с запущенной материальной частью, приведенной частично даже в негодность. Особенно этим отличались танковые войска. Правда, если к средствам связи и связи вообще со стороны начальника бронетанковых частей мы имеем хорошее отношение, то во многих автоброневойсках к связи и средствам связи относятся плохо.
В штабах отсутствовал продуманный план с расчетом сил и средств связи. Особенно слабо было дело по линии организации связи взаимодействия с артиллерией, авиацией и соседями. Дело доходило до курьезов, например, при переходе государственной границы в 68-м стр. полку 70-й стр. дивизии командир полка не имел связи со своими соседями, не знал идеи, решения своего соседа, никакого взаимодействия у него с ним отработано не было.
Слабо обстояло дело у связных начальников в вопросах организации радиосвязи. В боевой обстановке радиосвязь применялась слабо и даже была радиобоязнь. Вот здесь, например, начальник артиллерии 19-го стр. корпуса отмечал, что в первые два дня все шло по плану и только связь подвела. Надо сказать, что это единственное замечание, которое было на совещании.
СТАЛИН. Связь была везде плохой, все жалуются на фронтах на плохую связь.
МУРАВЬЕВ. Первый раз слышу, тов. Сталин, о том, что везде связь была плохой.
СТАЛИН. Ни одного участка не знаю, откуда бы не было жалоб на связь. Признают проволочную связь, радиосвязь не признают.
МУРАВЬЕВ. Я сейчас скажу о радиосвязи.
СТАЛИН. Сказать мало, вы ведь в центре здесь работали.
МУРАВЬЕВ. Работаю с августа 1939 г. в центре. Но на финляндском фронте я был начальником связи 8-й армии.
СТАЛИН. Чин хороший, а работа плохая.
МУРАВЬЕВ. Так вот, я хотел бы сделать поправку в отношении 19-го корпуса. В первые два дня этот корпус 3-4 раза изменял командные пункты в различных направлениях и причем не так, как здесь отмечал начальник артиллерии корпуса, а не по плану и ничем не обоснованно. В результате такого положения корпус потерял связь с дивизией, а армия потеряла связь с корпусом. В результате этого начальник штаба корпуса был снят с работы.
Следующий пример, который я хотел здесь привести, это отношение к постоянным линиям. На глазах у командования постоянные линии подвергались безжалостному разрушению, не говоря уже о том, что столбы сшибали танки, автомашины, различные повозки; столбы пилили на дрова. Это явление, к сожалению, продолжалось до самого конца войны.
Один пример, который я считаю нужным привести. Пример, который говорит о низкой связной культуре. В г. Львове была захвачена вещательная радиостанция, ее восстановили в течение 12 часов. Но, к сожалению, командование так и не сумело использовать радиостанцию, пока не приехал тов. Хрущев. Я обратился к члену Военного Совета тов. Борисову, предлагая прекрасные возможности для использования радиостанции. На это предложение получил ответ, что тут не до радиостанции. Таким образом, могучее средство - широковещательная станция не была использована.
Пренебрежение к средствам связи в условиях войны может быть иллюстрировано такими примерами:
20-я танковая бригада, перейдя госграницу, совершенно потеряла связь и пришлось посылать специального командира с радиостанцией. Такое же положение было с 10-м танковым корпусом, который также пришлось разыскивать на дорогах и посылать специального командира с рацией.
18-я стрелковая дивизия бросила радиостанцию на своей еще территории и перешла госграницу без радиосредств. Эту дивизию пришлось снабжать новой радиостанцией, специально сформированной, которая впоследствии сослужила для этой 18-й стрелковой дивизии огромнейшую пользу. Мелкие рации оставлялись в обозе.
Ставке известно, какую роль сыграли в условиях 8-й армии радиосредства. В 8-й армии было 7 блокированных гарнизонов, с коими непрерывно поддерживалась связь по радио.
СТАЛИН. Отличились. Мало. (Смех в зале).
ГОЛОС. Больше не сумели.
МУРАВЬЕВ. Насколько мне известно, было 7 блокированных гарнизонов.
ГОЛОС. Менее обидно было бы, если совсем не имели связи.
МУРАВЬЕВ. Я считаю, что все, что от меня зависело, как от начальника связи, я сделал.
Система скрытого управления систематически нарушалась.
Здесь выступали и утверждали, что противник все знает, я должен доложить, что это происходит благодаря некультурности. Разве у нас мало указаний по этому вопросу? Как происходит дело? Вот вызывают 0-63. Это бригадный комиссар? Да. Тов. Муравьев? Да. Начальник связи? Начальник связи. Вот вам и все - 0-63 готово.
ГОЛОС. А вы рады, что завели разговор.
МУРАВЬЕВ. Здесь говорят о том, что в осведомленности противника виноваты только средства связи - возможность подслушивания. Я так не сказал бы. Пленные были и убитые. По их документам можно было все установить. У нас, например, войска с фронта не сменялись, возьмут убитого или пленного и можно обнаружить, какой он роты, полка, фамилия командира роты, командира полка. Указания и приказы по скрытому управлению у нас есть, но они не выполняются всеми из-за низкой дисциплины.
Подготовка войск связи и начсостава
Кадры армии подготовлены удовлетворительно, запас имеет плохую подготовку. В первые дни войны работа связистов была неудовлетворительной. Ближайшая практика, а главное самоотверженность, быстро внесли свои поправки. Однако вся работа связистов в боевой обстановке проводилась в трудных условиях и потребовала для освоения длительного времени.
Слабым звеном в работе связи следует отнести управление в войсковых подразделениях: батальон - рота - взвод. Простейшие средства - ракеты, трассирующие пули, условные очереди автоматов, мелкие рации, светосигнальные средства игнорировались. Наши войска и начсостав этому не обучен.
В 8-й армии нам удалось и мы добились нормальной подготовки войск в отношении управления в корпусе, дивизии, полку, но управления в роте не наладили, и в этом отношении там имелись пробелы.
Я позволю себе остановиться на вопросе структуры руководства службой связи. Этот вопрос неправильно организационно решен. Опыт показал, что все средства связи и вся связь должна возглавляться начальником связи. Теперь это руководство разделили на три части, а именно: в оперативных отделах создали отделения связи, кроме того, существует начальник связи, и, наконец, существует отделение снабжения связи. Это не верно и может привести к весьма неприятным последствиям.

КУЛИК (председательствующий). Слово имеет тов. Гореленко - командир 50-го корпуса.
ГОРЕЛЕНКО (комкор, командир 50-го корпуса).
Товарищи, я командир 50-го корпуса, который имел задачу прорвать на выборгском направлении Хотиненский узел. Этот корпус был сформирован в сентябре. Корпус - второй очереди. Управление и дивизии были выделены с той тройчатки, которая должна была развернуться в 14 дивизий. Все три дивизии корпуса были отправлены на север, и только управление корпуса прибыло в Ленинград, где я получил новые дивизии, но не дивизии, которые корпус подготавливал в течение нескольких лет.
Первоначально на Карельском перешейке корпус получил две дивизии - 43-ю и 24-ю. С этими дивизиями корпус готовился к переходу финской границы. Впоследствии, спустя 10 дней, были даны новые дивизии - 90-я дивизия, которая стояла в укрепленном районе, и 142-я дивизия, развернутая из тройчатки или из второй очереди. 43-я и 24-я стрелковые дивизии в состав корпуса не вошли.
Дивизии корпуса имели кадры старого штата по 500 или 600 человек с лишним. Так что основную массу личного состава составляли приписники.
В начале войны корпус с приданными ему частями действовал на фронте около 53 км. Здесь командир 142-й дивизии уже говорил о действиях его дивизии.
В первые же дни после перехода границы была выявлена подготовка наших войск. Несмотря на то, что 142-я стрелковая дивизия была развернута из тройчатки, она имела успех, в то время как 90-я кадровая дивизия топталась на месте. Пришлось выезжать лично в 90-ю стрелковую дивизию и изучить причины слабости действий. Основная причина - недоработка взаимодействия частей. Меня в этом часто обвинял командующий 7-й армии. Он говорил, что вам надо командовать не корпусом, а взводом.
ГОЛОС. Вот вы так и делали с тов. Мехлисом, шли в этом направлении.
МЕХЛИС. Я добивался, чтобы артиллерия прошла.
ГОРЕЛЕНКО. Я считаю, что мы неплохо сделали, что с самого начала выехали и узнали, в чем причина, что и где тормозит движение. Я выяснил, что слабо действовали наша пехота и артиллерийские части, а также приданные танковые части.
12 декабря эти дивизии были переданы в другой корпус, управление корпуса было переброшено в выборгском направлении, на Хотинец, и в состав корпуса были включены 123-я и 138-я стрелковые дивизии.
Здесь я хочу остановиться на упреке, высказанном начальником артиллерии армии в мой адрес. Он говорил, что с ходу нельзя брать укрепленные позиции противника. Никто этого не собирался делать, я с ходу не брал, но времени для подготовки было дано мало: я должен был перейти в наступление 17 декабря.
ГОЛОС. Расчет времени по уставу.
ГОРЕЛЕНКО. С 12 по 17 декабря была проведена подготовка к прорыву укрепленного района. Основным недостатком подготовки прорыва я считаю слабую подготовку артиллерии. Артиллеристы 90-й и 142-й сд, выделенные для действий в полосе прорыва, запоздали, прибыли только к утру 17 декабря, и их приходилось пристегивать к тем артиллерийским полкам, которые были на огневых позициях и уже произвели пристрелку целей.
Для прорыва укрепленного района ударный корпус должен иметь 3-4 дивизии. Мы же имели две дивизии, с которыми и пришлось вести наступление.
Что представляли эти две дивизии? 123-я сд - это второразрядная дивизия, существовавшая по старому штату и имевшая кадры не более 560 человек. Приписной состав она получала из других районов.
138-я сд также была развернута по системе тройчатки. Эти две дивизии составили корпус. Кроме того, корпус был усилен 35-й танковой бригадой. В полосе 50-го ск действовал и танковый корпус.
Я должен сказать, что такие соединения, как танковый корпус, оказались тяжеловесными для финского театра. Поэтому в первый день встал вопрос перед командармом, что этот корпус тормозит выполнение поставленной задачи, что его невозможно вести по одной дороге со стрелковым корпусом, наступавшим на главном направлении армии. Я считаю, что это наступление все же дало нам пользу. Если бы мы не вели наступление 17, 18, 19 декабря, не вели этого трехдневного наступления, то в последующем, возможно, и не удалось бы 50-му корпусу так легко прорвать оборонительную полосу. За эти три дня мы определили систему обороны УР. Большую помощь нам оказали танкисты. Они проникали в глубину обороны на 2-3 км и видели, что из себя представляет оборонительная полоса. Правда в том, что часть танков была потеряна, зато танкисты выявили около 30% железобетонных точек противника.
После этого боя перед командующим 7-й армии я поставил вопрос о том, что для прорыва УР требуется дать корпусу больше дивизий, так как при двух дивизиях, состав которых к тому же был слабым, решить задачу нельзя. Этот вопрос был решен в пользу 50-го корпуса. Части стали подтягиваться. Для полного уточнения переднего края 123-я дивизия была оставлена в 200 м, а 138-я дивизия в 600 м от переднего края противника. Вопрос встал о более тщательной подготовке прорыва. С первого дня было видно, что нужно было готовиться более основательно. У нас подготовка начинается с командира дивизии и кончается командиром роты. Об этом уже доложил командир 123-й дивизии. Надо сказать, что эта подготовка проводится не только на картах, но и на местности. Точно показывают, где должен наступать батальон, рота и даже взвод, и это увязывается с танковыми частями. Полтора месяца для подготовки прорыва не требовалось. Это слишком много. К прорыву корпус был готов раньше, но мы вынуждены были ожидать готовности соседних корпусов для общего наступления.
В это время мы разрешали частные вопросы, изучили силу обороны противника. К этому времени уже были приданы полностью два полка БМ и три дивизионных полка. Артиллерии было больше чем нужно, и мы смогли ее использовать только на 50%. Начальник артиллерии ежедневно интересовался и докладывал, сколько сегодня бетонных точек было разбито. Всех бетонных точек оказалось 25. Нам осталось еще проверить наши достижения в борьбе артиллерии с железобетонными точками. Перед нами стоял вопрос: разрушили мы ДОТы или нет? Когда 138-я дивизия ушла в резерв, нам была дана 100-я кадровая дивизия. 123-я сд провела пробное наступление с частной задачей на высоту 65,5, но успеха не имела. Оказалось, что ДОТы не были еще разрушены. Пришлось еще раз проверить. Система обороны была сложной. Встала необходимость ввести противника в заблуждение, обмануть его. Был поставлен вопрос перед командующим 7-й армии о перенесении действий на хотиненское направление и отвлечении внимания противника с направления высоты 65,5. Командующим армией это предложение было утверждено, и с первых чисел февраля активные действия начались на участке 100-й дивизии на хотиненском направлении. Командующий армией разрешил для этой цели использовать только 1-батальон. Командир дивизии разрешил 2 батальона, командиру полка пришлось ввести в действие весь полк. По сути мы должны были действовать целым полком.
СТАЛИН. Порядок называется, это как у вас.
ГОРЕЛЕНКО. Это порядок, потому что мы докладывали, тов. Сталин, что батальон не может решить этой задачи. Вводить целую дивизию боялись, т.е. ее нужно было сохранить для общего наступления. Мы начали действовать 100-й дивизией. С 1 февраля был поставлен вопрос перед командованием о том, что для прорыва укрепленного района придется привлечь всю дивизию, что иначе укрепленный район не возьмешь, будут большие потери. Командование разрешило, и с 1 февраля 100-я стрелковая дивизия начала действия. 3 февраля мы захватили три железобетонных сооружения, пожалуй, основные сооружения. Казалось бы, за этот успех надо было хвалить, но мне поставили на вид, артиллеристам объявили выговор, дескать, много снарядов израсходовали.
СТАЛИН. Кто это говорит, что много снарядов?
ГОРЕЛЕНКО. Был приказ.
СТАЛИН. Чей?
ГОРЕЛЕНКО. Командующего фронтом.
СТАЛИН. Это неправильно.
ГОРЕЛЕНКО. Это, тов. Сталин, нечестность одного командира, который дал неправильные цифры, а когда проверили, то оказалось что израсходовано другое количество снарядов.
ГОЛОС. Не за снаряды это было, а за организацию. Это большая разница.
СТАЛИН. Если бы вы расходовали на фронте Карельского перешейка меньше снарядов, чем расходовали, вы до сих пор еще вели бы войну. Если бы вы в два раза больше израсходовали снарядов, то раньше кончили бы войну.
ГОРЕЛЕНКО. 3 февраля была захвачена 3-я железобетонная точка на хотиненском направлении. Встал вопрос, как дальше вести борьбу. 7-я армия готовилась для общего генерального наступления. 11 февраля это наступление началось. Надо сказать, что с 1 по 9 февраля включительно дивизия вела ежедневно ожесточенные бои. За эти дни мы полностью разгромили противника на этом участке, и он был вынужден перебрасывать сюда части не только с правого фланга, но и с участков 10-го и 19-го стрелковых корпусов; он считал, что основное направление прорыва будет именно на участке Хотинен. Для того чтобы противника обмануть, нужно было перейти к другой тактике, нужно было ввести два эшелона. Ввод второго эшелона был произведен по приказу. Когда 123-я дивизия пробила брешь в системе обороны, потребовалось ввести 7-ю дивизию. Надо сказать, что 7-я дивизия была довольно хорошей.
Прорыв был сделан, хотя в первый день 123-я дивизия продвинулась не больше как на 0,5 км.
С вводом 7-й дивизии дело пошло иначе. Я считаю, что при прорыве укрепленных районов корпус должен наступать двумя эшелонами. Такой боевой порядок дает возможность командиру корпуса сразу же, как только обозначится прорыв, бросить в этот прорыв крупные силы, разгромить контратакующих или подготовиться к контратакам частей противника и осуществить прорыв на всю глубину и всемерно его расширять. При этом особенно важное значение имеет момент ввода в прорыв крупных масс войск.
Какую задачу решила 7-я стрелковая дивизия? Она вышла в тыл хотиненского УР, затем 100-я дивизия после короткой артиллерийской подготовки поднялась и шла без всяких потерь. Успех 7-й дивизии повлиял и на участок 10-го корпуса, который находился на левом фланге ударной группы армии. Противник начал отход и на этом участке.
Товарищи, нам надо в мирное время подготавливать наши войска. Я остановлю ваше внимание на одном моменте. У нас проводят артиллерийские стрельбы, отрядные занятия. У нас ежегодно планируются отрядные учения с боевой стрельбой, мы аккуратно получаем эти планы, и все же артиллеристы добросовестно расстреливают свои снаряды, когда проходят батарейные, дивизионные и групповые стрельбы, и почти ничего не оставляют для отрядных учений. В то же время они говорят, что у них снарядов осталось только для обозначения огня. Я предлагаю обязательно в год два раза проводить занятие всех родов войск: танки, артиллерия, пехота, авиация.
Я рассказу такой случай. Приехал начальник штаба авиации 7-й армии и говорит, что он будет "утюжить". Прекрасно. Но как же будете "утюжить?" Он говорит: "Отводите на 1,5 или 2 км войска, потом буду утюжить". Я говорю, что не позволю терять то, что добыто кровью, отводить на 2 км я не буду. Правда, через сутки он является снова и говорит, что командующий армией приказал действовать по переднему краю. Действовали три девятки, из них первая прошла хорошо.
Такое взаимодействие нам необходимо.
О подготовке командного состава. Я считаю, что надо проводить подготовку комсостава не так, как было. Как у нас велась подготовка? Командующий учит командира корпуса, командира дивизии. В общем все ученики. Спрашивается, а кто же будет учить командира полка и кто учит командира батальона?
Когда я попал из Московского в Ленинградский округ, я видел, как там дело обстоит. Обучали комполков и комдивов. Я считаю, что занятий должно быть меньше с командирами дивизий. Надо учить командира полка, командира батальона. Это основная задача, которая решается тактически, а не оперативно-стратегически. Тактика у нас отсутствует.
О ближнем бое. О ближнем бое мы только разговоры ведем, а на деле как выглядит ближний бой? Очень плохо. А ближний бой все решает. Так что надо учить войска ближнему бою.
Последний вопрос о нашем младшем командном составе. Я хочу поставить тут, тов. Сталин, вопрос о старшине. Старшина - хозяин, а его у нас нет. Почему у нас его нет?
СТАЛИН. Потому что не требуете.
ГОРЕЛЕНКО. Нет, требуем.
СТАЛИН. Не слыхать что-то.
ГОРЕЛЕНКО. Я считаю, что нужно иметь положение о старшине. Мы ему обещаем что ты будешь генералом, у нас нет на это препятствий. Нет такого положения, что если ты старшина, то всю жизнь будешь старшиной. Я сам был фельдфебелем. Я первый год остался, мне говорят, вы будете получать то-то. Старшины у нас нет потому, что нет положения. Если первый год он остается, то мы должны что-то записать, прослужил 5 лет - получаешь, прослужил 10 лет - тоже получаешь, 15 лет - это вполне достаточно. Таких старшин мы будем выращивать, их у нас нет.
Теперь относительно формы. Форму надо иметь и красноармейцам и командному составу. Когда форма будет красивая, все будет как следует, будет какая-то любовь и к самому себе и к форме. У нас такая форма, что если посмотреть, все смешивается. Когда бывало с белофинского фронта командир приезжает, ему говорят - всюду вам почет и уважение. А когда кончилась война, заходишь в трамвай, а тебе говорят: "А еще военный!"
Я считаю, что время иметь гвардию. Гвардию надо иметь, обязательно и необходимо. Это будет красота и гордость Красной Армии. В приказе было, чтобы в пролетарскую дивизию отбирали людей соответствующего роста и т.д.
ГОЛОС. Уже забыли это.
ГОРЕЛЕНКО. Я хочу поднять этот вопрос. В столичных городах (Москва и Ленинград) я думаю, что этот вопрос будет разрешен.
СТАЛИН. Нет. Все дивизии должны быть гвардейские. Раньше дворянских сынков отдавали в гвардию для того, чтобы дать им привилегированные условия. У нас дворян нет. Надо чтобы все дивизии были гвардейскими. Можно считать ударные дивизии и не ударные дивизии.
ГОЛОС. У нас есть краснознаменные дивизии.
СТАЛИН. Можно иметь первоочередные дивизии и дивизии второй очереди. Старшина нужен. А гвардейских полков не надо создавать.

