ОСНОВНОЙ БОЕВОЙ СОСТАВ ВЕРМАХТА И РККА К НАЧАЛУ ВОЙНЫ
 

http://www.e-reading.mobi/chapter.ph...orazhenie.html
Для нападения на СССР Гитлер решил вложить в первый удар максимум сил и средств. Для этого он собрал армию, превосходившую по своей мощи все, что до этого знала история войн. Туда вошла 151 немецкая дивизия, в том числе 19 танковых и 13 моторизованных, а также две бригады и один отдельный моторизованный полк. Численность этой группировки составляла 4050 тыс. человек. Подробнее боевой и численный состав вермахта в операции «Барбаросса» к началу войны указан в Приложении 2. С учетом 15 румынских и 16 финских дивизий, а также 8 румынских, 6 венгерских и 3 финских бригад состав армии вторжения соответствовал 192 эквивалентным дивизиям (боевой и численный состав армий союзников Германии в начальном периоде войны с СССР показан в Приложении 3). Состав и группировка сухопутных войск Германии и ее союзников: 1. Войска в Финляндии в составе: — немецкая армия «Норвегия»: горный корпус «Норвегия» (горные дивизии — 2); 36-й ак (пд — 1, горная бригада — 1); 3-й финский ак (пд — 2); — финская армия: на Карельском перешейке (пд — 7); в Карелии (пд — 5, кавалерийская бригада — 1, егерские бригады — 2); в районе Лиекса (пд — 1), у Ханко (пд — 1). — резерв (немецкая пд — 1). Всего в Финляндии — 20 дивизий и 4 бригады. Для их поддержки выделялись 2 отдельных немецких танковых батальона. 2. ГА «Север» (командующий — фельдмаршал фон Лееб) в составе: — 4-я ТГр (тд — 3, мд — 3, пд — 2), район сбора — южнее и восточнее Тильзита; — 18-я А (пд — 8, охранная дивизия — 1), район сбора — севернее Тильзита; — 16-я А (пд — 10, охранных дивизий — 2), район сбора — восточнее Инстербурга; — резерв (пд — 1). Всего — 30 дивизий (тд — 3,мд — 3,пд — 21, охранных дивизий — 3). 3. ГА «Центр» (командующий — фельдмаршал фон Бок) в составе: — 3-я ТГр (тд — 4, мд — 3), район сбора — севернее и восточнее Сувалки; — 9-я А (пд — 12, охранная дивизия — 1), район сбора — юго-восточнее и юго-западнее Сувалок; — 2-я ТГр (тд — 5, мд — 3, кд — 1, отдельный моторизованный полк — 1), район сбора — юго-восточнее Варшавы; — 4-я А (пд — 18, охранных дивизий — 2), район сбора — северо-восточнее и восточнее Варшавы; — резерв (пд — 1). Всего — 50 дивизий (тд — 9, мд — 6, кд — 1, пд — 31, охранных дивизий — 3) и 1 мотополк. Для прорыва советских укрепрайонов группе приданы 2 отдельных батальона огнеметных танков. 4. ГА «Юг› (командующий — фельдмаршал фон Рундштедт) в составе: — 1-я ТГр (тд — 5, мд — 3, пд — 1, моторизованная бригада — 1), район сбора — юго-восточнее Люблина; — 6-я А (пд — 10, охранная дивизия — 1), район сбора — юго-восточнее Люблина; — 17-я А (пд — 7, горных или егерских 4, охранных дивизий — 2), район сбора — западнее Ярослава; — 11-я А (немецких пд — 7, румынских тд — 1, румынских пд — 14, румынских бригад — 8), район сбора — восточнее и юго-восточнее Ботосани; — резерв (пд — 1, горных или егерских дивизий — 2). Всего — 43 немецкие дивизии (тд — 5, мд — 3, пд — 26, горных или егерских дивизий — 6, охранных дивизий — 3) и 1 мотобригада, а также 15 румынских дивизий (тд — 1, пд — 14) и 8 бригад. Для прорыва советских укрепрайонов группе придан один отдельный батальон огнеметных танков. С началом операции она последовательно усиливалась итальянскими, венгерскими и словацкими частями. 5. Резервы главного командования: Перебрасывались с назначением: для ГА «Север» (пд — 2); для ГА «Центр» (пд — 6); для ГА «Юг» (пд — 4). Находились в процессе подготовки или переброски без определенного назначения: тд — 2, мд — 1, пд — 9. Всего в состав резервов главного командования были включены 24 дивизии (тд — 2, мд — 1, пд — 21) [526]. Наиболее сильной по своему составу была ГА «Центр», на флангах которой действовали две танковые группы. В группировке противника четко просматривается стремление массировать силы и средства на направлениях главных ударов групп армий. Там на сравнительно узких участках фронта были сосредоточены крупные силы, позволявшие вбить в оборону советских войск мощные, глубоко эшелонированные бронированные клинья. Это было сделано за счет существенного ослабления районов Карпат и Белостокского выступа, где фронт держали только слабые боевые охранения. Наиболее сильными по своему составу являлись 6-я, 4-я и 9-я армии, в полосах наступления которых действовали танковые группы (о них и сравнении танковых парков Германии и СССР ниже). Состав и группировка сухопутных войск Советского Союза. В условиях все возрастающей угрозы войны советское правительство принимало серьезные меры по усилению Красной Армии. Так, с 1 января 1939 г. до момента нападения Германии численность личного состава поднялась с 2485 тыс. до 5 434 729 человек, или на 119 %. Соответственно возросло и количество боевой техники. Так, число орудий и минометов с 55,8 тыс. увеличивалось до 117 581, или на 111 %, а танков и танкеток — с 21,1 тыс. до 25 482, или на 21 % [527]. Немецкое командование стремилось всеми способами добыть как можно более полную и достоверную информацию о противостоящих им силах Красной Армии. На агентурную сеть особой надежды не было ввиду активной работы советской контрразведки. Ценные сведения были получены в результате полетов дальних высотных разведчиков в глубину советской территории и радиоразведки. Для сбора информации использовались также показания перебежчиков и доклады агентов из Турции, Финляндии и других стран. В таблице 7.1 показаны состав и группировка сухопутных войск Красной Армии в сравнении с их немецкой оценкой по состоянию на 20 июня 1941 г. (подробнее реальный боевой и численный состав действующей армии СССР показан в Приложении 4). Нетрудно заметить, что немецким разведчикам удалось довольно точно установить количество советских соединений только в пограничных районах. Состав дальневосточной группировки им, несомненно, помогли уточнить их союзники — японцы. Вместе с тем германская разведка допустила существенные ошибки в определении истинной структуры советских войск. Немцы более чем на четверть преувеличили количество советских стрелковых дивизий в западных округах и более чем в 2,5 раза — действительную численность советской кавалерии. Дело в том, что многие кавдивизии, наряду со всеми танковыми бригадами и некоторыми стрелковыми дивизиями, были переформированы в танковые и моторизованные соединения мехкорпусов. Вот эти качественные изменения в составе Красной Армии и не обнаружила вовремя разведка вермахта. ВВС Германии на востоке. Поддержку с воздуха группам армий «Север», «Центр» и «Юг» обеспечивали, соответственно, 1-й, 2-й и 4-й воздушные флоты. Наиболее мощным из них, как и следовало ожидать, был 2-й ВФ, в то время как 1-й ВФ включал в себя только один авиакорпус. Силы люфтваффе, собранные для участия в операции «Барбаросса», насчитывали 3275 боевых самолетов, из которых 2549 на момент начала войны были исправными, а всего 3914 самолетов (3032 исправных) [529]. Подробнее состав люфтваффе по состоянию на 22 июня 1941 г. представлен в Приложении 5. Советские ВВС накануне войны, по сравнению с другими видами вооруженных сил, развивались опережающими темпами: с 1 января 1939 г. до момента нападения Германии число боевых самолетов возросло с 7,7 тыс. до 18 759, или на 144 % [530]. Германская разведка явно недооценила их количественный и качественный состав. Это можно проследить по данным таблицы 7.2: Но еще больше немцы просчитались в оценке общей численности советских ВВС, определив ее в 8000 самолетов. На самом деле на вооружении советской авиации на 1 июня 1941 г. с учетом ВВС флота состояло 18 759 боевых самолетов. Существенное расхождение немецких данных о числе советских штурмовиков на Западе с реальными объясняется тем, что значительная часть истребителей старых типов ВВС РККА в действительности использовалась в качестве штурмовиков. Детальная информация по численности советских ВВС на 1 июня 1941 г. находится в Приложениях 6 и 7. Она наглядно демонстрирует, что главной проблемой советской авиации накануне войны была отнюдь не нехватка боевых самолетов. Самолетов имелось вполне достаточно, но для многих из них отсутствовали подготовленные экипажи. Особенно это относилось к самолетам новых типов в западных военных округах, меньше половины были обеспечены подготовленными экипажами. Всего на 20 июня 1941 г. на советских границах в составе сухопутных войск немцы сосредоточили 3 454 000 солдат и офицеров, а не 4,6 млн. человек, как принято считать в советской историографии [532]. Дело в том, что в ВВС, ПВО и на флоте должны учитываться (как и на нашей стороне) только боевые средства, а не персонал. В составе сил вторжения насчитывалось 37 099 орудий и минометов. Среди них были 4760 легких и 2252 тяжелых полевых орудий, 104 88-мм зенитные пушки армейского подчинения и 30 орудий особой мощности [533]. Остальная немецкая артиллерия была представлена, в основном, легкими пехотными, противотанковыми и зенитными орудиями. Транспортными средствами служили 625 тыс. лошадей и 600 тыс. автомобилей, включая разведывательные бронемашины [534]. Длительный период непрерывных успехов сыграл над немцами злую шутку: они возомнили себя непобедимыми. Гитлер не сомневался в своем очередной триумфе. Между тем в группировке вермахта на востоке отчетливо просматривается нехватка резервов, как оперативных, так и стратегических. Так, в ГА «Центр» и «Север» имелось лишь по одной резервной дивизии. Но у ОКХ не было иного выбора: если уменьшить состав стратегических резервов, верховное командование не сможет своевременно реагировать на изменения в обстановке и активно воздействовать на ситуацию. Резервов изначально было явно недостаточно для успешного наступления в полосе шириной более полутора тысяч километров. Между тем по мере продвижения вермахта в глубину Советского Союза непрерывно расширяющийся из-за чисто географических факторов фронт наступления усугублял и без того непростую ситуацию с нехваткой сил вермахта. Даже в случае полного успеха наступления на направлении главного удара и успешного продвижения к Москве фланги группы армий «Центр» повисали в воздухе и становились все более уязвимыми по мере их растяжения. В таких условиях поддерживать приемлемые плотности сил и средств на основных направлениях ударов становилось невозможно. А для успешного проведения последующих операций резервов тем более не хватало. При предполагаемом уровне потерь пополнений для их компенсации за счет подготовленного личного состава в запасных частях, по расчетам, хватало на период только до октября. Особенно напряженно дела обстояли с резервом офицеров: их имелось всего-навсего 300 человек [535]. Грубейшим промахом немцев, дорого обошедшимся им в кампании 1941 года, стала неверная оценка численности советских войск во внутренних военных округах. Поэтому немцы и надеялись, что стоит только разгромить у границы противостоящие им силы Красной Армии, и желанная победа окажется у них в кармане. Но, с другой стороны, подобные надежды — это единственное, что у них оставалось. Ведь никто не знал, как можно покорить или принудить к капитуляции огромную страну с почти неисчерпаемыми людскими и материальными ресурсами и с руководством, обладавшим несгибаемой волей к сопротивлению. Сил для ее полной оккупации у Германии просто не было. По этой причине самым оптимистическим результатом блицкрига был выход вермахта на линию Архангельск-Астрахань. Оттуда немцы планировали подавить советскую экономическую базу на Урале с помощью авиации или экспедиционными силами, сформированными из небольшого числа подвижных соединений. Но такой вариант был возможен только в условиях полного развала СССР и его армии. Думать о том, что же произойдет, если организованное сопротивление русских будет продолжаться даже после падения Москвы, Гитлер и его окружение просто не желали. Ставка откровенно делалась только на успех блицкрига, никаких запасных вариантов, по существу, не предусматривалось. Это было серьезнейшим изъяном германской стратегии и показателем ее несомненного авантюризма. Таким образом, планирование операции «Барбаросса», при всей его тщательности и продуманности, было построено на неверных начальных условиях. Самые главные из них — сведения о противнике — далеко не соответствовали действительности. Состав танковых войск вермахта. Основную ставку в предстоящей войне немцы делали на свои подвижные войска, и прежде всего — на танковые соединения. На 1 июня 1941 г. в вермахте имелось в общей сложности 5162 танка немецкого и чешского производства. В том числе: 877 Pz.I, 1074 Pz.II, 170 Pz.35(t), 754 Pz.38(t), 350 Pz.III с 37-мм пушкой, 1090 Pz.III с 50-мм пушкой, 517 Pz.IV и 330 командирских танков [536]. В то время в вермахте имелись 20 танковых дивизий (с номерами от 1-й до 20-й) и одна 5-я легкая. Последняя по своему составу мало отличалась от танковых и вскоре — 1 августа 1941 г. — была переформирована в 21-ю тд [537]. С весны 1941 г. 5-я легкая и 15-я танковые дивизии воевали против англичан в составе Африканского корпуса Роммеля. Оставшиеся 19 танковых дивизий были задействованы в операции «Барбаросса». 17 из них вошли в первый эшелон войск вторжения, а еще две (2-я и 5-я тд) остались в резерве ОКХ. Обычно считается, что на их вооружении имелось около 350 танков. Эта цифра впервые появилась в справочнике Мюллера-Гиллебранда [538]. Однако Мюллер-Гиллебранд написал свою капитальную работу более полувека назад. С тех пор сведения о вермахте и его танковых войсках были существенно расширены и уточнены благодаря работам позднейших исследователей, особенно Томаса Йенца. В действительности 2-я и 5-я танковые дивизии остались в тылу в связи с выходом из строя почти всего их танкового парка в ходе кампании на Балканах. Боевые потери в Греции и Югославии оказались небольшими. Так, 2-я тд, имевшая в своем составе 142 танка, безвозвратно потеряла 15 из них, причем только пять были уничтожены вражеским огнем. 5-я тд потеряла 13 танков из 121, из них лишь четыре в бою. Остальные утонули в бурных реках при попытках переправиться вброд или сорвались с обрыва на узких и извилистых горных дорогах. Эти две танковые дивизии были задействованы в кампании дольше других. Они преследовали отступающие британские войска до самого юга Греции и закончили воевать уже в конце апреля. Интенсивные действия в условиях труднопроходимой пересеченной местности привели к сильному износу материальной части. В результате к 21 июня 1941 г. в 31-м танковом полку 5-й тд имелось всего 23 танка, остальные ремонтировались[98]. 2-я тд пострадала еще сильнее. Большая часть ее личного состава на колесных машинах своим ходом совершила марш из Греции в Югославию, а оттуда по железной дороге уехала в Германию. Гусеничную технику, включая танки, отправили в Италию морем на двух транспортных судах, «Marburg» и «Kybfels». 21 мая 1941 г. они подорвались на только что поставленном англичанами в Ионическом море минном заграждении и пошли на дно вместе со всем своим ценным грузом [539]. В результате всех этих перипетий 2-я и 5-я танковые дивизии полностью восстановили свою боеспособность и были переброшены на Восточный фронт только в сентябре 1941 г. До сих пор историки не могут прийти к единому мнению о том, сколько же танков бросил Гитлер против СССР. Эти противоречия зачастую имеют объективные причины. Дело в том, что существуют разночтения относительно штатного состава немецких подразделений и частей, к тому же некоторые исследователи не учитывают командирские и специальные боевые машины. Не хватает заслуживающих доверия данных о количестве танков, состоявших на вооружении союзников Германии. Имеются неясности по поводу использования немцами трофейной боевой техники. Во многих случаях забывают про боевые машины пяти отдельных танковых батальонов вермахта, а ведь их было немало — 309 штук. Давно пора прийти к общему знаменателю и определиться, наконец, сколько танков было брошено в сражения на германо-советском фронте начиная с 22 июня 1941 года. Мы попытаемся внести свою лепту в этот непростой вопрос, используя наиболее достоверные результаты исследований последних лет. Расхождения в общем количестве боевых машин в составе вермахта чаще всего связаны с легкими танками Pz.I, которые к тому времени морально устарели и не имели резервов веса для модернизации. Большей частью они были выведены из первой линии, и только недавно сформированные 12, 19-я и 20-я танковые дивизии из-за нехватки лучших танков имели в своих танковых полках в общей сложности 126 Pz.I. Еще суммарно 26 таких танков были на вооружении танковых полков 9, 12-й и 18-й танковых дивизий. Остальные 185 этих танков этого типа, принявших участие в войне на Восточном фронте, состояли на вооружении рот, которые были включены по одной в саперные батальоны каждой из немецких танковых дивизий. При этом все такие танки, кроме машин командиров рот, были оборудованы устройством на корме для перевозки и сбрасывания подрывного заряда весом до 50 килограммов. Их применяли для уничтожения препятствий и заграждений на поле боя, поэтому сбросить заряд в нужное место можно было изнутри танка. Некоторые исследователи не относят их к числу боевых танков на том основании, что они не входили в состав танковых полков, и считают специализированными инженерными машинами. С нашей точки зрения, это неверно, ведь установка вышеописанного устройства на Pz.I мало отразилась на его боевых качествах. И свою роль в ходе боевых действий они сыграли. Следует также учитывать, что немецкие танковые полки имели разный состав. Чаще всего это было связано со стремлением уравнять силы дивизий, оснащенных танками немецкого и чешского производства. Чешские легкие танки уступали по мощи немецким средним, поэтому все вооруженные ими дивизии (6, 7, 8, 12, 19-я и 20-я тд) имели по три танковых батальона. 17-я и 18-я танковые дивизии получили третий танковый батальон, видимо, потому, что в их танковых полках были устаревшие «единички». При этом 9-й тд с точно такими же «единичками» почему-то пришлось довольствоваться только двумя танковыми батальонами. Зато 3-й тд дали дополнительный танковый батальон неизвестно за какие заслуги. Но это еще не все расхождения с общей логикой: в 4, 7-й и 10-й танковых дивизиях танковые батальоны по какой-то причине были 4-ротного состава, в то время как все остальные были 3-ротными. Количество танков в подразделениях немецкого танкового полка согласно штату от 1 февраля 1941 г. показано в таблице 7.3. Если учесть 11 штатных «единичек» в дивизионном саперном батальоне, то дивизия с 2-батальонным танковым полком должна была иметь на вооружении 173 танка, а с 3-батальонным — 250 танков. Однако ни одна немецкая танковая дивизия тогда не была оснащена боевой техникой согласно штатному расписанию. Несомненный отпечаток на реальное положение дел откладывала история развития каждого конкретного соединения и сложившиеся к тому времени традиции. Но главной причиной была нехватка современных танков, и прежде всего Pz.IV. Из-за этого в большинстве немецких танковых батальонов в то время в средних танковых ротах отсутствовал 3-й танковый взвод. В штабном подразделении Pz.IV тоже обычно не было. Таким образом, в батальоне, как правило, имелись 10 танков Pz.IV вместо 15, положенных ему по штату. Всего немцы из состава вермахта использовали против СССР 3811 танков. Подробный боевой и численный состав танковых частей и соединений вермахта в операции «Барбаросса» показан в Приложении 8. Танков непосредственной поддержки пехоты в вермахте не было вообще, но для выполнения их роли в Германии создали принципиально новое средство ведения боя — самоходные штурмовые орудия. Их родоначальником стал полковник Манштейн, будущий фельдмаршал. В 1935 г. он предложил ввести в состав каждой пехотной дивизии по дивизиону бронированных самоходных орудий, предназначенных для непосредственной поддержки пехоты. Он сам же придумал и их наименование — «штурмовые орудия». Оно появилось неспроста. Полное бронирование значительной для того времени толщины и низкий силуэт делали их трудноуязвимыми на поле боя и позволяли им успешно действовать в передовом эшелоне атаки. По существу, немецкие штурмовые орудия представляли собой безбашенные танки, а не просто пушки на самоходных установках. Из-за отсутствия вращающейся башни они, конечно, не обладали такими возможностями быстрого маневра огнем, какие были у танков, но ничем не уступали им в подвижности и защищенности и были дешевле. На 1 июня 1941 г. в вермахте числилось 377 штурмовых орудий [541]. Они находились на вооружении отдельных дивизионов и батарей, которые могли входить в штат соединений, или придавались войскам, действовавшим на главных направлениях. В операции «Барбаросса» приняли участие 290 штурмовых орудий, сведенные в 11 дивизионов и 10 отдельных батарей, три из которых относились к войскам СС [542]. Тут тоже нередко встречаются расхождения. Например, М. Мельтюхов, совершенно точно подсчитав число формирований немецкой штурмовой артиллерии, называет несколько иную цифру общего количества их боевых машин — 258 штук [543]. Причина этой досадной ошибки известного историка проста и понятна: он считал, что по штату в немецкой батарее тогда числились шесть штурмовых орудий, а в дивизионе, соответственно, — 18. Между тем 18 апреля 1941 г. в штурмовой артиллерии вермахта начался переход с 6-орудийной батареи на 7-орудийную, и к началу войны с СССР большинство ее подразделений успели перейти на новые штаты[99] [545]. Мельтюхов относит к танкам и штурмовым орудиям еще и 156 немецких 47-мм самоходных пушек, однако эти орудия использовались только в роли противотанковых. К тому же они были защищены лишь легким противопульным бронированием и имели открытую рубку. То же самое относится и к имевшимся у немцев 24 150-мм самоходным орудиям, выполнявших функции огневой поддержки войск [546]. Ни технические характеристики и тех, и других машин, и в первую очередь — слабая защищенность, ни область их тактического применения не позволяют отнести их к категории штурмовых орудий. В операции «Барбаросса» приняли участие и танковые части союзников Германии. В их составе насчитывалось 533 танка и танкеток. В том числе: — в армии Румынии: 35 танкеток R-1, 126 легких танков R-2 и 75 легких танков R-35, а всего 236 штук [547]; — в армии Венгрии: 60 танкеток CV L.3 и 81 легкий танк «Толди», а всего 141 штука [548]; — в армии Финляндии: 27 легких танков Виккерс 6-т и трофейные советские танки: 29 легких плавающих танков Т-37А, 13 легких плавающих танков Т-38 и Т-38М-2, 10 легких танков Т-26 обр. 1931 г., 20 легких танков Т-26 обр. 1933 г., четыре легких танка Т-26 обр. 1937 и 1939 гг., четыре легких огнеметных танка ОТ-130 и два средних танка Т-28, а всего 109 штук [549]; — в армии Словакии: 30 легких танков LTvz.35,10 легких танков LT vz.38 и 7 легких танков LT vz.40, а всего 47 штук [550]. Таким образом, суммарно в нападении на СССР участвовали 4634 танка, танкетки и штурмовых орудия Германии и ее сателлитов. Трофейная бронетехника. В ходе победоносных войн в 1939–1940 гг. немцам удалось овладеть огромными трофеями, в том числе и тысячами боевых машин. Но на вооружение вермахта пошла только очень незначительная их часть. Вопрос использования немцами трофейной броне- и автотехники заслуживает отдельного подробного рассмотрения. Дело в том, что на этой теме, пользуясь недостатком достоверной информации, нередко пытаются спекулировать некоторые недобросовестные любители, а порой и профессиональные историки. Даже в наше время находятся люди, пытающиеся оспаривать огромное численное превосходство Красной Армии над вермахтом в танках в начале Великой Отечественной войны. Например, в одной из статей[100] это делается на основе сведений из предвоенного доклада начальника ГРУ генерала Голикова. Согласно им у немцев было 12 тыс. танков. Там же утверждается, ссылаясь на какие-то неопределенные «другие оценки», в том числе неких неназванных «иностранных специалистов», что «общее число танков, имевшихся в Европе у Гитлера, с учетом захваченных трофеев составляло 16 ООО». Цель подобных измышлений прежняя: оправдать поражения Красной Армией мнимым превосходством немцев в количестве и качестве танков. Эту позицию, к сожалению, поддержал центральный орган Министерства обороны РФ — газета «Красная звезда». Она отвела под столь малограмотную писанину целых три полосы. В статье, в частности, утверждается, что на Восточном фронте использовалось порядка 400 захваченных немцами французских танков В1. Между тем их было построено только 35 штук. Даже вместе с ВIbis, которых выпустили 342, их суммарное число никак не дотягивало до 400. На самом деле немцы отремонтировали и взяли на вооружение примерно 160 танков этого типа, из них на Восточный фронт в 1941 г. попали всего 30, да и то совсем ненадолго [551]. На разоблачение других подобных измышлений, опубликованных в статье, касающихся количества и качества немецких и советских танков, тратить время не будем[101]. Многие отечественные историки и исследователи в своих научных трудах по истории Великой Отечественной войны из-за ограниченности источниковой базы зачастую вынуждены оперировать устаревшими сведениями. Это прежде всего касается реального количественного и качественного состава вермахта и армий союзников Германии, в том числе и использования трофейной боевой техники. Кстати, в одной из своих статей известный ученый генерал армии М.А. Гареев по этому поводу заметил: «‹…› некоторые историки, специализирующиеся на тематике Великой Отечественной войны, не особенно-то и стремятся работать в архивах, слабо владеют иностранными языками, чтобы свободно пользоваться оригиналами документов. Остается неизученной значительная часть трофейных документов немецко-фашистской армии» [552]. Дело вовсе не в плохом знании иностранных языков, а в том, что исследователям неизвестно, на каком основании в Центральном архиве МО РФ выдают только те трофейные документы разгромленного вермахта, что уже переведены на русский язык. И не подпускают к оригиналам. Вот и приходится пользоваться материалами иностранных авторов, которые свободны в выборе нужных документов в архивах ФРГ и США. По поводу использования трофейного вооружения и боевой техники М.А. Гареев пишет: «Захватив значительную часть Европы, Германия получила в свое распоряжение большие людские, экономические и технические ресурсы. В 11 оккупированных странах были захвачены вооружение, боевая техника и материальные запасы 92 французских, 30 чехословацких, 22 бельгийских, 18 голландских, 12 английских и 6 норвежских дивизий. ‹…› Во Франции было захвачено 3 тыс. самолетов и свыше 3,5 тыс. танков. Всего в 11 оккупированных странах было захвачено военной техники на 150 дивизий» [553]. Из слов Гареева может создаться превратное впечатление, что все эти дивизии организованно сдали свое вооружение, находящееся к тому же в образцовом порядке. А ведь такое произошло только в Чехословакии. Остальные трофеи немцам пришлось добывать в бою. При этом значительная часть этого вооружения и боевой техники была повреждена или полностью уничтожена. Например, из всех задействованных в кампании на Западе в мае-июне 1940 г. французских и английских танков только чуть больше половины достались немцам пригодными к использованию [554]. Попробуем подробнее разобраться, сколько и где трофейных польских, французских и английских танков использовали немцы на самом деле. В Польше немцам достались 111 пригодных для ремонта танков и танкеток. Восемь танков Pz.Kpfw(3,7cm)(p) — бывших польских 7ТР — некоторое время были на вооружении немецких танковых дивизий. Рота «Варшава», оснащенная этими танками и танкетками, 6 октября 1940 г. участвовала в торжественном параде в захваченной немцами польской столице. Еще одна рота в составе 21 танка Pz.Kpfw(3,7cm) (р) была сформирована в мае 1941 г. и включена в батальон личной охраны Гитлера. Но всего за несколько дней до начала Великой Отечественной войны все они были заменены на чешские танки Pz.38(t). Только польские танкетки всю войну состояли на вооружении оккупационных и охранных частей на территории Польши [555]. В ходе кампании на Западе немцы захватили в общей сложности 4930 разнообразных гусеничных боевых машин, включая тягачи, и наладили целую программу их восстановления и конверсии для своих нужд. Львиная доля этой техники была французского производства. К началу 1942 г. были отремонтированы около 500 танков FT-17/18, 125 R-35, 200 Н-35/38 и 20 S-35, а еще около 400 Н-35/38 и 120 S-35 оборудованы немецкими двустворчатыми люками для их командиров и радиостанциями. На некоторые из S-35 установили немецкую командирскую башенку [556]. С мая по октябрь 1941 г. 200 танков R-35 были оснащены 47-мм чешскими пушками и переделаны в противотанковые самоходки [557]. Поневоле возникает законный вопрос: почему такие рачительные хозяева, как немцы, не приняли себе на вооружение все трофейные боевые машины? Только потому, что использовать иностранные танки совсем непросто. Для этого требовалось наладить их бесперебойное снабжение специальными боеприпасами, запчастями, инструментами и приспособлениями. Нужны были горюче-смазочные материалы, нередко отличающиеся от германских стандартов. Возникала необходимость создать систему технического обслуживания и ремонта трофейных танков, натренировать их экипажи и технический персонал, научить свои войска распознавать их издалека безошибочно и быстро и т. д. и т. п. В дополнение ко всем этим сложностям большинство танков иностранного производства не отвечали немецким тактическим требованиям, предъявляемым к этим боевым машинам. О недостатках французских танков, выявленных в ходе боев на Западе, уже было сказано. Их модификация для приведения в соответствие со стандартами вермахта требовала больших затрат времени и средств, поэтому они использовались, главным образом, в качестве шасси для самоходных орудий, тягачей и транспортеров боеприпасов. Трофейные танки порой использовали при постройке бронепоездов. Их ставили целиком на железнодорожные платформы, превращая их таким образом в бронеплощадки. При этом они имели возможность съехать на землю, чтобы огнем и гусеницами поддерживать действия десанта. В июне 1941 г. бронепоезда № 26, 27 и 28 получили по три французских танка S-35, а бронепоезда № 29, 30 и 31 — по два таких же танка. Все эти бронепоезда воевали на Восточном фронте [558]. Иногда трофейные танки встраивались в долговременные укрепления в качестве стационарных огневых точек. Но намного большее их количество было попросту расстреляно на полигонах вместо мишеней для тренировки немецких танкистов и артиллеристов. Некоторое число трофеев немцы передали своим союзникам, но и тут речь шла о совсем незначительных количествах. Например, 19 марта 1941 г., после того, как Болгария присоединилась к Тройственному пакту, немцы продали ей 40 французских танков R-35 [559]. Румыны в сентябре 1939 г. интернировали 34 польских танка R-35 французского производства, перешедших к ним через границу. Ранее в том же году они успели импортировать из Франции 41 танк того же типа из 200 заказанных. После начала войны поставки прекратились [560]. Этими машинами и исчерпывалось использование румынами французских танков во время Второй мировой войны. Лишь очень ограниченное число трофейных танков немцы использовали хотя и по прямому назначению, но для выполнения вспомогательных функций. Так из числа французских танков 350 FT-17/18,30 R-35 и 60 Н-35/38 были переданы охранным частям. В феврале 1941 г. 1-й батальон 202-го тп был оснащен 18 S-35 и 41 Н-38 и после освоения новой техники в сентябре того же года переброшен в Югославию для борьбы с партизанами. Туда же и с теми же целями в мае 1941 г. отправили 30 FT-17/18. Одновременно начали готовить 100 экипажей этих танков для охраны важных военных заводов в Германии и Чехословакии, а еще 100 FT-17/18 — для обороны побережья Ла-Манша от десантов. Очередные 100 FT-17/18 с пулеметным вооружением в том же мае были переданы люфтваффе, из них в марте 1943 г. 25 использовались в Голландии, 30 — в Бельгии и 45 — на западе Франции. Они не только охраняли аэродромы, но и привлекались зимой к расчистке взлетных полос от снега в качестве бульдозеров. Для оккупационной службы на Крите первоначально предназначались 20 FT-17 и 10 Н-35/38, но осенью 1941 г. туда переправили 212-й отдельный тб, имевший на вооружение пять S-35 и 15 Н-38 [561]. Можно привести еще примеры использования в вермахте французской бронетехники. Но и без них понятно, что оно носило весьма ограниченный и вспомогательный характер. Интересно, что немцы широко использовали французские танки FT-17, выпущенные еще во время Первой мировой войны[102]. Эти безнадежно устаревшие ветераны вполне подходили для выполнения возложенных на них не слишком сложных и ответственных задач, так как были очень просты в ремонте и эксплуатации, а небольшие размеры и вес позволяли транспортировать их в кузове тяжелых грузовиков. Пожалуй, наиболее известным случаем применения немцами трофейных танков в операции «Барбаросса» является переоборудование 60 французских танков В1 и В Ibis в огнеметные. В составе 102-го отдельного батальона огнеметных танков 24 из них совместно с шестью своими обычными собратьями, получившими в вермахте обозначение Pz.Kpfw.B2, участвовали в прорыве Рава-Русского укрепрайона в районе Львова. Но провоевали они там совсем недолго, и к 8 августа батальон был расформирован[103]. Надо отметить, что формально огнеметные Pz.Kpfw.B2 считались у немцев даже не танками, а специальными боевыми машинами, поэтому и не входили в состав танковых дивизий. Только для Севера в вермахте сделали исключение из общего правила: там воевали два отдельных танковых батальона, 40-й и 211-й. Это обуславливалось спецификой северного ТВД, его отдаленностью и неудобством применения крупных масс танков из-за танконедоступной местности и неблагоприятных погодных условий. При этом 211-й отб был оснащен трофейными французскими танками в количестве 44 штук. В ходе войны в связи с большими потерями в танках немцы возобновили попытки использования французских боевых машин, но только в незначительных количествах и на второстепенных участках. Во время кампании на Западе в мае-июне 1940 г. немцами было захвачено около 350 исправных английских танков [563]. Но если ремонт польских и французских танков и изготовление к ним запчастей еще можно было как-то наладить на захваченных в этих странах предприятиях, то с трофейными английскими танками это было неосуществимо. Особенно недоставало для них боеприпасов. Поэтому после испытаний для выявления их боевых качеств они использовались, главным образом, как наглядные пособия в школах и центрах для обучения противотанкистов или в качестве мишеней на стрельбищах. На Восточном фронте воевала только одна рота английских крейсерских танков А13 из девяти машин в составе 100-го отдельного батальона огнеметных танков. Их хватило меньше чем на три недели боев, после чего все они были списаны в результате поломок и боевых повреждений [564]. И еще несколько слов по другому аспекту вопроса, связанного с использованием немцами трофейных танков. Генерал Гареев сетует на то, что в последнее время в многочисленных публикациях якобы сравнивают все наши танки (в т. ч. учебные, устаревшие и небоеспособные) с германскими, находившимися в строю. И при этом: «Не принимаются в расчет немецкие танки, имевшиеся в учебных центрах и военно-учебных заведениях, несколько тысяч трофейных танков и другие. Говорят, трофейные танки немцы использовали в основном для учебных целей и на советско-германском фронте они не участвовали. Но без них они не могли готовить резервы. Если бы их не было, германское командование было бы вынуждено снять часть танков с фронта. Нет единого подхода, общего знаменателя при подсчете количества самолетов, артиллерийских орудий и других видов боевой техники. Таким образом, и порождаются легенды о том, что к началу войны у нас танков и самолетов было в 5–6 раз больше, чем в фашистской армии» [565]. Мы тоже за единый подход при сопоставлений данных о вооружении вермахта и Красной Армии. Конечно, не следует упускать из виду и боевые машины, оставленные в тылу, ведь именно на них готовились пополнения для фронта. Число танков вермахта, находившихся накануне операции «Барбаросса» в тыловых районах, можно легко подсчитать, зная их общее количество (5162) и численность боевых машин, находящихся на фронтах. На границах СССР были сосредоточены 3728 танков немецкого и чешского производства, еще 287 числились в Африканском корпусе Роммеля. Таким образом, немцы располагали в своем тылу 1147 танками. Там же имелись 87 штурмовых орудий. Вот на этой технике главным образом и велась подготовка будущих немецких танкистов и самоходчиков в учебных и запасных частях. Кроме боевых машин, для обучения всю войну использовались 150 гусеничных шасси La.S, которые еще называли «Крупп-трактор» [566]. Трофейные машины в роли учебных выступали лишь эпизодически, в очень ограниченных количествах и никакой погоды, по существу, не делали. Рассказывая о других трофеях вермахта, М.А. Гареев утверждает: «Трофейной автомобильной техникой, главным образом французской были оснащены 92 немецких дивизий» [567]. Это и в самом деле относилось к одной танковой, трем моторизованным и 88 пехотным дивизиям [568]. На первый взгляд получается, что 44 % всех дивизий вермахта использовали тогда трофейный автотранспорт. Однако для полноты картины очень важно разобраться, что это были за соединения. Из упомянутых пехотных дивизий 17 относились к 13-й и 14-й волнам формирования, слабо вооруженным, с весьма ограниченным количеством транспортных средств и серьезными недостатками в укомплектовании личным составом. Предназначались они для охраны морского побережья и несения оккупационной службы. 15 пехотных дивизий 15-й волны, тоже оснащенные трофейным автотранспортом, имели еще более низкую боеспособность: в их составе имелись только два пехотных полка вместо трех по штату. Взамен артиллерийского полка они располагали лишь одним артдивизионом в составе трех легких батарей, а противотанковые средства у них полностью отсутствовали. Не хватало им и тыловых подразделений. Понятно, что они тоже выполняли только оккупационные обязанности, а для использования на фронте были непригодны. Ни одна из этих 32 дивизий, конечно же, не участвовала в операции «Барбаросса». А все девять охранных дивизий несли службу только в тылу Восточного фронта, впрочем, это и так ясно из самого их названия. На полноценную фронтовую службу они были никак не способны, ведь их основой были единственный пехотный полк и всего один легкий артиллерийский дивизион 3-батарейного состава. Таким образом, накануне Великой Отечественной войны только 30 % полностью боеспособных немецких дивизий — 51 из 167 — были оснащены трофейными автомашинами [569]. Картина получается несколько иной, чем та, которую рисуют некоторые историки. Советский танковый парк. О советской бронетехнике следует поговорить подробнее, и вот почему. Действительное число наших танков к началу войны долгое время оставалось «страшной» тайной. Причем тайной именно от советского народа, ведь для советских специалистов и зарубежных исследователей все давно было известно. Официальные историки и военачальники, авторы известных мемуаров в СССР уж как только не изворачивались, замалчивая тот неприятный факт, что в канун войны у нас было в несколько раз больше танков, чем у немцев. Они были вынуждены этим заниматься, ведь основными причинами немецких успехов первого периода войны официальная советская историография, наряду с внезапностью нападения, объявила численное превосходство вермахта над Красной Армией в танках и самолетах. Говоря о вооружении Красной Армии, обычно назывались весьма скромные данные. Скажем, 12-томная советская «История Второй мировой войны» утверждала: «В западных приграничных округах насчитывалось 170 дивизий и 2 бригады, 2680 тыс. человек личного состава, 37,5 тыс. орудий и минометов, 1475 новых танков КВ и Т-34, 1540 боевых самолетов новых типов, а также значительное количество легких танков и боевых самолетов устаревших конструкций» [570]. Эти же самые лукавые цифры благополучно перекочевали в мемуары маршала Жукова [571]. Вот так списывались со счета многие тысячи советских танков и боевых самолетов, большинство из которых были выпущены незадолго до войны. Тем самым совершенно незаслуженно предавался забвению огромный труд, вложенный в их постройку. Масштабы этого труда лучше всего характеризует количество танков, имевшихся тогда в Красной Армии. В результате титанических усилий всего советского народа по строительству боевых машин и ценой серьезного снижения его жизненного уровня за предвоенные годы в РККА был создан, без преувеличения, гигантский танковый парк. К началу Второй мировой войны Советский Союз построил вдвое больше танков, чем все остальные страны мира, вместе взятые. За период по 22 июня 1941 г. промышленность страны поставила в Красную Армию 30 120 танков и танкеток [572]. Часть из них за это время была безвозвратно потеряна в вооруженных конфликтах, отправлена в другие государства, списана из-за полного морального или физического износа, тяжелых аварий и несчастных случаев, а также по другим причинам. На 1 июня 1941 г. в РККА состояли на вооружении 23 078 танков и 2376 танкеток Т-27 [573]. В пяти западных военных округах (к ним относились ЛВО, ПрибОВО, ЗапОВО, КОВО и ОдВО) тогда имелось 12 765 танков и 936 танкеток. С 1 по 21 июня 1941 г. западные военные округа получили еще 206 танков, из них 41 КВ, 138 Т-34 и 27 Т-40. Их распределили следующим образом: в ЛВО — 1 танк КВ-1, в ЗапОВО — 20 танков КВ и 138 Т-34, в КОВО — 20 КВ и 27 Т-40. С их учетом исправными и годными к использованию по прямому назначению в западных округах были 10 738 танков и 471 танкетка. Средний ремонт требовался для 1243 танков и 176 танкеток, а для остальных 990 танков и 289 танкеток был необходим капитальный ремонт [574]. Подробные данные о танках Красной Армии к началу войны с распределением их по округам, типам и техническому состоянию приведены в Приложении 9. Тут необходимо пояснить, что такое категории исправности танков, отраженные в таблице. «Наставление по учету и отчетности в Красной Армии»[104] предусматривало деление всего военного имущества по качественному состоянию на следующие категории: 1-я категория — новое, не бывшее в эксплуатации, отвечающее требованиям технических условий и вполне годное к использованию по прямому назначению. 2-я категория — бывшее (находящееся) в эксплуатации, вполне исправное и годное к использованию по прямому назначению. 3-я категория — требующее ремонта в окружных мастерских (средний ремонт). 4-я категория — требующее ремонта в центральных мастерских и на заводах (капитальный ремонт). 5-я категория — негодное. При этом машины 5-й категории в сводную ведомость не включались. К исправным танкам относятся машины 1-й и 2-й категории. Надо учитывать, что ко 2-й категории также относилось имущество, требующее войскового (текущего) ремонта. Он представлял собой в основном крепежные работы и затяжку отдельных деталей, производимые в процессе эксплуатации и при выполнении технических осмотров. В случае надобности допускалась замена отдельных деталей в агрегате с частичной его разборкой. Текущий ремонт производился по мере необходимости силами экипажа под руководством техника за счет возимого индивидуального комплекта запчастей и инструментов в любых условиях. Его продолжительность составляла 5–8 часов. Определить соотношение полностью исправных танков, входивших во 2-ю категорию, и танков, требовавших текущего ремонта, сейчас уже невозможно [575]. Но это никак не может поменять общей картины. Кроме вышеперечисленных, в войсках четырех резервных армий, успевших прибыть в назначенные им районы в западных военных округах, насчитывалось 1307 легких танков. Точное число исправных машин среди них пока не выяснено. Но зная, что доля исправных танков в войсках второго стратегического эшелона составляла 90,4 %, можно с высокой степенью уверенности предположить, что среди прибывших имелось 1182 исправных и годных к использованию по прямому назначению танка [576]. Казалось бы, публикация всех этих подробных данных, да еще такой серьезной организацией, как Институт военной истории Министерства обороны России, должна была окончательно расставить все точки над Но даже в наши дни при сопоставлении сил и средств противоборствующих сторон не прекращаются попытки тиражировать давно устаревшие данные о составе и вооружении вермахта. Так, М.А. Гареев серьезно утверждает: «Для нападения на СССР фашистская Германия вместе со своими сателлитами сосредоточила группировку вооруженных сил, насчитывающую ‹…› около 4300 танков и штурмовых орудий, в том числе 2800 тяжелых и средних ‹…›» [577]. Поневоле возникает вопрос, где он умудрился насчитать 2800 тяжелых и средних танков Германии и ее сателлитов? Тяжелых танков в вермахте тогда вообще не имелось, ведь до появления знаменитых «тигров» было еще далеко. Единственными претендентами на это название могут считаться разве что уже упомянутые трофейные французские танки В1 и В1bis. Эти машины иногда относят к тяжелым на основании французской классификации времен их создания. Но давайте же использовать для систематизации одинаковые критерии. Очевидно, что в начале 40-х годов В1 и В1bis никак не соответствовали весовой категории тяжелых танков. Первые из них весили 25 т, то есть меньше, чем знаменитые советские средние танки Т-34 первых выпусков, а вторые — 32 тонны, или ровно столько же, сколько Т-34-85. Но ведь никто и никогда не относил тридцатьчетверки к тяжелым танкам, поэтому и В1, и В1bis к началу войны ими не являлись. Средних танков Pz.III и Pz.IV вместе с Pz.35S, Pz.B2 (Flamm) и Pz.B2, а также двумя трофейными советскими Т-28 (у финнов), в вермахте вместе со всеми его союзниками насчитывалось в общей сложности 1479 — почти вдвое меньше указанной Гареевым цифры. Откуда же она взялась? Даже если записать в средние чешские Pz.35(t) и Pz.38(t), все равно получится только 2259 машин. Но эти танки весом 9,7-10,5 т и вооруженные 37-мм пушкой, никак не тянут на средние, ведь по аналогичным показателям они заметно уступали даже советским легким танкам типа БТ-5 и БТ-7. Трофейные английские танки Pz.A13 по основным данным тоже примерно соответствовали легкому БТ-7, а французские Pz.38H и до него недотягивали. Pz.II, боевой вес которых не превышал 10 т, а основным вооружением была 20-мм пушка, на роль средних танков тем более не годились. А про «единичку», весящую меньше 6 т и вооруженную парой пулеметов винтовочного калибра, вообще говорить нечего. Из всех союзников Германии, выступивших с ними с самого начала войны, только финны располагали двумя трофейными средними танками Т-28, но мы их уже учли. Таким образом, рассказывать о 2800 тяжелых и средних танках вермахта, сосредоточенных для нападения на СССР в 1941 г., в наши дни просто несерьезно. Нужно отметить, что безответственные манипуляции с цифрами и фактами, которые умышленно или по незнанию позволяют себе некоторые маститые историки, носят отнюдь не невинный характер. Они дают возможность разнообразным конъюнктурщикам от истории типа В. Резуна продемонстрировать свое превосходство в эрудиции и завоевать себе репутацию специалиста в глазах неискушенной публики. На самом-то деле он слабо разбирается в танках. Но даже его скромных познаний оказалось достаточно, чтобы едко высмеять В.А. Анфилова, Г.Ф. Кривошеева и других историков и авторов мемуаров, которые в своих работах упоминали 35- и 38-тонные немецкие танки. А имелись в виду те самые легкие танки Pz.35(t) и Pz.38(t), которые мы только что упоминали. Латинская буква «t» в их немецком названии не имела никакого отношения к весу машин. Она обозначала только страну их изготовления, ведь «tschechisch» в переводе с немецкого — чешский. Однако справедливо раскритиковав своих оппонентов за техническую безграмотность, Резун сам тут же демонстрирует ее яркий образец, на полном серьезе утверждая: «Танки эти — воплощение технической отсталости в наихудшем виде. Видно это невооруженным глазом: броня на них не сварная, броневые листы соединены заклепками» [578]. Речь тут идет все о тех же Pz.35(t) и Pz.38(t). А ведь эти боевые машины по праву относились к одним из лучших легких танков Второй мировой войны. Вовсе не зря немцы из всех многочисленных трофейных танков иностранного производства полностью взяли на вооружение только их. Лучшие в мире, согласно Резуну, Т-34 и KB применялись в вермахте лишь эпизодически. Совсем незначительная часть этих танков, которые попали в немецкие руки в больших количествах, особенно в первой половине войны, была поставлена ими в строй. А вот надежные, долговечные, недорогие и удобные в эксплуатации чешские боевые машины немцы ценили и использовали на всю катушку. Больше того, они всю войну продолжали заказывать чехам сначала Pz.38(t), а потом и самоходки на его базе. Резун откровенно «плавает» не только в вопросах предназначения и тактики применения танков (за что его нещадно критиковали), но и в технических вопросах. Презрительно отзываясь о чешской броне на заклепках, он лишний раз доказывает свою вопиющую безграмотность в технологии производства танков того времени. А она имела свои традиции и особенности в каждой стране. При сборке корпусов и башен чешских танков широко использовались заклепки, в то время в СССР и Германии для этого применялась сварка. Каждый из этих процессов имеет и свои достоинства, и свои недостатки. Преимуществами сварки являются более высокая производительность труда и обеспечение герметичности соединений. Но при этом перегрев брони в районе сварных швов ослабляет ее защитные качества. К тому же образующаяся на внутренней стороне силового сварного шва окалина в случае близкого попадания снаряда крошится, отлетает и бьет прямо в лицо танкистам, нанося им болезненные ранения и ослепляя. Клепка более трудоемка и требует высококвалифицированных сборщиков, особенно для придания ее соединениям водонепроницаемости. У чехов не было недостатка в опытных и умелых клепальщиках, и корпуса их танков были герметичны до уровня одного метра над опорной поверхностью. А сами заклепки, сделанные из специальной стали, отличались достаточной стойкостью к пулям и осколкам. При объективном сравнении преимущество чешских танков над БТ очевидно по большинству показателей[105]. Интересно, как сами немцы оценивали советскую технику. В августе-сентябре 1941 г. они отремонтировали и поставили на вооружение охранных дивизий в тылу Восточного фронта 15 трофейных танков БТ разных модификаций и 16 Т-26. К концу года у них накопился практический опыт их эксплуатации, вполне достаточный для выводов. 26 февраля 1942 г. в ГА «Север» появился отчет об этом опыте: «Принимая во внимание тот факт, что большинство русских танков были захвачены без всяких боевых повреждений, можно прийти к заключению, что разработка и изготовление этих танков сопровождались многочисленными дефектами. После ремонта на Рижском Арсенале, где танки были полностью разобраны, они постоянно выходили из строя из-за плохой конструкции и некачественных материалов, несмотря на тщательную сборку. Постоянно повторяются следующие проблемы: Т-26: Фрикционная накладка сцепления изнашивалась после короткого пробега из-за того, что ее размеры слишком малы. Управление ненадежно, потому что ленточные тормоза, используемые в механизме управления, перегреваются. Имеющееся моторное масло не годится для высоких температур двигателя воздушного охлаждения, приводя к повреждению и заклиниванию подшипников. ‹…› Гусеницы очень часто слетают, потому что гребни их траков неудовлетворительны. БТ (Кристи): Главной причиной отказов является трансмиссия, которая слишком слаба для мощного двигателя. Она должна обеспечивать танку высокую скорость, но перенапрягается при движении вне дорог, когда в течение продолжительного времени приходится использовать низкие передачи. В дополнение, как и на Т-26, постоянно проявляются проблемы, связанные с общей конструкцией и низким качеством узлов и деталей, например, отказы в электрической системе, прекращение подачи топлива, поломки маслопроводов и т. д. Что касается вооружения трофейных русских танков, то их пулеметы невозможно согласовать с прицелами, потому что они жестко установлены. Во время учебной стрельбы на короткой дистанции цель так и не удалось поразить, израсходовав 180 патронов. В заключение, трофейные русские танки не могут быть использованы массированно. После доставки их по железной дороге в районы назначения, они могут найти ограниченное применение в качестве мобильных огневых точек» [580]. Такая вот любопытная характеристика. Особенно впечатляет рекомендация по методу использования машин, которые Резун во всеуслышание объявил «танками-агрессорами»… Интересно, что немцы первые же неудачи выполнения графика плана «Барбаросса» стали списывать на превосходство русских в количестве танков. Гудериан в послевоенных воспоминаниях процитировал характерное высказывание Гитлера, сделанное им на совещании с командованием группы армий «Центр», которое проводилось в Борисове 4 августа 1941 г.: «Если бы я знал, что у русских действительно имеется такое. количество танков ‹…› я бы, пожалуй, не начинал эту войну» [581]. Но Гитлер явно лукавил. 3 февраля 1941 г. Гальдер сделал для него доклад по операции «Барбаросса». В нем содержались известные немцам сведения о советских танках, которые могли использоваться против вермахта с самого начала войны: «Количество танков в целом (пехотные дивизии + подвижные соединения) очень велико (до 10 тыс. танков против 3,5 тыс. немецких танков). Однако, учитывая их качество, это превосходство незначительное. Тем не менее не исключены неожиданности» [582].

