*305. Вторая мировая война-3

[Алeксандр Гольц]

http://www.ej.ru/?a=note&id=11132

Игры с людоедами

22 ИЮНЯ 2011 г.

РИА Новости
18.10.2011, 10.00

Как и следовало ожидать, 70-я годовщина начала Великой Отечественной войны вызвала немалое количество размышлений и комментариев в СМИ. Понятно, что большинство аналитиков хотят дать свое объяснение трагических поражений Красной армии. И так как Россия — страна с непредсказуемой историей, каждый предлагает свою интерпретацию тех событий. Либеральные историки излагают довольно сомнительную (по крайней мере, на мой взгляд) версию, что Сталин готовил нападение на Германию и Гитлер всего лишь нанес превентивный удар. Эта теория базируется на том, что в 1939-1940 годах было проведено несколько командно-штабных игр, в ходе которых отрабатывался удар по Третьему рейху. Между тем, более-менее понятно, что в архивах Генштаба можно найти любые планы и описания командно-штабных учений, включая оккупацию Австралии. Такова специфика отечественной военной культуры, которая требует заранее заготовленного плана ведения боевых действий на любом театре. Представляется невероятным (имея в виду степень развития транспортной системы СССР), что Сталин, планируя удар в августе, не объявил в июне мобилизацию.

Так называемые патриоты предлагают версии, обеляющие отца всех народов. Виноваты оказываются все. Военные с их шапкозакидательскими настроениями. Разведчики давали отрывочную информацию. В максимально идиотическом варианте некто уже доказывает, что поражения 1941-го вызваны сознательным саботажем генералов, участвовавших в якобы имевшем место «заговоре Тухачевского».

Наконец, добросовестные исследователи, вроде академика Андрея Кокошина, пытаются объяснить, почему, имея серьезное количественное преимущество практически по всем основным видам военной техники: танкам, самолетам, артиллерийским орудиям, — Красная армия со страшными потерями отступала до Москвы. Кокошин вполне справедливо указывает, что советская промышленность концентрировалась на производстве «рапортоемких» типов военной техники — тех же танков и самолетов, бравурный доклад о невиданном количестве которых может потрясти воображение начальства. При этом отличная техника не оснащалась средствами связи: из восьми сотен новейших Т-34 лишь двести танков имели радиостанции. Точно так же не развивалась авиационная и радиотехническая разведка. Плюс к этому высшее начальство игнорировало то, как меняется военная стратегия. Кокошин вполне убедительно доказывает, что немецкая стратегия «глубокой операции» не была секретом для советских военных специалистов. Однако, исполняя волю Сталина, готовились к совсем другой войне.

Следует признать, что эти уроки оказались неусвоенными и сейчас, в ракетно-ядерном веке. Общепризнанно: системы боевого управления остаются слабым местом наших Вооруженных сил. Вопреки не раз звучавшим обещаниям, в войсках нет ни современных систем связи, ни отвечающих требованиям сегодняшнего дня средств разведки. Однако гигантские средства предполагается истратить на «рапортоемкую» тяжелую жидкотопливную ракету. Ведь военные стратеги по-прежнему находятся под воздействием магии цифр. Нам, ну просто кровь из носу, нужно иметь число ядерных боеголовок, сопоставимое с тем, которым располагают США. Но, постоянно оглядываясь на американцев, российские генералы до самого последнего времени игнорировали их опыт ведения боевых действий. Все минувшее десятилетие, по крайней мере, до начала сердюковских реформ (так раздражающих многих военных), военное руководство предпочитало не обращать внимания на тот факт, что во всем мире происходит революция в военном деле. Революция, которая благодаря информационным технологиям принципиально меняет характер военных действий.

Впрочем, следует признать: в отличие от ситуации 1941-го нерешенность этих чрезвычайно серьезных проблем не несет угрозы безопасности нашей страны. Практически впервые в ее истории у России нет ни реальных, ни потенциальных военных противников. Отчасти это произошло из-за обладания ракетно-ядерным оружием (причем надежное сдерживание может быть обеспечено куда меньшим потенциалом, чем тот, который есть сейчас у нашей страны). Отчасти — из-за колоссальных изменений, произошедших в мире.

