*94. Елена Санникова

[Елена Санникова]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=29490
28 МАРТА 2016,

ТАСС

Речь патриарха Кирилла, вызвавшую столько откликов, мало кто, очевидно, прочел до конца. Почти не замеченными в ней остались шокирующие факты современных гонений на христиан. «Сегодня на христиан обрушились такие гонения, каких не было никогда, — ни в Римской империи, ни в Советском Союзе. А мы живем так, будто ничего не происходит, — нас же не гонят», — сказал патриарх. Он сослался на данные международных организаций, согласно которым в мире ежедневно убивают около 300 человек только за то, что они — христиане. В Сирии, Пакистане, Афганистане, Ираке, Нигерии христиане не имеют никакой защиты. Есть места, где, убивая христиан, фундаменталисты вырезают целые селения. «Я говорил об этом громко и на встречах с президентами разных стран, и на международных собраниях, — но как будто никто ничего не слышал…» — заключил патриарх.

Но почему не эти слова патриарха стали сенсацией?

Может быть, потому, что если человек сначала заявляет, что гуманизм — это ересь, то все, сказанное после, уже не воспринимается?

И как-то уж так получилось, что теракты в столице Евросоюза прогремели ровно через день после того, как патриарх Русской православной церкви объявил гуманизм ересью. Приговор к 22 годам заключения в пыточных условиях наших тюрем военнопленной девушке по опровергнутому в суде обвинению прозвучал тогда же. Все одно к одному: эскалация насилия и жестокости в мире, ужесточение политических репрессий в России и — отрицание гуманизма главой Русской церкви…

Трудно воспринимать искренность отдельных правильных слов в длинных речах, где правда перемешана с полуправдой, утверждения — с лукавыми умолчаниями. Патриарх Кирилл выразил соболезнование жертвам терактов в Брюсселе, но это теряется на фоне невысказанных соболезнований жертвам российских бомбардировок в Сирии, число которых куда внушительнее. Напротив, в момент, когда естественно было бы ждать от главы христианской церкви призыва к обезумевшей власти о прекращении смертоубийства, явилось утверждение патриарха, будто бы военные действия России в Сирии оправданы и носят «оборонительный» (?!) характер.

О том, чтобы патриарх призвал власть к милосердию по отношению к политзаключенным, мы уже и не мечтаем.

Еще патриарх предложил богословски осмыслить корни терроризма. Но какая может быть специальная онтология у террора? Зло банально, как заметила философ Ханна Арендт. Зло примитивно и бездушно в независимости от того, исламский это терроризм или большевистский, государственный или антигосударственный, религиозный или сепаратистский. Нужно просто термины не подменять, а называть вещи своими именами. Если теракты в Брюсселе — это терроризм, то и бомбежки мирных населенных пунктов в Сирии — тоже терроризм. Если «Норд-Ост» и Беслан — это терроризм, то и тотальное разрушение Грозного и чеченских сел мощной российской артиллерией и авиацией — тем более терроризм.

Что же касается ереси, то ересь по определению — это ошибочное учение, искажающее фундаментальные основы христианской веры. Сначала подумалось, что патриарха Кирилла подвели спичрайтеры, которые плохо учились в семинарии — иначе он не назвал бы ересью то, что правильнее было бы назвать иноверием. Однако, прочитав текст внимательнее, я поняла, что патриарх предлагает бороться именно с христианами, вдохновленными концепцией прав человека.

Между тем Иисус Христос, имени которого практически не упоминает в проповедях патриарх Кирилл, называл человеколюбие единственным критерием близости человека к Создателю. Один из ярких примеров тому — вспоминавшаяся в церкви перед Великим постом притча о Страшном суде, в которой Господь называет своими только тех, кто посетил узника и больного, накормил голодного, напоил жаждущего. Те же, кто человеколюбия не проявил, оказываются чужими и чуждыми Богу в независимости от того, как они молились и во что веровали.

Призывом к милосердию и человеколюбию пронизано все евангельское учение. Сострадание и жертвенная любовь к ближнему — центральная его заповедь.

А концепция прав человека, рожденная в недрах христианской цивилизации, являет собой всего лишь действенный механизм защиты человека от насилия, от посягательств на его жизнь, свободу и достоинство со стороны разнообразных властных носителей зла, которых во все века хватало в избытке.