БАТОВ (комдив, командир 3-го стрелкового корпуса). Те успехи, которые продемонстрировала наша Рабоче-Крестьянская Красная Армия в боях с белофиннами, мне кажется, не будут полны, если мы их не отнесем за счет нашей замечательной техники, которую дало нам наше правительство, наша партия.
СТАЛИН. А вот все-таки автоматов не было и минометов не было.
БАТОВ. Последнее время были и замечательно показали себя в бою.
СТАЛИН. Почему только за последнее время, у финнов оказались, а у нас не было?
БАТОВ. У нас ручные пулеметы были неплохие, автоматов 75-зарядных не было.
СТАЛИН. Это ручное вооружение, оно у нас хуже было, чем у финнов.
БАТОВ. У нас отсутствовали автоматы, мы отставали в вопросах автоматов.
СТАЛИН. И минометов.
БАТОВ. И минометов, они у нас были, но в недостаточном количестве. Эти средства мы использовали неправильно, так как всю тяжесть боя переложили на артиллерию. В пехоте не было развернуто собственного огня несмотря на то, что огневых средств имелось в пехоте достаточно.
ГОЛОС. Были в мирное время минометы.
БАТОВ. Минометной подготовкой мы не занимались, роты, батальоны минометов не имели. Они были в виде выставочных образцов. Минометами начали заниматься с 1938, но особенно с 1939 г.
И дальше нужно еще отметить, я не согласен с тем положением, которое некоторые товарищи высказывали, что мы снабжены были плохо. Я считаю, что наши бойцы, наши части были хорошо снабжены как боевой техникой, так и продовольствием, особенно с 15 декабря. Командиры и бойцы были замечательно одеты и хорошо питались, что создавало неплохие условия для того, чтобы наши бойцы множили тот героизм, который был проявлен на полях войны с Финляндией.
Считаю необходимым остановиться на тех вопросах, которыми нам надлежит заняться с тем, чтобы шероховатости, недоработки, имевшиеся в частях нашей Рабоче-Крестьянской Красной Армии, немедленно были устранены, ибо не может быть такого положения, чтобы мы уступали по боеспособности любой капиталистической армии.
Нельзя не остановиться на таком вопросе, как вопрос о дисциплине. У нас с дисциплиной неблагополучно на сегодняшний день. Это не только в звене рядового, младшего командующего состава, а это есть в любом звене и категории начальствующего состава.
В чем дело? Я считаю, и об этом здесь уже говорили, что у нас нет надлежащей требовательности. Товарищи правильно отмечали недостатки по этому вопросу. На сегодняшний день мы имеем полное право потребовать ответственности от военнослужащего Рабоче-Крестьянской Красной Армии, от любого командира и бойца, ибо все условия к этому есть. А на самом деле получается не так. Требовательность у нас низкая. Здесь правильно говорили, что мы имеем не одиночные случаи, их можно набрать десятки, а иногда и больше, когда боец самовольно оставлял поле боя. Наша замечательная техника в должной мере не использовалась, а порой и пренебрежительно оставлялась. Отдельные наши неустойчивые бойцы пользовались отсутствием требовательности, учета, контроля, самовольно уходили с поля боя.
СТАЛИН. Чем это объясняется?
БАТОВ. Я считаю, что это объясняется тем, что мы не предъявляем к нашим бойцам и командирам должных требований и на сегодняшний день не издали твердого положения, по которому наш боец и командир отвечает прежде всего за полученный ему участок работы, за знание службы и выполнение ее.
СТАЛИН. Нет такого устава. В уставе есть, кажется, оговорка, говорят, я не читал этого устава, что все бойцы обязаны выполнять все приказы, кроме явно преступных. Эта оговорка будет все делать. Никаких оговорок давать не следует. Все приказы обязательны и точку надо поставить.
БАТОВ. Я этим хочу сказать, что чувство ответственности у нашего бойца и командира должно быть всемерно повышено и должны быть внесены коррективы в части ответственности в наш дисциплинарный устав. На сегодняшний день наши бойцы преимущественно возраста Октябрьской революции, что создает для нас полную возможность с этими задачами справиться.
ГОЛОС. Иначе говоря, тов. Батов, нужен дисциплинарный устав, которого мы сейчас не имеем.
БАТОВ. Правильно, которого сейчас не имеем.
СТАЛИН. Нет такого устава?
БАТОВ. Не имеем.
ГОЛОС. Есть дисциплинарный устав 1925 г., подписанный Бубновым.
СТАЛИН. Ай, ай, ай, как же вы терпите это?
БАТОВ. Я считаю, что в нашем дисциплинарном уставе нужно записать, что боец и командир отвечают за знание и за выполнение службы, как здесь говорили о бывших унтер-офицерах. Там нужно было знать службу, чего в нашем дисциплинарном уставе и даже в уставе внутренней службы не найдем.
Я считаю, что вопрос дисциплины нужно будет поставить так, что, может быть, незначительную часть бойцов, которых можно отнести к числу нерадивых, подвергать дисциплинарным взысканиям в виде арестов, а также создать специальные исправительные и дисциплинарные батальоны, с тем чтобы покончить с расхлябанностью, которая у нас имеется.
ГОЛОС. Штрафных.
БАТОВ. Вопрос учебного порядка. Много до сих пор разговаривали о подготовке выносливости бойца, но решительных шагов еще не сделали.
Самым серьезным вопросом, которым также нужно заниматься, как показал нам опыт, - это ведение пехотой рукопашного боя в условиях траншеи. Здесь мы оказались не на высоте положения, и, даже более того, мы столкнулись с таким положением, что нашим бойцам нечем драться. С винтовкой в траншеи не пройдешь, правда, наши автоматы здесь помогли. Каждому бойцу нужен нож: видоизменить существующий штык и дать его в форме кинжала, укоротить штык. Это будет удобнее для рукопашной схватки, этот нож будет на поясе.
СТАЛИН. Нужно сделать короче и острее.
БАТОВ. Да. Я не против штыка, штык нам нужен, он потребуется, но нужно его изменить, сделать короче и острее.
Считаю нужным доложить о том, что мы не научились еще использовать ту технику, которую мы имеем. Я могу привести факты из боев на Карельском перешейке, характеризующие, что у нас с овладением техники не совсем благополучно. Поэтому, очевидно, что в центре внимания нужно будет поставить вопрос об овладении всеми видами техники, которые имеются на вооружении на сегодняшний день.
Считаю нужным поставить вопрос о необходимости ввести на вооружение артиллеристов, сапер, связистов в нашей Рабоче-Крестьянской Красной Армии не винтовку, а карабин, ибо опыт показал, что винтовка не везде, не во всех родах войск может полностью применяться.
ГОЛОС. Он у нас уже есть.
БАТОВ. Если он есть, то эта проблема будет разрешена. Но пока в войсках карабинов нет. Что касается автоматов, то я считаю, что нужно их ввести с таким расчетом, чтобы в отделении было не менее двух-трех автоматов.
СТАЛИН. Предполагается на отделение две штуки.
БАТОВ. По части гранат. Я считаю, что здесь тоже нужны кое-какие изменения, потому что опыт показал, что бойцу не всегда позволяет обстановка производить сложную установочную работу (установка на боевой взвод, постановка ударника и пр.). Мы должны облегчить работу бойца в бою. Я считаю нужным доложить, что ружейный гранатомет особенно себя не показал и не проявил, поэтому нет необходимости его иметь на вооружении.
СТАЛИН. Минометы нужны?
БАТОВ. Минометы нужны. Это хорошее средство, оно полностью себя оправдало. Боец в роте сроднился с минометом. Гранаты имеют ряд отрицательных сторон. Например, в условиях зимы при температуре 30-25° мороза боец в бою снимает перчатку для того, чтобы направить гранату, она обжигает ему руку и не летит на далекое расстояние. Очевидно, нам придется внести кое-какие изменения в это Дело, чтобы облегчить работу бойца.
Считаю нужным в условиях борьбы в укрепленном районе иметь ранцевый огнемет, который был когда-то у нас.
Также считаю, что нам нужно поставить вопрос относительно лопаты. В той форме, которая имеется на сегодняшний день - лопата считается недостаточной, ее нужно перевести на универсальную. Лопату надо укоротить несколько, она будет удобнее для того, чтобы в условиях траншеи боец мог бы ею драться, (отрезать наполовину черенок).

ГОЛОС: Если наши инженеры начнут усовершенствовать лопату, мы ее совсем потеряем.
БАТОВ. Нужно сделать двустороннее острие и вверху кромку укрепить, сделать как обух топора.
СТАЛИН. Почему у нас в армии сняты сухари?
БАТОВ. На Карельском перешейке мы ими пользовались.
СТАЛИН. До войны не было сухарей.
БАТОВ. Галеты были.
СТАЛИН. Это не сухари.
БАТОВ. Сухари нужны.
СТАЛИН. Почему сняли, неизвестно?
БАТОВ. Трудно сказать, почему.
ГОЛОС. Галеты сухари не заменят.
СТАЛИН. Сухари лучше, испытанное дело.
БАТОВ. Последний вопрос относительно роли младшего комсостава. В мирное время нужно провести качественное усиление наших стрелковых пулеметных отделений за счет введения новых людей, которых нужно готовить как заместителей командиров отделений. Дело не в названии, будет ли это капрал или ефрейтор, можно назвать стрелком 1-го класса, но жизнь наталкивает на то, что в нашем отделении надо иметь в мирное время одного-двух человек в отделении, которые в любую минуту могли бы заменить командира отделения.
Вопрос о кадрах среднего комсостава. Тот способ комплектования, который мы иногда применяли - это присылка из райвоенкомата непосредственно на фронт в распоряжение командира корпуса или командира дивизии, себя не оправдал, потому, что командиры, политработники, техники и инженеры, прибывающие непосредственно из райвоенкомата на фронт, не были подготовлены. Я считаю, что в этой части мы мало практиковали, а мы должны шире в будущем практиковать выдвижение на должность среднего комсостава больше людей из нашего боевого актива. Это не требует большой перестройки в работе, но пользы будет больше от командиров, выдвинутых из боевых частей, нежели от тех, которые прибывают из райвоенкомата.

КРАВЧЕНКО (комбриг, командир особой авиагруппы). Особая авиагруппа, расположенная в Эстонии, действовала по финнам по заданию Центра самостоятельно, без непосредственного взаимодействия с наземными войсками.
Я хочу сделать выводы по нашей работе. Первый вывод. Авиация прошла много войн, но впервые встретила трудные метеорологические условия, отсюда летный и штурманский состав имел большие недостатки - много блуждал. Надо будет учесть, что бомбардировщики, особенно дальние, работали хуже, чем ближние СБ. Им надо будет дома дать большую тренировку на полный радиус, а не по треугольнику, как у нас было.
Второй вывод - это в отношении бомбометания. Нужно признать, что огонь у нас мощный. Бомбардировщики много бомб берут, но точность у нас недостаточная и особенно плохая точность по узким целям, как железнодорожные станции и мосты. Здесь нам нужно будет сделать следующий вывод: во-первых, у нас плохой прицел на бомбардировщиках, и в отношении прицела надо потребовать от конструкторов заменить существующий прицел, особенно на СБ, потому что на СБ прицел не годится, СБ бомбит плохо. Во-вторых, в части бомбометания. Я много занимался этим вопросом, особенно бомбометанием по городам. Прицел для городов был подходящий. Теперь о бомбардировке железных узлов. Нужно отметить, что тов. Сталин уже делал замечание в процессе войны, что железнодорожный узел вывести из строя невозможно, и это подтвердила практика, потому что на такие железнодорожные узлы, как Тампере, Рахимяки, Ханамяки, по 120-130 бомбардировщиков налетало, а на следующий день мы видели, что этот узел работал.
СТАЛИН. Успевали восстанавливать?
КРАВЧЕНКО. Успевали. Для этого требовалось противнику 5-6 часов, материалы были на месте, и все быстро восстанавливалось. Разрушить полностью большой железнодорожный узел очень трудно, для этого потребуется много авиации.
ГОЛОС. А немцы в Польше делали?
КРАВЧЕНКО. Делали. Я знаю как, я видел и смотрел. На двух станциях, на которых я был, они в станции не попадали, а если попадали, то противником станции быстро восстанавливались, потому что засыпать воронку не требуется много времени.
Поэтому мы перешли в последнее время на бомбардирование перегонов и мостов. В отношении мостов прицел не отработан, так как бомбардировщики бомбят только с горизонтали, а пикирующих бомбардировщиков не было. Чтобы попасть с горизонтали в такую цель, как мост, нужно затратить большое количество самолетов. Например, по заданию тов. Сталина мост через р. Кюмань должен был подвергнуться бомбежке. Мы направили на выполнение этой задачи 80 бомбардировщиков, которые бомбили с высоты 1200 м. Вытянулась длинная кишка, и в мост попала только одна бомба. Потратить такие силы и иметь попадание только одной бомбы доказывает, что мы еще на сегодня с этой важной задачей не справились.
СТАЛИН. Нужны пикирующие бомбардировщики.
КРАВЧЕНКО. Да, нужны пикирующие бомбардировщики. Мы в процессе войны на истребителей возложили эту задачу. На истребитель подвешивали по 200 кг бомб, и они успешно бомбили, но точного попадания истребители не дали. Отсюда я считаю, что нам нужно строить пикирующие бомбардировщики и создать хороший прицел.
Это по части бомбометания.
СТАЛИН. А попали вы в мост?
КРАВЧЕНКО. Имеется одно попадание прямо в мост. Фото показывает, что бомба одна попала в мост. Теперь налаживается дипломатия, нужно будет осмотреть, особенно города.
Нам нужно и в мирное время заняться этой специальной выучкой. Мы видим из последних войн, что большое значение имеет стрельба по кораблям и мостам. Для этого нужно построить корабли из фанеры и бомбить по этим кораблям. В уставе сказано, что можно броненосец бомбить с 4-5 тыс. м. Я заранее знаю, что с 5 тыс. никогда не попадешь, поэтому в мирное время надо учиться бомбить не по площадям, а по макетам мостов и кораблей. Тогда будут у нас лучшие результаты.
Это по части бомбометания.
Для деморализации железнодорожного движения противника лучше всего уничтожать его подвижной состав - паровозы и вагоны, особенно паровозы. Мы пробовали уничтожать паровозы. Для этого мы посылали истребителей с бомбами и патронами, но нам нужны штурмовики с пушками, а их пока еще нет.
СТАЛИН. Авиация 7-й армии при помощи пушки уничтожила паровозы и остановила составы, кажется 86.
КРАВЧЕНКО. У нас было тоже уничтожено 12-15 штук, но пулемет паровоза не берет, нужны пушки.
В конце войны поставили вопрос относительно защиты бомбардировщика - и на месте это проделали, поставили дополнительные точки для стрельбы. Нужно сказать, что бомбардировщики имеют меньшую скорость, чем истребитель, поэтому чтобы сохранить бомбардировщик, нужно иметь на нем более сильное вооружение. На ДБ и СБ нужно ставить по четыре точки, две точки спаренных внизу и одну наверху.
Об аэродромах. Самым тяжелым вопросам, если бы продолжалась война, был бы вопрос с аэродромами. Поэтому в мирное время нужно летать весной и осенью. Авиация должна быть в небе круглый год.
МЕХЛИС. А у нас зимой мало летает авиация или почти не летает.
КРАВЧЕНКО. Мы большого опыта еще не имели, а как наступает весна или осень, так у нас начинаются отпуска. Надо поставить задачу летать круглый год, тут найдутся средства, будет работать изобретательская мысль. До сих пор этот вопрос у нас не стоял.
СТАЛИН. На западе круглый год аэродромы работали, нужно учиться у них.
КРАВЧЕНКО. Вопрос организационного порядка. Когда мы приехали с предыдущей войны в Монголии, встал вопрос о том, чтобы управление бригад ликвидировать. У меня, например, было 6 авиаполков, которые входили в авиагруппу. Надо сказать, что руководство при таком положении было более оперативным и было больше инициативы у полков.
СТАЛИН. Если два полка посылаются: полк бомбардировщиков и полк истребителей, кто кому подчиняется? Полк полку не подчиняется.
КРАВЧЕНКО. Истребители имеют своей задачей охранять бомбардировщиков и поэтому ведущим является командир полка бомбардировщиков.
СТАЛИН. А это удобно?
КРАВЧЕНКО. Практически это так бывает. АОНы у нас раньше были, они имели бригады управления. Бригады ничего не делали, потому что через их голову командовали, а они подчинялись непосредственно генеральному штабу и ими достаточно руководства не было.
ГОЛОС. Тов. Кравченко, скажите, а если в одно место посылается 15-18 полков, как без бригады обойдетесь?
КРАВЧЕНКО. Можно из 5-6 авиаполков создать авиадивизию.
ГОЛОС. Корпус здесь не годится.
СТАЛИН. Вы предлагаете полк, а потом дивизию?
КРАВЧЕНКО. Да, состав дивизии будет из 5-6 полков.
ГОЛОС. Какая разница - бригада или полк.
КРАВЧЕНКО. Бригада - не то.
ГОЛОС. Рангом больше.
КРАВЧЕНКО. Теперь вопрос о кадрах. Надо сказать, что авиационные кадры - летный состав и штурманский, технический состав в войне показали себя хорошо. Например, в полках не было ни одного случая отказа моторов по технической вине, хотя работали в сильные морозы и ночью. Отказа материальной части не имели.
Не было ни одного случая, чтобы задание или поставленную задачу летчики не выполнили. Этим я хочу подчеркнуть, что дисциплина у авиационных кадров в последние войны улучшилась и кадры в авиации сейчас подготовлены значительно лучше, чем раньше.
СТАЛИН. Отказов не было у вас?
КРАВЧЕНКО. Отказов от полетов не было ни одного.
СТАЛИН. Случайные заболевания, скажем, необоснованные были? (Смех).
КРАВЧЕНКО. Не были.

ФРОЛОВ, (комкор, командующий 14-й армией). Характерной особенностью, влияющей на действие войск в Заполярье, являлась Полярная ночь - всего 1,5-2 часа светлого времени. Это очень влияло на психику войск. Затем штормы на море, также влияющие на перевозку войск, сильная пурга, заметающая дороги, что затрудняло движение войсковых частей, а самое сложное - это полное бездорожье. Единственная магистраль шла от Петсамо на Рованиеми протяжением 520 км. Вот и все, что было из дорог, причем эта дорога примыкала вплотную к норвежской границе, к востоку была тайга, бездорожье, где можно было видеть только оленей и охотников.
Я не буду останавливаться на сосредоточении войск. Армия имела ; задачу вначале наступления захватить Петсамо, отрезать Финляндию с | севера. Эту задачу выполнила 104-я дивизия, в состав которой входил 95 и 242-й полки. Уже к исходу первого дня передовые части 95-го полка перерезали дорогу между Петсамо и Луостари и на второй день к 14 час. порт Лиинахамари и Петсамо были заняты. Таким образом задача была полностью выполнена.
СТАЛИН. Флот помогал?
ФРОЛОВ. Флот помогал. Он вошел почти одновременно в Лиинахамари с моря. Надо все же отметить, что наш флот шел ощупью. Флот не знал как следует фарватера, хотя это можно было в известной мере сделать давно, но этого сделано не было.
СТАЛИН. Это правильно.
ФРОЛОВ. Сделать это было очень легко. Можно было проехать на обычных рыбацких судах и посмотреть все, что нам было необходимо.
Финны не ожидали нашего наступления из тундры, потому что две линии укреплений, которые сделаны, были направлены в северном направлении. Финны ожидали десанта с моря. Появление наших войск из тундры в тылу противника было неожиданностью, и Петсамо после короткой перестрелки с мелкими частями противника было занято, причем они даже не сумели ничего сжечь, подорвали только электростанцию и один причал испортили.
Дальнейшее наступление армии проводилось в направлении на юг. Противник перешел к подвижной обороне, причем искусно. Кстати о противнике. В начале наступления мы ничего абсолютно не знали, даже такой пункт, как никелевые разработки. Пограничники говорили, что никелевые разработки находятся в 12 км от границы. Я доложил народному комиссару об этом, потом пришлось извиняться, потому что никелевые разработки совсем в другой стороне. Такой пункт, как никелевые разработки, можно было в мирное время узнать.
СТАЛИН. Здесь в Москве мы знали.
ФРОЛОВ. Но мы не знали.
СТАЛИН. Виноваты, что ничего не сообщили.
ФРОЛОВ. Мы встретили довольно хорошего противника. Против нас дрались пограничники, рабочие роты с никелевых разработок, электростанций и местные жители.
СТАЛИН. Русские были среди них?
ФРОЛОВ. Были, потому что часто на русском языке подавалась команда. Подготовка противника хорошая, в ряде боев было такое положение, что больше было убитых, нежели раненых. Если сопоставить потери, то на 100 человек - 60 убитых, 40 раненых. Стреляли финны прекрасно.
Надо сказать, что финны очень боятся фланга, при появлении на фланге хотя бы батальона, они отходят, бросают даже укрепленные районы.
СТАЛИН. Завалы делали?
ФРОЛОВ. Нет. Особенность этой дороги привела к тому, что мы больше одного полка не могли развернуть на фронте, ибо пехота со своими повозками и отсутствие лыж в первое время, нам не позволяли действовать без дорог, пришлось двигаться вдоль дороги. Противник пробовал оказать нам сильное сопротивление.
Во время наступления на Салмиярви противник упорно сопротивлялся, но как только были введены танки в действие, он поспешно отступал - 1,5 дня пехота их не видела. Салмиярви был взят без боя. Когда подошли, то оказалось, что все было сожжено, ни Одного дома не осталось, только отдельные дома, которые находились вдали от дороги. Итак, противник жег все, вплоть до Наутси.
Мы за это время взяли пять укрепленных полос, причем две укрепленные полосы около Петсамо взяли без боя, а затем следующая полоса была взята после боя на р. Карнетйоки. Вот что здесь произошло. Наш отряд, который задался целью выйти к переднему краю, сбился с направления в тундре и вышел за оборонительную линию противника. Его там окружили примерно силами до батальона пехоты. Этот отряд, примерно в 150 человек, был собран по принципу добровольности со всей армии. Три раза он вырывался из окружения, вынося всех раненых. Но в 10 км от дороги его окружили на высоте, и он оставался в течение почти трех дней окруженным. Мы ничего не знали, так как радиостанция в отряде не работала. Вырвались из окружения пять человек, которые сообщили нам, что отряд сидит в окружении, причем до четырех атак они отбили. Был выделен стрелковый полк, который подошел к укрепленной полосе противника. Маскировка была очень хорошая.
СТАЛИН. Отряд спасли?
ФРОЛОВ. Точно так, спасли полностью. Передовая часть вышла на передовой край и натолкнулась на сильное огневое сопротивление. На второй день разработали план прорыва этой полосы. Больше 10 орудий нам развернуть не удалось на этом участке из-за отсутствия дороги и наличия к востоку от дороги тундры. У противника было около шести орудий. Сюда же мы привлекли авиацию, 1,5 часа велась артиллерийская подготовка вдоль дороги. С 8 час. 30 мин. до 9 час. авиация 64 самолетами произвела налет. Причем пехота лежала на расстоянии 300 м от переднего края. Бомбежка была удачной только одна бомба попала среди расположения своих частей. После этого в 9 час. пехота пошла в наступление и оборонительная полоса была взята.
При осмотре оказалось, что примерно на 2 км по фронту с отсеком в восточном направлении, на случай обхода, было 24 деревоземляных сооружения, причем четыре из них двухэтажные, укрепления очень сильные, с проволокой. Нам удалось противника прижать к границе. Финны перешли границу, а норвежцы оказывали им в этом всякое содействие. Причем потом был протест о нарушении границы Норвегии нашей авиацией и пехотой (стрельба в сторону Норвегии).
В общей сложности мы прошли 153 км. Последнюю полосу с оборонительными сооружениями взяли у Наутси.
Наша пехота. Пехота показала себя хорошо, дралась прекрасно, но у нее не хватало хорошей выучки мелких частей. Наши командиры подчас не умеют управлять боем, командир идет впереди - от этого мы несем большие потери среди командного состава. Нужно внушить, что командир является последним резервом в своей части и обязан идти впереди тогда, когда требуется его присутствие там. У нас командиры дивизий и полков идут впереди. Последнее время один командир полка пошел впереди боевого порядка, был ранен и, если бы на сантиметр выше пуля попала, он был бы убит, но глаза, видимо, лишился, командир очень хороший, толковый.
Все это происходит потому, что командный состав не управляет своими частями. Командир должен быть последним резервом своей части.
Тут уже говорили в отношении того, что нужно обратить внимание на младшего командира. Младший командир у нас подготовлен плохо. У меня возникала мысль, почему противник может высылать нам в тыл мелкие группы - в 15-16 человек. Кто ими руководит? Сержант, капрал руководит, обстреливают наши автоколонны, а у нас этого нет. Мы не можем послать на такое задание младшего командира, так как к этому он у нас не подготовлен.
СТАЛИН. Они со своей стороны знают точки, а мы чужака искали.
ФРОЛОВ. После боя на Корнетйоки противник даже разведку боялся вести. Наша разведка ходила на юго-восток дальше, чем на 20 км, ни одного противника не нашла.
СТАЛИН. Освоили наши люди, первое время чужака искали.
ФРОЛОВ. После остановки нашего наступления противник предпринял ряд налетов на наш тыл, жгли машины на дорогах. Какие мероприятия мы предприняли? Постройка блокгаузов принесла нам много пользы.
СТАЛИН. Одна армия, которая построила блокгаузы, выполнила задачу, остальные армии не выполнили.
ФРОЛОВ. Между блокгаузами курсировали танкетки, автотранспорт следовал в сопровождении пехоты с пулеметами. Противнику пройти было нельзя.
СТАЛИН. У вас командира дивизии убили?
ФРОЛОВ. Нет, не у меня.
ГОЛОС. У нас.
СТАЛИН. В 7-й армии он болтался.
ФРОЛОВ. У меня убили начальника АБТ армии.
СТАЛИН. Болтался.
ФРОЛОВ. Он поехал один, без конвоя, без пулеметов. Мне пришлось в дальнейшем дать приказ, чтобы ездили с пулеметами и в сопровождении бронемашин, поэтому в дальнейшем командиры ездили на бронемашинах. Он получил две огнестрельные раны и был заколот финским ножом. У него срезали орден, петлицы и взяли документы.
В отношении танков. Танк Т-26 оправдал себя полностью, БТ оказался непригодным, и я должен был оттянуть их обратно к Петсамо. Артиллерию нужно заменить. Нужно дать легкую горную пушку. Орудия нового выпуска 1936 г. хороши, но там неприменимы.
Гаубица 122-мм себя оправдала, но ей нужен трактор ЧТЗ, потому что остальные трактора там не идут и не тянут.
СТАЛИН. У вас СТЗ-5 не было тягача, говорят он не хуже, а лучше будет.
ФРОЛОВ. ЧТЗ оправдал себя.
ГОЛОС. СТЗ лучше пойдет.
СТАЛИН. Он быстрее идет.
ФРОЛОВ. В полку нужно будет иметь саперную роту, потому что взвод мал. В условиях заграждений саперы сыграли большую роль, нужно будет их увеличить.
В отношении конницы. Конница там неприменима ни зимой, ни летом, ее нужно заменить лыжными отрядами.
СТАЛИН. У вас шоссейная дорога была, когда вы шли на юг? ...?
СТАЛИН. А с боков.
ФРОЛОВ. С одной стороны - граница с Норвегией.
СТАЛИН. Лес?
ФРОЛОВ. 20 км к югу от Петсамо, и до конца был лес.
СТАЛИН. С обеих сторон?
ФРОЛОВ. Да.
СТАЛИН. Дорога не широкая, 4-5 м?
ФРОЛОВ. Да, есть 6 м. Но мы сделали дорогу свою, мы пробили колонной путь от Мурманска до Петсамо, и сейчас вся армия прошла по этой дороге.
СТАЛИН. Эта дорога пригодится в будущем? (Смех).
ФРОЛОВ. Ее подводить нужно. Я боюсь, что она поплывет. Дорога хорошая, я ехал сам по ней.
СТАЛИН. Вы не хотели ехать?
ФРОЛОВ. Наоборот, я хотел. Я все время хотел строить дорогу, потому что без дороги невозможно.
ГОЛОС. Уехать не хотели оттуда?
ФРОЛОВ. Уехать - нет, не хотел.
СТАЛИН. Нет, уехать он не хотел.
ФРОЛОВ. Там очень хорошее место, жалко было уезжать.
СТАЛИН. Не плохое. Там в старое время русские жили, это хороший район.
ФРОЛОВ. Вот, примерно, о действиях 14-й армии.

