*3926. Итоги года. Гибридная религиозность
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=29149

7 ЯНВАРЯ 2016,
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/2...1451840007.jpg
ТАСС

Монтаж путинского секуляризма идет ударными темпами. Государство вторгается во все новые и новые области, переформатирует духовную жизнь под свои задачи. Трудно управляемые с помощью «тихих просьб» религиозные объединения, к которым можно отнести общины пятидесятников, свидетелей Иеговы, кришнаитов, альтернативного православия, подвергаются высокому прессингу. Внутри господствующей конфессии идут серьезные сдвиги в сторону превращения РПЦ МП в удобный с точки зрения манипулирования идеологический придаток государства.

Обмирщение Церкви происходит на фоне прихода в церковный топ-менежмент «лубянского епископата». Управленцев, ориентированных на идеологию «духовника Путина» Тихона (Шевкунова), ставшего в конце 2015 года епископом.

Патриарх Кирилл сдает одну позицию за другой и становится заложником ситуации. Можно сказать, что святейший превращается в симулякр, расправляется внутри себя с тем человеком, каким был еще недавно.

Патриарх стал сдавать своих людей. О чем свидетельствует, прежде всего, снятие с должности руководителя Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви и общества протоиерея Всеволода Чаплина. Либеральная общественность восприняла это кадровое решение на «ура». Действительно, степень скандальности и провокационности высказываний честного отца удивляла всех. Но в то же время все понимали, что это игра, пустая болтовня. В реальности же о. Всеволод поддерживал живые силы внутри церковной ограды. За одно это ему спасибо.

А вот «либерал» Андрей Кураев их мочил на заказ. Сегодня Кураев продолжает мочить патриарха, делает все возможное для скорейшего прихода лубянских товарищей к власти. В то время как опальный Чаплин совершает спецоперацию «прикрытие» — отмазывает, как может, первоиерарха, пытается продлить срок его патриаршества.

На смену бывшему хиппи Чаплину пришел гламурный Легойда, типичный номенклатурный работник, очень, кстати, похожий на деятелей ЦК ВЛКСМ. Эпатажа теперь не будет, это точно. Гайки станут закручивать под правильные словеса о нравственности и духовности.

Нельзя пройти мимо и другой «сдачи» патриарха Кирилла – отставки ответственного редактора «Журнала Московской Патриархии» Сергея Чапнина после его откровенного доклада в центре Карнеги. В своем выступлении Чапнин говорил, в частности, о формировании новой гибридной религиозности. О создании гражданской религии, инкорпорировавшую и православные традиции, и ностальгию по советскому прошлому, и мечту о сильной империи. Журналист критиковал православных членов Изборского клуба за их молчание после провокационных заявлений Александра Проханова.

Проханов, как известно, выступает с апологией Сталину. Он заказал большую «икону», на которой генералиссимус в белом кителе помещен в самый центр. Белгородская и Саратовская митрополии выступили с жесткими заявлениями по поводу совершения молебнов перед такой «иконой». А вот православные товарищи Проханова по Изборскому клубу епископ Тихон (Шевкунов) и Наталья Нарочницкая набрали в рот воды.

В 2015 году изменился цвет времени. Многоголосица 1990-х ушла в невозвратное «вчера». Сегодня в церкви говорит только официоз, остальным приказано молчать. Их мнение не учитываются в споре церкви и гражданского общества. И чем клерикалы действуют жестче и нахрапистей, тем большую весомость обретают голоса тех, кто продвигает в общественное сознание атеизм нового образца. Наглый и бесцеремонный, если посмотреть на лицо лидера этого атеизма Александра Невзорова.

В 2015 году продолжились разборки между РПЦ МП и культурой. Особенно острая полемика развернулась вокруг возможной передачи Исаакиевского собора в Санкт- Петербурге. Большой общественный резонанс вызвали запрет оперы «Тангейзер» в Новосибирске и хулиганская выходка Энтео в Манеже. Православные активисты показали не только свое непонимание художественного процесса, но и свою фактическую невоцерковленность. Вероятно, миссию, о которой не устает говорить патриарх Кирилл, следует начинать с внутренней миссии. С того, чтобы называющие себя православными люди учились соотносить свои действия с духом Евангелия.

Неожиданно сильное политическое звучание приобрели в 2015 году разборки вокруг храмостроя в зеленых зонах. В Москве, Санкт-Петербурге, Воронеже и других городах жители протестовали против возведения культовых объектов в парках. С помощью системной и несистемной оппозиции им удалось остановить возведение церкви в столичном парке «Торфянка», в других местах бои шли с переменным успехом.

Подводя итоги ушедшего года, невозможно также пройти мимо круглых дат. Среди них — 25-летие Преображенского братства, крупнейшего неформального братства в современной церковной истории. Свой юбилей отметил Библейско-Богословский институт (ББИ) — уникальное заведение, известное своими межконфессиональными проектами и многообразной издательской деятельностью. В 2015 году исполнилось 25 лет со дня гибели и 80 лет со дня рождения о. Александра Меня. В церковных и культурных кругах по случаю этих двух дат прошло немало памятных мероприятий. Все это вехи церковной истории. И лишнее напоминание о том, что вертикальные интуиции человека никуда не делись.

Да, сегодня церковь вошла в зону молчания. Говорят в ней не те. Да и не о том. Но в этой зоне молчания могут произойти важные сдвиги. Идеи неполитизированной свободы живы. Но удастся ли их реализовать в ситуации, когда гибридная религиозность претендует на место религии?

Вопрос пока остается без ответа.

Фото: Россия. Москва. 27 декабря 2015. Патриарх Московский и всея Руси Кирилл (справа) совершает божественную литургию в храме Покрова Пресвятой Богородицы в Ясеневе. Артем Коротаев/ТАСС

Разделяй и властвуй
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=30413
17 НОЯБРЯ 2016 г.
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/3...1479369108.jpg
В противостоянии сторонников и противников возведения храма в парке «Торфянка» в Лосиноостровском районе столицы произошел решающий перелом: в дело вступили правоохранительные органы. А это значит, что власть решительно вбивает клин между верующими и атеистами и заодно тушит всякую активность горожан.

Напомним, что несколько дней назад более десяти защитников парка были задержаны Следственным комитетом (СК), в их квартирах произошли обыски с участием спецназа. Причем делалось это в крайне грубой форме: к ним врывались в 6 часов утра, с показательной агрессией, с собаками. Ни один адвокат не был допущен до обыска, соседям-добровольцам следователи не разрешили стать понятыми. Против защитников парка завели уголовное дело по 148 статье (оскорбление чувств верующих). Словом, светская власть решила показать смердам, что «болота» не допустит. Тем более что патриарх Кирилл за несколько дней до облавы заявил, что противники храмостроя используют религиозный фактор в политических целях.

Сюжет, в общем-то, понятный. И все-таки горько, что активисты движения «Сорок сороков» оказались в роли стукачей и провокаторов. Среди противников застройки парка немало православных христиан. К их мнению «верные чада» РПЦ МП прислушиваться не хотят. А ведь оно звучит вполне определенно: «Мы можем по-разному относиться к тем или иным строительствам, но храм не должен строиться ценой новых уголовных дел. А статья 148 УК, во всяком случае, в своей новой редакции, после принятия закона об «оскорблении чувств верующих», существовать не может как антиконституционная и репрессивная. Кроме того, нас не устраивает, что боевая группа “Сорок сороков” стоит на страже наших чувств».

Уголовный формат противостояния может продолжиться дальше. Атеисты вправе спросить: на каком основании в парке был установлен крест, проводились богослужения? Они могут вспомнить относительно недавно принятый «закон Яровой» в религиозной его части и обратиться в прокуратуру. Ведь активисты, скорее всего, не просто молились, а занимались религиозной пропагандой, что-то говорили в то время, когда в зоне отдыха находились неверующие родители и их дети.

Топ-менеджеры Московского патриархата почему-то уверены, что все каверзы писаного закона их не коснутся и за верную службу государству их всегда будут гладить по головке. Но родное государство играет по своим законам и легко может отказаться от православной идеологии. Вспомним прошлые президентские выборы, когда «политический атеизм» громко заявил о себе. Именно тогда одно из доверенных лиц Владимира Путина на президентских выборах, Александр Невзоров, выступил с жесткими обвинениями в адрес Церкви. Тем самым он давал понять избирателям, что интересы секулярно настроенной части общества будут учтены «кандидатом номер один».

Я нисколько не сомневаюсь, что на финише противостояния никакой церкви в парке так и не появится. Зато ниже плинтуса будут опущены все — и верующие, и атеисты, ибо принцип путинского управления сводится к максиме «разделяй и властвуй».

Государство хочет быть арбитром во всем. И лепить из верующих то, чего оно хочет. Но, к счастью, среди практикующих православных есть и те, кто не согласен с навязанными сверху правилами игры. И они говорят, что боевой отряд официоза — еще не вся Русская православная церковь. По их мнению, церковные активисты по сути поставили себя вне церковной ограды, потому что устраиваемые им действа — провокации. Молитва — не дубинка для войны с неверными. А те, кто ее так публично использует, оскорбляет чувства верующих.

Может быть, вменяемым христианам стоит попросить патриарха Кирилла применить к лидеру СС Андрею Кормухину со товарищи внутрицерковные меры воздействия? Отлучить, к примеру, на несколько месяцев от причастия, а адвоката «Сорока сороков» Оксану Михалкину отправить на покаяние в Пюхтицы?

Вы улыбнетесь: как наивно, да церковный официоз сам же это и закрутил. Да, закрутил. Но расхлебывать придется всем. Поэтому будьте добры. Капля камень точит.

А уж там как получится. Не 1937 год, в конце-то концов, на дворе!
Фото: Антон Новодережкин/ТАСС

Желтый кусочек свободы
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=4883
25 СЕНТЯБРЯ 2006 г.

Похоже, судебное разбирательство между религиозным обозревателем «Московского комсомольца» Сергеем Бычковым и зампредом ОВЦС протоиереем Всеволодом Чаплиным не на шутку взбудоражило журналистское сообщество. Организуются круглые столы, пишутся воззвания, возникают словесные перепалки.
Поводом для публичного столкновения, как известно, послужили резкие критические высказывания главного ньюсмейкера РПЦ в адрес эмкашного журналиста, который подал в Преображенский суд Москвы иск о защите чести и достоинства. Вчера за закрытыми дверями состоялось предварительное собеседование. Судья уточнила позиции сторон, никаких попыток к примирению сделано не было. За предварительным должны последовать открытые заседания, где дело будет рассматриваться по существу.

patriarchia.ru
Несомненно, подача такого иска выглядит шагом более чем сомнительным: обращаться к светскому судопроизводству при разборе конфликтов между членами церкви, вообще говоря, не принято. Кроме того, требовать защиты достоинства тому, кто сам публично задевал и унижал достоинство других людей, несколько странно. Однако все оказывается далеко не так просто, если посмотреть на контекст нарастающего конфликта.

Бычков известен многомиллионной аудитории прежде всего своими регулярными наездами на митрополита Кирилла – самого влиятельного иерарха РПЦ, «министра» всех ее внешних связей. В среде церковных иерархов тоже случаются «войны компроматов». И журналист, вероятно, взял на себя роль информационного киллера. Во всяком случае, в его «филиппиках» действительно присутствует и передергивание, и хамский тон.
В то же время Бычков печатает немало других, дельных и по смыслу абсолютно точных материалов — недаром он считается одним из самых осведомленных авторов. Так, именно Бычков одним из первых написал о ситуации в Марфо-Мариинской обители, где фактически был разрушен детский приют, созданный усилиями монахини Елизаветы (Крючковой), и о многих других нелицеприятных фактах церковной жизни.
К тому же он – доктор исторических наук, написавший и составивший немало значимых именно в церковном контексте книг. (В качестве примера сошлюсь на подготовленный им сборник о. Сергия Желудкова «Литургические заметки».)

Увы, журналисты, любящие рассуждать о неких канонических нормах религиозной журналистики, избегают затрагивать «скользкие» темы. И кому-то приходится разгребать авгиевы конюшни: если официальная религиозная журналистика оказывается не способной сказать правду, то пустующую нишу занимает желтая пресса, тот же МК.

Авторы, стремящееся обслуживать интересы РПЦ, с начала 90-х пытаются выработать некие новые правила журналистской этики – «о церкви (чаще всего это значит – об официальных церковных структурах) или хорошо, или ничего». Сегодня эти правила вполне совпадают с волей политического руководства. Кто им не подчиняется, оказывается за порогом издания. Как это произошло, скажем, с Александром Солдатовым, который писал в «Московских новостях» о религиозной жизни, не избегая и негатива. Теперь так нельзя.
Главный редактор «МН» Виталий Третьяков, оказывается, хочет, чтобы церковь идеологически обслуживала государство. Какие тут могут быть альтернативы, внутрицерковные споры, разномыслия?

Деятелям, ратующим за огосударствление церкви (в надежде заработать себе на этом отнюдь не церковный капитал), невдомек, что это добьет ее окончательно и что не останется в ней и тех 3-4% верных, которые есть сейчас. Не говорю уже о том, что такая церковь потеряет свою вселенскость, и «укрепление» в перспективе приведет к параду суверенитетов православных епархий за пределами РФ.
Все это не простой разговор. Но он невольно возникает, когда мы касаемся темы свободы прессы.

В связи с начинающимися заседаниями суда между Сергеем Бычковым и прот. Всеволодом Чаплиным многие публицисты (Михаил Леонтьев, Максим Шевченко, Владимир Легойда етс.) выступили с призывом «Не допустить вражды между Церковью и СМИ». Их стремление по-человечески вполне понятно: перенести акцент с цензуры на этику. Да, светские издания часто пишут не так, без знания предмета, да, вопрос этических норм продолжает существовать. И обо всем об этом есть смысл говорить. Но не замалчивая при этом стыдливо и другой этической проблемы — проблемы все возрастающего сервилизма прессы, не способной всерьез и правдиво говорить о церковных проблемах. Да и не только о церковных: «зажим прессы» — увы, реальность сегодняшнего дня. Так что тяжба Бычкова с о. Всеволодом — это и борьба за пускай «желтый», но кусочек свободы.

Равновеликие штанины
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=5855
17 ЯНВАРЯ 2007 г.
pravoslavie.ru
Приближаются Рождественские образовательные чтения – крупнейший форум православной общественности, на которых традиционно поднимают «школьный вопрос». Быть или не быть предмету «Основы православной культуры» в общероссийской сетке средних образовательных учреждений? Не нарушит ли его преподавание принцип светскости государства? Принесет ли он реальную пользу детям? Консолидированных ответов в обществе на эти вопросы пока нет. Но ясно, что введение нового предмета оказалось связанным с рядом общественных рисков, и публичная полемика вокруг формата преподавания религии в школе показала всю неоднозначность обнажившейся проблемы.

Среди противников ОПК оказалось немало либералов, стоящих на позиции жесткого отделения Церкви от государства, воспринимающих сам термин «светский» как синоним «антирелигиозный». С ними солидарны и некоторые представители других религий и конфессий, опасающиеся дискриминации по религиозному признаку. За преподавание ОПК выступают россияне, положительно воспринимающие традиционные православные ценности, и значительная часть учительского сообщества.