Если сравнить эту цифру с уже упомянутым числом исправных танков в западных советских военных округах — 10 738, не считая неизвестное немцам количество танков в глубине страны, — то мы опять видим достаточно близкое совпадение с действительностью. И заодно узнаем, почему немцев не испугало большое советское численное преимущество в танках: они считали свое качественное превосходство вполне достаточным для его компенсации. Неожиданностью, которую не исключал осторожный Гальдер, стало появление на полях сражений новейших советских средних танков Т-34 и тяжелых КВ. Но даже почти полутора тысяч этих очень мощных для своего времени боевых машин, имевшихся к началу войны в западных военных округах, оказалось совершенно недостаточно, чтобы изменить ход борьбы. И понятно, почему: воевать нужно, как известно, не числом, а умением. Существенное превосходство в умении воевать в первом периоде войны было на стороне немцев, отсюда и его результаты. Высокая насыщенность войск предвоенной Красной Армии танками создавала только видимость их несокрушимой боевой мощи. Свою главную задачу — отпугнуть потенциального агрессора и отбить у него охоту к нападению на СССР самим фактом своего существования — эти танки решить так и не сумели. Не удалось им и стать «палочкой-выручалочкой» РККА в приграничном сражении. Многочисленные стальные армады не смогли ни принести Красной Армии победу, ни хотя бы предотвратить ее тяжелое поражение. Такой исход событий был вполне предсказуем, ведь у него имелись веские причины, очевидные для грамотных военных специалистов. Выдающийся советский теоретик Триандафиллов еще в 1929 г., за 12 лет до начала Великой Отечественной войны, написал: «Увеличение технических средств борьбы, состоящих на вооружении современной армии, и новые приемы ведения боя, предоставляющие мелким войсковым подразделениям и отдельным бойцам большую самостоятельность, требуют в настоящее время и более высокой выучки войск. Армия, недостаточно обученная и сколоченная, обречена на то, что будет терять свое вооружение и большими массами попадать в плен» [583]. Пророческие слова, Триандафиллов как в воду глядел. Это как раз и произошло жарким летом 1941 г. Общее состояние РККА в сравнении с вермахтом. Обычно при оценке войск Германии и СССР накануне войны в первую очередь внимание обращают на их численность, количество дивизий и основных видов вооружения. При таком подсчете Красная Армия по многим показателям превосходила вермахт. Это наглядно показано в Приложении 10. Однако чисто количественное сравнение, оторванное от учета качественных показателей войск, не позволяет определить действительное соотношение сил сторон и может привести к неверным выводам. Тем более что сравнивают обычно соединения и части в их штатном составе, полнокровные, обученные и сколоченные, забывая порой, что германские войска к началу вторжения были уже давно отмобилизованы и развернуты, а наши вступили в войну из положения мирного времени. Реорганизация оргштатной структуры и одновременное перевооружение войск, на завершение которых не хватило ни времени, ни материальных ресурсов, несомненно привели к снижению их боевой готовности. Нереальность мобпланов, незавершенность их разработки в войсках и военкоматах только усугубили положение. При попытке подробнее рассмотреть состояние наших войск к июню 1941 года в сравнении с германскими картина, к сожалению, чаще всего оказывается не в пользу Красной Армии. Аргументы единомышленников Резуна, среди которых мало людей, знакомых не понаслышке с проблемами армии, рассчитаны, прежде всего, на безграмотных в военном отношении людей. Они не учитывают всей сложности подготовки командиров, штабов и войск к военным действиям, слабо представляют порядок и сроки перевода армии с мирного на военное положение. На стороне военных специалистов, которых нередко огульно и порой уничижительно именуют «полковниками» или «генералами», большой опыт работы не только в крупных штабах, но и в войсках, а также знание изнутри всей сложности практической работы по повышению их мобилизационной и боевой готовности. Вызывает удивление, когда в вопросах строительства вооруженных сил, оперативного искусства и стратегии их начинают поучать новоявленные «знатоки», как правило, имеющие очень отдаленное представление об элементарной тактике даже на уровне подразделений, не говоря уже о частях и соединениях. Такие «спецы» предпочитают с пафосом рассуждать о глобальных общих вопросах, не желая демонстрировать свою полную беспомощность в частных. Для них бросить многомиллионную армию в наступление до чрезвычайности легко и просто. Достаточно всего лишь легкого мановения руки вождя, и все пойдет как по маслу. Но гладко бывает только на их бумаге, а на деле войскам постоянно приходится преодолевать на своем пути обширные и глубокие овраги. О некоторых из них мы сейчас напомним. Личный состав. Главным достоянием любой организации, общества или страны в целом, обусловливающим ее основные достоинства и недостатки, являются люди. Не исключение здесь и вооруженные силы. В период Второй мировой войны в связи с массовым применением новых видов вооружения, изменением и усложнением боя резко возросли требования, предъявляемые не только к кадровым военнослужащим, но и к военнообязанным запаса. Особенно это касалось их образования и навыков обращения с техникой. В Германии давно поняли важность и необходимость высокого образовательного уровня будущих призывников, составлявших основу массовых армий. По мнению канцлера Бисмарка, войну с Францией в 1870–1871 гт. выиграл обыкновенный прусский школьный учитель, а вовсе не знаменитые стальные пушки Круппа. К концу XIX века Германия стала первой страной в мире с всеобщей грамотностью населения. А в СССР согласно переписи 1937 г. все еще проживало почти 30 млн. неграмотных возрастом старше 15 лет, или 18,5 % всего населения [584]. В конце 1939 г. в Германии имелись 1416 тыс. только частных легковых автомобилей [585]. Для сравнения, на 1 июня 1941 г. во всем СССР было 120 тыс. легковушек [586]. В пересчете на душу населения у немцев было в 30 раз больше частных легковых машин, чем всех автомобилей этого класса в Советском Союзе. Более двух третей населения СССР тогда жили в сельской местности, и уровень образования призывников оттуда (особенно с национальных окраин) оставлял желать много лучшего. В большинстве своем до прихода в армию они никогда не пользовались даже велосипедом, не говоря уже о мотоциклах или автомашинах. Таким образом, изначально, только за счет более грамотного и технически подкованного человеческого материала вермахт имел значительное преимущество над Красной Армией. В дальнейшем это превосходство еще больше усиливалось за счет высокой дисциплины, индивидуальной выучки и лучшей системы обучения, в которой большую роль играл хорошо подготовленный унтер-офицерский состав. До поры до времени советское руководство не уделяло должного внимания проблеме подготовки военнообязанных. По данным Акта о приеме должности наркома обороны Тимошенко, в 1940 г. в числе военнообязанных запаса числилось 3 155 000 совершенно необученных приписников, плана подготовки которых наркомат не имел [587]. Большое численное превосходство в людях и боевой технике считалось вполне достаточным для победы над любым противником. Над тем, что это превосходство надо еще уметь успешно реализовать, никто особенно не задумывался. В Финляндии Красная Армия совершенно неожиданно для себя натолкнулась на упорное сопротивление вооруженных сил этой страны, которые отнюдь не входили в число сильнейших армий мира, ни по численности, ни по обученности, ни по оснащению. Однако противоборство даже с такой армией сразу же выявило массу существенных изъянов в организации подготовки личного состава Красной Армии. Бичом предвоенной Красной Армии по-прежнему оставался недопустимо низкий уровень дисциплины. К тому же частые перегруппировки войск в новые не обустроенные районы дислокации, постоянные отрывы личного состава на строительные и хозяйственные работы, слабая учебно-материальная база и неопытность командного состава отрицательно сказывались на качестве боевой подготовки. Процветали упрощенчество на занятиях и даже очковтирательство при проведении проверок, учений и боевых стрельб. Усугубляло и без того нелегкую ситуацию то обстоятельство, что обнаружились все эти недостатки в условиях уже развязанной Второй мировой войны, когда вермахт раз за разом быстро и более чем убедительно громил своих куда более сильных, чем финны, противников. Ошеломительные успехи немцев очевидно и разительно контрастировали, мягко говоря, со скромными результатами «Зимней войны», добытыми к тому же за гораздо более длительный срок и ценой большой крови. Сразу же после своего назначения новый нарком обороны Тимошенко принял радикальные меры. 14 мая 1940 г. он издал приказ № 120 «О боевой и политической подготовке войск в летний период 1940 учебного года». В нем содержались горькие признания: «Опыт войны на Карело-Финском театре выявил крупнейшие недочеты в боевом обучении и воспитании армии. Воинская дисциплина не стояла на должной высоте. ‹…› Подготовка командного состава не отвечала современным боевым требованиям. Командиры не командовали своими подразделениями, не держали крепко в руках подчиненных, теряясь в общей массе бойцов. Авторитет комсостава в среднем и младшем звене невысок. Требовательность комсостава низка. Командиры порой преступно терпимо относились к нарушениям дисциплины, к пререканиям подчиненных, а иногда и к прямым неисполнениям приказов. Наиболее слабым звеном являлись командиры рот, взводов и отделений, не имеющие, как правило, необходимой подготовки, командирских навыков и служебного опыта» [588]. В числе поставленных там основных задач подготовки войск была и такая: «Обучение войск приблизить к условиям боевой действительности». Окончательно этот принцип был сформулирован в приказе № 30 «О боевой и политической подготовке войск на 1941 учебный год» от 21 января 1941 г.: «Учить войска только тому, что нужно на войне, и только так, как делается на войне» [589]. Прекрасная чеканная формулировка, но вся беда в том, что появилась она на свет слишком поздно. Времени для ее практического осуществления до начала войны оставалось совершенно недостаточно. По-настоящему учиться воевать Красной Армии пришлось уже непосредственно в ходе невиданно жестокой борьбы с сильным, умелым и безжалостным противником, который не прощал ни малейшей ошибки и сурово наказывал за все и за каждую из них. Отсюда и тяжелейшие поражения и громадные потери первого периода войны… Боевой опыт является одним из важнейших компонентов уровня боеспособности войск. Единственным путем его приобретения, накапливания и закрепления является непосредственное участие в боевых действиях. «Обстрелянные» солдаты умеют успешно выполнять свои задачи под вражеским огнем, а их командиры точно знают, чего можно ожидать от бойцов в обстановке реального сражения. Особую ценность имеет свежий боевой опыт, полученный войсками в условиях, аналогичных тем, где им предстоит воевать. В то же время устаревший боевой опыт нередко только вредит. Скажем, попытки повторить лихие сабельные атаки, вполне эффективные во времена Гражданской войны, в период Великой Отечественной приводили к прямо противоположным результатам. Большинству советских командиров, успевших повоевать, довелось это сделать еще в Гражданскую войну, которая носила своеобразный характер. Боевые действия большей частью велись полупартизанскими методами и коренным образом отличались от широкомасштабных сражений с участием огромных масс регулярных войск, до предела насыщенных разнообразной боевой техникой, которые были характерны для обеих мировых войн. По количеству офицеров — ветеранов Первой мировой войны — вермахт намного превосходил Красную Армию. И это естественно, учитывая, сколько русских офицеров погибли в период революции и Гражданской войны, сражаясь по обе стороны баррикад, и даже тех, кто пытался оставаться нейтральными. После поражения белых многие «золотопогонники» бежали в эмиграцию, а немало оставшихся были расстреляны красными. В первую очередь это относилось к кадровым офицерам русской армии, успевшим еще до начала Первой мировой войны получить полноценное общее и профессиональное образование. В этом отношении они на голову превосходили своих куда более многочисленных скороспелых коллег выпуска военного времени. Офицеры, оставшиеся в рядах РККА в результате ее послевоенного сокращения, в большинстве своем были уволены оттуда во время многочисленных чисток и судебных процессов начала и второй половины тридцатых годов. Преемственность офицерских традиций была прервана. В Германии же удалось сохранить преемственность и лучшие вековые традиции армии и на этой основе привить командирам всех уровней самостоятельность и инициативу при выполнении боевых задач. Более свежий боевой опыт, который получила Красная Армия в локальных конфликтах с китайцами на КВЖД, с японцами на Хасане и в походе в Польшу далеко уступал боевому опыту вермахта в польской, западноевропейской и балканской кампаниях. Масштаб и характер сражений не шел ни в какое сравнение. Только бои на р. Халхин-Гол и особенно финская война дали возможность «обстрелять» сравнительно большое число советских частей и соединений. Однако боевой опыт, приобретенный в Финляндии ценой большой крови, оказался не столь полезным для советского командования, как это может показаться на первый взгляд. Эта война велась в очень специфических природных и климатических условиях северо-западного ТВД. Да и характер основных боевых действий там разительно отличался от того, с чем пришлось столкнуться нашей армии на войне с вермахтом. Многодневные кровопролитные бои на «линии Маннергейма» произвели сильнейшее впечатление на всех их участников и заставили изменить прежние приоритеты в обучении войск. После них в РККА неоправданно большое внимание стало уделяться отработке методов прорыва обороны, оснащенной мощными фортификационными сооружениями. Это умение советским бойцам и командирам пригодилось только на завершающем этапе войны с Германией, когда они подошли к Восточной Пруссии с ее еще довоенными стационарными линиями укреплений. К тому же боевой опыт даже тех советских частей и соединений, которые его все же получили, к началу Великой Отечественной войны в значительной степени был утрачен. Например, все восемь участвовавших в боях с финнами советских танковых бригад были расформированы и обращены на формирование мехкорпусов. Такая же судьба постигла воевавшие там девять сводных танковых полков и 38 танковых батальонов стрелковых дивизий. Большинство рядовых бойцов и младших командиров, ветеранов Финской войны и конфликта на Халхин-Голе, к июню 1941 г. были демобилизованы, а на их место пришли необстрелянные новобранцы. Поэтому даже успевшие повоевать части и соединения в значительной мере растеряли свою боевую закалку, выучку и спаянность. К тому же изначально их было не так уж много. Накануне войны в состав западных приграничных военных округов РККА входили только 42 соединения с боевым опытом Халхин-Гола или Финской войны, или меньше четверти из всех имевшихся[106]. Для контраста, 82 % дивизий германской армии, выделенных для проведения операции «Барбаросса», обладали свежим боевым опытом, полученным непосредственно в сражениях в Европе в 1939–1941 гг. Да и в остальных немецких соединениях тоже хватало ветеранов этих кампаний [590]. Нельзя забывать, что масштабы боевых действий, в которых довелось поучаствовать немцам, были куда более значительными, чем у Красной Армии. Таким образом, вермахт имел, без преувеличения, подавляющее превосходство над Красной Армией в практическом опыте современной мобильной войны. И именно такую войну он навязал ей с самого начала. В связи с быстрым ростом численности вооруженных сил и предвоенными репрессиями уровень подготовки советских командиров тактического звена и особенно оперативной подготовки высшего командного состава Красной Армии резко снизился. Виднейшие советские теоретики и практики военного дела, кто имел смелость отстаивать свои взгляды, были объявлены врагами народа и уничтожены. А вместе с ними канули в небытие и их практические рекомендации по подготовке и ведению операций в новых условиях. Среди них оказались многие десятки лучших командиров Красной Армии, в том числе из самого высшего звена, прошедших обучение в германских военных школах в СССР или в самой Германии, включая академию генштаба рейхсвера. Им так и не довелось использовать и эту подготовку, и свой опыт и способности против своих немецких учителей. Практически всех их постигла одна и та же трагическая участь: они были уничтожены в период «большого террора» как фашистские шпионы. Их знания стратегии и тактики вермахта, которые они получили из первых рук, от самих же немцев, были зарыты вместе с ними в безымянные могилы… В результате в системе оперативной подготовки наметился отрыв теории и практики планирования операций и управления крупными массами войск от требований современной войны. Быстрое формирование новых объединений и крупных соединений Красной Армии привело к массовому выдвижению на высшие должности командиров и штабных работников, чей служебный рост был стремительным, но не всегда обоснованным. Нарком обороны в директиве № 503138/оп от 25.01.1941 г. констатировал: «1. Опыт последних войн, походов, полевых поездок и учений показал низкую оперативную подготовку высшего командного состава, войсковых штабов, армейских и фронтовых управлений ‹…›. Высший командный состав ‹…› не владеет еще в должной мере методом правильной и полной оценки обстановки и принятия решения в соответствии с замыслом высшего командования. ‹…› Войсковые штабы, армейские и фронтовые управления ‹…› имеют лишь начальные знания и поверхностное представление о характере современной операции армии и фронта. ‹…› Ясно, что при таком уровне оперативной подготовки высшего командного состава и штабов рассчитывать на решительный успех в современной операции нельзя». В приказной части директивы, в частности, говорилось: «…г) всем армейским управлениям ‹…›к 1 июля закончить изучение и отработку армейской наступательной операции, к 1 ноября — оборонительной операции» [591]. Но принимаемые меры не могли быстро выправить это положение. Кадрового резерва не было, а командирам, выдвинутым на вышестоящие должности после систематических чисток, негде было набраться опыта: крупные маневры начали проводиться в 1935–1937 гг., а армейские управления были восстановлены только в 1939 г. перед польской кампанией. К началу войны было создано 20 армейских управлений[107]. Перед войной командиры и работники крупных войсковых штабов, армейских и фронтовых управлений имели совершенно недостаточные навыки в организации боевых действий войск, взаимодействия, боевого, технического и тылового обеспечения. К тому же штабы армий, как и штабы округов были не укомплектованы личным составом, средствами связи и транспортом даже по штатам мирного времени. Так, управление 13-й армии ЗапОВО, которой уже был назначен район прикрытия госграницы № 3, начали формировать только в первой половине мая 1941 г. На 21 июня оно было укомплектовано личным составом на 40, а техникой — на 20 %, средств связи вообще не имело. Не хватало 64 человек начальствующего состава [592]. Армия так и не вышла на свой Вельский участок прикрытия. Входившую в ее состав 49-ю стрелковую дивизию, находившуюся в приграничной полосе, уже в ходе боев пришлось переподчинять 10-й армии. 17 мая 1941 г. Тимошенко подписал директиву № 34678 «О задачах боевой подготовки на летний период 1941 года». Там на основе данных, полученных во время проверки Наркоматом обороны и руководством округов хода боевой подготовки войск, было сказано немало горьких слов о выявленных недостатках. Среди них был и такой: «Не отработано взаимодействие в бою мотомеханизированных войск с саперными частями, артиллерией и авиацией, особенно в труднопреодолимой местности и в сложных видах боя». В той же директиве совершенно справедливо констатировалось, «что в современной войне не будет простых форм боя и что основой успеха в современном бою является организация взаимодействия всех родов войск снизу доверху» [593]. Не лучше обстояло дело с командующими оперативно-стратегического (фронтового) уровня, которые на крупных учениях и маневрах (за исключением игр, проведенных в декабре 1940 г.) никогда не выступали в роли обучаемых, а только — руководителей. Это относится и к вновь назначенным командующим приграничными особыми военными округами, войска которых противостояли полностью развернутому вермахту. Например, КОВО на протяжении 12 лет возглавлял впоследствии расстрелянный И. Якир. Затем округом командовал Тимошенко, Жуков, а с февраля 1941 г. — генерал-полковник М.П. Кирпонос[108]. Командуя в 1939–1940 гп 70-й сд, за отличия при взятии Выборга он получил звание Героя Советского Союза. Через месяц после окончания «Зимней» войны» он уже командует стрелковым корпусом, а в июне того же года — Ленинградским военным округом. Конечно, к началу войны у Кирпоноса не было достаточного опыта управления крупными объединениями войск. Должность командующего Западным особым военным округом, которым в свое время руководил казненный впоследствии И.П. Уборевич, с июня 1940 г. занял генерал армии Д.Г Павлов[109]. С 1928 г. он — командир и военком кавполка и мехполка, а с 1934 г. — командир и военком мехбригады. Участвовал в боях на КВЖД. Полгода командовал танковой бригадой в Испании, где заслужил звание Героя Советского Союза. С августа 1937 г. приступил к работе в АБТУ РККА, а в ноябре того же года стал его начальником. Во время финской войны инспектировал войска Северо-Западного фронта. С таким, мягко говоря, не впечатляющим командным багажом в июне 1940 г. был назначен на должность командующего войсками ЗапОВО. Командующий ПрибОВО генерал-полковник Ф.И. Кузнецов, судя по занимаемым должностям имел хорошую теоретическую подготовку[110]. Но ему тоже остро не хватало практических навыков полководца. Хотя в качестве заместителя командующего Белорусским фронтом в сентябре 1939 г. он принял участие в походе в Западную Белоруссию. С июля 1940 г. — начальник Академии Генштаба РККА, уже в августе 1940 г. назначен командующим Северо-Кавказским военным округом, а в декабре того же года — командующим ПрибОВО. Даже из их кратких биографий понятно, что ни один из командующих западными приграничными военными округами, которые за их важность официально называли «особыми», по уровню своей квалификации и опыта мало соответствовал занимаемой должности. Никто из них не обладал в полной мере навыками оперативно-стратегического планирования и до назначения на свои высокие и ответственейшие посты не получил практики самостоятельного управления большими массами войск. На их становление судьба отвела слишком мало времени. Их немецкие противники чувствовали себя во главе своих войск гораздо уверенней. Чтобы в этом убедиться, достаточно сравнить приведенные выше краткие биографии советских военачальников и аналогичные жизнеописания командующих противостоявшими им германскими группами армий. Начнем, как и положено в вермахте, справа — налево. Командующий ГА «Юг» фельдмаршал фон Рундштедт[111], участник Первой мировой войны, которую закончил ее начальником штаба корпуса в звании майора. Продолжил службу в рейхсвере. В сентябре 1932 г. ему было присвоено звание генерала пехоты и он был назначен на должность командующего 1-й армейской группой в составе четырех военных округов и шести дивизий, что составляло более половины тогдашнего рейхсвера. В ноябре 1938 г. из-за разногласий с Гитлером отправлен в отставку в звании генерал-полковника. В апреле 1939 г. возвращен в вермахт. В ходе польской кампании возглавлял группу армий «Юг» в составе трех армий, войска которой наносили главный удар. Во время кампании во Франции командовал группой армий «А» в составе четырех армий и танковой группы, сыгравшей ключевую роль в победе немцев. ГА «Центр» командовал фельдмаршал Федор фон Бок[112]. С началом Первой мировой войны — начальник оперативного отдела гвардейского пехотного корпуса. В мае 1915 г. переведен в штаб 11-й армии. В начале 1916-го для приобретения командного опыта на две недели направлен в войска командиром батальона, затем вернулся на штабную работу. Закончил войну начальником оперативного отдела группы армий в звании майора. В рейхсвере фон Бок продолжал служить на различных штабных и командных должностях. В 1929 г. — генерал-майор, командир 1-й кд. В 1931 г. переведен на должность командира 2-й пд, руководил Штеттинским военным округом. С 1935 г. командует 3-й армейской группой. Это его войска осуществили аншлюс Австрии. В войне с Польшей возглавлял ГА «Север» в составе двух армий. В период французской кампании был командующим ГА «Б», в которую вначале входили две, а потом три армии и танковая группа. Командующим ГА «Север» был фельдмаршал фон Лееб[113]. С началом Первой мировой войны — капитан, начальник службы материально-технического снабжения 1-го баварского корпуса. С марта 1915 г. — начальник штаба 11-й баварской пехотной дивизии. Закончил войну майором в должности начальника службы материально-технического снабжения армейской группы в составе четырех армий. В составе рейхсвера в 1923 г. участвовал в подавлении нацистского «пивного путча». В 1930 г. — генерал-лейтенант, командир 7-й пд, одновременно командовал 7-м военным округом и являлся военным комендантом Баварии. В октябре 1933 г. стал командующим 2-й армейской группой. 1 марта 1938 г. в ходе нацистской чистки армии в звании генерал-полковника уволен в отставку. Но уже в июле опять возвращен на службу на должность командующего только что сформированной 12-й армией. Участвовал в оккупации Судетской области Чехословакии. С самого начала Второй мировой войны на Западном фронте командовал группой армий «Ц» в составе двух армий. Контраст в уровне подготовки, квалификации, служебного и боевого опыта у противостоявших друг другу полководцев более чем очевиден. Полезной школой для полководцев Германии стало их последовательное продвижение по служебной лестнице. Им довелось в полном объеме освоить и отработать на практике нелегкое искусство планирования боевых действий и вождения войск в условиях высокоманевренной войны против сильного и хорошо оснащенного противника. До вторжения в СССР немцы с блеском завершили самые настоящие блицкриги в Польше и в Западной Европе, а затем еще один — на Балканах. При этом масштабы боевых действий, в которых довелось поучаствовать вермахту, были куда более значительными, чем у Красной Армии. Под вражеским огнем прошли самое строгое испытание многие тактические и оперативные новинки, которые ранее были найдены немцами лишь теоретически и проверены только на учениях. Основываясь на результатах, полученных на полях сражений, немцы внесли важные улучшения в структуру своих подразделений, частей и соединений, в боевые уставы и методику обучения войск. Вознесенные волей вождя на недосягаемую для них в обычном порядке высоту, советские командующие неуверенно чувствовали себя во главе столь важных приграничных округов. Печальная участь их предшественников постоянно маячила у них перед глазами. Поэтому они слепо выполняли указания Сталина, который в то время слабо разбирался в оперативно-стратегических тонкостях военного дела. Робкие попытки некоторых из них проявить самостоятельность в решении вопросов повышения готовности войск к отражению внезапного нападения противника немедленно пресекались «Хозяином» и его аппаратом. Конечно, вряд ли кому бы то ни было, оказавшемуся на месте командующих ПрибОВО, ЗапОВО и КОВО в июне 1941 г., удалось нанести поражение противостоящим им войскам вермахта или хотя бы остановить их наступление. Слишком много было других причин поражения кадровой армии в приграничных сражениях, кроме некомпетентного командования. Но ошибки высшего советского военного и политического руководства, в том числе и командующих округами, умножили масштабы поражений РККА в начальном периоде войны и усугубили их тяжелейшие последствия. Иногда можно услышать мнение, что с этой задачей не смогли бы справиться и военачальники, уничтоженные Сталиным. Трудно сказать наверняка, но люди, прошедшие Первую мировую войну и занимавшие в годы Гражданской войны и в послевоенное время высокие должности, были сильны уже в том, что обладали самостоятельностью и не боялись высказать свое мнение. Они имели большой опыт руководства большими массами войск, на своем горбу познали важность и цену боевого, технического и тылового обеспечения в сложных условиях Гражданской войны. Во всяком случае, они не стали бы слепо выполнять указания, которые не соответствовали их взглядам на строительство вооруженных сил, их подготовку к войне. За это их и расстреляли. Доживи они до 22 июня, несомненно, многое сложилось бы по-другому. Более опытные и решительные военачальники, не боящиеся отстаивать свое мнение, не в пример тому же Павлову с его «кураторами» в лице Шапошникова, Ворошилова и Кулика, могли существенно поправить положение. Неверная расстановка кадров на ключевые должности всегда обходится особенно дорого. В целях повышения боевой и мобилизационной готовности перед войной в Красной Армии были запланированы и проводились мероприятия, направленные на усиление ударной силы, огневой мощи, маневренности, а также защищенности и управляемости соединений и частей. К основным из них можно отнести улучшение оргштатной структуры войск; постепенный перевод соединений и частей на штаты, близкие к военному времени; оснащение их более совершенным вооружением и техникой. Однако не всегда вводимые изменения были хорошо продуманы. К тому же недостаток времени и ограниченные возможности промышленности не позволили полностью завершить намеченное. Кратко рассмотрим состояние сухопутных войск и ВВС Красной Армии к началу войны. Основу РККА, как и любой другой регулярной армии мира, составляли стрелковые войска, проще говоря — пехота. В отличие от технических родов войск пехота всегда была гораздо более консервативной. Тем не менее с сентября 1939 г. по июнь 1941 г. штатная структура стрелковых дивизий изменялась трижды. При этом дивизии «тройного развертывания» были переведены в ординарные, а их количество увеличилось с 98 в январе 1939 г. до 198[114] к началу апреля 1941-го. Согласно штату, утвержденному в апреле 1941 г., количество личного состава в дивизии уменьшалось до 14 483 человек, т. е. на 23 %, а конского состава — на 51 %. Сокращению были подвергнуты главным образом пехотные и тыловые подразделения. Дивизия стала менее громоздкой, но вряд ли более подвижной. Танковые батальоны были выведены из состава большинства стрелковых соединений и сохранились только в 18 дальневосточных дивизиях. По штату стрелковые дивизии были хорошо оснащены артиллерией и имели в своем составе, кроме трех стрелковых, два артполка, один из которых был гаубичным. Только 43 дивизии из-за нехватки материальной части имели по одному артполку [594]. Суммарный вес всей штатной артиллерии и минометов стрелковой дивизии в 1940 г. достиг 1822,2 кг, увеличившись за 5 предыдущих лет почти на 70 % [595]. Пожалуй, главным недостатком их артиллерийского парка было недостаточное количество минометов среднего и крупного калибров. Многочисленные, но маломощные 50-мм минометы не могли полноценно заменить их по дальности и эффективности огневого поражения. Но в действительности дела обстояли куда хуже, чем на бумаге. Прежде всего потому, что соединения даже западных военных округов содержались по штатам мирного времени. При этом некомплект в личном составе у них составлял от 20 до 40 %, в автомобилях и тракторах — больше половины. Не хватало полевых и зенитных орудий, имелось очень мало автоматов [596]. К июню части удалось несколько пополнить за счет призыва военнообязанных на учебные сборы. Однако дивизии по-прежнему остро нуждались в пополнении транспортом, в том числе гужевым. Необходимые для этого сроки, рассчитанные для условий мирного времени, с началом военных действий оказались нереальными, особенно для дивизий пограничных военных округов. К тому же последующие события показали, что неподготовленные новобранцы из числа местных жителей присоединенных территорий разбежались уже в первых боях. Надо признать, что качество тогдашней советской пехоты оставляло желать много лучшего. Тому было много причин, но все начиналось с остаточного принципа ее комплектования личным составом. В пехоту попадали призывники, оставшиеся после их отбора для комплектования авиации, артиллерии, танковых частей, конницы, инженерных частей и даже подразделений местной охраны [597]. Ей доставались новобранцы не самые грамотные и толковые, ростом пониже, в плечах поуже и зачастую не умеющие говорить по-русски. Вместо воинской специальности их прежде всего приходилось долго обучать элементарному русскому языку. Между тем именно пехотинцы выдерживали на своих плечах основные тяготы войны, и они же несли на ней самые тяжелые потери. Финская война наглядно продемонстрировала, что недостаточно обученная советская пехота не проявляла должной инициативы и настойчивости в наступлении. Зачастую она не вела огонь из личного оружия, ожидая, что все мешающие ей вражеские огневые точки будут подавлены артиллерией. Не умела пехота и грамотно взаимодействовать с другими родами войск, особенно с танками. Эти недостатки не были изжиты и к началу Великой Отечественной войны и несомненно мешали полностью использовать потенциал стрелковых соединений. Советская пехота имела на вооружении вполне достаточно огневых средств. Например, стрелковые подразделения превосходили германские пехотные в количестве автоматического оружия: ручных и станковых пулеметов, автоматов (пистолетов-пулеметов), самозарядных винтовок. Так, советский стрелковый батальон имел на вооружении 36 ручных и 18 станковых пулеметов, а немецкий пехотный — 36 ручных и 12 станковых. Тем не менее немецкая пехота заметно превосходила советскую в плотности огня. Дело в том, что основной немецкий пулемет того периода MG34 мог использоваться и с треноги в качестве станкового, и с сошек, как ручной. Ленточное питание давало ему возможность выпускать от 300 до 400 пуль в минуту при темпе стрельбы 800–900 выстр./мин [598], а быстросменный ствол позволял поддерживать такой огонь в течение длительного времени, избегая перегрева. За счет этого MG34 существенно превосходил в огневой мощи ручные пулеметы. Для сравнения, при темпе стрельбы 600 выстр./мин. боевая скорострельность советского ручного ДП-27 доходила только до 80 выстр./мин, а у станкового «Максима» с водяным охлаждением — до 200–250 выстр./мин. [599]. Вместо ленты, которая мешала перемещению пулемета, на пулемете MG34 мог использоваться и куда более удобный магазин на 75 патронов. С ним немецкие пулеметчики имели возможность быстро передвигаться на поле боя, не прекращая огня. Еще большее превосходство над подразделениями советской пехоты могли создать соответствующие подразделения немецкой мотопехоты. В мотопехотных и мотоциклетных батальонах немецких танковых дивизий насчитывалось 58 ручных и 12 станковых пулеметов (в моторизованных дивизиях — на 4 ручных пулемета меньше) [600]. Таким образом, эти подразделения превосходили советские стрелковые батальоны в суммарной боевой скорострельности своих пулеметов более чем втрое! И это они, как правило, шли в авангарде атакующих. Немецкая пехота очень умело использовала свои пулеметы в бою, постоянно создавая высокую плотность огня в решающих пунктах. Ливень пуль, обрушивавшийся на противников немцев на протяжении всего боя, породил широко распространенные и устойчивые мифы о вездесущих подразделениях немецких автоматчиков. На самом деле в немецкой пехоте таких подразделений не существовало. Автоматами там вооружались только командиры отделений и взводов. А огневое превосходство солдаты вермахта создавали за счет своих пулеметов, умело маневрируя ими в бою и сосредотачивая шквальный огонь в нужное время и в нужном месте. Тем самым они буквально подавляли своих противников и не давали им поднять головы для ведения прицельной стрельбы. Так немцы искусно конвертировали высокие боевые характеристики своих пулеметов в тактические преимущества. К этому надо добавить непрерывную артиллерийскую и авиационную поддержку наступающей германской пехоты. Инспекторская проверка и войсковые учения, проведенные весной 1941 г., показали слабую подготовку соединений и частей стрелковых войск, их низкую боевую готовность. Так, в приказе командующего ПрибОВО за неделю до начала войны была отмечена низкая боевая готовность войск округа. В нем, в частности, подчеркивалось, что сбор личного состава соединений и частей по тревоге осуществляется медленно, особенно подразделений, занятых на оборонительных работах, срывались сроки занятия оборонительных сооружений и рубежей (на это отводилось от 4 до 20 часов в зависимости от удаления их от пунктов дислокации) [601]. А дивизиям западных приграничных округов, боевая подготовка которых получила оценку не выше удовлетворительной, противостояли полностью отмобилизованные, оснащенные вооружением и техникой по штатам военного времени и имевшие богатый боевой опыт германские войска. Вместе с тем первые же бои показали, что многие стрелковые части Красной Армии, руководимые грамотными и решительными командирами, в отличие от польских и французских войск, продолжали упорно сражаться даже в полном окружении. Немцы, наряду с недостатками, отмечали и несомненные достоинства советской пехоты: стойкость в обороне, неприхотливость, умение маскироваться и применяться к местности, устойчивость к потерям, нечувствительность к обходам и охватам. Танковым войскам Красной Армии за предвоенные годы пришлось пройти через неоднократные глубокие и не всегда обоснованные преобразования, которые отрицательно отразились на их боеспособности. Стремление обеспечить количественное превосходство над вероятным противником привело к гигантомании, выразившейся в формировании 30 мехкорпусов, каждый из которых по штату должен был иметь более тысячи танков. Усугубляла организационную чехарду недостаточная обученность, а зачастую и просто техническая безграмотность советских танкистов. Отсутствие у большинства новобранцев навыков обращения с машинами и механизмами особенно сказывалось, когда они попадали служить в танковые войска. Они не привыкли соблюдать правила обращения с чересчур сложной для них боевой техникой, не понимали важности ее своевременного техобслуживания и зачастую допускали при ее эксплуатации грубые ошибки. Например, в начале 1941 г. бывали случаи, когда танкисты по незнанию заправляли Т-34 бензином, тем самым полностью выводя из строя его дизельный двигатель. При этом система подготовки квалифицированных кадров для танковых войск страдала большими недостатками. Да и некому было их обучать. К началу войны укомплектованность корпусов командно-начальствующим составом составляла от 22 до 40 %. Для заполнения штатов там не хватало еще около 20 тыс. командиров-танкистов [602]. К тому же ресурсы на боевую подготовку в предвоенной Красной Армии выделялись очень скупо. В то время, как на массовое производство новой техники ничего не жалели, при ее использовании во главу угла ставилась строгая экономия материальных средств. Необходимость всесторонней подготовки экипажей боевых машин явно недооценивалась. А ведь любая самая лучшая техника мертва без людей, умеющих владеть ею в совершенстве.
На 1 июня 1941 г. в учебно-боевых парках западных военных округов использовалось всего лишь 70 КВ и 38 Т-34 [603], а остальные стояли на консервации. И это в тот самый момент, когда там на вооружении имелись 469 КВ и 832 Т-34! [604]. Больше того, инструкции по эксплуатации к новым танкам в подразделения не передавалась, ведь по распоряжению самого Генштаба КВ и Т-34 считались «особо секретными» машинами. Поэтому документация на них хранилась в штабах мехкорпусов «за семью замками» и выдавалась танкистам только на время проведения занятий под роспись, конспектировать ее при этом строго запрещалось. Неудивительно, что накануне войны в западных военных округах успели обучить не более 150 экипажей для танков КВ и примерно столько же — для тридцатьчетверок [605]. Таким образом, всего лишь 20 % этих машин получили подготовленных для них танкистов. Экипажи танков старых типов, как правило, владели своими боевыми машинами гораздо лучше воевавших на Т-34 и КВ. Нет никакого смысла спорить о высоких боевых качествах новейших предвоенных советских средних и тяжелых танков, если некому было реализовать их на деле. Точно так же без толку рассуждать о боевом потенциале танковых частей, основываясь только на скрупулезном подсчете количества их боевых машин. Ведь воюют не танки, а люди. А неподготовленные люди в схватке с опытным и умелым противником обречены на поражение. К тому же эта неподготовленность сразу заметна опытному глазу и только ободряет врага, придавая ему больше уверенности в своих силах. Низкую степень обученности водителей советских танков в начале войны отметил в своем дневнике начальник штаба сухопутных войск Германии Франц Гальдер [606]. И это неудивительно, ведь механики-водители тридцатьчетверок тогда имели практический опыт вождения, в лучшем случае, 11 часов. У механиков-водителей тяжелых танков КВ этот опыт был не менее 30 часов, но приобретали они его большей частью на танкетках Т-27, которые были почти в 20 раз легче КВ. Такая практика началась с приказа НКО № 0349 «О сбережении тяжелых и средних танков» от 10 декабря 1940 г. Он предписывал: «В целях сбережения материальной части тяжелых и средних танков (Т-35, КВ, Т-28, Т-34) и поддержания их в постоянной боевой готовности с максимальным количеством моторесурсов, приказываю: 1) Все танковые батальоны (учебные и линейные) тяжелых и средних танков к 15 января 1941 г. укомплектовать танками Т-27 из расчета по 10 танков на каждый батальон. Все тактические учения этих батальонов проводить на танках Т-27. Для обучения личного состава тяжелых и средних танков вождению и стрельбе и для сколачивания частей и соединений разрешается израсходовать на каждую тяжелую и среднюю машину: а) учебно-боевого парка — по 30 моточасов в год, б) боевого парка — по 15 моточасов в год. Все остальное количество моточасов, положенное на боевую подготовку согласно приказа НКО от 24 октября 1940 г. № 0283, покрывать за счет танков Т-27» [607]. В первую очередь устаревшие и подготавливаемые к списанию танкетки Т-27 были направлены в батальоны, оснащенные наиболее дорогостоящими танками КВ, поэтому там такая практика получила наибольшее распространение. Но и раньше в Красной Армии уделялось большое внимание сохранению ресурса техники. Согласно «Положению о порядке эксплуатации танков, автомобилей, тракторов и мотоциклов в Красной Армии в мирное время», все танки, состоящие на вооружении частей РККА, делились на боевые и учебно-боевые [608]. К боевым танкам относились лучшие, исправные и полностью укомплектованные всем необходимым машины, имеющие ресурс до очередного среднего ремонта не менее 75 моточасов. Как правило, это были танки последних выпусков, возрастом не старше пяти лет. Их содержали в полной боевой готовности на консервации и периодически эксплуатировали, но при этом расходовали не более 30 моточасов в год на машину. В таких же условиях хранились танки из неприкосновенного запаса, которые порой имелись в частях сверх установленного штата. Однако, в отличие от машин из боевого парка, их эксплуатация полностью запрещалась. К сохранению стоявших на консервации танков относились очень строго. Даже их собственные экипажи допускались к ним только с письменного разрешения командира части. Периодически, но не реже, чем раз в два месяца, боеготовность этих машин проверял лично командир соединения. План использования ресурса боевых танков, составляемый командиром соединения, утверждал начальник АБТ войск округа. Ресурс расходовался только для подготовки частей и соединений на тактических учениях, подвижных лагерях и боевых стрельбах подразделениями. Снимать боевые танки с консервации начали по приказу только после начала боевых действий. Танки учебно-боевого парка в войсках хранились отдельно. К ним относились наиболее старые и изношенные машины. Для повседневной боевой учебы танкистов служили именно они. В военно-учебных заведениях учебно-боевыми были все имеющиеся танки. Несмотря на интенсивное использование, учебно-боевые танки тоже постоянно поддерживались в состоянии полной боевой готовности. Эксплуатировать их разрешалось только в пределах установленных норм. После каждого выхода в поле требовалось немедленно привести их в полный порядок, заправить, смазать, вычистить и только потом ставить на хранение. Учебно-боевые машины после отправки их в ремонт запрещалось заменять боевыми. По возвращении в часть из капремонта их направляли в боевой парк, а оттуда взамен специальным приказом по части танки с наибольшей выработкой моторесурсов переводились в учебно-боевые. Таким образом, количество машин боевого парка оставалось неизменным. Система сбережения моторесурсов техники действовала в Красной Армии до войны на протяжении многих лет. Поэтому большинство танков выпуска второй половины 30-х годов к началу Великой Отечественной войны сохранили вполне приемлемый запас ресурса, тем более, что их двигатели изначально имели минимальную наработку до капитального ремонта до 600 и более моточасов. Ресурсу дизеля В-2, модификации которого были установлены на танках БТ-7М, Т-34 и КВ, до этих цифр в то время было очень далеко. Несмотря на требования АБТУ обеспечить гарантированную наработку до капремонта хотя бы 200 моточасов, у двигателя Т-34 этот показатель тогда составлял в среднем только 100–120 моточасов, а у двигателя КВ — и того меньше, 80-100 моточасов [609]. Причина этого была проста: недавно появившийся двигатель В-2 оставался еще очень сырым и не успел выйти из периода «детских болезней». Собственно говоря, именно его явно недостаточная надежность и долговечность и были первопричинами замены танков Т-34 и КВ на танкетки Т-27 для обучения танкистов. Техническое и тыловое обеспечение танковых войск Красной Армии тоже оставляло желать много лучшего. Танковые соединения были укомплектованы грузовиками только на 41 %, передвижными ремонтными мастерскими — на 34,7 %, бензоцистернами — на 18,5 % и передвижными зарядными станциями — на 28,2 % от положенного по штату военного времени. При этом автотранспорт почти не имел запасов шин: они были израсходованы во время боевых действий в Монголии, Польше и Финляндии. На первое полугодие 1941 г. шин было выделено только 37 % от годовой заявки. При подсчете некомплекта вспомогательной техники в предвоенных советских танковых войсках необходимо учитывать, что общее число танков составляло 61,4 % от штата военного времени. Поэтому относительная нехватка вспомогательной техники в пересчете на имевшиеся в частях танки была примерно в полтора раза меньше абсолютной. Однако общую безрадостную картину это улучшало совсем ненамного. К многочисленной, но не слишком надежной технике не хватало запчастей. В СССР традиционно уделяли первостепенное внимание выпуску основной продукции и совершенно недостаточное — снабжению ее запасными частями. В 1941 г. производство запчастей к танкам Т-28 и моторам М-5 и М-17 было полностью прекращено, а к танкам Т-37А, Т-38, Т-26 и БТ — сокращено. Это произошло потому, что их к тому времени уже не строили, а все ресурсы танковой промышленности были брошены на изготовление Т-40, Т-34 и КВ, на подготовку производства Т-50, а также на выпуск запчастей к новым танкам. Накопленные ранее запасы запасных частей к самым массовым советским предвоенным танкам Т-26 были практически полностью израсходованы во время финской войны, поэтому в 1941 г. пришлось срочно начать строительство завода запчастей для Т-26 в Чкаловске. В 1941 г. фонды на запчасти для танков были выделены в размере всего 46 % от расчетных потребностей. Не хватало не только запасных частей, но и самых необходимых материалов, станков и инструментов, поэтому план по ремонту техники в первом полугодии 1941 г. выполнялся только на 45–70 % [610]. А ведь это было еще мирное время, когда объемы ремонтных работ были куда меньше тех, с которыми пришлось столкнуться на войне. В танковых войсках вермахта многие проблемы, присущие РККА, были уже решены. Организация немецких танковых дивизий постоянно совершенствовалась с учетом боевого опыта и к началу Великой Отечественной войны была близка к оптимальной для того периода. Интересно проследить за динамикой ее развития. Перед самым началом Второй мировой войны в пяти первых немецких танковых дивизиях насчитывалось в среднем по 340 танков. Во время кампании на Западе весной 1940 г. их среднее число в 10 участвовавших там танковых дивизиях снизилось до 258 штук или на 24 %. Начиная с августа 1940 до января 1941 г., немцы провели глубокую реформу своих подвижных войск. Вместо прежних двух танковых полков в штате танковой дивизии оставили лишь один. За счет этого мероприятия число германских танковых дивизий было удвоено и доведено до 20, при этом общее количество боевых машин в них увеличилось не столь значительно. Поэтому среднее число танков в 17 немецких танковых дивизиях действующей армии перед нападением на СССР упало еще на 20 %, на этот раз до 206 машин [611]. Нередко можно услышать мнение, что тем самым немцы значительно ослабили ударную мощь своих танковых дивизий, и единственной тому причиной была нехватка боевых машин. Разумеется, новейших танков немцам постоянно недоставало. Именно поэтому им приходилось использовать в первой линии и морально устаревшие к тому времени легкие танки Pz.I и Pz.II, и трофейные чешские Pz.35(t) и Pz.38(t). На совещании с армейской верхушкой 26 августа 1940 г. Гитлер согласился оставить в танковой дивизии один танковый полк исключительно в качестве временной меры.