ЧУЙКОВ (комкор, командующий 9-й армией). Докладываю о действиях 9-й армии, которая имела фронт 450 км, имея в своем составе в первый период три стрелковые дивизии, вернее, две стрелковые дивизии и одну горнострелковую.
По директиве Военного Совета Ленинградского округа армии была поставлена задача в кратчайший срок уничтожить противника, находящегося перед фронтом, и в кратчайший срок разрезать Финляндию пополам, выйти к Ботническому заливу. Направление главного удара было левым флангом на Каяани.
Армия имела 39 самолетов, из которых 15 истребителей. По существу к 23 декабря из-за отсутствия подготовленных аэродромов мы имели только лишь 7 самолетов-истребителей, которые могли действовать.
Транспортные средства для армии: было намечено три автотранспортных батальона, две автороты.
Развертывание армии происходило: 122-я сд в 100 км от ж.д.:
163-я сд находилась на расстоянии 280 км от ж.д.; 54-я сд на расстоянии 265 км от ж.д.
Если было определено направление главного удара левым флангом, то горнострелковая 54-я дивизия, которая нанесла главный удар, фактически наступала в трех направлениях. Первое направление на Кухмо, второе - Нурмиярви и третье - Лендоры. Фронт наступления этой дивизии равнялся около 70-80 км. На самом главном направлении на Каяани наступало два горнострелковых полка в составе 8 стрелковых рот, 5 артдивизионов, в том числе 2 дивизиона 152-мм. Если реально посмотреть направление главного удара, то по существу силы для этого направления определялись только 8 стрелковыми ротами.
44-я дивизия по первому плану должна была действовать на левом фланге, т.е. на Кухмо-Каяани, но с 15 декабря эта дивизия повертывается на центральное направление на Ухту. В результате группировка дивизии к 23 декабря была следующая: один батальон находился на участке 54-й дивизии, другой - на участке 163-й дивизии и семь остальных батальонов, введенных в бой, были разбиты. Нужно сказать, что бойцы 44-й сд не были как следует обмундированы, они должны были идти в бой в кожаной обуви, не имея валенок.
Дальнейший ход событий показал, что данные о численности противника, которые шли из Генерального Штаба и из штаба Ленинградского военного округа и определялись в количестве трех-четырех батальонов, на самом деле эти данные были преуменьшены. По данным разведывательного отдела армии и разведывательного управления РККА, силы противника исчислялись на 30 ноября в 7-8 батальонов, на 1 января - 20 батальонов, на 28 января - 28 батальонов и, наконец, на 28 февраля - около 30 батальонов.
Другими словами, если подсчитать соотношение батальонов по количеству, то превосходство в армии было довольно незначительным в отношении пехоты. Кроме того, нужно сказать, что в армию должны были прибыть две стрелковые дивизии - 88-я и 131-я. Докладываю, что 88-я дивизия начала прибывать 12 декабря и до конца войны она сосредоточила только один полк и простояла все время в Кандалакше, потом в Куолаярви. Полк этой дивизии не имел обоза, мы вынуждены были оставить его на дороге для того, чтобы кормить бойцов. Послать его в какое-нибудь наступление, оторвав от дороги, было невозможно.
131-я дивизия начала прибывать в начале января, и до конца войны было сосредоточено только два стрелковых батальона и один танковый батальон, остальные части не прибыли.
Начиная с 15 декабря направление главного удара изменилось на центр. Силы армии в центре к тому времени составляли 44-я и 163-я дивизии. 163-я сд развивала удачно и успешно наступление с момента перехода госграницы, но, не будучи поддержанной ничем из глубины, она вынуждена была к 1 января отойти, поскольку раньше под Суомусалми была полуокружена, и, если бы озеро, которое к этому времени замерзло и по котором можно было отвести дивизию, с полками 163-й сд могло случиться то, что они были бы полностью окружены. 44-я сд только к 1 января сосредоточилась.
Мы не знали и разведка ничего не говорила о противнике. Считали, что 163-я дивизия дерется с отдельными пятью-шестью батальонами, а по существу тут была сосредоточена и вся 9-я пехотная дивизия, о которой мы узнали после 7 января. Прибытие новых частей на участок армии нами не обнаружено. Это, прежде всего, упирается в организацию нашей разведки. Мы говорим, что агентурной разведки совершенно не было за все время войны, сколько бы агентов ни посылалось, они не возвращались. Нужно сказать, что у нас разведывательных самолетов и разведывательных экипажей в авиации нет. Мы разведку вели истребителями, но истребитель остается истребителем, он заметил себе цель и будет пикировать до тех пор, пока не убедится, что она уничтожена, а основную задачу разведки истребители не выполняли. В январе мы начали создавать разведывательный отряд из самолетов СБ, но опять из этого ничего хорошего не получилось. Правда, самолеты СБ работали значительно лучше, но задачи по разведке, которые стояли перед армией, ими выполнены не были. Сосредоточение перед фронтом армии новых частей противника для нас было совершенно неожиданным.
В отношении комплектования штабов. Штаб армии в момент моего прибытия не имел такого отдела, как 2-й организационный, отсутствовал 6-й отдел - автотранспортный, без которого организовать тыл, находящийся на отдаленном расстоянии от железной дороги, было невозможно. Отдел снабжения состоял исключительно из людей, посланных начальником снабжения Красной Армии, который категорически запрещал их использовать на штатных должностях. Отсутствовал отдел по комначсоставу. Остальные отделы были обозначены немногими командирами. Все эти командиры раньше не были связаны ни в коей степени по совместной работе, выбирались они из различных округов слушателей академий, которые назначались по прибытии в армию.
Взаимодействие между отделами штаба армии по существу никакого не было. В частности, если разведывательный отдел ведет разведку противника, то он никогда не интересовался, что делается на фронте с нашими войсками, и, наоборот, оперативный отдел интересуется только своими войсками, а что касается противника, он совершенно им не интересуется.
Что еще плохо у нас в штабах - это привычка доносить только лишь срочными донесениями. То, что происходит во время между срочными донесениями, об этом в штабы не доносилось, и мы не знали, что происходит, какие события творятся в период между срочными донесениями, так как боевых донесений не было. Были и такие случаи, когда штаб армии и штаб корпуса узнавали о случившихся фактах по истечении 5-6 часов, что не давало возможности реагировать на то или иное событие.
Штабы наши не знали обстановки и часто вводили командование армии в заблуждение. Во время боев 44-й дивизии была перерезана коммуникация дивизии. Бывший начальник штаба дивизии ложно донес, что коммуникация восстановлена и вполне налажена. Это донесение было дублировано и по линии войск НКВД, которые охраняли эту коммуникацию, и было дублировано представителем штаба армии, который находился на этой дороге. В результате такого положения штаб армии был введен в заблуждение и только спустя 23 часа было донесено, что коммуникация не восстановлена и что 44-я дивизия продолжает оставаться в окружении.
СТАЛИН. Штаб 122-й дивизии вас вводил в заблуждение?
ЧУЙКОВ. Я не могу сказать этого в отношении штаба 122-й дивизии. 122-я сд вводила в заблуждение требованием лыж, очков. От нас требовали, чтобы им дали 10 тыс. очков, которых не было на снабжении, а также 10 тыс. лыж, медикаментов тоже, что хватило бы лет на пять. Когда мы это дело выяснили, то оказалось, что командир дивизии был по существу введен в заблуждение своими врачами. Он не был в курсе дела, сколько требуется медикаментов для дивизии.
В отношении района действий армии. Я не свои слова передаю, я делился впечатлениями с товарищами в отношении местности, на которой действовала 9-я армия. Нужно сказать, что такой дикой местности, как на участке 9-й армии, нигде не было. Это сплошные леса, озера, болота, и, кроме того, как ни удивительно, компас изменял направления ввиду наличия магниторудных озер. Вместо того чтобы показывать на запад, компас показывал на восток.
ГОЛОС. А как же финны?
ЧУЙКОВ. Финны имели, прежде всего, живой компас, проводников из пограничных районов, которые проводили их части.
СТАЛИН. В таких же условиях были 4-я и 8-я армии.
ЧУЙКОВ. Когда читали сводки 8-й армии, то можно отметить, где находится такая-то высота, такой-то перекресток. Если взять топо-карты участка 9-й армии, то там кроме пунктов, находящихся за 20 км, ничего нет. Карты не рельефные, масштаба 10 км в дюйме. Других карт не было, по этим картам ориентироваться невозможно. Это не давало возможности даже командиру полка и командиру дивизии ставить правильно задачу.
СТАЛИН. Почему нужно было закрутиться в блок почти у самой границы, компасов что ли не было?
ЧУЙКОВ. Разведка Гусевского давала неправильные сведения. Было донесение, что на фланг вышел батальон 27-го полка финнов. Мы считали, что от одного батальона отходить не к лицу.
Здесь говорили, что противник окружал слабыми силами. Докладываю, что 54-я дивизия была окружена 14-ю стрелковыми батальонами.
СТАЛИН. У вас сколько было частей против противника?
ЧУЙКОВ. В момент окружения было 8 рот, 2 батальона и полк НКВД. Потом вся 154-я горнострелковая дивизия и 163-я стрелковая дивизия плюс полк НКВД, всего 4 полка.
СТАЛИН. А лыжные батальоны?
ЧУЙКОВ. Их прибыло 5 батальонов.
СТАЛИН. Вот сосчитайте, у вас в 3 раза больше получается.
ЧУЙКОВ. Правильно, тов. Сталин, но противник к этому времени создал такие укрепления, которые 6-дюймовой артиллерией еле брали.
СТАЛИН. Не верю.
ЧУЙКОВ. Это подтверждали работники политуправления армии, работники штаба армии, которые своими глазами видели и проверяли эти укрепления.
СТАЛИН. В районе 7-й армии бетоноартиллерийские сооружения 6-дюймовая разбила. У вас ДОТов перед собой не было? У вас много было камня, земли, могли быть в этих местах граниты, было около трех дивизий, окружена была лишь одна дивизия, а сюда телеграммы шлете - партии Ленина - Сталина, герои сидят, окружены, требуют хлеба. Кормить людей нужно. Снаружи еще дивизия, затем около 1 тыс. человек пограничников - старых солдат, полк, затем четыре или больше батальонов. Батальон - это 800 человек?
ЧУЙКОВ. 750 человек.
СТАЛИН. Лыжне батальоны, артиллерия, а у противника меньше артиллерии, у нас больше артиллерии, а они пренебрегают артиллерией.
ЧУЙКОВ. Артиллерия была использована.
СТАЛИН. Была использована и все-таки ничего не добились, посылались телеграммы - партии Ленина - Сталина, сидели, кормили дармоедов. Как у вас, еще героев нет?
ЧУЙКОВ. Никак нет. Пробраться к Гусевскому не было никакой возможности, чтобы его проверить, а он врал. Но, когда, мы посмотрели, что он из себя представляет в действительности, то оказывается, что у тов. Гусевского полк потерял только 71 человека ранеными и 39 убитыми. Гусевский своими паническими телеграммами вводил нас в заблуждение.
ГОЛОС. На одном месте всегда пристрелят.
СТАЛИН. Каждый, попавший в окружение, считается героем.
ЧУЙКОВ. Пробиться не удалось.
СТАЛИН. Пробиваться не хотели. Круг суживался, финны расстреливают каждый пулемет, окружают их, а вокруг окруженных круг суживается и каждая точка пристреливается и каждый финн, татарин, китаец пристрелится, если долго сидеть. Они остаются без оружия, стрелковые орудия, минометы - все расстреливается. Значит Гусевский в героях у вас не ходит?
ЧУЙКОВ. Нет.
СТАЛИН. Слава Богу.
ЧУЙКОВ. 9-я финская дивизия, которая окружала 54-ю, понесла большие потери. В ней, кроме стариков от 40 лет и выше и женщин,
ничего не оставалось.
СТАЛИН. Но все же вы были окружены, а не старики.
ЧУЙКОВ. Окружены были восемь рот Гусевского. Мы ему пробивали дорогу.
СТАЛИН. Но не пробили.
ЧУЙКОВ. Пробивали, но не пробили. В отношении прибывшего пополнения. Я не буду говорить о том, что оно не обучено, но нам, например, прислали батальон татар.
ГОЛОС. Они хорошо дрались.
ЧУЙКОВ. Знаю. Но они не знали русского языка. Команду нужно дать по-татарски, а у нас никто не знает этого языка, а они не понимают русского.
ГОЛОС. У вас Новосельский сидит.
ЧУЙКОВ. Они прибыли из Татарии и русского языка не знают.
В отношении предложений. Я считаю, что мотострелковые дивизии в бездорожье себя не оправдали. Они насчитывали в своем составе более тысячи машин. На одну коммуникацию должны были перейти четыре дивизии, или на одно направление и на одну дорогу должно было пойти 5 тыс. машин для того, чтобы питать войска. Такого количества машин поместить на одну дорогу невозможно. Я думаю, что вместо мотострелковых дивизий лучше было бы иметь стрелковые дивизии и их перевозить на автотранспорте.
У нас же получилось, что дивизия оказалась без ног, так как не было лошадей и не на чем было подвезти кухни, если полк отрывался от дороги на 5 км в сторону.
СТАЛИН. А летом как?
ЧУЙКОВ. Летом то же самое. На таком театре на машинах пройти невозможно.
СТАЛИН. Одна дорога есть все-таки?
ЧУЙКОВ. Есть магистраль, на которую садились пять дивизий, из которых четыре моторизованных, в общей сложности получалось 5 тыс. машин.
Горнострелковая дивизия на участке 9-й армии себя не оправдала,
слишком малочисленна: 12 стрелковых рот и свыше 5 тыс. лошадей. Получилось, что бой вести, ура кричать, в штыки брать - не с кем, так как незначительное количество людей в дивизии.
Совершенно не оправдали себя на участке армии и полковые транспортные роты, которые фактически являлись подчас балластом, который нужно было кормить. Командир полка не имел возможности использовать эти транспортные роты. Машины, как правило, выводились из строя противником. 163-я дивизия, которая успешно дралась, потеряла почти весь автотранспорт во время боя. После боя она имела только 31 машину. Мне кажется, что тут приходится подумать над тем, чтобы мотор наших машин был защищен от пуль, чтобы он не пробивался пулей.
СТАЛИН. Все-таки чем объяснить, что 122-я дивизия, имея такие плохие условия, неплохо действовала.
ЧУЙКОВ. Она дралась с одним Саллским батальоном, и, когда противник подбросил силы, она уже с противником сделать ничего не могла. Плюс она имела дополнительный 273-й полк, а также полк 88-й сд. На этом направлении было 5 полков стрелковых и плюс полк НКВД.
СТАЛИН. Не больше? И горнострелковый?
ЧУЙКОВ. Не больше.
СТАЛИН. Дивизия была?
ЧУЙКОВ. Дивизия была стрелковая. Эта дивизия задавала хорошие темпы, но на рубеже Йоутсиярви она потеряла приблизительно 2-3 батальона и наступление было приостановлено.
СТАЛИН. Нет, это мы приостановили - из Москвы, не давали ходу.
ЧУЙКОВ. Пробить укрепленный район не удалось.
МЕХЛИС. Там шесть полков еще было пехотных.
ЧУЙКОВ. Всего на этом направлении было шесть полков. Из них один горнострелковый и один НКВД.
ГОЛОС. Там боролись два полка.
ЧУЙКОВ. Три полка, один - на правом фланге, и затем был полк 88-й стрелковой дивизии.
СТАЛИН. Все-таки на этом направлении было меньше сил.
ЧУЙКОВ. Да.
СТАЛИН. По 17 тыс. было?
ЧУЙКОВ. Нет, было по 12 тыс. 163-я дивизия имела горнострелковый полк. Полк имел только три стр. роты, потому что одна рота была в тылу, в Сороках.
СТАЛИН. А 44-я?
ЧУЙКОВ. 44-я - один батальон остался в Реполы.
СТАЛИН. Тысяч 15 было в 44-й?
ЧУЙКОВ. Было около 11 тыс.
СТАЛИН. Сколько было в 122-й дивизии?
ЧУЙКОВ. В 122-й дивизии было около 12 тыс. и плюс горнострелковый полк, затем 88-й полк и полк НКВД.
СТАЛИН. Все же 130 км она прошла и завалов не было.
ЧУЙКОВ. Тов. Сталин. - если бы эту дивизию не отвели, то уже на направлении с юга готовили сделать этой дивизии то, что было сделано с другими дивизиями. Она отошла на 35-40 км.
СТАЛИН. Она остановилась на 120 версте от границы, 20 раз можно было окружить. От командира дивизии зависит все. Если командир дивизии хороший, то и дивизия хорошая. Хорошую дивизию плохой командир может убить, разложить. Плохую дивизию хороший командир может превратить в хорошую. Руководители не всегда на месте.
Вам никто не мешал командовать?
ЧУЙКОВ. Нет.
СТАЛИН. Сказал нет и, кажется, неуверенно.
ЧУЙКОВ. Я не понял вопроса, кто может мешать командовать.
СТАЛИН. Я не знаю, я спрашиваю - кто-либо мешал?
ЧУЙКОВ. Нет. В частности, с членами Военного Совета мы работали, как говорится, хорошо.
Теперь относительно организации в Ленинградском округе разведывательного батальона такого типа, как существующие танковая рота, моторота и т.д. Годны ли они на участке, где действовала 9-я армия? Конечно, не годны. Они не могли ничего хорошего сделать. Там нужны лыжники, но надо иметь не только зимних лыжников, надо поставить дело так, чтобы они хорошо ходили по болотам и летом.
В отношении вооружения. Когда мы говорим об автоматическом огне, забываем о расходе боеприпасов. Я сам испытывал ППД - это прекрасный пулемет. Когда стреляешь одиночным огнем, очень метко получается, как только автоматический огонь - все идет вверх.
СТАЛИН. А вы как финны, отсюда стреляйте.
Если мало боеприпасов расходовали, то много людей расходовали. Тут надо выбирать одно - либо людей надо пожалеть, но тогда не жалеть снарядов, патронов, либо жалеть патроны и снаряды, тогда людей будете расходовать. Что лучше?
ЧУЙКОВ. Лучше стрелять метко и попадать в цель.
СТАЛИН. Неверно, это старо. Если бы наша артиллерия стреляла только по целям, до сих пор бы воевали. Артиллерия выиграла, что она в один день 230 тыс. снарядов положила. Ругали их за это, а я ругал в свою очередь, почему не 400 тыс., а 230. Если каждый 20-й снаряд попадал в кого-либо, хотя бы в избушку, это большое дело, если из 99, каждый сотый снаряд попадал, это уже замечательно, вы разрушили тыл, не дали развивать оборонительных сооружений, не давали возможности делать подвозы людям, которые защищали войну. И мы оглушили армию. Вы знаете, что довольно значительная часть финнов с ума сошла от артиллерийских снарядов и специальные отделения в госпиталях Финляндии были открыты для людей, которые потеряли рассудок. Вот что значит артиллерия. Никогда снарядов в современной войне нельзя жалеть и патронов нельзя жалеть. Если будем жалеть - это преступление. Если не будем жалеть снарядов и патронов, тогда мы людей сохраним и выиграем войну в 5 раз раньше.
ЧУЙКОВ. Но когда я выпустил 10 тыс. снарядов на шведский корпус, то тут же последовало запрос, почему так много израсходовали снарядов.
СТАЛИН. От кого запрос?
ЧУЙКОВ. От начальника Генерального Штаба.
СТАЛИН. Неправильно. Начальник Генерального Штаба не понял сути современной войны.
ЧУЙКОВ. Имеется запрос от начальника Генерального Штаба, почему такой большой расход снарядов. А я считаю, что надо было бы больше выпустить снарядов по шведскому корпусу.
СТАЛИН. Надо было 40 тыс. снарядов пустить. Если бы вы пустили снарядов больше, мы бы выиграли войну в феврале. А это чего стоит выиграть войну на месяц раньше? Миллиард. И сколько человеческих жизней можно было бы сохранить. Что такое снаряд - это чепуха. Вот как надо смотреть, если иметь ввиду современную войну, потому что дело решает артиллерия. Вы говорили, что нужно много стрелков. Чего они бедняги могут дать? Они без артиллерии пропадут.
ЧУЙКОВ. Если, тов. Сталин, на участке 9-й армии поставить артиллерию, то надо поработать не менее 5 суток саперам, которых у нас очень мало.
СТАЛИН. Пожалуйста. Берите 10 суток, создавайте условия. Но в таких же условиях была и 8-я и 15-я армии. Дело решает артиллерия, весь вопрос в артиллерии.
ЧУЙКОВ. И авиация.
СТАЛИН. Авиация не всегда. Она зависит от погоды. У вас не так много авиации и это дело капризное, зависит от погоды, а артиллерия нет. У вас были философы, которые говорили, что всю артиллерию надо оставить в тылу, посадить дивизию на лыжи и в качестве стрелков пустить. Вы понимаете? Финны укреплены, у них станковые пулеметы, у них 37-мм орудия, есть 3-дюймовые. Посадить нам всю дивизию на лыжи, оставить артиллерию в тылу, потому что трудно ее таскать и пойти против укрепленных районов противника - это наверняка даст много жертв и никакого успеха. Так у вас и было.
ЧУЙКОВ. Эти философы у нас были, но их никто не слушал. Если они не хотели использовать мощную артиллерию корпуса, то мы приказали им использовать артиллерию. На Репольском направлении во время наступления, где мы достигли больше всего взаимодействия пехоты, артиллерии и авиации, мы тут израсходовали свыше 40 тыс. снарядов, почти все, которые имелись на Репольском направлении.
СТАЛИН. Извините, что я вас прерывал. У вас большая проблема как расходовать снаряды.
ЧУЙКОВ. Проблема была небольшая. Проблема диктовалась дорогой и подвозом.
СТАЛИН. Пока не подвезли артиллерию - обороняйся. Нечего соваться без артиллерии, подвези, потом суйся. У вас всего три снаряда было.
ЧУЙКОВ. Больше всего снарядов зенитных было, их много осталось.
СТАЛИН. Это немного. Сколько комплектов снарядов было?
ЧУЙКОВ. Два комплекта. Тогда 163-я также дралась, армейским транспортом подвозили к батареям.
СТАЛИН. На базе сколько было?
ЧУЙКОВ. С начала операции было подвезено два боевых комплекта. Это было по существу в конце войны.
Еще хочу остановится на подготовке наших войск в мирное время. Я считаю, что мы своих бойцов и командиров не учим в мирное время тяжелым условиям войны. Когда мы инспектировали части, мы больше всего обращали внимание на клубы, на столовые, где чище миски, где больше официанток, где больше отдыха. Но никто не проверял, умеют ли бойцы в поле приготовить обед, умеют ли они в котелке сварить пищу, как с режимом питья в походе.
Или возьмите стирку белья. У нас боец белье не стирает и не умеет. Когда мы были на фронте, у нас бойцы не могли стирать белье. Когда выходили на занятие в поле, то боец, поработавший упорно 3-4 часа раскисал, вокруг него собирались командиры, политработники и спрашивали, не устал ли он. Если боец, надев противогаз, пройдя 5-10 км, уставал, то за это командира полка так брали в работу, что он после боялся тренировать бойцов в трудных условиях, а тем самым не готовил бойцов к тяжелой обстановке во время войны.
Приказ народного комиссара обороны о том, чтобы 30% занятий были ночными, мы не выполняли ни в какой степени. Ночные занятия проводили на рассвете, или вечером, а потом, после таких ночных занятий, давали бойцу сутки отдыхать, и тем самым мы не закаляли бойца для трудных условий войны.
В отношении наших штабов. Они у нас, товарищи, подготовлены работать по мирному, когда события идут нормально, без злой воли противника. Достаточно было на фронте вмешаться этой злой воле, вмешаться противнику, и наши штабы терялись. Надо учить штабы работать и разбираться в сложной боевой обстановке. Это заставляет нас обратить внимание на подготовку наших штабов, исходя из того опыта, который мы получили, чтобы лучше подготовить и научить наши штабы к предстоящим боям.