Сегодня ОПК преподаются в России во многих регионах (по сведениям издания «Коммерсант-власть», в 2006-2007 учебном году его ввели 13 субъектов Федерации), в двух областях, Белгородской и Брянской, дисциплина введена в обязательную сетку, а, например, в Самарской и Сахалинской областях с введением предмета (даже факультативного) решили повременить. При этом в Белгородской и Брянской областях прокуратура и смешанная комиссия Минобразования РФ и правозащитных организаций не нашли никаких нарушений закона в действиях региональных властей (предложив, впрочем, белгородцам предмет переименовать и преподавать в рамках курса «История и культура мировых религий»).

Аргументы радикальных противников «новодела» хорошо известны: опасность клерикализации школы. И такая угроза действительно существует. «Закон Божий», который под видом новой дисциплины проталкивают фундаменталисты и церковные менеджеры, таит в себе немало опасностей. Такой предмет реально способен породить конфликты на религиозной почве. И духовной пользы он, скорее всего, не принесет. Вождь мирового пролетариата В.И. Ленин, как известно, сдал его на «отлично».

Фундаментализм, сильно укрепивший свои позиции за последние годы, очевидным образом мешает деятельности церкви в образовательной сфере, превращая многие ее начинания в фарс и в мертвые конструкции. Страшно, когда за сложное и тонкое дело берутся люди, не понимающие, что принудительное насаждение традиции, нравственности, а тем более веры (а именно о принуждении идет речь, когда обсуждается включение по сути «Закона Божия» в обязательную для посещения «сетку») – это один из вернейших способов разрушения и традиции, и нравственности, в чем так наглядно убеждает история.

И все-таки нельзя отрицать то хорошее, что может дать ОПК школе. Хотя бы в перспективе.
Церковь говорит: культурологическая дисциплина. А раз так, значит, в центре урока должны быть произведения культуры – старые и новые, – связанные с христианством и его традициями. Произведение – и вокруг него разговор. Очевидно, такой разговор потребует захода в вероучительные области. Но этот заход может быть только по касательной, в связи с данным романом, картиной, опусом. Возможно, у кого-то может возникнуть вопрос, а какая корысть православным от введения такого предмета? Большая. Ведь он помогает ребенку открыть в себе другое измерение.

pravoslavie.ru
Роль ОПК в духовном развитии, на мой взгляд, можно было бы сравнить с ролью романа «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова. В разные времена он прочитывался по-разному, но всегда подводил человека к вопросам духовного выбора, об отношении к традиции. ОПК – некий вписанный в школьные будни текст – так же мог бы побудить ребенка раскрыться навстречу красоте, правде и тайне. И еще. Лучше бы он вообще не имел жесткой конфессиональной привязки, назывался, к примеру, «Основы христианской культуры». Тогда бы здесь мог появиться, к примеру, урок о «Властелине колец», трилогии, которая реально способствует продвижению традиционных духовных ценностей в современном мире. Или, допустим, урок, посвященный творчеству К.С. Льюиса. Льюис – постоянно морализирующий католический писатель, каждой своей строчкой наставляющий читателя на путь истинный. Льюис – один из самых легких, увлекательных, остроумных, глубоких и тонких английских авторов XX века. Его можно с наслаждением читать и перечитывать всю жизнь. «Письма Баламута» нерелигиозному человеку так же интересны, как верующему. А блистательные «Хроники Нарнии», адресованные, прежде всего, детям, не менее занимательны и для старших школьников.

Может быть, новую дисциплину вообще следует назвать «Основы религиозной культуры», чтобы расширить рамки разговора. Но при этом большая часть времени все равно должна быть отдана ОПК. Почему? Ровно потому, почему в российских школах львиная доля часов отводится русской литературе и истории.

Конечно, новый культурологичекий предмет не может сделать «погоды» в среднем учебном заведении, кардинально изменить его нравственный климат, но он может стать своеобразной точкой опоры.
В обществе, где уничтожена сама иерархия ценностей, педагогика становится принципиально другой. Старые системы координат перестают работать буквально на глазах. Максимально, что может сделать для ребенка в этих условиях Церковь, это ввести его в пронизанное отсветом Ее жизни пространство, показать, что мир открыт и свободен. И что в мире, несмотря ни на что, есть свет и любовь. А там уже – дело его свободного выбора. Но чтобы он состоялся в нужную для Церкви сторону, сама Церковь не должна бояться слов, которые она говорила на заре христианства всем, вопрошавшим о вере: иди и смотри. Для этого многое нужно изменить внутри церковной ограды. Но это уже совсем другая тема.

Чтобы такой, действительно культурологический, предмет появился в школьной сетке, нужны усилия здоровых сил Церкви и общества. Непонятно, почему Министерство образования отдало инициативу по продвижению ОПК так называемой православной общественности, почему до сих пор не создан вменяемый культурологический учебник. А ведь кроме учебника нужны апробированные методики, квалифицированные кадры…

В России, несмотря на то, что православие, судя по всему, становится государственной идеологией, дела с религиозным образованием обстоят плохо. Все попытки подлинного воцерковления общества и культуры наталкиваются на силы противления. Эти силы — секуляризм и фундаментализм. Они имеют разную природу и политически разнонаправленны. Тем удивительнее то согласие, с которым они пытаются не пустить этически нагруженный, культурологический предмет в школу. Одни указывают на его конфессиональность, другие хотят превратить его в унылый «Закон Божий», в систему, где не остается места, чтобы поиграть с Богом в прятки, увидеть, почувствовать Тайну. Вот на поверку и получается, что воинствующая светскость и религиозный фанатизм — равновеликие штанины.

Церковные зигзаги Твери и Чукотки
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=6967
8 МАЯ 2007 г.

Епископ Анадырский и Чукотский Диомид и епископ Дмитровский Александр во время встречи мощей Елизаветы и Варвары в Анадыре.

Похоже, выступление епископа Чукотского и Анадырского Диомида (Дзюбана) останется без всяких последствий. Руководство РПЦ решило спустить дело на тормозах. И это кроме прочего означает, что Московский патриархат продолжает сползать в болото фундаментализма.

Напомним, что два с лишним месяца назад «духовный начальник Чукотки» предпринял демарш и разразился посланием. В послании наряду со здравыми требованиями созыва Поместного собора, отказа от авторитарных методов управления и бесконечного подыгрывания власти, содержится немало сомнительных идей. Диомид требует прекратить экуменическую деятельность. Он заявляет, что у православия нет ни общих нравственных ценностей, ни даже общего Бога с мусульманами, иудеями и католиками. Епископ осуждает участие церкви в межрелигиозном саммите «большой восьмерки». «Большая восьмерка» является органом мирового масонского правительства, подготавливает приход единого мирового лидера, то есть антихриста. Поэтому всякое сотрудничество с ними духовно опасно», — пишет Диомид. Епископ вновь поднимает вопрос об ИНН. По его мнению, преступным для РПЦ стало «оправдание и благословение персональной идентификации граждан при ошибочном утверждении, что принятие внешних знаков и символов, навязываемых новым временем, не может повредить душе без ее сознательного отречения от Бога».

Письмо заканчивается патетически: «Мы просим и умоляем пред лицом всей Церкви Христовой архипастырей, пастырей, монашествующих и мирян, причастных тем или иным образом к перечисленным выше отступлениям от чистоты евангельского, догматического, канонического вероучения, обратиться от пути отступления и принести плоды достойные покаяния».

«Обращение» вызвало в среде православной общественности острую полемику, у епископа оказалось немало сторонников даже среди архиереев. Но главные церковные менеджеры объявили его «яко небывшим» и громко заявили, что «чукотское послание» не послание вовсе, а всего лишь предисловие Диомида к книге «Страха не боимся» (епископ, впрочем, и сам этим оправдывался). И не предприняли никаких действий.

Почему не предприняли – в общем-то, понятно: высокому руководству не хочется внутрицерковной смуты накануне объединения РПЦ и РПЦЗ. Однако такая линия поведения, на мой взгляд, идет на пользу фундаменталистам, поощряет их амбициозные планы. Думается, стремление связать все происходящее с грядущим объединением РПЦ и РПЦЗ, «привязав» каким-то образом фундаментализм к той или иной ветви Русской церкви, выглядит искусственным. На самом деле каждая из них жива и многообразна.

Фундаментализм же явление иного порядка. Он абсолютно нечувствителен к тонкой границе «открытость – закрытость», ко всем вопросам, связанным с живым хранением традиции в меняющемся мире. В своих цивилизационных мечтаниях он стремится выстроить китайскую стену, отгородить Восток от Запада. Всегда и во всем он действует жестко, в рамках устоявшихся идеологем и мифов. Глубина веры, из которой рождается тот или иной императив, его не интересует. Поэтому нельзя смешивать фундаментализм с консерватизмом, всегда знающим иерархию ценностей и глубину.

Идеология фундаментализма не имеет ничего общего с богословскими глубинами той веры, на которой он паразитирует; она примитивна, как выеденное яйцо: кто не с нами, тот против нас, если враг не сдается, его уничтожают. Враги же, как известно, делятся на внешних и внутренних.
С внутренними «врагами» фундаменталисты расправляются с особым ожесточением. Один из последних примеров — события в Твери, где архиепископ Тверской и Кашинский Виктор (Олейник) устроил настоящую охоту на ведьм. В качестве мишени выбраны так называемые кочетковцы — духовные чада известного московского миссионера о. Георгия Кочеткова. В регионе они ведут активную миссионерскую работу: устраивают презентации книг (например, «Дневников» прот. Александра Шмемана), организуют выставки, приглашают разных знаменитостей (главу издательства ИМКА-Пресс Никиту Струве, историка церкви Дмитрия Поспеловского и т.д.). И это очень мешает местным «миссионерам по должности» и оказавшемуся под их влиянием правящему архиерею, недовольство которого вылилось в запрет «кочетковцам» причащаться.

rtour.ru / Губернатор Тверской области Дмитрий Зеленин и Архиепископ Тверской и Кашинский Виктор
Множество клириков и мирян выражают возмущение и недоумение происходящим, но конфликт пока так и не преодолен. Таким образом, тверской епископ продолжает открыто выступать против решений патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Ведь, как ни крути, в Москве «кочетковцев» допускают к чаше. И в Великий пост, и на Пасху из Твери в московские храмы приезжали автобусы с тверскими верующими – сотни человек. Такой вот любопытный факт. Подобных примеров деяний фундаменталистов немало. Псков, Калуга, Новосибирск, Екатеринбург…
И все-таки, вопреки желанию «ревнителей», Церковь пока не удается растащить по партиям и идейным группировкам. Но, к сожалению, такая опасность существует, и с каждым годом она становится все более и более реальной.

В Русской православной церкви за последнее десятилетие совершенно маргинализовалось, грубо говоря, «либеральное» крыло в ущерб «консервативному», исчезла система сдерживания и противовесов. У реформаторов даже нет своего епископа, который бы как-то «курировал» их и защищал. В то время как епископов с фундаменталистскими взглядами немало. И это связано с кадровой политикой, проводимой в последнее десятилетие. Новые епископы рекрутируются из выпускников реакционной Московской духовной академии. Слывшие же в советские годы «оплотом церковного либерализма» питерские духовные школы фактически разгромлены. Усилиями нового ректора архиепископа Тихвинского Константина они превращены в подобие бурсы, жизнь которой так хорошо описал в своих очерках Помяловский.

Создается такое впечатление, что постепенно церковный центр утрачивает контроль над епархиями, и региональное церковное руководство начинает по-своему переформатировать церковную жизнь. Противостоять этому процессу могли бы здоровые церковные силы – приходские общины и братства, — которых немало. Но сегодня они совершенно бесправны. Даже в Москве за последние годы вопреки всем каноническим нормам разогнано больше десятка евхаристических общин, голос мирян в принятии важных решений практически не учитывается. Поместный собор, если его собрать немедленно, большевистскими темпами, скорее всего усилит позиции фундаменталистов, ведь они сегодня занимают многие командные должности и, несомненно, воспользуются возможностью выбрать «кого следует».
Поэтому важно не торопиться с ним и запустить механизмы приходской демократии, внести соответствующие изменения в Устав, словом, соборность и подготовка к Поместному собору должны занять в общецерковной повестке дня первое место. Иначе РПЦ рискует очень быстро превратиться в большую тоталитарную секту.

На врага с железными трубами
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=7376
6 СЕНТЯБРЯ 2007 г.
dva.mestnye ru

Среди новостей уголовной хроники это событие не привлекло особого внимания даже СМИ, специализирующихся на религии. Между тем, оно как лакмусовая бумажка показывает, что сектоборческая истерия, распространяемая рядом «православных активистов» и подхваченная некоторыми региональными властями, находит свое логическое продолжение.

Ночью 29 августа произошло нападение на расположенный в Истринском районе Московской области православный культурно-просветительский центр. Трое молодых людей прошли на его территорию и стали бить железной трубой стекла. В ответ на просьбы работников центра прекратить безобразие они закричали, что специально приехали из Москвы здесь все крушить, чтобы бороться с иеговистами. На уверения, что никаких иеговистов здесь нет, нападавшие не реагировали. Перед тем как уйти, хулиганы затеяли драку, в ходе которой избили ногами одного из работников и дважды ударили железной трубой по голове коменданта здания, пожилого человека вдвое старше нападавших, который убеждал их покинуть участок. Прибывший на место происшествия наряд милиции вызвал «скорую помощь», которая госпитализировала пострадавшего коменданта с диагнозом «тяжелые повреждения» (компрессионный перелом шейного отдела позвоночника).

Кажется, в самом факте нападения есть что-то абсурдное: православные мочат православных. По принципу «бей своих, чужие бояться будут». Но ничего странного в этом нет.
В Русской православной церкви сегодня наметился явный водораздел между теми, кто занимается реальным миссионерством, помощью ближним и дальним, и теми, кто под словом «миссия» понимает развенчание и даже шельмование нетрадиционных религий. Для более успешной борьбы с новыми религиозными движениями контрмиссионеры обратились за помощью к государству. На многочисленных встречах и конференциях они неоднократно заявляли: «Необходим более тесный контакт правоохранительных органов с Русской православной церковью». Государство же в эпоху тотального сворачивания демократии постепенно дозревает до того, чтобы внять голосу «православной общественности». Сегодня от чиновников можно услышать «откровения»: начинаем вновь собирать кадры по борьбе с сектами. Жаль только, что малость подрастеряли их за время перестройки. Но это ничего, главное, опыт сохранился.

Антисектантские центры есть в столицах, подтягивается и провинция. Ярославский антисектантский центр призвал мэрию и прокуратуру запретить кришнаитам проводить свои праздники и шествия. Миссионерский отдел Тульской епархии РПЦ обратился в прокуратуру области с жалобой на тех же кришнаитов, потребовав ликвидировать местную организацию за проведение в городе Праздника колесниц. Но больше всего, пожалуй, достается протестантам. Если брать события этого года, то «Молодая гвардия» провела пикет против мормонов в Саратове. В Нижнем Новгороде члены молодежного движения "Регион 52" провели под лозунгом "Осторожно — секта!" акцию протеста против социального медиа-проекта "Ощути силу перемен", реализуемого в различных городах России Содружеством христианских церквей (пятидесятники, баптисты, адвентисты седьмого дня и др.). В Мурманске закрыт основанный пятидесятниками реабилитационный центр для страдающих наркотической и алкогольной зависимостью и бездомных. И это лишь малая толика.