В дальнейшем он надеялся резко увеличить темпы производства танков, довести их число в армии до 26 700 штук к концу 1944 г. и вернуть в танковые дивизии второй танковый полк [612]. Этот план фюрера оказался очередной утопией, но временное решение уменьшить число боевых машин в танковых дивизиях доказало свое право на жизнь. Больше того, как выяснилось на практике, оно оказалось на редкость удачным. Нельзя забывать, что приняли его не на пустом месте. Главным аргументом для самой возможности такой реформы стали результаты тщательного всестороннего анализа боевого опыта применения подвижных войск в Польше и во Франции. Они показывали, что танковые дивизии первоначальной организации были перегружены танками и страдали от недостатка пехоты, необходимой для их поддержки в бою. К тому же массовое поступление в войска новых средних боевых машин Pz.III и Pz.IV, заменявших легкие танки с их слабым бронированием и вооружением, дало возможность на самом деле существенно усилить ударную и огневую мощь танковых дивизий даже с учетом меньшего числа боевых машин в их составе. При этом оптимальное соотношение между танками и моторизованной пехотой позволяло использовать эту мощь наиболее эффективно[115]. Для осуществления операции «Барбаросса» из моторизованных корпусов были сформированы четыре танковые группы, во главе которых стояли опытные, инициативные, решительные, а главное, испытанные в недавних боях военачальники. Немаловажное значение имела и гибкость оргструктуры танковых войск Германии. Их состав в ходе боевых действий менялся в зависимости от поставленных задач. В танковых соединениях и частях, сообразно текущей обстановке, также создавались различные по комплектации и численности боевые группы, в их состав включались самые разные подразделения. Всесторонняя подготовка и заранее четко наработанные навыки взаимодействия позволяли им успешно решать поставленные задачи. Очень важно, что артиллерия танковой дивизии имела мехтягу, а ее пехота и обозы транспортировались на грузовиках. Таким образом, все подразделения и части, входившие в состав соединения (при условии движения по дорогам), не отставали от танков. Это давало дивизии возможность действовать самостоятельно, осуществлять стремительные и глубокие маневры и сразу же вступать в бой в полном составе. Происходило это очень быстро, например, по нормативам немецкий танковый полк полностью разворачивался из походных колонн в боевые порядки за время не более 25 минут [613]. В отличие от советских танкистов, личный состав германских танковых войск проходил всестороннее обучение и в большинстве своем обладал к 1941 г. свежим боевым опытом. Для поддержания непрерывного взаимодействия артиллерии с танками, артиллерийские наблюдатели артполков танковых дивизий и приданных артчастей в ходе наступления передвигались на специальных боевых машинах, в качестве которых использовались устаревшие командирские танки или бронетранспортеры. Следуя за атакующими танками, они своевременно обнаруживали цели и вызывали огонь артиллерии. Целеуказание и корректировка артиллерийского огня в германской армии зачастую осуществлялись не только с земли, но и с воздуха. Особенно запомнился всем фронтовикам характерный силуэт немецкого ближнего самолета-разведчика и корректировщика ФВ-189, прозванного за двухбалочную конструктивную схему «рамой». Его появление, как правило, было предвестником смертоносных артобстрелов и авианалетов, корректируемых сверху, а потому наиболее эффективных. В немецких танковых войсках функционировала хорошо отлаженная система обслуживания техники, а также ремонта и восстановления машин, вышедших из строя из-за поломок и боевых повреждений. Она начиналась с каждой танковой роты, в которой имелась ремонтная секция из 19 человек во главе с унтер-офицером, располагавшая двумя легкими 1-тонными полугусеничными тягачами, двумя ремонтными «летучками» и грузовиком с запасными частями. В штат танковых полков входила ремонтная рота численностью от 120 до 200 человек в зависимости от состава полка и типов танков, имевшихся на его вооружении[116]. Мастерские, развернутые на базе полковой ремонтной роты не далее 70 км от линии фронта, могли одновременно восстанавливать до 30–40 танков. Обычно ремонт там длился до двух недель, хотя иногда в случае ожидания необходимых запчастей это время растягивалось до месяца [614]. Кроме того, в вермахте существовали отдельные ремонтные и эвакуационные роты, находящиеся в резерве командования сухопутных войск, которые придавались армиям и группам армий для использования на важнейших участках фронта [615]. Отремонтированные танки были существенным источником пополнений вермахта на протяжении всей войны. Особенным было их число в период успешных наступлений, когда поле боя оставалось за немцами, и эвакуировать подбитые танки немцами не мешал. Таким образом, с учетом оргструктуры и оснащения, высокого уровня подготовки частей и соединений, организации взаимодействия, управления, технического и тылового обеспечения танковые войска вермахта оказались к началу войны чрезвычайно серьезным и опасным противником, имеющим веские предпосылки для будущих успехов. В связи с насыщением германских войск танками противотанковым средствам в Красной Армии стали уделять больше внимания. Однако к началу войны с вооружением и боеприпасами предвоенных советских танкистов и противотанкистов тоже далеко не все обстояло благополучно. Наиболее распространенным противотанковым средством в Красной Армии накануне войны служила 45-мм пушка. Она же использовалась и в качестве танкового орудия. Такой калибр в 30-е годы считался вполне достаточным для поражения любых бронированных целей на реальных дистанциях боя. Это и на самом деле долгое время полностью соответствовало действительности. Сразу после своего появления на свет в 1932 г. «сорокапятка» обладала вполне достаточной дульной энергией, чтобы надежно преодолевать броневую защиту подавляющего большинства танков своего времени. Однако поражает врага не само орудие, а его снаряд. Качество бронебойного снаряда во многом определяет конечный результат соревнования между ним и вражеской броней. И это качество, как оказалось, сильно хромало. Первый тревожный звонок прозвучал осенью 1939 г. во время опытного обстрела немецкого среднего танка Pz.III, который достался Красной Армии в Польше. Вопреки всем ожиданиям при стрельбе с дистанции 400 м советские 45-мм бронебойные снаряды не смогли пробить немецкую 30-мм броню, хотя теоретически должны были это сделать даже с 500 метров. Дальнейшие испытания весной 1940 г. на полигоне в Кубинке позволили установить, что большая партия 45-мм бронебойных снарядов, выпущенная в 1936–1939 гг., оказалась бракованной. Из-за грубого нарушения технологии термообработки они стали слишком хрупкими и раскалывались при ударе в цементированную немецкую броню еще до того, как успевали ее пробить. Таким образом, в начале войны значительная часть советских 45-мм бронебойных снарядов была способна пробить броню немецких средних танков только с короткой дистанции. С 76-мм бронебойными снарядами была другая проблема: их катастрофически не хватало, так как производство в СССР было налажено лишь в 1939 г. и накопить их достаточных запасов просто не успели. Ведущим предприятием по производству таких снарядов перед войной был завод № 73 Наркомата боеприпасов в городе Сталино (ныне Донецк), который за последний предвоенный мирный месяц при плане 21 тис. не сдал ни одного [616]. Если обеспеченность Красной Армии перед войной 45-мм бронебойными снарядами достигала 91 %, то для 76-мм она составляла только 16 %. При обсуждении в Совете обороны вопроса о формировании противотанковых бригад РГК выяснилось, что в распоряжении артуправления в начале 1941 г. имелось всего лишь немногим более 20 тыс. выстрелов для орудий калибра 76-мм. Тогда же было предложено обязать Наркомат боеприпасов обеспечить программу оснащения необходимым количеством 76-мм бронебойных боеприпасов. Но к началу войны на каждую 76-мм дивизионную или танковую пушку в среднем приходилось всего-навсего 12 бронебойных снарядов, или 15 % от потребности. В некоторых пограничных военных округах положение было еще хуже. Например, в Западном особом на одну 76-мм пушку приходилось девять бронебойных снарядов, а в Ленинградском — даже менее одного. Зато Одесский военный округ почему-то получил 34 76-мм бронебойных снаряда для каждой пушки этого калибра. Из-за этого большинство дивизионных пушек и танков Т-34 и КВ не были обеспечены бронебойными снарядами даже по минимальным потребностям [617]. А для других орудий, кроме 45- и 76-мм пушек, бронебойных снарядов в Красной Армии в то время практически не имелось. Таким образом, нехватка надлежащих боеприпасов существенно снижала возможности советской артиллерии вести эффективную борьбу с немецкими танками. В вермахте еще перед началом кампании на Западе прекрасно знали, что им предстоит столкнуться с многочисленными французскими и английскими танками, оснащенными прочным противоснарядным бронированием. Основная немецкая противотанковая пушка Pak36 калибра 37 мм была неспособна их пробить. Работы над значительно более мощным 50-мм орудием велись еще с 1938 г., но до серийного производства его сумели довести только в конце 1940 г. [618]. Пара сотен чешских 47-мм противотанковых пушек, поставленных на вооружение в вермахте, погоду сделать не могли, ведь их требовалось многие тысячи. Чтобы решить возникшую проблему, в Германии ускоренными темпами началась разработка новых боеприпасов с повышенной пробивной способностью. Работа завершилась несомненным успехом, хотя к началу наступления во Франции новые снаряды все же опоздали. К их массовому изготовлению приступили только в июне 1940 г., и они были немедленно отправлены на фронт. Уже 10 июня 1940 г. 1-го тп из 1-й тд упоминалось использование нового снаряда Panzergranaten 40 [619]. Новый подкалиберный снаряд, оснащенный вольфрамовым сердечником, весил почти вдвое меньше обычного бронебойного снаряда той же пушки. Это позволяло ему получить высокую начальную скорость в 1020 м/с. За счет большой кинетической энергии и малой площади поперечного сечения сверхтвердого сердечника этот подкалиберный снаряд, получивший индекс Pzgr.40, под углом 30 градусов к нормали прошивал броню толщиной 64 мм на дистанции в 100 м. Обычный 37-мм бронебойный снаряд при тех же условиях мог пробить только 35 мм брони [620]. Недостатком нового вида боеприпасов была сравнительно быстрая потеря скорости после вылета из ствола орудия. По этой причине их рекомендовалось применять на расстоянии до 500 м. По заброневому действию они тоже уступали обычным бронебойным снарядам, которые, в отличие от них, обычно оснащались разрывным зарядом. Но зато на коротких дистанциях подкалиберные снаряды показали себя очень эффективными. Там их энергии хватало и на пробитие брони, и на достаточно сильное заброневое действие. В том же 1940 г. их начали массово производить для всех немецких танковых и противотанковых пушек калибром от 37 до 50 мм. Не полагаясь на одни боеприпасы, немцы развернули производство и новых противотанковых пушек, значительно превосходящих калибром и мощностью 37-мм «колотушки»[117]. К 22 июня 1941 г. в немецкой армии имелись 1064 50-мм противотанковые пушки Pak38 с длиной ствола в 60 калибров [621]. Подробные характеристики танкового и противотанкового вооружения вермахта и их боеприпасов в начале войны с СССР сведены в Приложении 11. Для самозащиты от прорвавшихся на их позиции вражеских танков основные дивизионные орудия вермахта — 105-мм гаубицы le.EH.18 — тоже получили противотанковые снаряды. Как видно из вышеупомянутой таблицы, на коротких и средних дистанциях боя они вполне могли пробивать 45-мм броню советских танков Т-34 даже с учетом ее наклона. Таким образом, вопреки широко распространенному мнению, германской артиллерии с самого начала войны было чем успешно поражать броневую защиту советских танков Т-34 и KB, особенно с близкого расстояния. А для боев на дальних дистанциях немцы широко привлекали к борьбе с новыми тяжелыми и средними советскими танками свои знаменитые 88-мм зенитки и мощные 105-мм корпусные пушки. Немецкая пехота тоже была в достатке оснащена многочисленными и разнообразными штатными средствами ближнего боя с танками противника. В их число входили различные мины, в том числе магнитные, гранаты, подрывные заряды, дымовые и зажигательные средства. Еще более важно, что немцы неплохо умели использовать их в бою. А советская пехота была лишена эффективных противотанковых средств. Имевшийся на вооружении ружейный гранатомет Дьяконова был рассчитан на ведение огня только противопехотной осколочной гранатой. Накануне войны был поставлен вопрос о разработке к нему кумулятивной противотанковой фанаты. Такая граната под индексом ВПГС-41 была принята на вооружение только 13 октября 1941 г., но и она оказалась не слишком удачной. Пришлось красноармейцам для борьбы с танками использовать связки ручных фанат и бутылки с горючей смесью. Артиллерия предвоенной Красной Армии по обеспеченности материальной частью находилась в наиболее благополучном положении по сравнению с другими родами войск. Общее количество орудий и минометов составляло 110 444 штуки, из них в западных военных округах на 22 июня 1941 г. имелось 52 666 исправных орудий и минометов. Большое внимание уделялось производству минометов. Но при этом наблюдалось чрезмерное увлечение малоэффективными 50-мм минометами (34 622 шт.) [622]. Производство 45-мм противотанковых и 76-мм полковых орудий перед войной постепенно сворачивалось, поскольку войска уже к началу 1941-го были обеспечены этими системами, соответственно, на 96 и 98 % от мобилизационной потребности [623]. Артиллерийские части приграничных военных округов были, как правило, укомплектованы орудиями до штатных норм. Например, в ЗапОВО имелось 10 296 орудий и минометов, а в КОВО и того больше — 12 604, и это не считая 50-мм минометов. Такое количество стволов вполне соответствовало уровню насыщения артиллерией фронтовых объединений в важнейших операциях в период Великой Отечественной войны. Например, в Курской битве Центральный и Воронежский фронты, имевшие в среднем по 9000 орудий и минометов каждый, решили задачу по отражению мощнейших ударов противника. В 1941 г. реально ощущался недостаток лишь зенитных и мощных противотанковых пушек, что отрицательно сказалось на возможностях войск по отражению ударов противника с воздуха и его массированных танковых атак. Подавляющая часть советской артиллерии (92 % всех стволов) входила в состав стрелковых, танковых, моторизованных и кавалерийских частей и соединений, а также укрепленных районов. Остальные орудия и минометы были сведены в части РГК: 61 гаубичный и 14 пушечных артполков, 12 отдельных дивизионов особой мощности, девять отдельных минометных батальонов и две отдельные тяжелые пушечные батареи [624]. С февраля 1940 г. до начала войны количество артиллерии РГК удвоилось. Части артиллерии РГК отличались заметно лучшей подготовленностью и боеспособностью по сравнению с обычными. Их «ахиллесовой пятой» была нехватка средств тяги и транспорта, особенно специального. Штатных тягачей там имелось только 20 %, и для их замены приходилось использовать обычные сельскохозяйственные гусеничные тракторы ЧТЗ-60 и ЧТЗ-65, которые могли перевозить тяжелые орудия со скоростью пешехода, всего лишь 5 км/час[118]. В условиях маневренных боевых действий реализовать боевые возможности артиллерии РГК в полной мере было невозможно. Известный борец с «официальными фальсификаторами» и «процентоманией» М. Солонин не упускает случая, чтобы в который раз обвинить своих оппонентов в чрезмерном стремлении подчеркнуть неготовность Красной Армии в 1941 г. к наступлению. Он считает, что Красная Армия была вполне готова к нанесению упреждающего удара по противнику наличными силами, который потом можно было бы нарастить за счет проведенной мобилизации. Все «доказательства» Солонина здесь привести невозможно, но на некоторых из них нельзя не остановиться. Например, он ставит под сомнение якобы завышенные цифры ГАБТУ, касавшиеся потребности войск в средствах тяги, в частности в артиллерийских тягачах и тракторах. Он пытается доказать, что тракторов в Красной Армии на 15 июня 1941 г. было вполне достаточно. При этом он почему-то не видит других объектов для буксировки, кроме орудий калибра 107-мм, 122-мм и 152-мм. Вот пример его расчета по корпусным и артполкам РГК. В полку в среднем 36 орудий, всего полков 168 (кап — 94, полков РГК — 74). Для пущей убедительности Солонин считает, что все они двойного развертывания (?!). Отсюда потребность — 12 100 тракторов. Но щедрость автора не знает границ, и он не моргнув глазом утверждает: «Итого максимальное количество объектов для буксировки составляет 20 тыс. единиц. На 15 июня 1941 г. (здесь и ниже цифры приведены по докладу начальника Главного автобронетанкового управления РККА) в войсках уже находилось 33,7 тыс. тракторов (и это не считая специальных артиллерийских тягачей СТ-2, «Коминтерн», «Ворошиловец», предназначенных для буксировки тяжелых орудий корпусных артполков и артполков РГК). Казалось бы, никаких причин для катастрофы нет — тягачей в полтора раза больше, чем орудий. Однако в МП-41 стоит цифра 55,2 тысячи» [625]. А ведь тогдашний начальник ГАБТУ РККА генерал-лейтенант танковых войск Я.Н. Федоренко был грамотным специалистом и дело свое знал на совесть. Потребность Красной Армии в тракторах на 15 июня 1941 г. он приводит в той же самой таблице, откуда Солонин позаимствовал и округлил цифру 33,7 тыс. тракторов. Она составляла 28 661 штуку для мирного времени и 60 778 — для военного. В докладе отмечается: «В числе общего наличия тракторов на 15.06.41 г. имеется 14 277 устаревших тракторов типа ЧТЗ-60, СТЗ-3 и «Коммунар», которые подлежат изъятию, так как по своим техническим качествам не могут обеспечить боевой работы войсковых частей, особенно артиллерии» [626]. Почему не могут обеспечить — понятно каждому мало-мальски разбирающемуся в этом вопросе человеку: мешала недопустимо низкая скорость буксировки и невозможность перевозить вместе с орудием ни его боекомплект, ни расчет. Такую безнадежно устаревшую технику приходилось использовать не от хорошей жизни, но и ее не хватало. А Солонин делает вид, что лучше Федоренко знает, сколько тракторов было необходимо Красной Армии. Наличного количества тракторов было более чем достаточно только по его расчетам, но расчеты эти построены на откровенном незнании дела. Солонин и не подозревает, что в артчастях надо было на чем-то возить 1–2 боекомплекта боеприпасов, приборы и различного рода принадлежности, а вместе с ними инженерное, вещевое и химическое имущество. Автомашин для этого не хватало. На конной тяге? Тогда в их штат надо будет ввести, кроме артпарка (ему тоже положены трактора), еще и конный парк. Для сведения: в батарее гаубичного полка РГК на два орудия положено четыре тягача типа «Ворошиловец» и два трактора С-2 под боеприпасы, а всего шесть, а к ним еще четыре трехтонных прицепа, которых тоже не хватало. Всего в полку РГК на 24 орудия по штату мирного времени 8/44 было положено 88 тракторов [627]. В то же время в гаубичных полках РГК большой мощности, входивших в состав армий прикрытия, по штату военного времени, утвержденному 19.02.1941 г., на 24 203-мм гаубицы полагалось 112 тракторов. В аналогичных пушечных артполках, согласно утвержденному тогда же штату, 104 трактора приходились на 24 152-мм пушки [628]. Как мы видим, тракторов для этих полков требовалось в 4,5 раза больше, чем считает нужным выделить им Солонин. Тяжелое положение с моторизованными средствами транспорта и тяги сложилось во многих артчастях Красной Армии. Например, в ПрибОВО по штату требовалось 3399 тракторов, на 05.03.1941 г. в наличии было 2826 (некомплект — 573, т. е. 17 %), из них 520 требовался срочный ремонт (18,4 %) [629]. К началу войны некомплект в средствах тяги устранить не удалось. 23 апреля 1941 г. было принято решение о формировании 10 артиллерийских противотанковых бригад РГК двухполкового состава. Сроки, отведенные на их создание — к 01.06.1941 г., или 15–20 дней с момента прибытия стрелковых дивизий, из которых они формировались, были заведомо нереальны. В бригадах не хватало людей, способных освоить обязанности младших командиров и специалистов. Неудивительно, что все три противотанковые бригады РГК ЗапОВО к 13 июня были укомплектованы личным составом лишь на 47–52 % [630]. На покрытие образовавшегося некомплекта в личном составе было приказано отобрать и направить в западные округа наиболее подготовленных красноармейцев из ЗакВО (2000) и САВО (1400). Во вновь формируемых частях предлагалось срочно создать войсковые школы. Чтобы полностью покрыть потребность в младшем начсоставе и специалистах после очередного осеннего увольнения старослужащих, выпуск курсантов школ назначили на декабрь 1941 года. Еще хуже обстояло дело с укомплектованием бригад средствами тяги и мехтранспортом. В каждой из них по штату на 120 орудий и 16 37-мм зенитных пушек положено было иметь 165 тракторов и 718 автомашин [631]. 9 июня 1941 г. отмечалось, что укомплектование противотанковых бригад осуществляется медленно, особенно это касается обеспеченности тракторами, автотранспортом и боеприпасами [632]. По свидетельству бывшего члена Военного совета ЗапОВО А.Я. Фоминых, в сформированные в округе три противотанковые бригады не дали ни одного трактора. Это лишало их мобильности и ставило под угрозу выполнение задач по их предназначению. «И только в последнее время было разрешено по нашему ходатайству взять трактора из стрелковых дивизий, а артиллерию стрелковых дивизий перевести на конную тягу (там, где брались трактора). Перекантовка тракторов из стрелковых дивизий происходила в июне месяце самым энергичным порядком, и к началу войны ПТБр были в основном тракторами укомплектованы» [633]. Но трактора забирали не только из артполков стрелковых дивизий. Буквально за день до начала войны, 21 июня, из 301-го гап б/м РГК, находившегося в лагере на артполигоне Обуз-Лесьна, отправили в г. Лиду в адрес в/ч 3066 (8-я противотанковая бригада РГК. — Авт.) 56 новых тракторов СТЗ-НАТИ. Не ясно, каким образом были отправлены трактора, видимо, по железной дороге (105 км). Возможно, они успели дойти по назначению, но о боевой готовности и тем более о сколоченности частей бригады все равно говорить не приходится. За редким исключением наспех сформированные противотанковые бригады РГК с началом боевых действий надежд, возлагаемых на них, не оправдали. Солонин нас утешает: «‹…› в ходе открытой мобилизации уже к 1 июля 1941 г. из народного хозяйства в Красную Армию было передано еще 31,5 тыс. тракторов, так что по этой категории мобплан был выполнен» [634]. Его не интересует, когда эти трактора дойдут до войск, которые уже вступили в сражение. Что, Солонин не понимает, о чем идет речь? Отлично понимает: речь идет о готовности Красной Армии к нанесению упреждающего удара или к отражению нападения противника. Но ему надо еще раз «разоблачить официальных фальсификаторов». А ведь из-за недостатка средств тяги и автотранспорта при отходе наших войск пришлось бросить очень много орудий, а также другого вооружения, техники, боеприпасов и снаряжения. Так, в «ограбленном» 301-м гап, имевшем на вооружении 35 203-мм гаубиц Б-4 (еще одна находилась на заводском ремонте), из остававшихся у него 97 тракторов СТЗ-3, полученных из народного хозяйства в 1939 г. перед польской кампанией, 22 трактора по разнарядке отправили в 155-ю сд. При выдвижении полка в район Снов для доформирования из-за нехватки исправных тракторов в лагере под охраной оставили и замаскировали три гаубицы, а также 19 неисправных тракторов СТЗ (им требовался капитальный ремонт), 8 прицепов, 94 автомашины различных типов и часть имущества [635]. Транспорт полка сумел поднять только 895 выстрелов. Остальные 3718 снарядов, хранившиеся на складах в Барановичах (на два полка), при оставлении города пришлось взорвать [636]. Развертывание на базе этого полка с объявлением мобилизации полка второй очереди было сорвано.