Заседание четвертое
 

http://www.rkka.ru/docs/zimn/z4.htm

16 апреля 1940 г. утреннее

КОПЕЦ (комбриг, командующий ВВС 8-й армии). Товарищи, мы поставили финнов на колени, и они были разбиты потому, что мы выбросили достаточное количество бомб, снарядов, не давали им ни одной минуты отдохнуть и дневные железнодорожные перевозки их почти совершенно прекратились. Финны боялись появляться днем на дорогах. Нужно сказать, что в этом отношении большое дело сделала наша авиация, заставила финнов прекратить дневные перевозки и перейти на перевозки только ночью.
Когда мы в достаточной степени ознакомились с театром военных действий, то стали действовать и ночью, так как кадры были уже подготовлены. Наша авиация тут сделала свое дело, затрудняя перевозки ночью, вследствие чего финны вынуждены были двигаться с потушенными огнями, а на фронте заставляли тушить костры и не давали финнам возможности подогревать себе пищу. В течение этих четырех месяцев финны почти все время находились под огнем авиации.
Одна сторона - это то, что мы выбросили большое количество снарядов и бомб и этим самым заставили их стать на колени.
Вторая сторона - это то, что в мирное время наша подготовка в отношении войны велась очень слабо. Финнов мы не знали так, как нужно было их знать. Те разведывательные данные, которые были в штабе ВВС Ленинградского округа, относились к 1917 г., более свежие - к 1930 г. Больше никаких других данных мы не имели, так как агентурная разведка ничего почти не делала. Мы в этом отношении скромничаем. Если посмотреть, как работают в этом направлении иностранные туристы, то мы увидим, что они буквально лезут во все щели, выискивают, высматривают, где что лежит, а у нас этого нет. Я вот возьму себя. Мне приходилось быть в Испании, и я всегда говорил, чтобы товарищи никуда не лезли, хотелось показать скромность. Нам нужно быть нахальнее. Мы должны использовать наших разведчиков. Взять, например, туриста - он тоже должен кое-что делать. Если он едет по делу, нужно нахально лезть во все щели, не нужно бояться. Если они везде лезут, то и мы не должны отставать. Поэтому те данные, которые были, не соответствовали действительности и в результате вот что получилось.
Я был командующим ВВС 8-й армии. Расчет был такой, я точно сказать не могу, но, видимо, такой, что мы должны были с Ладоги нанести удар в тыл Карельского перешейка, тем самым разбить финнов и окружить их, отрезать Карельский перешеек от Финляндии, но этот удар не получился. Почему? Потому что по существу войск было недостаточно, на 250 км фронта было шесть дивизий. Здесь была ошибка, дивизии слишком были перегружены техникой, даже ненужной, потому что можно было видеть, как валялось на дорогах и было занесено снегом то, что не нужно армии. Это первое.
В 8-й армии были один 72-й полк - 15 самолетов и истребительный полк - 30 самолетов, затем через короткий срок осталось 9 самолетов СБ. Конечно, никакого массового удара произвести было нельзя, кое-как мы могли поддерживать разведку. Поэтому тот расчет, что помощь будет оказана со стороны Ленинграда самолетами, был ошибочным. То, что можно было делать на 50 км от фронта, нельзя было делать за 100 км, ибо за 50 км чистое небо, можно летать, а за 100 км - туманы, летать нельзя, поэтому со стороны Ленинграда помощь оказать не смогли. Это была наша ошибка, в этом отношении мы просчитались. Поэтому 8-я армия первое время была по существу в авиации ограничена, очень мало было авиации, затем она пополнилась, подошли авиаполки, картина стала иной. После прибытия пополнения в ВВС 8-й армии мы действительно заставили финнов прекратить свои дневные перевозки.
Когда наши войска перешли границу и стали наступать, финны такого стремительного первого удара не ожидали и бежали в панике. Затем, когда коммуникация наша растянулась, подвоз стал затруднительным, тогда уже наш первый порыв несколько ослаб, потому что части измотались, первый эшелон выдохся, а второго эшелона, для того чтобы заменить уставшие части не было. Поэтому части остановились и дальше достигнутого рубежа не пошли.
Финны к этому времени перешли к обороне и начали действовать по флангам, по тылам и по коммуникациям наших частей, в результате откатилась обратно 75-я дивизия, а затем и 139-я. По существу бежали и прилично бежали, даже быстрее, чем наступали.
ГОЛОС. Выходили из боя?
КОПЕЦ. Да, выходили из боя. Правда, сначала думали, что много побросали оружия, но оказалось, что это не так, потеряли то оружие, которое находилось у убитых и раненых, в основном оружие все осталось у нас.
Это было огульное наступление, когда части шли не учитывая ни сил, ни возможностей, проводили огульное наступление вперед, ничем не обоснованное.
Взять хотя бы ту же самую переброску танков с одного фланга на другой без горючего, переброску их с пол заправкой горючего.
ГОЛОС. Как же без горючего?
КОПЕЦ. Было ползаправки, потом поставили танки в лес и там они застряли. В результате появились гарнизоны. Почему они появились? Потому что техника сковала живые силы. Там было 600 танков, позорно было их отдать финнам, нельзя. Эти танки связали людскую силу.
К этому времени прибыл в 8-ю армию тов. Штерн. С этого момента почувствовалось, что мы начали собирать силы. Он сказал, что огульному наступлению должен быть положен конец, надо организованно наступать, прочесать каждый куст, лес, а сейчас надо закрепиться и мелкими уколами продолжать беспокоить противника, чтобы он чувствовал, что мы здесь, а за это время привести себя в порядок. А потом под Лоймолой начали бить противника по-настоящему, как еще не били до сих пор. Наступление закончилось 13 марта, потому что заключили мирный договор. А противник под Лоймолой к этому
времени был окружен.
МОЛОТОВ. Надо было подождать заключать договор? (Оживление в зале.)
КОПЕЦ. К этому времени положение выправилось, финнов измолотили как следует, финны бежали, у них была полнейшая паника. Их обошли кругом километров на 15.
СТАЛИН. А в центре держались за каждую линию. Три километра прошли.
КОПЕЦ. Три километра прошли, но перерезали дорогу и начали финнов окружать.
ГОЛОС. Где перерезали?
КОПЕЦ. Перерезали дорогу, но не железную, а шоссе, которое шло от Лаймола к оз. Полвиярви и Сариярви.
СТАЛИН. В тылу у финнов железную дорогу, основную линию не перерезали?
КОПЕЦ. Нет, в этот момент не перерезали, вышли в тыл 2 км северо-восточнее Лоймола.
СТАЛИН. Железную дорогу не перерезали и она была в тылу у них.
КОПЕЦ. Глубокого окружения в тылу, может быть, не было.
СТАЛИН. Не перерезали дорогу. Официальное донесение есть.
КОПЕЦ. Не перерезали, не хватило времени, чтобы полностью перерезать.
ГОЛОС. Не была полностью перерезана?
СТАЛИН. Ясно, что не была.
КОПЕЦ. Совсем полностью не была, не успели сомкнуть.
СТАЛИН. К 12 марта дорога не была перерезана.
КОПЕЦ. К 12 марта не была перерезана. Но в данном случае под Лоймолой финны были биты, основные группы, все то, что финны собрали туда. Финны тащили резервы с северного направления 9-й армии, потом с 15-й армии остатки войск, затем тащили из глубины войска, тащили все, что только могли. В данном случае финны боялись, что здесь собственно решался основной удар и выход на Сортавалу и дальше туда, в тыл.
С приходом тов. Штерна это собирание сил и методическое наступление на финнов было сделано. После того, когда нас побили, приходилось приводить в порядок части, нужно было для этого много времени, а подкреплений не было, но к моменту решительного наступления резервы подошли.
Относительно авиации, которая у нас была. Хорошо себя показали истребители. Истребители выполняли основную задачу - вели разведку перед фронтом армии. Истребители дали полную картину военных действий, что делает противник, куда двигается, где находится. Это было совершенно ясно. Во время боев истребители полностью показали себя. Истребители непрерывно висели в воздухе и заставляли молчать огневые точки противника. Был такой случай на участке первого корпуса. Шло наступление, противник перешел в атаку. Во время атаки эскадрилья атаковала части противника. Атака была отбита, и противник потерял в этом бою около 50-60 человек, атака была приостановлена. Истребители могут вести разведку, но им нужны фото-аппараты, которые могли бы давать документальные данные.
Относительно бомбардировочной авиации - авиации СБ. По переднему краю эта авиация может действовать, но не ближе 1 км, ближе не может действовать, в основном может действовать по вторым эшелонам и по подвозу.
Штурмовая авиация. Роль штурмовой авиации выполняли истребители. Она свои удары направляла на минометы, на группы, на шалаши, которые были у противника, эта авиация непрерывно висела в воздухе, особенно во время атак.
Что нужно сделать? Нам нужно иметь в мирное время и готовить армейскую и войсковую авиацию, которая взаимодействовала бы с войсковыми частями. В мирное время нужно иметь армейское управление ВВС, что бы оно было готово к началу войны.
СТАЛИН. По заявкам, по заявкам корпусов действовали.
КОПЕЦ. Заявки корпусов собирали, после этого делали выводы, командующий давал указание, что делать, куда больше сил направить.
КУЛИК. Вы считали это правильным?
КОПЕЦ. В то время считал, что это правильно.
СТАЛИН. Сколько ваша авиация действовала по заявкам, все другие авиации смеялись, где же руководство командования армии. Если комкоры давали заявки, нужно было их удовлетворить так или иначе, где же централизованное руководство.
КОПЕЦ. Выбирали главное.
СТАЛИН. Дается заявок 20-15 или 10, каждый комкор хочет у себя иметь авиацию. Они вечером дают заявки куда должна быть направлена авиация, в какое место и сколько. Эти заявки собираются у командующего армией. Он очевидно разбирает заявки комкоров, считается с ними и распределяет по отдельным районам. Каждый комкор хочет иметь у себя авиацию. Руководства настоящим ударом у командующего армией не может быть. Я, командующий армией, у меня 5 корпусов, каждый корпус хочет иметь побольше авиации. У меня задача определяется от требований - заявок корпусов и в одну точку сосредоточить всю авиацию я не могу. Если я сосредоточу в одной точке авиацию, тогда я буду действительно руководителем, потому что я, командующий армией, должен решать где, когда и сколько сосредоточить авиации. Комкоры - это местные люди, у каждого своя забота, причем о другом корпусе они не думают. И вы, действуя по заявкам, производите распыление авиации. Этот режим неправильный. Я говорил тов. Штерну о том, что он был абсолютно не прав, несколько раз ругал, а вы все-таки продолжали действовать по заявкам.
КОПЕЦ. Это правильно, тов. Сталин. (Смех). У корпусов есть дистанция от 0,5 до 15 км, дальше их не интересует. Их интересует только разрешение их задачи. Поэтому нужно иметь армейскую или войсковую авиацию, которая действительно здесь бы вот и действовала по заявкам.
Нам нужно еще иметь и авиацию фронтовую в виде дивизий, в которые входило бы 4-6 полков бомбардировщиков с полком истребителей, которые находились бы в мирное время в округе и подчинялись бы командующему округом. В военное время - командующий ВВС Красной Армии давал бы заявки и авиация действовала бы по тылам, на которые обращает внимание войсковое командование.
СТАЛИН. Какая бы авиация ни была, она должна руководиться волей командующего армией, а не заявками. Заявки в лавках бывают на товары. Есть разница между войной и товарами.
ШТЕРН. Авиация действовала по моей воле, я ставил перед ней все задачи.
СТАЛИН. Для чего же вам заявки, вы только смущаете комкоров и не удовлетворяете ни одной заявки.
ШТЕРН. Это было только в начале, после вашего замечания заявки были прекращены.
СТАЛИН. Есть старый приказ, по которому по заявкам нужно действовать?
ШТЕРН. В уставе есть. (Смех).
Тов. Сталин, я докладывал, что лично ставил задачи перед авиацией. Я давал направление, необходимое в данный момент с точки зрения армии.
СТАЛИН. Тогда нечего расстраивать комкоров и требовать от них заявки с тем, чтобы не выполнять их. Режим заявок не годится.
КОПЕЦ. О подготовке наших летчиков и штурманов. Летчики показали себя прекрасно в этой трудной метеорологической обстановке. Первое время были блуждания. Затем летный состав освоился с этой обстановкой и СБ бомбили с высоты 300-400 м, когда это нужно, и почти ни одного полета не проходило, чтобы не было облачности, туманов, снегопада. Школы наши правильно перешли на специальную подготовку: истребители готовят истребителей, бомбардировщики -бомбардировщиков. Это совершенно правильно, так нужно готовить кадры. Школы наши дали хорошие, прекрасные кадры. Молодежь, которая была на фронте, в частности у меня, прекрасно справилась со
своей задачей.
У штурманов какая беда? Беда заключалась в том, что штурманов не учили бомбить самостоятельно, а бомбить по ведущему эскадрильей, а наши штурманы бомбили звеном, в один заход, или в 2-3 захода. Бомбить с высоты 7 тыс. м - это значит не получить нужных результатов и в итоге мы имели непопадание в цель, т.е. цель перекрыта: одна бомба падает с одной стороны станции, другая - до станции, а в самой станции почти ничего и нет. В мирное время, в боевой подготовке это нужно изменить. Цель должна быть не перекрыта, нужно попасть в цель.
СТАЛИН. Это у вас как фотографируется?
КОПЕЦ. Бомбардировщики фотографировали только под конец.
СТАЛИН. Это вроде проверки.
КОПЕЦ. Аппаратов почти не было.
СТАЛИН. Будут аппараты, куда они денутся.
КОПЕЦ. Под конец были, но на фотослужбу не обращали должного внимания. Бомбить нужно по цели, не нужно бомбить только с одного захода, тогда будут другие результаты и высокий процент попадания.
Еще что нужно? Нужно увеличить количество пушечных самолетов. Эти самолеты прекрасно себя оправдали на Карельском перешейке. Они почти всегда выводили паровоз из строя. Пушечные самолеты нужны, нужны самолеты с PC, которые будут играть большую роль в борьбе и с артиллерией, и с минометами. Самолеты с PC дали хорошие результаты. Какой еще нам нужно сделать вывод? Нам нужно иметь специальные полки, или в каждом полку иметь ночные эскадрильи, чтобы действовать ночью. Мне кажется, что на это нужно обратить серьезное внимание, т.е. выделить из состава полков специально ночную эскадрилью, которая проводит основную подготовку ночью. Сумеречная эскадрилья - это серьезная вещь, т.е. нужно не дать противнику отдыхать после дневных полетов. Сумеречная эскадрилья не должна делать перерывы между ночью и днем и между рассветом. На ночную подготовку надо обратить особое внимание, а также на подготовку штурманов, бомбардировщиков. Истребительная авиация хорошо подготовлена, а бомбардировщики в этой войне показали недостаточную подготовку в смысле прицельного бомбометания.