О былом опыте гонений могут рассказать не только кришнаиты или, скажем, адвентисты, по милости КГБ не один год находившиеся в местах не столь отдаленных. Он известен и мусульманам, и буддистам, и иудеям – всем представителям ныне объявленных традиционными религий. И, конечно, православным. Страшной ценой заплатила церковь за государственную опеку. Недаром сегодня так актуален вопрос о богословии после ГУЛАГа. И в мирные застойные годы весь церковный организм контролировался «органами». В каждой семинарии в одном из кабинетов обязательно сидел человек «оттуда», а делами епархий заправляли уполномоченные. Контрмиссионеры забыли, с какой легкостью репрессивный аппарат использует свою мощь против православной церкви. Увлекшись борьбой, они и не заметили, что их деятельность обернулась против православных верующих, не разделяющих их политических взглядов.
Одним из самых маститых контрмиссионеров по-праву считается Александр Дворкин, возглавляющий центр сщмч. Иринея Лионского. В распространяемом г-ном Дворкиным «списке врагов» числится и создавшее культурно-просветительский центр под Истрой Преображенское содружество малых братств. Деятельность содружества, окормляемого свящ. Георгием Кочетковым, разнообразна: это и работа с детьми, и миссия, и участие в многочисленных конференциях. В частности, в этом году при поддержке Миссионерского отдела РПЦ содружество провело международную богословскую конференцию «Миссия в Восточной Европе».
dva.mestnye.ru

Такого рода активность бесит людей, специализирующихся на трансляции в обществе ненависти и ксенофобии. Поневоле возникает вопрос: неужели это «дворкинцы» предоставили информацию о центре погромщикам? Каким образом собираются «крепить взаимодействие с правоохранительными органами» люди, занимающиеся разжиганием межрелигиозной розни, провоцирующие тех, кто слаб на голову, пускать против «сектантов» в ход железные трубы?

К этим вопросам нельзя не добавить еще один: кто возьмет на себя ответственность за трагическое происшествие в Истринском районе? Известно, что 29 августа движение «Местные» проводило акцию «Нет сектам на русской земле». Наряду со вполне политкорректным официальным заявлением об этом мероприятии (предполагалось провести митинги протеста в нескольких городах Подмосковья) в интернете фигурировали от имени активистов движения и заявления следующего рода: «Завтра мы («Местные») начинаем борьбу с сектами на территории Московской области. Бороться планируем жестко и до конца. Хватит уже терпеть эту заразу. Настало время решить – или мы их, или… Но надо побеждать и выкидывать их нафиг».

Возможно, организаторы и исполнители плохо поняли друг друга; возможно, официальные заявления и неофициальное общение в рамках движения очень сильно отличаются друг от друга; возможно, к акции решили стихийно присоединиться те, кто официальным членом движения не является. Тем не менее, факт налицо: в результате раздувания антисектантской истерии (в том числе и в связи с пресловутой акцией) пострадали люди.

Пиррова победа
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=7658
18 ДЕКАБРЯ 2007 г.
d.foto.radikal.ru
Глава Федерального агентства по культуре и кинематографии Михаил Швыдкой уволил директора музея-заповедника «Рязанский кремль» Людмилу Максимову из-за «нежелания вести диалог с церковью». Тем самым он наглядно продемонстрировал, что чиновники от Роскультуры с легкостью готовы отдать на откуп Русской православной церкви народное достояние.
Напомним, что инициатором передачи Рязанского кремля в ведение церкви стала Рязанская епархия, с подачи которой в феврале 2006 года патриарх Московский и всея Руси Алексий II обратился с письмом к президенту В.В. Путину. Вскоре начальник одного из управлений Росимущества потребовал, чтобы музей просто убирался подобру-поздорову.
В защиту кремля выступили известные ученые и общественные организации, больше двадцати тысяч жителей Рязани также выразили свой протест. Но власти проигнорировали мнение общественности.
blagovest-info.ruЗаслуженный работник культуры России Людмила Максимова, проработавшая в музее 44 года, оказалась выброшенной на улицу за то, что не согласилась с фактическим уничтожением музейного комплекса. Формулировка главы Роскультуры звучит более чем сомнительно, ведь музейщики шли на разумный компромисс с РПЦ. И подавляющее большинство храмовых построек на территории кремля уже переданы Рязанской епархии. «Камнем преткновения стал памятник, который Росохранкультура не считает объектом религиозного назначения – Дворец Олега. Это одно из знаковых зданий для Рязанского кремля, основной экспозиционный корпус и основное фондохранилище. Потеря даже части его создает угрозу стабильного функционирования музейного комплекса. Подписание подобного акта стало бы началом ликвидации музея-заповедника как музея под открытым небом и, в лучшем случае, вопросом перевода его в статус рядового краеведческого музея», – говорится в заявлении ученого совета музея-заповедника.
Борьба за сохранение музея-заповедника еще не окончена. Но, судя по всему, осада Рязанского кремля не продлится долго, дни защитников крепости сочтены.
Увы, не в первый раз мы наблюдаем за тем, что попытка воспрепятствовать культурному самоубийству страны наталкивается на противодействие российского официоза. Правительственные чиновники оказывают давление на защитников культурных ценностей в их борьбе с клерикалами и стоящими за их спинами бизнес-структурами. И это давление напрямую связано с политическими процессами в стране. По мере огосударствления церкви, превращения ее в «ведомство православного исповедания» число бюрократов, якобы радеющих о ее интересах, растет. Другое дело, насколько церковны эти интересы в принципе.
И здесь уже возникают совсем другие, стратегические вопросы. Понимают ли религиозные лидеры, что подобные действия нацелены на разрыв исторически сложившегося, но ставшего в последнее время столь хрупким единства Русской православной церкви и отечественной культуры? Что важнее для Церкви (с большой буквы) – получить в собственность пусть и дорогие, но все же камни или сохранить доброе имя среди соотечественников? Может быть, для Церкви лучше ютиться в маленьких храмах и даже в квартирах, и делать Христово дело, как это было в эмигрантском Париже? Конечно, и внешние символы (храмы, монастыри, чтимые иконы) тоже важны. Но всему, видимо, должна быть своя мера. Тем более что есть примеры нормального сосуществования церкви и музея под одной крышей. Скажем, храм святителя Николая в Толмачах при Государственной Третьяковской галереи являет собой уникальный образец сотрудничества РПЦ и музейщиков. Здесь совершаются богослужения, верующие имеют возможность молиться перед чтимыми иконами. И в то же время сюда приходят посетители галереи – как в один из музейных залов. Интересно, что культурная составляющая влияет на духовную жизнь прихода, и, как видится, в лучшую сторону. Скажем, в храме раз в год исполняется «Всенощное бдение» С.В. Рахманинова.
В качестве примера добрых отношений можно привести Новодевичий монастырь в Москве и Николо-Зарецкую церковь в Туле (она является частью музея «Некрополь Демидовых»).
У музеев и церкви широкое поле для сотрудничества. Но его плодотворному развитию мешают проблемы, связанные с собственностью. Часто борьба за собственность не имеет никакого отношения к реальным нуждам Церкви. Религиозные менеджеры преследуют меркантильные цели, и одержанные ими «победы» отталкивают нормальных людей от церковной ограды.
В конечном счете, оценка деяний церковных руководителей внутри церковной ограды упирается в проблемы экклезиологии – богословского понимания того, что же такое Церковь, то есть прежде всего в вопросы, связанные с устройством жизни общин и приходов и с их деятельностью, в том числе и в «мире сем». Упирается и в само видение Церкви церковными руководителями (к сожалению, зачастую оказывающимися и в светском, и в церковном смысле безграмотными) и мирянами. Опыт показывает, что консолидированного церковного ответа на «экклезиологический вызов» сегодня нет.

Миссия после Диомида
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=8332
22 АВГУСТА 2008 г.
geography su

История с мятежным епископом Диомидом поставила перед Русской православной церковью вопрос о преодолении крена в сторону фундаментализма. Ведь именно фундаменталистские настроения, затронувшие многих клириков и мирян, стали питательной почвой для диомидовских инвектив. И так отчетливо проявившееся в этой истории стремление ультраконсерваторов однозначно «выстраивать ситуацию под себя», возникло не в последний год и родилось отнюдь не на Чукотке.

В начале 90-х церковную ограду переступило значительное число новых людей. Но в отличие от неофитов 70-80-х гг. большинство из них искали в церкви не духовную свободу и живую традицию, а спасение от катаклизмов перестроечной эпохи. И произошло то, о чем говорила святая мать Мария (Скобцова). В 1936 году на собрании православных монашествующих в Париже она высказала мнение, что, когда церковь станет в России свободной, в нее придут новые люди, воспитанные советской властью и "совершенно не подготовленные к антиномичному мышлению". Сначала они в качестве очень жадных и восприимчивых слушателей будут изучать различные точки зрения, воспринимать проблемы, посещать богослужения. Но в какую-то минуту скажут: вот по этому вопросу существует несколько мнений — какое из них истинно? Несколько мнений одновременно истинными быть не могут, и если вот такое-то истинное, то остальные подлежат истреблению как ложные.

Сначала эти люди будут действовать с оглядкой на церковь, но вскоре они станут говорить от имени церкви, воплощая в себе признак непогрешимости. "Шаржируя, — заключает свою мысль мать Мария, — можно сказать, что за неправильно положенное крестное знамение они будут штрафовать, а за отказ от исповеди ссылать в Соловки. Свободная же мысль будет караться смертной казнью. Тут не надо иметь никаких иллюзий — в случае признания Церкви в России и в случае роста ее внешнего успеха она не может рассчитывать ни на какие другие кадры, кроме кадров, воспитанных в некритическом, догматическом духе авторитета".

Так и произошло. Сложности, возникшие в результате всплеска мирянских инициатив в начале 90-х — а многие из них все по тем же причинам оказались не столько церковными, сколько ультраконсервативно-политическими, — были «решены» отсечением мирян от активной приходской жизни. Священноначалие РПЦ МП сосредоточило силы прежде всего на восстановлении вновь открытых храмов и монастырей. Вопросы же духовного просвещения оказались отодвинуты на второй план. Все это не могло не привести к укоренению и росту тех самых настроений, которые обернулись ныне взрывом «диомидовщины».

Церковный менеджмент, оттягивая неизбежный конфликт с фундаменталистами, делал им одну уступку за другой. Достаточно упомянуть разгром Санкт-Петербургских духовных школ, превращение их при нынешнем ректоре Тихвинском Константине в бурсу, и гонения на миссионерское движение, в частности, руководимое свящ. Георгием Кочетковым.

Перед Архиерейским собором была предпринята очередная попытка торпедировать миссию церкви. В Новоспасском монастыре состоялось так называемое пастырское совещание. Его участники призывали запретить попытки пояснения богослужения («миссионерские литургии») и какие бы то ни было опыты переводов, жестко законсервировать богослужение.

Архиерейский собор, как известно, защитил православную миссию. Но эта защита имеет амбивалентный характер. Миссионеры были поставлены на одну доску с контрмиссионерами. Деятельность многочисленных антисектантских центров ( к «сектантам» кого только не приписывают!) оказалась приравнена к работе по просвещению народа.

Не будет, наверное, преувеличением сказать, что агрессивная борьба некоторой части РПЦ МП с инаковерующими мешает созданию положительного образа Церкви. Слишком уж такая стратегия поведения вписывается в хорошо знакомый и набивший оскомину образ «распихивания локтями» конкурентов. Обществу трудно разглядеть, что далеко не все православные занимаются поливанием оппонентов грязью. Потому что именно эти люди — контрмиссионерское «лобби» — наиболее активно и напористо ведут себя и в социальном, и в информационном пространстве. Ведь только в этом, собственно говоря, и состоит вся их «деятельность» — чаще всего в контрмиссию ударяются те, кто не способен к настоящему каждодневному служению.

Однако беда не только в том, что Церковь все больше теряет кредит доверия, который был отпущен ей в начале 90-х годов прошлого века. Церковь является одним из институтов гражданского общества, и негативные процессы в ней сильно влияют на общественное сознание в целом, на духовный климат культуры, на социальные процессы. Поэтому обществу не все равно, какие силы возобладают в церковной ограде.

К сожалению, в постсоветские годы спецы из контрмиссионерских образований оказались востребованы — Россия по-прежнему «крещена, но не просвещена». Они составили длинный список врагов, «подрывающих устои». При этом опыт положительной, действенной миссии часто оказывается гонимым. Так, к примеру, архиепископ Тверской и Кашинский Виктор в ходе дискуссии на Архиерейском соборе попытался предложить, чтобы «уравновесить прещение Диомида», осудить «заодно» и «кочетковцев». Иными словами, поставить знак равенства между фундаменталистским расколом и миссионерским движением мирян. К счастью, это мнение не нашло поддержки. Но где гарантии, что предложение сделать похожий «политический ход конем» не зазвучит когда-нибудь вновь?

От того, какого рода миссия возобладает, зависит будущее РПЦ МП. Зависит, кто придет в церковную ограду. Положительная миссия напрямую связана с просвещением, с привлечением самых разных людей в церковь. Контрмиссия, напротив, отталкивает людей от церкви или привлекает людей с вполне определенной ментальностью, ведет к закрытости церковного сообщества, к изоляционизму.

Сегодня, как и в 90-е годы, священноначалие стоит перед выбором: потакать ли и дальше фундаментализму, пытаясь минимализировать диомидовский раскол, или ответить на вызовы современности. В частности, в сфере миссии.

Но этот ответ должен быть на уровне реальных решений. Скажем, в Миссионерской концепции РПЦ МП говорится о создании в каждой епархии миссионерского прихода. Давно пора такому храму появиться в Москве. Нет сомнения в том, что если такой храм появится в ближайшее время, тысячи новых людей переступят порог церковной ограды, чтобы остаться в церкви и служить Богу.
http://www.rusliberal.com/showthread.php?t=286232
Обсудить "Миссия после Диомида" на форуме

Упущенные возможности
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=8666
18 ДЕКАБРЯ 2008 г.
Он принял бразды управления Церковью в непростое время: духовенство никак не могло поспеть за стремительными переменами в общественном сознании. А тут еще угрозы раскола, неготовность клира к насущным переменам… Удалось ли покойному Святейшему Алексию II ответить на вызовы времени? Вопрос этот снова возник в общественном сознании в связи с кончиной предстоятеля РПЦ МП.
patriarchia.ru

В начале девяностых казалось, что назревшие вопросы патриарх щелкает как орехи. Открылись тысячи храмов и сотни монастырей, множество воскресных школ и православных гимназий. Возникли новые сестричества и братства. Церковная жизнь возрождалась.

В это время в качестве корреспондента Журнала Московской патриархии мне приходилось довольно часто видеть патриарха в самых неожиданных ракурсах. Вспоминается его поездка на Валаам.

Он прибыл на остров в обществе почетного члена Фонда возрождения Валаама госпожи Койвисто, супруги президента Финляндии. Хотелось, видимо, самому показать ей царящую мерзость запустения и то, что предстоит сделать, восстановить. Для патриарха эти места были связаны с воспоминаниями детства. Вот он опять здесь — Всесвятский, Никольский, Предтеченский скиты. Идем лесной, в рытвинах дорогой. Навстречу попадаются местные жители-грибники, останавливаются и удивленно смотрят, как архиереи, подбирая рясы, осторожно маневрируют, обходят лужи, а сам патриарх, поддерживаемый сбоку иподьяконом, бодро преодолевает препятствия.