Аналогичное положение сложилось и в Дубно, где дислоцировался 330-й (номер требует уточнения) гап БМ РГК. В случае мобилизации на его базе должен был формироваться такой же артполк второй очереди, для которого были поставлены 24 203-мм гаубицы, но тракторов для него не прислали. По свидетельству начальника артиллерии КОВО генерал-полковника Н.Д. Яковлева, 22 июня этот гаубичный артполк был в числе первых подвергнут бомбардировке с воздуха. Никакого второочередного полка на его базе создано не было [637]. 27 июня Гальдеру доложили о захвате больших складов в Дубно. Немцам там досталось большое количество жидкого топлива и бензина, 42 210-мм мортиры (калибр 203-мм гаубиц, видимо, определили на глазок), 65 пулеметов, 95 грузовых автомашин, 215 танков, 50 противотанковых пушек, 18 артиллерийских батарей[119] [638]. Не лучше обстояло дело с обеспечением войск боеприпасами. Общее количество имеющихся боеприпасов на первый взгляд было весьма внушительным. В пересчете на стандартные 16,5-тонные вагоны их было накоплено 88 тысяч. В это число входили 64,2 тыс. вагонов, 5,5 тыс. вагонов мин и 18,3 тыс. вагонов боеприпасов к стрелковому оружию и ручных гранат. Но из-за систематического невыполнения промышленностью планов текущих заказов накопленные к началу войны запасы артиллерийских и минометных выстрелов намного не соответствовали исчисленной потребности в них. Так, по действовавшим тогда нормам имевшихся в середине мая боеприпасов должно было хватить: снарядов мелких калибров — на три недели, средних и тяжелых калибров — на месяц, мин — на полмесяца. Выстрелов для зенитных орудий имелось: 37-мм — на 5 дней, 76-мм — на полтора месяца, 85-мм — на 11 дней [640]. Эти сроки были явно недостаточными для завершения мобилизации промышленности и ее перехода на массовый выпуск боеприпасов, в полной мере удовлетворявший громадные потребности военного времени. Предусмотренные мобпланом объемы производства боеприпасов не были обеспечены соответствующими ресурсами. В частности, для них не хватало основного компонента — пороха. Пороховое производство являлось едва ли не самым узким местом в мобилизационном плане. Суммарная расчетная производственная мощность заводов, выпускавших самый массовый пироксилиновый порох, составляла 160,5 тыс. т в год. В то же время по плану его было необходимо иметь 236 тыс. т, или почти в полтора раза больше [641]. К тому же большинство советских пороховых заводов размещались на западе страны и подвергались опасности выхода из строя в случае вражеского наступления или ударов с воздуха. Однако самым большим недостатком советской артиллерии, как, впрочем, и других родов войск, была слабая профессиональная подготовка личного состава, в том числе ком-начсостава. Об этом свидетельствует приказ № 059 наркома обороны Тимошенко от 14 февраля 1941 г.: «Проверка ‹…› показала следующие результаты: ПрибОВО — по наземной артиллерии проверялся командный состав четырех артиллерийских полков, из них все получили плохую оценку; по зенитной артиллерии проверены один полк и пять дивизионов, все получили плохую оценку. ЗапОВО — по наземной артиллерии проверялся командный состав пяти артиллерийских полков, из них четыре получили плохую оценку и только один посредственную. ОдВО — по наземной артиллерии проверялся командный состав трех артиллерийских полков, из них один получил плохую и два посредственную оценку; по зенитной артиллерии проверены один полк и пять дивизионов, из них только два дивизиона получили посредственную оценку, остальные плохую. ‹…›ЛВО — по наземной артиллерии проверялся командный состав трех артиллерийских полков, все получили посредственную оценку» [642]. В актах проверок в качестве главной причины вскрытых недостатков, как правило, указывалась плохая организация командирской подготовки, низкая исполнительность командиров частей и слабая требовательность к подчиненным. Чаще всего приказная часть заканчивались наложением взысканий и назначением сроков устранения недочетов. А дежурные указания «обеспечить контроль», «повысить ответственность» и т. п. явно запаздывали: до начала войны оставалось все меньше времени. Кавалерия. В середине 30-х гг. имевшиеся в составе РККА 32 кавдивизии (в том числе пять горно-кавалерийских) образовывали самостоятельный род войск — стратегическую конницу. К началу войны ее численность резко сократилась в связи с переформированием ряда кавалерийских соединений в танковые и моторизованные. Сохранились лишь девять кавалерийских и четыре горнокавалерийские дивизии, шесть из них в составе трех корпусов дислоцировались в западных военных округах. В состав каждой кавалерийской дивизии входили танковый полк (64 легких танка), четыре кавполка, конно-артиллерийский, зенитный и артпарковый дивизионы и отдельные эскадроны: связи, саперный, автотранспортный, ремонтно-восстановительный, химзащиты и санитарный. В составе горнокавалерийской дивизии бронетанковый эскадрон заменил танковый полк, вместо зенитного дивизиона была зенитная батарея, а вместо автотранспортного эскадрона — автотранспортная рота. Ремонтно-восстановительный батальон там отсутствовал [643]. Кавалерийские соединения к началу войны были укомплектованы заметно лучше всех остальных в Красной Армии — в среднем на 97 % от штатной численности [644]. В целом советская кавалерия оставалась на высоте стоявших перед нею задач и была способна на куда большее, чем былые лихие атаки лавой с шашками наголо. Лошади придавали ей приличную мобильность, а в бой кавалеристы шли, как правило, спешенными. Имея сходные задачи и сопоставимую подвижность с танковыми войсками, кавалерийские дивизии планировалось использовать совместно с мехкорпусами в составе конно-механизированных групп. Однако ввиду наличия конского состава и недостаточного количества зенитных средств они были сильно уязвимы от авиации противника. В вермахте сохранилась только одна кавалерийская дивизия — 1-я. Она вошла в состав 24-го мк, который был частью 2-й танковой группы Гудериана. Дивизия состояла из четырех кавполков, конно-артиллерийского полка, противотанкового дивизиона, саперного и самокатного батальонов, батальона связи и обоза. В отличие от советских кавдивизии танков в ней не было. Авиация была родом войск, о развитии которого Сталин всегда проявлял особую заботу. Не зря летчиков в СССР в то время называли «сталинскими соколами». Но после пробы сил на Халхин-Голе Сталину пришлось с разочарованием убедиться, что положение дел в ВВС совсем не такое радужное, каким его рисовала официальная пропаганда. В разговоре в узком кругу 7 ноября 1940 г. он откровенно признал, что, несмотря на победу над японцами, советские самолеты «оказались ниже японских по скорости и высотности». Больше того, Сталин прямым текстом высказался: «Мы не готовы для такой воздушной войны, которая идет между Германией и Англией» [645]. Он имел в виду знаменитую «Битву за Британию», выигранную англичанами ценой крайнего напряжения сил. Победа в воздухе, по существу, спасла эту страну от нацистского вторжения и лишний раз подтвердила растущую важность авиации в современной вооруженной борьбе. Поэтому накануне войны ВВС в СССР развивались опережающими темпами. На примере авиации лучше всего видны и «болезни роста», которыми сопровождалось быстрое увеличение количества личного состава и боевой техники, а также перевооружение на ее новые типы. Для укомплектования экипажами и обслуживания новых самолетов требовались многие тысячи пилотов, штурманов и механиков. В середине 1941 г. их подготовкой в СССР занимались три академии и 100 авиационных училищ и школ. Всем выпускникам этих учебных заведений присваивались офицерские звания, а младших авиационных специалистов и воздушных стрелков готовили совсем другие учебные заведения. Кому-то из начальства пришло в голову, что такое количество офицеров является чрезмерным, и 22 декабря 1940 г. Тимошенко подписал приказ № 0362 «Об изменении порядка прохождения службы младшим и средним начальствующим составом ВВС Красной Армии» [646]. В соответствии с ним всем выпускникам летных и технических училищ и школ стали присваивать звание «сержант». Но это еще не все: летчиков до командиров звена включительно, прослуживших менее четырех лет, перевели на казарменное положение, а их семьи выселили из военных городков. Вместо использовавшегося ранее добровольного принципа комплектования авиашкол туда стали набирать призывников. Все эти меры по понятным причинам были крайне непопулярны среди личного состава авиации и отнюдь не способствовали повышению его морали. Только через два года высокое начальство убедилось в надуманности и несправедливости новых порядков и вернулось к прежней системе. Огромное число состоявших на вооружении советских ВВС боевых самолетов не подкреплялось соответствующим количеством подготовленных для них экипажей. И если в среднем более трех четвертей всех самолетов были укомплектованы боеготовыми экипажами, то для самолетов новых типов их было менее половины, а для новейших бомбардировщиков — и того меньше, только немногим более трети[120]. Таким образом, на бумаге советская авиация выглядела куда внушительней, чем была на самом деле. Начавшаяся война это убедительно подтвердила. Нельзя не отметить чрезвычайно плохие условия базирования авиации приграничных округов. Там для размещения многочисленных советских самолетов требовались 1112 аэродромов. К началу войны удалось оборудовать только 617, или 55 % от потребности. До конца года было запланировано построить еще 333 аэродрома. Выполнением этой задачи занимались 98 специально сформированных аэродромостроительных батальонов, силами которых при выполнении плана обеспеченность аэродромами советской авиации на западе к началу 1942 г. можно было довести только до 85 % от потребного [647]. В результате на многих аэродромах вынужденно теснились одновременно по два авиаполка, что не только создавало многочисленные неудобства, но и делало невозможным выполнение приказа о рассредоточении авиации. При этом некоторые из них были расположены так близко к границе, что находились в зоне досягаемости огня немецкой артиллерии. Скажем, на аэродромах Долубово, Чунев, Черновцы и Бельцы, отстоящих всего на 10–20 километров от госграницы, располагались 403 истребителя, включая 239 новейших МиГ-3 [648]. Настоящим бичом советской авиации в предвоенный период стала высокая аварийность, нередко сопровождавшаяся гибелью людей и уничтожением дорогостоящей техники. Массовый выпуск летчиков по ускоренным программам обучения резко ухудшал боеготовность частей, в которые они зачислялись. А ведь им было еще необходимо переучиваться на новую технику, которая как раз начала поступать на вооружение. Уровень летного мастерства экипажей западных приграничных округов хорошо иллюстрируют следующие цифры: если к дневным полетам в простых метеоусловиях было подготовлено подавляющее большинство из них, то в сложных метеоусловиях могли летать менее 18 % экипажей. Но к ночным полетам летчики были готовы куда хуже: только 19 % из них умели летать в темноте в простых метеоусловиях, а в сложных — лишь 0,8 %. Неудивительно, что при такой обстановке в первом квартале 1941 г. в авариях и катастрофах ежедневно разбивались 2–3 самолета [649]. Меры для снижения аварийности были приняты самые простые. Вместо устранения ее основных причин, которыми были прежде всего недостаточный уровень подготовки личного состава, низкое качество материальной части и скверная организация полетов, решили бороться в первую очередь с их последствиями. Пилотам урезали количество летных часов, поэтому за три месяца 1941 года летчики ПрибОВО налетали в среднем только по 15,5 часа, ЗапОВО — по девять часов, а КОВО — всего-навсего по четыре часа. Но это еще не все, им позволялось летать только по упрощенным программам. Так, истребителям в 1941 г. было запрещено выполнять сложные фигуры высшего пилотажа, в частности штопор. Больше того, это запрещение продолжало действовать даже в первые месяцы войны [650]. Такие меры хотя и уменьшили число потерянных в мирное время людей и самолетов, но отнюдь не способствовали росту мастерства авиаторов как раз накануне беспримерной битвы в воздухе. Между тем люфтваффе тоже несло немалые потери в результате аварий и катастроф. Так, по этим причинам всего за восемь месяцев за период с 1 августа 1940 г. по 31 марта 1941 г. немцы безвозвратно потеряли 575 самолетов. При этом из состава летных экипажей 1368 человек погибли, 50 пропали без вести и 804 были ранены. Из них 588 погибших, 27 пропавших без вести и 246 раненых служили в боевых частях, а остальные пострадали в процессе учебы [651]. Но при этом немцам и в голову не пришло снижать требования к программам обучения и совершенствования летного искусства своих пилотов. Они прекрасно понимали, что такие действия, несомненно, приведут к падению эффективности действий авиации и росту ее потерь в ходе реальной войны. Поэтому в массе своей экипажи немецких самолетов превосходили советские и в индивидуальном мастерстве, и в групповой слетанности, и в умении ориентироваться, и в тактике боя. Обширный боевой опыт немцев намного увеличивал это превосходство. В приграничных округах СССР имелось 57 укрепленных районов (УР), из них 41 располагался на западе. Впечатляющая цифра, если не учитывать, что к началу войны были достроены только 14 из них. 13 западных У Ров возвели еще в период 1928–1937 гг. В 1938–1939 гг. началось строительство еще восьми укрепрайонов, причем к осени 1939 г. их успели довести в среднем до 59 % готовности, а завершили лишь один [652]. Все они составляли линию обороны, которая получила известность как «линия Сталина». Чтобы лучше оценить ее масштабы, достаточно сказать, что на 1 июня 1941 г. в нее входили 3279 долговременных оборонительных сооружений, а еще 538 были не закончены [653]. Эти укрепления настоятельно нуждались в завершении и дальнейшем совершенствовании, но после присоединения Западной Украины и Западной Белоруссии их законсервировали. Граница переместилась на запад, и там в начале 1940 г. началось сооружение новой линии обороны, получившей название «линия Молотова». Советское политическое и военное руководство возлагало особые надежды на строившиеся вдоль новой границы УРы и полевые укрепления, оборудованные силами войск. В случае своевременного занятия их соединениями армий прикрытия они могли оказать организованное сопротивление противнику и выиграть время для выдвижения на угрожаемые направления сил второго эшелона округов. Хотя из анализа действий немецких войск при захвате бельгийских фортов и обходе «линии Мажино» уже можно было сделать вывод о нецелесообразности дорогостоящего и требующего много времени строительства укрепрайонов на новой границе. Известный американский генерал Д. Паттон назвал стационарные укрепления памятником людской глупости. Затраченные на них средства было бы эффективнее направить на улучшение подготовки и оснащения войск. Но опыт боев на «линии Маннергейма» довлел над умами советского руководства и внушил ему чрезмерное представление о неприступности УРов. Вопреки теории и мнениям военных специалистов передний край укрепрайонов был необоснованно выдвинут к самой границе. Видимо, политические соображения в угоду буквально понятому лозунгу — «своей земли вершка не отдадим», взяли верх над оперативными. Хотя, например, командование ЗапОВО с самого начала предлагало строить укрепления на удалении 25–50 км от границы [654]. Так была изначально допущена принципиальная ошибка с далеко идущими последствиями. Дело в том, успех обороны любой линии укреплений зависит от готовности ее гарнизонов своевременно занять свои места и встретить врага во всеоружии. Взаимодействующие с ними воинские части также должны успеть выдвинуться на свои позиции. Поэтому долговременные укрепления обычно строят не на самой границе, а на расстоянии, позволяющем создать перед ними предполье достаточной глубины. Эта территория прикрывается различного вида заграждениями и боевым охранением. Время, которое противнику приходится затратить на преодоление предполья, позволяет обороняющимся полностью подготовиться к отражению его атак. К тому же в первую очередь начали сооружать ДОТы, выдвинутые вперед. Так, строительство некоторых ДОТов Брестского укрепрайона велось в пределах прямой видимости с сопредельной территории. Эшелонированной обороны создать не удалось, ведь к строительству сооружений в глубине так и не приступили. Грозно выглядевшие на бумаге УРы зачастую представляли собой только редкую цепочку ДОТов, нередко плохо замаскированных, без надлежащего вооружения и оборудования и с незавершенной системой огня. В таком виде УРы не представляли собой серьезного препятствия для немцев. Им не составляло большого труда уничтожить их штурмовыми группами или просто обойти. Тем более что они прекрасно знали места расположения большинства советских пограничных оборонительных сооружений, ведь их строительство во многих случаях велось буквально перед их глазами. На сооружение «линии Молотова» были направлены громадные людские и материальные ресурсы. Весной 1941 г. на строительстве укреплений трудились 285 саперных и строительных батальонов, 25 строительных рот и 17 автобатов, которые насчитывали 130 тыс. человек [655]. Кроме них для ускорения работ туда на постоянной основе привлекли саперные батальоны многих дивизий и корпусов не только приграничных, но и части внутренних округов. Вместо боевой учебы они постоянно занимались строительством, а их соединения в начале войны остались без саперов. Укрепить всю границу целиком не представлялось возможным, УРы должны были прикрыть около 30 % полосы западных рубежей СССР. В первую очередь новые укрепления возводились на наиболее вероятных направлениях возможного наступления врага. Особое внимание уделили северо-западу. В 1941 г. ПрибВО получил около половины всех средств, выделенных на оборонительное строительство. Для сравнения, ЗапОВО досталось вдвое меньше, а КОВО и вовсе только 9 %. На такое распределения ресурсов повлияли более поздние сроки начала сооружения УРов в прибалтийских республиках, которые вошли в состав СССР на несколько месяцев позже, чем Западная Украина и Западная Белоруссия. За счет ускоренной постройки укреплений на северном участке границы оттуда стремились высвободить силы для усиления группировки на юго-западном направлении. К моменту начала Великой Отечественной войны на «линии Молотова» успели соорудить примерно 2500 долговременных огневых сооружений (ДОС), из которых около 40 % имели артиллерийское или смешанное вооружение, а остальные — только пулеметное [656]. Они должны были дополняться полевыми укреплениями, возводимыми войсками. Новые ДОСы имели улучшенные системы защиты, наблюдения и жизнеобеспечения, вот только потребного для них оборудования и вооружения остро не хватало. Так, в ЗапОВО к началу лета 1941 г. успели возвести 550 железобетонных сооружений, но вооружили всего 193 из них [657]. Для завершения строительства требовались в первую очередь пушечные и пулеметные установки, а также амбразурные коробки, поэтому с УРов на старой границе демонтировали и перебросили на «линии Молотова» часть вооружения. Но в длинный список некомплектов входили еще и вентиляторы, электромоторы, распределительные щиты, короба, водогрейные котлы и многие другие вещи, необходимые для нормального функционирования оборонительных сооружений. Спохватившись, что «снабжение вооружением строящихся укрепленных районов проходит неудовлетворительно», Сталин 16 июня (за 6 дней до войны) подписал очередное постановление. Оно санкционировало передачу в новые УРы 2700 ручных пулеметов из неприкосновенного запаса тыловых частей и еще 3000 ручных и 2000 станковых пулеметов из мобзапаса Дальневосточного фронта. В этом же документе был составлен график поставки в УРы 45-мм пушечных установок, пулеметов и перископов для долговременных огневых сооружений, рассчитанный до начала 1942 г. Закончить изготовление прицелов планировалось еще на месяц позже. И это несмотря на то, что промышленности разрешили ускорить выпуск остро необходимой техники за счет сверхурочных работ и сокращения производства запчастей и комплектующих изделий [658]. Но несмотря на все усилия, времени для завершения «линии Молотова» так и не хватило. Не удалось ни достроить все ее запланированные сооружения, ни оборудовать всем необходимым уже построенные. Но самое главное — укрепрайоны не успели укомплектовать подготовленным личным составом. Меры к этому предпринимались очень серьезные, но они явно запоздали. Так, 4 июня 1941 г. на самом высшем уровне, в Политбюро ЦК ВКП(б), было утверждено постановление СНК СССР «Об укрепленных районах». Согласно ему для вновь возводимых УРов началось формирование 13 управлений комендантов, ПО артиллерийско-пулеметных батальонов, 16 артиллерийско-пулеметных рот, шести артиллерийских дивизионов, 16 артиллерийских батарей, шести отдельных рот связи и 13 отдельных саперных рот. Штатная численность этих войск в военное время устанавливалась в 239 566 человек, в мирное — 120 695. Из них лишь 45 тысяч по плану поступали на формирование 1 июля 1941 г., а остальные — к 1 октября [659]. А ведь гарнизонам новых УРов было еще необходимо потратить немало усилий на освоение своей сложной техники и устранение ее недоделок, сколачивание подразделений, отработку взаимодействия, изучение местности и т. д. и т. п. Времени для этого уже не было… Инженерные войска. Летом 1940 г. Инженерное управление Красной Армии было переформировано в Главное военно-инженерное управление (ГВИУ). Перед ним была поставлена задача в короткие сроки преодолеть отставание инженерных войск в техническом оснащении и специальной подготовке. Однако в их подготовке был допущен перекос в сторону обеспечения наступательных действий войск в ущерб оборонительным. Поскольку воевать собирались на чужой территории, вопросам инженерного обеспечения войск в обороне уделялось недопустимо мало внимания. Больше думали о способах и средствах разминирования местности, нежели об устройстве минно-взрывных заграждений, в том числе оперативных, в целях противодействия наступающим танковым и моторизованным войскам противника. В 30-е годы на случай внезапного вторжения противника были продуманы и выполнены специальные мероприятия по подготовке территории в приграничной полосе (предполье укрепрайонов), чтобы задержать его продвижение. В частности, все мосты были готовы к подрыву: созданы запасы взрывчатки, подготовлены шурфы. При инспекции подразделений, охраняющих мосты, обязательно проверялась их готовность к подрыву. Но в конце 30-х годов все эти меры были поставлены в вину многочисленным «врагам народа», признаны вредительскими и отменены. С установлением новой границы начали приниматься меры по подготовке мостов к уничтожению, но они не были доведены до конца. Все запросы и предложения из войск по этому поводу в Генштаб оставались без ответа. Не стало ни складов с минно-подрывным имуществом и готовыми зарядами около важных охраняемых мостов и других объектов, ни бригад, предназначенных для устройства и преодоления заграждений, ни даже специальных батальонов. В инженерных и железнодорожных войсках остались лишь небольшие подрывные команды да роты спецтехники [660]. С началом войны это облегчило массовый захват мостов противником и в огромной степени способствовало его быстрому продвижению в глубину обороны наших войск. Например, в первые же минуты и часы войны в полосе наступления танковой группы Гудериана немцам удалось захватить в полной исправности четыре дорожных и два железнодорожных моста через Буг. Они даже сочли нужным подчеркнуть, что «ни один советский войсковой начальник не мог принять самостоятельного решения уничтожать переправы и мосты» [661]. Накануне войны инженерные части, входившие в состав корпусов и дивизий, а также части армейского и центрального, содержались в сокращенном составе. Даже в приграничных военных округах они были укомплектованы средним и старшим комсоставом только на 40–65 %, а младшим — на 30–80 %. Их организация и вооружение отставали от требований времени, а новая техника начала поступать к ним на вооружение лишь перед самой войной. Инженерной техникой они были обеспечены лишь наполовину, противотанковыми минами — на 28 %, противопехотными минами — на 12 %, МЗП[121] — на 60 %, а колючей проволокой — на 32 % [662]. Отвлечение на длительное время дивизионных и корпусных саперных батальонов (около 70 из западных приграничных округов и еще 41 из внутренних) на строительство укрепленных районов отрицательно сказалось на уровне боевой подготовки и боеготовности инженерных частей и подразделении. Положение усугубилось тем, что многие саперные подразделения, попавшие под первый удар врага на границе, понесли большие потери и так и не смогли влиться в свои соединения. В последующем недостаток инженерных средств и боеприпасов, а также неумение общевойсковых командиров использовать ограниченные возможности немногочисленных инженерно-саперных подразделений не позволили обеспечить начавшийся отход наших войск и своевременное занятие ими тыловых рубежей. Недооценка советским командованием роли инженерных войск накануне войны привела к тому, что не были в полной мере решены важнейшие задачи по инженерному обеспечению действий войск как в прифронтовой полосе, так и в оперативном тылу. Организации войсковой разведки. До начала военных действий органы и подразделения войсковой разведки западных приграничных округов содержались в сокращенном составе. Их штабы, скованные указаниями не провоцировать немцев, уделяли недостаточно внимания ведению агентурной, радио-и авиационной разведки. В свою очередь, штабы армий, не имея своих штатных разведывательных подразделений, мало занимались организацией разведки силами разведывательных подразделений дивизий и налаживанием связей с разведорганами погранотрядов. Между тем Г.С. Иссерсон в развитие высказанных им взглядов писал: «‹…› современная война начинается ранее вооруженной борьбы» [663]. И первыми должны вступать в дело органы военной разведки. Другими словами, уровень укомплектованности разведорганов и подразделений разведки, оснащенности самыми современными средствами и боевой готовности должен быть существенно выше соответствующих показателей войск, а действия разведчиков — на несколько шагов опережать их действия. Но доклады пограничников и войсковых разведчиков в последние два предвоенных дня о явных признаках непосредственной подготовки немцев к нападению были просто проигнорированы советским командованием. Оно неумело использовало возможности разведки в мирное время, ограничившись лишь разработкой планов. В них подробно — по часам — были расписаны порядок отмобилизования разведорганов, укомплектования их личным составом, вооружением и техническими средствами, определен порядок сбора и доподготовки агентов оперативных пунктов с началом отмобилизования для ведения разведки в тылу противника. Для этого были поданы заявки на обеспечение их иностранной валютой на три месяца войны (немецкие марки, а также польские злотые, не менее 300 в месяц на человека), цивильной одеждой, а также военным обмундированием и оружием немецкого образца [664]. Однако внезапное вторжение врага привело к срыву, в числе других, и планов введения в действие сил и средств разведки. Сведения о противнике пришлось добывать уже в ходе развернувшихся сражений. При этом в связи с отсутствием опыта, слабой обученностью разведорганов и подразделений добыванию достоверных сведений о противнике, а также плохо налаженным взаимодействием между различными видами разведки организовать непрерывный сбор данных о противнике долго не удавалось. Так, начальник разведотдела ЗапФ на все запросы Генштаба о данных наземной разведки отвечал: «‹…› два дня штаб фронта связи со штабами армий не имеет, и никаких данных от наземной разведки не получаем. Высланы делегаты в разведотделы армий». Например, не удалось сразу установить нумерацию и состав наступающих соединений противника. А без достоверных данных о противнике невозможно принятие обоснованных решений и постановка задач войскам. В результате лишь на 5-е сутки войны советское Главное командование смогло сделать окончательный вывод, что противник на советско-германском фронте свои основные усилия сосредоточивает на западном стратегическом направлении. В вермахте организации разведки уделялось первостепенное значение. До начала военных действий одним из основных способов добывания сведений о противостоящих группировках противника было прослушивание и перехват его радиопереговоров. В Германии была создана весьма мощная служба радиоразведки, которую организовал и возглавлял начальник связи германской армии с октября 1934 г. генерал Э. Фельгибель[122]. В 1935 г. были сформированы первые пять мобильных моторизованных «рот радиоперехвата». К 1938 г. их было уже восемь. Центральным органом новой системы стала «Главная станция радиоперехвата», подчиненная непосредственно самому Фельгибелю и занимавшаяся оперативной разведкой[123]. Немецкая радиоразведка начала свою работу против Советского Союза задолго до начала Великой Отечественной войны. После Гражданской войны на работу к немцам перешел бывший белый офицер Петр Новопашенный — опытный специалист в области дешифровки. Кроме того, германскому «Шифровальному отделу» удалось близко познакомиться с достижениями польской разведки, сумевшей во время войны 1920 г. взломать советские коды. На базе этих знаний немцы смогли в 20-е и 30-е годы успешно перехватывать и читать многочисленные советские военные и дипломатические шифрованные сообщения. Опыт перехвата советских радиограмм значительно пополнился во время войны с Польшей, где немцы активно прослушивали переговоры советских войск и штабов во время ввода Красной Армии в ее восточные районы. Благодаря низкой дисциплине в эфире советских радистов и несоблюдению ими правил шифровки радиограмм германским специалистам по радиоперехвату удалось значительно пополнить свой багаж знаний о РККА и ее системе связи, который очень пригодился им в недалеком будущем. Во время польской и французской кампаний «Служба радиоперехвата» была с успехом испытана в деле. Добытые ею данные пользовались доверием германского командования. С учетом полученного боевого опыта структура службы была усовершенствована, в ней отказались от жесткой централизации управления. При каждой группе армий были организованы штабы командиров войск радиоперехвата, пользовавшиеся значительной независимостью в своих действиях. Подчиненные им подразделения получили большую самостоятельность. Это позволило существенно повысить эффективность их работы: добытые данные перехвата стали гораздо быстрее попадать непосредственно к тем, кто их использовал. В канун германского нападения на СССР на востоке сосредоточились все 8 имеющихся в вермахте «рот радиоперехвата», которые были оснащены в общей сложности 250 приемниками [665]. Применяемая аппаратура обеспечивала уверенный перехват переговоров в зоне, расположенной западнее Десны и Днепра, в Прибалтике и территории, прилегающей к финской границе. Подобной столь разветвленной и мощной службы радиоперехвата в СССР тогда еще не было. Немногие существующие подразделения радиоразведки вели ее только в диапазоне длинных и коротких волн. Прослушивать передачи противника в ультракоротковолновом диапазоне, который широко использовался в танковых частях и подразделениях вермахта, начали только в конце 1941 г. Но сведения, добытые советской радиоразведкой с началом боевых действий, доверием высокого начальства не пользовались (подтвердить их другим способом не всегда удавалось) и до войск не доводились. Не менее важным преимуществом в организации разведки в вермахте являлось то, что ее органы части и подразделения были хорошо укомплектованы, оснащены и заблаговременно развернуты, а их личный состав обладал боевым опытом. Для ведения разведки в тактической глубине немецким танковым дивизиям и армейским корпусам были приданы в непосредственное подчинение разведывательные эскадрильи, с самолетов которых командованию передавали ценнейшие сведения о местонахождении, количестве и составе вражеских сил, а также информацию о состоянии местности, дорог и мостов, по которым им предстояло пройти[124]. В вермахте были хорошо продуманы способы скорейшей передачи войскам добытой развединформации. Кроме обычной радиосвязи, широко использовалась система условных сигналов, которые летчики подавали с воздуха наземным войскам с помощью разноцветных ракет или сбросом письменного донесения (карты с нанесенной обстановкой), помещенной в специальные цилиндрические контейнеры, которые содержали источники желтого дыма, позволявшие наземным войскам легко их обнаруживать [666]. Самолеты могли также маркировать дымовыми шашками обнаруженные позиции противника, его засады, которые нередко было трудно вовремя засечь с земли. В результате передовые немецкие части и подразделения зачастую получали от своих самолетов разведывательную информацию раньше, чем командование их соединений. Это позволяло немецким командирам принимать решения, основанные на реальном знании войск противника и местности, и на этой основе добиваться максимальных результатов с наименьшими потерями. Организация связи была одним из самых слабых мест предвоенной Красной Армии. Развитие войск связи не поспевало за быстрым ростом вооруженных сил. Их подразделения перед войной также содержались в штатах мирного времени и только после начала мобилизации должны были резко увеличиться. Так, батальоны связи, обеспечивающие управление армиями, разворачивались в полки. Но грамотных специалистов для них остро не хватало. Видимо, поэтому части и подразделения связи во многих случаях имели большие сроки развертывания, чем у соединений, которые они должны были обслуживать. Но даже после отмобилизования они были не в состоянии полностью обеспечить управление войсками, поскольку их материальная база не соответствовала растущим потребностям. Особенно это касалось средств радиосвязи. Даже Генштаб и фронтовые управления были обеспечены радиостанциями менее чем на 35 % от штата, а штабы армий и корпусов — лишь на 11 %. Заметно лучше были обеспечены радиосредствами войска: дивизии — на 62 %, полки — на 77 %, а батальоны — на 58 %. Однако значительная часть их оборудования не относилась к современному. Во фронтовом звене успели устареть 75 % наличных радиостанций, в армейском — 24 %, в дивизионном — 89 %, а в полковом — 63 %. Традиционных проводных средств связи тоже не хватало. Телеграфных аппаратов имелось 78 %, а полевых телефонов — 65 % [668]. Для фельдъегерей тоже недоставало необходимых автомашин, мотоциклов и связных самолетов. И без того тяжелую ситуацию со связью заметно усугубляло низкое качество имевшегося оборудования. Большая часть средств связи РККА к лету 1941 г. уже устарела и не подходила для маневренной войны. Они были ненадежны и не могли обеспечить необходимую оперативность и бесперебойность передачи и получения информации, жизненно важной для успешного ведения боевых действий. Это относилось даже к обычному телефонному проводу. Его изоляция не обеспечивала необходимой герметичности, поэтому попавшая на него влага, особенно во время дождей, нередко приводила к перебоям в связи. А это было неизбежно для полевых линий, проложенных прямо по земле. И, конечно же, его нельзя было вести по дну рек, озер, ручьев, каналов и прочих водных преград. В мирное время в военных округах широко использовались проводные каналы гражданского Наркомата связи, которые не обеспечивали надежного управления войсками. Угроза вывода их из строя авиацией противника, действиями его агентуры или диверсионных групп явно недооценивалась. В целях повышения надежности проводной связи начальник штаба ПрибОВО приказал с первого дня выхода дивизий в свои полосы обороны по установленному сигналу выставлять на ближайшие узлы связи специально назначенные команды из состава отдельных дивизионных батальонов связи. Но на это требовалось много времени. В связи с внезапностью немецкого нападения взять под свой контроль узлы связи во многих случаях не удалось. В результате действий антисоветского подполья проводная связь на многих направлениях была выведена из строя. В отличие от связистов вермахта их советские оппоненты не были оснащены ни радиорелейными станциями, ни аппаратурой высокочастотного телефонирования и тонального телеграфирования, ни УКВ-радиостанциями, ни кабелями дальней связи. Несколько лучше было поставлено шифровальное дело. В штабах РККА от дивизии и выше для кодирования передаваемых донесений использовалось машинное шифрование. На оперативно-тактическом уровне применялись малогабаритные дисковые кодировочные машины К-37 «Кристалл», на оперативно-стратегическом уровне — шифровальные машины М-100 «Спектр». Специальная техника позволяла повысить скорость обработки текста в 5–6 раз по сравнению с ручным способом, сохраняя при этом гарантированную стойкость передаваемых сообщений. Однако советские шифровальные машины уступали в портативности и удобстве применения немецкой «Энигме», тоже предназначенной для автоматического кодирования и раскодирования текста. А главное — их было слишком мало, поэтому в большинстве случаев кодирование приходилось производить вручную. Из-за необходимости постоянно зашифровывать и расшифровывать передаваемые сообщения обмен в эфире занимал слишком много времени. Это сильно замедляло и затрудняло радиопереговоры и делало радиосвязь неудобной для повседневного пользования. К тому же многие советские военачальники в то время просто не доверяли радиосвязи и считали, что она только демаскирует их командные пункты. Эти страхи были отнюдь не беспочвенными. Немецкие подразделения радиоразведки постоянно следили за эфиром и быстро засекали места с повышенной активностью радиопереговоров. Затем они по типу и интенсивности используемых передатчиков определяли иерархию узлов связи. Важные пункты управления пеленговали и оперативно передавали их координаты своей авиации. В начале войны основным средством связи в высшем звене Красной Армии являлись телеграфные аппараты Бодо. Они были слишком громоздки и сложны в эксплуатации и потому не отличались удобством в использовании, особенно при передислокации. Это и понятно, ведь для их работы было необходимо прокладывать проводные линии, способные пропускать более сильный ток, чем в обычных телеграфных проводах. Но по требованию Сталина именно их приходилось использовать для прямых переговоров между Ставкой и штабами фронтов и армий. Тогдашний начальник Главного управления связи РККА И.Т Пересыпкин свидетельствовал: «И.В. Сталин очень верил в аппарат Бодо и в невозможность перехвата его работы. Возможно, кто-то из специалистов убедил его в этом. Работу буквопечатающих аппаратов Бодо перехватывать было значительно труднее, чем простейших аппаратов Морзе, но возможно. Это было доказано еще в период Первой мировой войны, во время специальной проверки, которая была организована русским морским генеральным штабом» [669]. Советским войскам приходилось пользоваться средствами связи, не отвечающими современным требованиям, да и тех зачастую не хватало. Перебои в связи, а тем более ее полное отсутствие вели к дезорганизации войск, и без того страдавших нехваткой должной выучки, координации и грамотного командования. Особенно тяжело приходилось в таких условиях недостаточно опытным советским командирам, не приученным к самостоятельности и привыкшим постоянно получать приказы на все случаи жизни. При потере связи они нередко терялись и даже не пытались проявить инициативу, тщетно ожидая руководящих указаний сверху. Такая картина была разительным контрастом с обстановкой, в которой воевали немецкие войска. Они постоянно поддерживали связь друг с другом и со своим командованием и в случае необходимости по вызову быстро получали поддержку и с земли, и с воздуха. У маршала Буденного были веские причины тогда сказать: «Сильна Красная Армия, но связь ее погубит». Транспорт. В Красной Армии, неплохо оснащенной к началу войны основными видами вооружения и боевой техники, положение с обеспечением войск транспортными средствами было совершенно неудовлетворительным. Некомплект армейских машин был огромным: в РККА накануне войны имелось только 36 % автомобилей от потребностей военного времени. Особенно сложным было положение со специальным автотранспортом. Санитарные и штабные автомашины заменялись пассажирскими автобусами и обычными грузовыми машинами, автоцистерны — грузовыми машинами с бочками из расчета одна грузовая машина с 6 бочками по 250 литров на одну автоцистерну. Некомплект автотранспорта планировалось компенсировать, хотя бы частично, путем мобилизации этой техники из народного хозяйства. Но найти замену спецмашинам, которых не было в народном хозяйстве (водо-, масло-, бензозаправщики, пожарные, автомастерские и т. п.) было невозможно. Командирам частей предлагалось содержать их в некомплекте до получения из промышленности. Так, для доукомплектования войск ЗапОВО требовалось 103 передвижных авторемонтных мастерских (ПАРМ) типа «А» и «Б», которые имелись только в МТС восточных областей БССР (при этом заранее было известно, что 35 из них требовали капремонта и 49 среднего) [670]. В том, что расчеты во многом были построены на песке, убеждал опыт частичной мобилизации в 1938 и в 1939 гг. Руководители предприятий, которые должны были отдать в армию часть своей техники по мобилизации, обычно старались избавиться от самых худших ее экземпляров, ведь с оставшимися машинами им предстояло продолжать работать и выполнять план! Неудивительно, что «поставленные в РККА автомашины и трактора оказались в очень плохом состоянии и совершенно не обеспеченными запасными частями и резиной, ‹…› эксплуатация машин в народном хозяйстве не налажена, ею (эксплуатацией) никто не руководит, не налажен также своевременный текущий и восстановительный ремонт» техники, предназначенной к поставке в армию в случае объявления мобилизации» [671]. Созданной комиссии было поручено представить перечень конкретных мероприятий по исправлению обнаруженных недостатков. Но решить в короткие сроки такую сложную проблему оказалось невозможно. Это констатировал Я.Н. Федоренко в своем докладе «О состоянии обеспечения автобронетанковой техникой и имуществом Красной Армии». Он подготовил его для выступления на Главном военном совете Красной Армии, запланированном на 25 июня 1941 г. Начавшаяся война сорвала это заседание, но доклад Федоренко сохранился, и вот что там было сказано о грузовых машинах: «Рассчитывать на покрытие некомплекта по этим машинам[125] за счет поставки по мобилизации из народного хозяйства, как показал опыт польской и финской кампаний, не представится возможным, так как громадное количество машин будет поступать на сдаточные пункты в плохом техническом состоянии и с изношенной резиной» [672]. Даже в случае полного выполнения планов мобилизации транспорта из народного хозяйства обеспеченность РККА автомобилями не достигла бы и 68 % от потребностей военного времени. В связи с этим НКО поставил вопрос об увеличении производства необходимых для армии грузовых машин большей грузоподъемности, прицепов, специальных машин, тракторов и направлении их в первую очередь в хозяйства на территорию приграничных округов [674]. В действительности все оказалось гораздо хуже. Вооруженные силы рассчитывали получить по мобилизации из народного хозяйства более 447 тыс. автомобилей и около 50 тыс. тракторов [675]. Фактически после начала войны к 1 июля в армию были поданы только 234 тыс. гражданских автомобилей и 31,5 тыс. тракторов [676]. Особенно туго с транспортом было в войсках западных округов, которые приняли на себя первый вражеский удар. Они не только не успели получить львиную долю причитающейся им гражданской техники, но и потеряли массу своих машин в результате крайне неудачного для них начала боевых действий. В первые же дни войны из войск пошел поток жалоб, в том числе и на имя главного военного прокурора, на подачу из народного хозяйства автомашин, требовавших капитального и среднего ремонта. Такие составляли до 80 % от общего объема поставок и только загружали и без того перегруженную железную дорогу. Поэтому 5 июля в автотракторное управление поступила просьба о дополнительной мобилизации из народного хозяйства 1000 лучших по техническому состоянию автомашин, в том числе для обеспечения связи: ЗапФ — 100, СЗФ — 208, ЮЗФ — 100, ЮФ — 211 [677]. Вермахту в 1941 г. было далеко до полной моторизации, но по оснащенности транспортом он, несомненно, существенно превосходил Красную Армию. Это превосходство в количестве не только колесных и гусеничных машин, но и самых обычных лошадей показано в Приложении 8. Так, в 1941 г. немецкой пехотной дивизии по штату были положены 1009 автомобилей и 4842 лошади [678], а в советской стрелковой — 558 автомобилей и 3039 лошадей [679], т. е. она в 1,6–1,8 раза уступала современной ей немецкой пехотной дивизии по всем видам транспорта. Поэтому соединения вермахта, и не только танковые и моторизованные, но и пехотные, намного превосходили в подвижности соответствующие соединения Красной Армии, в том числе и за счет лучшей организации маршей. Это позволяло им быстро маневрировать своими силами и средствами, создавать на ключевых участках фронта в нужное время необходимое для успеха превосходство в силах и средствах и поддерживать высокие темпы наступления, а также обеспечивать снабжение войск всем необходимым для ведения боевых действий. Но была у этой монеты и другая сторона. Чтобы снабдить свою армию штатным количеством автомашин в условиях явно недостаточного собственного производства, немцам приходилось использовать все мало-мальски подходящие разномастные транспортные средства. В вермахте одновременно эксплуатировалось около 2000 различных типов и модификаций мотоциклов, легковых автомобилей, грузовиков и тягачей, немалое число из которых были мобилизованными гражданскими и трофейными образцами с явно недостаточной для уровня требований вермахта проходимостью и надежностью. Для их техобслуживания требовалась номенклатура из почти миллиона различных запасных частей [680]. Немецким ремонтным подразделениям пришлось решать крайне нелегкую задачу по поддержанию в работоспособном состоянии чрезвычайно разнообразного парка транспортных средств вермахта в условиях плохих дорог СССР. Тыловое обеспечение войск являлось поистине «ахиллесовой пятой» Красной Армии. Основную причину постоянных перебоев со снабжением точно подметил СМ. Буденный в своем выступлении на совещании высшего руководящего состава РККА в конце декабря 1940 г.: «Мне думается, что насчет тыла мы много разговариваем, а сейчас нужно делать. В первую очередь нам нужны люди оперативно грамотные и прекрасно знающие оперативный тыл, чтобы они при Академии Генштаба прошли курс по организации соответствующего тыла. А сейчас люди не знают как организовать тыл» [681]. Упомянул он там и вермахт: «‹…› хотя о немецкой армии пишут, когда она действовала на востоке, то ее тыл действовал как хороший хронометр; в этом я сомневаюсь». Сомневался Буденный на основании собственного опыта, ведь он своими глазами видел страшную неразбериху со снабжением во время недавнего похода Красной Армии в Польшу. Поэтому ему трудно было себе представить, что это дело может быть поставлено как-то иначе. В отличие от РККА, в германской армии всегда уделяли должное внимание организации тылового обеспечения. Второй после самого начальника штаба по значению офицер в управлениях немецких частей и соединений занимался материально-техническим снабжением. Непременным требованием к людям, назначаемым на эту должность на дивизионном и выше уровнях, был диплом Академии Генштаба. В Красной Армии накануне войны разнообразные службы тыла были разобщены и не имели централизованного управления. В мирное время тыловые части и органы тыла содержались в сокращенном составе, составлявшем не более 30 % от штатов военного времени. По плану фронтовые и армейские тылы должны были полностью развернуться только на 15-е сутки мобилизации. Между тем непосредственно в войсках имелись запасы материальных средств лишь на трое суток, а продовольствия на 5–6 суток. Мобилизационные запасы были рассчитаны на ведение 3-месячных боевых действий [682]. В то же время запасы горючего в западных военных округах были минимальными из-за нехватки складских помещений и емкостей для их хранения. На середину мая 1941 г. там имелось бензина Б-78 всего-навсего на 10 дней войны, бензина Б-74 — на месяц, бензина Б-70 — на 2,5 месяца, автобензина — на 1,5 месяца, а дизельного топлива — на месяц. Основные запасы горюче-смазочных веществ, предназначенных для снабжения войск на западе, хранились в глубине страны [683]. Автомобилями части войскового тыла были укомплектованы только на 50–60 % от штата. Нехватка транспорта вынуждала командование приграничных военных округов придвинуть имевшиеся там склады поближе к границе, чтобы в случае начала войны иметь их под рукой. Вследствие этого 30 млн. снарядов и мин оказались в опасной зоне и большей частью были потеряны в самом начале войны [684]. Из-за дефицита транспорта, неразвернутых тылов и общей неразберихи такая же участь постигла до 70 % запасов продовольствия, фуража, вещевого и другого имущества, сосредоточенных у западных границ [685]. В результате войскам пришлось сражаться в условиях острой нехватки материальных средств, особенно боеприпасов и горючего. Перед службой тыла вермахта также стояла сложнейшая задача обеспечить всем необходимым многомиллионную армию, наступающую одновременно на фронте шириной во многие сотни километров. К тому же ширина железнодорожной колеи в СССР отличалась от европейской. Это создавало большие проблемы с переброской больших объемов грузов через границу и существенно ее замедляло. Но на стороне немцев была неоднократно проверенная на деле система материального обеспечения широкомасштабных боевых действий своих войск в самых разных районах. Ее бесперебойная работа стала одним из краеугольных камней, на которых были построены успехи вермахта. И во время приграничных сражений короткое плечо снабжения позволяло автомобильному транспорту вермахта вполне успешно справляться с задачей своевременной доставки нужных грузов в действующую армию. Для этой цели значительная часть германских грузовиков была сосредоточена в распоряжении высшего командования и использовалась централизованно. Немалое значение для исхода вооруженной борьбы играет предварительная подготовка инфраструктуры будущего театра военных действий, приспособление его заранее для специфических нужд войск, которым предстоит там сражаться. И в этом отношении существенное преимущество было за немцами, которые уделяли этому вопросу особое внимание. Немаловажную роль тут сыграло успешное выполнение директивы «Строительство на Востоке», разработанной ОКВ в августе 1940 г. К концу мая все предусмотренные там работы полностью завершились. К приему авиации были подготовлены до 350 аэродромов и 210 посадочных площадок, построены 53 авиационных склада. Всего немцы подготовили 185 различных складов, из них для боеприпасов — 45, для горюче-смазочных материалов — 65, продовольственных — 13. Пропускная способность железнодорожной сети в Западной Польше увеличилась более чем в 2,6 раза — с 84 до 220 пар поездов в сутки. Это позволяло ежедневно перебрасывать к советской границе до семи дивизий [686]. На советской стороне границы дела обстояли намного хуже. Выигрыш во времени в полтора года после переноса границы на запад, о котором столько говорят, был использован далеко не в полной мере. Работы по подготовке ТВД все еще находились в самом разгаре. Серьезнейшей проблемой была недопустимо низкая пропускная способность железных дорог на западе СССР. Возможности по сосредоточению войск на том самом направлении, где по плану развертывались главные силы Красной Армии, были проанализированы в штабе КОВО не позднее декабря 1940 г. и изложены в записке по плану развертывания войск округа на 1940 г. Чтобы лучше представить себе масштабы этого развертывания, достаточно сказать, что общая протяженность Юго-Западного фронта достигала 600 км. Железнодорожный транспорт был единственным средством быстро перебросить достаточное количество войск на границу в случае начала войны. Но при попытке запланировать необходимые воинские перевозки во весь рост встала проблема низкой пропускной способности железнодорожной сети в приграничных районах. Она хорошо описана в вышеупомянутой записке: «До линии рокады[126] Коростень, Шепетовка, Проскуров подходит 6 магистралей с общей пропускной способностью 270 пар поездов, с учетом факультатива[127] 180–200 пар. От этой рокады на запад идут 5 магистралей с пропускной способностью только 90 пар поездов, а с учетом факультатива — 60 пар. Значит, до линии Коростень, Проскуров можно подвозить ежесуточно 4 дивизии, а дальше только 1–1,5 дивизии. При расчете на 1,5 дивизии в сутки требуется на перевозку по железной дороге 60-[ти] условных дивизий (45 сд, 2 танк, бригады, 18 ап РГК, 35 авиабаз и тыловых учреждений) — 45 дней от начала поступления эшелонов, т. е. от 8-10 дня мобилизации. На территорию КОВО до линии Коростень, Проскуров все условные дивизии могут быть перевезены на 23–25 день мобилизации. Напрашивается вывод о необходимости производить разгрузку 2,5–3 дивизий на линии Коростень, Проскуров и далее вести их походом. Расстояние от линии Коростень, Проскуров до госграницы 350–400 км, на преодоление его потребуется 13–14 дней. При этом можно рассчитывать, что [на] 35–40 день мобилизации] все части фронта могут быть развернуты на линии госграницы» [687]. Как мы видим, западнее рубежа старой границы пропускная способность советских железных дорог на Украине падала ровно втрое. В результате для полного сосредоточения войск у новой границы требовалось целых 53–55 дней после объявления мобилизации. Из них 20–22 дня затрачивались на преодоление последних 350–400 километров в условиях острой нехватки железнодорожных путей. Чтобы хоть как-то сократить этот срок, некоторым соединениям для прибытия в места назначения пришлось бы совершить пеший марш длительностью почти в две недели. Но даже с этой вынужденной мерой для полного развертывания войск у границы требовалось от 43 до 50 дней. А ведь враг отнюдь не собирался ждать полного завершения развертывания Красной Армии. По оценке начальника штаба КОВО, «германо-итальянские войска для действий против Юго-Западного фронта могут быть сосредоточены на 15-й день от начала сосредоточения» [688], т. е. втрое быстрее советских. Таким образом, нельзя не признать, что настоятельные требования военных коренным образом расширить и модернизировать железнодорожную сеть в приграничных районах страны были вполне обоснованными. Работы в этом направлении, конечно, велись. Но они были слабо обеспечены необходимыми материалами и особенно механизмами. При установленной норме механизации земляных работ 60 % на деле там преобладал ручной труд. Всего лишь 2 % этих работ были механизированы [689]. Таким образом, к лету 1941 г. недопустимое отставание пропускной способности железных дорог на западе СССР от аналогичного показателя железных дорог, расположенных по другую сторону рубежей страны, ликвидировать не удалось. С советской стороны к границам по-прежнему можно было подать меньше половины поездов в сутки, чем со стороны противника. Это наглядно показано в таблице 7.4: Нельзя забывать, что низкая пропускная способность железнодорожной сети в приграничных районах СССР препятствовала не только оперативной переброске войск, но и их снабжению всем необходимым для ведения интенсивных боевых действий. В первую очередь это относится к наступательным операциям. Ведущие их войска нуждаются в усиленных поставках, особенно горюче-смазочных материалов и боеприпасов. Неготовность советских железных дорог обеспечить в полной мере материальные потребности армии западнее рубежа старой границы — это еще один довод, что Сталин не планировал никакого нападения на немцев летом 1941 г. В качестве вывода можно констатировать, что к лету 1941 г. вермахт полностью подготовился к очередному блицкригу — именно тому типу войны, который Гитлер собирался навязать Советскому Союзу. Главнокомандующий немецкими сухопутными войсками фельдмаршал фон Браухич после инспектирования войск на востоке накануне войны 13 июня 1941 г. высказал свои впечатления от поездки начальнику штаба ОКХ генералу Гальдеру: «Общее впечатление отрадное. Войска в хорошем состоянии. Все вопросы, связанные с подготовкой операции, в общем продуманы хорошо» [691]. У Браухича были веские основания быть довольным своими солдатами и офицерами. Все шло по плану, как и во время подготовки к предыдущим кампаниям. Непрерывные скорые и ошеломительные военные успехи внушили всем немецким военнослужащим, от солдата до главнокомандующего, безграничную уверенность в собственных силах. Победа над СССР должна была стать очередной вехой на пути Третьего рейха к мировому господству. Сделать подобный вывод в отношении готовности советских войск к войне нового типа рука не поднимается. Несмотря на огромную работу по военному строительству, проделанную в СССР в предвоенные годы, Красная Армия по-прежнему уступала вермахту практически по всем качественным показателям. Она не была готова к войне, в которую ей пришлось вступить. e-reading.club

Начало Великой Отечественной войны (рассказывает историк Алексей Исаев)
 

https://www.youtube.com/watch?v=iBRpEI48yA0

План «Барбаросса» (рассказывает историк Юрий Никифоров)
 

https://www.youtube.com/watch?v=RVJjqgtbg1g

«Клуб по интересам»: почему Лига Наций не смогла предотвратить Вторую мировую войну
 

https://russian.rt.com/science/artic...nacii-sozdanie

25 января 2019, 12:02

Сто лет назад Антанта одобрила план создания Лиги Наций. Новая межправительственная организация должна была учесть опыт Первой мировой войны и впредь не допускать глобального международного противостояния. Планировалось, что она будет содействовать укреплению межнационального сотрудничества и установлению мира. Однако в итоге организация не смогла не только предотвратить наиболее масштабный конфликт в истории человечества — Вторую мировую войну, но даже урегулировать локальные разногласия. По словам экспертов, неэффективность Лиги Наций объяснялась тем, что, по сути, она отстаивала интересы только двух стран — Великобритании и Франции.
«Клуб по интересам»: почему Лига Наций не смогла предотвратить Вторую мировую войну
Заседание Лиги Наций в Лондоне, 1936 год globallookpress.com © Scherl
Предпосылки к началу Первой мировой войны формировались на протяжении нескольких десятилетий. В XVIII—XIX веках Англия и Франция, располагавшие мощными флотами, захватили колоссальные по площади колонии в Африке, Азии и Латинской Америке. За счёт благ, которые западные державы получили, подчинив себе заморские территории, было обеспечено быстрое научно-техническое развитие и рост экономики метрополий.

Также по теме

Один день, изменивший судьбу Старого Света: 28 июня началась и закончилась Первая мировая война
История Первой мировой войны началась и закончилась в один и тот же день с разницей в пять лет. 28 июня 1914 года в боснийском городе...
Однако во второй половине XIX столетия в Европе был запущен процесс создания централизованной Германии. Немцы смогли выстроить эффективную промышленность и сформировать сильную армию. Однако из-за отсутствия обширных колоний им не хватало дешёвых ресурсов, что ставило их в заведомо невыгодное положение по сравнению с французами и англичанами.

Другой клубок противоречий возник на Ближнем Востоке и в Юго-Восточной Европе. Османская империя, некогда считавшаяся одной из наиболее влиятельных держав мира, стремительно слабела. Стамбул оказался не в состоянии обеспечить эффективный контроль над доставшимися ему в наследство от воинственных предков территориями.

Европейские державы были готовы делить и Северную Африку, и Левант, и Балканы. Юго-восточную Европу как свои потенциальные владения рассматривала союзная Германии Австро-Венгрия. Это не могла принять Россия, считавшая, что славянские народы сами должны определять своё будущее. Вена же с интересом присматривалась к юго-западным губерниям России, пытаясь вести на их территории подрывную деятельность.

Первая мировая война
Созываемые время от времени международные конференции могли несколько отсрочить острую стадию конфликта, но не снимали предпосылки для его возникновения. По мнению историков, глобальная война стала неизбежна после того, как в 1908 году Австро-Венгрия аннексировала Боснию и Герцеговину. Некоторые историки считают, что даже если бы сербский гимназист Гаврило Принцип не убил бы в 1914 году эрцгерцога Франца Фердинанда, повод для вооружённого конфликта, скорее всего, всё равно бы нашёлся.


Британские солдаты на фронтах Первой мировой войны, 1916 год © Imperial War Museums
Первая мировая война, по самым скромным оценкам, унесла жизни более 20 млн человек. Она привела к свержению нескольких династий и масштабному изменению государственных границ. Экономика ряда стран в результате войны была практически полностью разрушена.

«Человечество никогда ещё не было в таком положении. Не достигнув значительно более высокого уровня добродетели и не пользуясь значительно более мудрым руководством, люди впервые получили в руки такие орудия, при помощи которых они без промаха могут уничтожить всё человечество», — сказал о Первой мировой войне Уинстон Черчилль, занимавший в то время пост министра военного снабжения Великобритании.

Парижская мирная конференция
Формально Первая мировая война завершилась 11 ноября 1918 года заключением Компьенского перемирия. Согласно его условиям, Германия обязалась остановить боевые действия, вывести войска с левого берега Рейна, передать Антанте своё тяжёлое вооружение, а также выполнить ряд дипломатических требований. Однако это были лишь предварительные условия.

Также по теме
Инаугурация президента Вудро Вильсона
Доктрина господства: 100 лет назад Вудро Вильсон представил 14 пунктов, ставших основой нового миропорядка
Ровно 100 лет назад, 8 января 1918 года, президент США Вудро Вильсон представил конгрессу проект документа, который лёг в основу...
Для того чтобы определить окончательную конфигурацию будущего мира и степень наказания для Германии и её союзников, 18 января 1919 года собралась Парижская мирная конференция. Первоначальный проект мирного договора, который впоследствии и лёг в основу Версальско-Вашингтонской системы, был разработан американским президентом Вудро Вильсоном. Проект, известный как Четырнадцать пунктов, предусматривал, в частности, свободное судоходство во всём мире, снятие международных экономических барьеров, сокращение национальных вооружённых сил, независимость Польши, а также наций, находившихся ранее под властью Австро-Венгрии и Турции. Кроме того, Вудро Вильсон потребовал основать «общее объединение наций в целях создания взаимной гарантии политической независимости и территориальной целости» государств.

«Проект был разработан на основе либерально-протестантских ценностей, близких лично Вудро Вильсону. Правда, подготовленные на его основе международные документы власти США в конечном итоге ратифицировать не захотели», — рассказал в интервью RT историк Константин Залесский.


Подписание Версальского договора, 1919 год globallookpress.com © Scherl
В рамках разработанной Вудро Вильсоном концепции, а также с учётом пожеланий и интересов Англии и Франции, были заключены мирные договоры со всеми центральными державами. Побеждённые вынуждены были передать победителям и новым независимым государствам значительные территории. Кроме того, на них были наложены ограничения военного и экономического характера.

Развивая идеи Вудро Вильсона, премьер-министр Южно-Африканского Союза Ян Христиан Смэтс заявил, что Первая мировая война должна стать последней в истории человечества, и предложил ради установления мира на Земле создать всеобъемлющую международную организацию.

Лига Наций
25 января 1919 года представители победителей в Первой мировой войне одобрили проект создания нового межправительственного объединения — Лиги Наций.

Пакт Лиги Наций был включён в состав Версальского договора, подписанного Антантой с Германией. Официально он вступил в силу 10 января 1920 года.

Также по теме

«На торжестве одних и унижении других»: почему Версальский мир в итоге привёл к войне
100 лет назад во французском регионе Пикардия было подписано Компьенское перемирие, завершившее военные действия в Первой мировой...
«Главными задачами деятельности новой межправительственной организации было обеспечение мировой коллективной безопасности и организация дипломатического урегулирования международных споров», — отметил в беседе с RT методист Музея Победы, кандидат исторических наук Дмитрий Суржик.

В 1919 году устав Лиги Наций успели подписать 44 государства, большую часть из которых составили представители победившей в Первой мировой войне стороны. Всего же за время существования организации её членами успели побывать 63 страны.

Двумя основными руководящими органами лиги стали ассамблея и совет. Ассамблея представляла собой ежегодное собрание всех членов организации. Совет действовал практически на постоянной основе. За 26 лет он успел провести 107 заседаний. В состав совета сразу вошли четыре постоянных члена: Великобритания, Франция, Италия и Япония. В дополнение к ним на ассамблеях избирались непостоянные участники совета.

Кроме того, при Лиге Наций действовал ряд международных органов, отвечающих за вопросы разоружения, здравоохранения, интеллектуального сотрудничества, защиту прав беженцев и борьбу с рабством. Работа последних, кстати, оказалась наиболее эффективна. Во многом благодаря их усилиям удалось решить серьёзные проблемы в различных регионах мира, например, ликвидировать рабство в ряде африканских стран и вернуть домой миллионы военнопленных и сотни тысяч беженцев после Первой мировой войны.

Германия и Советская Россия изначально в состав Лиги Наций допущены не были. Официальный Берлин присоединился к организации только в 1926 году, а Москва — в 1934-м.

«Несмотря на формально поставленные задачи, связанные с обеспечением международной безопасности, у лиги отсутствовали какие-либо действенные механизмы борьбы против начала новых войн», — отметил Суржик в беседе с RT.

По словам эксперта, попытки лиги как-либо повлиять на ситуацию с вторжением Японии в Китай, разворачиванием Чакской войны, нападением Италии на Абиссинию и гражданским противостоянием в Испании, ни к чему не привели.

«Фактически Лига Наций изначально была не межправительственной структурой, а клубом по интересам. В Европе в межвоенный период существовали два блока: один сформировался вокруг Англии и Франции, второй — вокруг Германии. В стороне от них стоял Советский Союз. Лига Наций в реальности выражала интересы только Лондона и Парижа», — подчеркнул Константин Залесский.

Реальных рычагов влияния на международную ситуацию у организации, по словам историка, не было.

«Санкции Лиги Наций не работали. Это была просто говорильня. Она даже не являлась площадкой для живого диалога. Там постоянно звучало мнение только одной стороны», — отметил эксперт.


Флаги стран-победительниц во Второй мировой войне на здании Дворца правосудия в Нюрнберге, 1946 год globallookpress.com © Yevgeny Khaldei / Agentur Voller Ernst / DPA
В 1938 году с согласия постоянных членов совета Лиги Наций — Англии, Франции и Италии — Германия, Польша и Венгрия совершили агрессию против суверенной Чехословакии и аннексировали её территорию. Путь к началу новой мировой войны был открыт. Неспособность лиги исполнить то, ради чего она была изначально создана, привела к колоссальным человеческим жертвам — боевые и небоевые потери во Второй мировой войне, по разным оценкам, составили от 50 до 80 млн человек. Поэтому в ходе переговоров членов Антигитлеровской коалиции было решено создать новую, более эффективную международную организацию, известную сегодня как ООН. 18 апреля 1946 года Лига Наций официально прекратила своё существование.

«Единственный возможный способ сделать международную организацию эффективной — это превратить её в площадку для компромисса. Создатели же Лиги Наций к этому не стремились. Поэтому она стала заведомо нежизнеспособным проектом», — подытожил Константин Залесский.

Из телефонограммы УНКГБ по Львовской области в НКГБ УССР
 

https://www.alexanderyakovlev.org/fo...es-doc/1012037

22.06.1941

22 июня 1941 г. в 3 часа 10 минут УНКГБ по Львовской области передало по телефону в НКГБ УССР следующее сообщение:

«Перешедший границу в районе Сокаля немецкий ефрейтор показал следующее: фамилия его Лисков Альфред Германович, 30 лет, рабочий, столяр мебельной фабрики в г. Кольберг (Бавария), где оставил жену, ребенка, мать и отца.