ШЕВЧЕНКО (полковник, командир 122-й стрелковой дивизии). Я командир 122-й дивизии.
СТАЛИН. Давно командуете?
ШЕВЧЕНКО. С сентября месяца 1939 г.
122-я дивизия формировалась в Ельце и 17 сентября получила приказ сосредоточиться на границе. Пройдя 400 км до Бреста, дивизия получила хорошую маршевую тренировку и сколоченность командного и политического состава. 12 ноября дивизия сосредоточилась в районе Кандалакши и вошла в состав Мурманской группы. Здесь получили приказ сосредоточиться в районе оз. Верма. Условия были тяжелые, и дивизия здесь приобрела большой практический опыт в отношении марша, так как здесь была совершенно другая лесисто-пересеченная местность.
29 ноября дивизия получила от Мурманской группы приказ о переходе границы. В состав дивизии входил 273-й горнострелковый полк (не полностью, до штата военного времени не хватало 700 человек), без одной стрелковой роты, которая прикрывала по приказанию Ленинградского военного округа слюдовые разработки.
30 ноября в 14.00 после перестрелки с мелкими частями противника было занято Алакурти.
СТАЛИН. Сколько же было полков в дивизии?
ШЕВЧЕНКО. Три стрелковых и один горный полк. В районе Алакурти никаких крупных боев не было, была только слабая перестрелка. Дивизия переходила границу на широком фронте, приблизительно на фронте 40 км в направлении Алакурти - Юликюрти и Вулиярви. Противником все деревни были сожжены, скот порезан, население бежало. Только в районе Юликюрти осталась одна старуха 70 лет. (Это на протяжении 40 км.) На всем протяжении дивизии было 5 оборонительных полос противника:
1) на 26-м км от Алакурти,
2) под Кайлара,
3) под Куолаярви,
4) промежуточная на 65-м км от Куолаярви,
5) сильный укрепленный район у Йоутсиярви.
Бой под Кайлара проходил около двух суток благодаря тому, что противник применил здесь оборону на широком фронте, удерживая ударные группы на флангах. Кайлара была взята исключительно с флангов, потому что под Кайлара было озеро шириной около 1 км, посередине озера - острова, которые сильно укреплены деревоземляными постройками.
К этому времени ко мне прибыл 100-й танковый батальон, я его в бой не вводил только потому, что противник упорного сопротивления здесь не оказывал и, кроме того, здесь танкам нельзя было двигаться, потому что все мосты взорваны, а речка была не замерзшей и танкам нельзя было пройти. Только под Куолаярви пришлось использовать танки, где около двух стрелковых рот и рота танков прорвались на 25-30 км в тыл, нанося противнику большие потери: забрали 12 станковых пулеметов, около 8 автомашин, было убито 60-70 человек, вдоль дороги весь батальонный обоз был подавлен танками. Как правило, дивизия в лоб никогда не била.
Мяркиярви также был взят при помощи танков. По дороге до Куолаярви мне был дан приказ штаба Ленинградского округа - вести разведку в направлении Саукоски, но ввиду того, что там оказался противник, я решил пустить 273-й горный полк. В этом направлении оказалась рота финнов 8-го пехотного батальона. Горный полк роту финнов уничтожил и вышел к 17 декабря 1939 г. на южную окраину Пелкосиниеми.
При подходе к Йоутсиярви был обнаружен укрепленный район шириной 5 км и глубиной до 2 км, перед укрепленным районом было озеро шириной до 1 км. Две атаки 18 и 20 декабря 1939 г. двумя полками (715-й и 596-й сп) были отбиты противником от рубежа Йоутсиярви. После этого я дал приказ перейти временно к обороне, и к исходу 20 декабря 1939 г. дивизия перешла к обороне перед Йоутсиярви. К этому времени с севера получил донесение, что 273-й горный полк под давлением противника начал отходить. Положение создавалось тяжелое, так как коммуникацию на 150 км я не мог прикрыть. В конце декабря получил приказ от штаба 9-й армии - дальше не продвигаться и занять оборону у Иоутсиярви. В обороне находились до 13 января 1940 г. С 13-го на 14-е в ночь по приказу 9-й армии дивизия отошла на рубеж к Мяркиярви.
Остановлюсь немножко на отходе. В первую очередь был приказ отвести артиллерию всей дивизии. Артиллерия была отведена в Алакурти 11 января 1940 г. в распоряжение Военного Совета 9-й армии, а дивизия отошла в ночь с 13 на 14 января. Противник отход дивизии не заметил и в течение двух суток бил из артиллерии и минометов в пустое место, И только в ночь на 15 января 1940 г. обнаружил, что дивизия ушла. К утру 17 января противник подошел к рубежу Мяркиярви и перешел в наступление, видимо предполагая, что здесь боевое охранение. В одном месте был прорыв фронта дивизии в районе 8-й стрелковой роты 420-го сп. Прорыв был немедленно ликвидирован. В дальнейшем до конца войны противник активных действий не проявлял. Перед частями дивизии участвовало до шести батальонов противника и до трех батальонов - перед горнострелковым полком.
Противник на протяжении 150 км абсолютно ничего не оставил. Все деревни и г. Куолаяри были сожжены. Мы находились в тяжелых условиях, все время в лесах, спали в роготулях. Несмотря на то, что были тяжелые условия, обмороженных было 250-300 человек.
СТАЛИН. Обмороженные выжили?
ШЕВЧЕНКО. Обмороженные были не более второй степени, сильно обмороженных не было.
СТАЛИН. Выжили?
ШЕВЧЕНКО. Через месяц большинство возвратилось.
Тактические приемы противника. Противник пользовался широким применением огня, выходил на фланги и в тылы, действовал по обозам, тылам, мостам и учреждениям, применял подвижную оборону на оборонительных рубежах.
Позицией для мелких групп противника служили отдельные хутора в 10-15 км от дороги, на которые мы не обратили внимания. У нас были лыжи, но дивизия, как правило, на лыжах ходить не умела и при первых боях лыжи были брошены. Дивизия в основном двигалась вдоль дороги, но снег до декабря месяца был маленький и дивизия наступала на фронте в 3-5 км, имея на флангах лыжные отряды.
Дорога на протяжении 150 км не охранялась, и никаких у меня резервов для этого не было. Со связью было тяжело, она часто прерывалась.
Предложения:
В стрелковую роту желательно ввести дополнительно в штат минометный взвод. В стрелковом отделении вместо ручного пулемета Дегтярева ввести 2 ППД.
В отношении стрелкового батальона. В директиве указано, что пулеметную роту нужно изъять. Я считаю, что пулеметную роту целесообразно оставить в стрелковом батальоне и добавить еще два миномета, т.е. иметь взвод 4-минометного состава.
Саперные части сыграли большую роль. Инструмента у саперов было мало, и поэтому приходилось работать в тяжелых условиях. Я считаю, что в состав стрелкового полка необходимо ввести саперную роту и на каждый дивизион артиллерийского полка иметь саперный взвод в составе 4 отделений. Задачей этого взвода будет подготовка огневых позиций в горно-лесистых условиях.
В условиях горно-лесистой местности 76-мм пушка АП недостаточно была применена. Желательно в артполк ввести вместо двух пушечных батарей две гаубичные, и, таким образом, в полку будет шесть гаубичных батарей и шесть пушечных.
Дивизион ПТО, ввиду отсутствия танков противника и лесисто-болотистой местности, совершенно не применялся. На том направлении финского фронта, где я участвовал, я считаю, что дивизион ПТО в дивизии не нужен, достаточно иметь противотанковую артиллерию в стрелковых полках.
ГОЛОС. Нельзя делать такой вывод.
ШЕВЧЕНКО. Я говорю о том фронте, на котором я действовал. О Карельском перешейке я не говорю, так как там я не знаю условий.
ГОЛОС. Для тундры.
ШЕВЧЕНКО. Я не говорю о всей Красной Армии, я говорю о направлении, где участвовала дивизия.
В отношении полковой артиллерии. Полковая артиллерия подвижная и она себя оправдала. Правда, надо отметить, что у нас было тяжелое положение. У меня было 18 орудий, снарядов было ограниченное количество, и я не мог оказать большое огневое сопротивление. У меня были два боекомплекта, но я их берег для наступления, или для того случая, если противник перейдет в наступление, то дать ему отпор.
Применение танков. Танки оказали большую практическую помощь. Я прошел с ними 50 км. Танки действовали только вдоль дороги. Когда наступили холода, выпал снег, танки могли пройти только по лощинам, по речкам. Как только выпал большой снег, действие их совершенно прекратилось.
Последний вопрос в отношении связи. Было бы желательно, чтобы на вооружении, как правило, был двухпроводный телефонный провод. Нужно иметь как можно больше станций РБ, которые себя хорошо оправдали.
О лыжах. Лыжи необходимо в срочном порядке переконструировать, чтобы они были такими, как финские и шведские.
Кроме того, вся дивизия у меня была в черных пиджаках. Когда идешь в наступление, то на снегу появлялись темные пятна, которые служили мишенью для противника. В дивизии был только один батальон 715-го полка одет в шинели. Поэтому, как только начиналось наступление в шинелях, то финны говорили, что это кадровые части, и отходили, когда же шли наступать в черных пиджаках, финны всегда оказывали сопротивление. Эти черные пиджаки непрочные, затем чрезвычайно демаскируют. Кроме того, я просил бы, чтобы полушубками снабжать только артиллеристов и шоферов, а больше никому их не давали, а то получалось так, что командный состав одет в полушубки, а бойцы - в черные пиджаки, поэтому во время боя в первую очередь выводился из строя комначсостав.
СТАЛИН. Откуда они взялись, эти черные пиджаки?
ШЕВЧЕНКО. Они были даны со дня мобилизации.

КУЛИК. Слово имеет тов. Курдюмов.
КУРДЮМОВ (командарм 2-го ранга, командующий 15-й армией). Я, товарищи, делаю доклад о боевых действиях 15-й армии за период ее существования. Она была сформирована 12 февраля 1940 г. и существовала до окончания войны. Эта армия была сформирована из левофланговых соединений 8-й армии, составлявших ранее южную группу войск армии под командованием командарма 2-го ранга тов. Ковалева. Я в командование армии вступил 26 февраля.
Войска, действовавшие в составе армии, к моменту ее формирования были сведены в следующие соединения: 56-й корпус в составе 18, 60 и 168-й стрелковых дивизий; 8-й корпус в составе 72-й сд, 25-й мотокавдивизии, 11-й дивизии, 37-й сд, только что прибывшей на фронт; кроме того, прибыли три авиадесантные бригады: 201, 204, 214-я; 34-я танковая бригада, 4-й погранполк, 6 лыжных батальонов, сводный отряд - комбрига Коротеева (1 и 2/219 сп, 1/620 сп и сводный батальон), 20-я и 30-я армейские минометные роты и 20-й и 21-й лыжные эскадроны.
Позднее в состав армии (примерно в 7-10 числах марта) прибыли два новых соединения - 144-я и 119-я стрелковые дивизии и 23-й легкотанковый полк.
Боевое состояние войск армии к моменту ее формирования. 60-я стрелковая дивизия на фронт прибыла в составе 194-го стрелкового полка и 83-го гаубичного полка.
В составе дивизии по приказу 8-й армии числился также 620-й сп (164-й сд). В действительности же 620-й сп был разбросан на широком фронте, его два батальона находились в окружении, и один батальон действовал в районе Питкяранта. Таким образом, 60-я сд дралась в составе одного 194-го сп. Этому полку не дали возможности сосредоточиться, и он вводился в бой под Уома отдельными ротами и батальонами.
18-я стрелковая дивизия. Части дивизии были блокированы противником вдоль дороги от Уома до Лемети (южное), а также в районах высоты 104,9, Рускасет и развилка дорог 2-мя км южнее Рускасет. Они были блокированы в 13-ти гарнизонах. До момента формирования армии, эти блокированные гарнизоны частично были уничтожены, остальные понесли большие потери. Людской состав был истощен, бойцы и командиры страдали финнобоязнью, и к активным боевым действиям были не способны. Подавляющая часть техники являлась обузой для войск и не была использована.
Особенно тяжелое положение было в гарнизоне Лемети (южное). Этот гарнизон, численность которого определялась по разным данным в 3 тыс. - 3200 человек, был расположен в районе площадью 600-800 м на 1500 м. Причем за длительный срок блокады (более двух месяцев) в этом гарнизоне не были отрыты даже окопы полного профиля. Все господствующие высоты в районе Лемети (южное) были отданы почти без боя противнику. В гарнизоне царило полнейшее безначалие. Командование 18-й сд и 34-й легкотанковой бригады самоустранилось от руководства войсками и занимались лишь посылкой панических телеграмм по всем адресам. В момент выхода этого гарнизона из окружения, в ночь с 28 на 29 февраля, командование 18 сд и 34 лтб передало руководство своими людьми в этот ответственный момент начальникам штабов - полковнику тов. Алексееву и начальнику штаба 34-й танковой бригады тов. Смирнову.
168-я стрелковая дивизия с начала военных действий была в полуокружении и к 13 февраля имела потери около 6 тыс. человек в людском составе и около 50-60% конского состава. Подвоз дивизии всего необходимого производился по льду Ладожского озера, от Питкяранта на Коириная, и был крайне нерегулярным, так как эта коммуникация находилась под огнем противника с материка и ближайших островов. Дивизия ощущала недостаток в продуктах питания и боеприпасах, была значительно ослаблена, люди изголодались, их психика была надломлена, правда, меньше, чем в 18-й дивизии, а поэтому дивизия могла лишь обороняться и не была способна к активным боевым действиям.
11-я дивизия, прибывшая на фронт в составе двух полков - 219-го и 163-го, бросалась в бой с ходу отдельными подразделениями, и к 12 февраля 1940 г. ее полки были разбросаны на широком фронте и вели безуспешные бои в районе Питкяранта. Причем 219-й сп находился в составе группы Коротеева, а 163-й сп - в составе 11-й сд. 163-й полк имел потери 12%, 219-й - 41%. Третий полк этой дивизии -320-й сп прибыл на фронт лишь во второй половине февраля. Таким образом, дивизии как целого организма не существовало. Она понесла большие потери, ввиду чего нуждалась в срочном пополнении.
72-я дивизия имела в своем составе 133-й и 187-й стрелковые полки. По состоянию на 20 февраля полки имели некомплект от 35 до 44%. 25-я мотокавдивизия вела безуспешные бои в районе оз. Ниетярви и на 20 февраля имела некомплект: 14-й полк, - 73%, 63-й - 59%, 111-й - 77% и 138-й - 66%. Таким образом, дивизия не могла вести активных наступательных действий и нуждалась в срочном пополнении. 34-я танковая бригада находилась в окружении, за исключением подразделений одного батальона, которые были на охране штаба 56-го корпуса.
Таким образом, к моменту формирования 15-й армии ее соединения были разбросаны отдельными полками, батальонами и даже ротами на различных направлениях и участках фронта и фактически оказались связанными противником.
Все это произошло потому, что командование 8-й армии, а впоследствии командование южной группы войск этой армии находилось психологически в плену у противника и, не ожидая сосредоточения дивизий, вводило их в бой отдельными подразделениями и частями. Части 18-й сд и 34-го лтб были блокированы противником, части 168-й сд находились в полуокружении.
В оперативном отношении направление главного удара армии, а до этого направление главного удара южной группы войск 8-й армии, было выбрано неудачно, неправильно. Вместо того, чтобы выполнять указания Ставки о выходе основной группировкой армии на лед Ладожского озера для действий в направлении Импилахти - Сортавала, все усилия армии были направлены на фронте: оз. Ниетярви -Питкяранта, т.е. на том направлении, где в связи с трудным рельефом местности и укрепленными позициями противника, операции заранее были обречены на неуспех. Единственная коммуникация армии Лодейное поле - Питкяранта находилась в неудовлетворительном состоянии и не могла обеспечить массового движения автотранспортов.
Финны активных действий на фронте армии не предпринимали, они оборонялись на широком фронте, умело использовали местность, а также хорошо применяли службу заграждений.
Оборонительные позиции финнов были хорошо замаскированы и расположены по двум основным направлениям действий армии в удалении 3-5 км одна от другой. Все они были оборудованы финнами еще в мирное время и состояли из проволочных заграждений в 5-10 рядов, противотанковых рвов, минных полей и деревоземляных сооружений полевого типа, усиленных камнями.
Перед фронтом армии действовали части 12-й и 13-й пехотных дивизий и часть отдельных батальонов, все они входили в состав 4-го армейского корпуса.
Потери белофиннов в боях были довольно большие. По данным, которые были получены от пленных и неоднократно подтверждались, потери белофиннов в боях в районе Уома, Лемети и Питкяранта составляли до двух третей личного состава.
ГОЛОС. Вы были начальником боевой подготовки армии. Чем объяснить плохую подготовку армии?
МЕХЛИС. Кстати, относительно устава скажите.
КУРДЮМОВ. Слушаю, доложу после.
Артиллерия противника на фронте армии была представлена семью батареями и существенного влияния на ход боевых действий не оказывала. Авиация противника действовала отдельными самолетами и звеньями.
Ход боевых действий. С момента формирования армии на фронте были следующие операции: наступление в районе Питкяранта 10-15 февраля; наступление на острове 15 февраля; наступление в районе Питкяранта 23-24 февраля и еще наступление 6 марта.
Первые три операции не увенчались успехом. Основные причины этого:
1) неправильное определение направления главного удара армии;
2) недостаточно полная подготовка операции на местности; 3) плохая организация взаимодействия пехоты с артиллерией и танками. Пехота атаковала без поддержки танков, без соответствующего сопровождения артиллерии. В этих операциях артиллерия армии не была использована как следует, часть ее была резервирована.
ГОЛОС. Кто резервировал ее?
КУРДЮМОВ. Командование.
ГОЛОС. Как же так получилось, что артиллерия не участвовала, кто виноват?
КУРДЮМОВ. Командование южной группы.
ГОЛОС. Как фамилия?
КУРДЮМОВ. Командарм тов. Ковалев. Значительное количество артиллерии было резервировано в операциях, о которых я докладывал, причем в отношении полковой артиллерии у командования существовало такое мнение, что в условиях финского театра она вряд ли применима.
Наступление 37-й дивизии в операции 23 февраля велось на узком фронте - всего в 1 км. Дивизия наступала густыми боевыми порядками и понесла значительные потери. Встреченная хорошо организованным огнем противника, дивизия продвинулась лишь на 200-300 м. В этих боях опять было довольно плохо организовано взаимодействие пехоты с артиллерией и танками.
6 марта нами было подготовлено наступление на острова, причем в подготовке этого наступления принимал личное участие командарм 1-го ранга тов. Кулик. Что нового внесли мы в подготовку этого наступления? Мы это наступление готовили в полном соответствии с требованиями наших уставов и в первую очередь - Полевого устава. Никакой отсебятины мы не допустили, поэтому наступление было успешным и привело к решительным результатам.
Что мы там сделали?
Во-первых, командирам 37-й дивизии, 204-й воздущно-десантной бригады, командирам артиллерийских, танковых, авиационных частей были поставлены задачи на местности. За несколько дней до начала наступления местность была рекогносцирована командным составом до командиров отделений включительно. На местности отработаны все вопросы организации взаимодействия родов войск в предстоящем бою. Даже штурманы, командиры эскадрилий также были на местности, изучили ее и объекты своей атаки. Мы сосредоточили всю артиллерию армии на направлении главного удара. Причем огневые позиции артиллерии, которые до этого отстояли на 3-5, км от переднего края оборонительной полосы противника, пододвинули к переднему краю. Значительная часть артиллерии, в том числе и дивизионной, была подготовлена для стрельбы прямой наводкой.
Задача была доведена до каждого бойца. До начала наступления были проведены занятия с рядовым и начальствующим составом по действиям со щитками. Щитки в период сближения по льду показали себя с хорошей стороны.
Ход боя. В 8 час. началась артиллерийская подготовка, которая продолжалась 2 часа. В 9 час. 30 мин. должна была атаковать авиация но в связи с плохой погодой авиационная подготовка не состоялась. Противник был настолько ошеломлен ураганным огнем артиллерии, что не смог вести бой. В 14 час. о-в Паимионсаари был взят нами полностью, захвачена также большая половина о-ва Петяясаари. В 13 час. по докладу командарму тов. Кулик было решено атаковать о-в Максимансаари в тот же день. С 14 до 16 час. была проведена артиллерийская подготовка. Перед атакой пехоты авиация совершила мощную авиационную подготовку. Пехота атаковала противника по льду на лыжах. Пехота атаковала с полной уверенностью в успехе. Противник был подавлен, он не выдержал атаки пехоты и начал группами отходить на материк. Перейти в контратаку он не решился. Необходимо также отметить, что авиация действовала в полном взаимодействии с наземными войсками. К исходу дня все острова были полностью захвачены. На льду осталось до 500 человек противника.
СТАЛИН. Как это осталось на льду?
КУРДЮМОВ. Были убиты. Эта операция была подготовлена строго по плану, дала решительные результаты и привела к деблокаде 168-й сд. Она показала, что мы совершенно правильно сделали, организовав наступление по льду, и что на льду финны потеряли все свои преимущества. Роль нашей техники при действии на льду неизмеримо выросла. Офицеры после заключения мира рассказывали нам, в частности бывший военный атташе в Москве, не помню его фамилии, какое потрясающее впечатление произвел этот бой на финские войска. В результате этого боя в ночь с 7 на 8 марта противник, прикрываясь арьергардами, начал отвод своих войск из Питкярантского "Языка".
Дальнейшие события на фронте 15-й армии. Командование армии готовило большую наступательную операцию на Импилахти-Сортавала и имело для этого соответствующие силы, а именно довольно хорошие дивизии - 144-ю и 119-ю. Эти дивизии в отличие от некоторых других, которые приходили к нам на фронт, и в частности в 8-ю армию, оказались хорошо подготовленными. Во всяком случае, мы были уверены в успехе операции. Операция эта не была выполнена в связи с заключением мира.
СТАЛИН. Почему воздушный десант не бросили, а по земле его возили?
КУРДЮМОВ. Предложение такое делалось, однако выброска десанта на такой местности представляет большие трудности. Была опасность, что десант будет разбит по частям. Это, конечно, не исключает возможности использования воздушного десанта. Причем без лыж действия воздушного десанта почти невозможны.
Работа штабов - штаба армии, штабов корпусов и дивизий. Штаб армии, штабы корпусов и дивизий были недостаточно слажены для руководства операциями и боями. Штаб армии был укомплектован командирами, в своем большинстве достойными занимать те или иные должности. Однако слаживания аппарата управления у нас не было, кроме того, мы ощущали большой недостаток в армейских средствах связи. Из штабов хуже работали штаб 18-й стрелковой дивизии и 25-й мотокавдивизии. Управление войсками в штабах дивизий и корпусов осуществлялось главным образом путем выездов командования в нижестоящие штабы, использования проволочной связи и делегатов. Личное общение старших командиров с подчиненными являлось характерной особенностью управления частями в войне с белофиннами. Правда, были случаи излишнего увлечения выездами в подчиненные части. Вот взять к примеру 11-ю дивизию. В первую операцию, когда погиб командир дивизии комбриг тов. Борисов, все штабные командиры разъехались по частям, в штабе остался лишь ответственный дежурный.
Связь в звене - дивизия-полк и ниже осуществлялась путем использования телефона и, как исключение, при помощи радио. Телефонная связь работала значительно лучше и устойчивее, чем телеграфная. Это объясняется недостаточным развитием сети постоянных проводов и низкой подготовкой личного состава телеграфистов.
Плохо обстояло дело с оперативной документацией в штабах, включительно до штаба армии. Оперативные документы составлялись плохо. Особенно плохо отрабатывались оперативные и разведывательные сводки. Сводки многословны, неконкретны, положение войск в них давалось зачастую не точное, отсутствовала характеристика действий своих войск и противника. Плохо обстояло дело и со скрытым управлением войсками. После войны белофинские офицеры рассказывали нам в деталях о составе наших частей и их командования. Причем все это они получали не только от наших пленных, но и путем подслушивания наших переговоров, которые часто не кодировались, а велись открытым текстом.
Далее у штабов нет навыков и умения организовать взаимодействие родов войск на поле боя. Недостаточен контроль за исполнением приказов и распоряжений.
Подготовка пехоты. Пехота оказалась недостаточно подготовленной для действий в лесу при глубоком снеге. Командный состав с трудом ориентировался в лесу. Бойцы не обучены действиям на лыжах. Наблюдалось слабое применение к местности, скученность боевых порядков, перемешивание подразделений. Пехота была недостаточно обучена взаимодействию с артиллерией и другими родами войск в условиях ведения лесного боя. Надо сказать, что маневренность пехоты понижалась также в связи с неприспособленностью и громоздкостью обмундирования и снаряжения бойца.
Вооружение, как здесь уже докладывали многие товарищи, оказалось не вполне пригодным для действия в лесных условиях. В частности, в первый период войны мы не имели пистолетов, автоматов, недостаточно было и минометов. Наши ручные пулеметы не совсем пригодны при наличии глубокого снега.
СТАЛИН. Разве минометы только в лесных условиях нужны?
КУРДЮМОВ. Я говорю о пистолетах-автоматах, они особенно нужны в лесных условиях, понадобятся также и для ближнего боя на открытой местности.
СТАЛИН. Это - облегчение при штыковом бое и во время ночных атак тоже понадобятся.
КУРДЮМОВ. Они нужны для ближнего боя, у них прицел 300-400 м.
Имеющийся шанцевый инструмент, в частности, лопаты, не вполне приспособлены для работы в мерзлом грунте и для рытья траншей в снегу.
Почему оказалась недостаточно подготовленной наша пехота? Этот вопрос большой. Главные причины неподготовленности пехоты следующие: во-первых, кадры нашей пехоты были значительно разжижены в связи с большим развертыванием армии. Оговариваюсь, что я отвечаю на этот вопрос не только как начальник боевой подготовки. Я по приказу народного комиссара обороны не только руководил боевой подготовкой пехоты, но имел касательство и к уставам и к подготовке других родов войск. Поэтому неправильно здесь говорят в репликах некоторые товарищи, что мне надо отвечать только за пехоту.
Повторяю, пехота оказалась недостаточно подготовленной, в первую очередь потому, что были значительно разжижены кадры, во-вторых, целый ряд дивизий, которые я встречал в Петрозаводске, были сформированы наспех. В момент формирования люди прибывали из различных подразделений и частей недостаточно подготовленными для ведения боя. Это относится в частности к 164-й и 60-й стрелковым дивизиям, которые я лично встречал. В-третьих, командный состав пехоты недостаточно подготовлен. Отрицательно сказались также недостатки в комплектовании пехотных подразделений. Далее, у нас была недооценка роли пехотинца в бою, что пехотинца сделать пустяки, а артиллериста - труднее. Хотя я лично исповедую другую теорию. Я считаю, что бойца, работающего в качестве номера при автомате или в орудийном расчете подготовить гораздо легче, чем подготовить одиночного бойца пехоты для общевойскового боя.
ГОЛОС. Это не теория - это действительность.
КУРДЮМОВ. Это и действительность.
Далее. Многие приказы народного комиссара обороны нашими пехотными командирами, общевойсковыми командирами оказались невыполненными. Если бы я имел время, я мог бы перечислить целый ряд приказов народного комиссара обороны, которые не выполнены, в частности последний приказ НКО № 113, где сказано, что основа всех опросов - это взаимодействие всех родов войск в бою. Причем указано, каким образом это взаимодействие осуществлять, как отработать. В том же приказе № 113 сказано, что для того, чтобы иметь готовые для боя части и соединения, нужно учить их по преимуществу в поле с длительным отрывом от баз. Причем в приказе указано, что необходимо отрывать войска от баз на 10-12 дней и учить их в поле, но это требование приказа наркома не было выполнено. Выполнением этих требований приказа многие из сидящих здесь товарищей не могут похвастаться.
Затем, в этом же приказе было сказано, что подавляющее большинство времени должно быть отведено обучению ночным действиям войск, а мы наблюдали в этом отношении полный курьез.
У нас ночью иногда занимались физической подготовкой, переносили политзанятия на ночь и т.д.
В этом же приказе указано, что в основу обучения войск должно быть положено изучение уставов, наставлений, приказов. Многие из выступавших здесь товарищей делали исключительно важные и ценные выводы и предложения, которые помогут нам внести изменения в уставы и наставления, но в то же время эти товарищи говорили о таких вещах, которые показывали их незнание наших уставов, говорили о самых элементарных вещах, о том, какое взаимодействие должно быть между пехотой, танками и артиллерией. Это хорошо изложено в наших уставах и проверено на боевом опыте последних войн.
ГОЛОС. Относительно приказа, который запрещал заниматься зимой в 15-градусный мороз, скажите.
КУРДЮМОВ. Не могу об этом доложить, потому что этот приказ был выпущен очень давно.
СТАЛИН. Вы его исполняли?
КУРДЮМОВ. Так точно.
СТАЛИН. Вы начальник боевой подготовки.
МЕХЛИС. В уставе сказано, что понижается боеспособность войск зимой.
КУРДЮМОВ. Тут путают следующие вещи. На финском театре в первый период войны было много обмороженных, потому что люди прибывали в холодной обуви, в ботинках даже, а не в сапогах, причем часть ботинок была рваной. Ленинградский военный округ должен был снабжать бойцов. Я здесь докладываю с полной ответственностью о том, что воевать при 40-градусном морозе в ботинках, даже не в рваных, и в хороших сапогах, нельзя, потому, что через несколько дней будет 50% обмороженных. Тут есть закон физиологии, врачи об этом могут сказать, а именно, что тело человека, разумеется без достаточного количества теплых вещей, может выдержать такую температуру 4-5 дней, а на 5-й день получается такое охлаждение, что независимо от употребления водки, сала - сопротивления организма будет понижаться.
СТАЛИН. У тов. Курдюмова.
КУРДЮМОВ. Тут бывшие гвардейцы в своих выступлениях вспоминали о том, как они в мирное время в бескозырках ходили при 50-60-градусном морозе. Я не знаю, как бы они себя чувствовали в боях в Финляндии при таком морозе.
ГОЛОС. Я в 1915 г. всю Сибирь прошел в сапогах, ничего не было, у меня были портянки, было 40° мороза.
КУРДЮМОВ. Вы учтите, что у вас были башлыки и наушники.
КУЛИК. На одного начальника кивать нечего, посмотрите сами на себя. Один не может ничего сделать, пускай у него будет три головы, а весь командный состав может сделать. Армия может сказать, как он работает (смех).
КУРДЮМОВ. Какие предложения по боевой подготовке пехоты?
ГОЛОС. Есть приказы по всем вопросам, но там все застраховано.
КУЛИК. Товарищ командующий Ленинградским округом, вы посмотрите лучше, как вы начали готовить свой округ к войне и на других не кивайте. Мы здесь не стрелочников выявляем, а вскрываем по-большевистски все вопросы.
ГОЛОС. Это я скажу.
КУЛИК. Я могут первый сказать, в Ленинградском округе я был первым. (Смех).
ГОЛОС. Меня этим не испугаете. Нас очень часто пугали. Мы боялись, если чуть-чуть морозец выпустить бойца, также не стреляли через пехоту боевыми снарядами. Нас не нужно пугать, мы как-нибудь расскажем. Я считаю, что мы ничего преступного не делаем, спрашиваем у товарища неясные вопросы. Ведь по приказам в мирное время запрещено стрелять боевыми снарядами.
КУРДЮМОВ. Но все же в Ленинградском военном округе мы в свое время обучали войска взаимодействию и стреляли на полигонах из артиллерии через голову своих войск. Сопровождали атаку пехоты огнем артиллерии. Стрелял Димитриев и другие товарищи, присутствующие на нашем совещании.
ГОЛОС. И я стрелял, но это запрещено. Об этом речь идет.
КУРДЮМОВ. Что же вы хотите, чтобы в приказе было написано, что стреляйте, а если кого убьете, никто не будет отвечать.
ГОЛОС. У нас огневой вал запрещался, это расценивали как неправильное действие, как вредное.
КУРДЮМОВ. Мы обучаем пехоту взаимодействию с другими родами войск на всех лагерных сборах. Но ведь нельзя же сделать так. Сказать практикуйтесь, и если у вас будут жертвы, то никто за это не будет отвечать. Нельзя об этом писать.
На опыте войны нам необходимо внести некоторые изменения в наши уставы, в частности в боевой устав пехоты и в полевой устав, в разделы подготовки войск для действий в особых условиях. Дело в, том, что до войны с Финляндией мы опыта боевых действий в лесу не имели, и безусловно этот опыт нужно внести в соответствующие разделы устава.
СТАЛИН. Этот опыт был 4 раза. Финляндию брали 4 раза: во время Петра брали - леса там были, после Екатерины - Елизавета брала, леса тоже были, потом Александр I - леса были и теперь - 4 раз. Пора бы знать нашей армии, что в Финляндии есть леса. (Смех). Есть болота и есть озера.
КУРДЮМОВ. Нам нужно помимо тех предложений, которые здесь внесли товарищи по вопросам боевой подготовки и по уставам, ввести в курс огневой подготовки специальные задачи для обучения бойца стрельбе с лыж.
Нам нужно внести изменения и в курс подготовки снайперов. Необходимо внести специальные задачи по обучению войск стрельбе в лесу.
Кроме того, я считаю необходимым вооружить наш командный и начальствующий состав пистолетами-автоматами.
СТАЛИН. У командного состава в городах не может быть, а на вооружении вообще они должны быть.
КУРДЮМОВ. Это для войны.
СТАЛИН. Должно быть и то, и другое, но в городах с этой "махиной" ходить нехорошо.
КУРДЮМОВ. Это для войны. Необходимо обучить бойцов ведению боя в лесу при глубоком снеге.
ГОЛОС. Был приказ наркома с 1937 г. снять их (пистолеты-автоматы) с вооружения и они лежат в каптерках, а командиры ходят без револьверов.
СТАЛИН. Никакого оружия?
КУРДЮМОВ. Никакого оружия.
КУЛИК. По приказу наркома обороны и наркома внутренних дел в 1937 г. они были изъяты, находятся на складах и предназначены для стрельбы.
СТАЛИН. Разве это правильно.
ГОЛОС. Это неправильно.
ГОЛОС. Нужно научить командира, чтобы он всегда носил оружие.