Глобализация при всех ее противоречиях привела к тому, что война между крупными державами стала абсолютно невыгодной. Ну как, скажите, тот же Китай (именно эту страну многие наши аналитики подозревают в агрессивных замыслах) будет воевать с Америкой или с Россией, если все его процветание связано с возможностью продавать внешнему миру свою промышленную продукцию? Зачем Пекину и Вашингтону пытаться захватить силой наши природные ресурсы (а только они и могут заинтересовать потенциального агрессора), когда их можно купить, просто напечатав необходимое количество долларов, евро или юаней? И ничем при этом не рисковать. Все разговоры на тему «если завтра война», на мой взгляд, откровенная демагогия. Причем в большинстве случаев небескорыстная.

Уроки 41-го, которые вполне актуальны для сегодняшней России, лежат отнюдь не в военной сфере. Главный из них заключается в том, что нельзя заигрывать с людоедами. Начало войны было крахом сталинской Realpolitik, когда абсолютно беспринципно строились бесконечные, казавшиеся хитроумными, комбинации, делались намеки на возможность создания союзов, велись закулисные переговоры сразу со всеми будущими участниками уже неизбежной мировой войны. В итоге все кончилось пактом Молотова-Риббентропа и договоренностью с людоедом о разделе мира. Причем «реальная политика» эта началась гораздо раньше прихода нацистов к власти.

Советская Россия сделала все возможное, чтобы помочь рейхсверу обойти жесткие условия Версальского договора. В России изготавливались для рейхсвера те виды вооружений, которые Германия не имела права производить. Под Казанью была открыта танковая школа, а под Липецком — авиационная. Для того чтобы прорвать то, что именовалось империалистической блокадой, советская власть пошла на контакт с самой реакционной частью германского общества. Чем кончился этот Realpolitik, хорошо известно. Немецкие обер-лейтенанты, обучавшиеся в 20-е годы в танковой школе под Казанью, через двадцать лет командовали дивизиями, которые рвались к Москве.

Мне возразят: западные демократии тоже заигрывали с Гитлером, обязательно вспомнят о Мюнхенском сговоре. Все так. Только вот у англичан была возможность избавиться от провалившегося Чемберлена. А русский народ имел единственное право: радостно внимать генералиссимусу, который цинично отблагодарил за долготерпение и веру в руководителей.

Самое поразительное, что атавистические следы этой самой Realpolitik без труда обнаруживаются в политике современной России, государства, которое по идее не должно иметь ничего общего со сталинским режимом. Конечно, нынешние людоеды измельчали и по большей части глумятся только над собственными народами. Но с какой страстью отечественные политики бросаются на защиту всех этих каддафи, асадов и ким чен иров. Как переживают, когда народы стремятся освободиться от этой сволочи. С каким подозрением относятся к попыткам западных держав (довольно непоследовательным) устранить диктаторов. Нынешние российские начальники до сих пор уверены, что самостоятельность, которая сводится к заигрыванию с изгоями, каким-то странным образом укрепляет международное положение нашей страны. И не желают понять, что игры с людоедами всегда кончаются плохо.

[NATIONAL GEOGRAFIC]

https://www.youtube.com/watch?v=cTXV...s&spfreload=10

[Википедия]

Соглашение США с Англией. Англия отдает США в долгосрочную аренду 8 военных баз в Канаде в обмен на 50 эсминцев.

[Тит Ливий]

https://www.alexanderyakovlev.org/fo...es-doc/1010780
02.09.1940

Присутствовали:

с советской стороны — тов. Крутиков А.Д.,

с германской стороны — г-н Хильгер.

Г-н Шнурре заявляет о том, что в результате предыдущих переговоров установлен факт недовыполнения германской стороной своих обязательств по поставкам. Хотя цифра недопоставок окончательно еще не установлена, однако факта недопоставок отрицать нельзя.

Г-н Шнурре хотел бы дальнейшие разговоры и совместные действия германской и советской сторон по обсуждению итогов выполнения Хозяйственного Соглашения за первые шесть месяцев вести в плане не сокращения советских поставок, а увеличения германских поставок, хотя германская сторона подумала и о сокращении советских поставок и, если это потребуется, готова вычеркнуть из списка советских поставок железную руду, лес, часть фосфатов и пушные товары.

В интересах более справедливого решения вопроса германская сторона считает необходимым предпринять ряд мер для дальнейшего размещения советских заказов в Германии и расширения германских поставок. Германская сторона предполагает в этом случае провести ряд организационных мероприятий, в частности создание комиссии в Берлине из представителей советской стороны и Министерства хозяйства Германии, чтобы ускорить поставки, скорее договориться о ценах, сроках и других условиях размещения советских заказов в Германии.