Ефрейтор служил в 221-м саперном полку 15-й дивизии. Полк расположен в селе Целенжа, что в 5 км севернее Сокаля. В армию призван из запаса в 1939 г.

Считает себя коммунистом, является членом Союза красных фронтовиков, говорит, что в Германии очень тяжелая жизнь для солдат и трудящихся.

Перед вечером его командир роты лейтенант Шульц отдал приказ и заявил, что сегодня ночью после артиллерийской подготовки их часть начнет переход Буга на плотах, лодках и понтонах.

Как сторонник Советской власти, узнав об этом, решил бежать к нам и сообщить».

Опубликовано: Известия ЦК КПСС. 1990 г. № 4.

Сообщение источника НКГБ СССР из Лондона
 

https://www.alexanderyakovlev.org/fo...es-doc/1012040

[не позднее 22.06.1941]

б/н

Около 12 000 немецких солдат переброшены из Норвегии в Финляндию и сейчас расположены в районе Соданкюля—Кемиярви—Рованиеми—Рануа с направлением на юго-восток.

Эти войска не имеют дивизионной артиллерии, но располагают полковой артиллерией, зенитными и противотанковыми орудиями. Части полностью механизированы, однако сведений о наличии бронеавтомобилей или танков — нет.

В настоящее время 18 германских пароходов выгружают войска и снаряжение в финских портах. Войска эти численностью около 12 000 человек немедленно отправляются в северном направлении.

Портами разгрузки являются: Або — 1 пароход; Каско — 1 пароход; Вааза — 10 пароходов; Оулу — 3 парохода; Якобштадт — 3 парохода.

Части СС дивизии передвинулись из Соданкюля через Кемиярви.

Сейчас в Финляндии находятся две немецкие дивизии, которые расположены в кругу радиусом около 100 миль с центром в Рованиеми.

Одна дивизия находится в море на пути из Осло.

ЦА СВР РФ. Д. 21616. Т. 2. Л. 412. Машинопись. Незаверенная копия.

Имеются пометы

Не готовились к войне...
 

https://byacs.livejournal.com/852495.html
Пишет byacs (byacs)
2019-02-21 22:06:00
https://ic.pics.livejournal.com/byac...33659_1000.jpg
Это февраль 1941 г. Описаны учения ОСАВИАХИМ. Название очень характерное - это к чему готовили народ - к победоносной войне на чужой территории для завоевания Европы и установления там коммунистических режимов.
Но 22 июня что-то пошло нет так...

Начало Великой Отечественной войны
 

http://spec.pnp.ru/1941
22 июня 1941 года

Этот день в учебниках истории
В воскресенье, 22 июня 1941 года, на рассвете войска фашистской Германии без объявления войны внезапно атаковали всю западную границу Советского Союза и нанесли бомбовые авиаудары по советским городам и воинским соединениям.

Началась Великая Отечественная война. Её ждали, но всё же она пришла внезапно. И дело тут не в просчёте или в недоверии Сталина данным разведки. В течение предвоенных месяцев назывались разные даты начала войны, например 20 мая, и это была достоверная информация, но из-за восстания в Югославии Гитлер перенёс дату нападения на СССР на более поздний срок. Есть и ещё один фактор, крайне редко упоминаемый. Это успешная дезинформационная акция германской разведки. Так, немцы по всем возможным каналам распространяли слухи, что нападение на СССР произойдёт именно 22 июня, но с направлением главного удара в таком районе, где это было заведомо невозможно. Таким образом, и дата выглядела дез*информацией, поэтому как раз в этот день нападения ожидали меньше всего.
А в зарубежных учебниках 22 июня 1941 года подаётся как один из текущих эпизодов Второй мировой войны, при этом в учебниках государств Прибалтики эта дата считается позитивной, дававшей «надежду на освобождение».

Россия
22 июня 1941 года
§4. Вторжение в СССР. Начало Великой Отечественной войны
На рассвете 22 июня 1941 года гитлеровские войска вторглись в пределы СССР. Началась Великая Отечественная война.
Германия и её союзники (Италия, Венгрия, Румыния, Словакия) не имели подавляющего преимущества в живой силе и технике и основную ставку делали, согласно плану «Барбаросса», на фактор внезапного нападения, тактику блицкрига («молниеносной войны»). Разгром СССР предполагался в течение двух-трёх месяцев силами трёх групп армий (группы армий «Север», наступавшей на Ленинград, группы армий «Центр», наступавшей на Москву, и группы армий «Юг», наступавшей на Киев).
В первые дни войны германская армия нанесла серьёзный урон советской системе обороны: были уничтожены войсковые штабы, парализована деятельность служб связи, захвачены стратегически важные объекты. Германская армия быстрыми темпами наступала вглубь СССР, и к 10 июля группа армий «Центр» (командующий фон Бок), захватив Белоруссию, подошла к Смоленску; группа армий «Юг» (командующий фон Рундштедт) захватила Правобережную Украину; группа армий «Север» (командующий фон Лееб) оккупировала часть Прибалтики. Потери Красной армии (с учётом попавших в окружение) составили более двух миллионов человек. Сложившееся положение было для СССР катастрофическим. Но советские мобилизационные ресурсы были очень велики, и уже к началу июля в Красную армию были призваны 5 миллионов человек, что позволило закрыть бреши, образовавшиеся на фронте.
В.Л.Хейфец, Л.С. Хейфец, К.М. Северинов. Всеобщая история. 9 класс. Под ред. академика РАН В.С. Мясникова. Москва, изд-во «Вентана-Граф», 2013 г.

СССР
22 июня 1941 года
Глава XVII. Великая Отечественная война советского народа против немецко-фашистских захватчиков
Вероломное нападение гитлеровской Германии на СССР
Выполняя грандиозные задачи третьей сталинской пятилетки и неуклонно и твёрдо проводя политику мира, Советское правительство вместе с тем ни на минуту не забывало о возможности нового 'нападения империалистов на нашу страну. Товарищ Сталин неустанно призывал народы Советского Союза быть в мобилизационной готовности. В феврале 1938 года в своём ответе на письмо комсомольца Иванова товарищ Сталин писал: «В самом деле было бы смешно и глупо закрывать глаза на факт капиталистического окружения и думать, что наши внешние враги, например, фашисты, не попытаются при случае произвести на СССР военное нападение».
Товарищ Сталин требовал укрепления обороноспособности нашей страны. «Нужно, – писал он, – всемерно усилить и укрепить нашу Красную армию, Красный флот, Красную авиацию, Осоавиахим. Нужно весь наш народ держать в состоянии мобилизационной готовности перед лицом опасности военного нападения, чтобы никакая «случайность» и никакие фокусы наших внешних врагов не могли застигнуть нас врасплох...»
Предупреждение товарища Сталина насторожило советский народ, заставило его бдительнее следить за происками врагов и всемерно укреплять Советскую армию.
Советский народ понимал, что германские фашисты, во главе с Гитлером, стремятся развязать новую кровавую войну, при помощи которой они надеются завоевать мировое господство. Гитлер объявил немцев «высшей расой», а все остальные народы низшими, неполноценными расами. С особенной ненавистью гитлеровцы относились к славянским народам и в первую очередь к великому русскому народу, который не один раз в своей истории выступал на борьбу против германских агрессоров.
В основу своего плана гитлеровцы положили разработанный генералом Гофманом ещё во время Первой мировой войны план военного нападения и молниеносного разгрома России. Этот план предусматривал концентрацию огромных армий на западных границах нашей родины, захват в течение нескольких недель жизненных центров страны и быстрое продвижение вглубь России, вплоть до Урала. Впоследствии этот план был дополнен и утверждён гитлеровским командованием и получил название план «Барбаросса».
Чудовищная военная машина гитлеровских империалистов начала своё движение в Прибалтике, Белоруссии и на Украине, угрожая жизненным центрам Советской страны.

Учебник «История СССР», 10-й класс, К.В. Базилевич, С.В. Бахрушин, А.М. Панкратова, А.В. Фохт, М., Учпедгиз, 1952 г.

Австрия, Германия
22 июня 1941 года
Глава «От Русской кампании до полного поражения»
После тщательной подготовки, длившейся много месяцев, 22 июня 1941 года Германия начала против Советского Союза «войну на полное уничтожение». Её целью было завоевание нового жизненного пространства для германской арийской расы. Суть германского плана заключалась в молниеносной атаке, получившей название «Барбаросса». Считалось, что под стремительным натиском натренированной немецкой военной машины советские войска не сумеют оказать достойного сопротивления. За несколько месяцев гитлеровское командование всерьёз рассчитывало дойти до Москвы. Предполагалось, что захват столицы СССР окончательно деморализует неприятеля и война завершится победой. Однако после серии впечатляющих успехов на полях сражений, уже через несколько недель гитлеровцы оказались отброшены от советской столицы на сотни километров.
Учебник «История» для 7 класса, коллектив авторов, изд-во Duden, 2013.
США
22 июня 1941 года

Холт Макдоугал. Всемирная история.
Для старших классов средней школы, изд-во Houghton Mifflin Harcourt Pub. Co., 2012 г.
Гитлер начал планировать нападение на своего союзника СССР ещё в начале лета 1940 года. Балканские страны Юго-Восточной Европы играли ключевую роль для плана гитлеровского вторжения. Гитлер хотел создать плацдарм в Юго-Восточной Европе для нападения на СССР. Он также хотел быть уверенным в том, что англичане не будут вмешиваться.
В целях подготовки к вторжению Гитлер перешёл к расширению своего влияния на Балканах. К началу 1941 года, угрожая применением силы, он убедил Болгарию, Румынию и Венгрию присоединиться к странам Оси. Югославия и Греция, где правили пробританские правительства, сопротивлялись. В начале апреля 1941 года Гитлер вторгся в обе страны. Югославия пала через 11 дней. Греция сдалась через 17 дней.
Гитлер нападает на Советский Союз. Установив жёсткий контроль над Балканами, Гитлер мог осуществить операцию «Барбаросса», его план вторжения в СССР. Рано утром 22 июня 1941 года рёв немецких танков и гул самолётов ознаменовали начало вторжения. Советский Союз не был готов к этой атаке. Хотя он имел самую большую армию в мире, войска не были ни хорошо оснащены, ни хорошо обучены.
Вторжение продвигалось неделя за неделей до тех пор, пока немцы не углубились внутрь территории Советского Союза на 500 миль (804,67 километра. – Ред.). Отступая, советские войска сжигали и уничтожали всё на пути врага. Русские использовали такую стратегию выжженной земли против Наполеона.

Сербия
22 июня 1941 года
Раздел 7. Вторая мировая война
Нападение на Советский Союз (так называемый план Барбаросса) было осуществлено 22 июня 1941 года. Немецкая армия, которая насчитывала около трёх миллионов солдат, начала наступление на трёх направлениях: на севере – на Ленинград, в центральной части СССР – на Москву и на юге – на Крым. Натиск захватчиков был стремительным. Вскоре немцы осадили Ленинград и Севастополь, подошли вплотную к Москве. Красная армия понесла тяжёлые потери, но главная цель фашистов – захват столицы Советского Союза – так и не осуществилась. Огромные пространства и ранняя русская зима при яростном сопротивлении советских войск и простых жителей страны сорвали немецкий план молниеносной войны. В начале декабря 1941 года части Красной армии под командованием генерала Жукова перешли в контрнаступление и отбросили войска противника на 200 километров от Москвы.

Учебник истории для 8-го класса основной школы (издательство «Клетт», 2011). Предраг Ваягич и Ненад Стошич.

Эстония
22 июня 1941 года
Никогда ранее наш народ не относился к немецкому вторжению иначе, как с решительностью выступить на защиту своей земли, однако когда Молотов дрожащим голосом сообщил о немецком нападении, эстонцы чувствовали всё, кроме сочувствия. Наоборот, у многих появилась надежда. Население Эстонии воодушевлённо приветствовало немецких солдат как освободителей.
Русские солдаты вызывали у среднего эстонца неприязнь. Эти люди были бедными, плохо одетыми, крайне подозрительными, в то же время часто очень претенциозными. Немцы были эстонцам привычнее. Они были весёлыми и увлекающимися музыкой, из мест, где они собирались, доносился смех и игра на музыкальных инструментах.

Лаури Вахтре. Учебник «Поворотные моменты истории Эстонии».

Болгария
22 июня 1941 года
Глава 2. Глобализация конфликта (1941–1942)
Нападение на СССР (июнь 1941). 22 июня 1941 года Гитлер предпринял большое наступление против СССР. Начав завоевание новых территорий на востоке, фюрер предложил на практике теорию «жизненного пространства», провозглашённую в книге «Моя борьба» («Mein Kampf»). С другой стороны, прекращение действия германо-советского пакта снова дало возможность нацистскому режиму представлять себя борцом против коммунизма в Европе: агрессия против СССР была представлена германской пропагандой как крестовый поход против большевизма с целью истребления «еврейских марксистов».
Однако этот новый блицкриг перерос в продолжительную и изнурительную войну. Потрясённая внезапным нападением, обескровленная сталинскими репрессиями и плохо подготовленная Советская армия была быстро отброшена. За несколько недель германские армии оккупировали один миллион квадратных километров и достигли окрестностей Ленинграда и Москвы. Но ожесточённое советское сопротивление и быстрый приход русской зимы остановил германское наступление: с ходу вермахт не смог победить противника в рамках одной кампании. В весенний период 1942 года потребовалось новое наступление.

Евгения Калинова, Серж Берстейн, Пиер Милза. История и цивилизация. Учебник 10 класса. София, изд-во Просвета & Рива & Прозорец, 2012 г.
Белоруссия
22 июня 1941 года

Н.М. ПУРЫШЕВА, М.И. СТАРОВОЙТОВ. ИСТОРИЯ БЕЛАРУСИ. ШКОЛЬНЫЙ КУРС В КРАТКОМ ИЗЛОЖЕНИИ. МИНСК, ИЗД-ВО «ТЕТРАЛИТ», 2014 Г.
§5.9. Начало Великой Отечественной войны. Установление фашистского оккупационного режима на территории Беларуси
Задолго до нападения на СССР германское военно-политическое руководство разрабатывало планы нападения на СССР и освоения территории и использования её природных, материальных и людских ресурсов. Будущая война планировалась немецким командованием как война на уничтожение. 18 декабря 1940 года Гитлер подписал директиву №21, известную как «план Барбаросса». В соответствии с этим планом группа армий «Север» должна была наступать на Ленинград, группа армий «Центр» – через Беларусь на Москву, группа армий «Юг» – на Киев.

План «молниеносной войны» против СССР
Германское командование рассчитывало до 15 августа подойти к Москве, до 1 октября 1941 года завершить войну против СССР и создать оборонительный рубеж против «азиатской России», к зиме 1941 года выйти на линию Архангельск – Астрахань.
22 июня 1941 года нападением фашистской Германии на Советский Союз началась Великая Отечественная война. В СССР была объявлена мобилизация. Массовый характер приобрело добровольное вступление в Красную армию. Широкое распространение получило народное ополчение. В прифронтовой полосе создавались истребительные батальоны и группы самообороны для охраны важных народно-хозяйственных объектов. С территорий, которым угрожала оккупация, началась эвакуация людей и материальных ценностей.
Военными действиями руководила Ставка Верховного главнокомандования, созданная 23 июня 1941 года. Ставку возглавил И. Сталин.
На территории Беларуси немецкой группе армий «Центр» противостояли военные части Западного фронта, которым командовал генерал Д. Павлов. В приграничных боях Красная армия оказала героическое сопротивление.
С 22 июня по 20 июля 1941 года сражался гарнизон Брестской крепости. Многократное преимущество в силах позволило захватчикам продвигаться вглубь территории Беларуси. 28 июня был захвачен Минск.
Италия
22 июня 1941 года
Giardina, G.Sabbatucci, V. Vidotto, Manuale di Storia. L'eta`contemporanea. Учебник истории для выпускного 5 класса средней школы. Bari, Laterza. Учебник для 11-го класса средней школы «Наша новая история», изд-во «Дар Аун», 2008 г.
С нападением немцев на Советский Союз в начале лета 1941 года началась новая фаза войны. Открылся широчайший фронт на востоке Европы. Великобритания больше не была вынуждена сражаться в одиночку. Идеологическое противостояние упростилось и радикализировалось с прекращением действия аномального соглашения между нацизмом и советским режимом. Международное коммунистическое движение, занявшее после августа 1939 года двусмысленную позицию осуждения «противостоящих империализмов», пересмотрело её в пользу союзничества с демократией и борьбы с фашизмом.
То, что СССР представляет собой главную цель экспансионистских намерений Гитлера, ни для кого не было загадкой, в том числе и для советских людей. Однако Сталин полагал, что Гитлер никогда не нападёт на Россию, не закончив войну с Великобританией. Поэтому, когда 22 июня 1941 года немецкое наступление (проходившее под кодовым названием «Барбаросса») началось на фронте длиной 1600 километров, от Балтики до Чёрного моря, русские оказались не готовыми, и это отсутствие готовности, усиленное тем, что чистка 1937 года лишила Красную армию её лучших военачальников, облегчило вначале задачу агрессора.
Наступление, в котором принял также участие итальянский экспедиционный корпус, который в большой спешке был отправлен Муссолини, мечтавшим участвовать в крестовом походе против большевиков, продолжалось в течение всего лета: на севере через Прибалтику, на юге – через Украину с целью достижения нефтяных районов на Кавказе.

Материал подготовили
Анатолий Анисимов, Юрий Виноградов, Игорь Байков,
Дмитрий Иванов, Алексей Корнилов

Накануне. Поступь Барбаросса
 

https://www.youtube.com/watch?v=1xU8-dscpq8

Вопрос: кто напал на СССР 22 июня 1941 года? Ответ: 20 стран Европы
 

https://riafan.ru/521077-dvunadesyat...sr-v-1941-godu
https://rubin65.livejournal.com/1318098.html
2020-06-22 13:29:00

СССР сражался не с одной Германией. Точно так же, как в 1812 году не с одной Францией. То есть ни о каком "завалили мясом" не может идти и речи. И так продолжалось практически всю войну, вплоть до второй половины 1944 года, когда союзники Третьего Рейха посыпались, как карточный домик

Очень часто Великую Отечественную войну называют лишь эпизодом Второй мировой, замечая при этом, что этот эпизод уместно называть советско-германской войной. То есть войной между Третьим Рейхом и СССР. Но с кем на самом деле воевал Советский Союз? И было ли это сражение "один на один"?


РИА ФАН. 2016


Когда либералы и прочие историки-затейники принимаются кричать про бессмысленные потери, "мясом завалили" и "пили бы баварское", то обычно любят подтверждать свои тезисы о "бездарности и преступности" советского руководства и командования сравнением Вермахта и РККА. Мол, и людей у РККА было больше, а всё время их громили, и танков больше, и самолётов и прочих железок-машинок, а всё немцы жгли. Не забывая при этом, правда, рассказать про одну "винтовку на троих", "черенки лопат" и остальную лабуду из разряда "солженицынских сказок".
И то и другое неправда. О "винтовке на троих". Всё было ровно наоборот. Всего с 1891 по 1918 год было произведено около 10 миллионов винтовок Мосина. Трудно сказать, сколько их было произведено с 1918 по 1924, но производство не останавливалось. К 1941 году в арсеналах РККА насчитывалась не менее 12–15 миллионов винтовок. При численности Красной армии на 22 июня 1941 года около 5,5 миллионов человек. Добавьте сюда более миллиона автоматических винтовок СВТ, не менее полумиллиона автоматов ППШ, большое количество станковых и ручных пулемётов. Сразу становится ясно: уж чего-чего, а стрелкового оружия в РККА хватало.
Но гораздо интереснее второй миф. О подавляющем превосходстве Красной армии над Вермахтом в численности буквально всего. Так может, правы либеральные историки, и воевали мы бездарно? Посмотрим на цифры.

К июню 1941 года на границе с СССР Вермахт располагал в трёх группах армий и армии "Норвегия" 127 дивизиями, двумя бригадами и одним полком. В этих войсках насчитывалось 2 миллиона 812 тысяч человек, 37099 орудий и миномётов, 3865 танков и штурмовых орудий.
Заметим, что большее количество дивизий при правильной организации даёт заметное преимущество при равной численности войск, и это существенно. Но этим силы Германии не исчерпывались, и вот про это "забывают" упоминать либералы.
Вместе с Германией в войну с СССР готовились вступить Финляндия, Словакия, Венгрия, Румыния и Италия:
• Финляндия — 17,5 дивизий общей численностью 340 тысяч 600 человек, 2047 орудий, 86 танков и 307 самолётов
• Словакия — 2,5 дивизий общей численностью 42 тысячи 500 человек, 246 орудий, 35 танков и 51 самолёт
• Венгрия — 2,5 дивизий общей численностью 44 тысячи 500 человек, 200 орудий, 160 танков и 100 самолётов
• Румыния — 17,5 дивизий общей численностью 358 тысячи 100 человек, 3255 орудий, 60 танков и 423 самолёта
• Италия — 3 дивизии общей численностью 61 тысячи 900 человек, 925 орудий, 61 танк и 83 самолёта

То есть почти миллион человек в 42,5 дивизиях, при 7 тысячах орудиях, 402 танках, и к этому почти тысяча самолётов. Несложный подсчёт показывает, что только на Восточном фронте союзники гитлеровской оси, а правильнее было бы называть их так, располагали 166-ю дивизиями, насчитывающими 4 миллиона 307 тысяч человек при 42601-й единице артиллерии различных систем, а также 4171-м танком и штурмовыми орудиями и 4846-ю самолётами.
Итак: 2 миллиона 812 тысяч только у Вермахта и 4 миллиона 307 тысяч общей численности, учитывая силы союзников. В полтора раза больше. Картина меняется кардинально. Не правда ли?

Увеличение по клику. Максимальный размер 2000 х 4156


Добавьте сюда, кроме непосредственных стран-союзников, иностранные части Вермахта, так называемые "национальные дивизии СС", всего 22 добровольческие дивизии. В них проходило службу в ходе войны 522 тысячи добровольцев из других стран, в числе которых было 185 тысяч фольксдойче, то есть "заграничных немцев". Общая численность иностранных добровольцев составила 57% (!) от численности "ваффен-СС". Перечислим их. Если это вас утомляет, то просто оцените количество строчек и географию. Представлена вся Европа, за исключением разве что княжеств Люксембург и Монако, и то не факт:
• Албания — 21-я горная дивизия СС "Скандербег" (1-я албанская)
• Бельгия — 27-я добровольческая гренадёрская дивизия СС "Лангемарк" (1-я фламандская), 28-я добровольческая танково-гренадёрская дивизия СС "Валлония" (1-я валлонская), Фламандский легион СС
• Болгария — Болгарская противотанковая бригада войск СС (1-я болгарская)
• Великобритания — Арабский легион "Свободная Арабия", Британский добровольческий корпус, Индийский добровольческий легион СС "Свободная Индия"
• Дания — 11-я добровольческая танково-гренадёрская дивизия СС "Нордланд", 34-я добровольческая гренадёрская дивизия "Ландсторм Нидерланд" (2-я голландская), Свободный корпус СС "Данмарк" (1-й датский), Добровольческий корпус СС "Шальбург"
• Нидерланды — 11-я добровольческая танково-гренадерская дивизия СС "Нордланд", 23-я добровольческая моторизованная дивизия СС "Нидерланд" (1-я голландская), 34-я добровольческая гренадёрская дивизия "Ландсторм Недерланд" (2-я голландская), Фламандский легион СС
• Норвегия — Норвежский легион СС, Норвежский батальон лыжных егерей СС, Норвежский легион СС, 11-я добровольческая танково-гренадёрская дивизия СС "Нордланд"
• Польша — Гуральский добровольческий легион СС
• Сербия — Сербский добровольческий корпус войск СС
• Латвия — латышские легионеры, Латышский добровольческий легион СС, 6-й корпус СС, 15-я гренадёрская дивизия СС (1-я латышская), 19-я гренадёрская дивизия СС (2-я латышская)
• Эстония — 20-я гренадёрская дивизия СС (1-я эстонская)
• Франция — французские легионеры СС, 28-я добровольческая танково-гренадёрская дивизия СС "Валлония" (1-я валлонская), 33-я гренадёрская дивизия СС "Шарлемань" (1-я французская), легион "Безен Перрот" (набирался из бретонских националистов)
• Хорватия — 9-й горный корпус СС, 13-я горная дивизия СС "Ханджар" (1-я хорватская), 23-я горная дивизия СС "Кама" (2-я хорватская)
• Чехия — Гуральский добровольческий легион СС
• Галичина — 14-я гренадёрская дивизия СС "Галиция" (1-я украинская)

Отдельно:
• Скандинавская 5-я танковая дивизия СС "Викинг" — Нидерланды, Дания, Бельгия, Норвегия
• Балканская 7-я добровольческая горная дивизия СС "Принц Ойген" — Венгрия, Румыния, Сербия
• 24-я горнострелковая (пещерная) дивизия СС "Карстъегер" — Чехословакия, Сербия, Галиция, Италия
• 36-я гренадёрская дивизия СС "Дирлевангер" — набиралась из уголовников различных европейских стран

Повторюсь, речь идёт о европейских добровольцах, не о призыве, не о пленных, не о дезертирах, волею судьбы вынужденных обменять службу у немцев на собственную жизнь. О добровольцах, сознательно поступивших на службу в СС, чтобы сражаться с русскими.
И это мы ещё не упомянули хиви, от немецкого Hilfswilliger, то есть "желающий помочь". Это добровольцы, поступавшие на службу непосредственно в Вермахт. Служили они во вспомогательных частях. Но это не значит небоевых. Например, из хиви формировались зенитные расчёты для Люфтваффе.

А чем располагал на западной границе СССР к 22 июня 1941 года?
Да, вооружённые силы Советского Союза к лету 1941 года, когда неизбежность войны стала очевидной, были крупнейшей армией мира. Проводилась фактически скрытая мобилизация. К началу войны советские вооружённые силы насчитывали 5 миллионов 774 тысячи солдат. Конкретно в сухопутных войсках имелось 303 дивизии, 16 воздушно-десантных и 3 стрелковые бригады. Войска располагали 117581-й артиллерийской системой, 25784-я танками и 24488-ю самолётами.
Вроде бы превосходство налицо? Однако всё вышеперечисленные силы Германии и её союзников находились в развёрнутом состоянии в непосредственной 100-километровой зоне вдоль советских границ. В то время как в западных округах РККА имела группировку в 3 миллиона человек, 57 тысяч орудий и миномётов и 14 тысяч танков, исправных из которых было лишь 11 тысяч, а также около 9 тысяч самолётов, из которых исправными были только 7,5 тысяч.
Причём в непосредственной близости от границы РККА имела в более или менее боеготовом состоянии не более 40% от этого числа.
Из выше перечисленного, если вас не утомили цифры, определённо следует, что СССР сражался не с одной Германией. Точно так же, как в 1812 году не с одной Францией. То есть ни о каком "завалили мясом" не может идти и речи.

И так продолжалось практически всю войну, вплоть до второй половины 1944 года, когда союзники Третьего Рейха посыпались, как карточный домик.
О весьма пёстром национальном составе войск, противостоящих РККА, красноречиво говорит национальный состав оказавшихся к концу войны в нашем плену. Простой факт: датчан, норвежцев и даже французов в плену на восточном фронте оказалось больше, чем участвовало в сопротивлении нацистам на их родине.
И это мы ещё даже не затрагивали тему экономического потенциала, который работал на немецкую военную машину. Прежде всего, это Чехословакия, довоенный лидер оружейного производства в Европе, и Франция. А это — артиллерия, стрелковое оружие и танки.
Например, чешский оружейный концерн "Шкода". Каждый третий немецкий танк, принявший участие в операции "Барбаросса", был произведён именно в этой фирме. Прежде всего, это LT-35, получивший в Вермахте обозначение Pz.Kpfw. 35 (t).
Более того, после аннексии Чехословакии немецкие специалисты обнаружили в цехах "Шкоды" два новых опытных танка LT-38. После ознакомления с чертежами немцы приняли решение поставить танк на вооружение и начали его серийный выпуск.
Производство этих танков шло практически до конца войны, только с конца 1941 года они начали выпускаться как база для немецких самоходных орудий. Более половины немецких самоходок имели чешскую базу.
Французы, в свою очередь, предоставили немцам свои судоремонтные мощности. Немецкие подводные лодки, гроза атлантических конвоев союзников, так называемые "Волчьи стаи Деница", базировались и проходили ремонт на южном побережье Франции и в Средиземноморье вблизи Марселя. Причём судоремонтные бригады устраивали соревнования на предмет того, кто быстрее отремонтирует лодку. Не похоже на работу по принуждению, из-под палки, правда?

Так с кем же воевал СССР в Великую Отечественную войну? Хотя правильнее сформулировать вопрос иначе: кто напал на СССР в июне 1941 года? Вопрос риторический.


○ Олег Денежка. Двунадесять языков: кто напал на СССР в 1941 году. Федеральное агентство новостей. 6 Мая 2016


• • •

И с какими же установками вся эта орда "цивилизаторов" впёрлась к нам?

Памятка для немецких войск "12 заповедей поведения немцев на Востоке и их обращения с русскими":
"Ввиду того, что вновь присоединённые территории должны быть надолго закреплены за Германией и Европой, многое будет зависеть от того, как вы поставите себя там. Вы должны уяснить себе, что вы на целые столетия являетесь представителями великой Германии и знаменосцами национал-социалистской революции и новой Европы. Поэтому вы должны с сознанием своего достоинства проводить самые жестокие и самые беспощадные мероприятия, которых потребует от вас государство."

Генрих Гиммлер:
"В ближайшие 20 лет мы должны заселить немцами германские восточные провинции от Восточной Пруссии до Верхней Силезии, — всё генерал-губернаторство (Польшу). Должны онемечить и заселить Белоруссию, Эстонию, Литву, Латвию, Ингерманландию (Ленинградскую, Новгородскую, Псковскую области) и Крым. … Германский восток до Урала … должен стать питомником германской расы, так что лет через 400–500 … немцев будет уже не 120 миллионов, а целых 500-600 миллионов. Говоря пo-военному, мы должны убивать от трёх до четырёх миллионов русских в год."

Из инструкции для солдат вермахта "Военная подготовка в войсках":
"Для твоей личной славы ты должен убить ровно 100 русских. … Уничтожь в себе жалость и сострадание, убивай всякого русского; не останавливайся — старик перед тобой, женщина, девушка или мальчик. Убивай!..."

И они убивали, и детей, и женщин. Всех. Никого не жалели. Ведь они же, по их понятиям "сверхчеловеки".
Но не вышло. Те, кого они считали "недочеловеками" — русские, белорусы, украинцы, казахи, кавказцы, все народы Советского Союза, сначала вышвырнули европейское отребье с территории СССР. А потом пришли в Берлин. И Европа с удивлением узнала, что европейцы не являются "сверхчеловеками".
Прошло время, и появилась новая цепочка. Появилась новая "исключительная нация", за океаном, и приближённые к ней. Всё повторяется.
И вот теперь Запад усиленно стирает из своей истории эту память о неотвратимом наказании. Они хотят забыть, что им уже доказали, что они не "сверхлюди". Из этой же серии переписывание истории на Украине. Уцелевшие бандеровские мрази, выползли из своих схронов и кинулись переформатировать под себя всех украинцев. На радость новым хозяевам с Запада. Только они умалчивают, что для хозяев, они всё равно — "untermensch".
А теперь напрашиваются вот такие вопросы: для чего срочно Запад избавляется от страха наказания; для чего воспитывает пушечное мясо на Украине; для чего западная пропаганда активно "расчеловечивает" русских; почему военный бюджет коллективного Запада с каждым годом только нарастает?


○ Алексей Тенчурин. История повторяется. Сайт "Мировое политическое шоу". 10 апреля 2020

22 июня 1941 года. Почему?
 

https://www.youtube.com/watch?v=yxS9z0u69ho

Вставай, страна огромная!
 

https://aloban75.livejournal.com/5356710.html
Пишет aloban / Андрей Лобанов (aloban75)
2020-06-22 10:16:00

Ровно 79 лет назад, 22 июня 1941 года в 4 утра без объявления войны фашистская Германия и её союзники напали на Советский Союз. Бомбардировкам подверглись Рига, Виндава, Либава, Шауляй, Каунас, Вильнюс, Гродно, Лида, Волковыск, Брест, Кобрин, Слоним, Барановичи, Бобруйск, Житомир, Киев, Севастополь и многие другие города, железнодорожные узлы, аэродромы, военно-морские базы СССР, осуществлялся артиллерийский обстрел пограничных укреплений и районов дислокации советских войск вблизи границы от Балтийского моря до Карпат. В 5-6 часов немецко-фашистские войска перешли Государственную границу СССР и повели наступление в глубь советской территории. Началась Великая Отечественная война.





Небольшая подборка фото о начале этой страшной войны.








1. Войска фашистской Германии переходят пограничную реку. 22 июня 1941 г.







2. Начало боевых действий фашистской Германии против СССР. Литовская ССР. 1941 г.







3. Начало боевых действий фашистской Германии против СССР. Белорусская ССР. 1941 г.







4. Части германской армии вступили на территорию СССР. Июнь 1941 г.







5. Части германской армии вступили на территорию СССР. Июнь 1941 г.







6. Части германской армии вступили на территорию СССР. Июль 1941 г.

Блицкриг, которого не будет. 22 июня 1941-го
 

https://picturehistory.livejournal.com/4586668.html


is_pavel написал в picturehistory
21 июня 2019, 20:57 582

51
20000
Категории:
История
Армия
СССР
Блицкриг, которого не будет. 22 июня 1941-го.
22 июня 1941-го. Блицкриг, которого не будет.

В историографии начальный период Великой Отечественной войны представлен в основном как неудачный для Красной армии и трагический для всей страны.


По немецкому плану «Барбаросса» разгром Красной армии предусматривалось осуществить в ходе одной быстротечной кампании. В общей директиве по плану «Барбаросса» планировался выход на линию Архангельск – Волга. В тоже время в приказе на операции по плану «Барбаросса» планировался выход на линию: район Луги – район Смоленска – Киев – Одесса. До этой линии планировалось разгромить и уничтожить главные силы Красной Армии. С этой целью намечалось нанести по советским войскам, находившимся в западной части СССР, внезапный и мощный удар. В последующем, стремительно продвигаясь в глубь территории страны, захватить важнейшие политические и экономические центры.

Итак, общая схема операции выглядела следующим образом: глубоким танковым прорывом окружить основные силы Красной Армии до рубежа Днепр-Двина. Расчет времени таков: на восьмые сутки выйти на рубеж Каунас, Барановичи, Львов, Могилев-Подольский. На двадцатые сутки войны "немецкой армии удастся после тяжелых пограничных сражений в Западной Украине, в Белоруссии и в балтийских государствах захватить территорию и достигнуть рубежа: Днепр до района южнее Киева, Мозырь, Рогачев, Орша, Витебск, Великие Луки, южнее Пскова, южнее Пярну". После чего пауза на двадцать дней, во время которой предполагалось сосредоточить и перегруппировать соединения, дать отдых войскам и подготовить новую базу снабжения. На сороковой день войны должна начаться вторая фаза наступления в общем направлении на Москву. Командование вермахта считало, что на защиту столицы Красная Армия бросит последние оставшиеся силы, что даст возможность разгромить и их в одной операции.

Вторая фаза операции разрабатывалась гораздо менее тщательно, нежели первая. Даже общего представления о том, что следует делать после приграничного сражения, у немцев не было. Три базовые схемы - наступление на Ленинград, Москву или Ростов -"тасовались" постоянно, и штаб ОКХ не мог сделать между ними выбор, хотя Гальдер и склонялся к центральному варианту. Решение было оставлено Верховному командованию (то есть, Браухичу и Гитлеру), но фюрер не разобрался в сути проблемы и настаивал на наступлении сразу по всем направлениям.

Обычно, рассказывая о плане войны с СССР упоминают о рубеже Архангельск-Волга, на который должны были выйти немецкие войска. На самом деле, столь далеко операцию штаб ОКХ не планировал.

Немецкое командование сосредоточив в первом эшелоне все свои войска, предназначенные для нападения на СССР, практически ничего не оставило в резерве. Для того чтобы не пополнять войска в ходе боевых действий в каждой дивизии были созданы запасные батальоны, которые насчитывали до 1000 человек. В нанесение первого удара вкладывались все силы Германии. За три месяца Вермахт должен был сломить сопротивление СССР. Ни о каком поэтапном наращивании усилий после начала войны речь не шла. Всё вкладывалось в первый сокрушительный удар, тем более что гитлеровские войска к 22 июня были уже отмобилизованы.

На фронте, составлявшем 40% протяженности западных сухопутных границ СССР, имелось 70% всех немецких дивизий, 75% орудий и минометов, 90% танков и около 30% самолетов.

Основными оперативными линиями были признаны московское и киевское направления. Их обеспечивали группы армий "Центр" (на фронте 500 км. сосредотачивалось 48 дивизий) и "Юг" (на фронте 1250 км. сосредотачивалось 40 немецких дивизий и значительные силы союзников). Группа армий "Север" (29 дивизий на фронте 290 км.) имела компромиссную задачу: обеспечивать северный фланг группы "Центр", захватить Прибалтику и установить контакт с финскими войсками. Общее число дивизий первого стратегического эшелона, с учетом финских, венгерских и румынских войск составляло 157 дивизий, из них 17 танковых и 13 моторизованных и 18 бригад.

Начало наступления стало для вермахта весьма удачным. Танковые группы преодолели полосу сопротивления дивизий первого эшелона, и уже в первый день продвинулись на 35-50-км, вступив в бой с бронетанковыми дивизиями второго эшелона армий. Контрудары советских войск оказались, несмотря на всю их беспорядочность, существенной проблемой. Особенно неприятным сюрпризом для немцев оказались новые русские танки. Основная противотанковая пушка вермахта (37 мм) их броню не пробивала!

Первая фаза была безусловно выиграна немцами. На четвертый день войны их передовые отряды выдвинулись на 200 км., и на центральном участке фронта вели бои под Минском. Уже к 3 июля немецкие танковые армии в целом выполнили первую поставленную перед ними задачу - вышли на линию Западная Двина - Днепр. Советская Армия прикрытия - вся, целиком - попала в окружение.

С достижением линии Западная Двина-Днепр план Паулюса был выполнен, и перед немцами вплотную встал вопрос: что делать дальше? Дожимание попавших в окружение советских войск оказалось неожиданно трудным делом. Фактически, все германские пехотные дивизии первого эшелона были в начале июля связаны этой задачей. Так что, для продолжения операции у Германии оставалось примерно 60 дивизий - четыре танковые группы и резерв пехотных дивизий. Правда, по мнению начальника Генерального штаба Гальдера у СССР осталось перед фронтом всего лишь 46 дивизий.


В реальности дело обстояло для вермахта несколько хуже. Красная Армия развернула группу армий резерва Главного командования - 74 дивизии в трех эшелонах. Учитывая недоукомплектованность советских войск, можно считать, что советская сторона выставила силы, эквивалентные 55-60 "расчетным дивизиям". Итак, фактически на фронте оказались равные силы.

Обратим внимание, что при первоначальном планировании оперативная пауза была признана необходимой, и на нее отводилось целых 20 дней. (Точнее говоря, срок перехода ко второй стадии был назначен не позднее сорокового дня от начала кампании.) Но немецкие генералы зачем-то торопились выиграть войну! Группа армий "Центр" докладывала, что для продолжения наступления ей нужна пауза всего в семь дней (кстати, она не получила и этой недели).

Маленькое отступление. Причина спешки в том, что требовалось закончить операции за 90 дней. Здесь надо вспомнить полет Гесса в Англию с непонятной целью. И скорей всего он сказал англичанам, что Гитлеру надо дать 3 месяца форы и СССР будет разгромлен, а дальше Британия и Германия договорятся. Война могла снова перейти в фазу «Странной войны». При анализе поставок из Британии в СССР оружия и техники можно увидеть одну странность, они начались именно через три месяца после начала войны, также были заключены договора на поставку оружия. А после заявления Черчилля, Сталину, о том, что он весной 1941 года был уверен в нападении Германии на СССР, то вообще все сомнения пропадают. Англичане не были бы англичанами, позволив одному напасть, а другому помогать против первого.

Во всяком случае, вместо обоснованной и запланированной паузы, развернулась серия сражений, центральным из которых, несомненно, является Смоленское. Начавшееся 10 июля, оно продолжалось по 10 сентября и определило ход и исход всей операции "Барбаросса".

Генерал-фельдмаршал фон Бок, командующий группой армий "Центр", заявил 4 августа Гитлеру, прибывшему на Восточный фронт: "Дальнейшее наступление группы армий "Центр" я считаю, мой фюрер, опасным и предлагаю в сложившейся обстановке занять прочные позиции, чтобы переждать русскую зиму".

Десятого сентября и советские и немецкие войска окончательно перешли к обороне. Встречное смоленское сражение закончилось.

Операция "Барбаросса" была сорвана. Дальнейшие действия вермахта были явной импровизацией - попыткой как-то выиграть войну в отсутствие ясного понимания происходящего и при недостатке резервов. Триумф первых двух недель "русской кампании" оказался сведен на нет совершенно прямыми действиями второй фазы. Крупнейшее наступление вермахта захлебнулась. С точки зрения немецкого военного искусства, кампания была безоговорочно проиграна - поскольку первоначальный план был опровергнут, а для создания нового не было времени.

22 июня 1941 года
 

https://rus-vopros.livejournal.com/7515779.html
Focus on the beautiful things in life. (ukhudshanskiy) написал в rus_vopros
2019-06-22 11:34:00 36

https://procol-harum.livejournal.com/1121018.html

Себя повторяю, всё, что я написал на эту тему.

День, когда началась советско-германская война

Когда СССР напал на Финляндию, то народ не особо переживал за эту страну. Также внутренне поддерживали «присоединение» прибалтийских государств (1940) и Западной Украины в 1939 году. Из ограбленных прибалтийских государств в Москву и Ленинград хлынуло огромное количество кондитерских изделий, «появились такие вкусные конфеты, каких мы раньше не видывали». А те, кто участвовал в «освобождении» Львова, тоже прихватили с собой массу никогда не виданных в СССР вещей. И русская эмиграция в западных странах поддерживала захватническую политику Сталина, который, по ее мнению, восстанавливал утраченные границы империи.

Но вот наступило 22 июня 1941 года, все дожидались сообщения Молотова о начавшейся войне с Германией. Собственно, о ней уже знали. Часть народа была охвачена патриотическим порывом, мужчины побежали записываться в военкоматы, другая - притаилась в надежде, что немцы свергнут советский строй и восстановят прежнюю жизнь без коммунистов (о ней еще помнили). Нет, немцы не пришли устанавливать в России антикоммунистический режим, непонятно вообще, зачем они пришли и как собирались осваивать своими силами такую гигантскую территорию, не создав местные органы самоуправления (маленькая Локотская республика – не в счет). Да даже государственность прибалтийских стран не восстановили.

Ну, вот и началась война, смысла которой я не вижу. В выигрыше от этой жестокой войны осталась только одна этническая группа, получившая впоследствии невиданные и неслыханные преференции. Она ими пользуется в свое благо до сих пор.

Что касается России, то во время войны грохнули почти всех мужчин. С тех пор везде одни женщины и какие-то неполноценные мужчины. Безотцовщина повсюду. И без того был ГУЛАГ, повальные аресты и расстрелы, а тут еще война!

Георгий Эфрон, сын Марины Цветаевой, писал в дневнике, что люди сначала тайно ждали немцев, а потом англо-американцев, «которые нас освободят». Не освободили. А еще и сдали Сталину всю восточную Европу, выдали в СССР на расстрел эмигрантов из Западной Европы и много других гадостей натворили.

И людей жалко, тех, кто ждал, и тех, кто не ждал, и тех, кто погиб безвестно и непонятно за что. А погибла - лучшая часть народа.

К предстоящей дате
 

https://procol-harum.livejournal.com/814820.html
Пишет Дивлюсь я нa небо... (procol_harum)
2016-06-21 20:14:00 41

Люди плохо знают географию. Когда начинаешь спрашивать, граничил ли СССР с Германией, отвечают, что да, конечно. На самом деле эти две страны разделяло расстояние порядка 400 км. Т.е. была своего рода буферная зона. А если не учитывать Восточную Пруссию, то километров 700 разделяло. Так было до сентября 1939 года, и, следовательно, войны между СССР и Германии не могло быть. Только в случае посягательства на третьи, разделявшие их государства. Т.е. на Польшу, главным образом.
original

Ситуация в корне изменилась после подписания пакта Риббентропа – Молотова, а вернее, тайного протокола к нему о разделе Восточной Европы. Я, конечно, понимаю, что главной целью советского руководства была война и завоевание в идеале всего мира, т.е. установление марксистского режима повсюду. СССР и предложил Германии для начала поделить Восточную Европу.

А вот Германии зачем это было нужно? Зачем надо было создавать общую границу с Советским Союзом, который вынашивал планы мировой революции? На Бессарабию и Буковину немцы наплевали (берите!), приблизили СССР к Плоешти. На что рассчитывали? Что всё равно очень скоро отыграются? Нет, в 1939 г. это совсем не было очевидно. И позже тоже. Все объяснения, что немцам не хватало жизненного пространства, тоже несостоятельны.

Если поразмышлять, то без войны Германия достигла бы гораздо большего и могла бы создать своего рода pax germanica на иной основе, чем нынешний ЕС. В результате войны выиграли, стали единственными победителями и извлекателями пользы совсем не те силы. Не та сила. Вот и живем с той неисправимой ошибкой и с той силой. До скончания веков по ее законам.

Присоединение Прибалтики
 

https://volnodum.livejournal.com/3609318.html
2020-08-05 09:42:00

Спустя 80 лет после аннексии балтийских стран Советским Союзом власти РФ зачем-то продолжают настаивать, что «присоединение» происходило на добровольной основе и в полном соответствии с международным правом. Документы и факты говорят об обратном.