КУРДЮМОВ. Необходимо особое внимание обратить на лыжную подготовку войск.
Я считаю, что самым большим минусом в наших уставах является то, что мы, обращая большое внимание на оборону и охрану флангов и стыков, мало учили войска действиям в окружении. Нашими уставами предусмотрено, что фланги и стыки между частями и подразделениями обязательно должны простреливаться. Если они не простреливаются пулеметным огнем, то они должны простреливаться огнем артиллерии. Опыт войны на таком "некультурном" фронте, как финляндский, показал, что в связи с широкими фронтами части и соединения будут нередко иметь открытые фланги, поэтому они не должны бояться выхода противника на фланги и должны уметь вести бой в окружении. В этом отношении нужно использовать опыт японской армии в период боев в районе Халхин-Гола. Японские полки, не имея подвоза пищи в течение нескольких дней, вели упорные бои, находясь в полном окружении.
ГОЛОС. А когда мы их взяли, у них оказалось достаточно много пищи и боеприпасов.
КУРДЮМОВ. Это не везде.
ГОЛОС. И мы их пищей несколько дней питались.
КУРДЮМОВ. Излишняя моторизация наших частей привела к тому, что части оказались привязанными к дорогам и скованными.
Необходимо резко улучшить работу разведывательных подразделений в частях.
Опыт организации дивизий двухполкового состава с тылами нормальной дивизии себя не оправдал в этой войне, ибо в распоряжении командира обычно не оставалось резерва. Тылы этих дивизий оказались слишком громоздкими, они стесняли действия войск.
В отношении автоматов-пистолетов, я говорить не буду, так как считаю, что здесь в этом отношении говорили совершенно правильно. То же самое в отношении минометов. Я считаю, что минометы нужно иметь в составе взвода, а не в отдельных подразделениях в ротах.
Еще два слова относительно бронетанковых войск.
ГОЛОС. Хватит.
КУЛИК (председательствующий). Объявляется перерыв на 15 мин.

МЛАДЕНЦЕВ (полковник, командир 387-го стрелкового полка). Товарищи, я командовал 387-м полком 136-й стрелковой дивизии. Этот полк действовал на Карельском перешейке, на главном направлении 13-й армии. На нашу дивизию досталось ДОТов, о которых здесь много говорили, немного-немало 28 железобетонных сооружений.
Здесь товарищи из 7-й армии говорили, что у них был целый месяц в распоряжении для того, чтобы подготовиться к уничтожению ДОТов. Для нашей дивизии такого времени не дали. Мы готовились к уничтожению ДОТов линии Маннергейма всего три дня, и в течение шести суток прорвали участок Муола-Илвес на линии Маннергейма.
Что мы за эти три дня сделали? За эти трое суток мы сумели произвести хорошую разведку системы ДОТов, сумели подтянуть артиллерию и артиллерия нам сумела раздеть ДОТы за три дня. В назначенный день наступления артиллерия своим огнем не разрушила ДОТы, а сумела прямой наводкой уничтожить только огневые точки, которые находились между ДОТами. Орудия били 152-122-мм снарядами, т.е. в данном случае гарнизон в ДОТах сидеть ,не мог. Но взять днем ДОТы нам также не удалось. При взятии первой линии Муола, где было захвачено сразу 8 ДОТов, мы сумели использовать метель и ночь, когда видимости со стороны противника совершенно не было. Это использовали наши бойцы, и ринулись на захват ДОТов, в эту ночь мы заняли укрепленную полосу у Муола, и в эту же ночь вышли к Илвес. У Илвес была взята вторая линия ДОТа.
Здесь нужно отметить, что в истории военного искусства этого еще не было - подвода артиллерии большой мощности на 200 м к ДОТу противника, а нами у Илвес была подтянута артиллерия большой мощности на 200 м от ДОТов.
СТАЛИН. Какого калибра?
МЛАДЕНЦЕВ. 203 мм. До подвоза пушек крупного калибра противник стрелял по нашему расположению из пулеметов, минометов и артиллерии.
Но, когда подвезли на двух тракторах пушку в лесистой местности, дело сразу улучшилось.
СТАЛИН. Лесная местность помогла.
МЛАДЕНЦЕВ. Лесная местность помогла, правильно, я выставил 6 пушек ПА и 3 пушки ПТО, а затем 3 танка, они оградили работу крупнокалиберных пушек, и мы прямой наводкой начали бить по ДОТам. Пушками в 203 мм ДОТы были не разрушены, но гарнизоны из ДОТов ушли.
ГОЛОС. И то хорошо.
МЛАДЕНЦЕВ. Мы были довольны, когда финны ушли. После чего пехота легко ДОТы брала и уничтожала.
Многие товарищи говорили, что они не в полной мере использовали артиллерию. На наших участках артиллерию использовали все время, полностью. У меня на полк было придано 13 дивизионов артиллерии. И все 13 дивизионов работали с полной нагрузкой.
КУЛИК. История не знает этого.
СТАЛИН. Знает.
МЛАДЕНЦЕВ. Вся артиллерия работала с полной мощностью.
Я считаю, что пехотные начальники небольшого масштаба, как командиры полков, артиллерию могут использовать не только ПА, ПТО, но и артиллерию больших калибров. Это было новшество для командиров полков в период кампании.
Об использовании танков. Товарищи танкисты, в уставе указано, что ночью танки использовать нельзя. Я танки и ночью использовал, у меня они работали хорошо. Причем, танки идут, и пехота идет, и вместе работают. И прекрасно работали. Пехота морально была поддержана, танкисты ночи не боятся, несмотря на плохую видимость. Пехота и танки совместно работали неплохо, пробивали укрепленные полосы противника, уничтожали противника при его контратаках. Танки использовать ночью можно и нужно. А для этого в мирное время нужно систематически тренировать действия танка с пехотой и в ночное время.
Здесь очень мало говорили о действиях ночью. Я почему то сделал вывод для себя, что воевать нужно ночью, лучше в пургу и снег.
ГОЛОС. Правильно.
ГОЛОС. И днем, и ночью.
МЛАДЕНЦЕВ. Днем потерь больше, чем ночью, а пользы ночью больше, чем днем. Наши бойцы - горьковчане - показали хорошие результаты в боях ночью. Когда перед ними ставят задачу об операции днем, они говорят - нельзя ли перенести на ночь.
СТАЛИН. Молодцы.
МЛАДЕНЦЕВ. Надо также отметить, что бойцы не боялись финнов и ходили в штыковые схватки.
Что еще нужно отметить? Нужно отметить то, что наши бойцы боялись финнов тогда, когда их не видели, финны стреляют, а бойцы не видят их. Это на бойцов действовало морально, когда же бойцы видели живых финнов, они рвались в бой и их нельзя было удержать. Бойцы всегда стремились вперед, а не назад. Эту особенную черту нужно отметить.
Другую картину показали бойцы, прибывшие в пополнение с Гуляй-поля. (Смех).
ГОЛОС. Махновцы бывшие.
МЛАДЕНЦЕВ. Этот народ плохо дерется, бывшие махновцы, очевидно, потому что им по 37, 38 лет, очевидно махновщину захватили.
Челябинское пополнение было хорошее, народ дрался хорошо и крепко дрался.
СТАЛИН. Эти мужики серьезные.
МЛАДЕНЦЕВ. Хорошо дрались.
Я считаю, что нам на подготовку войск ночью нужно больше обратить внимание и готовить войска для действий ночью.
ГОЛОС. Правильно.
МЛАДЕНЦЕВ. Тогда мы будем с меньшими потерями добиваться больших успехов.
СТАЛИН. Главный момент - должна быть внезапность.
МЛАДЕНЦЕВ. Теперь я хотел бы отметить ряд важных недостатков, имеющихся в армии, которые нужно изжить. Во-первых, ложь и, во-вторых, "наши" и "не наши". Это нехорошая черта. Нашей дивизии пришлось побывать в трех армиях: 8-й, 7-й и 13-й армии, и нашли мы свое место только в 13-й армии. Там было московское командование, мы сами Московского округа, и нас прибрали к рукам, и только там мы нашли свое место. (Смех). Для постановки задачи - все хозяева, все ставят задачу и требуют выполнения, а как только чем-нибудь снабдить дивизию, говорят: "Вы не наши, идите в Московский округ". Это одна черта.
Другая нехорошая черта. Это произошло в 7-й армии. За январь много отличившихся товарищей в боях, около 80 человек, были представлены к награде правительством, в 7-й армии материалы пролежали 1,5 месяца, потом, когда кончились война и кончилась эта работа, посылают материалы в 13-ю армию.
СТАЛИН. Нельзя ли это исправить?
МЛАДЕНЦЕВ. По-моему 13-я армия исправляет это.
СТАЛИН. Исправляет?
МЛАДЕНЦЕВ. Да.
Дальше. Много товарищей командиров в дивизии не имели еще званий, к годовщине Красной Армии подали материал для присвоения званий. Этот материал пролежал в штабе 7-й армии и вместо того, чтобы его направить по назначению, его пересылают в 13-ю армию.
СТАЛИН. Это тоже можно исправить?
МЛАДЕНЦЕВ. По-моему, это сейчас исправляет Московский округ.
ГОЛОС. Во время годовщины Красной Армии Вы были в 13-й армии.
МЛАДЕНЦЕВ. А материал поступил до годовщины.
У нас в армии еще существует ложь. Я думаю, что это нужно выжечь каленым железом. Вот, например, тов. Крюков - комбриг, в своем выступлении прекрасно изобразил, как он занял Муторанту и высоту, похожую на букву П, но на самом деле дело было далеко не так. Надо сказать, что тов. Крюков эту высоту брал и докладывал о ее взятии ровно три дня, вводил своим докладом в заблуждение командование, а взял высоту после того как прошли рубеж Илвес. Вчера же здесь он выступал и разрисовал картину, как в театре. (Смех). Мы находимся на совещании Главного военного совета и должны сказать, что такого рода ложь у нас еще имеет место.
СТАЛИН. Я забыл как его фамилия, не помню.
МЛАДЕНЦЕВ. Крюков.
Насчет Хейнйоки. Там действовал 588-й полк.
ГОЛОС. Когда ваш полк занимал этот участок, наш корпус в тылу был.
ГОЛОС. Тов. Тимошенко может сказать, вы тоже не объективно подходите к этому вопросу.
МЛАДЕНЦЕВ. Я говорю правду. Я подхожу к командиру и спрашиваю, как дела. Он мне отвечает, что никак не может взять станцию Хейнйоки. Я ему заявил, что я имею задачу занять станцию Хейнйоки, и дальше наступать на г. Хейнйоки. Мне командир полка, который дрался на этом участке, заявил, что станцию Хейнйоки он взял. Когда я спросил его взята она или нет, он ответил: "Да, говорит, - думаю взять". Я говорю: "Тогда разреши мне". Как раз в это время подошел другой полк. Я сказал, что если он считает, что станцию взял, значит мне можно двигаться в другом направлении. Он ответил, что не взял. (Смех). Я говорю, как же ты взял станцию? Он ответил, что его части находятся возле станции. Я опять спросил, можно ли мне двигаться. Он ответил, что станция пока не взята, но он думает ее взять. Эту станцию пришлось брать мне, с танками 39-й танковой бригады.
Мы ее взяли и двинулись на г. Хейнйоки. Меня командир корпуса еще за это ругал: "Как это, этот город уже взят, есть сведения, что город взят таким-то полком". Я удивился, как может быть взят город, так как все время происходили бои при подходе к Хейнйоки, и противник оказывал все время сопротивление. Сопротивление было небольшое, но все же его приходилось преодолевать. Я этому был крайне удивлен. Этот пример показал, что у нас еще имеется в донесениях командиров ложь. Поэтому я считаю, что в армии этой лжи нужно положить конец.
ГОЛОС. Правильно.
ГОЛОС. Давно пора.
МЛАДЕНЦЕВ. Такое положение никуда не годится и вводит в заблуждение командование.
Следующее замечание в отношении подготовки комсостава. Я сам был работником ВУЗа. Здесь говорят, что кадры командиров, которые мы имеем, плохо подготовлены, согласен с этим, сам видел что командиры плохо подготовлены, но нельзя сказать, что совсем не подготовлены, просто недостаточно подготовлены.
Какие кадры командиров учат курсантов в училищах? По-моему, училища надо комплектовать кадрами, побывавшими в боях, имеющими опыт, а там готовят курсантов молодые командиры, выпущенные со школьной скамьи сегодня, а завтра они уже готовят людей.
СТАЛИН. Войну не видали?
МЛАДЕНЦЕВ. И представления о войне не имеют, а мы хотим получить хорошо подготовленного командира. Я думаю, что училища надо комплектовать боевыми хорошими командирами, тогда мы сможем получить хороший кадр командного состава.
Теперь в отношении комсостава запаса. У меня в полку были исключительно одни запасники, ни одного кадрового бойца, ни одного кадрового командира, за исключением меня, комиссара, трех комбатов, остальные были запасники. Полк из г. Горького - это грамотный народ. В кадровых красноармейцах я не нуждался. Нельзя сказать, что эти люди совершенно ничего не знали, как здесь говорили, нет, они знали, но недостаточно. Если они ничего не знали, то как же мы воевали? Народ кое-что знает, но его нужно учить. Во всяком случае, если надо будет воевать, то с этим народом можно воевать, ведь мы же воевали? Воевали, победили.
Таким образом, напрашивается вывод, что готовить комсостав нужно и нужно проводить сборы не только летом, а во все время года, особенно зимой, причем я лично со своей точки зрения при подготовке комсостава запаса предложил бы ограничиться небольшим количеством дисциплин - тактика и маскировка. Эти дисциплины он должен хорошо знать, а также должен уметь организовать наблюдение, управление огнем и подавать команду.
ГОЛОС. А топографию?
МЛАДЕНЦЕВ. И топографию.
ГОЛОС. А технику?
МЛАДЕНЦЕВ. Это уже будет прилагаться, а я назвал основные вопросы, которые необходимы для боя и на этом нужно заострить внимание. Если командир запаса это будет хорошо знать, то с ним воевать можно будет.
Еще я хотел бы отметить один существенный недостаток, благодаря которому мы понесли большие потери. Кажется, что это не мудрая дисциплина, но на нее нужно обратить особое внимание - это организация наблюдения и наблюдение вообще бойцов. Почему у нас плохо действовало ручное оружие - винтовка и ручной пулемет? Не потому, что бойцы не хотели стрелять, а потому, что они не видели цели, не умели организовать наблюдение и найти цель. По-моему, этот раздел у нас очень плохо отработан и наши бойцы, особенно запасники о наблюдении не имеют достаточно ясного представления, а неумение вести наблюдение ведет за собой излишние потери, отсюда мы не можем найти огневой точки, которая должна быть уничтожена и с меньшими потерями. Я считаю, что на этот вопрос Главный Военный Совет должен обратить внимание, чтобы в дальнейшем, в будущей войне мы не имели бы таких недостатков и воевали бы без больших потерь.