На острове, как рассказывает писатель Зайцев в известном очерке, в самых неожиданных местах стоят деревянные кресты. Удивительно, как их быстро восстановили. Идешь — то ли крест на тебя смотрит, то ли ты на него. Остановились у одного из них в редком сосняке у крутого обрыва. Пропели «Вечную память» всем, кто здесь подвизался. Вечером на вертолете патриарх вылетел в Петрозаводск. Командир экипажа связался с аэродромом. Оказывается, руководители Карелии ждут уже больше часа прибытие дорогих гостей. Патриарх, когда сообщил эту новость попутчикам, мягко улыбнулся. Действительно, еще совсем недавно приходилось выстаивать очереди к уполномоченным по делам религии, а теперь эти самые уполномоченные в числе прочих «пупков земли» расшаркиваются и уверяют в преданности до гроба.

После трудного дня хочется доползти до постели, упасть. Но впереди длинное богослужение. А на следующий день еще одно, на котором возводится в сан епископ Мануил, глава вновь учрежденной Олонецкой епархии. Затем патриарх встречается с руководителями республики, с участниками собрания полномочных представителей Союза городов северо-запада России, дает пресс-конференцию. И везде надо быть. Программа очень насыщенная, как и во время любого первосвятительского визита. Иподьяконы с ног падают, а патриарх ничего. И это, конечно, удивляет.

Патриарх Алексий II начинал свое служение с речей о соборности, об обновлении всех сторон жизни. Однако очень скоро стало ясно, что общество эволюционирует отнюдь не в сторону демократии. А внутри церкви есть мощные силы, не приемлющие обновления. Время патриаршества Алексия II можно назвать временем упущенных возможностей. В начале 90-х Церковь пользовалась беспримерным нравственным авторитетом и могла привлечь в церковную ограду огромное число наших соотечественников. Для этого требовалась деятельная проповедь Евангелия, повсеместное создание миссионерских приходов, где новообращенными бы занимались, направляя их энергию в русло духовного и социального служения. Но евангелизации не произошло.

Попытка сделать православное богослужение более понятным, русифицировать его окончилась крахом. Блистательные переводы «Шестопсалмия» С.С. Аверинцева, труды других переводчиков оказались не востребованы, а миссионерские приходы уничтожены. В качестве примера можно привести судьбу общины свящ. Георгия Кочеткова, в результате провокации фундаменталистов лишенную храма Успения в Печатниках. До сих пор эта самая большая московская община не имеет своего прихода. Последствия антимиссионерской политики, к слову, можно было наблюдать на отпевании Святейшего. В храме звучали молитвы на греческом, грузинском, румынском и других языках. Но по-русски — ни одной молитвы, ни одной строчки Писания.

Постепенно фундаменталисты, прикрываясь лукавыми формулировками о сохранении традиций, переориентировали Церковь с миссии на контрмиссию, на лютую и совсем не христианскую борьбу с инаковерующими. И дело этим не ограничилось. Из окружения патриарха стали вымываться деятельные, настроенные на диалог с миром люди. Их заменили функционеры, да еще разделяющие многие мифы фундаменталистов — о масонском заговоре, о ненавистном Западе и т.п. Так что вряд ли стоит удивляться диомидовскому демаршу: его причины коренятся, в частности, в кадровой политике церковных менеджеров. Напомним, что самого Диомида рукоположил в епископы патриарх Алексий II.

Патриархия планомерно начала выстраивать церковь как армейскую команду епископов-администраторов и послушного клира. При этом бизнес-интересы в принятии тех или иных решений часто перевешивали соображения о «пользе церковной». Как здесь не вспомнить о Марфо-Мариинской обители, где на дверь было указано матушке Елизавете с сестрами, а опекаемые ей дети-сироты оказались фактически выброшены на улицу. Лакомый кусочек в центре Москвы стал не просто камнем раздора: то, что произошло с обителью, явилось нравственным поражением Чистого переулка.
patriarchia.ru

Купола золотились во все время патриаршества Алексия II. А вот духовная жизнь дала сильный крен. Например, не оправдались надежды на возрождение монашеской жизни. Да, обителей в России сейчас открылось немало. Но они играют в жизни верующих едва ли не меньшую роль, чем играли в СССР несколько чудом уцелевших монастырей.

Не будем говорить здесь о политике. Однако Церковь, на словах от нее отказавшаяся, с каждым годом все активнее обслуживает интересы власть имущих. Повинен ли в этом патриарх? Разумеется, ему было не справиться в одиночку с трудностями, с которыми столкнулась РПЦ. Но задавал тон именно он. Многие люди ориентировались на стратегию именно его личного поведения, которое вылилось в поддержку партии власти и потакание церковным радикалам. И все-таки власть имущие и церковные радикалы — не Господь Бог. Это внушает надежду, что при новом патриархе обветшавший организм Русской православной церкви все-таки найдет силы для обновления.

Сейчас РПЦ активно готовится к проведению Поместного собора с единственным пунктом повестки дня — выбор нового предстоятеля. Конечно, можно было бы посетовать на то, что собор собирается «большевистскими темпами», что в такой спешке трудно определить действительно достойных кандидатов, а не назначенных епархиальными управлениями представителей церковных общин. Но и через полгода (крайний срок созыва собрания для выбора первоиерарха) вряд ли что-то кардинально изменится. Соборность стоит сегодня перед Церковью как проблема, как вызов, на который нужно искать ответ.

Церковь и культурное наследие
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=8859
4 МАРТА 2009 г.

Минэкономразвития РФ подготовило законопроект «О передаче религиозным организациям имущества религиозного назначения». В нем прописаны процедуры безвозмездной передачи федерального имущества в собственность религиозным организациям. Если документ будет принят, то религиозные организации смогут стать полноправными собственниками храмов, часовен, приходских домов, зданий семинарий и земли под ними. При этом новый собственник не имеет права в течение десяти лет изменять назначение возвращенного имущества и передавать его третьим лицам. Помимо всего прочего, в законопроекте говорится о безвозмездной передаче религиозным организациям музейных предметов и коллекций. А это значит, что Русская православная церковь в скором времени станет обладателем огромного культурного наследия. Сможет ли она его сохранить?
архив ЕЖ

Спору нет, РПЦ МП имеет право владеть тем, что принадлежало ей до октябрьского переворота — этого требует элементарное нравственное чувство. Но реституция — а этот закон, что бы о нем ни говорили, вполне можно рассматривать в контексте восстановления исторической справедливости — должна быть поэтапной и очень неспешной. Во всяком случае, в отношении музейных собраний.

Да, до революции Церковь активно занималась охраной исторических памятников. При епархиях создавались свои музеи — древлехранилища, ремонтные и реставрационные работы велись в тесном контакте с Императорской археологической комиссией (ИАК) и Академией художеств. Были, конечно, и свои проблемы, трения. Но в целом Церковь заботилась о памятниках.

Однако в советское время, в условиях гонений, этот опыт оказался забыт. И сегодня он по-прежнему остается невостребованным.

В последние годы мы стали свидетелями многих информационных войн между «музейщиками» и «церковниками». Враждующие стороны обвиняли друг друга в корыстных интересах. Говорилось об освоении «денежных потоков» от туризма и экскурсий, о возможности получения бюджетного финансирования, о дивидендах, получаемых от эксплуатации «имиджевых» объектов. Конфликты вокруг «Троицы» Андрея Рублева, Ипатьевского монастыря и Рязанского кремля вышли далеко за пределы культурного сообщества, стали своеобразными символами этого противостояния.
ikd.ru

Наверное, с принятием закона «О передаче…» мы увидим еще немало подобных баталий. Но вопрос, собственно, не сводится к борьбе двух групп, он связан скорей со стратегией сохранения культурного наследия.

Произведения культуры пропадают, гибнут и в музеях, и в Церкви. Причем судьба памятников, уже переданных Московскому патриархату, волнует культурное сообщество гораздо меньше, чем проблемы святынь, находящихся на балансе государства. К сожалению, примеров варварского отношения «церковников» к старине немало. Диакон Александр Мусин в книге «Вопиющие камни» (СПб., «Петербургское Востоковедение», 2006) приводит десятки фактов варварского отношения к культурному наследию внутри церковной ограды.

В этой ситуации церковным менеджерам просто необходимо озаботиться созданием внутрицерковного механизма защиты памятников. Иначе передача музейных ценностей Церкви и в дальнейшем будет восприниматься обществом негативно.

Какие-то подвижки в эту сторону внутри церковной ограды происходят. Так, в рамках прошедших недавно в Москве Рождественских образовательных чтений была организована секция, посвященная музейным проблемам. Представители церковных, частных и государственных музеев говорили о различных проектах. В частности, директор Самарского епархиального музея О.И. Радченко рассказала о многочисленных выставках, которые устраиваются в стенах музея. Настоятель храма Святых новомучеников и исповедников Российских в Бутово прот. Кирилл Каледа коснулся деятельности научно-просветительского центра «Бутово», который собирает и сохраняет документы и материалы о репрессированных. Открыта музейная экспозиция, в которой представлены исторические реликвии и личные вещи пострадавших. А трудности, с которыми сталкиваются церковные музеи, как следовало из докладов, не сильно отличаются от проблем музеев светских — нехватка помещений и финансирования. Уж что говорить о провинции, если даже Церковно-археологический кабинет при Московской духовной академии имеет в штате всего двух научных работников. Правда, при этом они успевают сделать очень многое. По словам сотрудницы музея Е.Ю. Суворовой, ЦАК провел за последние годы около 80 совместных выставок — с музеем Андрея Рублева, Национальным музеем Соха-Якутия и даже с музеем «Горки-Ленинские».

На секции прозвучало несколько предложений, связанных с охраной памятников. В частности, говорилось о необходимости создать при епархиальных советах археологические комиссии, которые следили бы за ремонтом храмов и за реставрацией. О том, что неплохо бы иметь в каждом благочинии хотя бы по одному искусствоведу и т.п.

К этим предложениям, наверное, стоит добавить и создание специального синодального Музейного отдела, наподобие Издательского, который занимался бы не только сбором информации, но и имел бы надзорные функции внутри церкви. К сожалению, культурный уровень духовенства, в чьем ведении оказываются музейные ценности, бывает недостаточным. И контроль со стороны не только государства, но и церковного отдела был бы крайне желателен.

Еще одна проблема, возникающая в связи с передачей музейных ценностей религиозным организациям, связана с возможностью ознакомления с ними специалистов и широкой публики. Даже в музей храма Христа Спасителя далеко не все светские любители искусства решаются прийти: стоит некий психологический барьер. И чтобы его сломать, в церковной ограде нужно многое изменить.

Хотим мы того или нет, в современных условиях Церковь обречена поддерживать культурные традиции и сохранять памятники прошлого. Осуществление этой миссии зависит от многих факторов. В частности, от взаимодействия «музейщиков» и «церковников», и от тех процессов, которые возобладают в церковной ограде.

Пасха и огонь
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=9004
22 АПРЕЛЯ 2009 г.

visualrian.ru

Вряд ли христианство можно назвать, как это делается сегодня в федеральном законе, традиционной религией. Потому что это не религия вовсе, а благая весть о воскресшем Христе. Сложный ритуал, богато украшенные храмы и другие религиозные атрибуты появились у последователей Иисуса из Назарета далеко не сразу, и они не составляют сердцевину веры.

Сегодня, в светлые пасхальные дни, хочется еще раз вспомнить о том, что изначально путь за Христом означал выход из духовного рабства и плена, освобождение человеческой души от несвободы, грязи, греха и бессмысленного страдания. Этот путь, невозможный для одних лишь слабых человеческих сил, всегда был связан с живой памятью о евангельских событиях. И доныне каждый раз перед Пасхой Церковь как бы вновь оказывается в том историческом времени, на улицах предпраздничного Иерусалима, вновь переживает историю верности и предательства, равнодушного отступничества и ослабевающей надежды, безмерного страдания и лучезарной радости.

Но эта память сегодня размывается многими проектами, связанными с собиранием Церкви вокруг вторичных святынь и «чудес». Последнее слово приходится брать в кавычки. Да, чудеса бывают. Но все евангельские чудеса происходят с уже уверовавшими, с уже решившими изменить свою жизнь людьми. Однако современным церковным сознанием чудо часто воспринимается не как импульс к переменам, а как доказательство превосходства «самой правильной» веры: Церковь как конфессиональное сообщество, чуть ли не как организация, начинает заслонять собой собственно евангельское благовестие. Иногда приходится слышать: «Что вы все о Христе да о Христе? Наверное, вы сектанты, иначе говорили бы о православии».

К доказательствам «правильной веры» относится и схождение Благодатного огня в храме Гроба Господня в Иерусалиме. Ежегодно российские телеканалы устраивают прямые трансляции чуда и соревнуются в описании физических подробностей этого «сверхъестественного» явления. Реклама в метро предваряет трансляцию: не пропустите! Посмотреть действительно есть на что: скачущие и кричащие православные арабы в главной святыне христианского мира — яркое зрелище.

Но многие верующие сомневаются в том, могут ли чудеса совершаться «по расписанию», пусть и богослужебному. Более того, видные православные иерархи, богословы и историки Церкви, среди которых епископ Порфирий (Успенский), Игнатий Крачковский, Николай Успенский отрицают сверхъестественную, чудесную природу явления «огня Великой Субботы». История богослужения однозначно свидетельствует о том, что сегодняшний обряд в храме Гроба Господня есть порождение чина возжжения нового огня на Пасху, который некогда совершался в каждой христианской общине. Слова Иерусалимского патриарха Феофила III, сказанные накануне Пасхи 2008 года, что служба огня Великой Субботы есть лишь одно из церковных священнодействий, подтверждают их правоту.

Однако телевизионщики об этом молчат. Потому что Благодатный огонь сегодня — это прежде всего бизнес-проект. И истерия вокруг него не случайна. Ежегодно Фонд Андрея Первозванного, возглавляемый главным железнодорожником страны Владимиром Якуниным, устраивает показательное шоу. Ежегодно при помощи фонда первые чиновники государства отправляются в Израиль, чтобы привести иерусалимский огонь в Россию и затем раздать его по храмам. В некоторых епархиях, например в Воронежской, встреча огня выливается в целое представление с участием оркестров. Сам господин Якунин ревностно следит за распространением практики почитания огня. И яростно воюет с теми, кто становится ему поперек дороги. Так, в прошлом году дьякон, а теперь уже протодиакон Андрей Кураев на своем форуме пересказал слова Феофила III, сопроводив их собственным комментарием для самых непонятливых: «Откровеннее сказать о зажигалке в кармане он, наверно, и не мог». Реакция последовала немедленно: Якунин потребовал от священноначалия наказать церковного деятеля. Но Кураев оказался слишком знаковой и раскрученной фигурой, чтобы его можно было безболезненно подвинуть. И ему это сошло с рук. Однако факт остается фактом: небедный и корыстно заинтересованный чиновник начинает учить иерархию, как ей общаться со своими клириками.

Фонд Андрея Первозванного осуществляет немало и других страннолепных проектов (вроде трафика святынь). Раскручивает их при помощи новейших пиар-технологий, утверждая людей в мысли, что это и есть христианство. Конечно, в христианстве много чего есть. Но когда второстепенные вещи становятся на место главных, это кончается плохо.