Красная армия в Риге, 1940 г. Фото: public domain
Бытует мнение, что независимость балтийским государствам легким росчерком пера подарил Ленин. Между тем появление на политической карте Латвии, Литвы и Эстонии случилось не благодаря, а вопреки воле большевиков. Независимость трех стран уже была провозглашена, когда Красная армия в ноябре 1918 года двинулась на запад, чтобы установить в балтийском регионе советскую власть.

В то время как основу ударной силы РСФСР в Прибалтике составляли красные латышские стрелки (горькая ирония истории), им противостояли разрозненные формирования белогвардейцев, балтийских немцев, скандинавских добровольцев и остатков германской армии. Национальные вооруженные силы прибалтов едва начали зарождаться. Ситуация осложнялась еще и тем, что немцы воевали не только против Красной армии, но и за свою гегемонию над регионом. Кроме того, Литва воевала с Польшей, которая, в свою очередь, тоже воевала с большевиками. Именно этот двухлетний хаос войны всех против всех и выковал балтийские государства.

В 1920 году Советская Россия подписала с Латвией, Литвой и Эстонией мирные договоры, в которых «безоговорочно» признавала их «независимость, самостоятельность и суверенность», а также отказывалась

«добровольно и на вечные времена от всяких суверенных прав, кои принадлежали России, в отношении к латвийскому (литовскому, эстонскому) народу и земле».

В результате балтийские страны получили международное признание и вступили в Лигу Наций. К роковому 1939 году они подошли в качестве мягких автократий с вполне преуспевающей экономикой, провозглашенным нейтралитетом и пактами о ненападении с Германией и СССР.


Военный парад в честь 20-летия Эстонской Республики, 1938 год. За парадом наблюдает Константин Пятс

Последние, в частности, подчеркивали, что стороны обязываются воздерживаться не только от нападения, но и «от всяких насильственных действий, направленных против целости и неприкосновенности территории или против политической независимости другой договаривающейся стороны».

Проблема, увы, заключалась в том, что к 1939 году — после аншлюса, Мюнхена и Чехословакии — дипломатические обязательства в Европе едва ли имели какое-то значение.

Советский Союз провел аннексию прибалтийских стран в три этапа: установление протектората, оккупация, инкорпорация. На каждом следующем этапе СССР прямым образом нарушал все заключенные ранее соглашения.

Но началось все, конечно, со злосчастного пакта Молотова — Риббентропа.

Протекторация
Предварительные договоренности о сферах влияния между СССР и Германией были достигнуты еще до прибытия Риббентропа в Москву. Согласно первоначальному плану, граница интересов в Прибалтике проходила вдоль Западной Двины — таким образом, Латвию собирались разделить пополам. Однако во время переговоров в Кремле аппетиты Сталина выросли — теперь он хотел получить незамерзающие порты в латвийских Вентспилсе и Лиепае.

Риббентроп поспешил в посольство Германии, откуда отправил Гитлеру телеграмму с описанием советских требований. Ответ пришел незамедлительно — фюрер согласен уступить. Советский Союз получал Латвию и Эстонию, нацистский рейх — Литву.

Через неделю Германия напала на Польшу и началась Вторая мировая война. Но если раздел польского государства, оговоренный в том же секретном протоколе, завязался по инициативе Гитлера — то как же Сталину подступиться к нейтральной Прибалтике? С чего начать? Подходящего случая не пришлось ждать слишком долго.

14 сентября, спасаясь от германского флота, в порт Таллина зашла польская подводная лодка «Орел». Эстонские власти интернировали экипаж и конфисковали навигационные карты, но польские моряки решились на побег. В ночь на 18 сентября, сразу после вторжения СССР в Польшу, «Орлу» удалось ускользнуть в Балтийское море.


Подлодка «Орел». Фото: public domain
Наутро же после исчезновения подлодки Молотов объяснял эстонскому послу, что

«неспособность Эстонии обеспечить безопасность своих территориальных вод» создает угрозу для СССР.

Обвинение являлось дипломатическим абсурдом хотя бы по той причине, что Советский Союз напал на Польшу без официального объявления войны (не говоря уже о нарушении польско-советского договора о ненападении от 1932 года).

Именно с этого аргумента и начал переговоры с Молотовым прибывший в Москву министр иностранных дел Эстонии Карл Сельтер. Его соображения, впрочем, никого не интересовали. Молотов сообщил, что от Эстонии требуется заключение пакта о взаимопомощи, в рамках которого СССР сможет иметь на эстонской территории военно-морские базы, аэродромы и гарнизоны численностью в несколько десятков тысяч человек.

Сельтер пытается лавировать — он подчеркивает, что Эстония не хотела бы подвергать сомнению свой нейтралитет, заключая с кем-либо военный договор. Молотов неумолим:

«Кто не хочет? Вы не хотите, правящие круги не хотят. А народные массы в Эстонии — хотят. Нам это известно».

Сельтер высказывает опасения по поводу эстонского суверенитета. Молотов успокаивает: «Не бойтесь, пакт о взаимопомощи с Советским Союзом не несет в себе опасности. Мы не хотим ослаблять ваш суверенитет или политическую систему. Мы не собираемся принуждать Эстонию к коммунизму».

Наконец, звучит решающий довод:

«Я прошу вас, не заставляйте нас применять против Эстонии силу».

28 сентября 1939 года Сельтер подписал пакт о взаимопомощи с СССР. Советы получили базы на эстонских островах Моонзундского архипелага и в городе Палдиски.


Сельтер в Берлине. Фото: Bundesarchiv
Навязанный Эстонии пакт оказался не единственным договором, заключенным в тот день в Кремле. Польша разгромлена — уже прошел совместный танковый парад вермахта и Красной армии в Бресте, и настало время уточнить линию раздела. Риббентроп и Молотов подписывают Договор о дружбе и границе между СССР и Германией. Помимо согласования польских вопросов, соглашение перемещало Литву из нацистской в советскую сферу влияния.

Тем временем наступила очередь Латвии. 2 октября в Кремль прибыла латвийская делегация во главе с министром иностранных дел Вильгельмом Мунтерсом. На переговорах, помимо Молотова, присутствовал Сталин. Молотов делает первый ход: «Хотелось бы с вами поговорить насчет того, как упорядочить наши отношения. Примерно так, как с Эстонией. Нам нужны базы у незамерзающего моря». Ему вторит Иосиф Виссарионович:

«Думаю, вы нас ругать не станете. Прошло 20 лет (с мирного договора между Латвией и РСФСР от 1920 года); мы стали сильнее, и вы тоже.

Ни вашу конституцию, ни органы, ни министерства, ни внешнюю и финансовую политику, ни экономическую систему мы затрагивать не станем».


Подписание пакта о взаимопомощи. Справа от Сталина — Мунтерс.
Мунтерс пытается хоть как-то смягчить условия — в частности, просит не создавать советскую базу в Риге. Молотов негодует: «По размерам вы крупнее, чем Эстония, а дать хотите меньше». Сталин добавляет: «Вы полагаете, что мы хотим вас захватить. Мы могли бы это сделать прямо сейчас, но мы этого не делаем».

В итоге 5 октября 1939 года Мунтерс подписывает идентичный эстонскому пакт о взаимопомощи — СССР получает военно-морские базы в Лиепае и Вентспилсе с гарнизонами общей численностью до 25 тысяч человек.

Несколько иначе прошла встреча с министром иностранных дел Литвы Юозасом Урбшисом, также вызванным в Москву. Сталин лично показал ему секретные протоколы к пакту Молотова — Риббентропа и карту с разграниченными сферами влияния. После разговора на повышенных тонах Урбшис вернулся в Литву для консультаций с правительством. Попробовали обратиться за помощью к Берлину — но там лишь подтвердили, что секретные протоколы действительно существуют. Литовское руководство убедилось в безвыходности положения, и 10 октября Урбшис подписал пакт о взаимопомощи с СССР.


Урбшис подписывает акт о взаимопомощи, 1939 г.
Он предусматривал не только создание на территории Литвы советских баз, но и передачу ей Вильнюса и Вильнюсской области, отнятых у переставшей существовать Польши,

— в полном соответствии с советско-германскими договоренностями.

Так, в течение полутора месяцев после сговора Сталина с Гитлером, Прибалтика перешла в полусуверенный статус де-факто советских протекторатов.

Де-юре, впрочем, процесс оформили с полным соблюдением внешних приличий. Все три пакта о взаимопомощи не только обещали «ни в какой мере не затрагивать суверенных прав Договаривающихся Сторон, в частности их экономической системы и государственного устройства», но и заверяли в незыблемости обоих предыдущих соглашений — о мире и о ненападении.

Гарантии суверенитета восхваляла и советская пресса. «Правда» пишет в передовице: «Отныне население Латвии знает, что суверенные права Латвийской Республики, ее независимость обеспечены пактом о взаимопомощи с великим Советским Союзом. «Известия» восхищаются великодушием большевиков: «Советский Союз никогда не пользовался своим преимуществом великой и сильной державы перед малыми странами [и] с величайшим уважением и доброжелательством относился к государственной независимости отделившихся от России народов».


Фильм 1939 года о вводе подразделений Красной армии в Эстонию

Оккупация
В течение восьми месяцев относительно спокойного полусуверенного существования балтийские страны продолжали во всеуслышание заявлять о своем нейтралитете. Еще теплилась надежда, что Советский Союз удовлетворится произведенными уступками, и три маленьких государства проскочат между вращающимися шестеренками геополитики. Однако 10 мая 1940 года Гитлер напал на Нидерланды, Бельгию и Люксембург, и дипломатическая молва начала сигнализировать о скорых переменах.

Советская пресса, как водится, приступила к удобрению почвы.

«известия». 16 мая 1940 года
«Война англо-французского военного блока против Германии вступила в новый этап (обратите внимание на то, как СССР предпочитал называть Вторую мировую. Это к вопросу о «переписывании истории»). Шансы малых стран, желающих оставаться нейтральными и независимыми, резко сокращаются и сводятся к минимуму.

Всякие рассуждения о правомерности или неправомерности действий в отношении малых стран, когда великие империалистические державы ведут войну не на жизнь, а на смерть, могут выглядеть только наивными».

Действовать Советы решили по аналогии с 1939 годом. Главное — зацепиться за предлог, а там уж «коготок увяз, всей птичке пропасть».

25 мая 1940 года Молотов обвинил Литву в похищении трех солдат из советского гарнизона. Литовские власти выразили желание провести подробное расследование инцидента и запросили у советской стороны необходимые сведения, но в ответ получили дополнительные обвинения.

Оказывается, между Литвой, Латвией и Эстонией уже давно существует военный союз, направленный против СССР. Имелась в виду «Балтийская Антанта» — дипломатическое соглашение трех республик от 1934 года, в котором полностью отсутствовали какие-либо военные обязательства. Единственным проявлением «Балтийской Антанты» на международной арене были ежегодные встречи министров иностранных дел, которые только и делали, что заявляли о нейтралитете Прибалтики.

Литовское руководство приступило к отчаянным попыткам объясниться и умиротворить Сталина, но уже 7 июня приграничные формирования Красной армии получили приказ о подготовке к вторжению. В ночь с 14 на 15 июня — накануне падения Парижа — Молотов предъявил прибывшему в Кремль Урбшису окончательный ультиматум. СССР требовал от Литвы образования нового правительства и согласия на ввод в страну неограниченного числа советских войск. На ответ было отпущено 12 часов.


Антанас Сметона
К семи утра литовский кабинет министров принял решение подчиниться всем советским требованиям. Президент Антанас Сметона, выступавший за оказание вооруженного сопротивления, сбежал из страны через немецкую границу. Правительство ушло в отставку.

Пока Красная армия занимала Литву, Молотов в Кремле предъявил идентичные ультиматумы послам Латвии и Эстонии. И здесь обвинение сводилось к нарушению пактов о взаимопомощи, заключавшемуся в проведении конференций министров иностранных дел в рамках «Балтийской Антанты».

Латвия и Эстония подчинились. 17 июня 1940 года все три балтийских государства были оккупированы советской армией.

Читайте также

Сталин о Гитлере и Германии, Гитлер о Сталине и России. Как менялось взаимовосприятие двух диктаторов на протяжении предвоенных лет.
Инкорпорация
Для координации легитимизирующих аннексию мероприятий Москва направила в Прибалтику трех наместников.

В Латвию прибыл Вышинский — знаменитый советский прокурор, участвовавший в показательных сталинских процессах.

Литвой занялся Деканозов — один из организаторов Большого террора, а теперь — заместитель Молотова.

За Эстонию взялся Жданов — новоиспеченный член Политбюро.

Читайте также

21 июня. Как СССР пропустил войну. Дневник Геббельса, тосты Сталина, доклады о положении дел в Красной армии и рассекреченные документы НКВД. К статье Путина в National Interest
Президенты — Карлис Улманис в Латвии и Константин Пятс в Эстонии — пошли на безоговорочное сотрудничество с оккупационной администрацией. В Литве сбежавшего Антанаса Сметону заменил такой же лояльный премьер-министр. Работая для видимости «вместе» с балтийскими лидерами, советские эмиссары сразу приступили к созданию «народных правительств». Таковые были в скором времени сформированы и состояли из местных коммунистов и представителей левой интеллигенции. Правительства распустили национальные парламенты и назначили выборы,

которые должны будут проходить в течение двух дней (вам это ничего не напоминает?) — с 14 по 15 июля.

В преддверии назначенных выборов из подпольного небытия воскресили местные коммунистические партии. На их основе в каждый стране были образованы «Союзы трудового народа», которым и предстояло выдвинуть кандидатов в парламенты. Все остальные политические партии и организации объявили вне закона.

Для обеспечения явки населению разъяснили, что каждому проголосовавшему в паспорт будет проставлен специальный штамп. Местная коммунистическая пресса заверяла, что «отказ от голосования рассматривается как преступление против народных интересов» и «только враги народа остаются дома в дни голосования». В городах организовывались бесчисленные просоветские митинги.


Митинг за присоединение к СССР в Риге. Фото: public domain
Стоит ли говорить, что результаты безальтернативных выборов наглядно продемонстрировали масштаб всенародной любви трудящихся Прибалтики к советским гарантам их суверенитета. В Эстонии «за» проголосовало 92% при явке 82%; в Латвии — 98% «за» при явке 95%; в Литве — 99% «за» при явке 96%.

Через неделю, 21 июля 1940 года, новоизбранные (теперь уже «народные») парламенты провели первые заседания, сопровождавшиеся «дружными овациями и приветствиями всего зала, обращенными к тов. Сталину, тов. Молотову, Советскому правительству и Красной армии». Парламенты объявили свои страны Советскими Социалистическими Республиками и приняли решение послать в Москву делегатов, которые будут просить Верховный Совет СССР о принятии республик в состав Советского Союза. С 3 по 6 августа 1940 года соответствующие прошения были торжественно удовлетворены.

Читайте также

80 лет назад СССР предъявил ультиматум странам Балтии и Румынии. Через год началась июньская депортация. Павел Полян — о зачистке новых советских границ
Так завершились 20 лет независимости балтийских стран.

***

Карлис Ульманис
В день провозглашения Латвийской ССР президент Карлис Улманис ушел в отставку, попросив у советского руководства разрешение выехать в Швейцарию и пожизненную пенсию. Советское руководство депортировало Улманиса в Ставрополь, где он в течение года работал колхозным агрономом. Затем Улманис был повторно выслан в Туркменистан, где и умер от дизентерии в 1942 году. Его внучатый племянник Гунтис Улманис в 1993 году стал первым президентом новой независимой Латвии.

Президенту Литвы Антанасу Сметоне, сбежавшему из страны после советского ультиматума, удалось добраться до США. Он погиб во время пожара в Кливленде в 1944-м.


Константин Пятс
Президент Эстонии Константин Пятс пытался вырваться из страны через американскую дипломатическую миссию, но 30 июля был арестован вместе сыном и его семьей — всех депортировали в Уфу. Многочисленные обращения Пятса к советской власти с просьбами об освобождении внуков и их матери оставались без ответа. Через несколько лет жену сына отправили в сибирские лагеря, Пятса с сыном — в Бутырку, а внуков — в детский дом.

С 1943 года Пятс находился на принудительном психиатрическом лечении в различных советских больницах. Он умер в 1956 году. Поговаривают, что основанием для диагноза Пятса стали его «настойчивые утверждения, что он президент Эстонии».

Сталин о Гитлере и Германии, Гитлер о Сталине и России
 

https://novayagazeta.ru/articles/202...aline-i-rossii
Как менялось взаимовосприятие двух диктаторов на протяжении предвоенных лет

Инсталляция в Кобленце, ФРГ. Фото: Reuters

ПОЛИТИКА
18:39 21 июля 2020
Автор
профессор

Когда Гитлер в 1933 г. пришел к власти, ему было сорок четыре года, Сталину исполнилось пятьдесят пять. С января 1933 г. по конец апреля 1945 г., т.е. двенадцать лет, они жили, одновременно являясь правителями своих стран, иногда — вспоминая о «соседе» в связи с политической или государственной необходимостью, а последние шесть-семь лет — постоянно думая друг о друге, приглядываясь друг к другу, осознавая в противнике ровню и все более друг другом восхищаясь. Даже смерть одного из них не прервала это тайное и заочное общение: и в послевоенные годы Сталина интересовала судьба мертвого Гитлера, чему есть бесспорные свидетельства.

КАРТОЧКА АВТОРА

Борис Илизаров — доктор исторических наук, профессор, ведущий научный сотрудник Института российской истории РАН, директор негосударственного Центра документации «Народный архив». Автор монографий, учебных пособий, более 150 работ по истории России, философии истории, источниковедческим и архивоведческим проблемам.

В 1988–1993 гг. возглавлял группу, подготовившую первый в истории России демократический «Закон об архивах» (1993 г.). В 1991–1993 гг. — член Государственной комиссии по передаче архивов КПСС и КГБ СССР в архивы РФ. В 2002 г. вышла книга «Тайная жизнь Сталина. Портрет на фоне его библиотеки и архива».

«Восхищаясь» — не совсем то слово, которое точно передает чувство обоюдоострого интереса, замешанного на страхе и зависти. Втайне они как будто удивлялись, что личная судьба и очередная кровавая конвульсия Европы свели их так, что весь мир содрогнулся то ли от восторга, то ли от ужаса. Это сейчас мы знаем, что в истории человечества никогда еще не было такого моря убитых, сожженных в печах, насмерть замученных, покалеченных, закабаленных и не родившихся людей.

Хотя в подвластных странах Сталина и Гитлера величали одинаково («фюрер» по-русски тот же «вождь»), они были самыми обычными, хотя и очень разными людьми, разными не только по происхождению, воспитанию, темпераменту, талантам и умственным способностям.

Война очень наглядно продемонстрировала это, когда Гитлер и Сталин одновременно и навстречу друг другу во всевозрастающих масштабах бросали в ее топку свои и чужие народы. Бросали безжалостно, часто бессмысленно и преступно с военной точки зрения. Я очень хорошо осознаю спорность последнего тезиса и даже, для кого-то, его полную неприемлемость. Но мораль в истории — важнейшая категория:

руководители тоталитарных режимов всегда и везде ведут себя как массовые или серийные убийцы, и иначе ни один тоталитарный «проект» длительно не просуществовал — никогда и нигде.


Адольф Гитлер в детстве. Фото: public domain
И Сталин, и Гитлер воспитывались матерями и без отца. Оба были практически самоучками; так, Сталин окончил только среднее духовное училище. Оба были любознательны, но очень односторонне. Гитлер любил архитектуру, классическую музыку, особенно оперную: произведения Вагнера слушал множество раз, многие из них знал наизусть. Сталин больше увлекался драматическим театром, очень любил кино. И у того и у другого были обширные библиотеки; то и другое собрание полностью не сохранилось.

Что касается гитлеровской библиотеки, то сейчас существуют лишь ее фрагменты (несколько тысяч томов) в хранилищах США. Они были захвачены американскими солдатами в мае 1945 г. в резиденции фюрера в Оберзальцберге; до недавнего времени библиотека была не разобрана. Она включает военную литературу, книги по искусству, архитектуре, театру, а также «коричневые» творения, включая 26 томов «Майн кампф». В его собрании представлены сотни произведений разного рода чернокнижников, парапсихологов, а также религиозных деятелей. Сохранилась много раз читанная, потрепанная и с пометами книга, содержащая толкования стихов «Библии».

Современные средства массовой информации наполнены нелепыми писаниями о тяге Гитлера к мистике, оккультизму и т.п. Это чушь, он был очень рациональным человеком и мистицизм изучал как врага. Он больше верил в расплывчатое Провидение и был убежден, что оно ему покровительствует лично.


Иосиф Джугашвили во время учебы в семинарии. Фото: РИА Новости
О Сталине также пишется и говорится много всяких нелепостей. Он, хотя и учился в православном духовном училище, а потом в семинарии, но к церкви и ее служителям с молодости питал неприязнь; до конца дней не забывал о том унижении, которое он, нищий и темпераментный молодой грузин, испытывал от русских преподавателей и служителей церкви. Позже, став во главе государства, Сталин подходил к российским религиозным организациям как истинный наследник Ленина, рационально и прагматически; ярких священников уничтожал, остальных держал в узде и страхе.

Во время войны и Гитлер, и Сталин, каждый со своей стороны, косвенно обратились за поддержкой к Русской церкви. Гитлер разрешил открыть православные храмы, закрытые большевиками, а в Псковской епархии церковная жизнь была восстановлена полностью. Для немецкого же народа Гитлер считал церковь (и католическую, и протестантскую) вредным «еврейским» пережитком и собирался после войны полностью лишить ее влияния в немецкой среде. Известно, что в лагере смерти в Маутхаузене умерли от голода 780 священников разных конфессий.

У самих немцев священники служили в сухопутных войсках (чем Гитлер был страшно недоволен), кроме соединений СС. В СССР о присутствии церкви в армии не могло быть и речи. Роль священнослужителей в какой-то степени выполняли политкомиссары и политруки, руководимые Главным политическим управлением РККА.

***
Позже Гитлер делился воспоминаниями с Г. Раушнингом, одним из давних соратников, ставшим врагом и покинувшим его:

«В молодости, находясь в Мюнхене, вскоре после войны (Первой мировой. — Б. И.), я не боялся общаться с марксистами всех мастей. Я считал, что всякая вещь пригодится. И к тому же у них было много возможностей развернуться по-настоящему.

Но они были и остались мелкими людишками. Они не давали ходу выдающимся личностям. Им не нужны были люди, которые, подобно Саулу, были бы на голову выше их среднего роста…»

«Выдающимся» человеком Гитлер, видимо, считал себя. Гитлер много раз обращался к воспоминаниям об истоках своего движения и всегда подчеркивал далеко не очевидную связь с марксизмом.

«Я многому научился у марксистов, — заявлял он не раз. — И я признаю это без колебаний. Но я не учился их занудному обществоведению, историческому материализму и всякой там «предельной полезности». Я учился их методам. Я всерьез взглянул на то, за что робко ухватились эти мелочные секретарские душонки. И в этом вся суть национал-социализма. Присмотритесь-ка внимательнее. Рабочие спортивные союзы, заводские ячейки, массовые шествия, пропагандистские листовки, составленные в доступной для масс форме,

— все эти «новые» средства политической борьбы в основном берут свое начало у марксистов. Мне достаточно было взять у них это средство и усовершенствовать его — и мы получили то, что нам надо».

К одной из «секретарских душонок» Гитлер тогда явно относил Генерального секретаря ЦК ВКП(б) Сталина.

***

Кадр из фильма «Если дорог тебе твой дом». Гитлер в самолете над Минском. Фотохроника ТАСС
Следует иметь в виду, что ни Гитлер, ни Геббельс, ни другие нацистские бонзы (кроме «знатока» русского языка и литературы А. Розенберга) в России и СССР не бывали, но безапелляционно судили о стране и ее народах. Никто из них не признавался в чтении произведений Сталина.

Сталин же «Майн кампф» Гитлера и другие «первоисточники» нацизма читал — и внимательно.

Партийных «теоретиков», по собственным признаниям, Сталин не любил и с гордостью называл себя в письмах и в разговорах «практиком». Систематически читать марксистскую литературу начал только после революции и тогда, когда был назначен на должность секретаря ЦК ВКП(б). О его библиотеках известно больше, чем о библиотеках Гитлера (о них и некоторых книгах с пометами Сталина я писал в книге «Тайная жизнь Сталина. По материалам его библиотеки и архива. К историософии сталинизма»). Везде, где жил Сталин, у него были библиотеки, но наиболее значительные находились в личном кабинете в Кремле и на Ближней даче в Кунцево. Из 24,5 тыс. томов этого собрания до нашего времени дошло только 5,5 тыс., в том числе более трех сотен томов с пометами Сталина, которые хранятся сейчас в его личном архиве в РГАСПИ.

Несмотря на эти библиотеки и склонность к хаотичному чтению, Сталина и Гитлера нельзя считать ни образованными, ни природными интеллектуалами-самоучками. Ими двигали врожденная интуиция, наблюдательность, переросшие у Сталина в манию преследования и комплекс неполноценности, а у Гитлера — в безграничную веру в свое умение предвосхищать, что выродилось в манию величия.

***
Я уже писал о том, как Сталин в 1913 г. в Германии трудился над своей известной статьей «Марксизм и национальный вопрос». Именно в ней были выдвинуты пять знаменитых признаков буржуазной нации: единство территории, языка, истории, психического склада, общенационального рынка. Сталин очень гордился этой работой, которая вывела его в «теоретики большевизма».


Немецкие коммунисты Эрнст Тельман и Вилли Леов (на переднем плане). Фото: creative commons
И если фюрер утверждал, что изучал марксизм, то он не мог не знать, как трактуют немецкие коммунисты-коминтерновцы одно из главных для нацистов политических понятий. Значит, он сознательно пренебрегал сталинскими теоретическими трудами? Ссылок на них я не нашел.

Понятно, что сформулированные в сталинской статье идеи не имеют ничего общего с нацистской интерпретацией нации, но ровно до тех пор, пока Сталин не поставил перед партийно-пропагандистскими органами цель: преобразовать совокупность советских наций в новую «социалистическую общность людей», а советского человека воспитать как стойкого идейного бойца и героя. Тогда же из состава полноценных наций Сталин вывел евреев, не подходивших ни под один из его критериев нации.

Различие между гитлеровской моделью и сталинской лежит в оценке возможностей биологии и социальной среды.

Гитлер предполагал вырастить нового человека-арийца так, как выращивают племенной скот, используя возможности генетики. Сталин же, как известно, еще до войны и в разгар дружбы с нацистской Германией начал кампанию против советских генетиков, разгромил научные центры, посадил (а потом уничтожил) Вавилова и поднял на щит народного академика-селекционера Трофима Лысенко. Гитлеровская «теория» поиска «чистых линий» арийцев в различных частях света чем-то напоминала научный метод Вавилова, его поиск «чистых линий» зерновых культур, которые ученый обнаружил в древних очагах цивилизации. Сталин же опирался на широко распространенные в марксизме взгляды на определяющую роль социальной среды в процессе формирования человека. Марксистская доктрина гласила: измените среду обитания, измените социальные связи между людьми — и получите человека новой общественно-экономической формации. Сталин довел эту модель до абсурда: уничтожал «чуждых» строю людей целыми «паразитическими» классами и группами, других «перевоспитывал» рабским трудом в ГУЛАГе, формировал «нового» человека оглушительной пропагандой в замкнутых границах СССР. Гитлер был менее жесток к немецкому народу до тех пор, пока не возникла потребность умирать за фюрера. Окончательно решить «немецкий вопрос» с помощью собственного ГУЛАГа он не успел...

***
В литературе установилось почти единодушное мнение, что антисемитизм Гитлера носит иррациональный, болезненный характер, сформировавшийся еще в молодые годы. Думаю, это — заблуждение. Гитлер исходил из двойной, пусть ложной, но рационально объясняемой посылки: евреи, благодаря распространению идей монотеизма, приобрели неимоверно большое влияние в античной Европе, а после распространения христианства это влияние усилилось многократно. Христианство, считал Гитлер, как религия рабов, вредит возрождению национального самосознания германского народа. Значит, для того, чтобы уничтожить влияние христианства, а с ним влияние евреев на другие народы, надо физически уничтожить носителей этой идеологии, т.е. самих евреев, что «хорошо согласуется» с требованиями расистской теории и с социал-дарвинизмом.

***
Сталин и Гитлер — совершенно разные типы, использовавшие противоположные тоталитарные механизмы, но для одной и той же цели — тотального господства над людьми. Поэтому один внимательно наблюдал за другим, и оба многому учились друг у друга. Их знания были недостоверны или приблизительны, но их власть была почти абсолютна и очень конкретна.

Когда Сталин заприметил Гитлера на политической сцене Германии, установить нелегко, хотя он с середины 20-х годов следил за становлением фашизма в Италии, а затем национал-социализма в Германии. Наиболее раннее упоминание, которое мне удалось найти, относится к критичному для партии Гитлера 1932 году, когда вся его государственная карьера оказалась под угрозой. Летом 1932 года Сталин играл на даче в городки с одним из соратников. Во время игры партнер стал ерничать, заявляя, что каждая брошенная бита уложила наземь то Геббельса, то Геринга, а теперь вот упал и сам Гитлер. Сталин оборвал его:

«Прекратите!.. По-моему, этот Гитлер чертовски шустрый парень!»

Придя к власти, «шустрый парень» прекратил всякие неофициальные контакты с СССР и по примеру его властителей запретил у себя все политические партии, а их лидеров посадил в концлагерь. Но он же одновременно дал команду принимать без ограничений в партию нацистов рядовых членов компартии. Еще до прихода к власти Гитлер говорил: «Из мелкобуржуазного социал-демократа и профсоюзного бонзы никогда не выйдет настоящего национал-социалиста, из коммуниста — всегда...» В Советском Союзе физическое уничтожение остатков всех партий, включая ленинскую, продолжалось до смерти вождя.

***
В 1934 г. произошло еще одно событие, знаменовавшее собой начало синхронизации радикальных поворотов истории двух стран. В середине лета 1934 г. в Германии была проведена политическая «чистка» — военно-полицейская операция по уничтожению оппозиции в рядах собственной партии; было уничтожено от 150 до 200 человек: как бывших сподвижников Гитлера, так и случайных людей. Гитлер уничтожил лидеров «левого» крыла своей партии, видевшей, как, например, Эрнст Рём и Георг Штрассер, в большевизме и СССР источник для заимствований идей социализма. По свидетельству переводчика Сталина В.М. Бережкова, сославшегося на А.И. Микояна, вождь, узнавший об этом, якобы заявил:

«Какой молодец! Вот как надо расправляться с политическими противниками!»

Через десять лет, незадолго до самоубийства, Гитлер ответно похвалит Сталина за то, что тот вовремя, с его точки зрения, расправился со своими военачальниками, а он, Гитлер, этот момент упустил, в 1944 г. получил покушение и проиграл войну.

Спустя полгода после «Ночи длинных ножей» в Германии 1 декабря 1934 г. было совершено убийство С.М. Кирова, которое, как известно, привело к широкомасштабным репрессиям как гражданских и партийных лиц, так и военных. Расстрел группы М. Тухачевского в 1937 г., а затем Н. Бухарина в начале 1938 г. и вал массовых немотивированных ничем репрессий не только окончательно освободили советского диктатора от страха перед возможным переворотом, но и привели к полной деградации массового народного сознания. Такой же всепроникающий контроль осуществлялся и в нацистской Германии, проводимый, впрочем, более изощренными методами доктора Йозефа Геббельса и имперским руководителем печати Отто Дитрихом.

***
До 1938 г. между СССР и Германией продолжалась открытая идеологическая и дипломатическая борьба, достигшая своего апогея во время гражданской войны в Испании. До этого Гитлер ни на какое сближение со Сталиным не шел, видя в СССР главного идеологического и геополитического противника. Его высказывания того времени о советских вождях неизвестны, но известны откровенные и агрессивные выступления в рейхстаге, в которых заявлялись претензии на земли Украины и другие, простиравшиеся вплоть до Урала. Как засвидетельствовал советник посольства Германии в СССР Густав Хильгер, осенью 1938 г. напряжение между двумя странами достигло апогея, а это могло привести к военному столкновению; правда, Хильгер не поясняет, как оно могло произойти при отсутствии общих границ. Между Германией и СССР довольно мощным барьером располагалась Польша, которая в 1934 г. заключила договоры о ненападении и с Советской Россией, и с Германией. Пакт о ненападении Польши с Германией по своей схеме очень напоминал будущий пакт Гитлера со Сталиным, но, конечно, без «тайных протоколов». После Мюнхенского сговора и раздела Чехословакии Польша оккупировала часть ее территории, заселенную поляками, что в то время гарантировало Германии свободу рук со стороны Востока, т.е. Польши.

Когда в 1939 г. наступит очередь самой Польши, Сталина это повторение дипломатических ходов Гитлера не встревожит и не остановит.

***
Все эти годы (1933–1938) печать и массовые средства пропаганды представляли лидеров двух стран в самом неприглядном и карикатурном виде. Но вот неожиданно, в октябре 1938 г., между наркомом по иностранным делам СССР Литвиновым и послом Германии графом Шуленгбургом «была достигнута договоренность о том, что пресса и радио обеих стран в будущем должны воздерживаться от прямых нападок на глав государств»; понятно, что ни нарком, ни посол не посмели бы проявить личную инициативу, не получив прямых указаний свыше. Именно с этого момента началось сближение двух стран и их лидеров, а пакт о ненападении и Договор о дружбе 1939 г. стали только высшими точками их сближения. С тех пор не только в мирное время, но, что удивительнее, и во время войны Сталин и Гитлер не позволяли себе слишком грубых выпадов в личном плане, а Гитлер в узком кругу и в начале, и в конце войны, когда уже безнадежно проигрывал, высказывался о противнике почти восторженно. Сталин вел себя сдержаннее и таинственнее, но и он редко говорил о фюрере ругательно. Это не мешало официальной пропаганде обеих стран во время войны опять всячески поносить лидеров противника и особенно зло характеризовать идеологию коммунизма или национал-социализма. Расистские выпады против славян и русских, немцев и их сателлитов стали во время войны вполне обычными для них лично и пропаганды двух стран.

Гитлер в своей ненависти был более искренен и последователен: он умел ненавидеть целые народы и призывать к их уничтожению, и все это якобы ради блага Германии и немцев. Сталин делал то же самое, но обставлял свою нелюбовь рациональными объяснениями и текущей политической необходимостью. Этим он «тихо» занимался перед войной, во время и после войны. О преследовании в СССР целых народов знали все, но об этом до 1953 г. нельзя было ни говорить, ни писать.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

80 лет назад СССР предъявил ультиматум странам Балтии и Румынии. Через год началась июньская депортация. Павел Полян — о зачистке новых советских границ
***
Обе стороны позже считали, что решающее слово, приведшее к сближению, было все же сказано именно Сталиным — в докладе на ХVIII съезде партии 10 марта 1939 г., проходившем в дни оккупации Чехословакии. На нем Сталин заявил, что Англия и Франция, т.е. демократические страны, распускают слухи об агрессивных намерениях Германии, пытаются натравить ее на СССР, и выразил уверенность, что этого им сделать не удастся. С этого началось быстрое развитие событий:

обе стороны пошли навстречу друг другу, при этом каждый спешил, преследуя свой интерес.

Следующий шаг опять сделал Сталин. М.М. Литвинов был заместителем наркома иностранных дел с 1921 г., а с 1930 г. сменил Г.В. Чичерина, заняв его место во главе наркомата, т.е. оказался назначен на эту должность именно Сталиным, уже полностью овладевшим диктаторскими полномочиями. Так же как Риббентроп в Германии выполнял политическую волю Гитлера, так и Литвинов в еще большей степени был дипломатическим оформителем указаний Сталина, закамуфлированных решениями Политбюро. Когда же курс на сближение с Германией стал определяющим, Сталин перешел «к ручному управлению» всей внешней политикой, и в первую очередь — в сношениях с Германией. В январе 1939 г. Наркомат иностранных дел, т.е. фактически Литвинов, был лишен прямого доступа к советскому представительству в Берлине, и дипломаты отныне непосредственно докладывали генсеку. В современном архиве Сталина, в закрытых для исследователей архивных делах, содержатся в том числе шифрограммы, среди которых есть документы, относящиеся к рассматриваемому вопросу. До сих пор засекречена и часть дипломатической переписки с фашистской Германией за предвоенные и военные годы.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Зачистка памяти. Поправка в Конституцию об «исторической правде» окончательно убивает свободомыслие в России
***
После отставки Литвинова сменивший его Молотов приступил к масштабной «чистке» наркомата от многолетних сотрудников-евреев, из которых многие закончили жизнь у расстрельной стенки или сгинули в ГУЛАГе. К этому шагу никто извне не побуждал ни Сталина, ни Молотова, как не принуждал к чистке других государственных учреждений от различных «сомнительных» этнических и национальных элементов — от латышей и поляков до немцев и татар. Отставкой Литвинова и чистками наркоматов от евреев Сталин подавал нацистам сигнал, и действительно, на нацистскую верхушку откровенно антисемитские действия Сталина произвели нужное впечатление. С этого времени Сталин повел открытую антисемитскую политику, которую в первые годы войны вынужден был приостановить, а после войны сделал главным фактором внутренней жизни страны.

Но войну это, как известно, не предотвратило...


ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Коренной перелом в памяти. Как Кремль вдохновляется советскими учебниками истории
Биографии обоих диктаторов переполнены мифами, домыслами, слухами; они сами всячески способствовали распространению сомнительных фактов, в том числе и друг о друге.

«Кокон» лжи содействует сакрализации их образов. Сталин, узнав от Жукова о самоубийстве Гитлера, якобы воскликнул: «Допрыгался, подлец!..» Затем, инициировав тщательное расследование и убедившись в смерти фюрера, приказал засекретить факты на несколько десятилетий, а основные документы ведущих нацистских преступников, захваченные нашими войсками в Германии и свидетельствующие о смерти «преступника № 1», специально перевести — для себя.

И здесь я бы подчеркнул важнейшие слова сталинской (и гитлеровской) эпохи — ЗАСЕКРЕТИТЬ и ДЛЯ СЕБЯ.

21 июня. Как СССР пропустил войну
 

https://novayagazeta.ru/articles/202...dokumenty-nkvd
Дневник Геббельса, тосты Сталина, доклады о положении дел в Красной армии и рассекреченные документы НКВД. К статье Путина в National Interest

17:12 19 июня 2020


Дозор войск ПВО. Июнь 1941 года, Москва. Фото: РИА Новости
Читаю книгу рассекреченных документов НКВД. Глава о голоде зимой 1940 года (что мы о нем знаем, что слышали?) — докладные записки разного рода начальников, протоколы, стенограммы совещаний. Здесь нехватка хлеба, здесь забастовки, здесь женщины у магазина избили первого секретаря обкома, здесь очереди на полтора километра. И вот письмо Цанавы (нарком внутренних дел Белоруссии, один из участников убийства Михоэлса, его самого потом тоже расстреляют, в 1953-м) Лаврентию Павловичу Берии, ничем на общем фоне не замечательное. Сухо, «по-чекистски», без эмоций. И вот пишет Цанава, что в Брестской области участились случаи, когда крестьяне нелегально переходят границу, закупают там продовольствие, а уже здесь спекулируют им почем зря. И докладывает о принимаемых мерах.

Сначала глаз ни на чем не задержался. А потом.

Это же январь 1940-го, это же Брестская область! Лишь три месяца назад и здесь, и по ту сторону границы была Польша. А в сентябре западную ее часть оккупировал Гитлер, восточная же в результате освободительного похода Красной армии воссоединилась с братской семьей советских народов. И вот результат, практически немедленный. Никому, надеюсь, в голову не придет как-то идеализировать режим, установленный в Польше немцами

но что же надо было ЗДЕСЬ натворить, чтобы ТУДА за продуктами побежали?!

Зато в Бресте сразу после воссоединения первым делом были возведены огромные памятники Сталину и Ленину, через полтора года поразившие оккупантов.

Когда Гудериан был здесь первый раз (и вместе с генералом Кривошеиным совместный парад принимал), этих памятников не было.

«Если Германия попадет в тяжелое положение»
К 1940 г. сухопутные войска лишились 48773 человек, Военно-Воздушные силы — 5616 человек и Военно-Морской флот — свыше 3 тысяч человек командного состава. Репрессиям подверглась основная часть руководящего состава центральных управлений Наркомата обороны и военных округов, а также 27 командиров корпусов, 96 командиров дивизий, 184 командиров полка, 11 командующих ВВС округов и флотов, 12 командиров авиационных дивизий, 4 командующих флотами.

Все ли они были бы так уж бесполезны, когда «все началось»?


Фомирование 70-й стрелковой дивизии. Май 1941 года. Фото: РИА Новости
С 1938 по 1940 год сменились все командующие войсками военных округов, на 90% были обновлены их заместители, помощники, начальники штабов, начальники родов войск и служб, на 80% — руководящий состав корпусных управлений и дивизий. В большинстве военных округов до половины офицеров имели командный стаж от 6 месяцев до года, а около 40% командиров среднего звена составляли командиры запаса с недостаточной военной подготовкой.

За неделю до гитлеровского вторжения нарком госбезопасности Меркулов подал Сталину, Молотову и Берии «Записку», составленную на основании «беседы с берлинским источником и полученную агентурным путем».

ИСТОРИЧЕСКИЙ ДОКУМЕНТ
Записка наркома госбезопасности СССР — Сталину, Молотову и Берии

«Основная беда СССР с военной точки зрения, — говорилось в «Записке», — заключается в полном отсутствии способных офицеров. Мировая история, пожалуй, не знает другого примера такого негодного руководства военными операциями, какой имел место, например, во время войны Советского Союза с Финляндией. И если все же Советский Союз победил наконец, то в этом нет военной заслуги. Просто бросали так много стали на каждый квадратный километр, что сломали все, в то время как противнику в конце войны нечем было стрелять. С Германией такой маневр неприменим, там хватит чем ответить».


Советско-Финская война 1939-1940 гг. Советские войска переправляются в районе форта Ино на Карельском перешейке. Фото: РИА Новости
А наплевать! Сами с усами! Это как с маленьким еще сыном я в шахматы играл и выиграл, конечно. Сын: повезло тебе, я на четыре хода не успел, все уже придумал, но не успел. А ты мне мат поставил.

Вот и Сталин «все придумал». Танков наклепал — ужас. Самолетов тех же… С горючим для них было, правда, похуже, не всем хватало, с аэродромами, с летчиками, с танкистами подготовленными, с теми, кто ими всеми командует. Кстати, судя по «Акту» передачи дел от наркома Ворошилова наркому Тимошенко, хуже всего дело у нас обстояло как раз с пехотой. Но это все ерунда на постном масле, не боги горшки обжигают, научатся, если жить захотят.

И еще одно важное обстоятельство.

У двух стран в Европе было колоссальное преимущество перед всеми остальными: они, не прерываясь ни на секунду, готовились к неминуемой войне. Это СССР и Германия. Все было подчинено только этому, под нескончаемый крик о мире, к которому изо всех сил обе державы стремились. И тем не менее. «Но мы еще дойдем до Ганга, / Но мы еще умрем в боях. / Чтоб от Японии до Англии / Сияла Родина моя», — автор «Бригантины», романтичнейший Павел Коган, выражал в рифму всеобщее настроение, и в голову никому не приходило подумать, что такое ты говоришь-пишешь. Потому что «от Японии до Англии» все только и ждут, когда к ним пожалует красноармеец с полным мешком всечеловеческого счастья. И ничему идеологов не научил польский поход Тухачевского 20-го года («Даешь Варшаву! Даешь Берлин!»), закончившийся катастрофой, не успевший «на четыре хода», хотя «все придумано» — уже было.

Тухачевского, как известно, расстреляли еще до Великой Отечественной. Павел Коган геройски погиб на «Малой земле», под Новороссийском.

У Гитлера было поскромнее, мировой революцией он не заморачивался, он был реалист: сначала — «Германия превыше всего!» на тысячу ближайших лет. А все остальные — соседи и не соседи — значения не имеют, пренебрежимо малые величины.

За что и пострадал.

Как же мы готовились к неминуемой, как нам говорят, войне. И почему, кстати, неминуемой? Начиналось-то как хорошо!


Немецкие военные беседуют с командиром советского танкового полка под Брестом, 1939 год. Фото: РИА Новости
ИСТОРИЧЕСКИЙ ДОКУМЕНТ
Из немецкой записи бесед Риббентропа со Сталиным и Молотовым 29 сентября 1939 г.

«Как продолжал г-н министр, он очень был рад услышать от немецких военных, что установленная обеими сторонами военная программа (в Польше. — П. Г.) была осуществлена в духе доброго и дружественного взаимодействия. Для немецкого военного руководства было нелегко оторвать действующие войска от противника и заставить их двигаться в обратном направлении. В районе действия 8-й немецкой армии это привело к тому, что поляки даже вообразили, что они обратили немецкие войска в бегство. Несмотря на все эти трудности и если не считать незначительные недоразумения, дело обошлось быстро и беспрепятственно».

Никаких «значительных недоразумений» то есть не возникло, когда победоносные немецкие войска уступали занятые ими районы победоносным советским. Как заранее между собой и договаривались.

И Сталин отвечал хорошо:

«Г-н Сталин сказал, что г-н министр в осторожной форме намекнул, что под сотрудничеством Германия не подразумевает некую военную помощь и не намерена втягивать Советский Союз в войну. Это очень тактично и хорошо сказано. Факт, что Германия в настоящее время не нуждается в чужой помощи и, возможно, в будущем в чужой помощи нуждаться не будет.

Однако если, вопреки ожиданиям, Германия попадет в тяжелое положение, то она может быть уверена, что советский народ придет Германии на помощь и не допустит, чтобы Германию задушили.

Советский Союз заинтересован в сильной Германии и не допустит, чтобы Германию повергли на землю...

Что же касается отношения Советского правительства к английскому комплексу вопросов, то он (Сталин. — П. Г.) хотел бы заметить, что Советское правительство никогда не имело симпатий к Англии. Необходимо лишь заглянуть в труды Ленина и его учеников, чтобы понять, что большевики всегда больше всего ругали и ненавидели Англию, притом еще в те времена, когда о сотрудничестве с Германией и речи не было».