Германская сторона готова обсудить вопрос о дополнительных германских поставках, но сделать это здесь он (г-н Шнурре) не может. Он постарается сделать это в Берлине.

Затем г-н Шнурре спрашивает народного комиссара, как он смотрит на эти вопросы, как представляет себе конкретную цель настоящих переговоров. Он, Шнурре, не хотел бы продолжать совместную дальнейшую работу с советской стороной в плоскости повторения упреков друг другу, так как это не в интересах сторон. Он приехал для положительного решения вопроса о том, как устранить образовавшийся разрыв между советскими и германскими поставками.

Тов. Микоян ответил, что, конечно, из наших отношений не вытекает необходимость сокращения поставок.

Он считает, что целью настоящих переговоров является задача выполнить Договор. Он еще не изучил предложений германской стороны. Но завтра или послезавтра он будет готов дать ответ на эти предложения.

Тов. Микоян согласен также с тем, что нет надобности упражняться во взаимных упреках, а нужно найти пути к выполнению Договора.

Г-н Шнурре заявляет, что хотел бы получить хотя бы намек, в каком направлении народный комиссар ищет пути выхода из создавшегося положения. Он хотел бы услышать заявление, что этот путь пойдет в плане расширения, а не сокращения поставок.

Тов. Микоян отвечает, что он тоже за выполнение Договора в полном объеме, а не за сокращение его.

Г-н Шнурре заявляет, что германская сторона примет ряд мер к расширению своих поставок и будет добиваться этого путем:

а) новых организационных мероприятий по ускорению размещения советских заказов, чего г-н Шнурре ожидает и от советской стороны;

б) дополнительных поставок, не предусмотренных Договором, хотя по этому пункту он в Москве ответа дать не может, а может решить в Берлине.

Г-н Шнурре просит сообщить ему, что хотела бы советская сторона дополнительно получить из Германии. Наряду с этим он согласен также просмотреть список советских поставок и выяснить, какие из товаров, которые не представляются для Германии жизненно необходимыми, можно было бы сократить.

Тов. Микоян замечает, что он учтет соображения, высказанные г-ном Шнурре, и готов их при следующей встрече обсудить.

Г-н Шнурре повторял, что он хочет с положительными идеями приступить к решению вопросов и надеется, что советская сторона такого же мнения.

Г-н Шнурре заявляет, что он готов по этим вопросам встретиться в четверг вечером.

Тов. Микоян изъявляет согласие на встречу в четверг и заявляет, что час встречи будет сообщен дополнительно.

Г-н Шнурре спрашивает народного комиссара, как он смотрит относительно срока окончания переговоров хотя бы приблизительно.

Тов. Микоян замечает, что если германская сторона желает скорее окончить переговоры, то это можно обдумать, так как советская сторона тянуть также не собирается. Однако сегодня рано говорить о конце настоящих переговоров.

Г-н Шнурре просит разрешения кратко вернуться к некоторым ранее поставленным вопросам и просит устроить свидание германских специалистов с наркомом судостроительной промышленности тов. Носенко по вопросам брони, а также устроить свидание германских специалистов с советскими специалистами по ценам на боезапас.

Тов. Микоян изъявляет согласие на это предложение и говорит, что можно эти свидания устроить завтра.

Г-н Шнурре передает народному комиссару материалы Министерства хозяйства, в которых изложены некоторые причины, приведшие к затяжке переговоров по выдаче советских заказов, и просит рассматривать эти материалы не как желание углубить полемику между сторонами, а просмотреть и извлечь, может быть, кое-что полезное для советской стороны.

Г-н Шнурре заявляет, что он получил и прочитал советский меморандум по вопросу об итогах выполнения Соглашения за первые шесть месяцев и находится в очень затруднительном положении. Если он будет иметь этот меморандум у себя на руках, он вынужден будет послать его в Берлин, а это вызовет большой шум. Некоторые вопросы, изложенные в меморандуме, требуют письменного ответа, а он не хотел бы этого делать, так как ответ будет изложен в таком же резком тоне, если не больше.

Тов. Микоян отвечает, что в меморандуме изложен порядок переговоров и он не является нотой. Официальные там только цифры выполнения сторонами поставок. Советская сторона не рассчитывала получить письменный ответ на этот меморандум. Ответом на него будет результат совместных переговоров. Однако дело германской стороны решать вопрос о том, посылать меморандум в Берлин и отвечать на него в официальной форме или не делать этого. Советская сторона не требует на этот меморандум официального ответа.