ПТУХИН (комкор, командующий ВВС Северо-Западного фронта). Товарищи, в войне с белофиннами мы впервые применяли большую массу авиации и особенно широко использовали бомбардировочную авиацию по всем видам ее работы. 71% действий авиации Северо-Западного фронта - это работа с войсками, работа по уничтожению и разрушению УРов Карельского перешейка. Всего мы имеем 53 тыс. самолето-вылетов, из них 27 тыс. ложится на бомбардировщики, сделавших 19,5 тыс. самолето-вылетов по У Рам и сбросивших 10,5 тыс. т бомб. Как видите, цифра колоссальная. Бомбы сбрасывали крупнокалиберные - 250-500 кг.
Что мы сделали ими, как помогли войскам? Имеются данные, что несколько железобетонных точек от прямых попаданий бомб крупного калибра были разрушены окончательно. Думаем весной, когда стает снег, тщательно обследовать укрепленный район и поглядеть эффективность работы бомбардировщиков.
ГОЛОС. Рядом попадали, только не в бетон.
ПТУХИН. Если бомба попадает рядом, тоже помогает. Нужно учитывать моральный эффект. Не каждая бомба может попасть точно в цель, но если бомба в 500 кг упадет рядом с ДОТом - это тоже действует морально и материально. Мы знаем случаи, когда бомба попадала рядом с ДОТом, а из ДОТа вытаскивали людей, у которых из носа и ушей кровь шла, а часть совершенно погибала. День и ночь находиться под бомбометанием тяжело, а у нас летало днем по 2,5 тыс. самолетов и ночью 300-400 самолетов. Днем движение на Карельском перешейке абсолютно прекращалось. Ночью двигались по лесам и тропам.
ГОЛОС. По железным дорогам.
ПТУХИН. Насчет железных дорог я поговорю особо. Я считаю, что авиация провела колоссальную работу по разрушению УРа, но большим недочетом является то, что мы разбрасывали свою авиацию, не сосредотачивали ее действия на главных участках. Каждый командующий хотел сразу разрушить укрепленный район, а это невозможно. Авиация тогда эффективна, когда она метр за метром кладет бомбы по определенной системе, по определенному расчету, по определенному методу работы.
Укрепленный район состоит не только из железобетонных точек. Он состоит из траншей, из проволочных заграждений и все это должна уничтожать авиация.
Укрепленные районы может потрясти только техника, а техникой мы богаты. Надо только работать по определенной системе, согласовывать действия различных родов войск и не разбрасываться.
Бомбили мы на 300-400 м от переднего края. Вначале не могли бомбить, боялись и не умели.
Особенно трудно потому, что войска не обозначают себя. Говорили мы много об этом, но систему показа войск так и не выработали.
ГОЛОС. Бомбили очень плохо. На станцию Антреа попала одна бомба в полотно железной дороги, в депо ничего не попало, и весь город цел.
ПТУХИН. Не плохое у нас было взаимодействие с 7-й армией. В момент прорыва авиация с артиллерией перебросили свой огонь по тылам. Бомбардировщики действовали по районам предполагаемого сосредоточения резервов противника. Это способствовало тому, что наши войска при развитии прорыва не имели сильных контратак.
Действия по железным дорогам. Это очень большой вопрос. Мы впервые бомбили железнодорожные узлы крупными силами.
Станция Коувола - большой ж.д. узел, большая станция. После бомбометания работала как перегон. Станции был нанесен большой ущерб, но во время перерыва в бомбометании финны успевали кое-как восстанавливаться и станция все же работала. Нашу работу лимитировала погода, 2-3 дня работаешь, а потом 5 дней плохая погода.
ГОЛОС. В сумерки плохо работали.
ПТУХИН. По железнодорожным узлам нужно и можно бомбить, но для большего эффекта необходимо применять бомбы крупного калибра 500-1000 кг, это первое.
Второй вопрос, относительно бомб с замедлением, учитывая ленинградскую погоду, когда из 105 дней войны всего лишь 25 дней было летных, необходимо иметь бомбы со взрывателями замедленного действия на 2-3 суток.
Погода стоит хорошая - взлетают 2-3 бригады на ж.д. узел, производят бомбометание, а благодаря замедленным взрывателям станция выводится из строя на 2-3 дня.
Один из наиболее эффективных способов срыва ж.д. движения -это бомбометание по мостам. Но поражать мосты, как узкую цель с горизонтального полета, очень трудно. Есть случаи прямого попадания в мосты, но это требует больших материальных затрат. Мне кажется, что здесь можно применить два способа: первый - бомбометание с пикирования, для чего требуется специальный самолет - пикировщик, или второй - бомбометание с низкой высоты бомбами на парашютах калибра не меньше 250 кг. Только необходимо хорошо отработать взрыватели этих бомб, так как парашютное приспособление, методика и тактика бомбометания нами в округе отработаны.
Есть еще способ прекращения ж.д. движения на перегонах, но для этого нужен специальный тип самолета, имеющий возможность бомбить с низких высот.
СТАЛИН. Мосты можно разрушать?
ПТУХИН. Правильно. Разрушение перегона хорошо тем, что мы можем поймать двигающийся состав и сделать крушение.
СТАЛИН. На перегонах труднее ремонтировать?
ПТУХИН. Я считаю, что для прекращения железнодорожного движения надо применять все методы. Я не отказывался ни от одного метода и считаю, что ВВС Северо-Западного фронта добились определенных результатов в срыве движения по железным дорогам.
Мы добились хороших результатов в выводе из строя паровозов. У нас появилась мысль стрелять по паровозам истребителями из ШВАКов. Результат оказался хорошим. Так мы вывели из строя 86 паровозов, плюс к этому взорвали ряд вагонов с боеприпасами, много сожгли вагонов, терроризировали железнодорожников.
СТАЛИН. Объясните, как выводили паровозы из строя?
ПТУХИН. Паровоз действует под давлением пара в котле, снаряд, попадая в котел, пробивает трубы, получается взрыв и пар выходит, а раз нет пара, значит паровоз мертв.
СТАЛИН. На ходу делаете во время движения поездов?
ПТУХИН. Да. Поезд сразу останавливается. Нам бы еще дополнительные бачки к самолетам, чтобы увеличить радиус действия. У финнов слабый паровозный парк, а увеличивая радиус действия истребителей до 300 км, можно было бы еще больше парализовать железнодорожное движение.
В будущем необходимо испытать по паровозам реактивные снаряды.
ГОЛОС. Бачки выпускались, бачки были на складе и они до сих пор лежат неиспользованными. Это подвесные бензобаки, их изготовлено несколько тысяч.
ПТУХИН. Истребительная авиация работала как всегда хорошо. Мы ее испытывали везде, воздушных боев было немного, но истребительная авиация показала себя прекрасно.
СТАЛИН. Вы все-таки расскажите об этом. Перед окончанием войны, там появились новые самолеты?
ПТУХИН. Это английские самолеты Спитфайер. Они появились перед концом, и нам, к сожалению, не пришлось с ними встретиться и попробовать свои силы.
ГОЛОС. С какой скоростью они летают?
ПТУХИН. Скорость километров 500-570.
Истребители много работали на поле боя, но это исключительно из-за слабой авиации противника. Нам нужно подумать о войсковом самолете, который действовал бы на поле боя с низкой высоты и в условиях плохой погоды. Ведь вы знаете, что поднять СБ в плохую погоду очень трудно. Эта машина может применяться на поле боя в исключительных случаях - она слишком велика и неманевренна. Необходим одномоторный двухместный самолет со скоростью 380-400 км, с бомбовой нагрузкой в 300-400 кг и радиусом действия 350-400 км.
Некоторые товарищи жалуются, что авиация противника бомбила. Надо сказать, что наши войска не знают, что такое бомбометание по войскам. Вы не видели авиации, которая была в Испании. А здесь от бомбометания одного самолета паника во всем корпусе. Что бы вы сказали, если бы вас бомбили так, как мы бомбили финнов. Наши командиры должны воспитывать себя и войска так, чтобы быть готовыми к отражению действий более сильного авиационного противника, чем финны.
Мы будем принимать все меры к тому, чтобы не допустить бомбардирования наших войск, но полной гарантии дать нельзя.
Одним из недостатков нашей авиации является большая уязвимость бомбардировочных самолетов, особенно ДБ. Плоскость имеет 14 бензобаков и при стрельбе противника специальными пулями машина быстро загорается.
Машина должна быть более живучей. Конструкторам следует подумать над этим вопросом.
Следующий вопрос о вооружении.
Вооружение на бомбардировочных самолетах имеет много мертвых конусов. У штурмана на СБ два пулемета, а стрелять по самолетам противника ему не приходится, так как встречных атак, благодаря большим скоростям, почти не производится, так получается, что в бою, происходящем главным образом в задней полусфере, штурман не участвует, и вся тяжесть боя ложится на стрелка, у которого вооружение
слабее и большой мертвый конус.
Необходимо штурману дать возможность иметь круговой обстрел и
усилить вооружение стрелков.
У нас сейчас как будто бы делают новую машину, я говорил с одним конструктором, который мне сказал, что у стрелка не будет кругового обстрела, а только лишь по 90° в обе стороны. Считаю это неправильным. Такой конструкцией мы сами создаем мертвые конуса.
СТАЛИН. Какой такой конструктор?
ПТУХИН. Мне сказал Венедиктов.
СТАЛИН. Много чего Вам конструктор расскажет. Вы бы у Смушкевича спросили. Это фантазия конструктора.
ПТУХИН. Вооружение стоящее на самолетах показало себя неплохо. Надо только применять больше пушек на бомбардировщиках.
Бомбы действовали хорошо, но мне кажется, что корпус бомб должен быть более мощным.
Следующий вопрос. Надо учить летный состав летать вслепую, в трудных метеоусловиях, но для этого следует специально оборудовать самолет. Мне кажется, что в полку следует иметь одну эскадрилью, которую необходимо обучать слепым полетам.
ГОЛОС. Как автоматика работала?
ПТУХИН. Очень хорошо.
Наш летно-технический состав научился летать и работать в трудных условиях зимы при низких температурах и не только летать, но и пользоваться техникой.
Следующий вопрос о распределении авиации.
Считаю, что авиацию следует иметь в армии - армейскую, а основную массу бомбардировочной авиации - фронтовую. Решать, куда бросать авиацию должен высший начальник.
СТАЛИН. По заявкам?
ПТУХИН. По заявкам нельзя, тогда пропадешь, ибо там пулеметы, там еще что-нибудь. Авиация эффективна тогда, когда она действует массово и сосредоточенно, а правильно оценить обстановку может командующий армией и фронтом, кому она и должна подчиняться.
Надо больше действовать по глубоким тылам противника - это большое дело. Посмотрите на Выборг - от него ничего не осталось. Город полностью разрушен.
Подготовка территории к войне.
Надо сказать что в начале 1938 г. в Ленинградском военном округе было 99 СБ, 130 истребителей, из 99 СБ могли летать 45 экипажей, а из 130 истребителей летали, т.е. могли выйти в бой, 50 экипажей. Вступили мы в войну с 1500 самолетами полностью подготовленными и во время войны подготовили еще два полка СБ. Это подготовка частей. Подготовка же территории для такой массы самолетов отстала. В 1938 г. у нас по округу было 12 аэродромов для скоростных самолетов, в 1939 г. мы имели 71с лишним готовых аэродромов, но и этого количества оказалось недостаточно, так как на некоторых оперативных направлениях аэродромная сеть полностью отсутствовала (ухтинское направление).
В 1938 г. нельзя было летать в Мурманске, потому что в Мурманске и Петрозаводске не было ни одного аэродрома, а в 1939 г. мы построили там 10 аэродромов. Могли бы сделать больше, если бы имели больше аэродромно-строительных батальонов.
Относительно запаса бомб и горючего. В 1935 г. в округе было 8 тыс. т, а в 1939 г. довели мы это количество до 16,5 тыс. т бомб. В 1938 г. емкость для горючего была на 7 тыс. т и масла на 4 тыс. т, а в 1939 г. довели емкость горючего до более 9 тыс. т, за военное же время увеличили еще на 3411 т. Но опять-таки этих запасов оказалось недостаточно для действующего количества самолетов.
Одной из причин такого недостатка является то, что командующие ВВС не знали плана войны и количества развертываемых частей в том или ином направлении.
Считаю необходимым немедленно заняться вопросами подготовки территории к войне с учетом сил, развертываемых в том или ином направлении, и соответственно этому строить аэродромы и создавать запасы не менее чем на три месяца.

МЕРЕЦКОВ (командарм 2-го ранга, командующий 7-й армией). Главное командование и участники совещания знают подробности хода боевых событий, поэтому я их не затрагиваю и остановлюсь только на отдельных вопросах, которые, с моей точки зрения, не получили еще полного освещения.