И в тот же день, на ужине в Кремле:

«Ужин был дан в соседних залах Кремлевского дворца и происходил в очень непринужденной и дружественной атмосфере, которая особенно улучшилась после того, как хозяева в ходе ужина провозгласили многочисленные, в том числе весьма забавные, тосты в честь каждого из присутствовавших гостей.

Первый тост был адресован г-ну министру (Риббентропу, то есть. — П. Г.). В нем содержалось приветствие «приносящему удачу» гостю, и он был завершен провозглашением «ура!» в честь Германии, ее фюрера и его министра».

Зато, как сказано, Сталин с Гитлером за руку никогда не здоровался и даже не виделся. А с Англией (несмотря на отсутствие к ней симпатий) плечом к плечу воевал потом против гитлеровской Германии, которую «не допустит, чтобы повергли на землю».

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

«Мы можем подталкивать одну сторону против другой, чтобы лучше разодрались». Почему СССР не предотвратил Вторую мировую, хотя мог — историк Марк Солонин

Адольф Гитлер и министр иностранных дел Германии Иоахим фон Риббентроп, вернувшийся в Берлин после подписания германо-советского договора о ненападении. 1939 год. Фото: РИА Новости
А что думает доктор Геббельс?
Йозеф Пауль Геббельс непредусмотрительно оказал человечеству целый ряд услуг, от многого предостерег, о многом предупредил. Обуреваемый невероятным самомнением, помноженным на чудовищные комплексы, он десятилетиями вел (писал собственноручно, а потом диктовал) подробнейший дневник, и дневник этот, к счастью, сохранился. Самовлюбленный графоман при власти, гитлеровский министр пропаганды фиксировал все свои поступки, все посетившие его мысли — неталантливо, многословно, велеречиво, утомительно повторяясь. Почти все сохранилось, в современной Германии издано полным многотомником, у нас — избранные тома. Очень поучительно.

Жаль, кстати сказать, что подобных документов не оставил за собой ни один советский вождь сравнимого с Геббельсом ранга. Что причиной? Элементарной грамотности не хватило?

Или, наоборот, хватило мудрости, чтобы понять: любая написанная им строка может в любую минуту оказаться в числе «неопровержимых доказательств» в чекистском «деле»? Или истории стеснялись?

«Первые люди» Третьего рейха были в этом отношении куда смелее, бесшабашнее или, в отличие от советских коллег, даже не могли предположить, чем рискуют. Риббентроп, Розенберг, Шпеер.

Но я о дневниках Геббельса.

Продравшись через бурлящий поток, тем не менее современный читатель сможет выловить отдельные поразительные строки, порой даже абзацы, не просто дающие представление об интеллектуальной мощи автора и дикой картине мира, сложившейся в его сознании, но и наглядно демонстрирующие, от чего, оказывается, зависит жизнь человека, как осуществляется руководство огромной страной при тоталитаризме, что движет ее фюрерами, большими и маленькими.

ИСТОРИЧЕСКИЙ ДОКУМЕНТ
Из дневников Йозефа Геббельса накануне нападения на СССР

23 декабря 1940. Суждения о войнах — это удел истории. А народ не должен даже и догадываться, что были допущены ошибки. Иначе он утратит веру в наше дело и в конце концов не пойдет ради него на смерть.

27 декабря 1940, пятница. Нет ни телеграмм, ни телефонных звонков. Как это славно! И страстное желание мира, о котором мы будем не просто мечтать, а будем за него бороться. Это будет наиболее надежно.

7 января 1941. Рузвельт направил в Сенат наглое послание, направленное против нас, изобилующее ложью и искажениями фактов. Мы в качестве агрессоров. Дальнейшая помощь Англии. Ну она все равно будет сокрушена. Эта демократическая свинья пойдет на все, чтобы угодить еврейству. Но цели ему так и не добиться.

7 апреля. Крупная операция произойдет позднее: против Р. Она тщательно скрывается, лишь немногие посвящены в суть дела... Пусть предполагают любые варианты, но только не восточный.

Готовится отвлекающая операция в направлении Англии. А затем молниеносно обратно, и вперед. Украина — неплохая житница. Укрепившись там, мы продержимся долго. Проблемы Балкан и Востока тем самым будут окончательно разрешены.

Психологически подобное предприятие сулит кое-какие трудности. Параллели с Наполеоном и т.д. Но благодаря антибольшевизму мы все это легко преодолеем. А проблемы прибалтийских государств и Финляндии также прояснятся. Потом русских крестьян в качестве объекта пропаганды. Там мы развернемся вовсю. Главное начать. Нам предстоят великие победы. Надо лишь соблюдать спокойствие и выдержку. И все подготовить самым тщательнейшим образом.

5 мая 1941. Все воскресенье проходит под знаком речи фюрера. О ней объявлено в 7 утра, и весь мир ждет, затаив дыхание. Мы своевременно позаботились о переводе, чтобы сразу транслировать ее во все страны…

Рейхстаг: великий день. Фюрер выступает. Полный отчет о военной кампании на Юго-Востоке, о его гениальных планах и их осуществлении. Величайшая похвала в адрес вермахта. Ожесточенные выпады в адрес Черчилля и его дилетантизма. О США ни слова. О Москве ни единого упоминания.

12 мая 1941. Английская и русская кинохроника, которую мы конфисковали в Белграде. Вообще никакой конкуренции с нашей. Невероятно скверно и абсолютный дилетантизм. Я испытал настоящее чувство гордости за нашу работу в этой области. Во всяком случае, русских нам нечего бояться, как в военной области, так и в сфере пропаганды.

27 мая 1941. Хиплер показал мне фильм об американской культурной жизни: ужасно! Это не страна, а какая-то пустыня цивилизации. И они намерены нести нам культуру. Хорошо, что они не в силах сделать это. А вообще наше величайшее деяние в области культуры состоит в том, чтобы победить демократию.

29 мая 1941. Сводка из Эстонии: там беспредел большевиков. Нас там встретят как полубогов!


22 июня 1941 г. Йозеф Геббельс объявляет по радио о нападении на Советский Союз. Фото: Suddeutscher Verlag / ТАСС
30 мая 1941. Долго читал. За окном слышится монотонный шум теплого дождя. В комнате тихо и одиноко. Как же трудна жизнь!

31 мая 1941. Сводка из Латвии: отголоски русского ада. Они просто взывают: «Гитлер, приди!» Это будет истинное возрождение. И невиданное крушение большевизма.

1 июня 1941. Москва внезапно заговорила о новой этике большевизма, суть которой в защите Отечества. Это что-то совершенно новое. Но тем не менее это подтверждает, что большевики находятся в крайне затруднительном положении. Иначе они не прибегли бы к подобной фальшивой тональности.

6 июня 1941. Сводка из Москвы: бессильная покорность судьбе, отчасти попытка наладить с нами отношения, но частично уже заметные военные приготовления. Но в возможность серьезного сопротивления, собственно говоря, уже никто не верит.

11 июня 1941. Документальный фильм из Китая. Повсюду война, война! Когда же истерзанное человечество наконец обретет покой?

16 июня 1941. Во второй половине дня фюрер вызвал меня в Рейхсканцелярию. Мне пришлось пройти через заднюю дверь, чтобы не привлекать внимание. Вильгельмштрассе постоянно находится под пристальным вниманием иностранных журналистов.

Фюрер подробно изложил мне обстановку: наступление на Россию начнется сразу же, как только мы завершим развертывание войск. Для этого нам понадобится примерно одна неделя.

Это будет грандиозное наступление доселе невиданного масштаба. Пожалуй, более грандиозного история еще не знала. Случившееся с Наполеоном не повторится с нами.

Концентрация русских именно на границе предельно велика, и это вообще самое лучшее, что только может произойти. Будь они рассредоточены в глубину страны, тогда они представляли бы большую опасность. Прорыв будет осуществляться по нескольким направлениям. Они будут сметены. Фюрер рассчитывает завершить кампанию за 4 месяца, я полагаю раньше. Нам предстоит триумфальное шествие, не имеющее себе равных.

Сотрудничеством с Россией, собственно говоря, мы замарали наш кодекс чести. Теперь мы очистимся от этого. Я сказал об этом фюреру, и он был полностью со мной согласен.

Фюрер сказал: правы мы или нет, но мы обязаны победить. Это оправдано и с моральных позиций, и с точки зрения необходимости. А когда мы победим, кто будет спрашивать о том, каким образом мы этого добились.

Теперь нашим солдатам представится возможность лично познакомиться с отечеством рабочих и крестьян. Все они вернутся ярыми противниками большевизма. Европа будет избавлена от этой чумы.

Проезжаю по парку через задний портал и затем на большой скорости — по городу, мимо беспечно идущих под дождем людей. Счастливые люди, ничего не знающие о наших заботах и живущие лишь одним днем. Мы работаем и боремся ради них, принимая на себя весь риск.

20 июня 1941 г. Молотов высказал желание приехать в Берлин, но получил резкий отказ. Он еще наивно рассчитывал на что-то. Раньше надо было».

«Беспокоиться могут другие»
24 МАРТА 1941 Г.
Из записи беседы Сталина с министром иностранных дел Японии Мацуокой, находившимся в Москве проездом в Берлин

«Что же касается англосаксов, говорит т. Сталин, то русские никогда не были их друзьями, и теперь, пожалуй, не очень хотят с ними дружить.


Юсуке Мацуока
Мацуока отвечает, что он глубоко убежден в том, что без уничтожения англосаксонской идеологии нельзя будет создать нового порядка, не считаясь при этом с мелкими интересами.

В заключение беседы т. Сталин просит Мацуоку передать поклон Риббентропу.

Тов. Молотов присоединяется к этому и также просит Мацуоку передать поклон Риббентропу».

19 АПРЕЛЯ 1941 Г.
Из донесения начальника обозно-хозяйственного отдела интендантского управления Киевскго ОВО

«К имеющимся в наличии кухонь недостает:

Черпаков — 2574 шт.

Ведер для воды — 1802 шт.».

НЕ РАНЕЕ 15 МАЯ 1941 Г.
Записка наркома обороны СССР и начальника Генштаба

«Учитывая, что Германия в настоящее время держит свою армию отмобилизованной, с развернутыми тылами, она имеет возможность предупредить нас в развертывании и нанести внезапный удар. Чтобы предотвратить это [и разгромить немецкую армию],

считаю необходимым ни в коем случае не давать инициативы действий германскому командованию, упредить противника в развертывании и атаковать германскую армию

в тот момент, когда она будет находиться в стадии развертывания и не успеет еще организовать фронт и взаимодействие родов войск».

Все, оказывается, было продумано (как у сына в шахматах). Но — не успели. Хотя готовились вовсю.


5 мая 1941 года в Большом Кремлевском дворце состоялось торжественное собрание, посвященное выпуску командиров, окончивших военные академии. Выступает Иосиф Сталин. Фото: РИА Новости
5 МАЯ 1941 Г.
Выступление Сталина перед выпускниками военных академий РККА в Кремле

Выступает генерал-майор танковых войск. Провозглашает тост за мирную сталинскую внешнюю политику.

Товарищ Сталин: «Разрешите внести поправку. Мирная политика обеспечивала мир нашей стране. Мирная политика дело хорошее. Мы до поры до времени проводили линию на оборону — до тех пор, пока не перевооружили нашу армию, не снабдили армию современными средствами борьбы. А теперь, когда мы нашу армию реконструировали, насытили техникой для современного боя, когда мы стали сильны — теперь надо перейти от обороны к наступлению. Проводя оборону нашей страны, мы обязаны действовать наступательным образом. От обороны перейти к военной политике наступательных действий. Нам необходимо перестроить наше воспитание, нашу пропаганду, агитацию, нашу печать в наступательном духе.

Красная Армия есть современная армия, а современная армия — армия наступательная».

12 МАЯ 1941 Г.
Из беседы заместителя наркома иностранных дел СССР, посла СССР в Германии Деканозова с послом Германии в СССР Шуленбургом в Москве

«Во время завтрака, а затем и несколько раз в беседе после завтрака Хильгер и Шуленбург говорили, стараясь придать этому шутливую форму, о том, что Типпельскирх теперь у них очень возгордился. Посол распорядился послать свою визитную карточку и визитные карточки своих заместителей (Типпельскирха и Хильгера) т. Сталину в знак поздравления по поводу назначения т. Сталина Председателем СНК СССР. Однако ответную визитную карточку получил только Типпельскирх, и теперь он ходит с поднятым носом. Хильгер и Шуленбург объясняют себе неполучение ими визитных карточек задержкой, вызванной, вероятно, техническими причинами».

15 МАЯ 1941 Г.
Из меморандума МИД Германии о германо-советских экономических отношениях

«Положение с поставками советского сырья до сих пор представляет удовлетворительную картину. В апреле были произведены поставки следующих наиболее важных видов сырья:

зерна — 208 000 тонн;

нефти — 90 000 тонн;

хлопка — 8300 тонн;

цветных металлов — 6340 тонн меди, олова и никеля»

А В ЭТО ВРЕМЯ — 16 МАЯ 1941 Г.
Постановление ЦК ВКП(б) и СНК СССР «О мероприятиях по очистке Литовской, Латвийской и Эстонской ССР от антисоветского, уголовного и социально опасного элемента».

«Разрешить НКГБ и НКВД Литовской, Латвийской и Эстонской ССР арестовать и направить в ссылку на поселение в отдаленные районы Советского Союза сроком на 20 лет с конфискацией имущества следующие категории лиц (следует перечисление).

Разрешить НКВД Литовской, Латвийской и Эстонской ССР выслать в административном порядке в северные районы Казахстана сроком на 5 лет проституток, ранее зарегистрированных в бывших органах полиции Литвы, Латвии, Эстонии и ныне продолжающих заниматься проституцией.

Операцию по арестам и высылке в Литве, Латвии и Эстонии закончить в трехдневный срок».


Июнь 1941 г. Женщины копают противотанковый ров в Подмосковье. Фотохроника ТАСС
3 ИЮНЯ 1941 Г.
Выписка из решения Политбюро ЦК ВКП(б).

«Разрешить Наркомвнешторгу из особых запасов произвести поставку в Германию во исполнение договора:

меди — 6000 тонн;

никеля — 1500 тонн;

олова — 500 тонн;

молибдена — 500 тонн;

вольфрама — 500 тонн».


Курсант училища имени Красина. 1939 год. Фото: РИА Новости
5 ИЮНЯ 1941 Г.
Из беседы заместителя наркома иностранных дел СССР Лозовского с послом США в СССР Штейнгардтом

«По мнению Штейнгардта, в ближайшие 12 месяцев, а некоторые считают, в ближайшие 2–3 недели, Советский Союз будет переживать величайший кризис. Его удивляет, что в такое тяжелое время Советский Союз не хочет укрепить своих отношений с Соединенными Штатами. Из получаемых писем у него создается впечатление, что Вашингтон сейчас зол на Советский Союз и считает, что он занимает недружественную позицию по отношению к Соединенным Штатам. Люди, которые 6 месяцев тому назад дружественно относились к СССР, сейчас относятся враждебно».

Лозовский ему ответил:

«Г-н Посол сказал, что некоторые депутаты хотят выступить в Конгрессе против СССР. Нас мало трогают такого рода выступления. Если есть депутаты, которые хотят устроить шум и скандал в Конгрессе, то пусть шумят, это их дело».

12 ИЮНЯ 1941 Г.
Из сообщения НКВД СССР В ЦК ВКП(б) и СНК СССР о нарушениях государственной границы СССР с ноября 1940 г. по 10 июня 1941 г.

«За прошедшее после октября 1940 г. время, то есть по 10 июня 1941 г., со стороны Германии нарушили границу Союза ССР 185 самолетов. Особенно усилились нарушения нашей границы германскими самолетами за последние один — полтора месяца.

Только за май и 10 дней июня 1941 г. границу СССР нарушил 91 германский самолет».

13 ИЮНЯ 1941 Г.
Сообщение ТАСС

«Еще до приезда английского посла в СССР г-на Криппса в Лондон, особенно же после его приезда, в английской и вообще в иностранной печати стали муссироваться слухи о «близости войны между СССР и Германией».

Несмотря на очевидную бессмысленность этих слухов, ответственные круги в Москве все же сочли необходимым, ввиду упорного муссирования этих слухов, уполномочить ТАСС заявить, что эти слухи являются неуклюже состряпанной пропагандой враждебных СССР и Германии сил, заинтересованных в дальнейшем расширении и развязывании войны».

Немцы, надо сказать, этого заявления «не заметили» и никак на него не отреагировали.

14 ИЮНЯ 1941 Г.
Решение Политбюро ЦК ВКП(б)

«Разрешить Наркомвнешторгу Союза ССР:

1. Подтвердить заказы: а) бывшего Военного министерства Эстонии с фирмой «Крупп» на 9 шт. 105-мм полевых гаубиц и 2700 шт. выстрелов к ним; б) бывшего Военного министерства Латвии с фирмой «Шкода» на 36 шт. 105-мм полевых гаубиц и 20 000 шт. выстрелов к ним.

2. Произвести доплату за счет средств НКО Союза ССР по указанным в п. 1 заказам: фирме «Крупп» — 512 584 германских марок и фирме «Шкода» — ам. долларов 575 955, всего 4 139 452 рублей».

16 ИЮНЯ 1941 Г.
Из беседы первого заместителя наркома иностранных дел СССР Вышинского с временным поверенным в делах Великобритании в СССР Баггалеем

«Баггалей заметил, что в то время, когда Криппс прибыл в Лондон, туда же приезжали и другие лица, но в сообщении ТАСС упоминается только имя Криппса. Чем же это объяснить? Я (Вышинский. — П. Г.) ответил Баггалею, что сообщение ТАСС констатирует факты как они есть. Факты таковы, что после прибытия Криппса в Лондон английская пресса особенно стала муссировать слухи о предстоящем нападении Германии на СССР. Сообщение ТАСС характеризует поведение английской прессы до и после приезда Криппса в Лондон. Какие-либо претензии по этому вопросу, очевидно, надлежало бы адресовать к английским журналистам и редакторам газет, которые так усиленно стали муссировать слухи, опровергнутые ТАСС, особенно после приезда в Лондон Криппса.


Советский дипломат Андрей Вышинский. Фото: РИА Новости
Далее Баггалей заявил, что в сообщении ТАСС, как он представляет себе, имеется два основных положения: во-первых, в сообщении указывается, что между СССР и Германией никаких переговоров не было и, во-вторых, что нет никаких оснований для выражения беспокойства в связи с передвижениями германских войск.

На мой (Вышинского. — П. Г.) вопрос, кого Баггалей имеет в виду, говоря о выражении беспокойства, Баггалей ответил — СССР.

На это я (Вышинский. — П. Г.) ответил Баггалею, что, как видно из сообщения ТАСС,

для СССР нет никаких оснований проявлять какое-либо беспокойство. Беспокоиться могут другие».

А В ЭТО ВРЕМЯ — 19 ИЮНЯ 1941 Г.
Из докладной записки НКГБ Молдавской ССР в НКГБ СССР

«НКГБ МССР наметил к изъятию и аресту 5106 человек и выселению 14 469 членов их семей…

В целом операция прошла организованно, и изъятие антисоветского элемента проходило при наличии достаточных материалов, подтверждающих их антисоветскую деятельность».

19 ИЮНЯ 1941 Г.
Постановление СНК СССР И ЦК ВКП(б) «О маскирующей окраске самолетов, взлетно-посадочных полос, палаток и аэродромных сооружений»
«Обязать начальника ГУ ВВС т. Жигарева: а) к 20 июля 1941 года все имеющиеся в строю самолеты покрасить маскирующей краской, за исключением нижней поверхности, которую оставить с прежней окраской; б) к 20 июля 1941 года произвести маскировку взлетных полос; в) к 1 июля 1941 года произвести маскировку палаток; г) к 30 июля 1941 года произвести маскировку аэродромных сооружений.

Обязать Наркомхимпром (т. Денисова) обеспечить с 25 июня 1941 года сдачу красок для Наркомавиапрома в сроки, количествах и номенклатуре…»

Ни одного пункта этого постановления выполнить так и не удалось.

А В ЭТО ВРЕМЯ — 20 ИЮНЯ 1941 Г.

В ходе депортации, проведенной органами НКВД по западным областям Белорусской ССР, было вывезено 24 412 человек.

Чем же так провинились летчики?
Даже на фоне не прекращавшихся все тридцатые репрессий среди военных «дело летчиков» стоит особняком, отличаясь какой-то запредельной абсурдностью и необъяснимостью.

Первый арест произошел 18 мая 1941 года. Был арестован начальник Научно-испытательного полигона авиационного вооружения ВВС Красной Армии полковник Г. Шевченко.

Последний — перед самой войной, 19 июня 1941 года, — П. Алексеев, генерал-лейтенант авиации, начальник Главного управления авиационного снабжения РККА, затем — помощник начальника ВВС Приволжского округа.


Под крылом самолета ТБ-3 подвешен истребитель И-16 с фугасной бомбой весом 250 кг. Июнь 1941 года. Фото: РИА Новости
Всего за месяц были арестованы десять генералов, в том числе два бывших главкома ВВС, командующий силами ПВО (Г. Штерн), в том числе четыре Героя Советского Союза (среди них один дважды Герой — Яков Смушкевич). Плюс руководители авиационных НИИ, работники наркоматов.

Дальше началась война. Но в НКВД, похоже, этого не заметили.

24 июня 1941 года арестован П. Рычагов, генерал-лейтенант авиации. За боевые действия в Испании (40 сбитых самолетов противника) присвоено звание Героя Советского Союза. С июня 1940-го — заместитель, а с августа 1940 года — главком ВВС РККА.

26 июня 1941 года — А. Ионов, генерал-майор авиации, командующий ВВС Северо-Западного фронта (Прибалтийский ОВО).

27 июня 1941 года — П. Володин, генерал-майор авиации, кавалер орденов Ленина и ордена Красного Знамени. С 11 апреля 1941 года и по день ареста — начальник штаба ВВС РККА.

Историк Марк Солонин пишет: «На первый (и поспешный) взгляд аресты, произведенные после 22 июня, могли быть связаны с расследованием причин и поиском виновных в разгроме советской авиации, однако в материалах дела, приговорах и «обвинительной справке» Берии (от 29 января 1942 г.) события войны даже не упомянуты! Командиры ВВС западных округов (Ионов, Птухин, Таюрский, Ласкин) — в точности, как и авиационные генералы, арестованные до 22 июня, — «уличаются показаниями» расстрелянных в 1937–1938 годах Белова, Урицкого, Бергольца, Уборевича. Им вменяются в вину «участие в правотроцкистском заговоре» и даже «шпионаж» в пользу почти уже несуществующей Франции. Завербовались они в шпионы якобы кто в 1938-м, а кто (Птухин) так и в 1935 году».

Итоги большой работы, проведенной чекистами за неполных два месяца, грандиозны. Добавим к списку арестованных «троцкистов» заместителя наркома обороны, бывшего начальника Генштаба РККА (Мерецков), наркома вооружений (Ванников) и наркома боеприпасов (Сергеев).

Всех страшно пытали, били, добились (в полном смысле слова) диких признаний.

В три приема без суда расстреляли всех (за исключением догадавшихся написать письма Сталину Ванникова и Мерецкова; первый впоследствии стал трижды Героем Соцтруда, второй — маршалом Советского Союза; у него во время пыток был поврежден позвоночник, и Сталин, говорят, единственному, позволял ему докладывать сидя. Что считается свидетельством безмерной человечности вождя и внимательного отношения к подчиненным).

Все — реабилитированы.

Возникает естественный вопрос: являлись ли инициаторы и организаторы «дела» нездоровыми людьми, нуждавшимися в срочном лечении? Или внедренными шпионами? Или — просто маньяками?

Но становится понятным, почему не удалось провести в жизнь решение о маскировочной окраске боевых самолетов. Все были заняты.

Последние мгновения мира
21 июня выпускалась из балетного училища Майя Плисецкая, которая в этот день танцевала свой выпускной номер на сцене филиала Большого театра в Москве. В самом Большом шла опера «Царская невеста», в Художественном театре — «Три сестры», в Московском театре имени Вахтангова состоялась премьера лермонтовской драмы «Маскарад» с музыкой Хачатуряна, это был последний предвоенный спектакль театра.

В Минске («столице» Западного особого военного округа) гастролировал МХАТ. 21-го давали «Анну Каренину». В ложе — командующий округом генерал армии Герой Советского Союза Д. Павлов.

Потом его будут судить и расстреляют в качестве основного виновника катастрофы. Потом реабилитируют. Вина Павлова оказалась далеко не так велика.

15 АВГУСТА 1941 Г.
Из письма начальника 2-го отдела Разведуправления полковника Кузнецова заведующему отделом ЦК ВКП(б) Силину

«В конце апреля или в начале первой половины мая 1941 г., это в тот период, когда особенно усилились донесения от всей сети из заграницы о предстоящей войне Германии против СССР, я докладывал заместителю начальника Разведуправления Генштаба РККА генерал-майору танковых войск т. Панфилову поступивший материал по этому же вопросу.

При этом докладе т. Панфилов мне заявил о том, что нас дезинформируют,

и добавил, что вот только что несколько минут назад ему звонил т. Сталин и сказал, что «немцы нас хотят запугать, в настоящее время они против нас не выступят, они сами боятся СССР».

Страх свой они, как известно, пересилили.

В 13.00 (берлинское время) немецкие войска получили сигнал «Дортмунд», означающий, что наступление начнется 22 июня.

В ночь с 21 на 22 июня (после 24 часов) границу перешел житель с. Старый Бубель Бадзинский, сообщивший о том, что в 4.00 немецкие войска нападут на СССР.

А «на той стороне» генерал-полковник Гудериан проверял готовность передовых боевых частей: «Тщательное наблюдение за русскими убеждало меня в том, что они ничего не подозревают о наших намерениях. Во дворе крепости Бреста, который просматривался с наших наблюдательных пунктов, под звуки оркестра они проводили развод караулов. Береговые укрепления вдоль Западного Буга не были заняты русскими войсками».

Брестская крепость имела только одни ворота.


Немецкая армия во время вторжения в СССР, июнь 1941 года. Фото: The Granger Collection, New York
По воспоминаниям тогдашнего начальника штаба 4-й армии Л. Сандалова, «за неделю до начала войны командование 4-й армии и 28-го стрелкового корпуса предложило вывести 42-ю дивизию и 28-й стрелковый корпус в район Жабинки или на территорию Брестского артиллерийского полигона. Однако командование Западного военного округа воспрепятствовало этому. Не была также поддержана идея об устройстве в стенах крепости двух-трех запасных выходов».

И крепость, с единственным узким выходом из нее, оказалась огромной ловушкой для тысяч красноармейцев.

22 ИЮНЯ 1941 Г.
Из дневника солдата Йозефа Арнрайтера

«Через железнодорожный мост (из Бреста. — П. Г.) проехал поезд с русскими товарами. Может быть, все-таки в последний момент еще договорятся? Но судьбой было предначертано другое. Под прикрытием темноты мы подкрались со всеми боеприпасами к Бугу и заняли исходные позиции.

Вокруг было спокойно, только лягушки квакали в болотах. На большом железнодорожном мосту стоял немецкий и русский двойной караул. После полуночи к нам проехал последний грузовой эшелон.

В 3.15 это напряжение взорвал выстрел. Это был наш лейтенант, который выстрелил в русского часового и таким образом начал войну. Один русский часовой упал, а второй перепрыгнул через перила моста в воды Буга».

ВОЙНА НАЧАЛАСЬ!


Война началась. Фото: РИА Новости

В жаркой тени пакта Молотова-Риббентропа
 

https://novayagazeta.ru/articles/202...va-ribbentropa
80 лет назад СССР предъявил ультиматум странам Балтии и Румынии. Через год началась июньская депортация. Павел Полян — о зачистке новых советских границ

Ингерманландцы прихода Вуоле, 1936 г.

ПОЛИТИКА
15:00 14 июня 2020

Периметры приграничных зачисток
У довоенных советских депортаций, кроме «кулацкой ссылки», прослеживается та особенность, что почти все они осуществлялись с приграничных территорий. Прослеживается определенная геополитическая и географическая логика этих «зачисток». Они начались в 1930 г., с «раскулачивания» населения самых западных границ СССР — на Украине и в Белоруссии. Со временем «классовый» подход по своей значимости уступил «этническому», и сделанный в 1935 году шаг на север — подготовка северо-западной границы (в Карелии и Ленинградской обл.) уже и официально был направлен на «защиту» от конкретного этноса — финнов-ингерманландцев.


Спецкомиссия по делам ингерманландцев. 1942 год. Красное Село. Слева направо:капитан Юкка Тирранен, бывший председатель Временного комитета Северной Ингерманландии (1920), школьный советник Лаури Пелконен, представитель полиции Каарло Стендаль, пастор Юхани Яскелайненю Фото: Public domain
В 1936 г. пришлось как бы заново обработать западную границу, очищая ее от поляков и немцев. Обращение летом 1937 г. к южным границам государства, в Закавказье и Средней Азии, подтвердило обозначившееся уже направление движения «зачисток» — против часовой стрелки — по периметру сухопутных советских границ (в 1938 г. работа на юге была продолжена). Последним пришел черед дальневосточной границы СССР: состоявшаяся осенью 1937 г. депортация корейцев (причем не только из района Владивостока, но и из ряда других приграничных районов) была на порядок масштабнее и геополитически значимей любой из предшествовавших операций.

Начавшийся в 1935 г. в Карелии круг последовательных «зачисток» фактически замкнулся в июле 1939 г. депортацией «инонациональностей» из Мурманской области, а затем заново прошелся по всему западному периметру изменившихся границ СССР.


Приспущенные в знак протеста против депортаций ингерманландцев флаги Ингерманландии, Финляндии и Восточной Карелии Хельсинки.1934 г. Фото: Wikimedia Commons
На северо-западе
Летом 1940 года тень Молотова и Риббентропа накрыла самый северный и самый южный сектора европейской границы СССР.

Следует подчеркнуть: новой европейской границы.

Сама по себе сосредоточенность на западном участке границы сохранилась, но депортации охватили уже, кроме центральной части ее западного периметра, территории бывшей Польши и бывшие балтийские страны, а также Бессарабию и Северную Буковину.


Загрузка рижан в вагоны, 1941 год. Фото: Public domain
14 июня 1940 года СССР предъявил ультиматум Литве, а 16 июня — Латвии и Эстонии. Условия ультиматумов были приняты правительствами этих стран, соответственно, 15, 16 и 17 июня. И уже 17, 20 и 21 июня (и в той же последовательности) в них были созданы просоветские правительства во главе с Ю. Палецкисом, А. Кирхенштейнсом и И. Варесом; советскими представителями-комиссарами при них были, соответственно, В. Деканозов, А. Вышинский и А. Жданов.

27-28 июня аналогичные события произошли и с Румынией, с той лишь разницей, что смены правительства от нее не требовалось, а аннексии подверглась лишь часть ее территории — Бессарабия и Северная Буковина, причем вскорости (2 августа) Бессарабия была объединена с Молдавской АССР (левобережной Молдавией) в Молдавскую ССР — по «карело-финскому» сценарию.


Демонстрация за присоединение Бессарабии. Фото: Public domain
Что это за сценарий?
Дело в том, что Финляндия позволила себе грубейшее отступление от пакта Молотова-Риббентропа.

Отказавшись, в отличие от стран Балтии, подписать с братским СССР «пакт о взаимной помощи», она не уклонилась даже от войны с СССР!

Эта «странная», зимняя, выморочная и неравная война началась 30 ноября 1939 и продолжалась всю зиму, до 12 марта 1940 года, когда стороны подписали мирный договор. Победа в ней Советского Союза была мало отличима от поражения, но, тем не менее к СССР, согласно договору, отошли часть Карельского перешейка с Выборгом и Выборгским заливом с островами, западное и северное побережье Ладожского озера с городами Кексгольмом (Приозерском), Сортавалой, Суоярви, ряд островов Финского залива, а также Рыбачьего и Среднего, территория восточнее Меркярви с г. Куолаярви. Административно эти территории поделили между Ленинградской и Мурманской областями и Карельской АССР, на базе которой и части аннексированных территорий была создана Карело-Финская ССР (16.07.1956 статус этой автономии был понижен, и она вновь стала именоваться Карельской АССР. В том же 1956 г. часть аннексированных территорий была возвращена Финляндии).

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

«Дни наши сочтены, выручайте». 80 лет назад началась война с Финляндией. Почему в России вспоминать ее не любят?
Финны отдали эти земли безлюдными, переселив их население вглубь страны. На территории, занятой Красной Армией (в районах Суорви, Сальми), было захвачено всего лишь 2080 чел. гражданского населения, сразу же переселенного в тыловые районы Карелии.

23 июня 1940 года Берия издал приказ о переселении между 5 и 10 июля из Мурманска и Мурманской области «граждан инонациональностей», к которым были причислены не только соседи-прибалты или соседи-скандинавы — финны, шведы и норвежцы, — но и китайцы, немцы, поляки, греки, корейцы и т.д. Первых, в количестве 2540 семей, или 6.973 чел., переселили в обезлюдевшую Карело-Финскую АССР, а вторых — 675 семей, или 1743 чел., — направили гораздо дальше: на Алтай.


Депортированные в Казахстан корейцы, 1940 г. Фото из коллекции музея АЛЖИР, Казахстан

Что касается Карело-Финской АССР, то, разумеется, поддержание хозяйственной жизни («колхозное строительство») на присоединенных территориях столь малым количеством компенсирующего населения было решительно невозможно, так что государство предусматривало привлечение для этого в 1941 г. 20 тыс. семей колхозников из других регионов СССР, однако реализация этого плана на добровольной основе столкнулась с «отказничеством», «обратничеством» и другими трудностями.

Интересно, что статус контингента «инонациональности из Мурманской области» был в общем-то схож со статусом корейцев, переселенных в 1937 году. И те, и другие не входили в категорию «спецконтингента», срок их депортации номинально ограничивался 5 годами и т.д. Разница заметна и при сравнении инструкции для этого контингента с аналогичной инструкцией для поляков-осадников, датированной почти полугодом ранее и правленой лично товарищем Берия. У них, безусловно, был общий прототип, но специфика контингента оставила свою явственную печать.

Отношение к осадникам — куда более жесткое, даже враждебное: никто их ни о чем заблаговременно не предупреждает, перевозка организуется —и оплачивается — не Переселенческим Управлением, а НКВД, на семью выделяется 500 кг допускаемых к перевозке вещей — против 1000 кг у выселяемых из Мурманской области.

Но тут вмешался нарком: общий допустимый вес имущества он поднял до тех же 1000 кг, зато наполняемость вагона поднял – с 25 до 30 человек. А уж как оно было на самом деле — это другая история, и спрашивать об этом лучше не депортирующих, а депортируемых.

На западе и на юго-западе
Советизация аннексированных территорий началась, естественно, сразу же, но до депортационной «зачистки» новых границ руки дошли только через год. Новая — краткая, но чрезвычайно мощная — волна депортаций развернулась только в конце мая 1941 года, ровно — и всего лишь — за месяц до начала войны, прервавшей этот процесс. При этом сначала прошлись по все еще «недочищенной» бывшей польской границе, где много реального беспокойства причиняли уже не польские, а украинские националисты из западных областей Украины и Белоруссии.

Санкционированная постановлением ЦК ВКП(б) и СНК № 1299-526сс «Об изъятии контрреволюционных организаций в западных областях УССР» от 14 мая 1941 года, анти-оуновская операция была осуществлена уже через неделю с небольшим — 22 мая . Постановление предусматривало арест и 20-летнюю ссылку на поселение в отдаленные районы СССР членов семей «участников контрреволюционных украинских и польских националистических организаций» (в июне аналогичная операция была проведена и в Западной Белоруссии).

В Прибалтике и Молдавии для организации депортаций потребовалось дополнительное время, и они начались здесь несколько позже. Впрочем, и здесь подготовка к ним началась, видимо, так же заблаговременно.

Так, подготовка к молдавской операции началась самое раннее 7 мая — дня вступления в должность ее официального инициатора — Уполномоченного ЦК и СНК по Молдавской ССР С.А. Гоглидзе. Он попросил у Сталина разрешение на выселение небольшого, всего-то в 5 тыс. чел., контингента активных контрреволюционеров с семьями (активистов буржуазных партий, помещиков, полицейских и жандармов, офицеров белой, царской и румынской армий, крупных торговцев, домовладельцев и примарей, то есть волостных старшин).


Серго Гоглидзе
В середине мая 1941 года Меркулов и Берия согласовали со Сталиным проект постановления СНК и ЦК ВКП(б) «О мероприятиях по очистке Литовской ССР от антисоветского, уголовного и социально-опасного элемента» (на стадии согласования к Литовской ССР были добавлены Латвийская и Эстонская ССР). На этот раз «погромить» предстояло бывших членов различных националистических партий и контрреволюционных организаций, полицейских, жандармов, помещиков, фабрикантов, крупных чиновников, офицеров, ведущих антисоветскую деятельность и используемых иностранными разведками в шпионских целях, уголовников и др.

Их надлежало арестовывать и до «оформления решений Особого совещания», то есть до их последующего осуждения, помещать в лагеря для военнопленных. Как правило, их направляли в лагеря на срок от 5 до 8 лет с конфискацией имущества и последующим принудительным поселением на 20 лет в отдаленных местностях СССР. Там их уже дожидались бы члены их семей (кроме уголовников) (интересно, что здесь же некоторое время должны были находиться и главы семей, предназначенные к аресту. Об их разделении, обычно происходившем на станции погрузки или станции концентрации, им, во избежание эксцессов, заранее не сообщалось), а также члены семей тех, кто был осужден к высшей мере наказания или скрылся от правосудия и перешел на нелегальное положение (сюда же добавлялись и те в высшей степени подозрительные немцы, что записались на репатриацию, но, в конце концов, отказались выехать в Германию).

По обыкновению, отдельный контингент составляли зарегистрированные проститутки: их направляли в северные районы Казахстана сроком на 5 лет.

Суммирующая директива называлась «План мероприятий НКВД по этапированию, расселению и трудоустройству спецконтингентов, высылаемых из Литовской, Латвийской, Эстонской и Молдавской ССР» (датируется маем). План предусматривал арест около 30885 бывших фабрикантов, помещиков и членов буржуазных правительств из республик Прибалтики и Молдавии, а также депортацию 46557 членов их семей. Последних намечалось депортировать: из Литвы — в Коми АССР, из Латвии — в Красноярский край, из Эстонии — в Алтайский край и Южно-Казахстанскую область, из Молдавии (таких в данном случае было большинство) — в Казахстан (Актюбинскую, Карагандинскую, Кустанайскую и Кзыл-Ординскую обл.) и Новосибирскую область.

Подготовка к операции была завершена к началу июня 1941 года, и директива от 14 июня фактически и фарисейски лишь подводила черту под уже состоявшимися событиями.

А вот краткий общий «график» фактических предвоенных депортаций 1941 года. 22 мая «контрреволюционеров и националистов» выселяли из Западной Украины (и, вероятно, из Западной Белоруссии), в ночь с 12 на 13 июня — из Молдавии, Черновицкой и Измаильской областей УССР, 14 июня — из Литвы, Латвии и Эстонии, а в ночь с 19 на 20 июня(!) — из Западной Белоруссии.


Депортация эстонцев. Фото: Public domain
Из Молдавии и Черновицкой и Измаильской обл. УССР было переселено в Казахскую АССР, Коми АССР, Красноярский край, Омскую и Новосибирскую обл. не 5, а 19 (по другим данным — 22 и даже более 30) тыс. чел. Применительно к Молдавии имеются более подробные данные. Там, в частности, к аресту и переселению было намечено 8-8,5 тыс. активных молдавских контрреволюционеров: 5 тыс. направлялись в Козельщанский лагерь и 3 тыс. в Путивльский. Членов же их семей ждало выселение, в основном, в Казахстан и Западную Сибирь: в Южно-Казахстанскую, Актюбинскую и Карагандинскую обл. намечались 11 тыс. чел., в Новосибирскую обл. — 10 тыс. и в Кустанайскую, Кзыл-Ординскую и Омскую – еще 6 тыс. чел. (в качестве 6-тысячного резерва определялась Кировская обл.).

Операция была начата в пол-третьего ночи с 12 на 13 июня (по некоторым сведениям — 11 июня), на сборы давалось всего 2 часа. Несмотря на внезапность, фактически было арестовано и выслано гораздо меньше людей, чем планировалось (в частности, по состоянию на середину сентября 1941 года, из 85.716 высланных в ходе этой последней перед войной операции на выходцев из Молдавии приходилось 22.848 чел.). Кстати, и реальная география мест их вселения также отличалась от плановой: в Казахстане их было зарегистрировано 9.954, в Омской и Новосибирской обл. — 6.085 и 5.787 чел., добавились Красноярский край (470 чел.) и Коми АССР (352 чел.).

Из Литвы (17,5 тыс. чел.) депортировали в Новосибирскую обл., Казахстан и в Коми АССР, из Латвии (около 17 тыс. чел.) — в Красноярский край и Новосибирскую обл., а также в Карагандинскую обл. Казахстана, а из Эстонии (около 6 тыс. чел.) — в Кировскую и Новосибирскую обл.

Из Западной Украины и Западной Белоруссии было выселено, соответственно, около 11 и 21 тыс. чел. (в первом случае — в Южно-Казахстанскую обл., в Красноярский край, в Омскую и Новосибирскую обл., во втором — в Красноярский и Алтайский край и в Новосибирскую обл.).

Тем самым суммарное число депортированных из новых западных областей СССР достигало около 380-390 тыс. чел. Регионами вселения стали Север Европейской части, Урал, Западная и Восточная Сибирь, Казахстан и Узбекистан.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Клевета во имя будущего? Люди в землянках и за колючей проволокой. Как жила «трудовая армия» на Урале
А вот и сама война
«Громадье» советских депортационных планов этим, вероятно, не исчерпывалось. Но осуществиться им во всей полноте помешала война. На сей раз, после того как на рассвете 22 июня немцы перешли Буг, — война не только Вторая Мировая, но уже и Великая Отечественная. Иные эшелоны с депортированными даже попали под немецкие бомбежки!

И то, что ее начало фактически совпало с одной из ставших рутинными операций по депортации не вызывающих доверия граждан в отдаленные районы великого отечества, — в высшей степени примечательно.

Не за горами были решения по превентивным депортациям тех, кто отныне не просто не вызывал доверия, а находился на безграничном подозрении, — по советским немцам прежде всего.

Вторая мировая в АТР
 

https://foto-history.livejournal.com/13833924.html
2020-08-06 17:27:00 816

Японская армия в Нанкине, 1930s. Universal History Archive/UIG via Getty Images


Квантунская армия




Japanese Rikuo outfit WW II


Kawasaki Ki-61 'Tony' factory


Japanese military motorcycles with Type 11 machine guns

Вторая японско-китайская (1937-1945). Трагедия Нанкина


A lone child cries for his mother in the rubble of a destroyed train station. Shanghai, China, Aug. 28, 1937


Dead civilians, shortly after an air raid. Shanghai, China, Aug. 14, 1937.


Japanese landing near Shanghai, November 1937


Japanese marines pass western troops during battle of Shanghai in 1937


Японские солдаты передвигаются по улице во время боя в Шанхае


Japanese troops entering Tan-yang, 3 December 1937. Коллекция Федерального архива Германии


[Photo] Japanese troops in a canal in a Chinese city, late 1937 to early 1938


The entry of the Japanese Navy Land Forces into the memorial service ceremonial site of Nanking（December 18, 1937）


Nanking, China. 1937-12. Japanese soldiers on horseback and on foot march through a viaduct into the city.


Confident Japanese troops raise their rifles into the air somewhere near the Chinese capital of Nanjing, 1937. | Location: near Nanjing, China. Image by © CORBIS


Chinese to be buried alive by Japanese soldiers during Nanking Massacre.


Photo in the album taken in Nanjing by Itou Kaneo of the Kisarazu Air Unit of the Japanese Navy during Nanjing Massacre, recording the atrocities committed by the Japanese Army


A young man awaits beheading at the hands of a Japanese soldier during the Nanking Massacre, circa 1937-1938


Dead bodies line the beaches of the Qinhuai River, circa 1937-1938


A Japanese soldier proudly holds up the severed head of one of his victims. Nanking, China, circa 1937-1938


1937- Japanese tanks pass through Chinese village as they advance along roads of North China paralleling the Peiping-Suiyuan Railway en route to Nankou Pass and Kalgan.


hinese Puppet Government Set Up By Japan In Nankin. Photographed At Pekin On January 1938. Photo by Keystone-France/Gamma-Keystone via Getty Images

Подробнее: Нанкинская резня


Взрывы японских авиабомб в городе Чунцин (Китай). В Чунцине во время войны с Японией находилось правительство Китая (Гоминьдан).1940

Халхин-Гол и Хасан


Japanese soldiers cross Khalkhyn Gol river, 1939


Танки РККА на Халхин-Голе, 1939


Imperial Japanese Army Cavalry at Nomanhan (Khalkhin Gol), May, 1939


Монгольский солдат охраняет пленных японцев, 26 августа 1939. Автор: Павел Артемьевич Трошкин (1909–1944)


К 21 октября 1937 года для отправки в Китай были подготовлены 447 человек, включая наземный технический персонал, специалистов по аэродромному обслуживанию, инженеров и рабочих по сборке самолётов. По «воздушному мосту» из Алма-Аты в Ланьчжоу в октябре были переправлены две эскадрильи — бомбардировщиков СБ и истребителей И-16. В ноябре 1937 года в Китай была направлена вторая группа бомбардировщиков СБ под командованием капитана Ф. П. Полынина, с этой группой прибыло около 150 добровольцев. В конце 1937 — начале 1938 года тремя группами в Китай была направлена эскадрилья истребителей И-15 под командованием А. С. Благовещенского, а к июлю 1938 года — эскадрилья бомбардировщиков СБ в составе 66 человек во главе с полковником Г. И. Тхором. В итоге к середине февраля 1939 года в Китай на разные сроки прибыли 712 добровольцев — лётчиков и авиатехников.

Подробнее по теме:
Хасанские бои
Халхин-Гольская война
Пакт о нейтралитете между СССР и Японией

Тихоокеанский театр военных действий Второй мировой войны


Велосипедисты японской армии едут по улице оккупированной Батавии (столица Голландской Ост-Индии, ныне столица Индонезии Джакарта).