Г-н Хильгер вставляет замечание: «Значит, подшить к делу».

Тов. Микоян отвечает, что он не говорит, чтобы меморандум подшили в дело. Из меморандума стороны должны исходить при переговорах.

Г-н Шнурре заявляет, что отказ советской стороны от покупки проекта линкора «Бисмарк» и проекта эсминца с 15 см артиллерией вызвал в Берлине большой шум. Германская сторона предоставила советской стороне (возможность) подробно ознакомиться и вникнуть во все тайны производства военных кораблей типа «Бисмарк». По поводу покупки проекта линкора разговоры шли в течение нескольких месяцев, и после всего этого был заявлен отказ ввиду высокой цены, хотя цена была известна советской стороне давно.

ОКМ, заявляет Шнурре, поручило ему специально обратить внимание советской стороны на то неприятное впечатление, которое осталось после отказа советской стороны от покупки проекта линкора «Бисмарк».

Тов. Микоян отвечает Шнурре, что цена, назначенная за проект линкора «Бисмарк» в размере 40 млн марок, является по существу запретительной ценой. Советская сторона поняла так, что германской стороне неудобно прямо отказаться от продажи нам проекта линкора, поэтому назначила такую высокую цену, зная, что за такую цену русские проект линкора не могут купить.

Г-н Риттер в свое время объяснил причины завышенных цен на некоторые объекты германских поставок, в том числе и на авиацию.

Мы поняли г-на Риттера, что он имеет в виду также и проект «Бисмарка», и в своих расчетах исходили из этого, а когда было заявлено, что германская сторона свои требования уплатить им 40 млн марок за проект «Бисмарк» оставляет в силе, советская сторона сразу же заявила отказ. По такой цене никто купить не может. Германцы тоже не купили бы по этой цене.

Г-н Шнурре заявил, что советской стороне следовало обратиться с претензией по поводу высокой цены в Министерство хозяйства, как желали по некоторым другим объектам. В последующем германской стороне придется пересмотреть метод ведения переговоров, учитывая происшедший факт с проектом линкора «Бисмарк».

Тов. Микоян замечает, что по многим объектам, по которым были завышены цены, советская сторона не обращалась в Министерство хозяйства, а по поводу цены на проект линкора «Бисмарк» просто невозможно было вести дальнейшие переговоры.

Далее г-н Шнурре обращается к народному комиссару тов. Микояну с просьбой принять необходимые меры к тому, чтобы не допускать ущемлений германских интересов в Прибалтике. Он, Шнурре, имеет очень много писем и телеграмм, указывающих на то, что интересы германских граждан в Прибалтике нарушаются. Так, например, комиссар филиала немецкой фирмы «АЕГ» заявил владельцу этой фирмы, что все документы владельца без подписи комиссара не могут быть действительными.

Тов. Микоян замечает, что это можно выяснить, однако чем раньше стороны выяснят вопросы торговли с Прибалтийскими государствами, вопросы товарных списков, тем меньше будет недоразумений.

Г-н Хильгер заявляет, что власти в Прибалтийских государствах чинят препятствия германскому судоходству.

Тов. Микоян на замечание отвечает, что германское посольство, вероятно, не все телеграммы имеет, оно не имеет телеграммы относительно тех нарушений, которые допускаются германскими чиновниками в свободной Мемельской зоне, где интересам СССР наносится серьезный ущерб.

Г-н Шнурре просит сообщить ему конкретные факты по этим вопросам и заявляет, что он согласен все вопросы, связанные с Прибалтикой, обсудить, и спрашивает, когда можно начать переговоры.

Тов. Микоян отвечает, что торговые вопросы с Прибалтами и товарные списки придется обсудить по окончании переговоров по Хозяйственному Соглашению.

Г-н Шнурре замечает, что, до того пока по этому вопросу будет достигнуто согласие, существующий договор нужно выполнять.

Тов. Микоян заявляет, что в настоящее время уполномоченные Наркомвнешторга заняты проверкой выполнения договоров германских фирм с фирмами Прибалтийских государств. По окончании этой работы будет ясна картина, как сторонами выполняются обязательства. Пока же у нас имеются сведения, что германские фирмы не всегда аккуратно выполняют свои обязательства.