«Бог и совесть были главным судией, а главным авторитетом для человеческого суда был Божий закон», — утверждает патриарх, подразумевая, очевидно, что были когда-то времена, когда миром правили Бог и совесть. Но таких времен никогда не было. Были только совестливые люди, которые, надо сказать, во все века подвергались гонениям со стороны властей — как светских, так и церковных. Стоит помнить, что ведь и те, кто убивает сегодня христиан только за то, что они христиане, тоже, как правило, называют себя верующими. Вера в Бога, не сопряженная с верой в человека и человечность, порой оборачивается чудовищным злом.

Священник Сергий Желудков, стоявший у истоков правозащитного движения в Советском Союзе, придумал термин «анонимный христианин». В своем реферате «Христианство для всех», посвященном находившемуся тогда в мордовском политлагере атеисту Крониду Любарскому, отец Сергий разделил христиан на номинальных и подлинных. К числу подлинных он отнес и тех, кто не считает себя христианами, кто, может быть, никогда и не придет к церковной вере, но кто живет и действует в соответствии с евангельскими заповедями. Кронид Любарский не согласился называть себя христианином, между ними завязалась полемическая переписка, к которой постепенно подключился заметный круг людей. И первое, что бросалось в глаза в этом захватывающем диалоге, — удивительная деликатность к взглядам собеседника, уверенность в неотъемлемом праве оппонента иметь свою уникальную точку зрения, отличную от твоей.

В движении за права человека в Советском Союзе были и верующие люди, и атеисты. Был и принявший православие генерал Григоренко, и искрящийся добротой, но совершенно безрелигиозный Андрей Дмитриевич Сахаров. Была и православная Наталья Горбаневская, и атеист Павел Литвинов. Были священник Глеб Якунин и агностик Юрий Орлов. Кто-то из них понимал совесть как голос Бога в человеке, а кто-то верил в эволюционное происхождение совести, но важно не это. Важно то, что у этих людей была совесть. Защита прав человека приводила их в лагеря и тюрьмы, а это ведь и есть «душу свою — за друзей своих» (Ин.,15, 12-16).

В наши дни православные в России очень заметно разделились на два лагеря: православных христиан и номинальных православных. Среди последних встречаются и такие, кого правильнее было бы назвать антихристианами.

Но меня больше первые интересуют. Хотелось бы, чтобы не сомневались они, что защита прав человека — не ересь, а дело Божие. И не забывали, что милосердие, человеколюбие и заповеди любви — центральный постулат Евангелия.

А кого смущает авторитет патриарха, тот пусть вспомнит, что и первосвященник Каиафа был патриархом. Есть слово Божие, а пастыри и патриархи авторитетны лишь постольку, поскольку их слово и дело Ему соответствует.

Фото: Россия. Москва. 9 марта 2016. Патриарх Московский и Всея Руси Кирилл на церемонии освящения храма святого благоверного князя Александра Невского при МГИМО МИД России. Александр Щербак/ТАСС

[Елена Санникова]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=29891
7 ИЮЛЯ 2016,

Виктор Краснов из Ставрополя попал под суд за высказывание «Бога нет», написанное в ходе дискуссии в сети «ВКонтакте».

Пытаюсь вспомнить: а в атеистическом Советском Союзе могли ли засудить за фразу «Бог есть»? Создать неприятности могли: отчислить из вуза, выгнать с престижной работы. Но чтобы за исповедание веры под суд попасть, нужно было, по крайней мере, воскресную школу открыть или в подпольной типографии Евангелие отпечатать. За такую деятельность сидели в те времена баптисты, адвентисты, пятидесятники да и священников в списках политзаключенных было немало. Но чтобы за подобное высказывание в дискуссии посадили верующего по доносу атеиста — такого вспомнить не могу.

Можно ли сказать, что нынешние «инквизиционные» репрессии более жесткие, чем былые атеистические?

Не думаю. Просто сегодня у нас больше хаоса, неразберихи и абсурда в нашем правовом, так сказать, поле. Подумаем: если в детском саду ребенку усиленно внушали, что Бога нет, а к 35-летнему возрасту, никуда не уезжая, он оказался в стране, где за фразу «Бога нет» могут посадить — что можно сказать о психическом здоровье такого общества? Об адекватности его правовой системы?

Даже судья в Ставрополе понял наконец, что тут что-то не так, и приостановил дело «для проведения дополнительной экспертизы». Однако же не закрыл «за отсутствием состава преступления», и Краснов по-прежнему под судом. Кроме всех судебно-следственных перипетий ему пришлось уже пережить целый месяц психбольницы, где, впрочем, его признали вменяемым.

Весть о приостановке этого абсурдного процесса порадовала нас еще и тем, что накануне вечером мы провели христианский пикет в защиту преследуемых «за оскорбление чувств верующих». На одном из плакатов как раз содержалось требование прекратить суд над Виктором Красновым. Возможно, это и случайное совпадение, что суд приостановили на следующий день, но, как заметили активисты, обмениваясь репликами в сети, ничего случайного не бывает.