Еще во времена патриаршества Алексия II произошел постепенный отказ от соборности, от оживления приходской жизни. Руководство предпочло собирать Церковь прежде всего при помощи суеверий и вторичных святынь, масштабные церковно-государственные мероприятия, вроде Саровских торжеств, служили этой же цели.

Новый патриарх Московский и всея Руси Кирилл, несмотря на значительные кадровые обновления, пока не спешит сходить с накатанной колеи. Его встреча перед Пасхой с господином Якуниным, благословение на разные деяния, и среди прочих на доставку «Святого огня», показала, что в ближайшей перспективе игры на языческих струнах народных верований будут, скорее всего, продолжаться.

Конечно, проблема Благодатного огня — не самая главная в Русской православной церкви. И относительно безобидная. Ну привезли, ну раздали — и забыли до следующей Пасхи.

Только уж больно противно. С одной стороны, Якунин увольняет вторых машинистов в своем ведомстве — и тем самым увеличивает риск аварий на железных дорогах. С другой — ради символического капитала устраивает помпезные проекты. Уж лучше бы оставил вторых машинистов на своих рабочих местах — за счет средств фонда. Ему бы за это сказали спасибо и верующие, и неверующие.

Фотография РИА Новости

Итоги года. Блеск и нищета православного глобализма
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=30553
7 ЯНВАРЯ 2017,
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/3...1483366627.jpg
ТАСС

Что ни говорите, а все-таки побаиваются власти — и светские, и духовные — публичного слова. Вот и митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Варсонофий на традиционном ежегодном епархиальном собрании посетовал на то, что «упадок нравственности, разные глупости и недостатки — все становится достоянием интернета. И всякий человек может приписать нам мнимые или действительные пороки».

Боятся, боятся церковные топ-менеджеры обсуждения реальных проблем, как внешних, так и внутренних. Поэтому и зачищают они церковные СМИ «от либералов», от тех, кто способен развернуть и поддержать на должном уровне дискуссию. В качестве примера достаточно назвать ответственного редактора Журнала Московской патриархии Сергея Чапнина, оказавшегося не у дел.

Ползучая советизация РПЦ МП делает актуальным возобновление, казалось бы, навсегда оставшихся в истории проектов, таких как «Вестник РСХД». Но найдется ли достойная смена его неизменному редактору Никите Струве, умершему весной 2016 года?

От имени Церкви сегодня говорят чиновники. Именем Церкви они требуют и запрещают, навязывают обществу свои, порой весьма экстравагантные представления.

Они уже не замечают того, что превратились в общественном сознании в символ клириков, примиривших в своей пастырской совести Евангелие с полицейским режимом.

Это плохо — не только для епископата, но и для всей Церкви. События столетней давности тому самое яркое подтверждение.

Круглая дата дает нам повод внимательнее посмотреть в прошлое. Некоторые историки, например, Дмитрий Поспеловский, полагали, что Константиновская эпоха, когда светская и духовная власть оказывались в «симфоническом» единстве, завершилась с приходом к власти большевиков. Но в 1940-е годы возникла новая «советская симфония». Существует мнение, что «сергианская церковь» — исключительно конструкт Сталина. Но не будем забывать о том, что внутри церковной ограды оказалось немало святых, и с приходом на патриаршую кафедру Алексея (Симанского) значительное число катакомбников встало под его омофор. Патриаршая Церковь оставалась гонимой и в то же время выполняла важные функции: участвовала в миротворческой деятельности, окормляла верующий народ, способствовала сохранению культурных традиций.

Сегодня конструктивная роль РПЦ МП в российской жизни оказалась под большим вопросом. Церковный корабль движется явно не туда. Церковь не только занимается идеологическим обслуживанием государства во внешнеполитической области, о чем говорил глава ОВЦС митрополит Иларион (Алфеев), но пытается не очень удачно выполнять роль духовной скрепы.

Кому нужна эта скрепа? Чем это может обернуться? Вопрос, разумеется, риторический.

Нормальная церковная жизнь немыслима без соборности, а ее-то как раз и нет.

К сожалению, ее нет не только в Русской православной церкви, но и в мировом православии. Всеправославный собор на Крите, который можно отнести к самым памятным церковным событиям 2016 года, показал это со всей очевидностью.

Встреча на Крите продемонстрировала отсутствие элементарного диалога между верхом и низом, между архиереями и верующим народом, который в данном случае олицетворяли православные журналисты. Принятие документов происходило в атмосфере строгой секретности. Журналистов не пускали на заседания. Возможность для встреч и бесед представителей СМИ с предстоятелями церквей не предусматривалась. Официальная информация предоставлялась дозированно. Онлайн трансляции часто прерывались. Можно подумать, что на повестке дня соборян стояла программа вооружения всего православного населения или что-то вроде этого. Даже некоторые греческие информационные агентства покинули встречу, мотивируя это тем, что условия работы совершенно неприемлемы.

Похоже, православный глобализм себя изжил. Соборность сегодня по-настоящему может быть реализована на уровне общины, прихода, локальной религиозной единицы. А в глобальных структурах, где командует церковная бюрократия, соборность под большим вопросом, ибо без полноценного участия мирян масштабные православные тусовки превращаются в пшик, в политическую игру, а реальные вопросы церковной жизни отходят на второй план, улетучиваются.

Я уверен, что, если бы локальные религиозные единицы могли активнее участвовать в реальной жизни, мы не увидели бы таких жестких столкновений, какие видим сейчас вокруг строительства храмов в зеленых зонах больших городов. Власть, думается, вполне сознательно стравливает верующих и неверующих, и собирает дивиденды.

Власть подыгрывает обскурантизму, чтобы столкнуть Церковь с актуальной культурой. Да и не только с актуальной. Какая судьба Торопецкой иконы Божьей Матери, вывезенной из Русского музея? Культурное сообщество остается в полном неведении.

Светская власть «поправками Яровой» запрещает миссионерство, превращает Церковь в заповедник обрядов и суеверий. И РПЦ МП молчит.

Здесь можно было бы воскликнуть вслед за классиком: «Доколе?». Но что толку? Лучше пролистаем фотки самых ярких событий 2016 года, сложим в отдельную папку и двинемся дальше.

Жизнь идет.

Фото:
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/3...1483366668.jpg
1. Россия. Москва. 6 января 2016. Патриарх Московский и всея Руси Кирилл во время праздничного богослужения по случаю Рождества Христова в храме Христа Спасителя. Сергей Бобылев/ТАСС
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/3...1483366680.jpg
2, 3. Россия. Москва. 7 января 2016. Патриарх Московский и всея Руси Кирилл и прихожане во время праздничного богослужения по случаю Рождества Христова в храме Христа Спасителя. Валерий Шарифулин/ТАСС
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/3...1483366691.jpg
ТАСС
4. Россия. Москва. 29 января 2016. Патриарх Московский и всея Руси Кирилл и спикер Совета Федерации РФ Валентина Матвиенко (слева направо) на пленарном заседании IV Рождественских парламентских встреч. Антон Новодережкин/ТАСС
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/3...1483368876.jpg
ТАСС
5. Россия. Москва. 2 февраля 2016. Противники проведения 8-го Вселенского Собора у храма Христа Спасителя. Валерий Шарифулин/ТАСС
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/3...1483368838.jpg
ТАСС
6. Россия. Москва. 2 февраля 2016. Священнослужители на Архиерейском соборе Русской православной церкви в храме Христа Спасителя. Валерий Шарифулин/ТАСС
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/3...1483368885.jpg
ТАСС
7. Куба. Гавана. 12 февраля 2016. Патриарх Московский и всея Руси Кирилл и Папа Римский Франциск (слева направо) во время встречи в международном аэропорту имени Хосе Марти. Max Rossi/ AP/TASS
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/3...1483368896.jpg
ТАСС
8. Антарктида. 18 февраля 2016. Патриарх Московский и всея Руси Кирилл на российской станции "Беллинсгаузен" на острове Ватерлоо. Патриарх совершил водосвятный молебен и заупокойную литию о погибших полярниках в единственном постоянно действующем храме в Антарктиде — русском православном храме Святой Троицы. Пресс-служба патриарха Московского и всея Руси/ТАСС
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/3...1483368904.jpg
ТАСС
9. Россия. Москва. 7 апреля 2016. Патриарх Московский и всея Руси Кирилл выпускает голубей в честь праздника Благовещения Пресвятой Богородицы у Благовещенского собора Кремля. Сергей Савостьянов/ТАСС
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/3...1483368913.jpg
ТАСС
10. Россия. Москва. 1 мая 2016. Премьер-министр РФ Дмитрий Медведев с супругой Светланой, президент РФ Владимир Путин и мэр Москвы Сергей Собянин (слева направо) на праздничном пасхальном богослужении в храме Христа Спасителя. Михаил Климентьев/пресс-служба президента РФ/ТАСС
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/3...1483368926.jpg
ТАСС
11. Греция. 28 мая 2016. Протоэпистат Святой горы Афон отец Павел (второй слева), президент РФ Владимир Путин (третий слева), министр иностранных дел Греции Никос Коциас (четвертый слева), губернатор Афона Аристос Касмироглу (третий справа) в храме Успения Пресвятой Богородицы на Святой горе Афон. Алексей Дружинин/пресс-служба президента РФ/ТАСС
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/3...1483368950.jpg
ТАСС
12. Россия. Казань. 21 июля 2016. Во время закладки восстанавливаемого собора на месте обретения Казанской иконы. Егор Алеев/ТАСС
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/3...1483368958.jpg
ТАСС
13. Россия. Москва. 27 июля 2016. Члены российской олимпийской сборной после напутственного молебна в Успенском соборе Кремля. Михаил Метцель/ТАСС
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/3...1483368968.jpg
ТАСС
14. Франция. Париж. 27 сентября 2016. Купола строящегося кафедрального собора Русской православной церкви на территории российского духовно-культурного центра на набережной Бранли. Комплекс зданий включает в себя начальную франко-русскую школу, рассчитанную на 150 учеников, библиотеку, выставочные залы, помещения православного прихода и семинарию. Проект центра разработан французским архитектором Жаном-Мишелем Вильмоттом. Доминик Бутен/ТАСС
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/3...1483368977.jpg
ТАСС
15. Россия. Москва. 18 октября 2016. Здание офиса банка "Пересвет", в котором 49,7% уставного капитала контролирует финансово-хозяйственное управление Русской православной церкви. Банк "Пересвет" ограничил выдачу вкладов физическим лицам суммой в 100 тысяч рублей или $1,5 тысячи. Александр Щербак/ТАСС
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/3...1483368986.jpg
ТАСС
16. Россия. Москва. 4 ноября 2016. Верховный муфтий России, председатель Центрального духовного управления мусульман Талгат Таджутдин (второй слева), глава российских буддистов Пандито Хамбо лама Дамба Аюшев (третий слева), муфтий, председатель Духовного управления мусульман Карачаево-Черкесской Республики Исмаил Бердиев, председатель Совета муфтиев России муфтий шейх Равиль Гайнутдин (в центре слева направо), митрополит Русской православной старообрядческой церкви Корнилий (второй справа) и главный раввин России Берл Лазар (третий справа) на церемонии возложения цветов к памятнику Кузьме Минину и Дмитрию Пожарскому на Красной площади в рамках мероприятий, посвященных Дню народного единства. Алексей Дружинин/пресс-служба президента РФ/ТАСС
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/3...1483368998.jpg
ТАСС
17. Россия. Москва. 22 ноября 2016. Президент России Владимир Путин (справа) вручает патриарху Московскому и всея Руси Кириллу (слева) орден "За заслуги перед Отечеством" I степени на концерте в зале церковных соборов храма Христа Спасителя по случаю празднования 70-летнего юбилея патриарха. Сергей Савостьянов/ТАСС
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/3...1483369006.jpg
ТАСС
18. Россия. Москва. 10 ноября 2016. Памятник святому равноапостольному князю Владимиру на Боровицкой площади. Пробка на Боровицкой площади. Артем Коротаев/ТАСС

Собор и алкоголь
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=9124
28 МАЯ 2009 г.
В Москве прошел XIII Всемирный русский народный собор. «Экология души и молодежь. Духовно-нравственные причины кризисов и пути их преодоления» — такова была тема форума, который впервые возглавил патриарх Московский и всея Руси Кирилл.

В рамках собора состоялось немало мероприятий — от широко разрекламированной встречи главы Русской православной церкви с молодежью в спорткомплексе «Измайлово» до секционных обсуждений. Но все-таки главным событием стало пленарное заседание в храме Христа Спасителя.

Здесь собрались полпред президента в Центральном федеральном округе Георгий Полтавченко, столичный мэр Юрий Лужков и другие товарищи. Первые лица государства ограничились дежурными приветствиями. Патриарх говорил, как всегда, ярко. О природе современного миропорядка, о кризисе, о состоянии человеческой души. Иногда его послание удивительным образом перекликалось с поэзией Николая Некрасова: «Не бойтесь быть чистыми, честными и добрыми, не бойтесь быть идеалистами! Не бойтесь держаться правды!» Иногда же, в русле постмодерна (которого так не любит предстоятель РПЦ), он обращался к штампам современного культурного сознания, играл c ними. К таким штампам можно отнести, например, противопоставление высокой литературы и массовой культуры. Сопредседатель ВРНС, глава Союза писателей России Валерий Ганичев, тоже любит муссировать эту тему, не замечая, что многие христианские ценности в современном мире живут именно в оболочке масскульта.

После патриарха соборяне услышали гневные филиппики в адрес Америки (Ю. Лужков), скучнейшие размышления о связи экономики с духовной жизнью (С. Степашин), славянофильские фантазии о роли России в судьбе остального мира (Н. Михалков). С большим воодушевлением зал встретил выступление писателя Владимира Крупина. Он бросил в публику вполне революционный призыв упразднить Конституцию и восстановить монархию, заменить суд присяжных судом церковным и приурочить гей-парады (если оные все-таки придется разрешить) ко дню ВДВ. Попутно докладчик обругал Комитет солдатских матерей и некоторых телеведущих. Это выступление напоминало постмодернистское шоу или речь юродивого. Но не того блаженного юродивого Христа ради, через которого говорит Бог, а человека, плохо понимающего реальные последствия своих предложений.

Одной из важных тем Собора стала проблема алкоголизма в России.

Руководитель Роспотребнадзора Геннадий Онищенко в своем выступлении отметил, что 75 тыс. 200 человек были потеряны в 2008 году в результате пьянства, привел немало и других статистических сведений. Так, по его данным, в России на одного человека в год приходится 18 литров чистого спирта. Архимандрит Тихон (Шевкунов), сопредседатель нового церковно-общественного совета по предотвращению алкогольной угрозы, представил проект Обращения к высшим властям России, который днем позже и был принят собором. В тексте, выработанном на одной из секций, содержатся конкретные предложения. Запретить продажу алкоголя в киосках, включить в список таких напитков пиво, установить временные ограничения на продажу алкогольной продукции с 11:00 до 19:00 часов; поэтапно повышать акцизы на алкоголь и т.п. То, что озвучил антизападник Шевкунов, во многих западных странах давно стало нормой. Пойди, например, в благополучной Финляндии купи вечером спиртное — не так-то просто, да и стоит оно недешево. Так что усилия соборян поставить бедствию хоть какие-то рамки хочется только приветствовать.