Г-н Хильгер заявляет, что он имеет очень трудное поручение довести до сведения народного комиссара один ненормальный факт, касающийся недостатков в работе отдельных советских приемщиков. Он, г-н Хильгер, зная, как народный комиссар относится к сигналам о тех или других ненормальностях, рассчитывает и в данном конкретном случае встретить поддержку народного комиссара и только поэтому согласился взять на себя это трудное поручение. Г-н Хильгер сообщает, что он имеет письмо фирмы «Маннесман», поставляющей Советскому Союзу нефтяные трубы, из которого видно, что принимающий эти трубы советский инженер Сибирский своим поведением дискредитирует звание приемщика СССР. Ведет себя, как полицейский, очень неприлично выражается нецензурными словами. Восстановил против себя инженеров, мастеров завода, не хочет считаться с существующими заводскими порядками, вовремя на завод не является, создает препятствия, замедляющие поставку труб. Все раздражены поведением Сибирского.

Отношения между Сибирским и фирмой настолько обострены, что фирма просит больше не посылать его на приемку.

Германская сторона в поведении Сибирского видит не только усердие хорошо работать, но нечто большее.

Замечаются недостатки и в работе других приемщиков, но Сибирский какой-то особенный.

Тов. Микоян заявляет, что он поручит это сообщение проверить, однако должен заметить, что фирма «Маннесман» сильно опоздала с поставкой труб и, видимо, хочет вину свалить на приемщиков.

Г-н Шнурре передает памятную записку относительно случаев, когда советские железнодорожные станции отказывались от приемки поездов с углем, и просит проверить.

Тов. Микоян отвечает, что раньше Верхнесилезский синдикат неплохо грузил уголь, но в августе месяце наблюдаются большие перебои. Сообщение проверим, если потребуется, примем необходимые меры.

Записал Крутиков

АП РФ. Ф. 3. Оп. 64. Д. 669. Лл. 72–80. Машинопись. Заверенная копия.

[Википедия]

03 сентября 1940 года (воскресенье). 365-й день войны

[Википедия]

04 сентября 1940 года (понедельник). 366-й день войны

[Википедия]

04 сентября 1940 года (понедельник). 366-й день войны

[Википедия]

05 сентября 1940 года (вторник). 367-й день войны

[Альфред Йодль (Jodl)]

https://www.alexanderyakovlev.org/fo...es-doc/1010782

06.09.1940

В ближайшие недели концентрация войск на востоке значительно увеличится. К концу октября необходимо добиться положения, указанного на прилагаемой карте1.

Из этих наших перегруппировок у России ни в коем случае не должно сложиться впечатление, что мы подготавливаем наступление на восток. В то же время Россия должна понять, что в Генерал-Губернаторстве, в восточных провинциях и в протекторате находятся сильные и боеспособные немецкие войска, и сделать из этого вывод, что мы готовы в любой момент и достаточно мощными силами защитить наши интересы на Балканах против русского вмешательства.

Для работы собственной разведки, как и для возможных ответов на запросы русской разведки, следует руководствоваться следующими основными принципиальными положениями.

1. Маскировать общую численность немецких войск на востоке по возможности распространением слухов и известий о якобы интенсивной замене войсковых соединений, происходящей в этом районе. Передвижение войск обосновывать их переводом в учебные лагеря, переформированием и т.п.

2. Создавать впечатление, что основное направление в наших перемещениях сдвинуто в южные районы Генерал-Губернаторства, в протекторат и Австрию и что концентрация войск на севере сравнительно невелика.

3. Преувеличивать состояние и уровень вооружения соединений, особенно танковых дивизий.

4. Распространять соответствующим образом подобранные сведения для создания впечатления, что после окончания западного похода противовоздушная оборона на востоке серьезно усилилась за счет трофейной французской техники.

5. Работы по улучшению сети шоссейных и железных дорог и аэродромов объяснять необходимостью развития вновь завоеванных восточных областей, ссылаясь при этом на то, что они ведутся нормальными темпами и служат главным образом экономическим целям.

В какой мере отдельные подлинные данные, например, о нумерации полков, численности гарнизонов и т.п. могут быть переданы абверу для использования их в контрразведывательных целях, решает Главное командование сухопутных войск.

За начальника штаба

Верховного главнокомандования Йодль

Kriegstagebuch des Oberkommandos der Wehrmacht (Wehrmachtführungsstab). 1940–1945. München, 1982. Bd. 1. S. 973.

[Википедия]

06 сентября 1940 года (среда). 368-й день войны