Меньше повезло Максиму Кормелицкому, блогеру из Новосибирской области, которого приговорили к 1 году и 3 месяцам колонии за репост картинки в сети «ВКонтакте» с экспрессивной критикой крещенских купаний в проруби.

«Мои чувства оскорбил не Кормелицкий, а те, кто написал на него донос», «Чувства верующих оскорблены решением суда», «Свободу Максиму Кормелицкому!» — гласили плакаты на пикете.

Эта гражданская акция верующих людей прошла в Лермонтовском сквере, почти безлюдном, хорошо видном лишь проезжающим по Садовому кольцу машинам. Другие, более заметные места Москвы префектура Центрального округа согласовывать для такого пикета категорически отказалась.

Надписи на плакатах, принесенных на пикет христианами разных конфессий, были адресованы и власти, которая в нарушение конституционных норм использует «чувства верующих» для политических репрессий, и так называемым православным активистам, действия которых с христианским миропониманием несовместимы.

Максим Кормелицкий был осужден после того, как Юрий Задоя и Василий Веселов, «православные активисты» из Новосибирска, написали заявление в следственные органы. Такое заявление на идеологического оппонента называется доносом, подобные действия давно уже заклеймены общепринятыми нормами морали как низость и подлость.

«Из всех апостолов доносил только Иуда» — такой плакат держала на пикете Дарья Масленникова, духовная дочь Александра Меня.

«Христос ни на кого не доносил, а сам был предан на смерть. Он говорил: ‘’Прощайте, и прощены будете’’» — написала на плакате Мария Рябикова, духовная дочь Глеба Якунина.

«Духовные скрепы» доносчиков — это не заповеди Христа, а злые страсти» — гласил второй ее плакат.

«У слепой веры злые глаза» — плакат с цитатой из Ежи Леца держали поочередно историк Ирина Карацуба и культуролог Елена Волкова.

И конечно же, не сговариваясь, участники пикета принесли плакаты с цитатами из Евангелия: «Не судите, да не судимы будете», «Прощайте, и прощены будете», «Любите врагов ваших, благотворите ненавидящих вас, благословляйте проклинающих вас и молитесь за обижающих вас», «Итак, будьте милосердны, как и Отец ваш милосерд».

Этих цитат достаточно для того, чтобы понять, что христианство проповедует милосердие и любовь, а люди, инициирующие репрессии и гонения, не могут называться христианами. Впрочем, не удивлюсь, если окажется, что многие из них просто не знают о том, что православие — это христианская конфессия. Правильнее было бы таких людей называть не «православными активистами», а разрушителями церкви.

«Христианская вера не нуждается в такой защите. Христос призывал к любви, а вовсе не к тому, чтобы во имя Его сажали людей в тюрьму. Это просто безумие, это — фашизм, и такое решение суда — это прямое оскорбление чувств настоящих христиан», — сказал на пикете корреспондентам правозащитник Сергей Шаров-Делоне, комментируя приговор Максиму Кормелицкому.

Справедливости ради следует заметить, агрессия и идеологическая ненависть «православных активистов», унаследовавшая дух тоталитарных идеологий, не является инициативой Московской патриархии, которая подвергается критике не только «слева», но и «справа» — от священников, которые осуждают патриархию за экуменизм, патриарха — за встречу с папой Римским. Однако патриархия долгие годы держала своим рупором проповедника агрессии Всеволода Чаплина, отвратившего множество людей от православия. Она почти никак не реагирует на действия погромщиков и скандалистов типа Энтео, а уж практику доносов не осуждает вовсе. На днях Патриаршая комиссия по вопросам семьи, защиты материнства и детства высказалась за применение побоев в воспитании детей, что якобы является «традиционными семейными и нравственными ценностями». Чем больше укрепляет свои позиции во власти верхушка иерархии РПЦ, тем больше усиливаются гонения на христиан внутри церкви: искренне и деятельно проповедующих священников лишают приходов, без причины переводят с места на место, запрещают в служении.

В этих условиях христианам следует активнее высказываться против всего этого фарисейства, выступать против агрессии и фанатизма, противостоять псевдоправославию. В особенности же следует выступать против инквизицонных замашек судебной власти, против уголовного преследования граждан «за оскорбление чувств верующих».

Фотографии автора. Полностью фоторепортаж можно посмотреть здесь:
https://fotki.yandex.ru/users/elenasan59/album/228806/