Удивляет, однако, что совершенно незадействованным оказался религиозный фактор. Собор не пригласил выступить тех, кто реально знает, как строить жизнь без водки: ни старообрядцев, ни протестантов. И многих православных делателей тоже. Вот, скажем, существует в Москве в Преображенском братстве общество «Трезвение», при Даниловом монастыре довольно успешно работает с алкоголиками иеромонах Иона (Займовский). Почему бы не позвать их на секцию поделиться опытом? Ведь отец Тихон в этом деле новичок, на последних Рождественских чтениях он сам признался, что до недавнего времени «плохо представлял себе трезвенническое движение, это было для меня скучно и крайне неинтересно». Видимо, нез-зя. По той причине, что «Трезвение», скажем, связано с «модернистской» общиной свящ. Георгия Кочеткова, с которым долгие годы воюет честной архимандрит. Члены общины до сих пор вспоминают выгонявшего их из Сретенского монастыря наместника. И как пил он, и как ходил мимо верующих, изрекая сентенции вроде: а у нас говорят, кто не пьет, тот не православный. Естественно, многие из них восприняли назначение отца архимандрита на антиалкогольную должность не иначе, как злую шутку.

В разговорах о спиртном собственно молодежная тема заглохла. Она возникла во второй половине заседания, уже в отсутствие патриарха. Немногим оставшимся соборянам были представлены тезисы молодежной концепции. В документе, наряду с призывами к духовному развитию и отказу от вредных привычек, содержался пункт о диалоге с молодежными субкультурами, которые в концепции уважительно названы «лабораториями для социального творчества».

Видимо, под влиянием этого пункта, а также после блистательного выступления патриарха Кирилла на спортивной арене некоторые СМИ заговорили о молодежной мобилизации Московской патриархии. Но дело, конечно, не такое масштабное. Обыкновенная пиар-акция. (Скоро в Санкт-Петербурге будет еще одна, более крутая.) Чтобы привести молодежь в Церковь да еще сделать так, чтобы она там осталась — горы надо свернуть, многое изменить внутри самой церковной ограды. И трезво мыслящие церковные деятели это хорошо понимают. Взять тех же соборян: сколько ими ни занимались, сколько ни прицерковляли, а на Божественную литургию перед началом Собора пришло всего несколько человек. И понятно почему. Прицерковление и воцерковление — совсем разные истории. Одна связана с социокультурными вещами, другая — с внутренним изменением человека, с его духовным ростом. И в заключение — несколько соображений о соборе в целом. Организация, бывшая на грани роспуска, похоже, так и не сумела взять второе дыхание. Люди вчерашнего дня по-прежнему правят бал. Да, они знают, как правильно взять благословение у патриарха Кирилла, какой лозунг бросить в толпу. Но каких-то свежих идей, способных привлечь внимание страны и мира, у них нет. И если патриарх Кирилл все-таки захочет оставить за собой «соборную» информационную площадку, ее зачистка неизбежна.

Фотографии с сайта http://patriarhia.ru

Война за Исаакий
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=30610
11 ЯНВАРЯ 2017,
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/3...1484165738.jpg
Губернатор Санкт-Петербурга Георгий Полтавченко официально заявил, что Исаакиевский собор будет передан в пользование Русской православной церкви. Таким образом, эпопея с перетягиванием каната между культурным сообществом и клерикалами приняла новый оборот.

Исаакий является не только символом города на Неве, но и успешным музейным проектом. По словам директора Николая Бурова, оборот музея составляет 650 млн рублей. Понятно, что мимо такого прибыльного места церковные топ-менеджеры пройти никак не могли.

Еще в 2015 году Санкт-Петербургская митрополия обратилась к городским властям с просьбой о передаче. Ей отказали. Губернатор говорил об экономической стороне, общественность упирала на культуру. Тем более что в храме регулярно совершались, да и сейчас совершаются богослужения — музейное руководство всегда шло навстречу общине.

Разговоры о том, что музей-памятник имеет миссионерское значение, что благодаря деятельности подобных музеев наши неверующие соотечественники приобщаются к христианству, остались далеко в прошлом. Счета в швейцарских банках перевешивают пользу церковную. Васька слушает да есть. Он-то знает, куда потекут денежки. Тем более что церковный бюджет — по-прежнему тайна за семью печатями.

Кроме того, за последнее десятилетие РПЦ МП доказала, что неспособна хранить культурное наследие: многие памятники, оказавшись под ее омофором, погибли. Но дело даже не в этом.

Церковь перестала считаться с общественным мнением. Топ-менеджеры давно уничтожили ростки соборности внутри церковной ограды. Теперь они спешат выказать презрение к гражданскому обществу.

В 2015 году оппозиционные депутаты пытались вынести вопрос о передаче на общегородской референдум. И светские власти, взвесив все за и против, не решились на широкий жест. Теперь они, похоже, ничего не боятся: ни возможного референдума (о котором снова заговорил депутат Заксобрания Резник), ни протестных акций. Но печально, что этого не боится и церковное руководство. Оно все больше слипается с государством.

В этом году в числе памятных дат значится и такая: 90 лет со дня принятия Декларации митрополита Сергия (Страгородского). Устами первоиерарха Церковь заявила тогда о полном подчинении безбожному государству, стала обслуживать его.

Государство и сегодня остается безбожным, несмотря на то, что власти предержащие регулярно светятся в благочестивом антураже. И Церковь по-прежнему остается в старой упряжке, ничего не меняется. Разве что за два последних десятилетия был полностью растрачен капитал новомучеников и исповедников.

История с выселением всемирно известного музея, конечно, не завершится за один год. Как заметил один чиновник из Смольного, реальный срок — 2019-й. За это время будет сказано немало слов, совершено немало знаковых жестов. И протестные акции наверняка состоятся. Чем это все кончится, никто не знает.

Но уже сейчас абсолютно ясно, что федеральный закон № 327 «О передаче религиозным организациям имущества религиозного назначения» не просто плох. Он антинароден. Его нужно распаковывать и переписывать. Хотя задача эта, понятно, не сегодняшнего дня.
Фото:Владимир Смирнов/ТАСС

Урезанный формат памяти
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=9393
26 АВГУСТА 2009 г.
gzt.ru
В Москве у Соловецкого камня прошло молодежное стояние и молебен новомученикам. На акцию привезли символический огонь из Голгофо-Распятского скита на о. Анзер Соловецкого архипелага. Наряду с печально известной «Секиркой» штрафной изолятор на анзерской горе Голгофа вошел в историю репрессий XX века как место гибели тысяч заключенных.

Сильный ветер с Лубянки задувал пламя, и все-таки молодежи удалось выложить на тротуаре крест из свечей. По обе стороны от него реяли флаги с надписями «Народный собор» и «Георгиевцы». Зазвучали речи о необходимости возведения на месте «железного Феликса», в самом центре площади, а не где-либо в сторонке, храма. Настоятель патриаршего подворья в Сокольниках Иоанн (Ермаков) напомнил, что Церковь стоит на крови мучеников, и мы должны чтить их память. Ученый П.В. Флоренский, внук погибшего на Соловках свящ. Павла Флоренского, не только вспомнил своего легендарного деда, но и «утешил» собравшихся, сказав, что история никого ничему не учит, что будут новые политические и религиозные репрессии и гонения, но подвиг узников ГУЛАГа показывает, что даже в самых экстремальных условиях человек как личность может устоять.

Но "человек как личность" вряд ли волнует устроителей акции, которая носила очевидный медийный характер и не предполагала участия в ней не только широкой общественности, но и случайных прохожих: чтобы попасть на митинг, нужно было пройти за ограждение мимо бдительных милиционеров, интересующихся, куда вы идете. Откровенная выборочность ощущалась и в речах о пострадавших: вспоминали только православных верующих, о других жертвах ГУЛАГа, об увековечении их памяти не было произнесено ни слова. Тем более ораторы не коснулись темы народного покаяния. Это слово, похоже, табуировано в патриотических кругах (а именно они стали инициаторами мероприятия). Говорят о жертвах, но не о палачах, наследниками которых в каком-то смысле является все население РФ.

ТВЦ

Говорить о жертвах сталинизма так, чтобы это имело общественный резонанс, сегодня могут немногие. Устроители акции на Лубянке не из их числа. И все-таки такие голоса иногда раздаются из церковной ограды. Напомню о наделавшем немало шума «антисталинском» интервью нового главы ОВЦС МП архиепископа Волоколамского Илариона (Алфеева) и о словах патриарха Кирилла во время посещения им памятника жертвам массового голода в Киеве. И хотя чуть позже патриарх отыграл назад, заявив, что нельзя ставить на одну доску нацизм и сталинизм, любому непредвзятому наблюдателю было очевидно, что в одном случае он говорит как человек Церкви, в другом — как политик.

Только что закончился визит Кирилла на Соловки, где он снова поднял тему репрессий. Увы, контекст этого разговора сегодня непрост: даже на самих Соловках сохранение памяти сопряжено со многими трудностями. Современное церковное сознание легко рифмуется с евроремонтом и с трудом оглядывается назад. К примеру, на Секирной горе относительно недавно во время ремонтных работ были частично уничтожены надписи, оставленные приговоренными к смерти репрессированными. В Попечительский совет восстановления Соловецкого монастыря вошло немало высокопоставленных чинов и политиков. Да, в нем есть и, например, Наталья Солженицына, но в целом мы видим все тот же «урезанный формат» памяти. Однако на сегодня важно, что хоть он как-то работает...

Тема репрессий не только купируется сверху, но и замораживается снизу. Современным людям действительно трудно размышлять о смерти. Тем более о смерти в советском узилище. «Архипелаг ГУЛАГ» читают все меньше. В этих условиях Патриарх Кирилл, кажется, нашел верную интонацию. Он говорил о своих пострадавших родственниках, о деде Василии Гундяеве, который был в числе первых заключенных Соловецкого концлагеря.

Этот тон, думается, очень важен в разговоре с молодежью. В одной из общин, окормляемых свящ. Георгием Кочетковым, на тематической встрече, посвященной памяти новомучеников, участники именно через личный код пытались достучаться до молодых. Собравшиеся просто говорили о своих родственниках, переживших страшный XX век или погибших. И выяснилось, что практически у всех среди близких есть те, кто сидел, кто прошел лагеря и ссылки. Среди родственников двенадцати человек оказалось три священника: двое расстреляны, один умер в тюрьме. Собравшиеся рассказывали об их жизни, и молодые люди постепенно втянулись в разговор.

Сохранению памяти о ГУЛАГе могли бы помочь мемориалы. Без участия государственной власти здесь не обойтись. Автор этих строк был недавно в Березовой роще в Оренбурге и видел, как дачники буквально по расстрельным рвам несутся на своих джипах и «жигулях» к водоему. Надо ограждать территорию, обустраивать ее. А местная власть не спешит, хотя принципиально согласна с правозащитниками. Местные же священники держат определенную дистанцию с «Мемориалом».

В лесу под Воронежем, где покоятся репрессированные, тоже немало братских могил, которые требуют обустройства. Местная епархия взяла на себя заботу о возведении здесь часовни — пойдут ли дальше, пока неясно. А в других местах (например, в Челябинске) и подобного шевеления нет.

Память о жертвах ГУЛАГа живет в общественном сознании пунктирно, таков ее современный формат. 800 тысяч родственников репрессированных (именно такие цифры были озвучены на молебне) не обладают достаточным общественным весом, чтобы постоянно поднимать эту тему. Резолюция ОБСЕ, приравнявшая сталинизм к нацизму, сделала российские власти еще более молчаливыми по отношению к советскому прошлому. А после подписания президентом Медведевым распоряжения об усилении борьбы с фальсификацией отечественной истории многие советские мифы и мифологемы получили мощную дополнительную подпитку. Читателей "Архипелага" может стать еще меньше.

Антицерковный радикализм набирает обороты
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=9587
4 НОЯБРЯ 2009 г.

Шоу, устроенное 23 октября студентами во время проходившей в стенах Санкт-Петербургского университета богословской конференции «Религия в современной системе международных отношений: возможности религии в созидании мира и урегулирования конфликтов», заставило повеселиться многих. Действительно, достойная кисти Ильи Глазунова картина. Вот восходящая звезда ОВЦС МП иеромонах Филипп (Рябых) начинает чтение доклада «Миротворческие ресурсы религиозной традиции». Слушатели благоговейно внимают, а между тем в аудиторию просачиваются «опоздавшие»: «девица легкого поведения» (в блогах гуляют потрясающие фотографии этой достаточно оголенной снизу девушки), «шахидка» и «сатанистка», мирная пара «гомосексуалистов». Когда в зал начали заходить студенты в костюмах чертей, устроители конференции не выдержали и применили силу: попросили непрошенных гостей на улицу. Студенты, впрочем, были готовы к такому повороту событий. Они шли и выкрикивали лозунги «Долой попов из универа!», «Попы — вон!» и разбрасывали листовки «Вылечим православие головного мозга!».

С одной стороны, типичное хулиганство в формате культурной акции. Так, собственно говоря, многие верующие это действо и восприняли. С другой — реакция на сращивание Церкви и государства, на сворачивание религиозных свобод.

Непонятно, правда, почему подобный инцидент произошел в городе на Неве. Там, казалось бы, и духовенство вменяемое, в фундаментализме не замеченное, и верующие в большинстве своем не зашоренные («Русская линия» — исключение). А может быть, поэтому так и случилось — Европа близко, свободы больше, чем в других местах.

Ответственность за проведение акции взял на себя «Комитет 68-ми», выступающий против «клерикализации образования и религиозной пропаганды в стенах университета, а также против фактического запрета свободы совести для учащихся».

На мой взгляд, все-таки это действо имело не только антиклерикальный, но и антицерковный характер.

Ну, стремятся, к примеру, верующие к созданию теологической кафедры в университете. А почему бы нет? Зачем им мешать? Выпускники такого факультета смогут участвовать в деле налаживания диалога между культурой и религией, да мало ли еще в каких вполне полезных делах. Вот в соседней Финляндии, скажем, священники задействованы в образовательном процессе, но никто не кричит о клерикализации образования. И в других местах Европы в государственных университетах можно теологическое образование получить. Я понимаю, что дело, скорее всего, в формате присутствия религии, что на все эти аргументы есть контраргументы. Поэтому есть смысл разговаривать и договариваться людям принципиально разных мировоззрений. Но есть ли площадки для такого диалога? Вопрос, к сожалению, риторический.

В обществе сегодня растет раздражение против Церкви. Оказавшаяся в жестких объятиях государства в разгар кризиса она молчит там, где должна была бы подать голос именно как институт гражданского общества. И в то же время в стране набирает силы новое безбожие, новый радикализм. Back in USSR. Ничего не попишешь.

В этих условиях студенческая акция против «ведомства православного исповедания» обречена на сочувствие значительного числа людей. Правда, из их среды слышны и недоуменные голоса: вместо вполне обоснованного протеста против использования "храма науки" для нужд отделенной от государства религиозной организации в виде пристойного митинга или пикета, молодёжь решила поёрничать. Зачем?

Можно ответить: потому что это не совсем то, о чем думают правозащитники. Советизация молодежи происходит не только в формате «нашистов», но и «безбожников».

Впрочем, акция все-таки больше смахивала на провокативную игру, чем на оскорбительное действо. Судя по прессе, все было сделано достаточно аккуратно, напоминая даже чем-то средневековый карнавал.