Велосипедисты японской армии во время марша во Французском Индокитае.


Hong Kong being attacked by the Japanese forces 1941


DEC 7, 1941 A Japanese bomb destroys a U.S. Navy warship during the initial attack on Pearl Harbor. Time Magazine

Сталинский сухопутный крейсер
 

entry is in top500 rating

kazagrandy wrote in foto_history
https://i.pinimg.com/236x/b5/a3/d8/b...ed68e41b1f.jpg
В канаве.

Так начиналась война
 

https://von-hoffmann.livejournal.com/593958.html
Пишет Россия — Родина моя! (von_hoffmann)
2020-06-22 00:04:00 99

«Сильно мы Господа прогневали, много и страшно нагрешили, надо всем молиться, а это значит – вести себя достойно на земле, и, может быть, Он простит нас и не отвернет Своего милосердного Лика от нас, расхристанных, злобных, неспособных к покаянию».
Виктор АСТАФЬЕВ
Из письма 1 марта 1995 г.


В 1941 ГОДУ…
(Из воспоминаний)


Выгнанный из домов для эвакуации народ уже несколько часов, изнывая от жары, ожидал обещанные местной властью грузовые машины. Но они проезжали все время мимо, загруженные до предела различными ящиками и мебелью, окутывая ожидавших густой пылью. На некоторых грузовиках корчились, бились безсильными головами об острые углы груза раненые красноармейцы. Народ жалостливо провожал их глазами и тяжело вздыхал. Щемящей безнадежной тоской сжимались сердца людей. С запада, с горячим смрадным ветром и заревом пожаров, глухим сливающимся гулом, надвигалось чудовище – фронт.
Растянутые далеко по шоссе, колонны измученных голодных бойцов, отступая, уныло плелись, кляня своих военачальников. Они жадно набрасывались на подаваемый жителями хлеб и скудную еду. Садились под деревьями, стаскивали разбитые в походах сапоги, разматывали заскорузлые от крови, зловонные портянки; наскоро обматывали стертые ноги обрывками тряпья, поданные сердобольной женской рукой, и шли дальше, сливаясь с серой лентой шоссе.




Смахивая рукой слезы, женщины крестили их вслед, бережно завязывали в платки измятые, пропитанные потом рубли, данные бойцами на церковные свечи и приписывали к бумажке «о здравии воинов» – новые имена.
Минул полдень, а машины всё еще не было. Люди постепенно расходились по домам, чтобы поесть, захватить забытые в суматохе вещи и еще раз окропить слезами порог, прощаясь с родным жильем.
Солнце спешило к закату, когда, наконец, появилась первая машина для живого груза, но она почти доверху была загружена каким-то багажом.
– Эй вы, тетки, – у кого немного вещей – забирайтесь наверх, – крикнул в толпу сержант в форме пограничника. Он сдвинул на затылок фуражку и вытер рукавом красное, потное лицо. От него сильно несло спиртным перегаром.




Подхватив узлы, женщины бросились к грузовику. Сержант сел на ящик, закурил. Сплевывая, он наблюдал за погрузкой.
– Стой, – крикнул он вдруг, – что это у тебя, бабка, в руках?
Старуха, которую женщины подсаживали наверх, остановилась. На одной руке у нее болтался узелок, другой она прижимала к груди небольшой образ Николая Чудотворца.
– Куда ты прешь с иконой, – заорал, багровея, сержант, – брось ее, иначе не пущу тебя на машину.
Старуха только крепче прижала образ к груди.




За нее заступились: «Возьми ее, товарищ командир, что тебе, ведь старая она…».
«Загрузит она тебе всю машину иконой, что ли… Чего издеваешься над старой женщиной…» – раздались крики со всех сторон. Но, желая показать свою власть, сержант заупрямился: «Нет, пусть она бросит икону, тогда пущу». – «Возьми, родимый, пожалей старуху, ей к сыну надо, раненый тот» – урезонивала его пожилая женщина, уже погрузившаяся в машину.
«Сказал не возьму с иконой – значит не возьму». – «Да чего ты уперся как бык – не возьму – вспомни, чай и у тебя мать есть».
– Его сука принесла, – крикнул кто-то из толпы, – разве он человек… – Сержант вскочил на грузовик, пихнул ногой чей-то узел, выбросив его за борт.
«Догружай машину, нет у меня времени возиться с вами. А кто еще слово скажет, спущу отсюдова», – и он заметался по грузовику, перешвыривая котомки и узлы, толкая сидящих и как будто пьянея от этих ненужных движений и злости.
«Чего расселась, – грубо толкнул он немолодую женщину с ящика. – Не видишь тут написано “осторожно” – глаза повылазили…» – «У меня не повылазили, а вот ты свои водкой залил», – отрезала та. – «Заткни глотку», – обдал ее перегаром и потоком брани сержант. На лбу его надулись жилы.
«С таким зверюгой ехать, так лучше от греха сойти», – сказала та, собрав свои вещи и спускаясь на землю. За ней слезли еще несколько.




Сержант, расставив ноги, раскачивался на узлах, делая вид, что не замечает их ухода. Его стеклянные, суженные злостью глаза забегали по толпе и остановились вновь на старухе с иконой. – «Держи крепче свою деревяшку, бабка, – крикнул он с издевкой, – что, думаешь она тебя спасет от немцев и бомб…» – «До сих пор от зла и бед спасал меня Николай Угодник и впредь не оставит грешную», – спокойно сказала старуха. Тот несколько секунд пристально оглядывал ее с головы до ног.
Видно было, что ее спокойствие изводило его больше, чем громкие укоры других и он подбирал ответ, который мог бы оскорбить ее. – «А я плевать хотел на твою деревяшку, бабка». – «Отвяжись от нее, супостат, – закричали женщины, – чего издеваешься, хочешь сам не верь, а Бога не тронь, погоди попадешь на фронт – сам накрестишься».




Сержант так засквернословил, что люди шарахнулись. – «Попадет такой на фронт… Ему только со старухами воевать», – говорили в толпе.
«Подай Господи», – кривляясь, непристойно кланялся солдат старухе. – «Совести и разума красным командирам», – докончила та. Сержант опешил. Оглянув людей, он скрипнул зубами. Потом рванул кобур, выхватил наган. – «А ну, бабка, попробуй, спасет ли тебя теперь твой угодник».
«Стой, стой, окаянный, убьет, проклятый с пьяных глаз, – кричали, заметавшись кто куда, люди. – Уйди, бабушка, сюда, бабушка, ложись за ящик». Но старуха не двинулась с места. Ее сгорбленный годами стан выпрямился.
Залучившимися глазами она смотрела на дуло револьвера.




Народ глядел на целящегося сержанта, на старуху с иконой у груди и слышал биение своих сердец… И в эти томительные остановившие дыхание секунды всех охватил, сковал какой-то ужас и люди увидели отпечаток того же сверхъестественного ужаса на лице сержанта, в его побелевших глазах.
Из глубины прозрачного неба шел, нарастая, шипящий свист… Поваленных на землю людей обдало горячим смрадом взрывом и клубами пыли. Подняв от земли головы, народ увидел разнесенный в щепки грузовик. Старуха стояла, как окаменелая, но невредимая. У ее ног лежала оторванная рука в набиравшем кровь рукаве защитного цвета… Пальцы царапали землю, как будто хотели доползти до нее, потом впились в траву и застыли…
Это был один из двух первых снарядов, разорвавшихся в тот день в местечке. Непрерывный обстрел находившегося там военного завода, немцы начали на другой день.
Л.Н.

«Бюллетень связи монархической молодежи». Издание Инициативной группы Монархической Молодежи во Франции. № 4. Париж 1950. Февраль. С. 4-5.

Взято здесь: https://sergey-v-fomin.livejournal.com/273846.html

Секретно. Сталину. Главная загадка Великой Отечественной. Документальный фильм
 

https://www.youtube.com/watch?v=FhXCfzKqQRQ

ПЕРВЫЙ ДЕНЬ ВОЙНЫ. ХРОНОЛОГИЯ СОБЫТИЙ 22 ИЮНЯ 1941 ГОДА
 

http://gbu-um.ru/news/1126/
История дня, который навсегда изменил жизни десятков миллионов человек.

22 июня 1941 года - начало Великой Отечественной войны. © / Казимир Лишко / РИА Новости
«Они ничего не подозревают о наших намерениях»
21 июня 1941 года, 13:00. Германские войска получают кодовый сигнал «Дортмунд», подтверждающий, что вторжение начнется на следующий день.

Командующий 2-й танковой группой группы армий «Центр» Гейнц Гудериан пишет в своем дневнике: «Тщательное наблюдение за русскими убеждало меня в том, что они ничего не подозревают о наших намерениях. Во дворе крепости Бреста, который просматривался с наших наблюдательных пунктов, под звуки оркестра они проводили развод караулов. Береговые укрепления вдоль Западного Буга не были заняты русскими войсками».
21:00. Бойцы 90-го пограничного отряда Сокальской комендатуры задержали немецкого военнослужащего, пересекшего пограничную реку Буг вплавь. Перебежчик направлен в штаб отряда в город Владимир-Волынский.

23:00. Немецкие минные заградители, находившиеся в финских портах, начали минировать выход из Финского залива. Одновременно финские подводные лодки начали постановку мин у побережья Эстонии.

22 июня 1941 года, 0:30. Перебежчик доставлен во Владимир-Волынский. На допросе солдат назвался Альфредом Лисковым, военнослужащим 221-го полка 15-й пехотной дивизии вермахта. Он сообщил, что на рассвете 22 июня немецкая армия перейдет в наступление на всем протяжении советско-германской границы. Информация передана вышестоящему командованию.

В это же время из Москвы начинается передача директивы №1 Наркомата обороны для частей западных военных округов. «В течение 22 — 23 июня 1941 г. возможно внезапное нападение немцев на фронтах ЛВО, ПрибОВО, ЗапОВО, КОВО, ОдВО. Нападение может начаться с провокационных действий», — говорилось в директиве. — «Задача наших войск — не поддаваться ни на какие провокационные действия, могущие вызвать крупные осложнения».
Части предписывалось привести в боевую готовность, скрытно занять огневые точки укрепленных районов на государственной границе, авиацию рассредоточить по полевым аэродромам.

Довести директиву до воинских частей перед началом боевых действий не удается, вследствие чего указанные в ней мероприятия не осуществляются.

Мобилизация. Колонны бойцов движутся на фронт.
Мобилизация. Колонны бойцов движутся на фронт. Фото: РИА Новости
«Я понял, что это немцы открыли огонь по нашей территории»
1:00. Коменданты участков 90-го погранотряда докладывают начальнику отряда майору Бычковскому: «ничего подозрительного на сопредельной стороне не замечено, все спокойно».

3:05. Группа из 14 немецких бомбардировщиков Ju-88 сбрасывает 28 магнитных мин у Кронштадтского рейда.

3:07. Командующий Черноморским флотом вице-адмирал Октябрьский докладывает начальнику Генштаба генералу Жукову: «Система ВНОС [воздушного наблюдения, оповещения и связи] флота докладывает о подходе со стороны моря большого количества неизвестных самолетов; флот находится в полной боевой готовности».

3:10. УНКГБ по Львовской области телефонограммой передает в НКГБ УССР сведения, полученные при допросе перебежчика Альфреда Лискова.

Из воспоминаний начальника 90-го погранотряда майора Бычковского: «Не закончив допроса солдата, услышал в направлении Устилуг (первая комендатура) сильный артиллерийский огонь. Я понял, что это немцы открыли огонь по нашей территории, что и подтвердил тут же допрашиваемый солдат. Немедленно стал вызывать по телефону коменданта, но связь была нарушена...»
3:30. Начальник штаба Западного округа генерал Климовских докладывает о налете вражеской авиации на города Белоруссии: Брест, Гродно, Лиду, Кобрин, Слоним, Барановичи и другие.

3:33. Начальник штаба Киевского округа генерал Пуркаев докладывает о налете авиации на города Украины, в том числе на Киев.

3:40. Командующий Прибалтийским военным округом генерал Кузнецовдокладывает о налетах вражеской авиации на Ригу, Шауляй, Вильнюс, Каунас и другие города.

«Вражеский налет отбит. Попытка удара по нашим кораблям сорвана»
3:42. Начальник Генштаба Жуков звонит Сталину и сообщает о начале Германией боевых действий. Сталин приказывает Тимошенко и Жукову прибыть в Кремль, где созывается экстренное заседание Политбюро.

3:45. 1-я погранзастава 86-го Августовского пограничного отряда атакована разведывательно-диверсионной группой противника. Личный состав заставы под командованием Александра Сивачева, вступив в бой, уничтожает нападавших.


4:00. Командующий Черноморским флотом вице-адмирал Октябрьский докладывает Жукову: «Вражеский налет отбит. Попытка удара по нашим кораблям сорвана. Но в Севастополе есть разрушения».
4:05. Заставы 86-го Августовского пограничного отряда, включая 1-ю погранзаставу старшего лейтенанта Сивачева, подвергаются мощному артиллерийскому обстрелу, после чего начинается немецкое наступление. Пограничники, лишенные связи с командованием, вступают в бой с превосходящими силами противника.

4:10. Западный и Прибалтийский особые военные округа докладывают о начале боевых действий немецких войск на сухопутных участках.

4:15. Гитлеровцы открывают массированный артиллерийский огонь по Брестской крепости. В результате уничтожены склады, нарушена связь, имеется большое число убитых и раненых.

4:25. 45-я пехотная дивизия вермахта начинает наступление на Брестскую крепость.

Великая Отечественная война 1941-1945 годов. Жители столицы 22 июня 1941 года во время объявления по радио правительственного сообщения о вероломном нападении фашистской Германии на Советский Союз.
Великая Отечественная война 1941-1945 годов. Жители столицы 22 июня 1941 года во время объявления по радио правительственного сообщения о вероломном нападении фашистской Германии на Советский Союз. Фото: РИА Новости
«Защита не отдельных стран, а обеспечение безопасности Европы»
4:30. В Кремле начинается совещание членов Политбюро. Сталин выражает сомнение в том, что происшедшее является началом войны и не исключает версии немецкой провокации. Нарком обороны Тимошенко и Жуков настаивают: это война.

4:55. В Брестской крепости гитлеровцам удается захватить почти половину территории. Дальнейшее продвижение остановлено внезапной контратакой красноармейцев.

5:00. Посол Германии в СССР граф фон Шуленбург вручает наркому иностранных дел СССР Молотову «Ноту Министерства иностранных дел Германии Советскому Правительству», в которой говорится: «Правительство Германии не может безучастно относится к серьезной угрозе на восточной границе, поэтому фюрер отдал приказ Германским вооруженным силам всеми средствами отвести эту угрозу». Через час после фактического начала боевых действий Германия де-юре объявляет войну Советскому Союзу.

5:30. По немецкому радио рейхсминистр пропаганды Геббельс зачитывает обращение Адольфа Гитлера к немецкому народу в связи с началом войны против Советского Союза: «Теперь настал час, когда необходимо выступить против этого заговора еврейско-англосаксонских поджигателей войны и тоже еврейских властителей большевистского центра в Москве… В данный момент осуществляется величайшее по своей протяженности и объему выступление войск, какое только видел мир… Задача этого фронта уже не защита отдельных стран, а обеспечение безопасности Европы и тем самым спасение всех».
7:00. Рейхсминистр иностранных Риббентроп начинает пресс-конференцию, на которой объявляет о начале боевых действий против СССР: «Германская армия вторглась на территорию большевистской России!»

«Город горит, почему ничего не передаете по радио?»
7:15. Сталин утверждает директиву об отражении нападения гитлеровской Германии: «Войскам всеми силами и средствами обрушиться на вражеские силы и уничтожить их в районах, где они нарушили советскую границу». Передача «директивы №2» из-за нарушения диверсантами работы линий связи в западных округах. В Москве нет четкой картины того, что происходит в зоне боевых действий.

9:30. Принято решение о том, что в полдень с обращением к советскому народу в связи с началом войны выступит нарком иностранных дел Молотов.

10:00. Из воспоминаний диктора Юрия Левитана: «Звонят из Минска: «Вражеские самолеты над городом», звонят из Каунаса: «Город горит, почему ничего не передаете по радио?», «Над Киевом вражеские самолеты». Женский плач, волнение: «Неужели война?..» Тем не менее, никаких официальных сообщений до 12:00 по московскому времени 22 июня не передается.

10:30. Из донесения штаба 45-й немецкой дивизии о боях на территории Брестской крепости: «Русские ожесточенно сопротивляются, особенно позади наших атакующих рот. В цитадели противник организовал оборону пехотными частями при поддержке 35–40 танков и бронеавтомобилей. Огонь вражеских снайперов привел к большим потерям среди офицеров и унтер-офицеров».
11:00. Прибалтийский, Западный и Киевский особые военные округа преобразованы в Северо-Западный, Западный и Юго-Западный фронты.

22 июня. Стратегия Сталина: мифы и реальность
 

https://www.youtube.com/watch?v=UgVFch3lDnk

Что на самом деле случилось 22 июня 1941 года
 

https://maxim-nm.livejournal.com/513850.html
Пишет Максим Мирович (maxim_nm)
2019-06-22 13:51:00

Сегодня 22 июня — дата, которую многие по старой советской привычке называют "датой начала Второй мировой войны" — мол, жил себе такой мирный СССР, никого не трогал, ромашки в поле собирал — как вдруг на него напали фашисты и всё резко стало плохо. Эта картина "внезапного начала войны" неоднократно обыгрывалась в советских фильмах — влюблённая парочка (тракторист и доярка) гуляют по залитому солнцем полю и говорят "спасибо" за хорошую погоду товарищу Сталину — как вдруг внезапно это поле начинают бомбить немецкие бомбардировщики (кстати, непонятно зачем).

Идея "внезапности начала войны", "неготовности к ней мирного СССР" всячески пестовалась и поддерживалась советской пропагандой — особенно визуальной, телевизионной. В чёрно-белых хужожественных фильмах шестидесятых годов столь часто показывали "внезапное начало войны" 22 июня, что у типичного советского человека эти кадры смешались с реальной хроникой и стали чем-то историческим. Война началась 22 июня, и всё! На самом же деле всё было совсем не так — и 22 июня 1941 года случилось вовсе не то, о чём любила врать советская "история" и пропаганда.

Итак, в сегодняшнем посте — рассказ о том, что на самом деле случилось 22 июня 1941 года. Обязательно заходите под кат, пишите в комментариях ваше мнение, ну и в друзья добавляться не забывайте)





«Великий Освободительный Поход».



Перед тем, как рассказывать о "внезапном начале войны" 22 июня, советские пропагандисты обычно муссировали тезис о том, что СССР в целом был весьма миролюбивой державой, не был готов ни к какой войне, и война с Гитлером застала его врасплох — пришлось срочно перековывать орала на мечи, тракторы на танки, а из вчерашних бухгалтеров и счетоводов в спешном порядке делать солдат.

На самом деле всё это — один большой миф. Уже в 1935 году СССР обладал гигантской военной машиной, которая превосходила практически любую армию на континенте – в сухопутных войсках было 119 дивизий и 17 отдельных бригад, из них 12 — танковых. Личный состав Красной Армии насчитывал почти миллион человек, а ещё 220 тысяч служили в авиации и на флоте. До 1939 года советская авиационная промышленность выпустила свыше 45 тысяч самолётов — из них более 15 тысяч были истребителями. Пушек, миномётов, пулемётов и винтовок у большевиков было больше всего в мире.

Фактически, вся советская "индустриализация" и была затеяна только для того, чтобы создать эту гигантскую военную силу — все деньги, все трудовые ресурсы закрепощённого народа шли на создание этой военной машины. При этом военные не строили практически никаких оборонительных сооружений, ДОТов и ДЗОТов, оборонительных бункеров и прочего такого.

Возникает вопрос — а зачем всё это было нужно? Ответ только один — вся военная мощь Красной армии, представлявшая собой в основном наступательное вооружение, ковалась лишь для "освободительного похода на Европу" — ещё в 1920-е годы большевики поняли, что "полностью легитимизироваться" в глазах мира им не удасться, и тогда же решили "освободить" Европу до Атлантики — чтобы самим диктовать правила жизни на континенте под красным флагом. Именно поэтому СССР не строил никаких оборонительных сооружений — границы СССР июня 1941 года рассматривались как временные, которые должны были быть расширены до Атлантики.



Когда началась война?

До 22 июня 1941 года Советский Союз всячески дружил с нацистской Германией и всячески ей помогал в уже начавшейся войне. Уже позже, после нападения Германии на СССР, для агрессора было использовано слово "фашисты" — хотя так называлась только правая партия Муссолини в Италии (от итальянского слова fascio — итальянское, означает "союз", "объединение"). Сделано это было для того, чтобы всячески замазать факт, что социалистический СССР воюет с немецкими национал-социалистами — которые тоже выступали под красными флагом с демагогией о "правах рабочих", по своей пропаганде сильно напоминали сталинский совок, и до 22 июня 1941 года были в прекрасных отношениях с СССР.

Вторая мировая война началась 1 сентября 1939 года — с нападения Германии на Польшу. СССР вступил в эту войну через 17 дней — фактически, в виде союзника нацистской Германии по разделу Польши, с проведением совместного парада в Бресте. С первых дней войны в неё вступили Англия и Франция, которые стали сражаться с германскими нацистами — СССР назвал эти страны "агрессорами", которые видите ли посмели напасть на союзника СССР — мирную Германию, и в начале Второй мировой войны обвинил "правящие круги Англии и Франции":



Даже в середине июня 1941 года, фактически за неделю до начала войны на территории СССР, совковая пресса называла возможную войну между СССР и Германией как "провокационные слухи империалистчиеских недоброжелателей", которые видите ли хотят вбить клин между двумя братскими социалистическими государствами, которые борются с британским и французским империализмом:





Что случилось 22 июня 1941 года.

Что же на самом деле случилось 22 июня 1941 года? Судя по всему, СССР вёл двойную игру — он рассчитывал на то, что его союзник — национал-социалистическая Германия победит Англию и Францию, но при этом сама окажется ослабленной войной (понеся значительные потери из-за боевых действий на фронте и бомбардировок городов), а сам СССР за это время ещё поднакопит наступательной техники и войдёт в ослабленную войной Европу как триумфатор — водрузив свой красный флаг на берегу Атлантики. Сделать это планировалось уже в 1941-м, максимум в 1942 году — так как СССР никогда не отказывался от своей идеи захвата всего мира.

Немцы, скорее всего, раскусили этот план СССР — и поэтому было принято решение немедленно атаковать Советский Союз — пока советская наступательная техника и вооружение ещё не были развёрнуты в боевые порядки, а военные части не были укомплектованы всем необходимым. План частично удался — в первые месяцы войны немцы захватили сотни советских танков, которые буквально "в масле" стояли на платформах грузовых поездов, разбомбили и сожгли сотни бомбардировщиков и истребителей, которые стояли на приграничных аэродромах и готовились к боевым вылетам, и так далее.

Именно неготовность СССР к войне в обороне и объясняет столь чудовищные потери в первые месяцы войны — напомню, что маленькая Финляндия сдержала трехсоттысячную группировку СССР с потерями в 20 тысяч человек (против 140 тысяч у СССР), нанеся совкам сокрушительное поражение. СССР же хотел наступать, а не обороняться, и рассматривал границы СССР 1941 года как временные — именно поэтому и понёс столь ужасающие потери в первые недели войны.



Послесловие.

22 июня не стало "днём начала войны", как это пыталась преподнести советская пропаганда. Война шла уже почти 2 года — в ней гибли как советские граждане, так и граждане тех стран, на которые напал СССР — граждане Финляндии и Польши.

Справедливая же оценка даты 22 июня 1941 года должна звучать так — два тирана-социалиста (один с классовым уклоном, второй с нацистским) под красными флагами делили Европу — сажая в концлагеря и расстреливая всех несогласных и навязывая миру свою диктатуру. Позже они что-то не поделии между собой, и начали новый этап войны за господство в Европе — породив лишь новые разрушения, жертвы и несчастья...

Напишите в комментариях, что вы обо всём этом думаете, интересно.

Приграничное сражение 1941 г. Соотношение сил сторон
 

https://mihalchuk-1974.livejournal.com/34909.html
Пишет mihalchuk_1974 (mihalchuk_1974)
2015-03-20 08:14:00

СОВЕТСКАЯ БРОНЕТЕХНИКА

С 1928 года по 21 июня 1941 года советской промышленностью было выпущено около 30 000 танков, танкеток и машин на их базе, из них около 500 единиц было поставлено за рубеж (Испания, Китай, Турция). Чуть более 1000 машин было безвозвратно потеряно во всевозможных локальных военных конфликтах (600 во время Зимней войны). С другой стороны, небольшое количество бронетехники было захвачено во время "освободительного" похода в Западные Украину и Белоруссию, а также в Прибалтике.

По данным статьи Н. Золотова и И. Исаева "Боеготовы были…" (ВИЖ, №11, 1993 г.), на июнь 1941 года в составе РККА числилось 23 106 танков. То есть за 12 лет, прошедших с момента начала серийного выпуска в СССР танков, было списано всего около 5000 единиц.

В монографии "Гриф секретности снят..." приводят цифру в 22 600 танков в Красной Армии на июнь 1941 г. Н. Мельтюхов в книге "Упущенный шанс Сталина" приводит данные с раскладкой по военным округам, опираясь на архивные документы РГАСПИ. По этим данным в РККА имелось 25479 танков, из них 881 находились на складах и рембазах.

Коллектив авторов книги "Отечественные бронированные машины. ХХ век" в таблице на странице 8 второго тома приводит цифру 25 850 танков, из которых 42 находились на складах, а 629 - вообще непонятно где. Но в данное количество (25 850) машин входила вся техника изготовленная на танковой базе - в том числе тягачи, БРЭМ, саперные танки, транспортеры боеприпасов, телетанки и различные экспериментальные машины.

Наконец, в докладе начальника ГАБТУ генерал-лейтенанта Федоренко Главному совету РККА "О состоянии обеспечения автобронетанковой и транспортной техникой Красной Армии на 1 июня 1941 года", названа цифра 23 262 танков и танкеток, из них 4721 вооруженных только пулеметами калибра 7,62-мм. Видимо, это и есть наиболее достоверный и окончательный источник информации в этом вопросе:

"...На 1.06.41г. состоит в наличии:
КВ 545
Т-34 969
БТ-2,5,7 7550*
Т-26 10057**
Т-40 147
Т-37,38 3460
Т-35 59
Т-28 481
ВСЕГО 23262
* Из них 594 БТ-2.
** Из них 2-х баш. - 1261; СУ-5 - 28 и 1137 огнем..."
Количество боеспособных танков Красной Армии на момент начала ВОВ также остается предметом ожесточенных споров. Известно, что танки в РККА по своему состоянию делились на 4 категории. Согласно данным, впервые опубликованным еще в 1961 году, из числа машин старых марок вполне боеспособными (1-я и 2-я категории) были только 27%, еще 44% требовали среднего ремонта (3-я категория) и 29% - капитального ремонта (4-я категория). Н. Золотов и И. Исаев приводят совершенно другие цифры - 80,9% исправных танков всех марок и 19,1% машин, требующих среднего и капитального ремонта. В приграничных округах количество неисправных машин составляло 17,5%, а во внутренних округах - 21,8%.

В докладе начальника ГАБТУ генерал-лейтенанта Федоренко Главному совету РККА "О состоянии обеспечения автобронетанковой и транспортной техникой Красной Армии на 1 июня 1941 года" указано и число танков в РККА требующих капитального ремонта - 2293 единиц, и среднего ремонта - 2155. Что составляет 9,9 и 9,3% соответственно.

Так или иначе, но к 1 июня 1941 года в пяти приграничных военных округах числилось 12 780 танков и танкеток, из которых было исправно примерно 10 500 единиц. По данным коллектива авторов "Отечественных бронированных машин" среди них было 469 танков КВ и 850 Т-34, 51 Т-35 и 424 Т-28. С 31 мая по 21 июня заводами было отгружено и отправлено в войска еще 41 КВ и 238 Т-34, но сколько из них успело добраться до границы к 22 июня - неизвестно.

БРОНЕТЕХНИКА РЕЙХА И СОЮЗНИКОВ
Сколько же танков было на 22 июня у противника? Вопрос интересный и однозначно не решенный.

Всего до июня 1941 года в Германии было произведено 7500 танков. Кроме того, значительное количество бронетехники было захвачено во Франции в 1940 году, точное число трофеев неизвестно, поскольку централизовано их не учитывали. Однако, танков было захвачено не менее 3500 единиц.

Таким образом, сколько же всего танков было в вермахте к июню 1941 непонятно. Мюллер-Гиллебрандт в своем классическом труде "Сухопутная армия Германии 1933-1945" называет цифру 5640 танков, М. Мельтюхов (ссылаясь на работу Ф. Хана) - 6292 танка.

Гораздо более интересно, сколько же танков было сосредоточено против СССР к 22 июня 1941 года? Мюллер-Гиллебрандт утверждает, что на советской границе находилось 17 танковых дивизий, в которых насчитывалось примерно 3330 танков, а в дивизионах штурмовых орудий - еще около 250 машин. Кроме того, еще 350 танков имелось в двух танковых дивизиях (2-й и 5-й) резерва ОКХ, также выделенных для Восточного фронта.

С тех пор эти цифры 3330+250+350=3930 многократно повторялись во многих исследованиях. В особенности в последнее время, когда некоторые "историки" пытаются проиллюстрировать полное превосходство советских войск над немецкими. Причем в половине таких трудов сравнивается даже не количество танков, состоящих на вооружении частей и соединений в западных военных округах СССР (порядка 12800 ед.), а все советские танки: 23000 единиц с "несчастными" 4000 танками Германии.

Насколько верна цифра Мюллера-Гиллебрандта? Начнем с того, что второй том его труда был опубликован еще в 1956 году. С тех пор, появилось множество других исследований, проведенных различными историками с широким привлечением немецких архивных документов. Из более поздних работ складывается несколько другое соотношение сил сторон в бронетехнике.

Самый удивительный пример этому, "потеря" Мюллером-Гиллебрандтом 160 танков Pz-35(t) 6-й танковой дивизии 4-й танковой группы Гёпнера, в его труде в вермахте эти танки числятся, но на Восточном фронте не значатся. Кроме того Мюллер-Гиллебрант вскользь упоминает расположенные в Финляндии два отдельные немецкие танковые батальоны вооруженные трофейными французскими машинами R-39 и Н-39. Всего в них было порядка 120 машин. Кроме того для Восточного фронта было выделено три батальона огнеметных танков - 100-й, 101-й и 102-й - всего 173 танка. Причем 102-й батальон имел на вооружении тяжелые французские машины В-1bis, 24 огнеметных и 6 обычных линейных. У Мюллера-Гиллебранта огнеметные танки упомянуты, но в графе их численности на Восточном фронте стоит вопросительный знак. Также небольшая нестыковка у Мюллера-Гиллебрандта происходит и с общим количеством танков. Дело в том, что в его труде приведена цифра 3266 танков (без двух дивизий резерва ОКХ), т.е. учтены только машины танковых полков, без учета саперных батальонов этих дивизий, в которых танки тоже имелись. А в саперных батальонах 17 танковых дивизий было 204 танка.

Итого с учетом пяти отдельных танковых батальонов и саперных подразделений немцы имели перед вторжением в СССР непосредственно в войсках на Восточном фронте 3763 танка.

Еще одним видом бронетехники немцев на Восточном фронте являлись штурмовые и самоходные орудия. Штурмовые орудия в вермахте сводились в отдельные дивизионы (батальоны) и батареи, а иногда придавались моторизованным соединениям. Всего к 1 июня 1941 года на Востоке было 375 StuG III в тринадцати дивизионах и пяти отдельных батареях, а также в трех батареях моторизованных дивизий СС "Райх", "Мертвая голова" и моторизованной бригады СС (еще не дивизии) "Лейбштандарте Адольф Гитлер", мотополка "Великая Германия" и 900-й моторизованной учебной бригады. А у Мюллера-Гиллебрандта количество "штугов" почему-то меньше в полтора раза.

Кроме того, имелось 36 150-мм САУ SiG III и 175 47-мм противотанковых САУ Panzerjager I (в пяти дивизионах резерва ОКХ). Еще три противотанковых дивизиона были вооружены 47-мм орудиями на базе трофейных французских танков - 91 машина. То есть, всего 302 САУ трех типов, вместо указанных Мюллером-Гиллебрандтом "около 250". Сюда можно прибавить и еще 15 танков Somua S-35, состоявших в десантных бригадах бронепоездов №№26-31.

Таким образом, имеется информация, о 4436 танках и САУ, имевшихся в германской армии вторжения. С учетом двух резервных дивизий ОКХ - около 4800 танков и САУ.

К этому необходимо прибавить танки союзников Германии.

Танки союзников Германии
Румыния. 126 чешских LT-35 (они же немецкие 35 (t) и 76 французских R-35 в 1-м и 2-м танковых полках 1-й танковой дивизии. В четырех кавалерийских бригадах 35 легких чешских R-1 (AH-IVR), в прочих подразделениях - 76 Renault FT, 48 пушечных и 28 пулеметных. Кроме того имелось значительное количество произведенных по лицензии танкеток Renault UE. Итого у Румынии имелось около 500 единиц бронетехники, из которых 237 танков и около 200 танкеток использовалось в боевых действиях против СССР.

В финской армии имелось около 140 танков и танкеток, из которых против СССР применялось 118 машин - 2 средних танка (Т-28), 74 легких и 42 пулеметных танкеток.

Венгрия, объявившая войну СССР 26 июня 1941 года, отправила на Восток ограниченные силы - так называемый "Подвижный корпус", в его составе имелось 60 легких танков Toldi и 95 танкеток 37М (в прошлом - итальянские CV 3\35).

Словакия направила "группу Пифлусека" в ней было 62 танка (45 LT-35, 10 LT-38, 7 LT-40).

Италия послала на Восточный фронт один танковый батальон - 61 танк L6.

Итого все союзники Германии выставили против СССР около 500 танков и свыше 300 танкеток.

В сумме же, немецкие войска и войска стран союзников Германии имели около 5500 танков, сосредоточенных против СССР. Таким образом "многократное" превосходство в бронетехнике советских войск на деле было двукратным.


СООТНОШЕНИЕ СИЛ СТОРОН В ЛИЧНОМ СОСТАВЕ

Официальная российская статистика по соотношению сил сторон перед началом Великой Отечественной войны выглядит так:

Таблица 1.
Силы и средства СССР (зап. округа) Германия и союзники* Соотношение
Личный состав (тыс. чел.) 2743 5500 1:1,9
Орудия и минометы 53499** 47200 1,15:1
Танки и штурмовые орудия 12782 4260 2,7:1
Боевые самолеты (всего/исправные) 10266/8696 ?/4980 2:1
Боевые корабли осн. классов 182 157 1,2:1
* В том числе в составе финских, румынских и венгерских войск - 900 тыс. человек, 5200 орудий и минометов, 260 танков, 980 боевых самолетов, 15 боевых кораблей.

** В том числе 12135 50-мм минометов, 5975 зенитных орудий.
Источник: "Великая Отечественная война 1941-1945 гг. Кампании, стратегические операции и сражения. Статистический анализ. Летне-осенняя кампания 1941 г." М. Институт военной истории МО РФ, 2004г. с 7-8.)

Мюллер-Гиллебрандт оценил количество войск выделенных для Восточной кампании в 3 300 000 человек (из общей численности ВС Германии в 7 234 000 человек). В четвертом томе официального немецкого издания "Третий Рейх во Второй мировой войне" уточняется: кроме сухопутных войск, были выделены 650 000 человек от ВВС и 100 000 от ВМФ - следовательно, всего немецкая армия вторжения насчитывала 4050000 человек. Кроме того здесь не учитываются войска СС (по Мюллеру-Гиллебрандту 150 000 человек), большая часть которых также находилась на Востоке.

По их собственным данным: Румыния выставила около 360 000 человек, Финляндия - 340 000, Венгрия и Словакия по 45 000. Всего около 800 000 человек. Финская авиация имела 307 боевых самолетов, практически все они были применялись против СССР. У Румынии было 620 боевых самолетов, из них около 300 были отправлены на Восточный фронт. Венгрия имела 363 боевых самолета, из которых в первые две недели войны против СССР действовало 145 машин. ВВС Словакии насчитывали 120 самолетов, 50 из них участвовали в войне против СССР. Как видно, официальный справочник МО РФ примерно на 10% завысил численность личного состава войск противника и на столько же занизил количество имеющихся у него танков.

Многие современные историки не соглашаются с данными численности советских войск в приграничных районах, считая их заниженными. Так, утверждается, что группировка советских войск на западной границе насчитывала 3 289 000 человек. Здесь мы имеем дело с весьма вольной трактовкой понятия "приграничные районы". Дело в том, что приграничные военные округа (ЛВО, ПрибВО, ЗапОВО, КОВО и ОдВО) простирались далеко вглубь советской территории, и большая часть глубинных соединений этих округов просто не успевала быть переброшенной к границе и принять участие непосредствено в приграничном сражении. Тем более, что далеко не все войска в этих округах относились к боевым. Здесь располагались тыловые и транспортные структуры, склады и административные учреждения, учебные и запасные подразделения. В Третьем рейхе все это проходило по ведомству Армии резерва, "Организации Тодта", внутренних структур сухопутных войск, ВВС и ВМС, и на первом этапе "Барбароссы" никоим образом задействованы не были. Соответственно, немецкие фельджандармерия (аналог войск НКВД СССР) и подразделения СД, пограничные войска в составе армии вторжения отражены не были. А вот немецкие соединения резерва ОКХ, даже числившиеся во втором эшелоне, находились в составе ударных группировок и вслед за соединениями первой линии выдвигались на территорию СССР в полной боевой готовности. В то же время спешно перебрасываемые на Запад из внутренних округов части РККА (201619 человек, 1763 танка и 2746 орудий и минометов) находились еще далеко от границы, и основная их масса вступила в бой лишь к середине июля - когда Приграничное сражение уже закончилось.

Усугублялась ситуация и тем, что степень мобильности противостоящих армий была несопоставима. Мюллер-Гиллебрандт вскользь упоминает, что на момент начала "Барбароссы" в армии на Востоке находилось примерно полмиллиона автомобилей. Точнее 629 000 только в немецких войсках, и еще около 100 тысяч в войсках стран союзников Германии. Численность автотранспорта в РККА на 22 июня с недавних пор известна точно - 272 600 автомобилей всех типов. Исходя из дислокации войск по округам и их распределения, вряд ли на западе автомашин было больше 50% от общего количества.

В целом можно сказать, что в ходе приграничного сражения, развернувшегося в первые две недели войны, соотношение сил было следующим. РККА в два раза превосходила противника по танкам и авиации - но минимум в 1,5 раза, а то и в два уступала по численности личного состава. Численность артиллерии была примерно равна, но следует учесть гораздо большую степень моторизации войск противника, что сильно влияло на мобильность (и, в конечно итоге, эффективность) артчастей.

Для наглядности можно пропорционально "уменьшить" противостоящие армии до двух отрядов. В советском отряде будет 2 танка, 500 человек пехоты, 10 орудий, 1 автомобиль, 2 самолета, и он будет практически равномерно "размазан" по фронту 10 км и в глубину на 2 км. Немецкий отряд будет состоять из 1 танка, 850 человек пехоты, 8 орудий, 4-5 автомобилей и 1 самолета. Но он будет уже сосредоточен для атаки в том месте и в то время когда это будет необходимо. Как видите, исход столкновения определят отнюдь не танки, даже если это новейшие КВ и Т-34.


Источники:
Б. Мюллер-Гиллебрандт "Сухопутная армия Германии 1933-1945", том II М. Изд-во иностранной литературы. 1958 г.
Thomas L. Jentz. "Panzertruppen. 1933-1942" Shiffer Military History, Atglen PA, 1996 г.
М. Мельтюхов "Упущенный шанс Сталина" М. Вече. 2000 г.
А. Исаев "От Дубно до Ростова". М. АСТ 2004 г.
"Великая Отечественная война 1941-1945 гг. Кампании, стратегические операции и сражения. Статистический анализ. Летне-осенняя кампания 1941 г." М. Институт военной истории МО РФ, 2004 г.
Солянкин, Павлов, Павлов, Желтов "Отечественные бронированные машины. ХХ век". Т-2 1941-1945. М. Экспринт 2005 г.
В. Гончаров "Танковая битва под Дубно". М. Яуза 2007 г.
И. Статюк "Оборона Белоруссии 1941". М. Экспринт 2005 г.

Лишь бы не было войны
 

https://sadalskij.livejournal.com/3745282.html

Пишет Станислав Садальский (Стас) (sadalskij)
2019-06-22 01:18:00 17400

22 июня 1941 года в 3 часа 15 минут - за 45 минут до официального начала Великой Отечественной войны, в Севастополе, на углу улицы Подгорной и Греческого переулка от взрыва мины, сброшенной фашистским бомбардировщиком, погибли трое жителей города…

«Их было трое - маленькая девочка, её мама и бабушка... Кто мог предположить, что война унесёт более двадцати миллионов жертв. Эта самая первая жертва Великой Отечественной войны в тот день показалась чудовищной.
Александра Белова
Варвара Соколова
Леночка Соколова
Эти имена стоят первыми в списке жертв Великой Отечественной войны.
Ещё не погиб ни один солдат».
(Г.Черкашин «Возвращение»)

Послепобедное поколение, которое пошло в школу в начале 50-х, помнит, что классы тогда были полупустые. Учить было некого, дети перестали рождаться. Не от кого было рожать. И в столичных школах и в деревенских за партами сидело два-три человека.
Но уже в 1960-х, когда пошел учиться я, классы были полные.
Всего каких-то несколько лет, а жизнь, казалось, восстановилась. Было голодно, холодно, убого. Но наши мамы и папы были счастливы. «Лишь бы не было войны», - говорили они.

И пусть теперь пытаются всех убедить, что мы не побеждали.
Что не мы брали Прагу, Варшаву, Берлин ценой каких-то там официальных 30 миллионов жизней.
Мы и через 100 лет не забудем, КАК это было.
И пусть такое больше не повторится...

Когда я слышу, что на той войне
Нам лучше было сдаться той стране,
Чьи граждане богаче нас намного,
Я благодарна, что по воле Бога
Тогда не ваши были времена,
Была не вашей та страна и та война.
Теперь - всё ваше. На своей войне
Свою страну сдавайте той стране,
Чьи граждане богаче вас намного.
Я благодарна, что по воле Бога
Ни глазом, ни наощупь не видна
Моя страна и в ней моя дорога,
Моя дорога и моя страна,
Чьи граждане в любые времена
Свободней всех, богаче всех - намного.
Юнна Мориц

Сталин и Великая Отечественная: Мифы и реальность
 

https://www.youtube.com/watch?v=8wTDy7KuSWg

Как это было: 22 июня 1941 года в воспоминаниях современников
 

https://russian.rt.com/article/30891...ya-1941-goda-v

22 июня 2016, 07:27

22 июня 1941 года германские войска вторглись в СССР, в тот же день войну Советскому Союзу объявили Румыния и Италия. RT на русском решил вспомнить, как восприняли день начала Великой Отечественной войны её современники и непосредственные участники: от наркома Молотова до генерала Жукова, от простых граждан СССР до рядовых солдат вермахта.

Лазарь Каганович, член Политбюро ЦК:

«Ночью мы собрались у Сталина, когда Молотов принимал Шуленбурга. Сталин каждому из нас дал задание — мне по транспорту, Микояну — по снабжению».

Василий Пронин, председатель исполкома Моссовета:

«21 июня 1941 г. в десятом часу вечера нас с секретарём Московского комитета партии Щербаковым вызвали в Кремль. Едва мы присели, как, обращаясь к нам, Сталин сказал: «По данным разведки и перебежчиков, немецкие войска намереваются сегодня ночью напасть на наши границы. Видимо, начинается война. Всё ли у вас готово в городской противовоздушной обороне? Доложите!» Около 3 часов ночи нас отпустили. Минут через двадцать мы подъехали к дому. У ворот нас ждали. «Звонили из ЦК партии, — сообщил встречавший, — и поручили передать: война началась и надо быть на месте».

Советские военачальники
 

Георгий Жуков, генерал армии:

«В 4 часа 30 минут утра мы с С.К.Тимошенко приехали в Кремль. Все вызванные члены Политбюро были уже в сборе. Меня и наркома пригласили в кабинет.

И.В. Сталин был бледен и сидел за столом, держа в руках не набитую табаком трубку.

Мы доложили обстановку. И.В.Сталин недоумевающе сказал:

«Не провокация ли это немецких генералов?»

«Немцы бомбят наши города на Украине, в Белоруссии и Прибалтике. Какая же это провокация...» — ответил С.К.Тимошенко.

…Через некоторое время в кабинет быстро вошёл В.М.Молотов:

«Германское правительство объявило нам войну».

И.В.Сталин молча опустился на стул и глубоко задумался.

Наступила длительная, тягостная пауза».

«В 4 часа с минутами нам стало известно от оперативных органов окружных штабов о бомбардировке немецкой авиацией наших аэродромов и городов».

«Около четырёх часов утра 22 июня по получении телефонограммы из штаба вынужден был вскрыть особый секретный оперативный пакет. Директива указывала: немедленно привести корпус в боевую готовность и выступить в направлении Ровно, Луцк, Ковель».

«…Первый удар немецкой авиации, хотя и оказался для войск неожиданным, отнюдь не вызвал паники. В трудной обстановке, когда всё, что могло гореть, было объято пламенем, когда на глазах рушились казармы, жилые дома, склады, прерывалась связь, командиры прилагали максимум усилий, чтобы сохранить руководство войсками. Они твёрдо следовали тем боевым предписаниям, которые им стали известны после вскрытия хранившихся у них пакетов».

«В 4:01 22.06.41 мне позвонил нарком товарищ Тимошенко и сообщил, что немцы бомбят Севастополь и нужно ли об этом докладывать товарищу Сталину? Я ему сказал, что немедленно надо доложить, но он сказал: «Звоните Вы!» Я тут же позвонил и доложил не только о Севастополе, но и о Риге, которую немцы также бомбят. Тов. Сталин спросил: «А где нарком?» Я ответил: «Здесь со мной рядом» (я уже был в кабинете наркома). Тов. Сталин приказал передать ему трубку…

Так началась война!»