Первый вопрос. Это об обороне и наступлении.
а) Об обороне.
События показали, что мы не имели полного представления о том, что впоследствии встретили в обороне у противника.
Если вы посмотрите на схему, то увидите, что от прежней государственной границы до Выборга тянется оборонительная полоса, около 90 км глубиной.
Эту полосу можно подразделить на:
а) предполье к главной оборонительной полосе, идущее от границы до линии оз. Сувантоярви, Муолаярви, Куолемаярви, Финский залив. На Выборгском направлении глубина этого предполья около 40 км, оно имеет 8 линий опорных пунктов, увязанных между собой огнем и прикрытых сильными заграждениями;
б) главную оборонительную полосу с сильными передовыми и двумя отсечными позициями. Отсечные позиции связывают главную оборонительную полосу со второй оборонительной полосой.
В основе оборонительных построек главной полосы были железо-бетонные сооружения;
в) вторую оборонительную полосу, состоящую из узлов обороны с опорными пунктами между ними, также с железобетонными сооружениями;
г) тыловую оборонительную полосу и, наконец,
д) сам Выборг - как укрепление.
Кроме того, береговая и островная система укреплений, обеспечивающая правый фланг линии Маннергейма и вход в Выборгский залив.
Мы представляли себе заблаговременно подготовленную оборонительную полосу, как совокупность нескольких (двух-трех) укрепленных линий, с ярко выраженным передним краем каждой из них и зоной заграждений перед линией главного сопротивления, к которой мы после преодоления заграждений и разведки подходим вплотную, и после артиллерийской подготовки атакуем.
Что же представляла собой полоса обороны противника на самом деле?
Во-первых. Не просто зону заграждений с местной их обороной, а предполье развитое на большую глубину с восемью линиями опорных пунктов, связанных между собой огнем, причем все эти линии были прикрыты сильными противотанковыми препятствиями в виде бетонных и гранитных надолб, эскарпов разных видов и рвов, которые являлись препятствием не только для танков, но и для пехоты, различными проволочными заграждениями, большими участками засек, завалов и минных полей, кроме того, отдельные опорные пункты имели бетонные сооружения.
Предполье по своей глубине, фортификационной развитости и силе автоматического огня, являлось как бы самостоятельной полосой обороны.
Во-вторых. Передний край главной оборонительной полосы искусно маскирован по местности и расположению сооружений; часто бетонные сооружения прикрывались каменно-деревоземляными сооружениями, повышенная сопротивляемость которых против 152 и даже 203-мм снарядов не давала сразу отличать их от бетонных.
В-третьих. Вся 90-километровая глубина обороны от границы и до, Выборга включительно была покрыта минными полями большого протяжения, прикрывавшими основные направления по всей глубине обороны.
К борьбе с минными полями такого большого масштаба мы не были подготовлены, что вызвало вначале в войсках некоторую растерянность. Однако наши ученые, получив от нас задание, в одни сутки изобрели прибор, который был быстро распределен для изготовления в ленинградской промышленности и суток через трое этот прибор мы получили в войска.
СТАЛИН. Для выявления мин.
МЕРЕЦКОВ. Да, для выявления мин.
Вопрос оказался простым и в наших условиях быстро разрешимым. И мы его разрешили, но доморощенным порядком, в нашей ленинградской промышленности.
Потери от мин были небольшие, но неподготовленность войск к преодолению минных полей породила вначале "минобоязнь".
До войны мы имели противотанковые мины и противопехотные фугасы, оказалось, что в лабораторном порядке работали и над образцом миноулавливателя, но по вопросам применения мин и борьбы с ними дело дальше разговоров не шло, так как все искали лучших образцов.
СТАЛИН. Мудрим.
МЕРЕЦКОВ. Да, мы очень много мудрим и затягиваем решение вопросов. Это происходит вследствие излишней перестраховки и неполного уяснения характера современной войны.
В-четвертых. Мы готовились к тому, что будут разрушаться дороги и мосты, но считали, что будет разрушен только определенный процент, а фактически все мосты разрушались полностью, причем, во многих случаях [пролеты] мостов [разрушались] противником путем подрыва для того, чтобы усложнить восстановление.
Наши саперные части не были рассчитаны на такое большое количество постройки мостов и вообще восстановительных работ.
Мы представляли себе заграждения только в тактическом масштабе, а заграждения получили гораздо больший размах, и наши инженерные части оказались слабыми для борьбы с этим.
В кратком докладе трудно дать полное представление о силе этой системы обороны. Для того, чтобы эту силу обороны понять, надо побывать на месте, на Карельском перешейке, и там получить представление о природе этого района.
Выборгское направление было сильно укреплено. Главная полоса обороны имела вполне современные железобетонные сооружения с наличием всего, что есть в современной технике обороны.
СТАЛИН. Скоро будет фильм демонстрироваться под названием "Линия Маннергейма".
МЕРЕЦКОВ. Все вместе составило сплошную оборонительную полосу большой глубины, о которой мы ясного представления не имели.
Как могло случиться, что это оказалось для нас неожиданным, что мы не имели ни практического, ни теоретического представления о возможности построения таких полос?
Наши уставы основаны на опыте маневренного периода мировой войны, и совершенно не давали представления о войне в позиционных условиях при наличии долговременных сооружений. Мировая война на Западе развивалась в позиционных условиях и там, в этом направлении, имеется богатый опыт, который получил большое развитие после мировой войны, но этот опыт до нас полностью не дошел.
Немцы и французы давно издали свои архивы мировой войны, но когда они будут изданы у нас совершенно неизвестно, а это привело к опаздыванию изучения богатого опыта, особенно в позиционной войне. Нет систематизированной литературы по опыту войны в Испании и Китае. Если мы находились в таком положении, что не могли изучать иностранную литературу и знать, как развивается за границей военное дело, то нам должны были помочь в этом отношении разведчики, чего они не сделали и только когда началась вторая империалистическая война, нами было установлено, что не только финны, но и западные государства имеют глубокие полосы обороны.
Несмотря на то, что мы запоздали с изучением опыта Запада, нам все же нужно скорее иметь документы и материалы, которые дают опыт современных войн. Сейчас идет война в Европе, мы не получаем зарубежных газет и журналов и не знаем, что там пишут, только из наших газет получаем краткие сводки. Вот это, тов. Сталин и мешает нам следить за развитием военного дела за рубежом.
СТАЛИН. Нетерпимое положение.
МЕРЕЦКОВ. Нашей разведке нужно широко нас ориентировать. Я думаю, что можно нам давать информацию о том, что делается у наших соседей. Эти материалы есть, но они к нам не попадают.
СТАЛИН. Была брошюра, где были данные, как будет Финляндия действовать. Эта брошюра была дана за 7 лет до начала войны. В ней описывался финский бой, война, методы, которые будут применяться финнами. Все это было сделано на [основе] военных и литературных документов. Семь лет она пролежала в Наркомате обороны и через две недели после начала войны была издана, а до этого не обращали на нее внимания.
МЕРЕЦКОВ. Причем, нам нужно иметь сведения не только по Финляндии, но, конечно, и по другим странам. По сведениям, которые имеются, нам надо знать, что из себя представляют современные полосы обороны в Европе, можно ли сравнить полосу Зигфрида с полосой Маннергейма. В период войны больше возможностей получить данные о системе обороны так называемой линии Зигфрида. На линию Зигфрида, вероятно, можно съездить посмотреть и понять, что они имеют, с тем чтобы знать - с чем мы можем встретиться в будущем.
Если сравним линию Мажино с линией Маннергейма, то мы встретим небольшую разницу. Там, в основном, крупные сооружения прикрыты мелкими железобетонными точками; в Финляндии в связи с недостатком бюджета и не особенно большим желанием хозяев давать деньги на их оборонительную работу бетонные сооружения прикрываются каменно-деревоземляными сооружениями, но почти той же прочности.
СТАЛИН. Там линия беспрерывная, а у финнов узлы имеются.
МЕРЕЦКОВ. Линия Маннергейма не хуже, а может быть и лучше, так как местность Финляндии позволяет создавать сильную оборону с системой узлов.
СТАЛИН. У Мажино развиты подземные сооружения.
МЕРЕЦКОВ. И больше подземных казарм.
Вот, в основном, характеристика укрепленной полосы, с которой мы повстречались.
Финская укрепленная полоса нашими войсками разгромлена, но нам необходимо немедленно сделать соответствующие выводы для того, чтобы учесть все новое, с чем мы встретились во время наступления.
Первое, что нам необходимо учесть: в будущих войнах, в начальный период войны, мы, как правило, будем встречаться с сильными оборонительными полосами позиционного типа, с наличием бетона, причем эти полосы будут большой глубины и только после преодоления их войска будут иметь возможность вести маневренную войну.
СТАЛИН. Теперь все государства устраивают по этому образцу. Румыния, Турция, Германия, Франция, Италия - все эти страны окружают себя большими полосами укреплений.
МЕРЕЦКОВ. Правильно. Значит главное, основное, с чем мы не встречались в свое время и о чем не получили в свое время настоящего представления, это будут глубокие оборонительные полосы, с наличием бетона и других технических средств современной обороны. Все это должно лечь в основу оперативной подготовки начальников и тактической подготовки войск.
Второе. Необходимо полученный опыт использовать при постройке наших укрепленных районов.
О наступлении
Неправильное представление о силе и системе обороны противника повлекло за собой, вначале неправильную организацию наступательного боя.
Какие были недостатки во время наступления, что нужно нам учесть и что нужно исправить в наших уставах?
Первый вопрос. Это об использовании вторых эшелонов.
Первый период наступления в полосе предполья показал, что мы были подготовлены наступать слишком схематично. Когда при преодолении заграждений авангард задерживался и наступление теряло темп, то сейчас же развертывали главные силы и полностью их вводили в бой. В результате, пробив одну оборонительную линию, войска подходили ко второй в невыгодных боевых порядках, требовалась перегруппировка, на что затрачивалось лишнее время и в связи с чем суточное продвижение ограничивалось 5-7 км вместо 10.
В процессе боев мы убедились, что преждевременный ввод в бой главных сил, вызванный не слабостью авангарда, а задержкой его для организации наступления, был вреден. Происходило это потому, что командиры, наученные строить боевой порядок по шаблону, с обязательным наличием второго эшелона, который применяется в случаях потери темпа наступления, или для развития прорыва, несмотря на то, что встретились с такой обороной, когда нельзя было допустить механический ввод в бой вторых эшелонов, продолжали наступать по схеме устава.
Все это вызывало нарушение боевого порядка и приводило к наступлению без предварительной обработки и детальной разведки противника. Войска наступали сразу массой в развернутом порядке, за что тов. Сталин неоднократно нас упрекал, но мы, приученные к шаблону, этой ошибки быстро выправить не могли, и только боевая практика постепенно изжила этот недостаток.
Некоторые товарищи хотят все недостатки отнести за счет качества войск, все неполадки сваливают на войска. Это будет несправедливо. В первый период войны на выборгском направлении наступали кадровые войска, которые были хорошо подготовлены к бою, были дивизии тройного развертывания, но они шли во втором эшелоне. Нечего на войска пенять, надо выявить ошибки, недостатки начальников и недостатки в обучении войск.
Как мы наступали на УР? Неправильно говорят, что мы пробовали УР брать с ходу, это неверно. Атака укрепленного района была подготовлена в соответствии с нашими уставными нормами. Много поработали над вопросами взаимодействия и, в частности, нам много в этом помогли тов. Павлов и тов. Воронов.
Взаимодействие было прочно организовано, люди работали хорошо, это подтверждают те, кто сам непосредственно видел это на поле боя. Артиллерийский огонь был дан такой мощный, что противник из траншеи бежал, но наступление все же было отбито. Почему? Потому, что не сделали главного, не был разрушен бетон. Защитники обороны оставались в бетоне и пулеметным огнем отрезали пехоту, наступающую за танками. Мы видели героизм танкистов, прорвавшихся через УР, но благодаря тому, что бетон не был разрушен, разрыва между танками и пехотой мы ликвидировать не могли. Поэтому, для того, чтобы взять укрепленную полосу, надо сперва разрушить бетон, а разрушить бетон можно только тогда, когда предварительно потрясешь всю систему обороны на участке прорыва.
После этой попытки прорыва было получено указание от главного командования, что нужно подойти к вопросу прорыва по-другому. Мы были вызваны в Москву и получили инструкцию лично от тов. Сталина о том, как нужно подойти к решению задачи прорыва. Это указание сводилось к следующему:
Во-первых, нужно рвать противника на широком фронте. Главное командование решило вести наступление одновременно на всех фронтах, причем отдельные армии должны были наступать в разное время с тем, чтобы лучше растащить резервы противника.
При подготовке операции прорыва, учить войска на частных операциях и этими частными операциями вскрыть систему обороны противника. Следующее указание - резервные войска обучать на фронте, а не в тылу; обучать должны командиры, уже участвовавшие в боях.
До начала общего наступления разрушить бетон и обработать хорошенько передний край обороны противника, а также хорошо оборудовать исходный плацдарм для наступления.
В соответствии с этими указаниями тов. Сталина мы и вели подготовку к прорыву. Мы выделили на каждый полк первого эшелона -четыре дня на обучение. В эти четыре дня была проведена с каждым полком репетиция атаки.
Я считаю, что успехи 7-й армии произошли именно потому, что мы полученные указания добросовестно выполнили.
О развитии прорыва.
Если мы обратимся к истории, то увидим, что в мировую войну удачные прорывы были, но, как правило, развить эти прорывы не удавалось. Например: сражение на р. Эн (операция Нивеля) - французы всего на фронте имели 176 дивизий, германцы - 144 дивизии. Ширина фронта прорыва 40 км. Для прорыва французы привлекли 59 пехотных дивизий и 7 кавалерийских, против 22 пехотных дивизий немцев. Операция закончилась захватом нескольких выгодных тактических пунктов. Это произошло потому, что немцы могли использовать свободные силы с не атакуемых участков для ликвидации прорыва.
Верденская операция в 1916 г. - германцы имели 105 дивизий, французы - 141, прорывали на участке 10 км, десятью дивизиями против восьми французских, прорыв и его развитие не удались, так как французы подвезли последовательно к месту прорыва 65 дивизий, а немцы 56 дивизий. Глубина прорыва всего 7-9 км.
Опыт других прорывов примерно такой же.
Нам удался прорыв потому, что в соответствии с указаниями тов. Сталина, одновременно атаковали весь фронт финнов, сковали все силы противника, растащили резервы и когда получили прорыв, то смело, не боясь фланговых ударов со стороны приморской отсечной позиции и позиции севернее оз. Муолаярви, приступили к развитию прорыва.
СТАЛИН. Какие орудия сыграли решающую роль?
МЕРЕЦКОВ. Артиллерия, танки и авиация.
СТАЛИН. А сколько максимум снарядов выпустили в день?
МЕРЕЦКОВ. 7-я армия в день прорыва 149 985.
СТАЛИН. А 13-я?
МЕРЕЦКОВ. Примерно то же. В день прорыва по всему фронту армии мы дали массу артиллерийского огня. Артподготовка шла по всему фронту и противник не знал - где будет главная атака, поэтому сам прорыв получился неожиданным.
Во время частных операций, еще до прорыва, у нас бывали артподготовки с расчетом до 20 тыс. снарядов на подготовку. Противник тогда уже считал, что это начался главный прорыв. И не только считал, а был такой день, когда после неудачного действия одного нашего батальона (он отошел) противник решил, что мы разбиты и перешел в контрнаступление. Жаль, что он в дальнейшем мало повторял такие контрнаступления. Нашими неожиданными частными операциями противник сильно изматывался, он считал каждое наше частное наступление за главную атаку и писал, что мы ведем генеральное наступление, меняя дивизию за дивизией, а на самом деле дивизии вели частные операции отдельными ротами и только в некоторых случаях батальонами. Все это обеспечило внезапность главной атаки.
ГОЛОС. И противника изнуряли этим делом.
МЕРЕЦКОВ. Противника изнуряли. Мы допрашивали военнопленных и офицеров в том числе; был один унтер-офицер, который хорошо владел русским языком, он рассказывал, что у них в результате работы нашей артиллерии и авиации - появился новый тип санаториев - для психически расстроенных людей. Он говорил, что он только что пришел из госпиталя и рассказывал, как только он вновь услышал такие канонады, то его всего в дрожь бросило. По его же признанию, он, как защитник, был слабым, физически и морально сломанным человеком.
СТАЛИН. Полукалекой стал.
МЕРЕЦКОВ. Полукалекой стал. Поэтому вопрос о мощной артиллерийской обработке при прорыве обороны противника является главным. Авиация, с применением крупных калибров бомб, играла также большую роль при обработке обороны противника.
Когда мы получали указания у тов. Сталина - как рвать укрепленную полосу, то он говорил, что надо бить артиллерией по всему фронту, не жалея снарядов, что найдется более слабое место и в этом месте и следует развивать прорыв, нанося удар по флангам противника. Это верно. Когда мы били противника только с фронта, то имели перед собой напольные стенки его оборонительных сооружений, которые были значительно усилены, а когда прорвались, развертываясь вправо и влево, то получили возможность бить бетон с флангов и с тыла, что значительно легче.
Здесь некоторые товарищи, в частности комиссар 50-го корпуса, как будто бы отрицательно относился к тому, что когда нам удалось сделать прорыв, то мы начали развертываться и направо, и налево, вводя в прорыв по одной дороге пять стрелковых дивизий, три танковые бригады и одну стрелково-пулеметную бригаду.
Вводить в прорыв такое большое количество войск - дело не простое, но я не мог дожидаться, когда противник подготовит мне большое количество дорог. Развитие прорыва требует большого искусства и это удалось нам потому, что мы применили указания тов. Сталина.
Второй вопрос. О танках и самостоятельных действиях мехсоединений.
Я хочу сказать о танках, товарищ председатель Совета Народных Комиссаров. Танки исключительно доблестно вели себя в бою, но некоторое замешательство у нас с ними было. Мы неправильно ориентировались на потери. У нас был лозунг, что нужно завоевывать победы с малой кровью. Это очень хорошо. Но нельзя завоевывать вовсе без потерь.
СТАЛИН. С малой кровью, но с большим расходованием снарядов.
МЕРЕЦКОВ. Это верно. Когда танки понесли потери, некоторые слабые волей стали терять веру в свой род войск. У некоторых командиров был надлом, но тов. Павлов быстро их перестроил. Если бы не было массы танков, конечно, все сражение по другому выглядело бы. Другое дело, что мы не совсем умело применяли танки. При прорыве нужно было иметь танки с толстой броней. К концу войны такие танки появились, причем некоторые из них были вооружены 6-дюймовыми пушками. Нужно сказать, что танки играли исключительную роль в войне.
СТАЛИН. Они всегда будут играть.
МЕРЕЦКОВ. И будут играть всегда. Я не сторонник защищать мехкорпуса, но я сторонник действия отдельных механизированных и танковых частей. Когда мы входили в прорыв, то мы посадили пехоту на танки и целое соединение пустили вперед самостоятельно. Такой способ был забракован, но я считаю, что в бою нужно разумно использовать все.
Танки действовали самостоятельно и сыграли исключительную роль, овладев станциями Перо и Кямяря.
Другой пример. Действие танков в тылу 19-го стрелкового корпуса и на станции Лейпясуо.
Третий пример. Выход танкового батальона на Хуумола в тыл противнику открыл возможность двигаться 7-й стрелковой дивизии.
Я считаю, что мы не должны отказываться от самостоятельных действий танковых соединений. Механизированный корпус тяжел, мало подвижен, его нужно заменить дивизией, которая должна иметь 200- 250 танков, плюс два стрелковых полка своей пехоты.
Третий вопрос. О пехоте и ее вооружении.
СТАЛИН. О щитках вы ничего не говорите.
МЕРЕЦКОВ. Щиток - это оборонительное средство, он для наступления не нужен, мешает. Наступление пехоты должно обеспечиваться хорошей артиллерийской обработкой и прикрываться плотным огневым валом. Часто требуется перебрасывать пехоту вперед при наличии у противника в обороне отдельных очагов сопротивления, в этом случае можно применить специальный бронированный транспорт. В условиях войны мы часто применяли переброску пехоты на танках, это значительно ускоряло продвижение пехоты по глубокому снегу. Некоторые командиры считали, что к танкам для прикрытия пехоты можно приделать броневые боковины, которые позволят перебрасывать пехоту на танках и под стрелково-пулеметным огнем противника. О перевозке пехоты на поле боя надо подумать и дать решение этому вопросу.
Я считаю, что товарищи неправы, когда говорят, что пехота у нас плохая. Такое понятие неверное. Мы должны расшифровать, что такое пехота. Пехота - это значит бойцы, а разве у нас плохие бойцы? Должен сказать, что бойцы у нас прекрасные, но обучены они недостаточно хорошо. Вот об этом, мне кажется, мы и должны будем сказать. Надо отметить при этом, что к войне с Финляндией мы в пехоте оказались плохо вооруженными.
СТАЛИН. Ко всякой другой войне мы были бы плохо вооружены.
МЕРЕЦКОВ. Мы имели станковый пулемет - старый "Максим", с водяным охлаждением, на катках. Мы имели легкий пулемет. Из обоих в лесах стрелять трудно, потому что они тонут в снегу. Мы имели нашу винтовку и гранаты. А противник имел легкие автоматы и, по существу, в лесах, наша пехота при движении вперед, дралась винтовкой против автомата.
Если вы посмотрите на использование минометов, то в этом отношении мы выступили неподготовленными. Минометы и мины мы получали на походе. Только к концу войны минометы получили должное применение.
О пехоте я делаю вывод, что вообще мы имеем материал прекрасный. Но он был у нас недоучен и вооружен не по современному.
Мы здесь предлагаем: помимо того, что должен быть пистолет-пулемет, а он обязательно нужен, - нужно иметь ручной пулемет, но такой, из которого можно было бы стрелять с руки, прислонившись к дереву. И в будущей войне основным оружием будет не штык, а автоматическое оружие. Штык нужен для того, чтобы физически бойца развивать и развивать в нем смелость, а не для того, чтобы строить борьбу на штыке.
Нашей пехоте нужно автоматическое оружие, я имею в виду автоматическую винтовку, пистолет-пулемет, облегченный ручной пулемет, имеющийся легкий пулемет сохранить и вместо "Максима" дать более легкий станковый пулемет. Нужна хорошая ручная граната. Нам нужно больше тяжелой артиллерии, скорострельные пушки и много снарядов. Тогда пехота будет хорошая. Я считаю, что более правильно будет так поставить вопрос о пехоте.
Четвертый вопрос. О дисциплине.
Дисциплина у нас была очень слабая и я думаю, что здесь виноваты командиры. Я считаю, что командующие могут многое сделать в наведении порядка и дисциплины. Бойцы правильно говорят о себе:
"Что вы на пехоту говорите, что плохая дисциплина, а посмотрите кто умирает на ДОТе - пехота, кто лежит у ДОТа - пехота, кого больше бьют в ближнем бою - пехоту, чего же вы насчет дисциплины толкуете!" Человек обиделся. Он дерется, а им не довольны. Но вот что сказал тот же пехотинец: "У нас нет младших командиров!"
ГОЛОС. А в школах штат сократили вдвое.
МЕРЕЦКОВ. Это сделано неправильно. Тов. Мехлис нам много помогал в округе, но мы все-таки просмотрели один вопрос - это соцсоревнование на лучшее выполнение приказа.
Вот, скажем, два бойца заключили соревнование на взятие огневой точки. А потом начался бой, сильный огонь, один из них человек храбрый и лезет в бой, а другой думает - на этот раз пусть я соревнование проиграю, а он пусть наступает. Следующий раз может огонь противника будет слабее, тогда я пойду вперед и тоже выиграю соревнование, но с меньшим риском.
МЕХЛИС. Нужно с толком соревноваться.
МЕРЕЦКОВ. Нет, это вредно. Если соревнуются на лучшее выполнение приказа, - то это неправильно. Приказ подлежит обязательному выполнению всеми. Кто его не выполняет - тот изменник.
ГОЛОСА. Правильно.
МЕРЕЦКОВ. У нас народ сознательный, это знает. Между прочим, нас никто не может обвинить в том, что мы над соревнованием не работали. 123-я дивизия серьезно работала. Можно привести такой пример, когда боец в атаке на соревнование доходил до ДОТа, ставил на него флаг, вставал во весь рост и погибал. Пренебрегали своей жизнью.
Командир - есть старший начальник и должен отвечать за своего подчиненного, но ему нужно дать такую власть, чтобы он, когда пойдет на войну, мог заставить своих подчиненных выполнять приказы. Все должны быть пронизаны одной мыслью - выполнить приказание командования, потому что приказ командования - есть приказ правительства, есть приказ нашей партии.
Необходимо потребовать большей ответственности от всех командиров за воспитание своих подчиненных, обеспечив их от излишней опеки.
МЕХЛИС. Когда в Москве получают сводку, что пять танков подбиты, думают, что черт знает что случилось.
МЕРЕЦКОВ. У нас многие не хотели драться за дисциплину, не хотели ссориться, но видимо без ссоры нам не обойтись. Некоторые в своих выступлениях увлекались старой фельдфебельщиной. Я откровенно скажу - не был "унтером" и фельдфебеля не любил. Увлекаться муштрой нам не следует, у нас сознательные бойцы, они без нас в бою выставляют лозунги "За Родину", "За Сталина". Мы это видели на поле боя, причем это относится ко всем национальностям нашей великой страны.
КУЛИК. Но мастерами они должны быть.
МЕРЕЦКОВ. Поэтому-то и нужно правильно политически воспитывать и хорошо обучать. Муштрой не следует увлекаться, это будет вредно. Нам нужно иметь хорошего командира - преданного, грамотного, культурного, и тогда дисциплина быстро будет налажена. Пятый вопрос. Об агентурной разведке.
Мы обвиняли агентуру в том, что она нам не дала самых детальных сведений. Тут надо меру знать, агентуру нельзя всегда обвинять. У нас, например, был альбом УP противника, по нему мы и ориентировались.
ГОЛОСА. Где он лежал?
МЕРЕЦКОВ. У меня на рабочем столе, с левой стороны.
СТАЛИН. В архиве.
МЕРЕЦКОВ. Нет, одних данных агентуры мало, нужна хорошая войсковая разведка. Вот пример: 123-я дивизия неоднократно проводила частные мелкие операции по овладению высотой 65,5, считая, что на этой высоте имеется одно деревоземляное сооружение, но всякий раз частные атаки отбивались.
Мы с тов. Вашугиным приехали в 123-ю дивизию, организовали бой разведкой при поддержке большого количества артиллерии, а сами наблюдали бой метров 800 от переднего края на командном пункте командира полка тов. Титова. Противник вел такой сильный огонь, что невозможно было головы поднять из землянки и все-таки, несмотря на потери нам не удалось установить - какие укрепления у противника на переднем крае. Потребовалась длительная разведка боем отдельными мелкими партиями и постоянное наблюдение, чтобы выявить бетонные сооружения, а как только их выявили, то артиллерия быстро их разбила. Войсковая разведка требует опытных командиров, а мы, к сожалению, разведке укрепленных полос почти не обучались.
Агентура не всегда может дать точную точку расположения бетонного сооружения. Поэтому рассчитывать только на агентурную разведку нельзя. Я считаю, что всеми мерами нужно добиться научить войска вести разведку.
ГОЛОС. Почему ее нет?
МЕРЕЦКОВ. Вы мне скажите, тов. зам. наркома Проскуров, кто ведает у нас войсковой разведкой?
ГОЛОС. Никто не ведает.
МЕРЕЦКОВ. У вас есть представители и в Генеральном штабе и в Управлении по боевой подготовке, а кто отвечает за руководство и обучение войсковой разведки - неизвестно. Нет у нас настоящей войсковой разведки также, как, к сожалению, и агентурной.
У меня есть пожелание, чтобы в течение ближайших двух-трех месяцев предложить нашим людям крепко заняться учетом опыта, но беспристрастно, без этого могут погибнуть ценные данные.
СТАЛИН. У вас ценности есть.
КУЛИК (председательствующий). Объявляется перерыв до 19 час. 30 мин.