Антицерковный радикализм набирает силы, и надо быть благодарными устроителям акции, направившей его в безобидное русло постмодернистской игры. Ну а самим организаторам конференции неплохо бы сделать из этого случая выводы. Не из серии «держать и не пущать», а в сторону налаживания диалога. Может быть, даже специальную секцию в следующий раз заявить, вроде «Воинствующее безбожие нулевых». Студенческая акция с чертями была бы на ней очень даже кстати.

I’m just 60
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=31626
29 СЕНТЯБРЯ 2017 г.
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/3...1506667414.jpg
«Ежедневный журнал» поздравляет своего постоянного автора, поэта и культуролога Бориса Колымагина, с юбилеем!

В московском Клубе любителей теории и истории литературы прошел поэтический вечер поэта, приуроченный к его 60-летию, «I’m just 60». Мы перепечатываем отчет о вечере Александра Люсого.

«Вспоминаю — и стекленею», — пишет Борис Колымагин в своем поэтическом сборнике «Земля осени». В начале прошлого века Анна Ахматова обещала своему «двойнику», помнится, стать «мраморной». Но теперь актуальнее другой строительный материал, позволяющий лучше собирать образы хрупкого мироздания.

В московском Клубе любителей теории и истории литературы, руководимом Людмилой Вязмитиновой и собирающемся в Библиотеке им. Юрия Трифонова, прошел поэтический вечер поэта и культуролога Бориса Колымагина, приуроченный к его 60-летию, «I’m just 60». Автор читал полиметрические тексты и верлибры, дополняя их «опытами не в стихах» и визуальными рядами. В ходе чтения стихов юбиляра присутствующие (а их было более трех десятков) смотрели серии слайдов, посвященных культуре Китая, природе Латвии, особенностям туристического быта и прохождению на байдарке сложного порога на реке в Карелии. Стихи Колымагина звучали и с экрана: поэт и дизайнер Андрей Дмитриев продемонстрировал видеоролики, в которых предложил свою версию прочтения некоторых его текстов. Зрителям явно было интересно наблюдать за постоянной сменой медиалогических акцентов. Вот поэт читает вживую. Вот он перемещается в виртуальное пространство — и мы видим образы далеких стран, слышим необычную музыку.

С приветственными словами к юбиляру обратились главный редактор журнала «Вопросы культурологии» Андрей Агошков, поэты Наталья Черных и Татьяна Данильянц, фотохудожник и писатель Левон Осепян и многие другие, и все они отмечали чистоту и свежесть поэзии Колымагина. Эстетика поэта, как точно заметила в послесловии к сборнику «Земля осени» Людмила Вязмитинова, зиждется на сочетании сложной образности со стремлением к той упрощенности восприятия мира и себя, которое граничит с опрощением жизни. Здесь это обусловлено открытостью всем проявлениям жизни, готовностью принять их — как равнозначные проявления ее природы, истинный смысл которых сокрыт от человека. Для Колымагина важна объективно сильная речь — которая цепляется за язык, остается в памяти. Эти разговорные фрагменты, вроде «Долгий разговор с самим собой:/ а не дурак он», остались в памяти благодарных слушателей.

Писатель и психолог Наталия Борисенко, аргументируя такое качество Колымагина, как несуетность, озвучила завидный, по ее мнению, факт: он — нефейсбучный человек. Приобщение к карнавальной, игровой стихии в литературной жизни осуществляется им посредством активного участия в Академии фуршетов, инициированной литературоведом Сергеем Дмитренко, вскоре после этого ставшим проректором по науке Литературного института. Полноценный фуршет состоялся и по окончании официальной части вечера. В ходе его обсуждались перспективы литературных спецвыпусков журнала «Вопросы культурологии» и широкий спектр других проектов с возможным участием Колымагина.

Корни зла
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=30847
13 МАРТА 2017 г.
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/3...1489386014.jpg
Тема народного покаяния, снова возникшая в публичном пространстве в год столетия русской катастрофы, не вызвала в обществе особого энтузиазма.

На недавнее обращение, подписанное свящ. Георгием Кочетковым, филологами Ольгой Седаковой и Юлией Балакшиной, кинорежиссером Андреем Смирновым, писателем Никитой Кривошеиным, предводителем дворянского собрания Олегом Щербачевым, пока откликнулись немногие. Для одних — это слишком глубокая архаика, для других — признак слабости, унижения. На последних Рождественских чтениях Александр Щипков, представляющий синодальную структуру по взаимодействию Церкви с обществом и СМИ, так и говорил: перед кем каяться-то? Перед американцами, что ли?

В логике либерального дискурса каяться тоже вроде бы не в чем: я не отвечаю за поступки родственников, близких, тем более за дела прадедов. Да, конечно, сейчас на Западе покаяние модно: грехи империализма, колониализма, всяческих геноцидов требуют сильных жестов. Но это там, у них, а у нас все иначе. Может быть, поэтому в наиболее посещаемой рубрике «Особое мнение» на либеральной радиостанции «Эхо Москвы» в эти дни никто не вспомнил события столетней давности.

Чем хорош постмодерн, так это тем, что он способен адаптировать разные стили, включая и архаические, приспосабливать их к структуре момента. О народном покаянии можно и должно говорить на полном серьезе. Хотя бы потому, что подобные разговоры ставят преграду ползучей советизации, задают определенную рамку.

Конечно, на призыв к покаянию откликнуться немногие, но ведь и политика делается тоже немногими людьми. Главное, чтобы процесс пошел. Собственно, формы покаяния могут быть любые. Об этом говорят авторы обращения: от публичных акций до исторических разысканий и открытия семейных архивов. Вопрос не об этом, а о возможности войти изнутри в само покаянное действо. Вот философ Григорий Гуттнер пишет: «Преступления, совершенные в нашей стране нашими же соотечественниками, не имеют исторических прецедентов. Корни зла, выращенного в эту эпоху, прорастают постоянно и поныне. Я постоянно сталкиваюсь с многообразными его проявлениями и, одновременно, сознаю свою ответственность за это зло. Хочу присоединиться к усилиям по его преодолению». Кажется, его слова — не игра на поле политики. Просто Гуттнер представляет иную Россию, озвучивает ее мысли. Граждане этой России считают, что происшедшее в их семье имеет непосредственное отношение к ним самим. Если брат коррупционер, если он кого-то убил или ограбил, то это задевает всех членов семьи. И распространяют такой подход на страну в целом.
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/3...1489385992.jpg
ТАСС

Покаяние касается всех страт общества, всех этносов, ответственных за революционные события. Это мой камушек в огород Леонида Гозмана, ответ на его вопрос о «чекистах-евреях».

И еще один важный момент: покаяние — это признак силы, а не слабости. Проявление своей личной ответственности за происходящее.

В 1917 году многие раскрученные люди, когда пришла пора испытаний, просто подняли лапки, самоустранились, исчезли в пространствах. И «Россия слиняла за три дня», если воспользоваться словами Розанова. Слабыми оказались вожаки.

Прокремлевские политтехнологи боятся, что покаянная тема расколет путинский консенсус. Ведь она возникает как в контексте проигравших, потомков «белых», так и в контексте «красных», победителей. Последним вроде не в чем каяться. Но если не забывать, что красное колесо прошлось и по ним, то здесь тоже не все однозначно. Словом, в обществе начнутся новые разделения. А этого как раз Кремль и хочет избежать.

Официальная Церковь подыгрывает властям предержащим. Фактически она свела память о катастрофе к почитанию новомучеников и исповедников. В этом ключе следует понимать и богослужение, которое совершит патриарх Кирилл 15 марта, в день отречения от престола императора Николая II. В принятом на днях Синодом документе общецерковных мероприятий РПЦ МП в связи с круглой датой говорится также о проведении конференции и выпуске иллюстрированного альбома. Мелочевка, одним словом.

Что же касается соборного покаяния, то топ-менеджеры молчат. А менеджеры рангом пониже, вроде о. Владимира Вигилянского, заявляют, что никакого всеобщего покаяния и быть не может. Нужно просто, мол, установить «год тишины». То, что святой патриарх Тихон говорил именно о народном покаянии, их не волнует. Ну а «Послания к галатам», в котором апостол Павел призывает покаяться всю общину, они, похоже, не знают.

1. Россия. Владивосток. 18 декабря 2016. Во время церемонии открытия памятника российскому императору Николаю II на территории Покровского парка рядом с Покровским кафедральным собором. Открытие памятника приурочено к отмечаемой в этом году знаменательной дате — 125-летию посещения будущей столицы Приморского края цесаревичем Николаем Александровичем. Юрий Смитюк/ТАСС
2. Россия. Санкт-Петербург. На втором фестивале "Аeroграфия - 2008". Фото ТАСС/Интерпресс/фото из архива: 16.08.2008

В дом пришли убийцы
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=30924
30 МАРТА 2017
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/3...1490866458.jpg
В культурном центре «Покровские ворота» состоялась презентация книги Павла Проценко «К незакатному Свету. Анатолий Жураковский: пастырь, поэт, мученик, 1887-1937», в которой приняли участие автор монографии и литературовед Мариэтта Чудакова.

Анатолий Жураковский — знаковая фигура религиозной жизни Киева двадцатых годов прошлого века. Он принадлежал к поколению, призванному преобразовать «энергии высших сфер духа» и тем самым ответить на революционные вызовы времени. Вместе со своими единомышленниками он помогал бедным и заключенным, занимался просвещением народа и работой с молодежью. Однако, как заметил Проценко во вступительном слове, церковным активистам вскоре стало ясно, что в дом пришли убийцы и предстоит или отречься от жизни ради исповедуемых идеалов, или попытаться приспособиться к жестким правилам советского общежития.
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/3...1490866415.jpg
О. Анатолий сделал свой выбор. И после долгих семи лет тюремных и лагерных унижений был расстрелян. Была перемолота и вся большая церковная община Киева, частью которой являлись сестричество св. Марии Магдалины и братство свт. Иоанна Златоуста, созданные Жураковским.

Однако не все духовные дети казненного священника погибли. На презентации Проценко рассказал, как познакомился в 1970-е годы с остатками сестричества о. Анатолия. Сестры жили компактно в большой квартире в столице социалистической Украины и создали общину «Ноев ковчег». Покровителем киевской «христианской республики», тихо образовавшейся на Гоголевской улице, негласно считалась Анна Артоболевская, выдающийся фортепьянный педагог, у которой учились три Алексея — Алексей Головин, Алексей Любимов и Алексей Наседкин.

Проценко познакомил собравшихся со структурой издания, куда кроме биографических глав вошли многие архивные документы, фотографии, список источников, стихи Жураковского, именной указатель, перечень основных дат жизни священника.

Остановился он и на истории создания книги. Изучив некоторые архивы частных лиц, исследователь решил составить сборник материалов, включающих проповеди о. Анатолия и его жизнеописание, и отправить на Запад. В 1981 году с помощью сотрудника французского посольства в Москве Проценко передал машинопись сборника с короткой запиской Никите Струве, директору старейшего эмигрантского издательства «ИМКА-Пресс». И вскоре в свет вышла первая версия монографии.

Затем были публикации в самиздатском журнале «Надежда», выход книги на итальянском языке, публикация отдельным изданием проповедей и писем о. Анатолия. И вот теперь увидел свет внушительный том, в ткани повествования коего присутствуют многие недавно открытые документы.

Филолог Мариэтта Чудакова отметила серьезную источниковедческую базу работы и значение книги для подрастающего поколения. По ее мнению, такие издания действуют отрезвляюще. И если бы люди их читали, то разговорам о мудрых вождях Ленине и Сталине был бы положен конец. В этой связи она вспомнила о замечательной серии «История сталинизма» издательства РОССПЭН.

Поколение, предшествующее Жураковскому, его земляк Михаил Булгаков назвал «беспечальным». Но взлет надежд оборвала мировая война и обвал, вызванный большевистским переворотом. Чудакова отметила, что Ленин семнадцать лет прожил на Западе и прекрасно знал, что глобальная революция невозможна. И тем не менее, всячески разжигал революционный пожар, унесший миллионы жизней. В этой связи Чудакова еще раз поставила вопрос о необходимости декоммунизации российской географии, о переименовании городов, сел, улиц, названных в честь коммунистических убийц.

В заключение вечера Павел Проценко ответил на многочисленные вопросы благодарной аудитории. В частности, на вопрос о возможности канонизации о. Анатолия, не принявшего декларацию митрополита Сергия (Страгородского), которая на практике означала полную подчиненность Церкви безбожному государству, он ответил, что это дело общего разума. По словам автора книги, Жураковский — плоть от плоти Серебряного века, развивавший и внедрявший его идеалы и в личной жизни, и в церковно-общественной борьбе 1920-х годов. Картина жизненного пути и дела пастыря должна быть воспринята полнотой соборного сознания Церкви, которой и суждено вынести здесь последние оценки.

На смерть Евгения Евтушенко
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=30935
2 АПРЕЛЯ 2017
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/3...1491135658.jpg
О мертвых принято говорить либо хорошее, либо молчать. Но ведь Евтушенко не просто известный автор, человек. Он символ целой эпохи. А о символах говорить можно и нужно, даже если слова кого-то заденут.

Двадцать семь последних лет, с 1990 года, поэт провел в США. Раскрученный литератор был частью советской пропаганды, о чем, собственно, не раз говорил Иосиф Бродский. И когда СССР не стало, он просто свалил, ввинтился в другую реальность. Здесь Евтушенко нужен был только «бывшим», как эмблема затонувшего материка. Теперь тело предадут земле в Переделкине, рядом с «антисоветчиком» Пастернаком. Не очень честная посмертная игра поэта. Советское прошлое не хочет нас отпускать.

Фото: Вячеслав Прокофьев/ТАСС

В защиту церковного достояния
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=9679
3 ДЕКАБРЯ 2009 г.

РИА Новости

История с иконой торопецкой Богоматери Одигитрия, которую отправляют на временное хранение в новодельный храм под Москвой, всколыхнула культурное сообщество. Развернувшаяся локальная информационная война между сторонниками и противниками передачи древней святыни не сводится к банальному противостоянию «музейщиков» и «церковников», поскольку среди музейных работников немало людей верующих, болеющих за сохранение церковной старины.

В годы патриаршества Алексия II в Русской православной церкви постепенно сложился авторитарный стиль правления. Миряне оказались фактически выведенными за скобки, зато огромную силу внутри церковной ограды приобрели бизнесмены. Одни беззастенчиво использовали Церковь в своих бизнес-проектах, другие искренне помогали восстанавливать стены, занимались благотворительностью. И с их мнением в определенных церковных кругах вольно или невольно приходилось считаться. Настоятели храмов мечтали иметь двух-трех таких околоцерковных людей в своем окружении. И при этом не особенно стремились к их просвещению. Один мой знакомый священник объяснил это просто: «Когда человек начинает всерьез задумываться о своей жизни, его бизнес может разрушиться».

В последние 10-15 лет большое влияние приобрели и фундаменталистски настроенные клерикалы, которые очень часто стремились «конструировать» Церковь на суевериях, на пиар-акциях вокруг вторичных святынь в ущерб любви и соборности. И околоцерковные бизнесмены усвоили этот своеобразный «урок катехизации», более того, понесли полученные знания в массы. Достаточно посмотреть, с каким упорством главный железнодорожник страны Владимир Якунин каждый год тиражирует «чудо» Благодатного огня — уже можно говорить об «огнепоклонниках», готовых растоптать каждого несогласного. Одним желанием обогатиться такое упрямство не объяснишь.

horecaseminars ruВидимо, директор крупной строительной компании Сергей Шмаков, продавивший перевоз торопецкой иконы, тоже воспринял духовность в похожем ключе: вторичная святыня (на сей раз икона), стекающийся с окрестных сел народ (впрочем, насчет простых богомольцев я не уверен: поселок, где стоит храм-новодел, все-таки элитный, и психологический барьер наверняка будет, да и не факт, что храм всегда будет открыт для народа). Понимание Церкви как народа Божия, соединенного не только таинствами, но и братским общением, сегодня как-то не очень доходит до умов бизнес-элиты. Действительно, чтобы собрать общину, чтобы дождаться того, что она начнет пульсировать, нести свет миру, много времени и трудов потребуется. А тут все просто: привез икону из «музейного плена» — честь тебе и хвала.

А то, что эта перевозка пагубно скажется на святыне, в расчет не берется, ну, две-три трещинки новых появятся — эка беда! Увы, современная церковная практика характеризуется безудержной эксплуатацией святыни ради удовлетворения отнюдь не церковных, а индивидуалистических по своему характеру чувств и корпоративных амбиций. Приходится с горечью констатировать, что в этом случае и Святейший поддался напору «заинтересованных лиц», написав соответствующее письмо в Минкультуры, и пожертвовал при этом долгосрочными интересами Церкви.

И все закрутилось как по маслу. Министерство культуры написало письмо в Русский музей. Его директор, Владимир Гусев, крепко держащийся за своё кресло, на закрытом заседании, где присутствовали всего два его заместителя и г-н Шмаков, подписал соответствующее распоряжение. И — вперед, с песнями!

А святыня… Вот что говорит об иконе ее хранительница, ведущий научный сотрудник Русского музея Надежда Пивоварова: «Неслучайно она не находится у нас в экспозиции постоянно. В реставрационной среде принято называть такие иконы "икона-хроник". Можно скреплять что-то, но она все равно имеет тенденцию к разрушению. Поэтому за такими иконами требуется постоянное наблюдение, и они находятся в особых условиях».

Надежда Пивоварова, сама верующий человек, предложила перенести икону в храм при музее. Ее поддержали не только сотрудники, но и духовенство Санкт-Петербурга. Но какой церковный топ-менеджер сегодня считается с мнением рядового духовенства?

Передача иконы была проделана как спецоперация, чтобы не было лишнего шума. И шум действительно был не очень большой. Но последствия этого конфликта будут иметь длинный шлейф.

В советские годы музейные работники спасали церковную старину от комиссаров. Им вменяли в вину, что они превращают музей в рассадник религиозных настроений. Сегодня «комиссары в рясах» обвиняют их в «пленении святынь». И музейным работникам снова приходится вступать в неравный бой с идеологией.

То, что это идеология, нет ни малейшего сомнения. Любой музей, даже церковный, не может обойтись без запасников. При царе-батюшке в Оружейной палате, к примеру, хранились тысячи икон. И никто не называл это музейным пленом.

Музеи и реставрационные мастерские впитали в себя традиции сохранения памятников прошлого. Одним из главных достижений реставрации стала ее совещательность и коллегиальность в принятии окончательных решений. Это процедура и демократическая, и соборная.

Церковь, которая не бревнах, а в ребрах, не может игнорировать этот факт. Не может она согласиться и на то, что ее голос узурпировали господа Якунины и Шмаковы, и манипулируют ей как хотят.

Патриарх же, вынужденный в силу церковно-политических причин лавировать между фундаменталистами и православными олигархами, не может в конце концов не услышать и обращенный к нему вопрос верующего народа: когда же в церкви начнется реальное движение к церковности, то есть к соборности и благодатному обновлению? А то ведь так все время можно растратить в бесконечном маневрировании, так ничего и не сделав. Или сделать то, что сделал господин Шмаков. А этого — «Богородица не велит!..»

К вопросу о культуре памяти
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=31913
15 ДЕКАБРЯ 2017 г.
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/3...1513334835.jpg
ТАСС

Столетие событий 1917 года по-прежнему остается в фокусе общественного внимания. И, казалось бы, два далеких друг от друга сюжета — Ельцин форум, в шестой раз прошедший в московском «Президент-Отеле», и церемония вручения премии «Большая книга» — оказались завязаны на эту дату.

«Большая книга» на этот раз удивила многих. И огорчила. Не потому, что организаторы церемонии выбрали ее девизом слоган «Вся власть — русской литературе». И не потому, что вытащили на сцену оркестр балтийских матросов и Ленина «из мавзолея», который без конца комментировал разные культурные события года. Пошловато, да ладно, можно пережить. В конце концов, не обыграть революцию в юбилейный год было бы неправильным. Но вот продвигать ценности совка, главным из которых является террор, литературных «академиков» никто не обязывал.

Спору нет, Лев Данилкин талантливый автор. Но его бестселлер «Ленин. Пантократор солнечных пылинок» являет нам пример того, как легко постмодерн разводит политику и нравственность. С таким же успехом автор мог бы написать книги о Гитлере и Сталине — художественный метод позволяет.

В одном из интервью Данилкин признался, что среди его родственников немало большевиков. Может быть, этим обстоятельством обусловлен его скепсис относительно идеи покаяния?
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/3...1513334826.jpg
ТАСС

Конечно, у «академиков» был выбор. Например, они могли отдать главный приз Шамилю Идиатуллину, в итоге получившему третье место, за роман «Город Брежнев». Или Игорю Малышеву за «Номаха», в центре которого батька Махно. Но нет. Прикрываясь лукавыми формулировками о художественных достоинствах и объективном подходе, они еще на полшажка продвинули в общественном сознании идею о том, что «если враг не сдается, его уничтожают». Так что председателя литературной академии Дмитрия Бака можно поздравить с политически грамотным ходом.

В отличие от «Большой книги» на конференции Ельцин Центра идеологического подхалимства не было. Но и каких-то серьезных споров, жестких политических заявлений тоже. Ведущий мероприятия, бывший госсекретарь РСФСР Геннадий Бурбулис, в своих комментариях к докладам постоянно делал акцент на скрытых консенсусах, на необходимости планетарного мышления, в рамках которого и нужно оценивать текущую ситуацию. К слову, такой подход отразился и в названии представительного форума: «Россия 2017-2018 годов — выбор будущего. 100-летие событий 1917 года — 25-летие конституционного консенсуса 1993 года».

Профессор Высшей школы экономики Андрей Медушевский охарактеризовал разные модели консенсуса: имперская, либеральная, тоталитарная, управляемой демократии, либерально-авторитарная. По его мнению, развитие последней модели может подвигнуть систему к реформам. В то же время как движение в сторону Учредительного собрания может вызвать волну популизма и свернуть всякие преобразования.

Историк Федор Шелов-Коведяев, вспоминая события столетней давности, подчеркнул безответственное поведение элиты и перекинул мостик к сегодняшнему дню.

О текущей ситуации говорили совершенно разные люди. Так, бывший президент республики Молдавии Петр Лучинский утверждал, что у людей пропал страх войны. Более того, многие ее хотят.

Главный редактор «Газеты Выборча» Адам Михник рассказал о политической ситуации в Польше и тех проблемах, с которыми сталкиваются демократы, о растущей угрозе национализма.

Политик Леонид Гозман выступил с заявлением, что кроме написания текстов нужно оказывать публичное сопротивление: оспаривать принимаемые Госдумой законы, участвовать в акциях. Свое появление на государственном телевидении политик объяснил тем, что многие демократы чувствуют свое одиночество и им важно видеть, что они не одни. Гозман высказал мнение, что такого рода публичность способствует сохранению интеллигентского слоя общества.

Главный редактор журнала «Неприкосновенный запас» Андрей Захаров посвятил свое выступление вопросам федерализма. На первый взгляд от федерализма в России остались рожки да ножки. Но существуют большие этнические анклавы, в которых федеральные идеи актуальны. И ждут своего часа для полной реализации. «Федерация в России — это навсегда», — подчеркнул докладчик.

Но о чем бы ни говорили выступающие, главный нерв дискуссии крутился вокруг вопроса об изменении Конституции. Информация о возможном изменении главного закона страны периодически появляется в СМИ. И участники встречи не могли не обратить на это внимание.

Космонавт Юрий Батурин отметил, что в мире не существует ни одного правительства, которое не нарушало бы своей конституции. Да, ее иногда нарушают. Вносят необходимые и совсем необязательные изменения. Но кардинально ее менять — дело неблагодарное. «Над нашей Конституцией работали профессионалы три с половиной года, и что-то менять в угоду сегодняшним мнениям было бы неправильно, потому что будет только хуже», — заключил он свою мысль.

Политик Виктор Шейнис заявил, что править Конституцию — значит открыть ящик Пандоры. «Нет закона о Конституционном собрании, поэтому законным образом изменить сегодня конституцию нельзя», — сказал он.

Общественный деятель Петр Филиппов также высказался против переписывания главного закона страны. Он напомнил собравшимся, что многие положения Конституции сегодня в нашей стране не соблюдаются. Власти не разрешают политические собрания, закрывают не угодные им сайты. В качестве примера докладчик привел «Ежедневный журнал».

В заключение отметим, что и Ельцин форум и «Большая книга» показали, что революция и гражданская война — не просто события далекой истории. Прошлое продолжает оказывать влияние на настоящее. И вопрос о культуре памяти встает достаточно остро.

Форум: 1. Россия. Москва. 12 декабря 2017. На церемонии вручения национальной литературной премии "Большая книга" в Доме Пашкова. Вячеслав Прокофьев/ТАСС
2. Россия. Москва. 12 декабря 2017. Писатель Лев Данилкин, получивший первое место за книгу "Ленин. Пантократор солнечных пылинок", на церемонии вручения национальной литературной премии "Большая книга" в Доме Пашкова. Вячеслав Прокофьев/ТАСС

Музейщики бьют тревогу
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=9822
26 ЯНВАРЯ 2010 г.
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/9822//1264435355.jpg
РИА Новости
Предрождественская встреча патриарха Кирилла с премьер-министром РФ Владимиром Путиным фактически положила начало новому этапу передачи церковной собственности в пользу Московского патриархата. И начался он со «знакового» культурного объекта, одного из самых посещаемых туристами в Москве, внесенного в список всемирного наследия ЮНЕСКО, — с Новодевичьего монастыря. На встрече Путин объявил, что государство готово передать Церкви все исторические памятники, ранее находившиеся в ее собственности. Между тем музейное сообщество бьет тревогу, потому что к его мнению власть имущие прислушиваться не желают.

На прошлой неделе в РИА «Новости» прошел круглый стол на тему «Эксперты о процессе возвращения церковного имущества». Поводом для его проведения стал готовящийся законопроект о передаче религиозным организациям имущества религиозного назначения.

Открывший пресс-конференцию директор Научного центра восточно-христианской культуры Алексей Лидов подчеркнул, что возвращение Церкви многочисленных храмов и монастырей, многие из которых пустуют, не может не вызывать поддержки у любого культурного человека. Однако существующая практика вызывает серьезное беспокойство. Принимая закон, нельзя игнорировать мнение музейщиков и реставраторов, не учитывать накопленный ими опыт по сохранению древних памятников.

Исполнительный директор Российского комитета Международного совета музеев Галина Андреева заметила, что процессу возвращения необходимо придать правовые формы, учитывать европейские стандарты. А мы на сегодняшний день даже не знаем, кто является разработчиком проекта.

Руководитель Федеральной службы по надзору за соблюдением законодательства в области охраны культурного наследия Александр Кибовский, представлявший на встрече «око государево», полагает, что процесс передачи в достаточной степени регулируется постановлением правительства восьмилетней давности «О порядке передачи религиозным организациям находящегося в федеральной собственности имущества религиозного назначения». По его мнению, самое главное — техника, механизмы взаимодействия церковных и государственных структур. Кибовский предложил создать специальную группу экспертов от Церкви и государства.

С ним не согласилась заведующая филиалом ГИМа «Новодевичий монастырь» Марина Шведова. «Отрабатывать технологии после решения о передаче Новодевичьего поздно. Мы стоим перед черным переделом», — сказала она. И высказала опасение, что подобные сценарии будут разыгрываться и в дальнейшем.

Заведующий отделом древнерусского искусства Института искусствознания Лев Лившиц был категоричен: «Передать памятники новым хозяевам, которые будут распоряжаться ими по своему усмотрению, чрезвычайно опасно». Лившиц привел примеры, свидетельствующие о катастрофическом состоянии памятников, уже переданных Московскому патриархату. В результате небрежного использования, от неправильного отопления осыпается живопись иконостаса в Троицком соборе Пскова. Погибает от грибка икона Богоматерь Боголюбская середины XII века, находившаяся в Княгинином монастыре (Владимир). И таких примеров «бездна».

Музейщики выработали свою консолидированную позицию. Они предлагают совместное использование храмов-памятников церковью и музеями. Если же совместное использование по каким-то причинам невозможно, то передаче древних храмов должна предшествовать выработка определенной системы правил их эксплуатации. В храмах должны поддерживаться необходимые параметры температурно-влажностного режима, исходя из которых будет определяться число богослужений и т.п.

Все это правильные слова. Но будут ли они услышаны государством? И, что тоже важно, будут ли они приняты в церковной ограде?

РПЦ МП сегодня стоит перед «музейным вызовом». От ответа на него зависит очень многое, прежде всего в области культуры и миссии. В принятой на юбилейном Архиерейском соборе 2000 года социальной доктрине проблемы культуры отнесены к области соработничества церкви и государства. Об охране и реставрации памятников церковными силами в документе не сказано ни слова. В последующие годы на уровне соборов и синодов Церковь ничего не сделала, чтобы продвинуть его решение на каноническом уровне.

И на практическом тоже. Это следует хотя бы из слов патриарха Кирилла на последнем епархиальном собрании г. Москвы. Святейший владыка озвучил претензии Искусствоведческой комиссии при епархиальном совете к духовенству. В отчете комиссии прозвучала тревога, что при ремонте и восстановлении часто меняется окраска зданий, внутреннее убранство храмов и т.п. При этом у самой комиссии до последнего времени не было никаких властных полномочий, она выполняла чисто декоративную функцию.

Церкви давно пора создать специальный синодальный Музейный отдел, который координировал бы работу по охране памятников истории и культуры внутри церковной ограды. По словам приближенного к патриарху епископа Зарайского Меркурия, сейчас ведутся переговоры между патриархом и министром культуры о создании специальной группы взаимодействия. Но станет ли плодом этих переговоров появление специального отдела, координирующего церковную культурную политику, пока не ясно.

Ясно пока другое. В Московской патриархии достаточно индифферентно относятся к фактам вандализма внутри церковной ограды. Никого из провинившихся всерьез не наказывают, не переводят на менее престижные позиции.

И эта глухота пугает. Она свидетельствует об угашении духа, о равнодушии к своему прошлому. Соборные механизмы перестали работать, и в этих условиях топ-менеджеры, получившие, согласно новому приходскому уставу, еще больше привилегий, могут наломать немало дров. В некоторых епархиях это уже происходит.

Фотографии РИА Новости